Башня чернокнижника Кхел-Заса возвышалась над песками Стигии, подобно костяному пальцу мертвеца, грозящему небесам. В этом месте, где сам воздух был пропитан запахом тления и горьких благовоний, Рыжая Соня не собиралась полагаться на одну лишь удачу.
Она знала: Кхел-Зас не просто человек. В его жилах текла мутная жижа, оставшаяся от древних змеелюдей, а его магия могла превратить горы в пыль. Но и Соня подготовилась. На ее шее висел амулет из холодного железа, выкованный слепым кузнецом в горах Киммерии, а лезвие ее топора было омыто соком черного лотоса, способным рассекать заклинания так же легко, как и плоть.
Она прорубила себе путь сквозь стражу - безмолвных негров-гигантов, чьи глаза были выжжены, чтобы они не могли видеть ужасов своего господина. И вот, она ворвалась в святая святых - круглый зал, стены которого были оббиты кожей грешников.
Кхел-Зас ждал ее. Он сидел на троне из слоновой кости, его бледное, почти прозрачное лицо напоминало маску из пергамента.
- Ты пришла за моей головой, ванирка? - его голос шелестел, как сухая трава под сапогом. - Многие пытались. Где их черепа? Посмотри под ноги.
Соня не тратила слов на пустые угрозы. С гортанным криком, в котором слышался звон льдов Севера, она бросилась вперед. Топор свистнул в воздухе, описывая смертоносную дугу. Железный амулет на ее груди вспыхнул, поглощая первые искры магического щита колдуна. Соня видела ужас, мелькнувший в глазах Кхел-Заса - его хваленая защита дала трещину! Она была в шаге от триумфа.
Но чернокнижник был хитер, как змея, чье имя он почитал. В последнее мгновение, когда лезвие топора уже должно было рассечь его череп, он не стал ставить щит. Вместо этого он выдохнул одно-единственное слово на языке, который существовал еще до появления человечества.
Из его длинных, когтистых пальцев вырвалось облако багровой пыли, пахнущее мускусом и старой кровью.
Соня попыталась уклониться, но пыль жила своей волей. Она облепила ее, проникая в поры кожи, забиваясь в ноздри. В следующее мгновение мир вокруг нее начал стремительно расти. Потолок башни унесся в недосягаемую высь, огромный топор с грохотом выпал из рук, показавшись теперь тяжелой глыбой.
Тело Сони пронзила невыносимая судорога. Кости хрустели, перестраиваясь, позвоночник выгибался, а кожа зудела от стремительно растущей шерсти. Она попыталась закричать, проклиная мага, но из ее горла вырвалось лишь низкое, утробное рычание.
Она упала на пол, но не растянулась на камнях, а приземлилась на четыре мягкие, пружинистые лапы.
- Что за... - мелькнула в голове обрывочная мысль, все еще человеческая, но уже подернутая дымкой звериного инстинкта.
Она подняла голову и увидела перед собой напольное зеркало в серебряной оправе. Из глубин потемневшего стекла на нее смотрел зверь. Это была крупная кошка с мощными лапами, кисточками на ушах и густым мехом цвета заката - того самого оттенка, что и волосы Сони из Ванахейма. Лишь глаза остались прежними: холодными, ярко-синими, полными неукротимой ярости.
Кхел-Зас поднялся с трона. Теперь он казался ей великаном, чья голова скрывалась в тени сводов.
- Самая подходящая для тебя форма, - удовлетворенно кивнул злой колдун, и в его голосе послышалось сухое дребезжание - он смеялся. - Ты всегда была бродячей кошкой, Соня. Дикой, голодной и злой. Теперь твоя внешность соответствует твоей сути. Охоться на мышей в подворотнях, воительница. Твое время мечей закончилось.
Он замахнулся и нанес ей резкий, унизительный пинок тяжелым сапогом.
- А теперь брысь отсюда! Пошла вон!
Соню отбросило к дверям. Боль в боку была настоящей, но ярость, вспыхнувшая в ее кошачьем мозгу, была еще сильнее. Она инстинктивно выпустила когти - длинные, острые, как кинжалы из лучшей стали.
Шипя и извиваясь, она выскочила из зала, прочь по бесконечным лестницам башни, чувствуя, как мир превращается в хаос запахов и звуков. Она была одна. Она была зверем. Но она все еще была Соней.
_________
_________
Глава 2. Закон клыка и когтя
Соня кубарем скатилась по тысяче ступений винтовой лестницы. Каждая ступенька била её по ребрам, но странное дело - кости не ломались. Её новое тело было гибким, как ивовый прут, и упругим, как тетива лука.
Когда она, наконец, вылетела через боковую дренажную решетку в грязный переулок за башней, первым, что ударило её, был не холод ночного камня, а Запах.
Именно так, с большой буквы. Мир, раньше состоявший из образов и звуков, теперь взорвался симфонией зловония. Соня чувствовала всё: прогорклый жир из кухни за углом, запах страха пробежавшей крысы, аромат дешевых духов шлюхи в трех кварталах отсюда и, перекрывая все, густой, мускусный смрад собственной звериной шкуры.
Она попыталась встать на задние лапы, по привычке человеческого тела, но гравитация безжалостно прижала её к земле. Соня зашипела - звук получился низким, вибрирующим, полным угрозы.
- Кром! - попыталась она выругаться, но из горла вырвалось лишь отрывистое "Мяу-ррр!".
Позор! Величайшая воительница Хайбории, чье имя заставляло бледнеть генералов Турана, теперь не могла даже связно проклясть своих врагов!
Она двинулась вдоль стены, инстинктивно прижимаясь к тени. Её движения стали плавными, бесшумными. Подушечки лап ступали по грязи, не издавая ни звука. Но не успела она пройти и дюжины шагов, как путь ей преградили тени.
Три огромных стигийских пса, облезлых, покрытых шрамами и язвами, вышли из-за груды мусора. Это были не домашние шавки, а настоящие убийцы, хозяева ночных переулков. В их глазах горел голодный огонь. Для них крупная рыжая кошка была не воителем, а сытным ужином.
Вожак стаи, одноухий пес размером с теленка, глухо зарычал, обнажая желтые клыки, с которых капала слюна.
В прежней жизни Соня просто снесла бы ему голову ударом сапога или разрубила бы пополам. Она инстинктивно потянулась рукой к бедру, где должен был висеть меч... и царапнула когтями воздух.
Псы, почуяв замешательство жертвы, бросились в атаку разом.
В этот миг в кошачьем мозгу Сони что-то щелкнуло. Человеческий разум, привыкший к тактике и стали, столкнулся с древним, первобытным инстинктом зверя. И вместо того чтобы бороться друг с другом, они слились воедино.
Мир замедлился.
Соня увидела прыжок вожака так ясно, словно он застыл в янтаре. Она не стала убегать, как сделала бы обычная кошка. Она встретила врага так, как встречала рыцарей Аквилонии - лобовой контратакой.
Используя инерцию пса, она поднырнула под его брюхо и, перевернувшись на спину, выпустила все десять когтей передних лап. Они были острее любого стигийского кинжала.
Рев боли разорвал ночную тишину. Соня вспорола псу живот одним слитным, страшным движением, а затем, оттолкнувшись мощными задними лапами, вылетела из-под него, приземлившись точно на холку второму нападавшему.
Её зубы - теперь это было её главное оружие - сомкнулись на загривке пса. Хруст позвонков прозвучал для её чутких ушей, как музыка.
Третий пес, видя, как его вожак бьется в агонии, путаясь в собственных кишках, а второй уже затих, жалобно заскулил. Его боевой пыл угас мгновенно. Поджав хвост, он бросился наутек, в темноту переулков.
Соня осталась одна среди тел поверженных врагов. Она тяжело дышала, её бока вздымались, а рыжая шерсть на загривке стояла дыбом. Она слизала с морды густую, горячую кровь. Вкус был отвратительным... и в то же время пьянящим.
"Я все еще я, - подумала она, глядя на свои окровавленные лапы. - Мой меч отобрали, но мою ярость забрать невозможно. Кхел-Зас совершил ошибку. Он думал, что унизил меня, превратив в зверя. Но он лишь освободил хищника от оков цивилизации".
Она посмотрела на высокую стену ближайшего дома. Теперь, обладая когтями, способными крошить камень, и мышцами, созданными для прыжка, она видела в городе не лабиринт улиц, а сеть дорог над головами людей.
Соня присела, сгруппировалась и взмыла вверх, зацепившись за карниз второго этажа. Ей нужно было найти место, где можно перевести дух и составить план. А план был прост: найти способ вернуть себе руки. А когда она их вернет... о, Кхел-Зас позавидует этим мертвым собакам.
_________
_________
Глава 3. Боги, воры и пыльные письмена
Кхеми, город черных жрецов, никогда не спал. Но для Сони, чьи зрачки теперь расширялись во весь глаз, впитывая малейшие крупицы света, ночь стала ярче дня. Она видела тепловые следы крыс в сточных канавах, видела, как колышутся занавески в гаремах, и чувствовала, как дрожит воздух над храмами Сета, где творилась нечистая магия.
Она двигалась по крышам. Это было странное, пьянящее чувство свободы. Ей не нужны были лестницы или веревки. Один мощный толчок задних лап - и она перелетала через переулок шириной в десять футов, приземляясь на край парапета с грацией пуха, падающего на бархат.
Но восторг от новых способностей быстро сменился холодным расчетом. Она - кошка. Она не может держать меч. Она не может говорить. Если она просто вернется к Кхел-Засу, он превратит её в коврик у камина. Ей нужны были руки. Человеческие руки.
Ее внимание привлекло движение на крыше соседнего купеческого дома. Тени там сгустились и отделились от стены. Соня припала к черепице, ее уши повернулись, как локаторы.
Вор.
Это была щуплая фигура, закутанная в черное тряпье. Вор пытался вскрыть слуховое окно на крыше богатого особняка, но действовал он - или она - неуклюже. Слишком много шума. Слишком много суеты.
"Дилетант", - с презрением подумала Соня. - "В мое время в "Башне Слона" мы работали чище".
Внезапно черепица под ногой вора хрустнула. Из окна внизу тут же высунулась голова стражника в тюрбане.
- Кто там? Эй, на крыше!
Вор запаниковал. Он метнулся к краю, но поскользнулся и повис на карнизе, болтая ногами над пропастью темного переулка. Стражник уже лез на крышу с ятаганом в зубах, готовясь снести голову неудачливому грабителю.
Соня не испытывала любви к стигийским ворам, но она ненавидела стражников еще больше. И, кроме того, ей пришла в голову безумная идея.
Она сорвалась с места. Рыжая молния пронеслась по коньку крыши. Когда стражник, кряхтя, подтянулся на руках, чтобы перелезть через парапет, он встретился взглядом не с вором, а с разъяренной рысью.
Соня не стала рычать. Она просто полоснула его когтями по пальцам, вцепившимся в камень.
Стражник взвыл, разжал руки и с грохотом рухнул обратно на балкон, а оттуда - во двор, где поднялся переполох.
Вор, воспользовавшись моментом, подтянулся и ввалился на безопасную плоскую крышу, тяжело дыша. Он стянул с лица маску. Это оказался не он, а она - совсем юная девчонка-заморийка с огромными, испуганными глазами и копной черных волос.
Она уставилась на огромную рыжую кошку, которая сидела перед ней, обвив лапы хвостом, и смотрела с пугающе человеческим осуждением.
Соня издала звук, похожий на скрежет точильного камня. "Кис-кис"? Серьезно? Она подняла лапу и, выпустив один-единственный коготь, похожий на кривой кинжал, выразительно погрозила им перед носом воровки.
Затем она развернулась и подошла к участку крыши, где скопился слой вековой пыли и песка, принесенного ветром из пустыни.
Девчонка наблюдала, открыв рот, как дикая кошка начала... писать.
Это было трудно. Кошачья анатомия не предназначалась для каллиграфии. Но Соня была упряма. Она царапала камень, оставляя глубокие борозды в песке.
S... O... N...
Она посмотрела на девчонку. Та читала по слогам, ее глаза становились все шире и шире.
- Сон... Соня?
Кошка кивнула. Коротко, по-деловому. Затем она указала лапой на башню Кхел-Заса, маячившую вдалеке, и провела когтем по горлу выразительным жестом.
- Рыжая Соня? - переспросила воровка, пятясь назад. - Та самая, о которой поют в тавернах? Женщина-демон с мечом?
Соня нетерпеливо ударила хвостом по крыше. "Да, идиотка. А теперь слушай сюда. Мне нужны твои большие пальцы и твое умение вскрывать замки. А взамен я не выпущу тебе кишки".
Она, конечно, не могла этого сказать. Поэтому она подошла к девчонке, боднула ее головой в колено (чуть не сбив с ног - весила кошка-Соня немало) и подтолкнула в сторону башни.
Девчонка сглотнула.
- Я... я Тира. И если это сон, то я хочу проснуться. Но если ты правда Соня... - в ее глазах блеснул огонек авантюризма, свойственный всем детям Заморы. - То за голову Кхел-Заса назначена награда, которой хватит, чтобы купить весь этот квартал.
Соня хищно оскалилась. Напарник найден. Теперь оставалось самое сложное: превратить эту перепуганную мышь в инструмент возмездия.
_________
_________
Глава 4. Змей и Рысь
Башня Кхел-Заса не была просто грудой камней; она была живым организмом, дышащим злобой. Для Тиры, привыкшей обчищать лавки жирных купцов, каждый шаг по циклопической кладке стены был испытанием нервов. Но присутствие огромной рыжей кошки, которая бесшумно скользила рядом, странным образом успокаивало.
Соня, теперь вооруженная когтями вместо стали, чувствовала себя в своей стихии. Стена для нее была не препятствием, а дорогой. Она то и дело останавливалась, нетерпеливо помахивая хвостом, пока Тира, пыхтя, подтягивалась на веревке к очередному карнизу.
- Если мы упадем, - прошептала воровка, повиснув на одной руке над бездной ночного Кхеми, - обещай, что приземлишься на лапы, а не на меня.
Соня лишь фыркнула. "Меньше слов, больше дела, мартышка".
Они проникли внутрь через то самое окно, из которого Кхел-Зас "вышвырнул" Соню несколько часов назад. Внутри пахло опасностью. Запах благовоний стал гуще, к нему примешивался сладковатый аромат гниющих лотосов.
Тира на цыпочках пробралась в главный зал. Он был пуст. Зеркало все так же стояло посреди комнаты, отражая лунный свет. А вот колдуна не было.
- Тихо, как в могиле, - прошептала Тира. - Где он? И где его охрана?
Уши Сони дернулись. Она услышала это раньше, чем Тира успела испугаться. Тихий, сухой шорох. Шур-шур-шур. Звук чешуи, скользящей по камню.
Из тени за троном вынырнула голова. Она была размером с пивной бочонок. Гигантская королевская кобра, священный страж Сета, медленно поднималась над полом, раздувая капюшон. Ее глаза, похожие на два золотых блюдца, сфокусировались на Тире.
Девушка застыла, парализованная древним ужасом приматов перед змеями. Она даже не могла закричать.
Змей, чувствуя страх жертвы, открыл пасть, обнажая клыки, с которых капал яд, способный убить слона, и приготовился к броску.
Но он забыл про кошку.
Для Сони змея не была мистическим ужасом. Это была просто добыча. Длинная, чешуйчатая веревка, которую нужно перекусить.
В тот момент, когда кобра метнулась к горлу Тиры, рыжая молния перехватила её в воздухе.
Это была схватка двух идеальных убийц природы. Соня вцепилась когтями в раздутый капюшон змеи, стараясь держаться подальше от смертоносных зубов. Змей шипел, как пробитый паровой котел, и мотал головой, пытаясь сбросить разъяренную фурию, превратившуюся в вихрь когтей и шерсти.
Тира, очнувшись от оцепенения, выхватила кинжал.
- Держи его, Соня! - взвизгнула она, не зная, куда бить.
Змеиный хвост, толстый как бревно, метнулся и сбил девушку с ног, отшвырнув к стене. Соня поняла: помощи не будет. Она одна.
Кошка извернулась с невероятной гибкостью, избегая обвивающих колец, и вонзила клыки - единственное оружие, способное пробить толстую чешую - прямо в основание черепа гада, туда, где позвоночник соединяется с головой.
Раздался влажный хруст.
Гигантское тело змея забилось в конвульсиях, сметая столики с алхимическими приборами и опрокидывая жаровни. Соня не разжимала челюстей. Она рычала, вкладывая в укус всю ненависть к Кхел-Засу, всю ярость своего унижения. Она трясла головой змея, пока тот не обмяк, превратившись в безжизненную гору плоти.
Соня отпрыгнула, тяжело дыша. Ее морда была в змеиной крови, шерсть на боку опалена опрокинутой жаровней, но глаза горели триумфом.
Тира, потирая ушибленный бок, медленно поднялась. Она смотрела на гигантскую мертвую змею, а затем на кошку, которая спокойно умывала лапу, делая вид, что ничего особенного не произошло.
- Напомни мне никогда тебя не злить, - прошептала воровка. - Ты только что убила Любимца Сета. Кхел-Зас будет в бешенстве.
Соня подошла к опрокинутому столу. Среди разбитых колб и рассыпанных порошков лежал тяжелый фолиант в переплете из человеческой кожи. Книга, которую читал колдун перед их приходом.
Она ткнула в книгу носом и выразительно посмотрела на Тиру. "Читай, воровка. Ищи, как расколдовать кошку, пока хозяин не вернулся".
Тира открыла книгу дрожащими руками.
- Тут древнестигийский... я понимаю через слово... Так... "Трансформация"... "Истинная форма"... "Кровь демона"... А! Вот!
Она подняла глаза на Соню, и в них читался испуг.
- Соня... тут сказано, что заклинание "Звериной Шкуры" необратимо с помощью магии. Есть только один способ. "Тот, кто носит шкуру зверя, должен испить из Чаши Жизни, что хранится в храме..." - Тира побледнела. - "...в храме Отца Сета, в самом сердце Кхеми".
Соня замерла. Храм Сета. Самое охраняемое место в Стигии. Логово тысяч жрецов и фанатиков.
Тира нервно хихикнула.
- Знаешь, быть кошкой не так уж и плохо. Тебя кормят, гладят... Может, оставим все как есть?
Соня издала низкое, угрожающее рычание и выпустила когти, царапнув пол в сантиметре от сапога Тиры.
- Ладно-ладно! - подняла руки воровка. - Храм так храм. Но это самоубийство. Нам понадобится план получше, чем "царапать и кусать".
В этот момент массивная дверь в дальнем конце зала начала медленно открываться. Послышались шаги - тяжелые, уверенные шаги хозяина башни.
![[]](/img/n/nambu/redcat/1.jpg)
![[]](/img/n/nambu/redcat/2.jpg)
![[]](/img/n/nambu/redcat/3.jpg)
![[]](/img/n/nambu/redcat/4.jpg)