Неделина Анна
Я не знала

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Адель - прилежная студентка, помощница занудного профессора магоботаники... Скучная, неприметная девица. Вот только Адель - не та, за кого себя выдает. Она старается не привлекать к себе внимания, а по ночам пробирается в университетскую оранжерею, где можно найти крайне редкие и опасные растения... Но что, если появится кто-то, кому известно прошлое Адель? Кто-то, способный разрушить ее планы и потому ставший угрозой. Один неверный шаг может испортить планы Адель. Но цель слишком важна. Как же быть?

Я не знала

роман магический университет, романтика, элементы детектива, мрачная и загадочная атмосфера, призраки прошлого Адель - прилежная студентка, помощница занудного профессора магоботаники... Скучная, неприметная девица. Вот только Адель - не та, за кого себя выдает. Она старается не привлекать к себе внимания, а по ночам пробирается в университетскую оранжерею, где можно найти крайне редкие и опасные растения... Но что, если появится кто-то, кому известно прошлое Адель? Кто-то, способный разрушить ее планы и потому ставший угрозой. Один неверный шаг может испортить планы Адель. Но цель слишком важна. Как же быть?

Глава 1. Осколки и пепел

  Луна была круглая и огромная, неестественно-зеленоватого оттенка. Многие с непривычки пугались, но я уже видела подобное. Все дело в церверских глициниях, цветы которых распускаются только ночью и только раз в год. В северной части университетского парка для них сооружен специальный решетчатый навес. Гроздья крупных сиреневых цветов свешиваются вниз и покачиваются на ветру. Они светятся в темноте - из-за пыльцы, которую даже используют как элемент для изготовления сердечников магических светильников.
  Мне нравится глициниевая аллея ночью. Зрелище завораживающее. Наверное, я слишком привыкла к жизни в Безнадежном доме. Так называли поместье Релинор соседи. Разумеется, не в присутствии моего отца. Поместье окружала чудесная роща, в которой по утрам пели соловьи... Но все боялись Безнадежного дома, туда никто не попадал по собственной воле, гостем.
  В университетском парке нет ничего страшного, несмотря на мрачные легенды, которыми окружено северное крыло, сожженное мятежниками десять лет назад. С тех пор его так и не восстановили, не было средств. За глициниями тоже почти не следили, и они буйно разрослись. Пыльца поднимается в воздух, оседая на магическом защитном куполе, установленном вокруг университета. И тогда луна и облака приобретают изумрудный оттенок, а небо становится цвета бутылочного стекла.
  Считается, что цветущие глицинии ядовиты, и даже самые отчаянные хулиганы, не признающие правил, сидят по ночам в своих комнатах. Мне это было на руку. Я знала, что никакого вреда церверские глицинии не причиняют, ядовиты только ланезийские сорта. Преподавателям это тоже известно, но они никого не пытались разубедить: одна спокойная ночь в году того стоит!
  В окружении светляков я добралась до оранжереи. Она в звездном свете выглядела как гигантская черепаха с зеленым стеклянным панцирем. Я подошла к двери, украшенной бронзовыми листьями кувшинок. Оранжерея запиралась на магический замок: некоторые растения были крайне опасными... Среди студентов попадались такие, кто жаждал поправить свое материальное положение, сбывая из-под полы редкие ингредиенты и не особо задумываясь о том, как их будут использовать. А то и вовсе сами изготавливали сомнительного качества зелья. Мне не раз предлагали поучаствовать в "выгодных" делах. И сулили действительно немаленькие суммы. Но я не стремилась привлечь к себе внимание или обогатиться. Мне важен был сам статус помощницы профессора по магоботанике и доступ в оранжерею в любое время суток. Лишившись его, я потеряла бы возможность свободно подбирать растения для собственных экспериментов.
  Я надеялась, что сегодня, в полнолуние, зацветет аморина бархатная. Мне нужно было сорвать несколько цветков, и я приложила немало усилий для этого. Аморина - крайне капризное растение, и заставить его цвести практически невозможно. Я отыскала в библиотеке старинный трактат, в котором был записан рецепт подкормки для почвы... Выглядел рецепт псевдонаучно и содержал в себе такие ингредиенты как паутина, пропитанная утренней росой, а также лист подорожника, примятый ногой юной девицы. Но мне так нужна была аморина, что я решила испытать судьбу. Сегодня выясню, насколько можно доверять старинной народной мудрости. В университетской библиотеке, надеюсь, трактат не просто так оказался.
  Аморина, кстати, практически не используется в фармакологии. Но, благодаря эрудиции профессора Гаравея, я узнала, что в прошлом это растение использовали для лечения королевской семьи. В тех случаях, когда требовалось изготовить средство для безнадежно больного... А мне как раз такое средство и требовалось.
  В разных частях оранжереи были настроены условия для разных растений: для светолюбивых по ночам загорались магические огни, для растений, привыкших к влажному климату, в западном углу всегда шел теплый дождь. Вода перетекала по многоуровневым искусственным каналам, а в центре помещения раскинулся овальный прудик, в котором жили редкие виды рыбок-самоцветов, сиреневые квакши, лунные жемчужницы, а еще - остроухие черепахи. У черепах, на самом деле, не было ушных раковин, зато были роговые наросты, уж очень напоминающие лисьи ушки.
  Оранжерея привлекала меня еще и потому, что другие студенты без нужды сюда не заглядывали: ходили слухи, что профессор Гаравей скармливает двоечников хищным лианам. Гаравей этих слухов не опровергал. Пусть так, чем студенты будут лазать по грядкам тайком, чтобы добыть какой-нибудь уникальный цветок в подарок любимой.
  Впрочем, слухи пугали не всех. Вот я, например, точно знала, что те самые хищные лианы иногда интересуются красивыми бабочками, но стараются уползти подальше от людей, которые еще, чего доброго, потопчут стебли.
  Я задержалась на несколько мгновений у пруда: в воде мелькали рыбки-самоцветы, они липли к панцирям черепах, отчего те превращались в волшебных существ со множеством светящихся плавников.
  Мне почудилось в отражении какое-то движение: дрогнули заросли азалий. Я резко оглянулась, но цветы выглядели недвижимыми. Неужели я настолько волнуюсь? Надо бы успокоиться. Мне уже столько раз приходилось ошибаться, и вот теперь я как никогда близка к цели. Нельзя испортить все только потому, что пальцы дрожат.
  Аморины еще называли цветами-лунницами. Они и правда напоминали по форме месяц - такие у них были изогнутые лимонно-желтые бутоны.. Я увидела их издалека: ровно пять штук, более чем достаточно. Рецепт гласил, что подходят только лепестки полностью раскрывшихся цветов... Я замерла. По траве как будто промелькнула мрачная тень. Неужели все-таки не вышло? Неужели...
  Один из бутонов дрогнул. И цветы начали раскрываться прямо на моих глазах. Лепестки накладывались друг на друга, как будто пять маленьких полных лун зацвели на грядке. Они мерцали и слегка покачивались. Я рванулась к цветам, но тут же снова замерла. Надо успокоиться. Действовать очень осторожно.
  Я успела сорвать последний цветок, когда слева снова мелькнула тень. Меня схватили за локоть. Мне показалось, кость тут же сломалась, я вскрикнула. И тут же ударила ногой, надеясь попасть нападавшему под колено. Судя по сдавленным ругательствам, попала, хотя сама ничего не почувствовала. Я рванулась в сторону, но меня, как выяснилось, по-прежнему держали за локоть. Я снова сдавленно вскрикнула - руку прострелила боль. Оранжерея вокруг меня крутанулась. Или это меня дернули и развернули, заломив руки за спину. Я старалась не сжимать сильно кулак, чтобы не повредить цветы. Это было самым важным.
  И тут я увидела своего противника. Точнее, его отражение в пруду. Перед глазами потемнело, и я зажмурилась на мгновение, не веря себе. Я не могла, не хотела с ним бороться.
  У меня подкосились ноги, и нападавшему пришлось меня поддержать.
  - Не надо притворяться нежным птенчиком! - процедил он, и я словно вернулась к жизни. Он был так похож на Тейлиса, но голос принадлежал другому человеку. Я жадно вгляделась в отражение. Никаких шрамов, безвольно опущенного края губ... Безупречная красота, если бы не презрительный взгляд. Это лицо могло бы принадлежать Тейлису. Но застал меня в оранжерее не он, а его младший брат Дайлин. Когда я увидела его среди первокурсников, сразу поняла, что меня ждут неприятности, и потому старалась держаться подальше. Весь первый семестр мне это удавалось. По крайней мере, я так думала.
  Он тоже разглядывал меня в отражении. От его взгляда могла бы закипеть вода.
  Внезапно Дайлин оттолкнул меня в сторону. Я отскочила на пару шагов и развернулась к Дайлину лицом. Я не могла просто так взять и сбежать. Мне нужно было убедиться, что он не поднимет шума. Не сейчас, когда я так близка к успеху.
  - Как ты здесь оказался? - спросила я.
  - Следил за тобой, разумеется. - Дайлин отирал ладони о рубаху с демонстративным отвращением. Потом с сожалением взглянул на рубаху, будто на ней расплывалось жирное пятно.
  Значит, его появление - не сиюминутный порыв. Судя по его замешательству, Дайлин сам не понимает, как поступить дальше. Дайлин очень хотел казаться холодным и безжалостным, но я ощущала, как его колотит от возбуждения. Он не привык нападать на людей. Зато был непредсказуем, подчинившись собственной ненависти. Следовало бежать, но тогда Дайлин вполне мог поднять шум, а я этого не хотела. Оставалось выяснить, что ему самому нужно.
  - У меня есть разрешение профессора Гаравея, - ответила я. - А вот ты что делаешь в оранжерее ночью?
  Он пропустил вопрос мимо ушей.
  - Да, ты неплохо устроилась, позаботилась о своем комфорте. Доучилась до второго курса, числишься в отличницах. Думала, тебя здесь никто не узнает, дочь Душегуба?
  В моих кошмарах эти слова много раз произносил Тейлис в самых разных ситуациях. А Дайлин был слишком похож на брата.
  Я пошатнулась, но он меня придержал и презрительно фыркнул.
  - Сказал же: можешь не притворяться! Я сразу понял, кто ты.
  Сообщив это, он снова замолчал, надеясь, видимо, меня напугать. Но, несмотря на свои усилия, мне он вовсе не казался устрашающим. Скорее, на него было неприятно смотреть, как неприятно смотреть на вредного ребенка, делающего гадости назло.
  Но злые дела способны нанести довольно ущерба.
  Моего отца называли не только Душегубом, но еще и Палачом, Королем Виселиц и Кровавым Убийцей. При узурпаторе Ландире он был главой тайной канцелярии. И все пять лет, которые Ландир был у власти, он тщательно следил за дворянами, особенно пристально - за теми семействами, которые имели несчастье состоять в родстве с династией прежних королей. Любое подозрение приводило в тюремные застенки не только самого несчастного, но и его родных... Маркиза Релинора боялись едва ли не больше Ландира, имя которого вписали в королевскую летопись всего лишь с прибавкой Бездушный. Мне было только одиннадцать лет, когда произошло восстание против узурпатора. Дайлину и того меньше. Но для него это не имело значения. Как и для многих других. Потому мне пришлось расстаться с настоящим именем и стать Аделью Тир...
  - Как ты меня узнал? - спросила я.
  - Видел твое изображение. - Дайлин скривился, будто я на том изображении была страшна, как жаба. - Постарался запомнить... Правда, спросить за все я рассчитывал с твоей мерзавки-сестрички. Очень жаль, что она успела умереть.
  Прежде чем я поняла, что делаю, моя рука уже взметнулась. Хлесткий удар заставил Дайлина отшатнуться. Голова его мотнулась.
  - Ты ничего не знаешь о моей сестре! - прошипела я. Вместо ответа он бросился на меня. Схватил за руку и сжал мои пальцы с такой силой, что я вскрикнула. Кулак сам собой разжался, и на подставленную Дайлином ладонь упали хрупкие цветы, уже изрядно помятые.
  Теперь я действительно не могла уйти. Дайлин с ненавистью смотрел на меня. Понятно, какой взгляд будет у Тейлиса, когда ему станет обо всем известно.
  - Я знаю, что она отдала Тейлиса в руки Душегуба, этого более чем достаточно!
  Его пальцы начали сжиматься.
  - Тейлис жив! - напомнила я. - А моя сестра такая же жертва. Тебе этого мало?
  - Жив?! - повторил Дайлин. - Он скрывается на задворках университета. Почти не способен пользоваться магией! Разве он достоин такой жизни?!
  Я не могла возразить, потому что многое из сказанного было правдой. Тейлис действительно пострадал из-за моей семьи.
  - Нинея ни в чем не виновата!
  - А в чем был виновен мой брат?! Может, хочешь рассказать сказочку о том, как ее оклеветали? Заодно и себя попытайся оправдать! Только знаешь что? За эти годы я наслушался вариантов. Так что не трудись, не поверю ни единому твоему слову. Будешь мне подчиняться, или я расскажу всем, кто ты такая. И первым узнает Тейлис!
  Этого я не хотела. Хотя на что мне оставалось надеяться теперь, когда Дайлин ясно дал понять, что жаждет мести?
  - Что это тут у нас? - Дайлин встряхнул цветы на ладони. Нежные лепестки сминались от его небрежных движений.
  - Отдай, - потребовала я. Дайлин криво усмехнулся.
  - Зачем? Чтобы дочь Душегуба отравила кого-нибудь? А то и весь университет? Достаточно бросить в чан с супом пару ядовитых цветков...
  - Они не ядовиты, - процедила я.
  - Разве? А если я пойду к Гаравею...
  Профессор очень удивится цветущим аморинам. Возникнут неудобные вопросы. Я, конечно, попытаюсь убедить Гаравея в том, что ничего не рассказала, потому что не была уверена в успехе. Но Дайлин вряд ли сможет скрыть свою ненависть. И правда выплывет. Это всего лишь вопрос времени. Мне просто нужна отсрочка.
  - Что за взгляд? - поинтересовался Дайлин. - Хочешь меня убить?
  Его слова звучали небрежно. Дайлин на самом деле не верил, что я способна причинить ему вред. Его счастье, что он - брат Тейлиса... Потому что мрачные мысли успели мелькнуть в моей голове. Пусть на мгновение, но все же.
  - Отдай, - повторила я.
  - Или что?
  - Или я не стану плясать под твою дудку.
  Дайлин задумчиво взглянул на мятые цветы. Он не понимал их ценности. Не понимал, что они требуют бережного отношения. Повторного цветения можно будет добиться спустя пять лет, не раньше. Я просто не смогу оставаться в университете так долго. Ректор Залер вряд ли согласится с тем, что на работу принята дочь человека, отправившего на плаху родню его жены. Женщина не выдержала - покончила с собой. Говорят: была права, рано или поздно добрались бы и до нее, заступничество ректора ее не спасло бы, а скорее - и его привело бы в застенки.
  - Плясать, - повторил Дайлин. - Думаешь, мы о развлечениях ведем речь?
  Выражение лица его стало брезгливым.
  - Нет, я так не думаю. - Я пыталась его утихомирить, но видела, что это бесполезно. Он сам себя подбадривал и не желал ничего слушать. Дайлин просто не мог совладать со своим гневом. А я попалась ему на пути.
  - Я бы не прикоснулся к такой, как ты, - заявил он презрительно. - Так легко все не закончится.
  По-моему, дружок, ты сам не придумал, что теперь делать. Это и было для меня самой большой опасностью. Осознав это, Дайлин поступит как проще: раскроет меня перед всеми.
  - На что тебе отрава? - поколебавшись, спросил он.
  - Я же говорила, это не отрава. Цветы очень редкие.
  Надеюсь, он решит, что я просто хотела повыгодней продать цветы. Но Дайлин оказался упертым парнем.
  - Не заговаривай мне зубы. Зачем?
  У меня уже был и второй вариант.
  - Аморина нужна мне для проекта.
  - Аморина, - повторил он с таким видом, будто по названию понял, что лгу, и цветы - все-таки источник жуткого яда.
  - Или ты думаешь, я копаюсь в земле из большой любви к ботанике?
  Дайлин, судя по всему, пока об этом вовсе не думал. Но нашелся с ответом быстро.
  - Не сомневался, что ты - лживая насквозь... Хотя, наверное, тебе доставило бы больше удовольствия копаться в чужих секретах. Или чужих кишках?
  Что же ты меня не боишься, если я такая страшная? Уверен, что сможешь со мной справиться? Самомнение у младшего Лавана ого-го!
  - Ты судишь обо мне несправедливо.
  - Разве? Ты видела, что творит твой отец. Признайся! Всем известно, что темницы были в вашем доме. Он хвалился этим! Рассказывал, как его дети развлекаются, глядя на чужую слабость. - Голос Дайлина звучал все громче, и каждое его слово ввинчивалось мне в мозг.
  - Неправда, - прошептала я, зажмурившись. Это оказалось ошибкой. Дайлин накручивал себя, а я, вместо того, чтобы осадить его, потерялась во внезапно обрушившихся на меня воспоминаниях. Утратила крупицы контроля. Когда я открыла глаза, столкнулась с насмешливым взглядом Дайлина.
  - Припоминаешь?
  Я промолчала, не в силах ответить. Меня переполняла злость из-за того, что этот мальчишка кое в чем оказался прав.
  - Значит, хочешь эту дрянь назад? - поинтересовался Дайлин.
  - Да, - ответила я.
  На лице Дайлина появилась мерзкая улыбочка.
  - Тогда попроси как следует. Покажи, насколько для тебя важно то, о чем ты просишь. Поклонись мне, целуй руки.
  Я сделала шаг к нему.
  - Нет уж, - остановил он меня, - начинай оттуда!
  - Целовать? - иронично уточнила я. Дайлин разъяренно фыркнул, совсем как кот.
  "Мне нужны эти цветы", - напомнила я себе. Это главное, все прочее - второстепенно. Дайлин торжествовал, уверенный в том, что я сейчас чувствую себя униженной. Требование его было глупым. Но, получив то, что требует, он, скорее всего, почувствует себя всесильным. И захочет большего. Вседозволенность - не та почва, на которой вырастет что-то путное. На удивление, это осознание меня не тронуло.
  Я поклонилась в пояс и, не разгибаясь, вытянула руки.
  - Нижайше прошу, господин Дайлин, не откажи мне в просьбе. Умоляю тебя, отдай мне эти цветы.
  - Как-то неубедительно, - ожидаемо протянул мерзавец.
  - Скажи, что мне сделать, - сказала я, не разгибая спины.
  - Ну не знаю. Может, встанешь на колени, - протянул Дайлин. Я вздохнула. Ну дурак! На мое счастье, неизвращенный и без фантазии.
  Я приподняла юбку, собираясь выполнить требование.
  - Стой! - выкрикнул он едва ли не с отчаянием. Я удивленно подняла взгляд. Дайлин по-прежнему смотрел с отвращением, но к этому чувству примешивалась паника. Неужели ты никогда не помыкал слугами, мальчик? Не пытался выместить свои обиды на тех, кто слабее... У него были причины злиться, но он сам загнал себя в ситуацию, из которой нет красивого выхода.
  Видимо, на моем лице отразилось что-то, что не понравилось Дайлину. Губы его дрогнули.
  - Подойди, - процедил он. - Не разгибая спины, как слуга. Потому что ты теперь будешь мне служить.
  То есть он все же решил не рассказывать обо мне. Похоже, я получила отсрочку, которая мне и требовалась.
  Я снова поклонилась и продолжала кланяться на каждом шагу. Я едва не врезалась в Дайлина, и он отшатнулся от меня. Рука его дернулась, и цветы полетели на землю. Один я успела подхватить на лету, упала на колени и осторожно подобрала остальные. Только после этого поняла, что Дайлин до сих пор ничего не сказал. Я посмотрела, что он там поделывает. Дайлин смотрел на меня странным взглядом, который мне совсем не понравился. Заметив, что я вспомнила о его присутствии, Дайлин скривился в презрительной усмешке.
  - На колени становиться было необязательно. Будем считать, что это твоя благодарность. Я тобой доволен. Может, впредь введем правилом такие благодарности.
  Я молча поднялась и отряхнула юбку. Отец всегда пренебрежительно относился к слугам, наказания были предусмотрены за любой проступок. Дайлин пытался быть жестоким и не смог. Но... мало ли что будет дальше.
  - Я тебя не отпускал, - окликнул Дайлин, и я замерла. - Ты забыла, что, раз я теперь твой хозяин, ты не имеешь права уйти вот так просто.
  - Могу я идти? - скрывая сарказм, уточнила я. Он кивнул после длительной паузы, во время которой я уже начала опасаться, что ему все-таки пришла в голову очередная глупость.
  - Ступай. И помни, что как только я позову, ты должна явиться. Ты поняла? - Я раздумывала, что ответить, и он еще прибавил напора: - Я в любой момент могу пойти к брату!
  Мне нужно совсем немного времени. Утром у меня уже будет лекарство.
  - Я поняла.
  Он кивнул. Я развернулась и пошла прочь из оранжереи. Хорошо, если его никто не застанет по пути в общежитие. В университете нет официального запрета на прогулки по ночам. Но если кто-то из преподавателей обнаружит Дайлина в коридоре, обязательно спросит, куда и зачем отлучался первокурсник. И я не уверена, что Дайлин не расскажет о нашей встрече в оранжерее.
  Мне нужно было спешить. Выскользнув за дверь, я бросилась бежать.
  Если Дайлин считал, что он один помнит о необходимости наказать мою семью - то, что от нее осталось, - он ошибался. Только если Дайлин жаждал разрушать, я надеялась восстановить хоть что-то...
***
  У студентов есть доступ в лабораторию, но работать там - даже самостоятельно - они могут только в присутствии преподавателей или кого-то из лаборантов. В целях безопасности самих же студентов. Мне же нужна была полная конфиденциальность, поэтому, помимо присмотра за оранжереей, я еще убиралась в лаборатории природной магии, которой тоже заведовал профессор Гаравей. Он много рассказывал о магических природных составах преимущественно бытовой направленности. Я остро нуждалась в лекарских знаниях. Но поступать на целительский факультет я не решилась. После восстания студентов на этот факультет отбирали особенно строго. Обо мне знали бы все преподаватели. И даже в случае, если бы мне удалось успешно преодолеть выпускные экзамены, я не смогла бы где-то практиковать. Хотя бы потому, что информация обо мне обязательно просочится за пределы университета. В этом меня заверил ректор, и я согласилась. Будучи же бытовым магом, я могла стать неприметным мастером со специализацией по защитной флористической магии.
  В любом случае, я получила безграничный доступ как к оранжерее, так и к лаборатории. И могла бывать там как раз в те часы, когда прочие студенты уже расходились по своим комнатам, и никто меня не контролировал. Профессор Гаравей даже в курсе, что я читаю его записи. Как-то раз он застал меня за этим делом. Девять лет прошло с тех пор, как было восстановлено правление Нестанов, а все по-прежнему держались настороженно, болезненная подозрительность отравляла атмосферу. У Гаравея были основания подозревать меня в дурном умысле. Но мы нашли общий язык. Я рассказала о смерти сестры, утаила лишь ее имя. Объяснила, чего хочу добиться. Правда, рассказала далеко не все. Профессор знал, что я хочу разработать некий состав, препятствующий заражению целителей, если они нечаянно оцарапались во время проведения операций. Поскольку заклинания часто конфликтовали друг с другом, необходим был природный состав с минимумом магического вмешательства. Если состав, скажем, применять только на руках, чтобы он моментально восстанавливал кожный покров во время сложных операций... В общем, профессор признал, что я скорее фантазирую, но в большинстве своем открытия - плод фантазии или случайностей. Так что я вполне могу создать что-то интересное. Честно говоря, порой мне казалось, что профессор Гаравей к преподаванию относится как к увлекательной игре.
  Так или иначе, теперь я часами просиживала в лаборатории, и соседки по общежитию шептались, что Гаравей - самодур, а я попала к нему в рабство, потому что в прошлом году, будучи неопытной первокурсницей, небрежно относилась к его предмету. Вообще-то ничего подобного не было, но, по-моему, Гаравею и эти слухи нравились. Студенты стремились не зарабатывать долгов по его предмету. Себе дороже. Профессор был избавлен от утомительных пересдач, а я - от необходимости изобретать разные объяснения своему пребыванию в оранжерее и лаборатории. Я стала этаким наглядным примером, пугалом: мол, будешь плохо учиться, станешь как Адель, копаться на клумбах и мести полы по полночи. Некоторые всерьез полагали, что Гаравей заставлял меня самостоятельно носить воду для полива цветов из колодца, а некоторые еще добавляли, что коварный профессор тайком проделал в ведре дырки, чтобы мне приходилось работать в три раза больше.
  Я опасалась, что Дайлин увяжется за мной. Запершись в лаборатории, я все ждала, что парень примется стучать в дверь и поднимет шум, на который сбегутся преподаватели. Но ничего подобного не случилось. Я посмотрела на аморины, лепестки которых все еще слабо мерцали. Нужно сосредоточиться на лекарстве. Я собиралась завершить то, что начала моя сестра. Ее записи с моими правками были при мне. Не представляю, что бы я сделала, вздумай Дайлин их отобрать. Большая часть ингредиентов была уже готова, осталось только смешать, а потом - поместить в реторту и включить горелку. А дальше - только ждать.
  Я невольно вернулась мыслями в прошлое, в тот год, когда все случилось. Нинея была на четыре года старше меня. Отец держал нас в строгости, я до сих пор не имею представления, как она могла сойтись с Тейлисом. Отец ненавидел всю его семью. По правде сказать, ему в то время любой казался подозрительным. А Тейлис вдобавок оказался связан с заговорщиками, желавшими возродить правление Нестанов. Когда его схватили, при нем было какое-то письмо. Оно сгорело прежде, чем отец смог прочесть содержание. Тейлису было всего шестнадцать.
  Дайлин оказался прав и неправ одновременно. Отец никогда не допускал нас в подвалы дома. Мы не знали, сколько там было узников. Но Тейлис - это особый случай. Отец решил показать Нинее, что будет, если она впредь станет заигрывать с молодыми людьми без его ведома.
  В нашем доме были установлены правила, которые соблюдались неукоснительно. Даже если отец забывал о времени, занятый работой, никому из нас не пришло бы в голову пропустить ужин. Когда я или Нинея опаздывали, отец узнавал об этом от слуг, и наказание следовало незамедлительно. И покинуть столовую раньше, чем подадут последнее блюдо, мы также не имели права.
  И там, в столовой, мы слушали крики. Мы никогда не бывали в подвале, но отец был магом и мог заставить нас слышать то, что происходило в темнице. Истошные, захлебывающиеся вопли, надрывные бессвязные мольбы, почти нечеловеческий вой. Это длилось, и длилось, и длилось, а потом внезапно прекращалось, как сигнал, что мы можем быть свободны. Нинея уходила из столовой на нетвердых ногах с застывшим взглядом и не замечала, если кто-то из слуг оказывался на ее пути.
  Случившееся подломило ее, сделало замкнутой, чурающейся людей. Она не стремилась спорить со слухами. Люди решили, что она выдала Тейлиса отцу, как только узнала, что он связан с заговорщиками. Это меня злило. Но Нинея взяла с меня слово, что я не стану ворошить прошлое. Отношение к ней все равно не изменится.
  Прежде чем отец стал главой сыскной службы, у нас с сестрой были учителя. Потом отец начал подозревать всех подряд, и учителя пропали. Нинея занималась моим образованием. Дома у нас имелась богатейшая библиотека. Нинея, по-моему, перечитала все книги. У нее не было диплома, как и официального разрешения на лекарскую практику. Но она знала травы, лекарскую магию и сама готовила лекарства. Она работала в бедных кварталах столицы. После разорительного правления Ландира Бездушного бедные кварталы невероятно разрослись, в них свирепствовала холера.
  От нее Нинея и умерла. Не обратила вовремя внимания на тревожные симптомы и слегла. Не думаю, что Тейлис знал о ее жизни. Как и о том, что Нинея придумала лекарство, которое должно было помочь в борьбе с проклятьем отца. Насколько мне известно, она отправила это лекарство семейству Лаван, не объявив себя. Сестра сомневалась, что Тейлис доверится ей и рискнет испробовать средство.
  В реторте бурлила потемневшая почти до черноты жидкость. Ничего, остынет, станет почти прозрачной, не такой жуткой, как сейчас. Я выключила горелку и убрала остатки фитиля, вымоченного в особом составе и заговоренного по особой инструкции, составленной Нинеей. Огонь имеет важное значение, даже если непосредственно не соприкасается с лекарственным составом.
  Пока зелье остывало, я отрезала часть плюща-ползунца. Его использовали в маганатомии как наглядное пособие, имитирующее магические энерготоки человека, обладающего даром. Это растение, покрытое невзрачными бледно-голубыми цветами, способно прорастать на месте магических сражений. Я произнесла формулу проявления, и над лианой засветились линии магической энергии. Ползунец уже восстанавливался, место среза зарастало. Если сейчас приложить цветок к отрезанной части стебля - он прирастет и будет цвести как ни в чем не бывало.
  Следующую формулу я произнесла с заминкой, едва не смазав эффект. Четкая артикуляция - залог успеха заклинания, это прописная истина. Но когда знаешь, что слова, которые произносишь, способны нанести страшный вред... Стебель на моих глазах свернулся, посерел, энерготок распался сразу в нескольких местах, превратившись в лохмотья. Я втянула воздух сквозь зубы. Каждый раз запрещаю себе представлять, что происходит с человеком. Что было с Тейлисом. И каждый раз проигрываю собственному воображению.
  Я приметила на столе лист бумаги, переложила на него ползунец, чтобы не оставить следов на столе. Потом опустила стеклянную палочку в пробирку и капнула зелье на лиану. На моих глазах почерневшие было цветы встрепенулись и расправили крохотные лепесточки, маготоки восстановились и замерцали, наполненные силой.
  На лежащей под стеблями ползунца бумаге все четче стали строки какого-то текста, который пришлось читать задом наперед: он был написан с изнанки листа. В чернилах много растительных компонентов, а маги еще обязательно добавляют выжимки растений с сильными маготоками - для закрепления текстов заклинаний. Даже не произнесенные формулировки имеют свойство выцветать гораздо быстрее, чем это происходит с обычными текстами. Поэтому в древних трактатах часты "прорехи" в повествовании, если авторы цитировали заклинания.
  Получилось! Наконец-то! Прежде лекарство давало только частичный эффект, и проклятье со временем снова разрушало маготоки, с каждым применением магии разрушения становились все ощутимей. И вот - все. Я завершила исследование Нинеи! Жаль, что она не узнала об этом.
  - Я сделала это, сестренка, - прошептала я.
  И тут же на моих глазах наполненные светом маготоки начали меркнуть. Стебли ползунца скукоживались, усыхали на глазах. Остался только текст, хотя и он начал расплываться. Или нет, это просто на глаза у меня наворачивались непрошенные слезы.
  - Нет, - прошептала я. Не могла я допустить ошибку! Должно быть, все дело в бумаге. Текст или чернила испортили ход восстановления. Мало ли что умудряются по незнанию написать первокурсники! Пишут безобидную фразу, а потом оказывается - это заклинание, наполненное огненной энергией. Гаравей однажды месяц ходил без бровей, потому что такая вот работа вспыхнула у него в руках, когда он пытался вглядеться в текст.
  Вздохнув несколько раз, чтобы успокоиться, я повторила всю операцию, шаг за шагом. Отрезать опытный образец, произнести формулу вредоносного заклинания, убедиться, что маготоки достаточно повреждены, капнуть зелье... Нет, пожалуй, стоит увеличить дозу. Я наблюдала, как стебли ползунца расправляются и светлеют, начинают светиться изнутри. Но ненадолго, увы, ненадолго.
  Я ошиблась.
  
Конец ознакомительного фрагмента
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"