Аннотация: По мотивам трудов Роберта Говарда и Герберта Уэллса.
Соня из Ванахейма и Человек-Невидимка
Глава 1. Шепот в пару
Город назывался Августа Треверорум. Когда-то, в золотой век Империи, его называли "Северным Римом". Теперь же это был великолепный труп, гниющий в окружении варварских лесов. Мраморные форумы поросли мхом, статуи императоров лишились носов, сбитых франкскими топорами, а в огромных базиликах, где раньше вершили суд преторы, теперь жгли костры германские наемники.
Рыжая Соня прибыла сюда не ради руин. После холодного дыхания Дикой Охоты, после кровавой гальки кентского побережья и безумного пира в Вальгалле ее тело требовало очищения. Ей нужно было смыть с себя кровь врагов, дорожную пыль и, что самое главное, запах смерти, который, казалось, въелся в ее поры.
Она нашла то, что искала, на окраине города, где еще функционировали старые императорские термы. Их поддерживал в рабочем состоянии богатый галло-римский патриций, который пытался жить так, словно мир не рушился вокруг него.
Соня заплатила золотую монету - ту самую, с профилем Одина, - смотрителю бань, толстому сирийцу с маслеными глазами, чтобы он закрыл заведение для всех остальных посетителей.
- Только для тебя, госпожа, - подобострастно поклонился он, пряча золото в складках туники. - Весь кальдарий в твоем распоряжении до полуночи.
Теперь она была одна. Огромный зал кальдария, горячей бани, был погружен в полумрак. Свет масляных ламп, расставленных в нишах, с трудом пробивался сквозь густые клубы пара, поднимавшиеся от бассейна с горячей водой. Высокий сводчатый потолок терялся в тумане.
Соня оставила свою кольчугу, кожаную перевязь и сапоги на мраморной скамье у входа. Единственное, с чем она никогда не расставалась, был ее хайборийский меч. Она положила обнаженный клинок на бортик бассейна, в пределах досягаемости вытянутой руки.
Она медленно вошла в воду. Жар обволок ее тело, вытягивая боль из старых ран и напряжение из мышц. Она погрузилась с головой, позволяя горячей воде смыть воспоминания о саксонских топорах и призрачных гончих.
Вынырнув, она отбросила назад тяжелую, мокрую гриву рыжих волос и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Слышно было только, как вода капает с конденсатом покрытых стен да шипение горячих камней где-то в недрах гипокауста.
Идиллию нарушил звук.
Это был не всплеск воды и не шорох сандалий по мрамору. Это был звук, которому здесь не было места - тихий, скрежещущий вздох, словно кто-то провел металлом по стеклу, смешанный с едва уловимым запахом.
Соня открыла глаза. Ее ноздри расширились. Пахло не ароматическими маслами и не римским потом. Пахло озоном, как перед грозой, и чем-то едким, химическим, напоминающим ртуть и жженую серу.
- Эй, смотритель! - крикнула она, ее голос гулко отразился от влажных стен. - Я же сказала, что хочу быть одна. Если ты пришел подглядывать, я выколю твои свиные глазки.
Ответа не последовало. Только пар клубился над водой, создавая причудливые, зыбкие фигуры.
"Показалось, - подумала она, снова расслабляясь. - Нервы ни к черту после Асгарда".
Она потянулась к краю бассейна, где оставила чашу с мыльным корнем и губку.
Ее рука схватила пустоту. Чаши не было.
Соня резко села в воде, мгновенно переходя из состояния неги в состояние боевой готовности. Она точно помнила, куда положила вещи.
Ее взгляд метнулся по бортику. Меч был на месте. Слава Крому.
И тут она увидела это.
На мокром мраморе бортика, в футе от ее меча, медленно появлялся след. Это был след босой мужской ноги. Он был влажным, словно кто-то невидимый только что вылез из воды.
След был один. Второй не появился.
Соня не закричала. Она была воином, а не изнеженной римлянкой. Одним плавным, текучим движением она выпрыгнула из бассейна, приземлившись на корточки. В ту же секунду ее рука сомкнулась на рукояти меча.
- Покажись! - прорычала она, вращая клинком, готовая отразить атаку с любой стороны.
Вокруг никого не было. Только пар, колонны и статуи нимф, смотрящие на нее пустыми каменными глазами.
Но ощущение чужого присутствия стало невыносимым. Кто-то был здесь. В этой душной, влажной комнате. Кто-то смотрел на ее обнаженное тело, и этот взгляд был липким и грязным.
Внезапно совсем рядом, прямо у ее левого уха, раздался тихий, издевательский смешок. Он был настолько близко, что она почувствовала тепло чужого дыхания на своей мокрой коже. Дыхание пахло той же химической дрянью.
- Ты прекрасна, дикарка, - прошептал голос. Он был вкрадчивым, культурным, голосом человека, привыкшего повелевать или читать сложные трактаты. - Твое тело - словно статуя, выкованная вулканом. Жаль, что такая красота досталась варварке.
Соня крутанулась волчком, нанося горизонтальный удар, способный обезглавить быка. Меч рассек воздух со свистом... и не встретил ничего, кроме пара.
Смех раздался снова, теперь уже из угла за колонной.
- Осторожнее, моя огненная госпожа. Ты можешь поранить мрамор. А он стоит дороже, чем вся твоя жизнь.
Соня замерла, тяжело дыша. Ее глаза лихорадочно сканировали пространство, ища малейшее движение, искажение воздуха, тень. Но не было ничего.
Она поняла, с чем столкнулась. Это был не призрак и не бог. Это был человек. Колдун или алхимик, владеющий забытым искусством древней Стигии или Атлантиды. Искусством исчезать.
- Ты трус, - бросила она в пустоту, стараясь, чтобы голос звучал презрительно, а не испуганно. - Прячешься, как крыса в стене. Если ты мужчина - выйди и сразись.
- Сразиться? О нет, моя дорогая. Я не собираюсь с тобой сражаться. Я собираюсь с тобой играть.
Что-то коснулось ее волос. Невидимые пальцы, холодные и влажные, приподняли тяжелую рыжую прядь, спадающую на спину. Соня дернулась, рубанув мечом назад, но снова лишь рассекла пустоту.
- Я вижу каждый твой шрам, - продолжал голос, теперь звучащий откуда-то сверху, словно он забрался на карниз. - Я вижу, как напрягаются твои мышцы. Я вижу страх в твоих зеленых глазах. Ты привыкла видеть врага, привыкла встречать сталь сталью. Но как ты будешь драться с тем, чего нет?
В подтверждение его слов, бронзовая масляная лампа, стоявшая в нише в десяти шагах от Сони, внезапно поднялась в воздух. Она повисела секунду, словно поддерживаемая невидимой рукой, а затем с силой полетела в Соню.
Воительница отбила снаряд щитом, который успела подхватить у скамьи. Лампа разлетелась на куски, горячее масло брызнуло на пол, вспыхнув ярким пятном.
В неровном свете огня Соня на мгновение увидела... не фигуру, нет. Скорее, смазанное, прозрачное искажение в воздухе, похожее на марево над раскаленной дорогой. Оно метнулось к выходу в тепидарий.
- Это только начало, Рыжая Соня, - донесся до нее удаляющийся, зловещий хохот. - Эта ночь будет долгой. И прежде чем она закончится, ты будешь умолять меня, чтобы я позволил тебе увидеть мое лицо.
Дверь в соседний зал распахнулась сама собой и с грохотом захлопнулась.
Соня осталась стоять одна посреди клубов пара, с мечом в руке, голая, мокрая и разъяренная. Ей бросили вызов. И на этот раз ее врагом была сама Пустота.
Глава 2. Лабиринты пара и лжи
Соня выругалась - грязно, по-гиркански, так, как ругаются погонщики верблюдов, когда песчаная буря уносит их шатры. Она метнулась к мраморной скамье, где оставила свою одежду и кольчугу.
Пусто.
Ни чешуйчатой брони, спасшей ее от сотни клинков. Ни прочных сапог. Ни перевязи с метательными ножами. Только холодный камень и лужица воды.
- Где мои вещи, ублюдок?! - рявкнула она, прикрываясь щитом, который чудом остался у нее в руках. Щит был римским, скутумом легионера, тяжелым и неудобным для ее стиля боя, но сейчас он был единственной преградой между ее кожей и невидимой смертью.
Ответ прилетел откуда-то из-под купола, усиленный акустикой бани, превратившись в многоголосое эхо:
- О, зачем скрывать такое совершенство под грубым железом? Ты ведь дочь природы, Соня. А природе одежда не нужна.
Соня скрипнула зубами. Ярость закипала в ней, как вода в котле, но она заставила себя дышать ровно. Паника - это смерть. Он хочет, чтобы она металась, как загнанная лань.
Она огляделась. Кальдарий был слишком открытым. Пар мешал обзору, но не давал укрытия. Ей нужно было пространство поменьше, где врагу будет тесно.
Подхватив с пола брошенное кем-то из посетителей льняное полотенце, она наспех обмотала его вокруг бедер, затянув узел зубами. Это была жалкая защита, но она давала хоть какое-то ощущение собранности.
Сжав меч до побеления костяшек, она двинулась в следующий зал - тепидарий.
Здесь было прохладнее. Пар рассеялся, уступив место сухому, теплому воздуху. Стены были украшены фресками с изображением пирующих богов, которые сейчас казались Соне насмешкой. В полумраке масляных светильников тени от колонн казались длинными, хищными пальцами.
- Ты думаешь, я буду бегать за тобой всю ночь? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал скучающе. Она медленно шла вдоль стены, прислушиваясь к каждому шороху. - Я подожду утра. При свете солнца твои фокусы не сработают.
- Солнце не взойдет для тебя, - прошелестел голос.
Звук шел слева.
Соня мгновенно развернулась и нанесла колющий удар в пустоту. Меч рассек воздух со свистом.
ДЗЫНЬ!
Сталь встретилась не с плотью, а с металлом. Искры брызнули в темноте.
Ее клинок был отбит... другим клинком, висящим в воздухе!
На долю секунды Соня увидела это: короткий кривой кинжал, словно бы парящий сам по себе. Но нет, рукоять сжимали пальцы - странные, полупрозрачные, похожие на стекло, погруженное в воду.
- А ты быстра, - в голосе Невидимки прозвучало удивление. - Почти задела.
Он ударил в ответ.
Соня едва успела подставить щит. Удар был чудовищной силы - этот "алхимик" обладал мощью, которой не могло быть у простого ученого. Щит содрогнулся, на крашеном дереве появилась глубокая зарубка.
Невидимка не просто скрывал свое тело. Он, похоже, усилил свои мышцы какими-то эликсирами.
- Кто ты? - прошипела она, отступая в центр зала, чтобы не быть прижатой к стене. - Колдун из Стигии? Жрец Сета?
- Сет? Ха! - расхохоталась Пустота. - Я не кланяюсь змеям. Я служу Науке! Я - Магнус из Тревиров. Я нашел формулу, которую искали мудрецы Атлантиды! Я превзошел саму природу! И ты, Рыжая Соня, станешь венцом моей коллекции. Твой череп украсит мой рабочий стол, а твое сердце будет плавать в банке с формалином.
- Подойди и возьми, если сможешь!
Магнус принял вызов.
Начался танец смерти. Соня дралась с тенью. Она видела лишь смазанные движения воздуха, искажения света, слышала тяжелое дыхание и свист кинжала.
Она пропускала удары. Тонкая полоса боли обожгла плечо - там, где недавно зажила рана от саксонского топора. Еще один порез появился на бедре, окрасив белое полотенце в алый цвет.
Кровь.
Соня улыбнулась хищной, волчьей улыбкой.
- Ты совершил ошибку, ученый, - прохрипела она.
Она резко провела ладонью по кровоточащей ране на бедре, набрав полную горсть густой, горячей крови. И, когда в следующий раз воздух перед ней дрогнул, она не ударила мечом.
Она швырнула кровь вперед веером.
Алые капли повисли в воздухе, обрисовав силуэт. Широкие плечи, торс, искаженное яростью лицо - все это проступило на секунду, словно красная маска, парящая в темноте.
- Ах ты тварь! - взвизгнул Магнус, пытаясь стереть кровь с невидимого лица, но лишь размазывая ее, делая себя еще заметнее.
- Теперь я тебя вижу! - торжествующе крикнула Соня.
Она прыгнула вперед, вложив в удар весь вес своего тела. Меч должен был разрубить его пополам.
Но Магнус был хитер. Он упал на пол, пропуская клинок над головой, и подсечкой сбил Соню с ног.
Они покатились по мозаичному полу. Это была свалка в грязи и крови. Соня чувствовала под пальцами гладкую, скользкую кожу, похожую на кожу дельфина или змеи. Он был силен, невероятно силен. Его пальцы сомкнулись на ее горле, перекрывая кислород.
Она видела только красные пятна его "лица", нависающие над ней.
- Умри! - шипел он, брызгая невидимой слюной. - Просто сдохни!
Соня задыхалась. Перед глазами плыли круги. Меч выпал из руки. Она царапала его невидимые руки, била коленями, но он сидел на ней верхом, вдавливая в пол.
Ее рука нащупала что-то холодное на полу. Осколок той самой лампы, которую он разбил в первой главе. Острый кусок бронзы.
Собрав последние силы, она вонзила осколок туда, где, по ее расчетам, должен был быть его бок.
Раздался влажный хруст и вопль боли. Хватка на горле ослабла.
Магнус отпрянул, зажимая рану. Из пустоты вдруг начала капать кровь - не красная, а какая-то бурая, с зеленым отливом, пахнущая гнилыми яйцами.
- Ты... ты ранила меня! - в его голосе звучал неподдельный ужас. Видимо, он считал себя неуязвимым богом.
Соня откатилась, хватая ртом воздух и подбирая меч.
- Я же говорила, - прохрипела она, вставая на одно колено. - Если ты можешь истекать кровью, значит, тебя можно убить.
Невидимка попятился. Кровавое пятно на его лице и рана в боку делали его отслеживание возможным, но он все еще был опасен.
Вдруг он метнулся к двери, ведущей в фригидарий - зал с холодной водой.
- Ты заплатишь за это! - провизжал он. - Я выпущу Зверя!
Дверь захлопнулась за ним. Раздался звук тяжелого засова.
Соня бросилась к двери и ударила плечом. Заперто. Дуб, окованный бронзой, не поддавался.
Она оказалась в ловушке в тепидарии. А из-за двери доносились странные звуки: скрежет металла, бульканье воды и какой-то низкий, утробный рык, от которого даже у героини Хайбории волосы встали дыбом.
- Зверя? - переспросила она пустоту. - Что ты там прячешь, безумец?
Она огляделась. Ей нужно было выбраться отсюда или найти оружие посерьезнее, чем меч. Потому что, судя по звукам, алхимик Магнус был не единственным монстром в этих проклятых банях. И второй монстр был явно не невидимкой. Он был огромным.
Глава 3. Челюсти во тьме
Дверь во фригидарий не просто открылась. Она взорвалась внутрь, разлетевшись в щепки, словно в нее ударил таран.
В проеме показалось нечто, от чего даже у Рыжей Сони, видавшей демонов Внешней Тьмы, перехватило дыхание.
Это был крокодил. Но не те ленивые бревна, что грелись на берегах Нила или Стикса. Это было чудовище из ночных кошмаров, раздувшееся от алхимических ядов Магнуса до размеров осадной башни.
Его шкура была не зеленой, а мертвенно-бледной, белой, как брюхо дохлой рыбы - результат жизни в полной темноте. Глаза отсутствовали вовсе, затянутые бельмами, но ноздри раздувались, втягивая воздух с шумом кузнечных мехов. Из пасти, усеянной кривыми желтыми кинжалами зубов, капала густая, шипящая слюна.
- Познакомься с Нероном! - донесся торжествующий голос Невидимки откуда-то с карниза под потолком. - Я кормил его плотью своих неудачных экспериментов. Он всегда голоден, Соня. И он обожает свежее мясо!
Чудовище протиснулось в тепидарий, скрежеща чешуей о косяки двери. Мраморный пол под его весом пошел трещинами.
- ГХРРРР-РА! - издал зверь звук, похожий на рык льва и скрежет камней одновременно.
Он не видел Соню. Но он чувствовал ее тепло. И он чувствовал запах крови из ее раны.
Белый хвост метнулся, как бич, снося мраморную скамью в крошево.
- Кром, дай мне силы, - прошептала Соня, отступая.
Она понимала: римский щит против такой массы бесполезен. Она швырнула скутум прямо в морду чудовища, чтобы отвлечь его. Крокодил клацнул челюстями, перекусив дерево и бронзу пополам, как сухую галету.
Это дало Соне секунду. Она взбежала по стене, оттолкнулась от колонны и прыгнула, пытаясь приземлиться на спину твари.
Ее план был прост: пробить череп или позвоночник у основания шеи.
Она обрушилась сверху, вонзая меч обеими руками.
ДЗЫНЬ!
Хайборийская сталь, рубившая доспехи и кости, высекла сноп искр из белой шкуры, но лишь оцарапала ее. Шкура Нерона была тверже камня. Мутации превратили его чешую в живой панцирь.
Зверь взревел и мотнул головой. Удар был такой силы, что Соню отшвырнуло через весь зал. Она врезалась в фреску с изображением Венеры, проломив штукатурку, и рухнула на пол. Меч вылетел из руки и зазвенел где-то в углу.
В голове зазвенел колокол. Ребра отозвались острой болью. Полотенце слетело, оставив ее нагой и беззащитной перед лицом смерти.
- Великолепно! - хлопал в невидимые ладоши Магнус. - Ты видишь, Соня? Природа совершенна, когда ее исправляет наука! Нерон неуязвим!
Крокодил, почуяв, что жертва сбита с ног, развернулся с удивительной для такой туши скоростью. Он пополз к ней, перебирая короткими мощными лапами. Его пасть открылась, демонстрируя глотку, ведущую прямо в ад.
Соня попыталась встать, но ноги скользили на мокром полу. Меч был далеко.
Она огляделась в поисках хоть чего-то. Рядом валялась только бронзовая жаровня с углями, перевернутая во время схватки.