Багрянцев Владлен Борисович
Рыжая Соня и Пламя Белголландии

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    По мотивам трудов Роберта Говарда.
  

Пролог. Колыбель Левиафана

  
  Восточный Океан никогда не знал покоя, но в эту ночь он казался живым воплощением безумия древних богов. Торговое судно "Звезда Вендии", тяжелое и неповоротливое, как беременная корова, стонало под ударами исполинских волн. Мачты скрипели, словно кости великана, а такелаж выл на ветру, подражая крикам баньши.
  
  Соня из Ванахейма, закутанная в промокший насквозь плащ, стояла на палубе, вцепившись в леера. Она была здесь лишь пассажиркой, наемницей, возвращавшейся из загадочного Киттая, но когда первый шквал обрушился на корабль, сметая матросов за борт, ее инстинкты возобладали над безразличием.
  
  - Рубите паруса, вы, сухопутные крысы! - проревела она, перекрывая грохот стихии. - Или нас перевернет раньше, чем вы успеете помянуть своих богов!
  
  Капитан, старый вендиец с поседевшей от соли бородой, уже лежал мертвым у штурвала, раздавленный сорвавшимся реем. Соня подхватила топор и несколькими мощными ударами перерубила канаты, удерживавшие остатки грота. Ткань, хлопая, унеслась в темноту, подобно крылу раненого демона.
  
  Но Океан не собирался отпускать добычу.
  
  Внезапно небо над ними раскололось. Это была не молния, а нечто худшее - вертикальный разлом в самих тучах, источающий тусклое, болезненное сияние цвета гнилой бирюзы. В этом свете вода вокруг "Звезды Вендии" начала вести себя вопреки законам природы. Волны перестали биться о борта и закружились в чудовищном водовороте.
  
  Прямо по курсу из пучины поднялся смерч. Но это не был столб воды и ветра. Это была пульсирующая воронка абсолютной тьмы, внутри которой плясали электрические разряды, пахнущие озоном и жженой серой.
  
  - Это не шторм... - прошептал один из выживших матросов, прежде чем его утянуло в разверстую пасть океана. - Это Зев Хаоса!
  
  Корабль затрещал. Корпус не выдержал давления, и "Звезда Вендии" начала буквально рассыпаться на части. Соня почувствовала, как палуба уходит у нее из-под ног. В ледяной воде, среди обломков и тонущих тел, она сумела нащупать массивный фрагмент дубовой надстройки. Рвав кусок каната, она намертво прикрутила себя к дереву - не из страха смерти, а из упрямого желания ваниров встретить свою судьбу в сознании.
  
  Ее затягивало в самый центр воронки. Смерч над ней не ревел - он шептал тысячи имен на языках, вымерших задолго до воцарения человека. Сияние между водой и небом стало невыносимым. Соня увидела, как пространство вокруг нее начало искажаться. Обломки корабля, попадая в воронку, не тонули, а словно растворялись в воздухе, превращаясь в струйки пепла.
  
  В последний миг, прежде чем бездна сомкнулась над ее головой, Соня поняла: это не слепая ярость природы. Это был целенаправленный зов. Воронка была живой, она жаждала именно ее - воительницу, чья душа была закалена в огне Хайбории.
  
  "Кром... - мелькнула последняя мысль в угасающем сознании рыжей ванирки. - Если это путь в твой ад, я приду туда со сталью в руках".
  
  Тьма, ледяная и абсолютная, поглотила ее, вырывая из мира живых и швыряя в бездонный колодец между реальностями.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 1. Берег Затерянных Душ
  
  

  
  Сознание возвращалось к ней медленно, словно неохотно выныривая из черного омута, куда ее затянул магический смерч. Сначала пришел звук - мерный, баюкающий ропот прибоя, накатывающего на песок. Затем - ощущение холодной, мокрой земли под щекой и запах соли, водорослей и чего-то еще... запаха чужого берега.
  
  Соня из Ванахейма открыла глаза. Мир качнулся и поплыл. Она попыталась приподняться, и тело отозвалось тупой, ломотой в каждой кости. Она была жива. Это было главным.
  
  Она лежала на полосе серого вулканического песка. Океан, еще недавно бушевавший, как котел безумного бога, теперь лениво лизал берег. От ее снаряжения не осталось ничего. Кольчуга, кожаный панцирь, верный топор и киммерийский кинжал - все это теперь покоилось на дне морском, принесенное в жертву ненасытной пучине. На ней остались лишь жалкие, просоленные лохмотья нижней рубахи и штанов, едва прикрывавшие наготу.
  
  - Кром... - прохрипела она, сплевывая соленую воду. Голос ее был слаб, как писк новорожденного щенка.
  
  Внезапно ее чуткий слух уловил топот босых ног по песку. Инстинкт воительницы сработал быстрее разума. Соня попыталась вскочить, приняв боевую стойку, но ноги подогнулись, и она снова рухнула на колени, тяжело дыша.
  
  К ней бежали люди. Их было пятеро или шестеро. Невысокие, с темными лицами и раскосыми глазами, они напоминали жителей далекого Киттая или островного Яматая, с которыми ей приходилось скрещивать клинки в южных морях. Они были одеты в странные, широкие соломенные шляпы и короткие синие куртки из грубой ткани.
  
  Соня напряглась, ожидая удара копьем или петли раболова. Она знала, что местные жители часто воспринимают выброшенных на берег чужаков как легкую добычу, посланную морем. Ее пальцы судорожно сжались, ища несуществующую рукоять меча.
  
  Но удара не последовало.
  
  Люди подбежали к ней, что-то взволнованно лопоча на языке, напоминавшем щебет птиц. В их голосах не было угрозы - только удивление и тревога. Старик с морщинистым лицом, очевидно, старший среди них, опустился рядом с ней на колени. Он осторожно прикоснулся к ее плечу, словно проверяя, живая ли она, а затем указал на ее волосы, разметавшиеся по песку огненным плащом.
  
  - Komojin... - выдохнул он с благоговейным трепетом. - Komojin...
  
  Соня не знала этого слова. Она видела лишь, что их руки не тянутся к оружию. Они подхватили ее, удивительно бережно для простых рыбаков, и подняли с песка. Мир снова начал меркнуть перед ее глазами. Слабость накатила черной волной, увлекая ее обратно в небытие. Последнее, что она запомнила, - это странное слово, звучащее в шуме прибоя: "Комодзин".
  
  * * * * *
  
  Второе пробуждение было еще более странным, чем первое.
  
  Она лежала не на земле и не на шкурах. Под ее спиной было что-то неестественно мягкое и упругое, обтянутое тканью такой белизны, какой не бывает даже у свежего снега на вершинах Эйгла. Воздух здесь был спертым и теплым, и пахло в нем не дымом очага, не потом и не жареным мясом. Это был резкий, едкий запах, от которого щипало в носу - запах незнакомой, холодной алхимии, запах чистоты, доведенной до абсурда, запах смерти, замаскированный под жизнь.
  
  Соня открыла глаза и резко села, озираясь по сторонам.
  
  Она находилась в просторном помещении с высокими белыми стенами. Вокруг стояли ряды одинаковых металлических лож, на некоторых из которых лежали другие люди, замотанные в белые тряпки. Но самым жутким был свет. На потолке висели стеклянные груши, внутри которых горел ровный, немигающий огонь, не дававший дыма. "Плененные молнии", - с суеверным ужасом подумала варварка.
  
  Вокруг сновали люди в длинных белых халатах, похожие на жрецов какого-то целительского культа. И вот тут разум Сони, привыкший к суровым реалиям Хайбории, отказался понимать происходящее.
  
  Среди этих "жрецов" были как люди с восточными чертами лица - те самые яматайцы, что нашли ее на берегу, - так и высокие, светлокожие и светловолосые гиганты, похожие на ее соплеменников-ваниров или асиров. В ее мире эти расы были вечными врагами, их встреча всегда заканчивалась кровопролитием. Здесь же они работали вместе, склоняясь над больными, обмениваясь короткими фразами на языке, который звучал как безумная смесь гортанного северного лая и мягкого восточного щебета.
  
  - Где я? - попыталась спросить она на всеобщем наречии Запада, но из горла вырвался лишь хриплый стон.
  
  К ней тут же подошла женщина в белом, с лицом яматайки, но с голубыми глазами северянки - сочетание, от которого Соне стало не по себе. Женщина что-то ласково проговорила и приложила к губам Сони стеклянный сосуд с водой.
  
  Соня жадно пила, чувствуя, как живительная влага возвращает силы. Она была пленницей, это было ясно. Но в какой стране? И какому богу служат эти странные жрецы, пленившие свет в стекле и примирившие непримиримые народы?
  
  * * * * *
  
  Прошло несколько дней, прежде чем туман в голове окончательно рассеялся. Дикая живучесть, наследие сурового Севера, взяла свое. Раны на теле, полученные во время крушения, затягивались с невероятной быстротой, к удивлению местных лекарей.
  
  Соня, обладая природным чутьем на языки, свойственным многим наемникам, начала понимать местное наречие. Это был странный, грубый язык, в основе которого лежали слова, похожие на наречия прибрежных ваниров, но густо пересыпанные восточными терминами.
  
  Однажды утром к ее ложу подошел высокий, грузный мужчина с пышными рыжими бакенбардами и добродушным лицом. Он был похож на зажиточного торговца из Асгарда, если бы не этот нелепый белый халат и странная трубка, висевшая на шее.
  
  - Ну что, моя дикая валькирия, - пророкотал он на их странном гибридном языке, присаживаясь на стул рядом с кроватью. - Вижу, румянец вернулся на твои щеки. Я доктор Ван дер Меер, главный врач этого госпиталя. Ты нас здорово напугала, девочка. Мы уж думали, ты не жилец.
  
  Соня села на кровати, подтянув колени к подбородку и глядя на него исподлобья, как загнанная волчица.
  
  - Где я? - спросила она, старательно подбирая слова. - Какой это порт? Сколько дней пути до Вендии? Или хотя бы до Турана?
  
  Доктор Ван дер Меер нахмурился, его густые брови поползли вверх.
  
  - Вендия? Туран? Дитя мое, ты бредишь. Таких стран нет на карте. Может быть, ты имеешь в виду Британскую Индию или Османскую Империю? Но это за тысячи миль отсюда.
  
  - Не заговаривай мне зубы, жрец, - прорычала Соня. - Я знаю, что меня занесло далеко на восток. Я спрашиваю, где я сейчас? Кто здесь правит?
  
  Доктор вздохнул и покачал головой, как делают взрослые, разговаривая с неразумным ребенком.
  
  - Похоже, шторм сильно ударил тебя по голове, милая. Ты находишься в лучшем королевском госпитале города Нагасаки. Это территория Голландской Ост-Индии. Или, как мы чаще говорим, Голландская Япония. Ты в безопасности, под защитой королевы Юлианы.
  
  Соня тупо смотрела на него. Слова "Голландская", "Япония", "королева Юлиана" были для нее пустым звуком. Они не имели смысла в мире, который она знала. Кром свидетель, она видела многое - колдунов Стигии, чудовищ из джунглей Куша, руины древних цивилизаций. Но это место... этот стерильный белый ад с его странными обитателями пугал ее больше, чем все демоны Бездны.
  
  - Ладно, - сказал доктор, доставая какую-то бумагу и странное перо, которое писало само, без чернильницы. - Давай хотя бы запишем твое имя. Как тебя зовут и откуда ты родом?
  
  Соня гордо вскинула подбородок.
  
  - Я Соня. Воительница из Ванахейма.
  
  Доктор Ван дер Меер хмыкнул, что-то быстро черкнул на бумаге и удовлетворенно кивнул.
  
  - Вот и отлично. Очень распространенное имя у нас в метрополии. Так и запишем: Соня Ван Ахейм. Отдыхай, фрау Ван Ахейм. Скоро мы поставим тебя на ноги.
  
  Он похлопал ее по руке своей пухлой ладонью и вышел из палаты, оставив варварскую воительницу в полном замешательстве, с новым именем, которое звучало как насмешка над ее прошлым, в мире, который сошел с ума.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 2. Стальные киты и тени прошлого
  
  

  
  Соня из Ванахейма исцелялась с пугающей скоростью, присущей диким хищникам северных пустошей. Там, где изнеженному южанину потребовались бы месяцы покоя и лечебных припарок, могучее тело варварки, привыкшее к холоду, голоду и рубленым ранам, брало свое за считанные дни.
  
  Вскоре ей позволили покидать свою белую металлическую койку. Облачившись в выданный больничный халат - нелепую, стесняющую шаг хламиду из ткани, которая казалась ей слишком тонкой и хлипкой, - Соня часами простаивала у огромного, во всю стену, окна.
  
  То, что она видела снаружи, заставляло ее хмуриться, но не от страха, а от напряженной работы мысли. Странная архитектура города, где причудливые изогнутые крыши яматайских пагод соседствовали с высокими кирпичными домами и ветряными мельницами, ее не удивляла. В своих странствиях от Аквилонии до Кхитая она видела и не такие нагромождения камня.
  
  Изумляло другое. Магия этого мира.
  
  По улицам, проложенным прямо поверх железных полос, с лязгом и звоном катились тяжелые металлические повозки, не запряженные ни лошадьми, ни волами. Они извергали снопы искр, цепляясь за провода, натянутые в воздухе. В порту, видневшемся вдали, на волнах качались исполинские корабли, полностью закованные в броню. Из их труб валил густой черный дым, словно в чреве этих левиафанов горел негасимый адский огонь.
  
  Но больше всего Соню потрясло небо. Однажды утром она увидела, как над заливом величественно плывет серебристый кит колоссальных размеров. Он не махал крыльями, он просто скользил сквозь облака, рокоча, как проснувшийся вулкан.
  
  Внутри госпиталя диковин было не меньше. В коридоре стоял деревянный ящик, из которого доносились голоса и музыка, хотя внутри не было ни певцов, ни музыкантов. Голоса говорили о каких-то "акциях", "императоре" и "войне в Маньчжурии". А однажды медсестра, миловидная девушка с раскосыми глазами, принесла ей стопку журналов с картинками, чтобы пациентка не скучала.
  
  Соня долго гладила страницы огрубевшими пальцами. Бумага была гладкой, как кожа молодой наложницы, а краски на рисунках сияли ярче перьев тропических птиц. Любой хайборийский книжник или жрец Тарима отдал бы правую руку за секрет создания таких свитков.
  
  Именно от этой болтливой медсестры Соня узнала тайну своего нового положения.
  
  Слово "комодзин", которое прошептал нашедший ее старик-рыбак, на местном наречии означало "красноволосый". В этом безумном мире, который медсестра называла Великой Голландско-Японской Империей, цвет ее волос был не проклятием, не знаком ведьмы, как в снегах Ванахейма. Здесь это был знак высшей касты.
  
  - Вы из истинных голландцев, госпожа Ван Ахейм, - щебетала медсестра, поправляя ей подушки. - Благородная кровь метрополии! Мы, ниппонцы, гордимся тем, что служим Империи, мы - ее верный меч и надежные руки. Но вами, красноволосыми владыками с Запада, управляется сам ход истории.
  
  Соня мрачно усмехнулась, когда девушка ушла.
  
  Вот уж поистине шутка слепых богов! Всю жизнь она была изгоем. В Аквилонии ее считали дикаркой, в Туране - грязной наемницей, на родине - проклятой сиротой. А здесь, в мире летающих китов и железных повозок, ее признали аристократкой только за цвет ее гривы.
  
  Она стояла у окна, скрестив руки на груди, и думала о своем будущем. Ее меча здесь не было. Ее кольчуга покоилась на дне. Но люди остаются людьми. Они так же истекают кровью, так же плетут интриги и так же боятся смерти. Если ей суждено остаться в этом мире стали и пара, она найдет способ выковать себе новый топор и заставит этих "ниппонцев" и "голландцев" уважать закон Севера.
  
  Дверь в палату скрипнула. На пороге появился доктор Ван дер Меер. Сегодня он выглядел необычайно взволнованным. Его рыжие бакенбарды топорщились, а на лбу блестели капельки пота.
  
  - Фрау Ван Ахейм! - воскликнул он, радостно потирая пухлые руки. - Хвала небесам, нашлись! Мы дали объявление в газеты и разослали телеграммы. Вы не поверите, какое это счастье!
  
  Соня медленно повернулась к нему. Ее синие глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. Инстинкт, спасавший ей жизнь сотни раз, заставил мышцы напрячься, готовясь к прыжку.
  
  - Кто нашелся, лекарь? Говори ясно.
  
  - Ваши родители, дитя мое! - Ван дер Меер сиял, словно начищенный медный таз. - Супруги Ван Ахейм! Они ждали вас из долгого морского путешествия и были вне себя от горя, когда узнали о крушении. Они прямо сейчас ждут вас в приемном покое.
  
  Сердце варварки пропустило удар, а затем забилось тяжело и гулко.
  
  Родители.
  
  Память безжалостно подкинула ей картину из прошлого: пылающая крыша родного дома в предгорьях Ванахейма. Снег, ставший багровым от крови. Холодный смех гиперборейских работорговцев. Изувеченное тело отца, сжимающего в мертвой руке сломанный меч, и пустые, остекленевшие глаза матери.
  
  Она похоронила их своими руками, задолго до того, как впервые встретила киммерийца Конана. Никакие боги, ни Кром, ни Имир, ни даже этот их изнеженный распятый бог, о котором болтали южане, не могли вернуть мертвых из-за ледяной черты.
  
  Самозванцы. Кто-то решил сыграть с ней в опасную игру. Возможно, местная гильдия воров или работорговцы, прознавшие о красивой и беспамятной чужестранке.
  
  - Ясно, - процедила Соня. Голос ее был тих, но в нем зазвенела такая отточенная, смертоносная сталь, что Ван дер Меер невольно отшатнулся.
  
  Она не стала просить оружия. Оружием было ее собственное тело. Соня оправила нелепый больничный халат, словно это была боевая кираса, сжала кулаки так, что побелели костяшки, и решительно шагнула к двери.
  
  Если эти тени из прошлого хотят встретиться с Рыжей Соней, они умоются собственной кровью.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 3. В логове Золотого Льва
  
  

  
  Соня ворвалась в приемный покой, словно разъяренная рысь в курятник. Ее босые ноги бесшумно ступали по натертому воском полу, а кулаки были сжаты так, что побелели суставы. Она была готова увидеть кого угодно - гиперборейских работорговцев, стигийских колдунов, наемных убийц, подосланных старыми врагами. Она была готова убивать голыми руками.
  
  Но в комнате не было врагов.
  
  Там, на мягких кожаных диванах, сидела пара, которая при ее появлении синхронно поднялась. Инерция ярости была так велика, что Соня едва не налетела на них, остановившись в последний момент, тяжело дыша и скаля зубы.
  
  - Спокойно, дитя мое, спокойно! - замахал руками семенивший следом доктор Ван дер Меер. - Произошло недоразумение! Я не так выразился. Это не ваши кровные родители. Это... как бы объяснить... кандидаты в опекуны.
  
  Он вытер пот со лба пахнущим лавандой платком.
  
  - Видите ли, фрау Ван Ахейм, в нашем обществе есть древний и благородный обычай среди истинных "комодзин". Если кто-то из нашей расы попадает в беду, теряет память или семью, делом чести для знатных родов считается взять его под свое крыло. Эти достойные люди узнали о вашей истории из газет и изъявили желание... удочерить вас. Временно, конечно. Пока вы не встанете на ноги.
  
  Соня медленно выпрямилась, ее напряженные мышцы чуть расслабились, но взгляд оставался настороженным, оценивающим. Она смотрела на мужчину.
  
  Ему было около пятидесяти зим. Он был высок, широк в плечах и стоял прямо, как утес на ветру. Его лицо, обрамленное седеющими бакенбардами, было словно высечено из гранита - лицо человека, который привык отдавать приказы, посылающие тысячи людей на смерть. Шрам, пересекающий левую бровь, был старым и глубоким - след от удара саблей или осколка.
  
  Но больше всего Соню впечатлила его "шкура". На нем был мундир из черного сукна, расшитый золотыми нитями, изображающими львов и короны. Грудь его была увешана рядами пестрых лент и блестящих металлических звезд - знаков воинской доблести в этом странном мире.
  
  Она встретилась с ним взглядом. Его глаза, серые, как зимнее море, смотрели на нее без страха, но с холодным, оценивающим интересом. Так один хищник смотрит на другого перед тем, как решить - драться или охотиться вместе.
  
  - Генерал Корнелиус ван Бурен, командующий Третьим Императорским бронекорпусом в Маньчжурии, - представился он. Его голос был подобен рокоту далекой канонады - низкий, уверенный, привыкший перекрывать шум боя. - Доктор говорит, ты из диких мест, девочка. Вижу, он не врал. В твоих глазах есть сталь. Это хорошо. Империи нужна сталь.
  
  Соня кивнула. Ей не нужно было знать местные обычаи, чтобы понять: перед ней вождь. Могучий, опасный и богатый ярл, чья дружина, вероятно, исчисляется тысячами железных повозок и летающих китов.
  
  - А это моя супруга, Эльсбет, - генерал слегка склонил голову в сторону женщины.
  
  Она была полной противоположностью мужа - мягкая, округлая, похожая на сдобную булочку, в шуршащем шелковом платье и шляпке с нелепыми цветами. Она смотрела на Соню с влажным умилением и пахла ванилью и пудрой.
  
  - Ах, бедная крошка! - заворковала она, всплеснув пухлыми ручками. - Такая худенькая, такая дикая! Ничего, Корнелиус, мы ее откормим. У нас в оранжерее как раз созрели прекрасные персики.
  
  Соня едва заметно усмехнулась. Этот контраст показался ей правильным. Суровый вождь и его мягкая, домашняя женщина, хранительница очага. Это был понятный ей порядок вещей.
  
  - Я пойду с вами, - сказала она, глядя прямо в глаза генералу. - Мне надоел этот белый склеп и его вонючие лекарства.
  
  Сборы были недолгими. Медсестры принесли ей одежду, от вида которой Соня пришла в негодование. Вместо удобных кожаных штанов и кольчуги ее заставили облачиться в жесткое, неудобное платье из тяжелой синей ткани, затянули талию в какой-то пыточный корсет и обули в туфли на каблуках, в которых можно было только ковылять, как подстреленная утка.
  
  Она чувствовала себя медведем на ярмарке, которого нарядили в шутовской наряд, но терпела. Это была маскировка, необходимая для проникновения в новый мир.
  
  Когда они вышли из госпиталя, у подъезда их ждало чудовище.
  
  Это была повозка, но она была длиннее любой телеги и чернее ночи. Ее борта были сделаны из полированной брони, а колеса были толщиной с бочонок эля. Она рычала низким утробным басом, извергая сизый дым из задней части.
  
  - Прошу, моя дорогая, - генерал ван Бурен галантно открыл тяжелую дверь. Внутри пахло дорогой кожей и странным, резким запахом сгоревшего масла - запахом силы.
  
  Поездка через Нагасаки стала для Сони очередным потрясением. За бронированным стеклом проносился мир, сошедший с ума. Гигантские фабричные трубы изрыгали в небо клубы оранжевого дыма, заслоняя солнце. По улицам маршировали отряды солдат в шлемах с шипами, их лица были скрыты странными масками с хоботами. Над крышами домов, опутанных проводами, медленно проплывал дирижабль с нарисованным на борту черно-оранжевым флагом Империи.
  
  Это был мир, где железо победило плоть, мир, построенный на огне и дыме. И этот мир принадлежал таким людям, как генерал ван Бурен.
  
  Вскоре город остался позади. Дорога, гладкая, как стол, вилась среди зеленых холмов, засаженных странными деревьями с изогнутыми стволами. Лимузин свернул в кованые ворота, украшенные геральдическими львами, и покатил по гравийной аллее.
  
  Вилла генерала ван Бурена раскинулась посреди сада, который показался Соне безумным сном пьяного друида. Здесь, на одном клочке земли, росли пальмы из жаркого Юга, сосны с Севера и цветущие вишни Востока. Все это буйство красок было искусственно поддерживаемо сложной системой стеклянных куполов и труб, по которым струился пар.
  
  Сам дом был огромен, построен из белого камня и темного дерева, с широкими террасами и остроконечными крышами, крытыми красной черепицей.
  
  Лимузин остановился у парадного входа, где их уже ожидал строй слуг-ниппонцев в одинаковых ливреях, низко склонившихся в поклоне.
  
  - Прошу прощения за наш скромный загородный приют, - сказал генерал, помогая Соне выбраться из машины. - Мы здесь бываем нечасто, в основном живем в столице. Но Эльсбет любит этот сад.
  
  Соня ступила на мраморные ступени, с трудом удерживая равновесие на каблуках. Она смотрела на этот "скромный приют", на сияющие окна, на ухоженный сад, на вышколенных слуг.
  
  В своей прошлой жизни, в мире Хайбории, она видела подобные дворцы только в одном качестве - как цель для набега. Она выбивала такие двери ногой, рубила стражу и выносила золото в мешках, оставляя за спиной пожарище.
  
  Теперь же двери этого дворца распахивались перед ней, приглашая войти как хозяйку. Судьба действительно была шлюхой с извращенным чувством юмора.
  
  - Благодарю, ярл, - сказала она, используя привычное обращение. - Твой длинный дом... впечатляет. Надеюсь, в нем найдется место для моего топора, когда я его раздобуду.
  
  Генерал ван Бурен усмехнулся в усы, и в его серых глазах мелькнула искра одобрения.
  
  - Найдется, девочка. В этом мире топор никогда не бывает лишним.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 4. Золотая клетка и мраморная тюрьма
  
  

  
  Прошло три дня, и Соня взвыла.
  
  Жизнь на вилле "Тихие Воды" была похожа на медленную смерть в чане с теплым медом. Впервые в жизни ванирка спала на простынях из киттайского шелка, которые были нежнее кожи младенца. Ее кормили блюдами, названия которых она не могла выговорить - сложными конструкциями из соусов, нежного мяса и диковинных овощей. Ей не нужно было рубить дрова, таскать воду или свежевать добычу.
  
  И это было невыносимо.
  
  Ее тело, выкованное в ледяных ветрах Севера и закаленное в сотнях битв, требовало действия. Мышцы ныли не от ран, а от безделья. Она бродила по роскошному саду, как тигрица, запертая в слишком тесной клетке. Экзотические фазаны с золотыми перьями, лениво клевавшие зерно на дорожках, не годились для охоты - они были слишком жирными и глупыми, чтобы убегать.
  
  - Кром и все его демоны, - рычала Соня, ломая в пальцах толстую ветку цветущей вишни просто ради того, чтобы почувствовать сопротивление материала. - За какие грехи вы забросили меня сюда? Если это ваша идея рая, то оставьте его себе! Я мечтала о чертогах Вальгаллы, где вечно льется эль и звенит сталь, а не об этой... богадельне для ожиревших купцов!
  
  Вечером третьего дня, во время ужина, сервированного в зале с высокими потолками и портретами предков генерала в тяжелых золоченых рамах, терпение Сони лопнуло.
  
  Она с грохотом опустила на стол серебряную вилку, которой безуспешно пыталась подцепить скользкий кусок морского гада.
  
  - Я больше не могу, ярл, - заявила она, глядя прямо на генерала ван Бурена, сидевшего во главе стола. - Я благодарна за ваш кров и пищу. Вы добрые люди. Но если я проведу здесь еще день, я начну грызть ваши стены. Мне нужно дело. Мне нужно... я не знаю, дайте мне топор и покажите, где здесь водятся местные пикты!
  
  Эльсбет ван Бурен испуганно прижала надушенные руки к груди.
  
  - Ох, милая! Какие ужасные вещи ты говоришь! Пикты? Это какие-то дикари? Здесь нет дикарей, слава Императору. Тебе просто скучно, бедная крошка. Тебе нужно общество!
  
  Генерал медленно отложил нож. Он смотрел на Соню с пониманием старого солдата, который видит, как новобранец мается в казарме перед первым боем.
  
  - Она права, Эльсбет. Девочка - воин, а не фарфоровая кукла. Ей здесь тесно.
  
  - Именно поэтому ей нужны подруги! - воодушевилась матушка, ее глаза засияли энтузиазмом, который показался Соне пугающим. - Корнелиус, помнишь, мы говорили об Императорском Институте Благородных Девиц святой Юлианы? Это же идеальное место! Там лучшие семьи Империи, прекрасные манеры, музыка, языки... Она будет среди равных!
  
  Лицо генерала скривилось, словно он проглотил лимон.
  
  - Институт? Эльсбет, помилуй. Это же... курятник. Там из нее будут делать кисейную барышню. Ты посмотри на нее - она же валькирия! Ей бы в кадетский корпус...
  
  - Никаких кадетов! - отрезала Эльсбет с неожиданной твердостью, свойственной мягким женщинам, когда речь заходит о воспитании. - Она "комодзин", она должна блистать в обществе, а не маршировать на плацу! Это решено, Корнелиус. Завтра же мы отвезем ее в Институт.
  
  Генерал вздохнул, капитулируя перед волей супруги, как, несомненно, капитулировал много раз до этого. Он бросил на Соню виноватый взгляд.
  
  - Прости, девочка. В этом доме командую не я.
  
  На следующее утро черный бронированный зверь снова мчал их по улицам Нагасаки. Соня, снова затянутая в неудобное платье и корсет, угрюмо смотрела в окно. Идея с "Институтом" ей не нравилась. Само название пахло скукой, пыльными свитками и повиновением.
  
  Но она видела, как светится лицо Эльсбет, как искренне эта добрая женщина хочет ей добра. И в сердце суровой ванирки шевельнулось незнакомое чувство - нежелание огорчать ту, что дала ей дом. "Я потерплю, - решила Соня. - Ради матушки. В конце концов, я пережила пытки стигийских жрецов, переживу и этот... Институт".
  
  Машина свернула в высокий кованый створ ворот, украшенный имперскими гербами.
  
  Императорский Институт Благородных Девиц меньше всего напоминал место для радости. Это было огромное, мрачное здание из серого камня и красного кирпича, построенное в стиле, который сочетал тяжеловесность голландских ратуш с остроконечными крышами яматайских замков.
  
  Оно возвышалось над окружающим парком, как крепость, призванная не выпускать тех, кто внутри, и не впускать внешний мир. Высокие стены были увенчаны железными шипами. Окна были узкими, похожими на бойницы.
  
  Когда лимузин остановился у массивных дубовых дверей, Соня почувствовала знакомый холодок в животе - тот самый, что бывал перед штурмом хорошо укрепленной цитадели.
  
  - Вот мы и приехали, дорогая! - прощебетала Эльсбет, не замечая мрачности места. - Тебе здесь обязательно понравится!
  
  Соня выбралась из машины и посмотрела на фасад здания, украшенный суровыми горгульями. Ее варварское чутье вопило: это ловушка. Это место, где ломают волю и куют послушание.
  
  - Сомневаюсь, - пробормотала она себе под нос на родном ванирском наречии, поправляя ненавистную шляпку. - Но посмотрим, чья сталь крепче.
  
  На пороге их уже встречала высокая, тощая женщина в строгом черном платье, чье лицо напоминало засушенную воблу. Взгляд ее маленьких колючих глаз не предвещал ничего хорошего новой ученице.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 5. Волчица в курятнике
  
  

  
  Как и следовало ожидать, благородный эксперимент матушки Эльсбет с треском провалился. Чуда не произошло: нельзя научить тигрицу клевать зерно и нести яйца. Соня выдержала в Императорском Институте ровно неделю.
  
  Единственным, что удерживало ее от того, чтобы не передушить преподавательниц собственными шнурками от корсета, была жажда знаний. Соня прекрасно понимала: чтобы выжить в чужих джунглях, нужно изучить повадки местных хищников. И она впитывала науку с жадностью умирающего от жажды в пустыне.
  
  Она играючи осваивала новые языки. В прошлой жизни ей приходилось торговаться на базарах Шадизара, допрашивать пленных пиктов и ругаться с зингарскими корсарами - после такого местное голландско-японское наречие и даже высокий немецкий язык метрополии казались детской забавой.
  
  Но настоящим потрясением для чопорных наставников стали ее успехи в математике. Старый профессор в очках с толстыми стеклами чуть не проглотил мел, когда эта "дикарка", едва научившись писать местные цифры, начала в уме щелкать сложнейшие задачи на дроби и проценты.
  
  Они не знали, что для варварки это была не абстрактная наука, а вопрос выживания. Ее мозг, натренированный суровой Хайборией, автоматически переводил сухие числа в жизненные реалии. Высчитать процентную ставку? Ерунда, если ты сотню раз прикидывала, на сколько полновесных серебряных зингарских монет можно разменять золотой аквилонский луидор у жадного ростовщика в Аренджуне. Рассчитать логистику поезда? Плевое дело, если в прошлой жизни тебе приходилось высчитывать, сколько бочонков с солониной и бурдюков с водой нужно отряду из пятидесяти головорезов, чтобы пересечь раскаленные пески, и за какое время сто миль пройдет по барханам боевой туранский верблюд.
  
  Но уроки географии и истории принесли ей боль, сравнимую с ударом копья в грудь.
  
  Склонившись над огромным глобусом и цветными картами, Соня искала знакомые очертания. Она искала Внутреннее море Вилайет. Искала непроходимые леса пиктов. Искала льды Ванахейма. Ничего. Только чужие континенты, названные странными именами: Евразия, Африка, Америка. Ни Аквилонии, ни Стигии, ни Немедии.
  
  Слушая лекции о падении Римской Империи, о крестовых походах и мировых войнах, Соня окончательно и бесповоротно осознала: Хайбория мертва. Ее мир был стерт в порошок безжалостными жерновами времени, сгинул в катаклизмах за десятки тысяч лет до того, как эти "голландцы" построили свои первые корабли. Она осталась совсем одна - последняя искра давно погасшего костра.
  
  Это осознание наполнило ее такой первобытной тоской и такой клокочущей яростью, что взрыв стал неизбежен.
  
  На седьмую ночь кровь Севера взяла свое. Дождавшись, когда институт уснет, Соня разорвала тесный воротник форменного платья, связала простыни и спустилась из окна третьего этажа в больничный сад, с легкостью дикой кошки перемахнув через ограду с шипами.
  
  Ей нужно было выплеснуть гнев. Ей нужен был запах пота, дешевого эля и хорошей драки.
  
  Она нашла все это в припортовом кабаке "Пьяный китобой" в ближайшем городке. Появление высокой, статной красавицы с огненными волосами в заведении, где собирались матросы, портовые грузчики и солдаты в увольнительной, произвело фурор. Когда какой-то здоровенный матрос попытался ухватить ее за талию, вечер перестал быть томным.
  
  Драка была эпической. Соня ломала челюсти, крушила столы и швыряла людей в окна с искренним, очищающим восторгом. К тому времени, когда прибыл наряд военной полиции с дубинками, таверна напоминала поле боя после атаки киммерийской конницы.
  
  На следующее утро в кабинете директрисы пахло валерьянкой и катастрофой.
  
  Соня сидела на жестком стуле. Ее форменное платье было безнадежно разорвано на плече, на костяшках пальцев ссадины, а под левым глазом наливался великолепный, лилово-черный синяк. Несмотря на это, варварка выглядела абсолютно счастливой и умиротворенной.
  
  Директриса, бледная как полотно, заламывала руки. Матушка Эльсбет тихо всхлипывала в кружевной платочек. Генерал ван Бурен стоял у окна, заложив руки за спину, и... Соня могла поклясться, что в уголках его губ прячется гордая усмешка.
  
  - Это немыслимо! Возмутительно! - визжала директриса. - Пятеро матросов в лазарете! Двое полицейских со сломанными носами! Ваша приемная дочь - дикий зверь, генерал! Я требую немедленного исключения! В стенах святой Юлианы нет места подобному варварству!
  
  - Успокойтесь, мадам, ущерб заведению будет возмещен из моей казны, - сухо бросил генерал. Он повернулся к жене. - Я же говорил тебе, Эльсбет. Я с самого начала говорил, что надо было отправлять ее в кадетский корпус.
  
  Матушка снова всхлипнула, но на этот раз обреченно кивнула.
  
  - Да, Корнелиус. Ты был прав. О Боже, эти манеры... эта кровь...
  
  Соня, до этого с интересом рассматривавшая свои сбитые кулаки, настороженно подняла голову.
  
  - Что еще за "кадетский корпус"? - хмуро спросила она. - Еще одно заведение, где учат вышивать крестиком и пить чай, оттопырив мизинец? Еще более страшное место, чем этот ваш курятник?
  
  Генерал ван Бурен подошел к ней. Он посмотрел на ее разбитое лицо, на непокорный огонь в синих глазах, и его суровое лицо озарилось широкой, хищной улыбкой старого вояки.
  
  - Кадетский корпус, Соня Ван Ахейм, это Военная Академия, - произнес он, чеканя каждое слово. - Место, где куют сталь. Там не учат вышивать. Там учат стрелять, убивать и командовать армиями. Там готовят молодых полководцев Империи.
  
  Соня медленно моргнула. Ужас перед неизвестностью испарился, уступив место холодному, расчетливому восторгу. Военная академия. Место, где учат войне.
  
  Варварка оскалилась в кровожадной улыбке, от которой директриса побледнела еще сильнее и попятилась к стене.
  
  - Наконец-то, - прохрипела Соня. - Звучит как место, где мне самое время размять кости. Ведите меня туда, ярл.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 6. Пламя и порох
  
  

  
  Имперская Военная Академия встретила Соню запахом ружейной смазки, кирзы и кислого пота тысяч тренированных тел. Высокие стены из серого бетона, плацы, усыпанные ровным гравием, и лязг затворов вдалеке - все это говорило о том, что здесь не играют в благородство. Здесь куют оружие.
  
  Конечно, этому рафинированному, выверенному по линейке местечку было далеко до стихийной жестокости лагеря шемитских наемников посреди продуваемой ветрами гирканской степи. Но по сравнению с душным склепом Института святой Юлианы - это были небо и земля. Здесь пахло жизнью и смертью, а не нафталином и скукой.
  
  У ворот их ждало прощание. Матушка Эльсбет снова промокнула глаза платочком, бормоча что-то о том, чтобы Соня хорошо кушала. Генерал ван Бурен пожал ванирке руку - крепко, по-мужски.
  
  - Я верю в тебя, Соня. Покажи им, из какой стали сделаны северные клинки.
  
  Прежде чем сесть в лимузин, генерал отозвал в сторону двух встречавших их сержантов - сурового мужчину со шрамом через всю щеку и не менее суровую женщину с ледяным взглядом. Краем глаза Соня заметила, как ван Бурен что-то тихо им нашептывает. Сержанты вытянулись во фрунт и отсалютовали.
  
  Сразу после отъезда приемных родителей варварку повели на склад. Там, вместо тесных платьев и корсетов, она получила два комплекта униформы, пахнущей сукном и складом. Первый - роскошный, черно-золотой, с блестящими пуговицами для занятий в классах и парадов. Второй - из прочной, плотной зеленой ткани, с множеством карманов и крепкими ремнями, предназначенный для полигонов, марш-бросков и полевой грязи. Соня любовно погладила жесткую зеленую ткань. Это была почти броня.
  
  Когда с экипировкой было покончено, сержанты остановились посреди длинного коридора женского казарменного блока. Они окинули Соню задумчивыми взглядами. Дикая грация, высокий рост, нескрываемая хищная стать - куда поселить эту рыжую волчицу, чтобы она не перегрызла горло соседкам в первую же ночь?
  
  Мужчина и женщина переглянулись, словно прочитав мысли друг друга, и одновременно, с какой-то обреченной интонацией, произнесли:
  
  - Фамке!
  
  Ее новую соседку по комнате звали Фамке ван дер Бумен. И это было... нечто.
  
  Когда Соня переступила порог их скромного жилища, на нее обрушился ураган. Фамке тоже была рыжей, но на этом сходство заканчивалось. Ее волосы были короткими, непокорно-кудрявыми и вечно растрепанными, словно она только что вылезла из аэродинамической трубы. Она была ниже Сони почти на две головы - маленькая, компактная, но при этом сбитая так крепко, что казалось: если такую швырнуть о стену, она не сломается, а спружинит, как резиновый мячик, и ударит в ответ.
  
  А еще у нее были зеленые, слегка безумные глаза. И, как вскоре выяснилось, эти глаза полностью отражали суть их владелицы.
  
  - Ого! Какая огромная! - радостно завопила Фамке вместо приветствия, прыгая вокруг Сони. - Ты похожа на богиню войны! Я Фамке! А ты та самая дикарка, которую удочерил Старый Лев ван Бурен? Круто! Занимай верхнюю койку, нижняя моя, потому что я с нее падаю, когда мне снятся воздушные бои!
  
  Соня, привыкшая к суровой немногословности севера, лишь молча моргнула. Фамке оказалась бесконечным, бурлящим фонтаном оптимизма, энтузиазма и крайне сомнительной информации.
  
  Пока Соня раскладывала свои нехитрые пожитки, Фамке вывалила на нее историю своей жизни. Оказалось, она тоже дочь генерала, но главное - она троюродная внучатая племянница самого Императора.
  
  - Я шестьдесят девятая в очереди на Хризантемовый Трон! - гордо заявила Фамке, сидя на своей койке с ногами. - Шестьдесят девять - мой любимый номер, понимаешь? - она загадочно и весьма скабрезно подмигнула. - Беда в том, что я никак не могу придумать надежный способ прикончить одним махом шестьдесят восемь конкурентов. Яд в водопроводе дворца? Банально. Взрывчатка на семейном приеме? Слишком грязно.
  
  Говоря это, она небрежно сунула руку под подушку и вытащила маленький, изящный, позолоченный автоматический пистолет, повертев его на пальце.
  
  - Это для ближнего боя. А вот этот крошка, - она пнула ногой тяжелый металлический ящик под кроватью, - для серьезных аргументов. Калибр такой, что отрывает голову вместе с шлемом. Я вообще собираюсь стать пилотом. Буду летать на штурмовиках и завоюю весь мир! Ну, или хотя бы его половину. Азиатскую, она вкуснее.
  
  Соня, чья голова уже начинала гудеть от этого потока слов, тяжело вздохнула.
  
  - Где здесь искусственный водопад? Душ, как это называют. Мне нужно смыть с себя дорожную пыль.
  
  Фамке махнула рукой в сторону коридора, подробно объяснив дорогу, и задумчиво посмотрела Соне вслед своими сумасшедшими зелеными глазами.
  
  Академические душевые оказались просторными, выложенными белой плиткой. Соня с наслаждением встала под тугие струи горячей воды, смывая с себя остатки ненавистного "благородного" парфюма Института.
  
  Она не успела даже как следует намылиться, когда дверь распахнулась, и появилась Фамке. В чем мать родила.
  
  Она совершенно бесцеремонно встала под соседний душ, бесстыдно разглядывая тело ванирки. И тут Соня сделала неожиданное открытие: у этой безумной девчонки все-таки были какие-то границы и зачатки такта. Соня видела, как расширились зеленые глаза Фамке, когда та заметила жуткую вязь шрамов на теле соседки. Следы от широких туранских сабель, рубцы от зингарских кинжалов, страшный след от когтей снежного барса на бедре... Фамке явно умирала от любопытства, но, к чести своей, промолчала, не задав ни единого вопроса о том, в какой преисподней эта "аристократка" успела побывать.
  
  Как оказалось чуть позже, на этом любые границы у Фамке ван дер Бумен заканчивались.
  
  Намыливая свои короткие кудряшки, Фамке критически оглядела себя и вдруг трагически вздохнула.
  
  - Ну почему боги так несправедливы? - пожаловалась она, глядя на свою грудь. - Смотри, какие маленькие. Как два незрелых персика. С такими даже Империю завоевывать неловко.
  
  Соня, привыкшая в походах к предельной откровенности, машинально покосилась в сторону соседки и с чисто варварской прямотой выдала свою оценку:
  
  - Для того, чтобы выкормить крепкого младенца, они действительно маловаты. А вот для любви - в самый раз. Не будут мешать под руками.
  
  Фамке замерла. Затем ее лицо просияло так, словно ей только что подарили тот самый штурмовик.
  
  - Ты в самом деле так думаешь?! - радостно воскликнула она и, ни на секунду не смутившись, невозмутимо предложила: - Слушай, а давай займемся сексом?
  
  Соня поперхнулась водой. Могучая воительница, не раз смотревшая в глаза смерти, закашлялась, чувствуя, как краска заливает ее лицо.
  
  - Мы... мы ведь только что познакомились, - выдавила она первое, что пришло в голову, отступая на шаг.
  
  Фамке сочла этот ответ блестящей шуткой. Она запрокинула голову и заразительно, звонко расхохоталась, перекрывая шум падающей воды.
  
  - Логично! Ладно, в другой раз! - весело согласилась она и, проходя мимо, звонко шлепнула Соню мокрой ладошкой по упругой ягодице.
  
  Соня поспешно отвернулась к стене и принялась остервенело намыливать огненные волосы. Кажется, она фатально ошиблась насчет этой академии. Опасности здесь подстерегали совсем с другой стороны.
  
  "Клянусь Кромом, - мрачно подумала ванирка, чувствуя, как горят щеки, - такого дерьма со мной не случалось даже в лагере гирканских наемников..."
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 7. Баллистика и старый добрый клеванг
  
  

  
  Утро началось с резкого звука медного горна и запаха жженого угля, доносившегося с плаца. Надев черно-золотой мундир, который сидел на ней как влитой, подчеркивая могучую и хищную грацию, Соня отправилась на свое первое занятие в стенах Академии.
  
  Аудитория представляла собой амфитеатр из темного дерева. Фамке, плюхнувшись за парту рядом с Соней, немедленно принялась выполнять роль добровольного шпиона и информатора, быстро и безжалостно характеризуя присутствующих.
  
  Класс состоял из трех десятков курсантов, примерно поровну юношей и девушек.
  
  - Смотри, вон те, с кислыми лицами и идеальной осанкой, - шептала Фамке, грызя кончик карандаша. - Это наши, "комодзин" из благородных семей метрополии. Вон те, что поменьше и потише - ниппонские аристократы. Отличные ребята, но помешаны на чести. А вот задние ряды - это сборная солянка. Союзники, нейтралы, принцы из каких-то африканских и азиатских колоний. Вон тот блондин со шрамом - пруссак. Они вроде как наши геополитические соперники, но Империя надеется перетянуть их элиту на свою сторону, обучая здесь. Держи ухо востро, он та еще змея.
  
  Соня слушала вполуха, ее внимание было приковано к преподавателю, вычерчивающему на доске сложные схемы. Началась баллистика.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  Вскоре по аудитории поползли шепотки. Профессор артиллерийского дела, сухонький старичок с указкой, имел неосторожность вызвать "новенькую" к доске для расчета траектории гаубичного снаряда при заданном ветре и возвышении. Соня посмотрела на колонки цифр и решила задачу в уме быстрее, чем профессор успел достать свою логарифмическую линейку.
  
  Для нее это были сущие пустяки. Местная артиллерия работала со стандартными снарядами массового производства, где вес стали и количество пороха в гильзе были известны с точностью до грамма. Предсказуемо и скучно. В прошлой жизни ей приходилось, стоя по колено в грязи под обстрелом, высчитывать на глазок траекторию полета неотесанного гранитного валуна, запущенного из старенькой, рассохшейся от влаги зингарской катапульты, учитывая износ воловьих жил на вороте! По сравнению с этим, здешняя баллистика была детской забавой.
  
  То же самое повторилось на тактике и логистике. Рассчитать провиант для марш-броска роты в сто человек? Легко. Если у тебя есть стандартные сухие пайки, точные карты и надежные грузовики - это математика для первоклашек. Куда сложнее было провести сотню голодных, готовых к бунту шемитских наемников через безводную пустыню, когда мясо в переметных сумах гниет на жаре, вода в бурдюках отдает тиной, а в спину дышат кочевники-гирканцы.
  
  К обеду Соня стала местной легендой. Но настоящий шок ждал Академию на полевых занятиях.
  
  Сменив парадные мундиры на прочную зеленую робу, курсанты вышли на полигон. Полосу препятствий - лабиринт из стен, рвов с водой, канатов и колючей проволоки - Соня прошла с пугающей, животной грацией, оставив задыхающихся одноклассников далеко позади. Для женщины, чье детство прошло в скалолазании по ледяным фьордам Ванахейма в попытках уйти от саблезубых тигров, эти фанерные стенки были просто смешны.
  
  Затем настала очередь огневой подготовки. Соне вручили тяжелую магазинную винтовку. Она понюхала промасленную сталь, взвесила оружие в руках и быстро поняла принцип. "Это просто арбалет, только вместо тетивы - взрыв, а вместо болта - крошечный кусочек свинца", - решила она.
  
  Ее зрение было острым как у сокола, а руки, привыкшие удерживать рвущегося в бой жеребца, даже не дрогнули от отдачи. Пять выстрелов - пять аккуратных дырок в самом центре бумажной мишени.
  
  Но апофеозом дня стали занятия по ближнему бою.
  
  Инструктор, здоровенный усатый сержант-японец, выкатил тележку с тренировочным оружием. Это были клеванги - стандартные колониальные тесаки голландской армии, нечто среднее между короткой саблей и мачете, с широким лезвием и закрытой гардой.
  
  Соня вытащила клинок из ножен. Он был слишком легким, центр тяжести смещен не так, как у киммерийского палаша, а кривизна лезвия непривычна для ванирки, предпочитавшей рубить сплеча. Но это была сталь. Холодная, настоящая сталь. И ее рука, тосковавшая по оружию все эти недели, радостно сжалась на рукояти.
  
  Курсантов выстроили перед соломенными и деревянными манекенами, приказав отрабатывать стандартные выпады: укол, блок, рубящий удар сверху.
  
  Соня не стала делать стандартных выпадов. Услышав команду "Бой!", она шагнула в свое прошлое.
  
  В ее горле зародился низкий, гортанный рык. Клеванг свистнул в воздухе, превратившись в размытое стальное колесо. Она двигалась не как кадет на плацу, а как валькирия в гуще кровавой сечи. Первый удар начисто снес манекену голову. Разворот на пятках - и нисходящий удар разрубил соломенное туловище второго манекена от плеча до пояса, с такой силой вогнав клинок в деревянный каркас, что во все стороны полетели щепки. Она не просто атаковала - она убивала эти бесчувственные чучела с первобытной, устрашающей яростью. Спустя десять секунд перед ней лежала лишь груда порубленной соломы и искореженного дерева. Соня тяжело дышала, ее глаза горели диким, опасным огнем, а на губах играла кровожадная улыбка.
  
  Над полигоном повисла мертвая тишина.
  
  Инструктор выронил свой деревянный меч. Одноклассники побледнели, сбившись в кучу, перешептываясь и глядя на "дочь генерала" с неподдельным, животным ужасом.
  
  Только Фамке не испугалась. Маленькая соседка стояла чуть поодаль, прижав руки к груди. В ее зеленых глазах читался такой запредельный, почти религиозный восторг, что Соне на мгновение стало не по себе. Фамке смотрела на нее маслянистым, полным обожания взглядом, словно перед ней явилась сама богиня разрушения. И хотя она благоразумно не предлагала больше заняться сексом, Соня спинным мозгом чувствовала: в голове этой сумасшедшей девчонки уже зреют планы, для реализации которых ей понадобится один очень острый тесак и одна очень дикая ванирка.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 8. Урок прусской вежливости
  
  

  
  Конфликт был неизбежен, как сход лавины в горах Ванахейма весной. В воздухе Академии запахло грозой.
  
  В этом странном мире, где Голландия и Япония слились в единую империю, многое было иначе. На западе, в Германской Империи, все еще правил Кайзер, и старые традиции аристократии там чтились превыше всего. Живым воплощением этих традиций в Академии был барон Карл фон Крюгер.
  
  До появления "рыжей дикарки" фон Крюгер был неоспоримым лидером. Высокий, светловолосый пруссак с ледяными голубыми глазами и идеальной выправкой, он был лучшим во всем - от фехтования до высшей математики. Он носил свой шрам на щеке (полученный, по слухам, на студенческой мензуре в Гейдельберге) как знак отличия.
  
  И вот теперь какая-то приблудная девка, приемная дочь "старого маразматика" ван Бурена, безродная варварка, которая рубит манекены, как дрова, свергла его с пьедестала за какую-то неделю. Его гордость, выкованная веками прусского юнкерства, не могла этого стерпеть.
  
  Столкновение произошло в библиотеке, среди высоких стеллажей с книгами по военной стратегии. Фон Крюгер, окруженный свитой из нескольких подхалимов, преградил Соне путь.
  
  - Говорят, фрау Ван Ахейм, в ваших жилах течет кровь древних королей, - процедил он, глядя на нее сверху вниз с нескрываемым презрением. - Но я вижу лишь повадки портовой шлюхи, которую отмыли и нарядили в мундир. Ваше место на кухне, а не на плацу.
  
  В библиотеке повисла мертвая тишина. Соня медленно положила стопку учебников на стол. Ее лицо оставалось спокойным, но в синих глазах зажегся тот самый холодный огонь, который ее враги обычно видели последним в своей жизни.
  
  - В моем мире, барон, за такие слова мужчине обычно отрезают язык и скармливают его псам, - тихо сказала она. - Но здесь другие обычаи. Я требую сатисфакции.
  
  Лицо фон Крюгера исказила надменная усмешка.
  
  - Дуэль? С женщиной? Это ниже моего достоинства. Но если вы настаиваете... Завтра на рассвете, в дальнем углу парка. До первой крови.
  
  Фамке, разумеется, была в восторге. Она немедленно провозгласила себя секундантом Сони и утащила ее в их комнату готовиться.
  
  - Это потрясающе! - щебетала она, прыгая по кровати. - Настоящая дуэль чести! Начальство, конечно, официально их запрещает, но на деле смотрит сквозь пальцы, если все шито-крыто. Ты имеешь право выбора оружия, Соня!
  
  Соня, сидевшая на стуле и точившая свой киммерийский кинжал (который она чудом протащила в Академию), подняла голову.
  
  - Отлично. Мне нужен хороший двуручный топор. Или хотя бы тяжелый палаш. Одного удара хватит, чтобы расколоть этого надутого индюка от макушки до задницы.
  
  Фамке перестала прыгать и округлила глаза.
  
  - Эй, полегче! Ты что, не слышала? До первой крови. Убивать нельзя! Это же не война, это спорт джентльменов. Ну, и леди.
  
  Соня нахмурилась. Драться, чтобы не убить? Это казалось ей бессмысленной тратой времени и сил. Но она вспомнила доброе лицо матушки Эльсбет и суровое напутствие генерала. Она обещала вести себя хорошо.
  
  - Ладно, - буркнула она, пряча кинжал. - Никаких топоров. Что тогда?
  
  - Рапиры! - Фамке вытащила из шкафа два тонких, гибких клинка с чашеобразными гардами. - Оружие элегантности и точности. Идеально, чтобы проткнуть его надутое эго.
  
  Весь вечер Соня тренировалась с рапирой. Это оружие казалось ей смехотворно легким, почти игрушечным, "зубочисткой для великана". Но ее тело, обладающее сверхъестественной координацией, быстро приспособилось к новому балансу. Она не собиралась фехтовать по правилам. Ей нужно было просто достать его - быстро и чисто.
  
  Рассвет был серым и туманным. В дальнем углу академического парка, скрытом за густыми кустами рододендронов, собралась небольшая группа людей. Дуэлянты, согласно традиции, были в одних белых рубашках, которые должны были хорошо показать ту самую "первую кровь".
  
  Секундантом барона был невысокий японец из аристократического рода, секундантом Сони - сияющая от возбуждения Фамке. Был приглашен даже студент-медик старших курсов, нервно протиравший очки.
  
  Барон фон Крюгер встал в идеальную классическую стойку. Он выглядел как ожившая статуя бога войны - холодный, уверенный, смертоносный. Соня же стояла расслабленно, опустив рапиру, напоминая хищника перед прыжком.
  
  Они сошлись в центре для традиционного приветствия клинками. В этот момент, когда их лица оказались рядом, фон Крюгер чуть наклонился и прошептал так, чтобы слышала только она:
  
  - Когда я пущу тебе кровь здесь, дикарка, я продолжу в своей спальне. Я научу тебя твоему истинному месту - на коленях перед господином.
  
  Если бы барон знал, с кем говорит, он бы предпочел откусить себе язык.
  
  Зрачки Сони расширились, превратив синеву глаз в черные провалы Бездны. Мир вокруг нее перестал существовать. Осталась только ярость - чистая, древняя, клокочущая ярость берсерка, оскорбленного в лучших чувствах.
  
  Прозвучала команда "К бою!".
  
  Фон Крюгер ожидал классического обмена выпадами и парадами. Вместо этого на него обрушился ураган. Соня не фехтовала. Она атаковала с первобытной свирепостью, используя легкую рапиру как дубину, сметая его защиту грубой силой, от которой у пруссака заныло запястье.
  
  Он попятился, пытаясь восстановить дистанцию, но было поздно. Соня была быстрее мысли. Она отбила его клинок в сторону с такой силой, что тот едва не вылетел из руки барона, и шагнула вплотную.
  
  Это не было смертельным ударом в сердце. Это было гораздо хуже.
  
  Три молниеносных, точных движения кончиком рапиры.
  
  Вжих. Вжих. Вжих.
  
  Барон фон Крюгер закричал и схватился за лицо. Сквозь пальцы хлынула кровь.
  
  Соня отступила на шаг, опустив оружие. Ее грудь тяжело вздымалась, а на губах играла жуткая, торжествующая улыбка.
  
  - Первая кровь, барон, - прорычала она. - И урок вежливости на память.
  
  Фон Крюгер отнял руки от лица. На его идеальной левой щеке, симметрично старому шраму, теперь красовался новый, глубокий порез.
  
  В виде идеальной, каллиграфической буквы "S".
  
  Медик бросился к пострадавшему. Фамке визжала от восторга, хлопая в ладоши. Японский секундант смотрел на Соню с ужасом и невольным восхищением.
  
  Но торжество было недолгим. Такие новости распространяются быстрее пожара в степи.
  
  Не прошло и часа, как в дверь их комнаты постучал дежурный офицер с каменным лицом.
  
  - Курсант Ван Ахейм. Курсант Ван дер Бумен. Немедленно в кабинет директора Академии.
  
  Фамке перестала улыбаться и нервно сглотнула.
  
  - Ой-ёй, - только и смогла сказать она.
  
  Соня лишь молча накинула форменную куртку. Она не жалела ни о чем. Урок был преподан, и Кром свидетель, это был хороший урок.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 9. Кремовая артиллерия и вторая перчатка
  
  

  
  Кабинет директора Академии, генерала Ван Хейтса, пах дорогими сигарами, старой кожей и десятилетиями военной бюрократии. Сам генерал, грузный мужчина с лицом, напоминающим дубовый пень, и грудью, увешанной орденами не меньше, чем у ван Бурена, сидел за массивным столом и метал молнии.
  
  Первый удар, как и ожидалось, приняла на себя Фамке.
  
  - Курсант Ван дер Бумен! - ревел генерал, стуча кулаком по столу так, что подпрыгнула чернильница. - Я так и знал! Стоило появиться новой ученице, как вы тут же взяли ее в оборот! Ваша репутация, юная леди, бежит впереди вас, как запах горелого пороха! Это вы подбили ее на это безумие? Вы решили превратить мою Академию в балаган?
  
  Фамке стояла по стойке смирно, но в ее зеленых глазах плясали чертики.
  
  - Никак нет, господин директор! - звонко отчеканила она с невиннейшим видом. - Я всего лишь исполняла свой долг секунданта, следя за неукоснительным соблюдением Кодекса Чести. Ведь если мы, элита Империи, перестанем смывать оскорбления кровью, мы скатимся в анархию, не так ли?
  
  Генерал побагровел. Дерзость была настолько завуалированной, что придраться к ней формально было невозможно.
  
  Соня молчала, сжав зубы. Она обещала матушке Эльсбет и генералу ван Бурену вести себя хорошо. Но когда Ван Хейтс перевел тяжелый взгляд на нее, ее варварская натура не выдержала.
  
  - А вы, курсант Ван Ахейм? Я ожидал от протеже моего друга большего благоразумия.
  
  - Фамке здесь ни при чем, ярл, - шагнула вперед Соня. Ее голос был спокоен, но тверд, как скала. - Этот пруссак, фон Крюгер, оскорбил меня.
  
  - Оскорбил? - фыркнул директор. - И что же такое он сказал, что вы решили изуродовать его на всю жизнь?
  
  Соня, глядя прямо в глаза генералу, с леденящей душу прямотой процитировала:
  
  - Он сказал, что мое место - на коленях перед господином, и что он продолжит пускать мне кровь в своей спальне.
  
  Генерал Ван Хейтс поперхнулся воздухом. Он закашлялся, лицо его из багрового стало пунцовым. Он ожидал услышать что-то о "деревенщине" или "выскочке", но не такую грязную казарменную пошлость от представителя древнего рода.
  
  Воцарилось тяжелое молчание. Директор открыл личное дело Сони, лежавшее перед ним, и начал медленно листать страницы, словно пытаясь успокоиться.
  
  - Блестящие оценки по баллистике... Феноменальные результаты на полигоне... Преподаватели тактики прочат вам великое будущее... - бормотал он. Затем он захлопнул папку и поднял на Соню усталый взгляд.
  
  - Послушайте, Ван Ахейм. Генерал Корнелиус ван Бурен - мой старый боевой товарищ. Он вытащил меня из-под огня повстанцев тридцать лет назад во время войны за Ачех, когда мы оба были еще зелеными лейтенантами. Только ради него, и учитывая... гнусность провокации, я закрою на это глаза.
  
  Он тяжело вздохнул.
  
  - Надеюсь, эта история не будет иметь последствий. Хотя... Барон фон Крюгер уже забрал документы и покинул Академию. Он на пути в Берлин. С таким шрамом его карьера здесь окончена. Боюсь, как бы это не вылилось в дипломатический скандал с Кайзером. Ладно. Свободны. Обе. И чтобы я больше о вас не слышал... хотя бы до конца недели!
  
  Как только за ними закрылась массивная дверь кабинета, Фамке издала победный визг и повисла на шее у Сони.
  
  - Мы сделали это! Мы победили систему! Старик Ван Хейтс проглотил это, как миленький! Это надо отметить! В кафетерии сегодня дают отличные кремовые пирожные!
  
  Она потащила Соню по коридорам, не переставая трещать о том, как великолепно выглядел пруссак с новой "улыбкой" на щеке.
  
  Кафетерий Академии был огромен, полон шума, звона посуды и запахов еды. Появление Сони и Фамке вызвало мгновенную тишину. Сотни глаз уставились на них - кто с восхищением, кто со страхом.
  
  Они взяли подносы с едой и уже направлялись к свободному столику, когда путь им преградила высокая, стройная фигура.
  
  Это была Инга, надменная скандинавская блондинка с ледяными глазами, которую Соня видела в свите фон Крюгера. Говорили, что она была его невестой, или, по крайней мере, метила на это место.
  
  - Ты гордишься собой, дикарка? - прошипела Инга, игнорируя Фамке и глядя прямо на Соню. Ее голос дрожал от ярости. - Ты разрушила его жизнь. Ты, грязная приблуда, которая не достойна чистить его сапоги. Ты думаешь, это сойдет тебе с рук?
  
  Соня спокойно поставила поднос на ближайший стол. Она не хотела новой драки, но и терпеть оскорбления не собиралась.
  
  - Он получил то, что заслужил. Если хочешь присоединиться к нему - просто скажи еще слово.
  
  Но тут вмешалась Фамке. Она шагнула вперед, заслоняя Соню, и на ее лице появилась самая коварная и милая улыбка, на которую она была способна.
  
  - Ой, Инга, дорогуша! - пропела она. - Ты такая напряженная. Тебе не хватает сладости в жизни.
  
  В руке Фамке, словно по волшебству, материализовалось большое заварное пирожное, обильно украшенное взбитыми сливками и вишенкой.
  
  Прежде чем скандинавка успела среагировать, Фамке с размаху, с идеальной точностью артиллериста, залепила пирожным ей прямо в лицо.
  
  ШМЯК!
  
  Звук был смачным и громким в наступившей тишине. Белоснежный крем взорвался на идеальном лице Инги, залепив ей глаза и нос. Вишенка комично застряла в волосах.
  
  Секунду в кафетерии было тихо, а потом раздался оглушительный визг, перешедший в вой.
  
  - А-а-а! Мое лицо! Мое платье! Ты заплатишь за это, ван дер Бумен!
  
  - С радостью! - радостно отозвалась Фамке, облизывая пальцы. - Дуэль! На пистолетах! Или на боевых тортах, как пожелаешь!
  
  Соня вздохнула, глядя, как подоспевшие кадеты растаскивают визжащую Ингу и хохочущую Фамке.
  
  - Две дуэли за один день, - пробормотала ванирка себе под нос. - Это многовато даже для лагеря наемников в Гиркании во время праздника урожая.
  
  Она посмотрела на свою маленькую рыжую подругу, которая теперь воинственно размахивала еще одним пирожным. Похоже, на этот раз роли поменялись. Драться предстояло Фамке, а Соне - быть секундантом и следить, чтобы эта безумная не пристрелила кого-нибудь до начала поединка.
  
  - Пошли, - Соня схватила Фамке за шиворот, как нашкодившего котенка. - Нам нужно готовить твои пистолеты.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 10. Традиции обнаженной стали и дизельный ветер
  
  

  
  Вернувшись в казарму, Фамке, которая еще пять минут назад готова была крушить все вокруг кремовыми тортами, внезапно стала серьезной, как имперский судья. Она извлекла из-под кровати тяжелый ящик красного дерева, в котором покоилась пара изящных дуэльных пистолетов с перламутровыми рукоятками.
  
  - Теперь слушай внимательно, мой варварский друг, - начала она, любовно протирая стволы промасленной тряпочкой. - Дуэли между дамами в нашей Империи происходят по особому ритуалу. Это тебе не мужская рубка на рапирах в парке.
  
  Соня, сидевшая на своей койке и полировавшая пряжку ремня, вопросительно подняла бровь.
  
  - В чем разница? Оружие стреляет по-другому в женских руках?
  
  - Оружие то же, а вот форма одежды... иная. Это повелось еще с девятнадцатого века, из Европы. Была там одна громкая история - княгиня Меттерних и графиня Кильмансегг что-то не поделили из-за расстановки цветов на балу. Глупость, конечно, но дрались они на рапирах и всерьез. И главное условие было - драться топлесс. По пояс обнаженными.
  
  Фамке сделала многозначительную паузу, ожидая реакции.
  
  - Официальная версия гласила: чтобы в случае ранения обрывки ткани не попали в рану и не вызвали заражение крови, - продолжила она менторским тоном. - С тех пор, конечно, медицина шагнула далеко вперед, у нас есть антисептики и сульфаниламиды. Но традиции в Империи крепче стали. Благородные девицы дерутся без корсетов и блузок. Некоторые, особо ревностные блюстительницы традиций, предпочитают драться вообще без одежды, как древние гречанки на Олимпийских играх.
  
  Она осторожно, с лисьим прищуром покосилась на Соню, ожидая увидеть румянец смущения на щеках "дикарки".
  
  Но Соня не покраснела. Напротив, она понимающе кивнула с видом знатока.
  
  - Разумно, - одобрила она своим низким, хрипловатым голосом. - Тряпки только мешают в настоящем бою. Я помню, однажды на южной границе Стигии мне пришлось выйти один на один против кушитской воительницы-наемницы. Дело было в пустыне, ровно в полдень. Мы дрались совершенно нагими перед лицом их безжалостного бога Солнца. Жрецы сказали, что так мы демонстрируем чистоту намерений и доказываем, что под кожей не прячется кольчуга или амулет.
  
  Глаза Фамке расширились, в них зажегся хищный, почти маньячный блеск. Она подалась вперед, забыв про пистолеты.
  
  - Правда? Совсем нагими? Под палящим солнцем? И как... как это было? Расскажи подробности! Ты ее убила? Куда ты ее ранила?
  
  Соня лишь усмехнулась, видя этот нездоровый энтузиазм, и вернулась к полировке пряжки.
  
  - Это долгая история для другого раза, маленькая убийца. Нам нужно думать о твоей дуэли. Старик Ван Хейтс спустит с нас шкуру, если узнает о новом скандале раньше понедельника.
  
  Решение было принято быстро: дуэль состоится в субботу, на рассвете. И как можно дальше от Академии и ее вездесущего директора. Идеальным местом был выбран модный водный курорт "Горячие Ключи Дракона", расположенный в горах за городом, где любила отдыхать золотая молодежь и офицеры в отставке.
  
  Ранним утром субботы, когда Академия еще спала, к черному входу подкатил знакомый черный бронированный монстр. Фамке беззастенчиво "одолжила" служебный лимузин отца, рассудив, что как 69-я наследница трона она имеет право на мелкие шалости.
  
  Прежде чем сесть в машину, Соня, чувствуя ответственность секунданта, предложила:
  
  - Может, пока есть время, я дам тебе пару уроков? Я видела, как ты держишь пистолет. Ты неплохо целишься, но в настоящем бою...
  
  Фамке фыркнула, надменно вздернув курносый нос.
  
  - Уроки? Мне? Дорогуша, я родилась с порохом в крови! Я сбивала пробки с бутылок шампанского на лету, когда мне было десять лет. Побереги свои советы для тех, кто не умеет отличать курок от спускового крючка. Садись лучше, прокатимся с ветерком!
  
  Она прыгнула за руль, и тяжелая машина, взревев многосильным мотором, рванула с места, поднимая облако гравия.
  
  Фамке вела машину как сумасшедшая, или, скорее, как пилот истребителя, вынужденный ползать по земле. Она входила в повороты серпантина на такой скорости, что бронированные борта лимузина едва не чиркали по скалам, и при этом постоянно жаловалась:
  
  - Ну что за колымага! Ползем как черепахи! На отцовском штурмовике мы были бы там уже через десять минут. Эх, скорее бы получить крылья...
  
  Соня, вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки, мрачно смотрела в окно. Даже бешеная скачка на гирканском жеребце по степи казалась ей более безопасным занятием, чем эта поездка с безумной наследницей.
  
  За окнами проносился странный, завораживающий и пугающий мир. Дизельпанковые пейзажи Великой Империи тянулись по обе стороны от идеального бетонного шоссе.
  
  Здесь древность Востока сливалась с индустриальной мощью Запада в причудливый, дымящий гибрид. Аккуратные рисовые террасы, на которых трудились крестьяне в конических шляпах, соседствовали с огромными, коптящими небо нефтеперерабатывающими заводами, чьи трубы были стилизованы под кирпичные голландские башни. Вдоль дороги тянулись поля тюльпанов, разрезанные линиями электропередач на гигантских стальных опорах, похожих на шагающих самураев. По параллельным путям с грохотом пронесся поезд - черный, обтекаемый, похожий на железного дракона, изрыгающего пар и искры.
  
  Соня подняла голову. Высоко в небе, в разрывах облаков, медленно и величественно плыл очередной исполинский дирижабль. На его серебристом боку, освещенном первыми лучами солнца, ярко горел опознавательный знак Империи - круглый раундел, раскрашенный в геральдические цвета: оранжевый, белый и синий.
  
  Этот мир был полон железа, огня и безумных традиций. И они неслись прямо в его сердце, навстречу выстрелам и обнаженной стали.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 11. Кружева на песке и свинцовый град
  
  

  
  Укромный изгиб реки, скрытый от глаз посторонних густыми ивами и утренним туманом, стал ареной для восстановления поруганной чести.
  
  Зрелище было, по меньшей мере, сюрреалистичным. Две молодые женщины стояли босиком на влажном речном песке. Согласно нелепой, но нерушимой традиции Империи, на них не было ничего, кроме дорогих кружевных трусов.
  
  Инга, скандинавская валькирия, возвышалась над своей миниатюрной соперницей, пылая холодным гневом и выставив вперед длинную рапиру. Ее формы были столь же внушительны, как и ее рост, и сейчас, лишенные поддержки корсета, они колыхались при каждом движении.
  
  Соня, стоявшая чуть в стороне с полотенцами и запасными рапирами, критически оглядела диспозицию. Она наклонилась к Фамке, которая разминала плечи, подпрыгивая на месте, и негромко заметила:
  
  - Вот тебе и еще одно преимущество маленькой груди, воительница. В настоящем бою она не будет болтаться и мешать тебе наносить удары. Ты только посмотри на вымя этой асирской коровы, - она кивнула в сторону Инги. - Ей придется сражаться не только с тобой, но и с собственной гравитацией.
  
  Фамке прыснула, а затем обе они разразились звонким, совершенно неуместным в такой торжественный момент хохотом. Инга побагровела от ярости.
  
  - К барьеру, мерзавки! - взвизгнула она. - Я научу вас уважению!
  
  Как выяснилось секундой позже, Соня совершенно напрасно волновалась за свою маленькую безумную подругу.
  
  Едва прозвучала команда к началу поединка, Фамке превратилась в размытое пятно. Она не фехтовала в классическом понимании этого слова; она скакала вокруг монументальной Инги, словно каучуковый мячик, отскакивающий от стен. Она была везде и нигде одновременно - пригибалась к самой земле, делала ложные выпады, крутилась волчком.
  
  Инга, привыкшая к академическим стойкам, просто не могла за ней угнаться. Она рубила воздух тяжелыми, широкими замахами, в то время как ее собственная впечатляющая анатомия, как и предсказывала Соня, жила своей отдельной, инерционной жизнью, сбивая дыхание и нарушая баланс.
  
  Фамке играла с ней, как кошка с толстой мышью. Она могла бы закончить бой десять раз уколом в сердце или горло, но у нее был другой план.
  
  Дождавшись, когда Инга в очередной раз провалится в слишком глубокий выпад, Фамке юркнула ей за спину.
  
  Коль! Коль!
  
  Два молниеносных, точных укола рапирой в самые мягкие, выдающиеся части тела противницы - в обе ягодицы, обтянутые белым кружевом.
  
  Инга взревела раненым буйволом. Она выронила рапиру и схватилась руками за пострадавшее место, подпрыгивая на месте и заливаясь горючими слезами унижения. Дуэль была окончена.
  
  Фамке победоносно салютовала клинком, а Соня, не скрывая гордой ухмылки, набросила на плечи победительницы ее мундир. Они удалились с пляжа с достоинством королев, оставив поверженную асирку рыдать на песке в компании ее ошарашенной секундантки.
  
  Остаток дня прошел в блаженной неге. Они валялись на шезлонгах элитного пляжа "Горячих Ключей", подставляя тела солнцу. Соня дремала, наслаждаясь покоем, которого ей так не хватало в прошлой жизни.
  
  Тишину то и дело нарушал гул авиационных моторов в небе. Этот мир жил в ритме работающих двигателей.
  
  Фамке лежала с закрытыми глазами, но каждый раз, когда над ними проносилась очередная стальная птица, она безошибочно определяла ее тип.
  
  - Это тяжелый транспортник "Фоккер F.XXXVI", - лениво бормотала она, не открывая глаз. - Везет каких-нибудь толстосумов в Батавию... А вот это звено истребителей "Мицубиси A5M", палубная авиация, идут на посадку в Нагасаки... О, а это старый добрый дирижабль класса "Цеппелин-Империал", у него моторы "Майбах" характерно постукивают...
  
  Соня слушала этот технический бред как музыку. Она не отличала "Фоккер" от "Мицубиси", для нее они все были просто разными видами железных драконов. Но она верила Фамке на слово. Если эта девчонка говорит, что это транспортник - значит, так оно и есть.
  
  В город они возвращались поздно вечером. Обед в панорамном ресторане курорта был обильным и долгим, и теперь обеих клонило в сон.
  
  На этот раз Фамке не пыталась изображать пилота-истребителя. Она вела тяжелый бронированный лимузин отца плавно и неторопливо, одной рукой придерживая руль.
  
  - Знаешь, - расслабленно заметила она, глядя на убегающую ленту шоссе в свете мощных фар, - на полный желудок гнать как-то не тянет. Даже завоевателям мира нужно иногда переваривать пищу.
  
  - Мудрые слова, - согласилась Соня, лениво потягиваясь на пассажирском сиденье. - Сытый волк - медленный волк.
  
  Дорога шла через пустынный участок. С одной стороны тянулись темные силуэты заброшенных рисовых полей, с другой - бетонная стена, ограждающая какую-то индустриальную зону. Фонари здесь горели через один, создавая длинные полосы мрака.
  
  Именно из этого мрака и пришла смерть.
  
  Внезапно ночную тишину разорвал сухой, трескучий грохот автоматных очередей. Из кустов на обочине полыхнули дульные вспышки.
  
  ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-БАМ!
  
  Пули забарабанили по корпусу лимузина, словно стальной град по крыше. Соня мгновенно подобралась, ее рука инстинктивно потянулась к тому месту, где должен был быть меч.
  
  - Засада! - крикнула она.
  
  Фамке выругалась - грязно и витиевато, совсем не как благородная девица - и вдавила педаль газа в пол. Броня генеральской машины держала удар. Пули отскакивали от закаленной стали и многослойных стекол, оставляя лишь царапины и "паутинки".
  
  Но стрелки знали свое дело. Они целились не в людей, а в единственное уязвимое место машины.
  
  Раздался громкий хлопок, машину резко повело влево. Затем еще один хлопок справа.
  
  - Покрышки! - заорала Фамке, пытаясь удержать многотонную махину, которая вдруг стала неуправляемой. - Они прострелили нам колеса!
  
  Лимузин на полной скорости занесло. Он ударился о бетонное ограждение, высекая сноп искр, его подбросило в воздух. Мир завертелся в безумном калейдоскопе: темное небо, бетон, вспышки выстрелов, снова небо...
  
  Тяжелая машина с грохотом перевернулась и, кувыркаясь, полетела в кювет, сминая кустарник. Удар. Темнота.
  
  

  
  Глава 12. Правосудие стали и звонок папочке
  
  

  
  Мир перестал кувыркаться с оглушительным скрежетом рвущегося металла. Лимузин замер на крыше, полускрытый в густом кустарнике на дне кювета. В салоне пахло пролитым бензином, озоном и паленой резиной.
  
  Для двух великих воительниц эта авария оказалась не страшнее падения с норовистого коня. Крепко сбитая Фамке спружинила, отделавшись парой синяков и разбитой губой, а варварское тело Сони, привыкшее к ударам троллей и палицам пиктов, даже не заметило толчка.
  
  - Кром и его демоны! - выплюнула Соня, стряхивая с лица осколки многослойного стекла. Дверь заклинило. Варварка ударила по ней обеими ногами с такой силой, что бронированная створка с жалобным стоном вылетела наружу вместе с петлями.
  
  Она выбралась в ночную прохладу. Наверху, у обочины, хрустели ветки и слышались приглушенные голоса - убийцы спускались проверить свою работу. Соне нужно было оружие. Кинжал был слишком короток против автоматов. Она нырнула обратно в салон и вытащила с заднего сиденья то, что осталось от их утреннего приключения - дуэльную рапиру. Смешная зубочистка, но сталь есть сталь.
  
  - Сиди здесь, - бросила она Фамке, которая пыталась нащупать очки в темноте салона, и растворилась в ночи.
  
  Темнота. Кусты. Запах чужаков. Соня была в своей стихии. Этот прилизанный дизельпанковый мир с его асфальтом и неоном остался позади; здесь, в зарослях, царили древние законы Хайбории.
  
  Она слышала их. Четверо. Они двигались шумно, как стадо слепых гиппопотамов, уверенные в своей победе. Соня втянула носом воздух: дешевый табак, ружейная смазка, кислый пот и... страх. Они боялись того, что наделали.
  
  Она скользнула сквозь кусты бесшумной, смертоносной тенью, стремительно сокращая дистанцию.
  
  Первый наемник даже не успел поднять свой пистолет-пулемет. Соня вынырнула из мрака прямо перед ним, и тонкий клинок рапиры с хлюпающим звуком пробил ему горло, оборвав крик. Она выдернула сталь, развернулась на пятках и в два прыжка настигла второго, вогнав рапиру ему под ребра, прямо в сердце. Третий попытался развернуться на звук падающего тела, но Соня уже была рядом - удар эфесом в висок, треск кости, и он осел на землю.
  
  Четвертый оказался проворнее. Он вскинул оружие, но ванирка ударом ноги выбила автомат из его рук, а затем повалила на землю, приставив окровавленный кончик рапиры к его дергающемуся кадыку.
  
  Сверху по склону, хрустя ветками, скатилась Фамке. В одной руке она сжимала свой позолоченный пистолетик, а ее растрепанные кудри были полны сухих листьев.
  
  - Ого! - выдохнула она, оглядывая трупы. - Ну ты даешь, подруга... О, отлично! Ты оставила одного для допроса! Мы должны узнать, кто их подослал!
  
  Пленный, придавленный коленом Сони к земле, скосил глаза на Фамке, и на его грязном лице отразилось искреннее изумление.
  
  - Генеральская дочка? - прохрипел он на ломаном голландском. - А где твой папаша? Нам за него заплатили, а не за соплячек!
  
  - Кто заплатил? - Фамке приставила дуло своего пистолета к его лбу. - Говори, падаль!
  
  Наемник криво усмехнулся, сплюнув кровь на траву.
  
  - Так я вам и сказал. Давайте, вызывайте полицию, тащите меня в участок. Я требую адвоката. У вас в вашей гребаной Империи на этот счет есть строгие законы...
  
  Соня нахмурилась.
  
  - Каких еще адвокатов? - искренне удивилась она. И не дожидаясь ответа, привычным, будничным движением вогнала рапиру в горло убийцы.
  
  Наемник дернулся и затих.
  
  Фамке опустила пистолет. Она не то чтобы сильно огорчилась - за последние дни она привыкла к методам своей новой соседки, - но все же укоризненно цокнула языком.
  
  - Соня! Мы так и не узнали, кто их подослал, зачем и почему! Он был нашей единственной ниточкой.
  
  Соня вытерла клинок о куртку убитого и встала.
  
  - Поверь моему опыту, маленькая убийца. Такие дела всегда делаются через посредников. Этот кусок мяса не знал имен нанимателей. Да, я могла бы за пять минут выяснить имя того, кто передал ему деньги. Для этого нужно всего лишь снять с него кожу полосами, начиная с ног, а потом медленно поджаривать его яйца на углях от костра...
  
  Фамке позеленела и нервно сглотнула.
  
  - Ладно, ладно, остановись. Это перебор. Мой цинизм не простирается так далеко.
  
  - Вот именно, - хмыкнула Соня. - А в полиции он бы вообще ничего не сказал. Спрятался бы за броней ваших дурацких законов, а потом либо вышел на свободу, либо его наниматели убили бы его прямо в камере. Мы ничего не потеряли, убив его здесь. Но есть и другие пути узнать истину...
  
  Она присела на корточки и начала быстро, профессионально обыскивать трупы. Как она и ожидала: люди без особых примет. Судя по лицам и татуировкам - европейские или американские наемники. В карманах пусто, никаких документов. Номера на автоматах аккуратно сточены напильником. На первый взгляд - абсолютно глухая стена.
  
  Но вдруг пальцы Сони нащупали что-то в подкладке куртки одного из убитых. Она извлекла это на свет, внимательно осмотрела, и на ее губах заиграла мрачная, предвкушающая улыбка. Она быстро спрятала находку в карман своих брюк, так ничего и не сказав Фамке.
  
  - Всё, - скомандовала она. - Теперь давай, вызывай своих стражников.
  
  Фамке кивнула и полезла обратно в перевернутый лимузин - там, чудом уцелевший, висел тяжелый аппарат радиотелефона.
  
  Примерно через час пустынный участок шоссе превратился в филиал преисподней.
  
  Визжали сирены, мигали красно-синие проблесковые маячки полицейских машин и карет скорой помощи. Суетились криминалисты с магниевыми вспышками, фотографируя трупы в кустах. Вокруг перевернутого лимузина оцепили территорию люди в черных плащах - Имперская служба безопасности.
  
  Ближе к финалу этой суматохи толпа полицейских почтительно расступилась. К месту аварии подлетел еще один бронированный автомобиль, из которого стремительно вышел высокий, седой мужчина с орденскими планками на груди. Генерал ван дер Бумен.
  
  Он был еще суровее, чем генерал ван Бурен, и от него за версту разило властью и порохом.
  
  Генерал подошел к Фамке, сидевшей на подножке скорой помощи с компрессом у разбитой губы. Он окинул непутевую дочь беглым, цепким взглядом, убедился, что все конечности на месте, и сухо произнес:
  
  - Так и знал, что с тобой ничего не случится. Ты слишком вредная, чтобы умереть в автокатастрофе.
  
  - Пап, я тоже тебя люблю! - радостно прошамкала Фамке сквозь компресс.
  
  Затем генерал медленно повернул голову и посмотрел на Соню. Ванирка стояла, прислонившись к капоту полицейской машины, скрестив руки на груди, и спокойно выдерживала этот тяжелый взгляд. Генерал посмотрел на окровавленную рапиру, валяющуюся неподалеку в качестве вещдока, потом на четыре трупа в кустах, потом снова на рыжую дикарку. В его глазах не было ни страха, ни осуждения. Только холодный расчет.
  
  - Курсант Ван дер Бумен. Курсант Ван Ахейм, - чеканя слова, произнес генерал. - Прошу в мою запасную машину.
  
  Он развернулся и пошел к своему лимузину. Фамке и Соня переглянулись и молча последовали за ним, оставляя позади искореженный металл и мертвецов, уезжая в неизвестность.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 13. Истина в коньяке и проблема первого контакта
  
  

  
  Остаток ночи прошел вдали от воющих сирен и суеты полицейских кордонов. Черный седан генерала Ван дер Бумена, петляя по темным проселочным дорогам, вывез их к побережью и остановился у глухих кованых ворот.
  
  Вилла, затерянная среди сосен, выглядела мрачной и заброшенной. Ни единого освещенного окна, ни слуг, ни охраны. Только шум прибоя вдалеке и скрип старых деревьев.
  
  Фамке, успевшая по дороге стереть кровь с лица, с удивлением озиралась по сторонам, пока отец отпирал тяжелую входную дверь.
  
  - Странно. Что-то я не помню это место, пап, - протянула она, шагнув в пыльный, пахнущий сыростью холл. - Тоже из семейного наследства? Мы тут прячем фамильных привидений?
  
  Генерал щелкнул выключателем, зажигая тусклую люстру. На его лице промелькнула кривая, невеселая усмешка.
  
  - Да, наследство. Только другой семьи, Фамке. Владельцы любезно предоставили мне ключи... после того, как переехали в государственную тюрьму строгого режима за государственную измену. Располагайтесь.
  
  Они прошли в просторный, полутемный салон с зачехленной мебелью. Генерал подошел к старинному бару из красного дерева, смахнул пыль с хрустальных графинов и молча налил три порции тяжелого, янтарного коньяка.
  
  Фамке, принимая пузатый бокал, картинно захлопала ресницами.
  
  - Ой! А разве мне можно крепкий алкоголь, папочка? Что скажет матушка?
  
  Генерал поморщился, как от зубной боли, и тяжело опустился в кожаное кресло.
  
  - Ты совершеннолетняя, Фамке. И только что пережила покушение. Хватит валять дурака, выпей и помолчи. Мне нужно поговорить с твоей подругой.
  
  Ван дер Бумен сделал глоток, откинулся на спинку кресла и прищурился, глядя на Соню сквозь золотистую жидкость в бокале. Взгляд старого разведчика прощупывал ванирку до самых костей. Соня, невозмутимо устроившаяся на диване, ответила ему таким же прямым, волчьим взглядом, сделав приличный глоток обжигающего напитка. Местный эль был помоями, но этот "коньяк" определенно имел характер.
  
  - Итак, курсант Ван Ахейм, - медленно начал генерал. - Давайте отбросим шелуху. Несколько месяцев назад вас нашли на берегу моря. Без одежды, без документов, с телом, покрытым шрамами от клинкового оружия, которое не используется в цивилизованном мире уже лет двести. Сегодня вы - лучшая ученица элитной военной академии, способная в одиночку, с куском заточенной стали, вырезать отряд вооруженных автоматами профессионалов.
  
  Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в тишине комнаты.
  
  - Естественно, это привлекло внимание... некоторых моих коллег из службы безопасности. Сперва они заподозрили в вас шпионку. Засланную убийцу из Пруссии или британскую диверсантку.
  
  Соня насмешливо фыркнула.
  
  - Но очень быстро отбросили эту мысль, - кивнул генерал. - Вы были бы самой глупой шпионкой в истории. Настоящие агенты стремятся быть серыми мышами, они незаметны и уж точно не выбирают такой громкий, экстравагантный способ внедрения. Мы подняли все архивы. Мы проверили все громкие дела и пропажи за последние десять лет по всему земному шару. Нигде в мире не пропадала гениальная, смертоносная, рыжеволосая леди с вашими физическими данными.
  
  - И к чему вы пришли, ярл? - спокойно спросила Соня.
  
  - Мы вернулись туда, откуда начали. В госпиталь в Нагасаки, - Ван дер Бумен вздохнул. - Ваше медицинское дело, Соня... это увлекательнейшее чтиво, должен признаться. Волшебные королевства Хайбории, неведомые земли, чудовища, древние боги... Я такое в детстве любил читать в грошовых романах. Но, сопоставив эти "бредни сумасшедшей" с вашими феноменальными успехами в учебе... Мне кажется, в первые дни в госпитале вы говорили чистую правду. Вы действительно пришли из другого мира.
  
  Фамке поперхнулась коньяком и закашлялась.
  
  - Из... другого мира?! Соня, ты инопланетянка?! А почему ты мне не сказала?! Это же чертовски круто! Мы могли бы продать эту историю в "Имперский Вестник" за миллион гульденов!
  
  - Потому что я не сумасшедшая, - пожала плечами Соня, игнорируя восторги подруги. Она смотрела только на генерала. - Разумеется, я говорила правду, ван дер Бумен. Но я слишком быстро поняла, что не стоит на ней настаивать в мире, где люди летают на железных китах, но не верят в магию. Иначе бы ваши лекари никогда не выпустили меня из той белой палаты.
  
  Генерал криво усмехнулся.
  
  - И это еще не самый плохой вариант, поверьте мне. Если бы вами заинтересовался научный отдел секретных разработок, белая палата показалась бы вам курортом. Но ведь в больнице вы сказали не всю правду? Как вы здесь очутились?
  
  Соня покрутила бокал в руках, глядя на игру света в хрустале. Смысла скрывать прошлое больше не было.
  
  - Я плыла на деревянном галеоне из Аргоса. Мы попали в жуткий шторм у Барахских островов. Небо почернело, а потом в море открылась воронка... не из воды, а из чистого, фиолетового света. Она пахла озоном и древней магией. Корабль разлетелся в щепки, меня засосало на дно, а вынырнула я уже в ваших сетях. Вот и вся история.
  
  Генерал медленно потягивал коньяк, переваривая услышанное.
  
  - Деревянные корабли. Мечи. Магия. Средневековый, примитивный мир. Никаких высоких технологий, никаких двигателей внутреннего сгорания... - задумчиво пробормотал он.
  
  Соне это замечание не понравилось. В ней взыграла гордость северной воительницы.
  
  - Как оказалось, - с легкой обидой в голосе протянула она, - гость из этого "примитивного" мира кое-что может противопоставить вашим хваленым огненным трещалкам. Те четверо в кустах теперь служат отличным удобрением для ваших кустов.
  
  Генерал Ван дер Бумен не смог сдержать короткого, искреннего смешка.
  
  - Да. Я заметил это по тому, как ловко вы перерезали им глотки. Признаю свою неправоту. Так или иначе... - он потер переносицу, внезапно выглядя очень старым и уставшим. - Не так в Генеральном Штабе представляли себе первый контакт с альтернативными мирами.
  
  Соня заинтересованно склонила голову набок.
  
  - А как вы его представляли?
  
  Фамке, уже успевшая налить себе второй бокал, встряла с присущей ей бестактностью:
  
  - Да, пап! А вы вообще его как-то представляли? Или просто планировали забросать пришельцев артиллерийскими снарядами, пока они не сдадутся?
  
  - Об этом пока рано говорить, - отрезал генерал, возвращая себе привычный суровый вид. - И это не вашего ума дело, курсанты. Слушайте мой приказ: возвращайтесь к учебе. И поменьше болтайте обо всем этом.
  
  - А как же полиция? И трупы? - спросила Соня.
  
  - В газеты попадет далеко не все. В основном пресса сосредоточится на Фамке - ей не привыкать быть героиней желтой прессы и светской хроники. "Наследница престола чудом выжила в ДТП" - отличный заголовок. А что касается стрелков... В этот раз охотились на меня. У меня много врагов в Империи, и кто-то решил ударить по самому больному. Я с этим разберусь. Мы вернемся к этому разговору позже, когда придет время. А сейчас - всем спать. Утром я отвезу вас обратно в Академию.
  
  Генерал встал, собираясь уйти в одну из спален на втором этаже.
  
  В этот момент Фамке решительно поставила пустой бокал на стол. В ее зеленых глазах плясал коньячный и авантюрный блеск.
  
  - Никуда я не пойду спать! - заявила она, уперев руки в бока. - Ты сам сказал, пап, я совершеннолетняя! Соня... мы пережили перестрелку, мы узнали, что ты из другого измерения, адреналин зашкаливает! Давай займемся сексом!
  
  Соня поперхнулась коньяком во второй раз за вечер, чувствуя, как лицо заливает краска.
  
  Генерал ван дер Бумен замер на полушаге. Он медленно повернулся, посмотрел на свою невыносимую дочь, затем на смущенную варварку-убийцу из другого мира.
  
  Он тяжело, мученически вздохнул, вернулся к бару и молча налил себе еще одну, самую большую стопку коньяка.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 14. Медная змея и запах лотоса
  
  

  
  После бурных выходных жизнь в Имперской Военной Академии вернулась в свое привычное, строгое русло. Генерал Ван дер Бумен сдержал слово: в газетах не появилось ни строчки о ночной перестрелке, а новость о ДТП с участием наследницы престола затерялась на третьих полосах светской хроники.
  
  Официально все было тихо. Но Соня из Ванахейма знала: если не добить раненого зверя, он обязательно вернется по твой след.
  
  На третью ночь после возвращения, когда луна скрылась за тяжелыми, пропахшими заводским дымом облаками, Соня открыла глаза. В комнате было темно и тихо. С нижней койки доносилось мерное, легкое посапывание Фамке. Маленькая наследница раскинула руки в стороны и периодически бормотала во сне что-то про закрылки, высоту и кремовые торты.
  
  Соня бесшумно, как крадущаяся рысь, спустилась со своей кровати. Она не стала будить подругу. То, что она собиралась сделать, не требовало ни секундантов, ни огневой поддержки, ни, тем более, королевских особ, которых может зацепить шальной пулей. Это была охота.
  
  Варварка подошла к окну, пропуская сквозь жалюзи узкую полоску тусклого уличного света, и разжала кулак.
  
  На ее широкой ладони лежал тот самый предмет, который она нашла в потайном кармане куртки убитого наемника. Это был не документ и не письмо. Это был тяжелый восьмигранный жетон, отлитый из потускневшей меди. На одной его стороне была грубо выгравирована змея, обвивающаяся вокруг зубчатого колеса - шестеренки.
  
  Но главное было не в рисунке. Главное было в запахе.
  
  В ту ночь на шоссе, среди запахов сгоревшего бензина, пороха и пролитой крови, острый нюх ванирки уловил нечто до боли знакомое. От куртки убийцы исходил тонкий, сладковато-пряный, почти тошнотворный аромат. Соня помнила этот запах. Так пахли опиумные притоны Заморы и тайные курильни Шадизара, где богатые купцы спускали состояния за щепотку порошка из черного лотоса.
  
  Медный жетон источал этот дурман особенно сильно. Наемник был не просто стрелком, он был завсегдатаем определенного заведения, где расплачиваются или открывают двери подобными метками.
  
  Накануне днем Соня провела пару часов в библиотеке Академии, изучая не баллистику, а криминальные сводки и карты портовых районов Нагасаки. И нашла то, что искала. "Клуб Медного Змея" - закрытое, пользующееся дурной славой заведение в самом грязном секторе доков, куда не рисковала соваться даже военная полиция. Место, где собирались контрабандисты, наемные клинки и торговцы запрещенным стимулятором, который местные называли "красным пеплом".
  
  Соня быстро облачилась в свою темно-зеленую полевую униформу. Никаких звенящих пуговиц и ярких шевронов. Длинные огненные волосы она туго стянула на затылке обрывком черной ткани. Рапиру она оставила в шкафу - в тесных переулках от длинного клинка мало толку. Зато в высокий армейский ботинок плавно скользнул ее верный, широченный хайборийский кинжал, заточенный до бритвенной остроты.
  
  Бросив последний взгляд на мирно спящую Фамке, Соня выскользнула за дверь.
  
  Миновать академические патрули для человека, который в юности крал лошадей из тщательно охраняемых туранских лагерей, оказалось проще простого. Соня сливалась с тенями, замирала, когда лучи прожекторов скользили по бетонным стенам, и передвигалась перебежками от укрытия к укрытию.
  
  Вскоре она покинула территорию Академии. Город встретил ее гудками далеких поездов и влажным туманом, наползающим с залива.
  
  Соня перешла на быстрый, пружинистый бег, стремительно сокращая расстояние до портового района. Чем дальше она уходила от центра, тем сильнее менялся город. Широкие проспекты сменились узкими, извилистыми улицами, зажатыми между кирпичными складами. Редкие неоновые вывески на ниппонском и голландском шипели и мигали, отражаясь в грязных лужах. Из подворотен несло тухлой рыбой, дешевым алкоголем и безысходностью. Это было самое дно Империи. И Соне здесь парадоксальным образом нравилось. Это место пахло честностью. Здесь убивали за деньги, а не за политические идеалы.
  
  Спустя час она стояла в глухом тупике, стены которого были покрыты копотью и ржавчиной. В самом конце тупика виднелась тяжелая металлическая дверь, над которой тускло горел красный фонарь. На двери красовался грубо намалеванный символ: змея на шестеренке.
  
  Возле двери, скрестив на груди руки-базуки, стоял вышибала. Это был исполинский японец, чье лицо представляло собой сплошное месиво из старых шрамов, а один глаз был заменен на грубый механический протез со светящейся красной линзой.
  
  Соня вышла из тени под тусклый свет фонаря. Вышибала угрожающе двинулся ей навстречу, его механический глаз с тихим жужжанием сфокусировался на незваной гостье.
  
  - Закрыто, - пробасил он, и его голос был похож на скрежет камня о камень. - Проваливай, курсантка, пока я не переломал тебе ноги.
  
  Соня медленно сунула руку в карман куртки, нащупывая холодную медь жетона и рукоять кинжала одновременно. Ее губы растянулись в предвкушающей, хищной улыбке, не сулящей привратнику ничего хорошего. След был взят, и теперь никто не сможет встать между ней и ее добычей.
  
  

  
  Глава 15. Красный пепел и человек в перчатках
  
  

  
  Соня медленно вытащила руку из кармана. Вышибала напрягся, его механический глаз багрово полыхнул, готовый уловить блеск оружия. Но на раскрытой ладони ванирки лежал лишь тусклый медный жетон.
  
  Громила замер. Сервомоторы его глазного протеза с тонким жужжанием сфокусировались на символе змеи и шестеренки.
  
  - Откуда это у тебя? - пророкотал он, уже не так уверенно. В его голосе прорезалось сомнение: курсантская форма и жетон "своего" не вязались друг с другом.
  
  - От того, кто больше не нуждается в пропуске, - спокойно ответила Соня. - Он послал меня за расчетом.
  
  Вышибала на секунду задумался, переваривая информацию своим не слишком быстрым мозгом. Этой секунды Соне хватило.
  
  Она не стала ждать приглашения. Ее движение было текучим и стремительным, как бросок кобры. Жесткий носок армейского ботинка с хрустом врезался в коленную чашечку гиганта, выбивая ногу из сустава. Громила только начал открывать рот для рева, когда Соня, используя инерцию его падающего тела, подпрыгнула и нанесла удар кулаком.
  
  Не просто кулаком. В ее руке был зажат тяжелый медный жетон, превративший удар в подобие кастета. И целилась она не в челюсть, а прямо в светящуюся красную линзу.
  
  ХРЯСЬ!
  
  Звук был отвратительным - звон лопнувшего стекла, скрежет металла и влажный хлюп плоти. Из глазницы вышибалы брызнули искры и потекло черное масло вперемешку с кровью. Гигант рухнул на грязный асфальт, как подрубленный дуб, не издав ни звука, только его нога неестественно дергалась в конвульсиях.
  
  Соня брезгливо вытерла руку о его куртку, подобрала упавший жетон и толкнула тяжелую дверь.
  
  На нее пахнуло жаром, шумом и тем самым сладковато-тошнотворным запахом "красного пепла", который привел ее сюда.
  
  "Клуб Медного Змея" был воплощением портового порока в стиле дизельпанк. Помещение было огромным, с низким потолком, по которому вились толстые латунные трубы, стравливающие шипящий пар. Воздух был синим от табачного и опиумного дыма, сквозь который тускло светили газовые рожки и красные электрические лампы.
  
  Здесь было полно народу - матросы разных наций, деклассированные элементы, местные бандиты с татуировками драконов и механическими протезами рук, опустившиеся офицеры, пропивающие жалование. Они пили мутную жидкость из граненых стаканов, играли в кости и странные механические рулетки, а в дальних углах, на грязных матрасах, лежали те, кто уже вкусил "красного пепла" и теперь путешествовал по своим собственным, затуманенным мирам.
  
  Появление Сони в зеленой курсантской униформе произвело эффект разорвавшейся бомбы. Гул голосов стих, десятки глаз уставились на нее. Кто-то потянулся к поясу.
  
  Соня даже не замедлила шаг. Она шла сквозь толпу, как ледокол сквозь паковый лед, ее рука лежала на рукояти кинжала, а взгляд синих глаз обещал мгновенную смерть любому, кто дернется. Толпа расступалась. Эти люди, привыкшие к насилию, звериным чутьем распознали в ней хищника более высокого порядка.
  
  Она подошла к барной стойке, за которой суетился толстый, потный голландец с сальными волосами. Увидев ее, он побледнел и выронил стакан.
  
  - Где хозяин? - спросила Соня. Не громко, но так, что ее услышали даже в дальних углах.
  
  Бармен трясущейся рукой указал на массивную дверь в глубине зала, охраняемую двумя типами с автоматами наперевес.
  
  - Менее... Менее Ван Влит. В своем кабинете. Но он занят...
  
  Соня швырнула на стойку медный жетон. Он со звоном закрутился на цинковой поверхности.
  
  - Скажи ему, что пришла смерть его курьера.
  
  Через минуту она уже сидела в кабинете Ван Влита. Это была роскошная, хотя и безвкусная комната, заставленная награбленным антиквариатом. Сам Ван Влит, лысеющий мужчина с хитрыми глазками и дорогим перстнем на мизинце, сидел за столом красного дерева и нервно пыхтел сигарой. Охранники остались за дверью - жетон подействовал на них магически.
  
  - Ты рискуешь, девочка, вламываясь сюда, - начал Ван Влит, стараясь придать голосу уверенность. - Эта форма тебя не защитит. Здесь другие законы.
  
  Соня положила руки на стол и наклонилась вперед.
  
  - Три дня назад четверо твоих людей, носивших такие жетоны, устроили засаду на шоссе. Они обстреляли машину генерала ван дер Бумена. Они мертвы.
  
  Глаза Ван Влита забегали.
  
  - Я ничего об этом не знаю! Мои люди... они фрилансеры. Я не контролирую каждый их шаг.
  
  - Не ври мне, торгаш, - прорычала Соня. - Они работали по заказу. Кто заплатил?
  
  - Я... я не знаю имени! Клянусь! - Ван Влит вжался в кресло. - Это был посредник. Обычное дело, плата вперед, золотом. Я лишь предоставил исполнителей.
  
  Соня молниеносно выхватила кинжал и с силой вогнала его в столешницу, в миллиметре от пальцев Ван Влита. Тот взвизгнул.
  
  - Опиши посредника. И не вздумай упустить детали, если хочешь сохранить пальцы.
  
  Ван Влит затрясся, глядя на вибрирующий клинок.
  
  - Он... он был странный. Не местный. Высокий, худой, как жердь. Лицо бледное, как у мертвеца, ни кровинки. И глаза... бесцветные, рыбьи.
  
  Соня нахмурилась. Описание не напоминало никого из местных - ни голландцев, ни японцев, ни даже пруссаков.
  
  - Что еще?
  
  - Он... он все время был в перчатках. Из тонкой черной кожи. Даже когда отсчитывал монеты, не снимал их. И от него пахло... не знаю, странно. Не потом, не одеколоном. Пахло пылью и старыми бинтами. Как в музее, где хранятся мумии.
  
  Сердце Сони пропустило удар. Бледная кожа. Рыбьи глаза. Запах тлена и древних гробниц.
  
  В ее памяти всплыли образы из далекого прошлого. Стигийские колдуны, служители Сета, чьи тела были иссушены темными ритуалами. Жрецы Ахерона, восставшие из мертвых.
  
  Неужели в этот мир стали и пара проникло и древнее зло Хайбории?
  
  - Что он сказал? Каков был заказ?
  
  - Он сказал... - Ван Влит сглотнул. - Он сказал: "Устраните препятствие. Пусть Лев плачет над телом львенка". Речь шла о дочери генерала. О Фамке.
  
  Соня выдернула кинжал из стола. Картинка складывалась, и она была гораздо мрачнее, чем просто месть прусского барона.
  
  - Если ты соврал, я вернусь и вырежу тебе сердце, - пообещала она.
  
  Ван Влит судорожно закивал, не в силах вымолвить ни слова.
  
  Соня покинула клуб так же, как и вошла - сквозь расступающуюся, притихшую толпу. Одноглазый вышибала все еще валялся в переулке, глухо стоная.
  
  Обратный путь до Академии прошел без приключений. Ночная прохлада остужала горячую голову. "Человек в перчатках", пахнущий мумиями, охотился за Фамке. Но почему? Какое дело древнему злу до взбалмошной наследницы дизельной империи?
  
  Соня бесшумно проскользнула в окно их комнаты. Фамке по-прежнему спала, разметавшись на подушке.
  
  Варварка подошла к своей кровати и замерла.
  
  На ее подушке, там, где должна была лежать ее голова, лежал предмет, которого там не было, когда она уходила.
  
  Это была визитная карточка. Из плотной, желтоватой бумаги, похожей на пергамент. На ней не было имени или адреса. Только один символ, нарисованный черными чернилами:
  
  Стилизованный черный лотос.
  
  Кто-то знал, что она выходила. Кто-то следил за ней. И этот кто-то оставил ей послание на языке ее родного, мертвого мира.
  
  

  
  Глава 16. Небесный шелк и пинок милосердия
  
  

  
  Черный лотос, нарисованный на пергаменте, Соня сожгла той же ночью, а пепел развеяла по ветру. Она превратилась в сжатую пружину, ее инстинкты были обострены до предела. Каждую тень в коридорах Академии она встречала, положив руку на рукоять кинжала, а каждую порцию еды в кафетерии придирчиво нюхала на предмет ядов.
  
  Но шли дни, учеба шла своим чередом, а неизвестные враги с "рыбьими глазами" пока никак себя не проявляли. Затишье перед бурей.
  
  Зато в класс вернулась Инга. Скандинавская блондинка двигалась неестественно прямо и старалась не делать резких движений.
  
  - Смотри-ка, - радостно зашипела Фамке, толкнув Соню локтем под ребра, когда Инга осторожно, с легким гримасничаньем опустилась на стул. - Наша асирская принцесса наконец-то снова может сидеть за партой! Медицина Империи творит настоящие чудеса. Я уж думала, ей придется слушать лекции стоя до самого выпуска.
  
  Соня лишь усмехнулась одним уголком губ. У нее сейчас были проблемы посерьезнее чужих ягодиц. Началась парашютно-десантная подготовка.
  
  На первом этапе, проходившем на земле, варварка ожидаемо заткнула за пояс всю учебную роту. Прыжки с высокой деревянной вышки-тренажера, которые доводили некоторых курсантов до дурноты, вызвали у Сони лишь зевоту. Прыгнуть с десяти метров на кучу опилок? Сущие пустяки. В прошлой жизни ей доводилось рыбкой сигать с куда более высоких крепостных стен в ров с водой, уворачиваясь от стрел, или прыгать с балкона очередной неприступной башни, унося мешок с драгоценностями ограбленного заморанского купца.
  
  С укладкой парашюта тоже не возникло никаких проблем. Инструкторы поражались тому, как ловко и быстро длинные пальцы "дикарки" распутывают стропы и укладывают непокорный шелк в ранец. Они не знали, что эта женщина провела не один месяц на палубах зингарских корсарских галер, где умение вязать и распутывать сложнейшие морские узлы под шквальным ветром было залогом выживания.
  
  Но затем наступил день, когда теория закончилась. Роту привезли на аэродром.
  
  На взлетной полосе, изрыгая сизый дым и оглушительно ревя моторами, стоял тяжелый военно-транспортный самолет. И когда пришло время подниматься по металлическому пандусу в его темное, вибрирующее чрево, бесстрашная Рыжая Соня внезапно ощутила ледяной ужас.
  
  Одно дело - лететь вниз по собственной воле, подчиняясь законам земного притяжения. И совсем другое - забраться в брюхо железного левиафана, который собирается оторваться от твердой земли и бросить вызов самим небесам. Это было противоестественно. Боги не давали людям крыльев.
  
  Когда самолет с ревом разогнался и земля ушла из-под шасси, Соня вцепилась в брезентовое сиденье так, что ее побелевшие пальцы едва не порвали ткань. Она побледнела, ее зрачки расширились, а на лбу выступила испарина. Великая воительница, не моргнув глазом выходившая против саблезубых тигров, была готова запаниковать.
  
  Фамке, сидевшая рядом и упивавшаяся гулом моторов, тут же заметила состояние подруги. Поняв, что "железная репутация" Сони сейчас рухнет на глазах у всего класса (а кое-кто, вроде Инги, уже начал злорадно поглядывать в их сторону), Фамке мгновенно взяла огонь на себя.
  
  - Господин инструктор! - звонко, перекрывая рев двигателей, завопила она. - А правда, что если парашют не раскроется, то по уставу мы должны попытаться убить врага на земле силой собственного падения?! А если я упаду на генерала, меня повысят в звании посмертно?!
  
  Инструктор побагровел и бросился распекать взбалмошную наследницу, курсанты загоготали, и внимание от побелевшей Сони было успешно отвлечено.
  
  Раздался резкий вой сирены. Зажегся красный свет. Дверь люка поползла в сторону, впустив в салон ураганный ледяной ветер.
  
  - Пошел! Пошел! Пошел! - заорал инструктор.
  
  Курсанты один за другим шагали в ревущую бездну. Подошла очередь Сони.
  
  Она встала на край люка. Внизу, сквозь рваные облака, виднелась земля - бесконечно далекая, похожая на лоскутное одеяло, расчерченное квадратами полей. Ветер бил в лицо, выбивая дыхание. Ноги ванирки приросли к металлическому полу. Она просто не могла сделать этот шаг. Мозг, натренированный на выживание, кричал, что это самоубийство.
  
  Сзади образовалась заминка.
  
  - Чего встали, Ван Ахейм?! - рявкнул инструктор.
  
  Фамке, стоявшая в очереди прямо за Соней, поняла, что уговоры здесь не помогут.
  
  - Прости, подруга! Во имя Империи! - весело крикнула она.
  
  И Фамке, отступив на полшага, изо всех сил, с размаху впечатала свой тяжелый армейский ботинок прямо в упругий зад варварки.
  
  От неожиданного и мощного толчка Соня потеряла равновесие и с отчаянным воплем вывалилась из люка самолета.
  
  Она летела вниз, кувыркаясь в воздушных потоках. Ветер рвал ее одежду. В эти несколько секунд свободного падения Соня успела помянуть Крома, Имира, Митру, Сета и всех демонов преисподней, обещая вырвать Фамке ее зеленые глаза и скормить их стервятникам.
  
  А затем над ней с громким хлопком раскрылся белый шелковый купол.
  
  Рывок ремней - и безумное падение сменилось плавным, величественным скольжением. Рев моторов остался где-то далеко вверху. Вокруг была только звенящая тишина небес.
  
  Соня открыла зажмуренные глаза. Она видела горизонт так далеко, как никогда в жизни. Она видела изгиб реки, крошечные домики, леса. Она летела. Она была свободна, как горный орел.
  
  Страх испарился, смытый адреналином. Его место занял абсолютно первобытный, дикий восторг. Соня запрокинула голову и радостно, во все горло рассмеялась, ее смех разносился над облаками. Это было великолепно!
  
  Уже на земле, когда они благополучно приземлились на поле и теперь собирали непокорный шелк в охапки, к ней подбежала сияющая Фамке.
  
  - Ну как?! - крикнула она, выпутываясь из строп. - Я же видела, как ты ржала там, наверху! Круто, да?!
  
  Соня, чьи глаза все еще лихорадочно блестели от пережитого восторга, хлопнула подругу по плечу с такой силой, что та едва не упала в траву.
  
  - Это было... клянусь богами, это было нечто! Я готова простить тебе тот подлый пинок, маленькая бестия!
  
  Фамке хитро прищурилась и заговорщицки подмигнула:
  
  - Я же говорила. Это чувство... когда купол раскрывается, и ты паришь... это почти как секс. - Она выдержала театральную паузу и авторитетно добавила: - Но секс лучше, конечно.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 17. Шепот древних теней и пушка под кроватью
  
  

  
  Полевые учения по ночному ориентированию начались с проливного дождя. Для курсантов Имперской Академии марш-бросок через густой лес с тяжелыми рюкзаками и компасами был суровым испытанием. Для Сони это была легкая прогулка. В Ванахейме, когда за тобой гонится стая голодных волков, а снег доходит до пояса, ты не жалуешься на мокрые ботинки.
  
  Фамке, шагавшая следом и тихо ругавшаяся на всех языках Империи, была менее оптимистична.
  
  - Если бы я знала, что путь к мировому господству пролегает через столько грязи, я бы уступила свое шестьдесят девятое место в очереди на трон кузену Виллему, - пыхтела она, вытирая мокрое от дождя лицо. - У него плоскостопие, пусть бы он тут мучился.
  
  Соня лишь усмехнулась, бесшумно ступая по мокрой хвое. Они немного оторвались от основной группы, срезая путь через овраг, как вдруг варварка резко остановилась и подняла сжатый кулак - сигнал внимания.
  
  Фамке тут же замерла, ее рука привычно скользнула к кобуре.
  
  Дождь все так же шелестел по листьям, но лес неуловимо изменился. Звуки стали глуше. Между деревьями начал клубиться туман - неестественно густой, желтоватый, ползущий против ветра.
  
  Но главное - запах. Запах мокрой земли и сосен исчез. Накатила удушливая, слащавая волна древней пыли, сухих бинтов и черного лотоса. Тот самый запах, о котором говорил трясущийся владелец портового клуба.
  
  - Задержи дыхание, маленькая бестия, - одними губами прошептала Соня, выхватывая свой тяжелый кинжал. Рапиры остались в казарме, здесь царила грубая сталь. - Это не погодное явление.
  
  Из желтого тумана без единого звука вынырнули тени. Их было пятеро. Никаких автоматов или шумных дизельных приспособлений. Они были закутаны в серые балахоны, а в руках тускло поблескивали кривые клинки, до боли напоминающие стигийские хопеши.
  
  Они двигались с неестественной, дерганой скоростью, словно марионетки на невидимых нитях. Не было ни криков, ни требований. Только молчаливая жажда убийства. И шли они прямиком к Фамке.
  
  Первый убийца прыгнул с грацией леопарда, занося кривой меч для смертельного удара. Но на его пути каменной стеной выросла Соня. Она не стала блокировать удар - вместо этого она нырнула под лезвие и мощным апперкотом вогнала рукоять своего хайборийского кинжала ему в челюсть, а затем резким движением вспорола живот.
  
  Убийца рухнул, но даже не застонал. Ни капли боли.
  
  - Наркотики! - крикнула Соня. - Они под лотосом! Руби головы или ноги!
  
  Второй и третий нападавшие бросились на Соню одновременно, закружив ее в смертоносном танце стали.
  
  Тем временем четвертая тень скользнула к Фамке. Девушка попятилась, споткнулась о корень и упала на спину в грязь. Убийца занес клинок...
  
  И тут ночной лес разорвал звук, похожий на залп корабельного орудия.
  
  БА-БАХ!
  
  Вспышка осветила деревья. Тень отбросило назад так, словно в нее врезался грузовик. В груди убийцы зияла дыра размером с кулак.
  
  Соня на секунду скосила глаза и увидела Фамке, сидящую в луже. В руках маленькая наследница сжимала огромный, громоздкий револьвер устрашающего калибра - тот самый, что она прятала в ящике под кроватью и который каким-то немыслимым образом умудрилась протащить в полевом рюкзаке мимо всех досмотров.
  
  - Я же говорила, что это для серьезных аргументов! - жизнерадостно крикнула Фамке, с трудом удерживая дымящуюся пушку обеими руками. - Жрите свинец, жуткие ублюдки!
  
  Пятый нападавший, казавшийся предводителем, не обратил на грохот никакого внимания. Он шагнул к Соне. Туман вокруг него, казалось, сгущался. Его капюшон слетел.
  
  Ван Влит из клуба не врал. Кожа этого человека была мертвенно-бледной, почти прозрачной. Впалые щеки, тонкие бескровные губы и глаза - огромные, выпуклые, лишенные радужки, словно у глубоководной рыбы. На его руках были надеты тонкие черные перчатки.
  
  Он атаковал. Его скорость была запредельной. Соня едва успевала парировать сыплющиеся градом удары. Это был не стиль местных фехтовальщиков. Это была школа древнего Ахерона - безжалостная, текучая, смертоносная.
  
  Их клинки скрестились с визгом искр. Бледнолицый оказался невероятно силен для своей хрупкой комплекции. Он приблизил свое лицо к лицу Сони, и она увидела в его рыбьих глазах черную пустоту.
  
  Внезапно он заговорил. Не на голландском и не на японском. Раздался шипящий, мертвый шепот на языке, который не звучал в этом мире никогда. На языке древней Стигии.
  
  - Девчонка отмечена Змеем, варварка. Отдай ее нам. Сет ждет свою жертву...
  
  Услышав этот язык, Соня на долю секунды оцепенела от шока. Древнее зло ее родного мира действительно нашло лазейку сюда?
  
  Этой заминки врагу почти хватило. Его кривой клинок скользнул по ее плечу, распарывая куртку и оставляя неглубокий кровоточащий порез. Боль мгновенно привела ванирку в чувство, сметя шок и заменив его слепой, обжигающей яростью.
  
  - Сет может поцеловать меня в задницу! - прорычала Соня на чистейшем киммерийском.
  
  Вместо того чтобы отступить, она с силой боднула бледнолицего лбом прямо в переносицу. Послышался хруст. Враг отшатнулся, потеряв равновесие, и в этот момент Соня одним широким, безжалостным взмахом своего ножа перерезала ему горло от уха до уха.
  
  Он рухнул на колени, черная кровь толчками хлынула на грязь. Рыбьи глаза уставились в ночное небо, и он затих.
  
  Остальные двое, увидев смерть предводителя, не стали продолжать бой. Они мгновенно растворились в желтом тумане, который уже начал рассеиваться, смываемый дождем.
  
  Соня тяжело дышала, стоя над трупом бледнолицего. Дождь смывал кровь с ее ножа.
  
  Фамке подошла к ней, с трудом засунув свою ручную гаубицу обратно в рюкзак.
  
  - Ого. Ну и дела, - Фамке пнула труп носком ботинка. - Кто эти клоуны? Японские ниндзя-отступники? Прусские диверсанты? Почему они такие бледные? И на каком языке он с тобой шипел?
  
  Соня медленно повернулась к подруге. Ее лицо было мрачным, как грозовое небо над Ванахеймом.
  
  - Это не ниндзя и не пруссаки, Фамке. И пришли они не из этого мира, - глухо сказала Соня. - Кажется, вместе со мной через ту воронку просочилось кое-что еще. То, что гораздо хуже любых ваших генералов с их пулеметами.
  
  - Звучит интригующе! - глаза Фамке азартно блеснули. - Значит ли это, что нам нужно нарушить еще пару уставов, чтобы с ними разобраться?
  
  - Боюсь, что да, - Соня вытерла кинжал и мрачно посмотрела во тьму леса. - Нам нужно срочно связаться с твоим отцом. И найти библиотеку побольше.
  
  

  
  Глава 18. Ямб, хорей и гекзаметр
  
  

  
  План "тихо проскользнуть в библиотеку и порыться в пыльных архивах Ахерона" с треском провалился, едва начавшись.
  
  Когда Соня и Фамке подошли к массивным дубовым дверям главной библиотеки Академии, они ожидали услышать лишь благоговейную тишину и шорох страниц. Вместо этого оттуда доносился гул голосов, звон бокалов с хересом и запах дорогих духов, смешанный с ароматом старой бумаги.
  
  - О нет, - простонала Фамке, приоткрыв дверь и заглянув в щель. - Только не это. Сегодня же ежегодный приём Литературного Клуба. С приглашенными звездами.
  
  В огромном читальном зале, под высокими сводчатыми потолками, собрался весь цвет академической интеллигенции. Курсанты в парадных мундирах и преподаватели в мантиях сгрудились вокруг импровизированной сцены.
  
  - Нам нужны эти книги, Фамке, - прорычала Соня. - Тот бледнолицый ублюдок в лесу говорил на языке, который мертв уже три тысячи лет. Я должна знать, как они вернули его к жизни.
  
  - Если мы сейчас уйдем, это вызовет подозрения, - шикнула на нее Фамке. - Директор и так следит за нами. Лучшая маскировка - смешаться с толпой интеллектуалов. Делай умное лицо и кивай.
  
  Они вошли в зал. В центре внимания находились две женщины, являвшие собой абсолютный контраст.
  
  Одна - высокая, нервная, с короткой стрижкой и горящими, трагическими глазами. Она курила папиросу, выпуская дым резкими толчками, и говорила так, словно рубила дрова - страстно, отрывисто, с надрывом. Это была Марина Цветаева, легенда русской эмигрантской поэзии, чей визит в Империю был событием года.
  
  Вторая - миниатюрная американка Эдна Сент-Винсент Миллей, воплощение современной элегантности, с бокалом в тонких пальцах и ироничной полуулыбкой на ярко накрашенных губах.
  
  Дискуссия шла о высоком.
  
  - Поэзия - это не кружево слов! - гремела Цветаева, ее голос вибрировал от напряжения. - Это крик души, это рана, это кровь, текущая по странице! Это когда ты выворачиваешь себя наизнанку перед вечностью!
  
  - Дорогая Марина, - парировала Миллей с прохладной американской практичностью. - Кровь на странице - это просто негигиенично. Поэзия - это точность. Это умение загнать хаос чувств в идеальную геометрию сонета. Страсть должна быть огранена, как алмаз, иначе это просто истерика.
  
  Соня слушала этот спор минут пять, и ее варварское терпение начало лопаться. Для нее поэзия была вещью прикладной.
  
  - Прошу прощения, - ее низкий, хрипловатый голос с легким киммерийским акцентом прорезал интеллигентный гул, как топор палача. - Но в моих краях барды не тратят время на геометрию чувств. Они поют о том, как конунг Бран Мак Морн расколол череп римского центуриона до самой челюсти! О ярости берсерков, грызущих свои щиты перед битвой, и о сладком запахе крови врагов на снегу! Вот это - достойные темы. А ваши страдания над рифмой к слову "любовь" не стоят и ломаного гроша, когда на горизонте появляются пикты.
  
  В зале повисла гробовая тишина. Профессора литературы схватились за сердца. Эдна Миллей удивленно приподняла бровь.
  
  А Марина Цветаева вдруг затушила папиросу и посмотрела на Соню с неожиданным, жадным интересом.
  
  - Какая... первобытная мощь, - выдохнула она. - Это не поэзия салонов, это поэзия костров и стали. Кто вы, дивное дитя?
  
  Чуть позже, когда официальная часть закончилась, Цветаева, игнорируя других поклонников, подошла к Соне и Фамке, стоявшим у стеллажа с древней историей.
  
  - Соня... - произнесла поэтесса, смакуя имя. - Какое прекрасное, возвышенное, великолепное, посконное, аутентичное русское имя! София - мудрость. Скажите, Соня, вы тоже родом из России? В ваших глазах я вижу степной простор и скифскую тоску.
  
  Соня, которая понятия не имела, что такое "скифская тоска", открыла рот, чтобы ответить что-то грубое, но Фамке, как всегда, спасла положение.
  
  - Нет, мадам, - вмешалась она с очаровательной улыбкой. - Соня не из России. Но ее отец... о, он был страстным поклонником славянской культуры! Он любил все русское до безумия.
  
  И тут Фамке, к абсолютному изумлению Сони (которая знала, что подруга читает в основном модные журналы и руководства по пилотированию), приняла драматическую позу и с идеальным произношением выдала:
  
  - Реве та стогне Днiпр широкий,
  Сердитий вiтер завива,
  Додолу верби гне високi,
  Горами хвилю пiдiйма...
  
  Цветаева застыла. Ее глаза наполнились слезами восторга. Она схватила Фамке за руку.
  
  - Господи! Шевченко! На языке оригинала! Как это прекрасно! Какая мощь, какая стихия! Деточка, откуда?
  
  - Семейные архивы, - скромно опустила глаза Фамке. - Но, Марина Ивановна, позвольте спуститься с вершин поэзии к более... насущным вопросам.
  
  Соня напряглась. Она знала этот тон подруги.
  
  - Скажите, Марина, - продолжила Фамке, глядя на великую поэтессу своими невинными зелеными глазами, - а как вы относитесь к лесбийскому сексу? Говорят, в вашей биографии были... яркие эпизоды.
  
  Соня мысленно ударила себя ладонью по лицу.
  
  Цветаева, однако, не смутилась. Для нее не существовало запретных тем, если они касались чувств.
  
  - Дитя мое, - начала она глубоким, вибрирующим голосом, глядя куда-то сквозь Фамке. - То, что вы называете этим грубым словом... это не секс. Это узнавание. Это когда одна душа, заключенная в женское тело, узнает другую такую же душу. Это трагическая ошибка неба, которое поместило нас в одинаковые сосуды. Это пламя, которое сжигает, не давая тепла, это "Подруга", это вызов Богу...
  
  Фамке внимательно слушала, кивая с видом прилежной ученицы.
  
  - Потрясающе, - сказала она, когда Цветаева сделала паузу, чтобы перевести дух. - Очень поэтично. А как насчет лесбийского секса втроем? Ну, знаете, две души узнали третью, и все завертелось...
  
  Глаза Цветаевой расширились. Она открыла рот, собираясь, видимо, развить теорию тройственного союза душ.
  
  - Простите! - рявкнула Соня, хватая Фамке за шиворот, как нашкодившего котенка. - Нам пора! У нас... эээ... вечерняя поверка! И чистка оружия!
  
  Она потащила упирающуюся наследницу прочь из библиотеки, подальше от высокой поэзии и еще более высоких отношений.
  
  - Ты с ума сошла? - шипела Соня, когда они оказались в коридоре. - Мы пришли искать информацию о древних культах смерти, а не обсуждать твои постельные фантазии с классиками мировой литературы!
  
  - Ой, да ладно тебе, - отмахнулась Фамке, поправляя мундир. - Зато мы точно отвели подозрения. Никто не заподозрит в шпионаже девиц, которые цитируют Шевченко и спрашивают про групповой секс. Кстати, как тебе та американка? По-моему, она тоже ничего...
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 19. Мартини, мумии и рыжий ключ
  
  

  
  В субботу днем они сбежали в город. После лесных засад и высокоинтеллектуальных бесед с поэтессами Соне требовался хороший кусок жареного мяса, а Фамке - пирожные и сплетни.
  
  Они сидели в уютном кафе "У Золотого Тюльпана", где подавали лучший яблочный штрудель в Нагасаки, а из патефона негромко лился заокеанский джаз. Соня меланхолично расправлялась со стейком с кровью, пока Фамке болтала о новых моделях гидросамолетов.
  
  Внезапно рядом с их столиком возникла высокая фигура. Это был молодой человек с безупречной осанкой, в идеально скроенном костюме-тройке. Его темные волосы были гладко зачесаны, а в холодных, проницательных глазах читалась скука человека, который видел в этой жизни слишком много.
  
  - Прошу прощения, леди. Этот стул свободен? - осведомился он с безукоризненным британским акцентом.
  
  Соня инстинктивно напряглась, ее рука скользнула под скатерть, туда, где к бедру был привязан кинжал. Но Фамке лишь кокетливо прищурилась.
  
  - Смотря для кого.
  
  Молодой человек чуть заметно улыбнулся, выдвинул стул и сел, не дожидаясь официального приглашения. К столику тут же подскочил официант.
  
  - Водку с мартини, - бросил британец. - Смешать, но не взбалтывать.
  
  Затем он повернулся к девушкам.
  
  - Позвольте представиться. Флеминг. Иэн Флеминг. Коммандер военно-морской разведки Его Величества... или МИ-6, если вам так больше нравится.
  
  Фамке картинно ахнула и прижала ладонь к груди.
  
  - О, какой пассаж! Коммандер, вы разбиваете мне сердце, но я не могу с вами разговаривать. Мне папа строго-настрого запретил водиться с британскими шпионами, играть с ними в карты и брать у них конфеты!
  
  Флеминг достал из внутреннего кармана серебряный портсигар и невозмутимо закурил.
  
  - Вы не обязаны со мной разговаривать, фрейлейн Ван дер Бумен. И конфет у меня, к сожалению, нет. Но вы можете просто послушать. Это в ваших же интересах.
  
  Соня не сводила с британца тяжелого взгляда.
  
  - Говори, шпион. Пока я не решила, что ты испортил мне аппетит.
  
  Флеминг выпустил струйку дыма и подался вперед. Его голос стал тише.
  
  - В Британском Египте, неподалеку от Долины Царей, в последние месяцы творится форменная чертовщина. Тайный культ смерти, жрецы которого поклоняются некоему богу-змею, устроил настоящую резню. По слухам, они нашли способ поднимать мертвецов... ожившие мумии, черная магия, древние проклятия. Вся эта бульварная мистика внезапно оказалась очень реальной и очень кровавой.
  
  Фамке перестала жевать штрудель, ее глаза загорелись нездоровым азартом.
  
  - Наши попытались вмешаться, - продолжал Флеминг. - Мы привлекли лучших специалистов по древностям. Доктор Генри Джонс-младший, блестящий американский археолог... к сожалению, потерял там свою любимую шляпу и чудом унес ноги от ожившей каменной статуи. Известная британская исследовательница, доктор Эвелин Карнахан-О"Коннелл, имела неосторожность прочитать вслух свиток, который читать не следовало, и едва не стала жертвой жертвоприношения. А экспедиция лорда Ричарда Крофта наткнулась на склад оружия, которое выглядело так, словно пролежало в песках три тысячи лет, но было острым как бритва.
  
  - И при чем здесь мы? - сухо спросила Соня.
  
  - При том, что культисты покинули Египет, - Флеминг сделал глоток принесенного мартини. - Их след привел нас сюда, в Голландскую Японию. Мы перехватили их шифровки. Они ищут кого-то. "Рыжеволосую деву, отмеченную Змеем, которая является ключом между мирами".
  
  Флеминг перевел взгляд с огненной гривы Сони на рыжие кудри Фамке.
  
  - Решительно непонятно зачем, но им нужна рыжая. И, учитывая недавнюю засаду в лесу, о которой официально никто не знает, но о которой знаю я... они уже вышли на охоту. Вот только непонятно, за какой из вас двоих.
  
  У Сони внутри все похолодело. Пазл сложился мгновенно.
  
  "Пусть Лев плачет над телом львенка". Клубный мафиози Ван Влит думал, что заказ был на дочь генерала. И сами культисты, увидев неразлучную рыжую парочку, скорее всего, решили, что таинственный "ключ между мирами" - это местная знаменитость, Фамке.
  
  Но Соня-то знала правду. Охотились за ней. Она была тем самым ключом, провалившимся сквозь магическую воронку в этот дизельный мир. И притащила за собой по пятам древнее зло Хайбории. Она промолчала, сохранив непроницаемое выражение лица.
  
  Зато Фамке была в неуемном восторге.
  
  - Древние ужасы! Зловещие тайны! Мумии-убийцы в Нагасаки! - она едва не хлопала в ладоши. - Коммандер, вы сделали мой день! Это гораздо интереснее лекций по баллистике!
  
  Флеминг тяжело вздохнул, его британская чопорность дала легкую трещину при виде этого энтузиазма.
  
  - Я счел своим долгом предупредить вас, юные леди. Если с вами... особенно с вами, фрейлейн Ван дер Бумен... что-то случится, отношения между Британской Империей и Империей Голландско-Японской, которые и без того трещат по швам, ухудшатся окончательно. Мы не хотим войны из-за горстки сумасшедших фанатиков.
  
  Он встал, бросив на стол несколько купюр.
  
  - Если я узнаю что-то новое, я буду держать вас в курсе. Вы можете найти меня в отеле "Империал Гранд", номер ноль-ноль-семь. Будьте осторожны. Обе.
  
  Коммандер Иэн Флеминг вежливо поклонился, развернулся и вышел из кафе, растворившись в дождливой толпе так же незаметно, как и появился.
  
  Соня задумчиво смотрела ему вслед. Враги не просто знали, где она. Они были организованы, фанатичны и, похоже, обладали немалыми ресурсами. Сидеть и ждать нового удара было нельзя.
  
  Она решительно поднялась, бросила на стол пару монет и схватила Фамке за локоть.
  
  - Эй, я еще не доела свой штрудель! - возмутилась та.
  
  - Поешь в казарме, - мрачно отрезала Соня, вытаскивая подругу под дождь. - Идем.
  
  Ей нужно было придумать новый план. И в этом плане обязательно должно было найтись место для очень большого количества заточенной стали.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 20. Розовая "Сакура" и запах оружейного масла
  
  

  
  План Сони по устранению стигийской угрозы отличался той же варварской прямотой, что и удар двуручным топором в лоб. Если за тобой охотится стая ядовитых змей, нет смысла ловить их поодиночке в высокой траве. Нужно выманить их всех в одну яму и забросать камнями.
  
  Она решила устроить бойню.
  
  Дьявол, как известно, кроется в деталях, а стратегическое планирование в современном мире требовало учета множества нюансов. После недолгих размышлений, глядя на карту академгородка, Соня с сожалением отбросила идею устроить засаду прямо в казарме. Слишком много посторонних, слишком много узких коридоров, где неудобно махать длинным клинком. Ей нужно было открытое пространство и отсутствие свидетелей.
  
  Поэтому, скрепя сердце и подавив тяжелый вздох, Соня подозвала Фамке и изложила ей свою идею.
  
  - Слушай внимательно, маленькая бестия. Мне нужно, чтобы ты растрезвонила по всей Академии одну новость. Скажи всем, что ты наконец-то меня уломала. Что в эти выходные мы едем на уединенную виллу, где будем предаваться безудержному разврату сорок восемь часов подряд, не вылезая из постели.
  
  Глаза Фамке расширились, а затем засияли, как два изумрудных прожектора.
  
  - О! Мой! Бог! Соня, это гениально! Это будет лучшая сплетня десятилетия! Инга умрет от зависти! А коммандер Флеминг подавится своим мартини!
  
  - Это не для сплетен, дурья твоя башка, - прорычала Соня, чувствуя, как начинают гореть уши. - Это приманка. Культисты ищут "рыжую". Они решат, что две расслабленные, голые девицы на отдаленной вилле - это идеальная мишень. Они клюнут, Фамке. И придут все сразу.
  
  Расчет оказался верным. Всю неделю до выходных за ними никто не следил, в кустах не шуршали бледные тени, а в еде не появлялся привкус черного лотоса. Враг затаился, ожидая идеального момента.
  
  В пятницу днем Фамке, стащившая у отца ключи от той самой мрачной прибрежной виллы, подкатила к воротам Академии на арендованном автомобиле. Это был вызывающе яркий, карамельно-розовый кабриолет модели "Хорьх-Фудзияма 'Сакура' Спешл" - хромированное чудовище, которое было видно за километр.
  
  - Чтобы им было легче за нами следить! - подмигнула Фамке, хлопнув по розовому капоту. - Как ты и просила!
  
  Пока Фамке оформляла прокат, Соня совершила дерзкий налет на оружейную комнату Академии. Взломать замки для бывшей воровки было делом минуты. Она набила объемный багажник "Сакуры" целым арсеналом: дюжина остро заточенных голландских клевангов (для души), три армейские винтовки с оптикой, ящики с патронами и, в качестве главного калибра, тяжелый ручной пулемет "Льюис" с дисковым магазином, который она с трудом доволокла до машины.
  
  Они выехали из города с большой помпой, под рев мотора и завистливые взгляды курсантов.
  
  - Не гони, - то и дело одергивала подругу Соня, глядя в боковое зеркало. - Мы должны быть легкой добычей. Если оторвемся, вся засада пойдет насмарку. Пусть они висят на хвосте.
  
  Они ехали медленно, позволяя воображаемым (а скорее всего, вполне реальным) преследователям наслаждаться видом двух беззаботных девиц в розовой машине.
  
  Прибыв на виллу, которая при свете дня выглядела чуть менее зловеще, чем ночью, они первым делом отправились на пляж. Весь день до заката Соня и Фамке демонстративно лежали на шезлонгах в купальниках, попивая лимонад. Соня, правда, загорала с полуоткрытыми глазами, а ее рука не отходила далеко от спрятанного под полотенцем пистолета. Фамке же откровенно наслаждалась представлением, время от времени громко хихикая и посылая воздушные поцелуи в сторону предполагаемых наблюдателей в дюнах.
  
  Когда солнце, похожее на перезрелый апельсин, начало тонуть в море, они вернулись в дом. Настало время второй фазы плана.
  
  В просторном салоне виллы Фамке установила кинопроектор, направив луч на белую стену.
  
  - А теперь - гвоздь программы! - объявила она, доставая из сумки металлическую коробку с пленкой. - Пиратская копия, чистая контрабанда из Парижа. "Грешные монашки острова Лесбос". Звук, говорят, просто потрясающий.
  
  Она заправила пленку, щелкнула тумблером и выкрутила ручку громкости на максимум.
  
  В пустом доме раздались громкие, страстные стоны, вздохи и скрип кроватей, многократно усиленные динамиками. На стене замелькали черно-белые кадры переплетенных тел.
  
  - Отлично, - кивнула Соня, проверяя затвор винтовки. - Пусть слушают и думают, что мы заняты делом.
  
  Пока на экране парижские актрисы старательно изображали бурную страсть, две юные леди преобразились. Купальники были сменены на прочную полевую униформу. Соня перепоясалась ремнями с клевангами, заткнула за пояс кинжал и взяла в руки винтовку. Фамке, кряхтя, установила на подоконнике пулемет "Льюис", направив ствол в сторону сада.
  
  Они погасили весь свет в доме, оставив только мерцающий экран проектора. И затаились во тьме.
  
  В доме пахло старой пылью, морем и резким, металлическим запахом оружейного масла. Саундтреком к их ожиданию служили громкие кинематографические оргии.
  
  Соня сидела неподвижно, как изваяние, слившись с тенями в углу комнаты. Ее дыхание было ровным и неслышным. Охотница ждала, когда дичь войдет в капкан.
  
  И они пришли.
  
  Сначала изменился воздух. Сквозь соленый бриз и запах смазки пробился тот самый приторный, тошнотворный аромат тлена и черного лотоса.
  
  Затем, сквозь громкие стоны с экрана, чуткое ухо варварки уловило другой звук - тихий хруст гравия под осторожными шагами. Один, два, три... много.
  
  Соня медленно подняла винтовку. В темноте ее синие глаза хищно блеснули.
  
  - Началось, - одними губами прошептала она.
  
  

  
  Глава 21. Симфония стали, огня и парижских стонов
  
  

  
  Первая тень скользнула через террасу, беззвучно ступая по мраморным плитам. За ней вторая, третья... Они текли, как бледный, ядовитый туман, привлеченные светом проектора и громкими, ритмичными стонами, доносившимися из салона. Они ожидали увидеть двух беззащитных, разгоряченных страстью девиц. Их ждал ад.
  
  - Пора, - выдохнула Соня.
  
  Фамке, чье лицо в мерцающем свете экрана казалось маской безумного арлекина, вдавила гашетку пулемета "Льюис".
  
  ТРА-ТА-ТА-ТА-ТА-ТА!
  
  Грохот тяжелого пулемета разорвал ночную тишину, мгновенно заглушив звуковое сопровождение парижской оргии. Дульное пламя осветило салон короткими, яростными вспышками.
  
  Первая волна нападавших - фигуры в серых балахонах с кривыми хопешами - была буквально сметена в дверном проеме. Тяжелые пули калибра .303 British рвали плоть, дробили кости и отшвыривали тела назад в темноту сада.
  
  Но их было много. Слишком много. Фанатики, накачанные черным лотосом, не ведали страха. Они переступали через трупы своих товарищей и лезли в окна, просачивались через боковые двери.
  
  - Они прорываются! - крикнула Фамке, когда диск пулемета опустел с сухим щелчком.
  
  Соня отбросила ставшую бесполезной снайперскую винтовку - в этой свалке от нее не было толку. Она выхватила два клеванга. Тяжелая голландская сталь хищно свистнула в воздухе.
  
  Варварка ринулась в самую гущу схватки. Салон виллы превратился в арену сюрреалистической бойни. Единственным источником света оставался проектор, на экране которого черно-белые тела продолжали сплетаться в экстазе, а динамики, теперь уже перекрывая шум схватки, транслировали громкие, страстные крики: "О, да! Еще! Да, mon chéri!"
  
  Под этот аккомпанемент Соня кружилась в смертельном танце. Клеванги в ее руках превратились в размытые сверкающие веера. Она рубила с плеча, снося головы, парировала удары стигийских клинков, вспарывала животы. Бледная кровь культистов заливала дорогие персидские ковры и антикварную мебель.
  
  Враги были быстры и не чувствовали боли, но Соня была быстрее, и ее вела первобытная киммерийская ярость. Она была львицей, защищающей свою территорию. Удар рукоятью в висок, подсечка, двойной рубящий удар крест-накрест - еще двое бледнолицых рухнули к ее ногам.
  
  Но их все еще было слишком много. Они теснили ее к камину, их клинки мелькали все ближе.
  
  - Фамке! Мне нужно пространство! - проревела Соня, отбиваясь сразу от троих.
  
  Она сунула руку в подсумок на поясе и выхватила пару ребристых "ананасов" - ручных гранат Миллса. Зубами выдернула чеки и швырнула смертоносные снаряды в сторону входной двери, где скапливалось подкрепление культистов.
  
  - Ложись!
  
  БА-БАХ! БА-БАХ!
  
  Взрывы потрясли виллу до основания. Взрывная волна выбила остатки стекол, разметала мебель и превратила десяток нападавших в кровавое фарш. Люстра с грохотом рухнула на пол. Салон наполнился едким дымом и пылью.
  
  И в этот момент на сцену вышла Фамке.
  
  Пока Соня сдерживала натиск, маленькая наследница успела нацепить на спину тяжелый ранец, который она тащила из машины отдельно, и взять в руки длинный брандспойт.
  
  - Эй, уродцы! - звонко крикнула она сквозь дым и стоны с экрана. - Кто заказывал барбекю по-имперски?!
  
  Она нажала на спуск ранцевого огнемета.
  
  С ревом ВУУУШШШ! из сопла вырвалась струя жидкого огня длиной в двадцать метров. Напалмовый ад накрыл остатки нападавших, метавшихся в дыму после взрывов гранат.
  
  Салон мгновенно превратился в пылающую преисподнюю. Вопли горящих заживо фанатиков наконец-то заглушили эротические стоны из динамиков. Огонь жадно лизал портьеры, деревянные панели стен и дорогую обивку диванов.
  
  Вилла была обречена, но дело было сделано. Враги корчились в огне или лежали неподвижно, нашпигованные свинцом и осколками.
  
  Среди дыма и пламени, кашляя, Соня увидела последнюю фигуру. Это был главарь - высокий, в черном, с мертвенно-бледным лицом, не тронутым копотью. Он пытался пробраться к выходу через горящую террасу.
  
  Соня рванулась за ним, перепрыгивая через горящие обломки. Он услышал ее, развернулся и принял боевую стойку, выставив перед собой длинный, змеевидный кинжал.
  
  Это был короткий и жестокий поединок. Главарь был мастером древнего стиля, но Соня была воплощением грубой силы и ярости. Она сбила его клинок мощным ударом клеванга, обезоружив его. Вторым ударом - кулаком в лицо - она сломала ему нос и отправила в нокаут.
  
  Он рухнул на залитый кровью и пеной от огнетушителя пол.
  
  Шум боя стих. Остался только треск пожирающего виллу огня и шипение проектора - пленка закончилась, и конец ленты хлестал по аппарату.
  
  Фамке, перемазанная сажей, с безумными глазами и огнеметом наперевес, подошла к Соне.
  
  - Кажется, мы немного перестарались с декорациями, - заметила она, оглядывая горящие руины. - Папа будет в ярости. Это была его любимая вилла для тайных свиданий.
  
  Соня не ответила. Она склонилась над поверженным главарем, который начинал приходить в себя, моргая своими жуткими рыбьими глазами. Варварка схватила его за воротник и рывком поставила на колени. Она приставила окровавленное лезвие клеванга к его горлу.
  
  Ее синие глаза горели страшнее, чем пожар вокруг.
  
  - А теперь, тварь из Стигии, - прорычала она ему в лицо, - ты расскажешь мне все. Кто открыл дверь. Зачем я вам нужна. И как мне отправить вас всех обратно в пекло. Говори, или я начну отрезать от тебя по кусочку и скармливать огню.
  
  

  
  Глава 22. Безымянные культы и неожиданное согласие
  
  

  
  Пламя жадно пожирало остатки роскошной мебели, отбрасывая на лица девушек и их пленника пляшущие багровые отсветы. Главарь сектантов, стоя на коленях посреди разгрома, сплюнул на пол кровь из разбитого носа и хрипло, булькающе рассмеялся.
  
  Страха в его рыбьих глазах не было. Только фанатичный восторг и мрачная обреченность.
  
  - Ты думаешь, ты победила, дикарка? - прошипел он, глядя на лезвие клеванга у своего горла. - Ты лишь отсрочила неизбежное.
  
  В принципе, он не рассказал Соне ничего неожиданного. Все это она уже слышала или предполагала, но теперь разрозненные куски головоломки сложились в единую картину.
  
  Да, они искали следы древних знаний. Он с благоговением произносил названия трудов, от которых у любого нормального человека волосы встали бы дыбом: "Безымянные культы" фон Юнцта, кощунственные стихи безумного поэта Джастина Джеффри и, конечно же, покрытые человеческой кожей страницы писаний не менее безумного араба Абдула Альхазреда.
  
  Да, они вели тайные раскопки в Британском Египте. И под слоями песка, глубже гробниц фараонов, они нашли настоящие руины - циклопическую кладку древней Стигии и проклятого Ахерона. Там же обнаружились и артефакты.
  
  - Один из них - Змеиный Компас - указал нам путь к "Рыжей Деве", - рассказывал главарь, его голос дрожал от экстаза. - Ключу, способному открыть врата между мирами. Мы последовали за зовом через полмира. Да, мы ошиблись. Увидев дочь генерала, мы решили, что она и есть Ключ, ведь она из местной знати, у нее есть власть. Но теперь, видя, как ты двигаешься, как ты убиваешь... я понимаю, как мы были слепы. Ты - истинное дитя Хайбории.
  
  Он обвел взглядом усеянный трупами горящий салон.
  
  - Сюда пришла вся наша группа. Мы надеялись захватить Рыжий Ключ, провести ритуал, открыть портал в Эру Магии и Крови и уйти туда всем вместе, оставив этот пропахший соляркой мир гнить. Я последний из нашего Ордена. Но берегись, Рыжая... Мало ли кто еще сейчас копается в песках древнего Египта. Зов Компаса услышали многие...
  
  - Какая захватывающая лекция по археологии, - Фамке подошла ближе, поигрывая стволом огнемета. - Ну и что будем с ним делать, Соня? Отдадим папиной службе безопасности? Пусть выбивают из него имена остальных любителей древностей.
  
  Соня чуть ослабила нажим клинка, раздумывая над словами подруги. Ей нужно было знать больше о тех, кто еще может прийти за ней.
  
  Но она не успела задать ни единого вопроса.
  
  Человек с рыбьими глазами резко клацнул зубами. Раздался тихий хруст стекла - он раскусил ампулу, вшитую в воротник или спрятанную за щекой. Его глаза закатились, изо рта пошла густая черная пена, пахнущая горьким миндалем и гнилым лотосом. Через секунду он рухнул замертво, забившись в короткой конвульсии.
  
  Соня с досадой пнула труп.
  
  - Фанатики, - мрачно констатировала она. - Концы в воду.
  
  - Ладно, не расстраивайся, - Фамке похлопала ее по плечу. - Зато мы отлично провели вечер! А теперь давай собирать манатки, пока сюда не нагрянула вся пожарная охрана Нагасаки.
  
  Следующие десять минут они посвятили мародерству и заметанию следов. Девушки добросовестно, хотя и торопливо, собрали все раскиданные клеванги, снайперские винтовки и тяжеленный пулемет "Льюис", закинув их в багажник розового кабриолета. Арсенал Академии не должен был пострадать из-за их маленькой частной войны. Затем Фамке щедро прошлась из огнемета по трупам культистов и остаткам мебели, превратив виллу в один сплошной, ревущий костер, в котором уже невозможно было бы опознать ни пулевые ранения, ни рубленые раны.
  
  Взвизгнув покрышками, "Сакура" вырвалась за ворота поместья и помчалась по ночному шоссе прочь от разгорающегося зарева.
  
  Ветер трепал их волосы, выдувая из легких запах дыма и крови. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя звенящую усталость.
  
  - До конца уик-энда еще далеко, - прервала молчание Соня, откидываясь на кожаное сиденье. - В Академию нам возвращаться рано, иначе мы разрушим твою же легенду. Нам надо где-то затаиться до утра понедельника.
  
  Фамке, крутившая руль, хитро покосилась на варварку. В ее зеленых глазах снова заплясали привычные, легкомысленные чертики.
  
  - Ну, раз легенда обязывает... давай займемся сексом, - брякнула она, скорее всего, по привычке, ожидая получить дежурный подзатыльник или очередное обещание скормить ее крокодилам.
  
  Соня повернула голову и посмотрела прямо на нее.
  
  - Я согласна, - неожиданно, совершенно будничным тоном ответила она.
  
  Розовый кабриолет вильнул на пустой дороге. Фамке вцепилась в руль, широко раскрыв глаза, и резко ударила по тормозам, так что машина остановилась на обочине с визгом резины.
  
  - Что? - выдохнула Фамке. Она потрясла головой. - У меня, кажется, контузия от твоих гранат. Мне послышалось, или ты...
  
  - Ты не ослышалась, маленькая бестия. Да, я согласна, - решительно повторила Соня, ее голос стал низким и хриплым. - Это как раз то, что мне нужно после этой мясорубки. Вся эта магия, мумии, шепот древних богов... Я должна забыться. Выбить клин клином и смыть с себя эту ахеронскую грязь чем-то простым, первобытным и живым. Если хочешь, возьми меня прямо сейчас, в этой машине!
  
  В салоне повисла звенящая тишина, прерываемая лишь урчанием мощного мотора. Фамке смотрела на Соню, на ее вздымающуюся грудь, на растрепанные рыжие волосы и горящие в полумраке синие глаза.
  
  А затем наследница престола... сморщила свой курносый носик.
  
  - В машине? - протянула Фамке тоном утонченной аристократки, которой предложили выпить дешевого пива из горла. - Как какие-то портовые грузчики? Фи, Соня. Это же так по-плебейски!
  
  Соня удивленно моргнула.
  
  - Ты же сама мне проходу не давала с первого дня! А теперь воротишь нос?
  
  - Я не ворочу нос! Я просто настаиваю на стандартах качества! - возмутилась Фамке, снова включая передачу. - Ты - величайшая воительница из другого измерения. Ты достойна самого лучшего, а не потного сиденья арендованного кабриолета, где мне в спину будет упираться приклад пулемета! Потерпи немного, моя свирепая валькирия. Я знаю одно отличное местечко...
  
  Она вдавила педаль газа в пол, и розовая машина с ревом умчалась в темноту, оставляя позади запах жженой резины.
  
  А где-то далеко позади, со стороны города, уже завывали сирены пожарных машин, несущихся к пылающим руинам генеральской виллы.
  
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  
  

  
  Глава 23. Пар, доверие и маленькое счастье
  
  

  
  Розовый кабриолет остановился в тихом, погруженном в сон районе города, у неприметного здания традиционной японской бани. К удивлению Сони, у Фамке и здесь нашлась связка ключей - казалось, эта взбалмошная девчонка могла открыть любую дверь в Нагасаки.
  
  Внутри пахло нагретым деревом и эвкалиптом. Фамке велела Соне раздеваться, а сама, проявив неожиданную серьезность, обошла помещение, дважды проверила тяжелые засовы на внешней двери и включила на полную мощность подачу пара и отопление. Только убедившись, что они в абсолютной безопасности, она скинула с себя пропахшую дымом униформу.
  
  Вернувшись в парную, где воздух уже стал густым и влажным, Фамке указала на широкую деревянную полку, застеленную чистыми полотенцами.
  
  - Ложись на живот, моя свирепая валькирия.
  
  Соня замерла. Ей совершенно не понравилась эта идея. За годы, проведенные в диких землях Хайбории, она усвоила жесткое правило: никогда не подставляй спину. Слишком много раз доверие оборачивалось предательством, а удар из слепой зоны приносил лишь боль. Инстинкты кричали ей оставаться лицом к опасности.
  
  Она обернулась. Фамке стояла перед ней абсолютно нагая, ничуть не стесняясь своей бледной кожи, россыпи веснушек и ярких рыжих кудряшек. В ней не было ни капли фальши, ни грамма скрытой угрозы. Только искреннее желание подарить покой. Соня посмотрела в ее зеленые глаза и поняла, что в этом странном, пропахшем дизелем мире она нашла человека, которому может доверить свою спину.
  
  Варварка с шумом выдохнула и послушно легла на живот.
  
  Фамке оседлала ее поясницу. Для начала она всего-навсего сделала массаж. Но ее руки - сильные руки кадета военной академии - знали, что делать. Она начала разминать каменные узлы мышц на плечах Сони, прошлась по шее, снимая напряжение последних безумных часов.
  
  Для Сони, чье тело привыкло лишь к ударам, холоду и суровым походным условиям, эта простая, искренняя забота стала потрясением. Тепло чужих рук, горячий пар и чувство абсолютной безопасности обрушились на нее лавиной. Напряжение, копившееся месяцами, лопнуло, как натянутая струна. И одного этого оказалось достаточно - Соня шумно выдохнула, чувствуя, как по телу прокатывается волна небывалого, острого наслаждения, заставляя ее вздрогнуть и прикусить губу.
  
  Потом Фамке мягко велела ей перевернуться. Массаж продолжился, грань между лечебными прикосновениями и чувственными ласками окончательно стерлась. Каждое движение Фамке было полным обожания и страсти. Для Сони это было откровением. Вся ахеронская грязь, запах крови и копоти смывались, уступая место чистому пламени.
  
  То, что последовало дальше, слилось для ванирки в сплошной, головокружительный калейдоскоп. Жаркий пар, влажная кожа, сплетение рук и губ, смелые эксперименты Фамке, показавшей ей такие грани близости, о которых суровая воительница Севера даже не подозревала. Это была магия гораздо более древняя и могущественная, чем любые заклинания стигийских жрецов.
  
  В финале они просто лежали рядышком на остывающих досках, укрывшись одним полотенцем на двоих.
  
  Фамке, перебирая пальцами влажные огненные пряди Сони, тихонько смеялась и шептала ей на ухо восхитительные, милые пошлости, от которых у суровой варварки алели щеки.
  
  Соня слушала ее голос, чувствовала тепло ее тела и смотрела в деревянный потолок. И впервые за очень долгое время она думала о том, как же хорошо жить. Здесь и сейчас казалось, будто за стенами нет никаких безумных культистов, никаких интриг, и никакой войны. Только этот маленький, украденный у мира кусочек абсолютного счастья.
  
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава 24. Стальные небеса и соленая кровь
  
  

  
  Утро понедельника встретило курсантов Имперской Военной Академии свинцовыми тучами, резким ветром с залива и запахом жженого дизеля. После жарких выходных этот резкий контраст мгновенно возвращал с небес на землю.
  
  Вся учебная рота была выстроена на главном плацу в парадных черно-золотых мундирах. Комендант Академии, чеканя шаг, прошелся перед строем, остановился у микрофона и обвел курсантов тяжелым взглядом.
  
  - Базовая общевойсковая подготовка офицерского состава официально завершена! - разнесся над плацем его усиленный динамиками голос. - Вы прошли через грязь, пот и кровь. Вы доказали, что достойны носить форму Империи. Теперь, согласно вашим талантам, успеваемости и результатам экзаменов, вы будете распределены по специализированным военным академиям, где выкуют настоящее оружие нашей родины!
  
  Началось зачитывание списков. Когда очередь дошла до буквы "В", Фамке, стоявшая в строю рядом с Соней, затаила дыхание так сильно, что чуть не лопнули золотые пуговицы на ее мундире.
  
  - Курсант Ван дер Бумен! - гаркнул адъютант. - Направляется для дальнейшего прохождения службы и обучения в Военно-Воздушную Академию!
  
  Фамке тихо пискнула от восторга, едва удержавшись от того, чтобы не подпрыгнуть прямо в строю. Небо наконец-то получило свою самую безумную принцессу.
  
  - Курсант Ван Ахейм! - голос адъютанта на секунду дрогнул, когда он посмотрел на огненную шевелюру Сони, которую так и не удалось загнать под стандартную фуражку. - Направляется в Корпус Императорской Морской Пехоты!
  
  Соня едва заметно усмехнулась уголком губ. Морская пехота. Те, кто первыми высаживается на вражеский берег. Те, кто идет на абордаж сквозь шквальный огонь. Идеальное место для дикарки из Ванахейма. В конце концов, в этот странный мир она пришла именно из соленых морских вод.
  
  Когда прозвучала команда "Вольно! Разойдись!", плац превратился в гудящий улей. Курсанты прощались, обменивались адресами и хлопали друг друга по спинам. Инга, направленная в логистическое управление, бросала на Соню издали настороженные взгляды, предпочитая держаться на безопасном расстоянии.
  
  Фамке подлетела к Соне, ее глаза сияли ярче зенитных прожекторов. Она бросилась варварке на шею и, совершенно не обращая внимания на онемевших от шока преподавателей и вытянувшееся лицо коменданта, впилась в губы Сони долгим, страстным поцелуем взасос.
  
  Плац ахнул. Соня, на секунду растерявшись от такой наглости, всё же ответила на поцелуй, крепко прижав к себе маленькую летчицу.
  
  Оторвавшись от губ ванирки, Фамке хитро прищурилась. Ее рука, как тогда, в день их первой встречи в душевой комнате, привычным движением скользнула вниз, намереваясь отвесить Соне звонкий, собственнический шлепок по упругой ягодице.
  
  Соня напряглась, готовая перехватить руку, но...
  
  В последнее мгновение Фамке остановилась. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то новое - глубокое, искреннее уважение. Уважение к воину, спасшему ей жизнь. Уважение к женщине, которой она доверила свою.
  
  Фамке резко изменила траекторию движения, подпрыгнула на месте и изо всех сил, по-братски хлопнула Соню по плечу.
  
  - Увидимся в небесах, пехота! - крикнула она, подхватила свой вещмешок и, не оглядываясь, побежала к стоявшему у ворот Академии блестящему штабному автомобилю с эмблемой ВВС.
  
  Соня задумчиво посмотрела ей вслед. Ветер трепал ее рыжие волосы. Она коснулась губ пальцами, чувствуя оставшийся на них привкус сладкой помады и пороха.
  
  Затем варварка закинула на плечо свой тяжелый баул. Где-то там, за воротами, ее ждал угрюмый армейский грузовик цвета хаки с изображением якоря и скрещенных винтовок на борту.
  
  Похоже, ей все-таки придется немного задержаться в этом мире.
  
  Здесь не было магии стихий, но здесь была магия стальных моторов и крылатых машин. Здесь не было богов Крома и Имира, но здесь были люди, готовые сражаться за свою родину до последней капли крови. И самое главное - сюда уже протянули свои костлявые пальцы жрецы древнего Ахерона, а значит, охота только начиналась. И Рыжая Соня ни за что не уступит им свою добычу. Пусть приходят. Теперь у нее есть не только острый меч, но и тяжелый пулемет.
  
  Варварка шагнула навстречу ревущим моторам, навстречу своей новой судьбе в Корпусе Императорской Морской Пехоты. Две эпохи столкнулись, высекая искры, и пламя этого пожара навсегда изменит лицо этого мира.
  
  КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ.
  
  _________
  
   []
   _________
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"