Аннотация: Рассказы по мотивам трудов Роберта Говарда.
Всадник с Виа Агриппа
Глава 1. Байки пьяного легионера
Таверна "Сломанный Гладиус" была вонючей дырой, прилепившейся к обочине Виа Агриппа подобно грязному наросту на теле умирающей Империи. Здесь, в глубине Галлии, где римский порядок давно уступил место праву сильного, воздух был густым от запаха прокисшего вина, немытых тел и жареного на сале лука.
Рыжая Соня сидела в темном углу, положив ноги в высоких сапогах на шаткую скамью. Ее кольчуга тускло поблескивала в свете чадящих масляных ламп, а знаменитый меч покоился на коленях - молчаливое предупреждение любому, кто решит, что одинокая женщина здесь - легкая добыча.
Она пила разбавленное вино и слушала. В таких местах слухи были ценнее золота. Но сегодня вместо вестей о передвижении варварских орд или ценах на наемников она слушала бредни старого пьяницы.
Рассказчик, бывший декурион с лицом, похожим на изжеванную кожу, и пустым рукавом вместо левой руки, наклонился через стол, брызгая слюной. Его глаза, затуманенные дешевым пойлом, были широко раскрыты от ужаса, который казался искренним.
- Говорю вам, клянусь Юпитером и всеми новыми богами, это не просто разбойник! - шипел он, обращаясь к кучке перепуганных торговцев. - Это проклятие здешних лесов.
- Очередной франкский мародер? - лениво спросил кто-то из темноты.
- Если бы! - старик перекрестился дрожащей рукой. - Это римлянин. Трибун Децим, чтоб его черти в Аиде драли. Пятьдесят лет назад, при Юлиане Отступнике, он продал свою когорту алеманнам. За золото. Император был скор на расправу. Дециму отрубили голову прямо на этом тракте, а тело бросили в канаву, без монеты для Харона, без погребального костра.
Пьяница понизил голос до зловещего шепота:
- С тех пор он скачет. Каждую безлунную ночь. Он ищет свою голову, чтобы предстать перед Плутоном. А если не находит свою... он берет чужую. Он скачет на черном жеребце, чьи копыта не знают усталости, и горе тому, кто встретится ему на пути после заката. Вжик! - старик провел ребром ладони по горлу. - И твоя башка уже в его седельной сумке.
В таверне повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге. Торговцы испуганно переглядывались.
В углу раздался звонкий, презрительный смех.
Соня допила вино и со стуком поставила кубок на стол.
- Хорошая сказка, старик, чтобы пугать детей и выманивать бесплатную выпивку, - сказала она, поднимаясь. Ее высокая фигура в варварском доспехе отбросила длинную тень. - Я видела колдунов Стигии, которые поднимали целые армии мертвецов, и жрецов Сета, превращавшихся в гигантских змей. Твой безголовый трибун меня не впечатлил.
Декурион побледнел еще больше.
- Не смейся над мертвыми, северянка! Ты не знаешь здешних ночей. Оставайся. Пережди ночь. Дорога на Лугдунум проклята.
- У меня нет времени ждать рассвета, - отрезала Соня, бросая на стол серебряную монету. - Мой путь лежит на север, и никакие римские призраки меня не остановят.
Она вышла в прохладный вечер, оставив позади смрад таверны и страхи маленьких людей.
Снаружи Галлия показывала свое истинное лицо. Солнце уже село, окрасив западный горизонт в цвет свежей артериальной крови. Виа Агриппа, когда-то гордость инженерной мысли Рима, теперь напоминала скелет великого зверя - плиты были выбиты, между камнями пробивался чертополох. По обеим сторонам дороги стеной стоял древний, первобытный лес. Деревья здесь были старыми, их ветви, похожие на скрюченные пальцы, нависали над трактом, словно пытаясь схватить путника.
Соня вскочила в седло своего вороного. Конь нервничал, прядал ушами и косился на темную чащу.
- Тише, мальчик, - потрепала она его по шее. - Это всего лишь лес. Мы с тобой видели места и похуже.
Она пустила коня рысью. Ей нужно было добраться до переправы через Рону до полуночи, если она хотела успеть на встречу с бургундскими наемниками. Байка старика уже выветрилась из ее головы, сменившись привычными мыслями о маршруте, возможных засадах и остроте меча.
Туман начал подниматься от земли - холодный, липкий, пахнущий гнилой листвой и болотом. Он клубился вокруг ног лошадь, скрадывал очертания дороги, превращая деревья в призрачные силуэты.
Соня ехала уже около часа, когда ее звериное чутье, отточенное годами выживания, подало сигнал тревоги.
Сначала это был звук. Не стук копыт по камню, а странный, приглушенный топот, словно лошадь скакала по толстому слою мха или... по могильной земле.
Соня натянула поводья, останавливаясь и прислушиваясь. Звук приближался сзади. Быстрый, ритмичный, неумолимый.
Ее вороной захрапел и начал пятиться, его шкура задрожала от животного ужаса.
- Кто там? - крикнула Соня в туман. - Покажись, если ты человек! А если зверь - береги шкуру!
Ответом ей был лишь усиливающийся топот.
А затем из серой мглы вынырнул он.
Конь был огромен, черен, как безлунная полночь, и его глаза горели неестественным, фосфоресцирующим алым светом. Пар, вырывавшийся из его ноздрей, казался дымом преисподней.
Но всадник был еще страшнее. На нем были остатки богато украшенного доспеха римского трибуна - кираса с чеканкой, истлевший пурпурный плащ, развевающийся на ветру, которого не было. Он сидел в седле прямо, уверенно сжимая поводья руками в латных перчатках.
Вот только там, где должен был быть шлем с высоким гребнем, не было ничего.
Только гладкий, ужасающий срез шеи, из которого, казалось, сочилась сама тьма.
Это был не человек. Это был оживший кошмар, легенда, обретшая плоть. Трибун Децим вышел на охоту.
Страх? Нет. Соня из Рогатино не знала этого чувства. Но по ее спине пробежал холодок, а сердце забилось быстрее, разгоняя по жилам горячую кровь. Это было волнение. Это был азарт воина, встретившего вызов, достойный саг.
- Значит, старик не врал, - прошептала она, и на ее губах заиграла хищная улыбка. - Ну что ж, римлянин. Ты ищешь голову? Попробуй взять мою.
Она пришпорила коня, но не для того, чтобы убежать, а чтобы выбрать лучшее место для битвы. Всадник без головы, пришпорив своего адского скакуна, ринулся в погоню. Охота началась.
Глава 2. Сталь против Призрака
Погоня не была долгой, но она показалась вечностью.
Вороной Сони, чувствуя за спиной дыхание могилы, обезумел. Он храпел, разбрасывая пену, и несся по разбитым плитам Виа Агриппа, рискуя переломать ноги. Но тот, кто гнался за ними, не знал усталости. Черный жеребец-призрак не касался копытами земли - он летел над дорогой, беззвучный, как тень совы, и лишь свист ветра в истлевшем плаще Всадника выдавал его приближение.
Соня обернулась. Расстояние сокращалось. Всадник был уже в десяти шагах. Она видела ржавые заклепки на его кирасе и страшный, гладкий срез шеи, который слабо пульсировал багровым светом в тумане.
- Ты настойчив, мертвец! - крикнула она, перекрывая стук копыт. - Но моя голова слишком крепко сидит на плечах!
Всадник не ответил. Он молча вытянул руку в латной перчатке, и в ней материализовалась длинная римская спата - зазубренная, покрытая вековой коррозией и черной кровью.
Он ударил на скаку.
Это был удар, способный снести голову быку. Соня, проявив чудеса акробатики, прижалась к шее своего коня. Холодное лезвие просвистело в дюйме от ее шлема, обдав ее волной ледяного воздуха, пахнущего сырой землей.
"Он осязаем, - мелькнула мысль в голове воительницы. - Если он может держать меч, значит, его можно разрубить!"
Бежать дальше было бессмысленно. Ее конь выдыхался, а адская тварь только набирала скорость. Нужно было менять правила игры.
Впереди, в разрывах тумана, показались очертания старого моста через безымянный приток Роны. Каменная арка, построенная легионерами три века назад, частично обвалилась, сузив проезд до ширины одной повозки. Идеальное место.
- Тпру! - Соня с силой натянула поводья, разворачивая коня прямо перед въездом на мост.
Вороной вздыбился, молотя копытами воздух, но повиновался железной руке хозяйки. Соня выхватила свой хайборийский меч. Клинок, выкованный в незапамятные времена, слабо засветился голубоватым огнем - сталь чувствовала нежить.
Всадник Без Головы не замедлил ход. Он мчался прямо на нее, неотвратимый, как лавина.
- Иди ко мне, Децим! - прорычала Соня. - Иди и возьми то, что тебе причитается!
Они сошлись на узком пятачке перед мостом.
Адский жеребец врезался грудью в коня Сони. Удар был чудовищной силы. Вороной Сони рухнул на колени, дико визжа. Соня, предвидя это, успела выпрыгнуть из седла. Она перекатилась по мокрым камням и вскочила на ноги, мгновенно принимая боевую стойку.
Всадник возвышался над ней. Его черный конь встал на дыбы, пытаясь растоптать наглую смертную копытами, горящими призрачным огнем.
Соня не отступила. Она метнулась вперед, под самое брюхо чудовища, и с размаху рубанула мечом по передним ногам призрачного скакуна.
Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани. Меч прошел сквозь призрачную плоть, но встретил сопротивление кости. Адский конь издал звук, от которого в лесу замолкли даже волки, и рухнул, рассыпаясь черным пеплом.
Всадник вылетел из седла. Он тяжело ударился о камни мостовой - и этот звук был звуком падения тяжелого мешка с костями и железом.
Но он не умер. Потому что то, что мертво, умереть не может.
Децим поднялся. Его движения были рваными, марионеточными. Он развернулся к Соне, "глядя" на нее своим пустым срезом шеи. Его спата описала смертоносную дугу.
- Неплохо для кучи старых костей! - усмехнулась Соня, парируя удар.
Их клинки скрестились. Удар был такой силы, что у Сони заныли зубы. Этот мертвец обладал нечеловеческой мощью. Он теснил ее к краю моста, под которым в темноте ревел бурный поток.
Соня поняла: ей не победить его в фехтовании. Он не уставал, не чувствовал боли, не совершал ошибок. Он был машиной убийства, запрограммированной на один удар - по шее.
Нужна была хитрость.
Она отступила на шаг, делая вид, что споткнулась. Всадник тут же рванулся вперед, занося меч для фатального удара.
- Сейчас!
Соня сорвала с плеч свой тяжелый дорожный плащ и швырнула его прямо в безголовую фигуру.
Это не остановило бы живого, но призрачное зрение Всадника сбилось. Ткань накрыла его торс и обрубок шеи. На долю секунды он замешкался, пытаясь сбросить помеху.
Этого мгновения хватило.
Соня не стала рубить. Она вспомнила уроки, полученные в Гиркании. Используя инерцию самого Всадника, она поднырнула под его руку, развернулась и с диким криком:
- Йааа!
...ударила его ногой в спину. Удар, в который она вложила всю свою ярость и вес своего тела.
Всадник Без Головы, потерявший равновесие, перелетел через низкие перила разрушенного моста.
Он не издал ни звука. Лишь тяжелый всплеск внизу возвестил о конце схватки.
Соня подбежала к краю и посмотрела вниз. Бурная горная река, холодная и быстрая, подхватила тяжелые доспехи и увлекла их на дно. Согласно древним поверьям, нечисть не может пересечь текущую воду, но этот поток не просто пересек ее путь - он стал ее могилой.
Она вытерла меч о полу плаща, который зацепился за камни, и подошла к своему коню. Вороной дрожал, но был цел, не считая ссадин на коленях.
- Ну что, - она погладила животное по морде. - Старик в таверне задолжал мне выпивку. Но возвращаться плохая примета. Едем дальше.
Рыжая Соня вскочила в седло. Ночь была темной, туман - густым, а Галлия - полной опасностей. Но воительница из Ванахейма лишь улыбнулась тьме. Ведь самые страшные чудовища в этом мире носили короны, а не пустые шлемы.
Она ударила пятками по бокам коня и растворилась в ночи, оставляя за спиной еще одну легенду, ставшую пылью под ее сапогами.
Дикая Охота
Глава 1. Небо цвета спекшейся крови
Севернее Лугдунума мир менялся. Если на юге Галлии еще теплились остатки римского порядка, то здесь, у старой германской границы, цивилизация давно отступила, оставив после себя лишь обглоданные скелеты укреплений.
Рыжая Соня ехала вдоль Limes Germanicus - Лимеса, некогда великого вала, отделявшего Империю от варваров. Теперь это была просто насыпь, поросшая терновником, с торчащими кое-где гнилыми частоколами и руинами сторожевых башен, похожими на сломанные зубы великана.
Воздух здесь был другим. Он пах не виноградниками и пылью дорог, а хвоей, сырым мхом и древним, первобытным холодом, который полз из глубины Черного Леса.
Уже несколько дней Соню преследовало странное чувство. Это было не то ощущение опасности, когда за тобой крадется убийца или когда впереди засада мародеров. Это было что-то более глубокое, животное. Давление в затылке, электрическое покалывание на коже, как перед великой грозой.
Ее новый конь, крепкий гнедой жеребец, купленный у бургундов, нервничал. Он постоянно прядал ушами, всхрапывал и косился на небо, хотя день был ясным.
К вечеру третьего дня она добралась до крошечного поселения, прилепившегося к стенам заброшенного римского форта. Полтора десятка жалких хижин, сложенных из бревен и камней, украденных из руин.
Люди здесь были напуганы. Это читалось в их бегающих глазах, в том, как они спешно загоняли скот в загоны задолго до заката.
- Мне нужен ночлег и ячмень для коня, - сказала Соня старосте, сгорбленному старику с лицом, похожим на кору дуба.
Старик посмотрел на нее, на ее огненные волосы и тяжелый меч. В другое время он, возможно, попытался бы ее ограбить или прогнать. Но сегодня страх перед чем-то большим вытеснил обычную алчность.
- Уходи, женщина, - прошамкал он, нервно теребя амулет из кабаньего клыка на шее. - Или прячься в подвал и молись своим богам, если они у тебя есть. Сегодня Ночь Гнева.
- Что еще за ночь? - нахмурилась Соня. - Очередной римский призрак без головы?
Глаза старика расширились.
- Римляне? Ха! Римляне были детьми, играющими в песочнице. То, что придет сегодня, старше Рима. Старше этих гор. Это Wütendes Heer. Неистовое Войско.
Он указал дрожащим пальцем на север, туда, где над верхушками елей собирались тучи странного, болезненно-фиолетового цвета.
- Они скачут по небу, когда Вотан трубит в свой рог. Они гонят по облакам призрачных псов и ищут души тех, кто не успел спрятаться. Если услышишь лай и звук рога - не смотри вверх. Увидишь их - и ты уже часть Охоты. Навечно.
Соня фыркнула.
- Я из Киммерии, старик. Мы не боимся бури, и мы не кланяемся чужим богам. Я переночую в той башне, - она кивнула на наиболее сохранившуюся часть римского форта. - Там стены крепче, чем в твоей норе.
Она развернула коня и поехала к руинам, оставив позади бормочущего проклятия старика. Она не верила в сказки для запугивания крестьян.
Но когда солнце село, она поняла, что это не сказка.
Закат был страшным. Небо налилось не золотом и пурпуром, а цветом спекшейся крови, переходящим в синячно-черный. Ветер, до этого лишь шевеливший верхушки деревьев, внезапно стих. Наступила абсолютная, давящая тишина. Птицы не пели. Сверчки замолкли. Даже ее конь перестал жевать траву и замер, дрожа всем телом.
А потом начался звук.
Сначала это было похоже на далекий гром где-то очень высоко в горах. Низкий, вибрирующий гул, от которого ныли зубы. Но он приближался слишком быстро для грозы.
Гул перерос в рокот. Это был звук тысяч копыт, но не бьющих по земле, а грохочущих по небесному своду. К нему примешивался другой звук - высокий, леденящий душу вой. Не волчий, не собачий. Так могли бы выть гончие псы преисподней, почуявшие свежий след.
Соня стояла на вершине полуразрушенной башни. Ветер внезапно ударил с такой силой, что ей пришлось схватиться за зубец стены, чтобы не быть сдутой. Это был ледяной ветер, пахнущий озоном, серой и древней смертью.
Она подняла голову.
Тучи над ней закручивались в гигантскую воронку. И в этих тучах, разрывая их в клочья, неслись они.
Это не были четкие фигуры. Это были сгустки тьмы и призрачного света, мчащиеся с немыслимой скоростью. Вспышки неестественных молний выхватывали из мрака силуэты гигантских коней, чьи глаза горели зеленым огнем, и всадников в рогатых шлемах, чьи плащи развевались, подобно грозовым облакам.
Впереди летел Вожак. Он был огромен, его восьминогий скакун перепрыгивал через горные пики, а в руке он сжимал копье, сияющее, как ледяная комета.
И тут раздался звук рога.
Это был не звук инструмента. Это был сам голос бури, приказ, от которого содрогнулись основания земли.
ТРУ-У-У-У-УМММ!
От этого звука Соня, воительница, не знавшая страха, почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Это была не магия смертных колдунов. Это была первозданная, дикая сила, стихия в чистом виде, которой было плевать на ее меч и ее отвагу.
Она видела Всадника Без Головы - жалкого призрака-одиночку. Это же была армия. Дикая Охота вышла на промысел.
И в тот момент, когда рог протрубил во второй раз, вся эта небесная кавалькада, тысячи призрачных всадников и адских псов, вдруг изменила курс.
Воронка в небе дрогнула и начала опускаться.
Прямо на старый римский форт. Прямо на нее.
- Кром, - прошептала Соня, понимая, что в этот раз ей не отбиться простым железом. - Кажется, они нашли свою дичь.
Глава 2. Гончие Бездны
Когда Дикая Охота коснулась земли, это было похоже на падение метеорита.
![[]](/img/n/nambu/the_horror/wsadnikbezgolowy.jpg)