Багрянцев Владлен Борисович
Золотая Луна

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  

  
  Глава Первая: Остров Глиняных Слуг
  
  

  
  Воды озера Неми́р были тяжелыми и неподвижными, словно расплавленный свинец, в котором тонуло безжалостное солнце позднего лета. Воздух дрожал над водой, пахнущий нагретой сосной, кипарисовой смолой и чем-то еще - едва уловимым запахом стоячей воды и древнего ила.
  
  Валерион сидел на носу узкой лодки, и его дорогой дорожный плащ из пурпурной шерсти, расшитый золотыми грифонами, казался здесь неуместно тяжелым. Он бежал из Аурумы, Золотой Столицы Сидерийской Империи, не от вражеских мечей, а от шепота в тенях сената и яда, капающего с надушенных стилосов. Ему едва исполнилось двадцать весен; возраст, когда юноша должен был принять командование легионом или занять место в магистрате, но вместо этого отец, бледный от сдерживаемого страха, вытолкал его из города посреди ночи.
  
  "Интриги дома Барка слишком близко подобрались к нашему порогу, сын мой, - сказал он тогда, его голос дрожал. - Тебе нужно исчезнуть. Стать невидимым, пока я не перережу нужные глотки".
  
  И вот он здесь. Изгнанник в собственной Империи.
  
  Лодка мягко ткнулась носом в мраморный причал. Перед ним возвышался остров - зеленая корона посреди свинцового озера, увенчанная виллой его тетки, Домиссы.
  
  Это было величественное строение, пережиток той эпохи, когда Империя еще не начала гнить с головы. Белый мрамор колонн портиков уже потемнел от времени и влаги, плющ жадно обвивал статуи забытых богов, чьи лица были стерты ветрами. Вилла казалась спящим зверем, красивым, но таящим угрозу.
  
  На пристани его ждали две фигуры.
  
  Домисса, сестра его отца, стояла неподвижно, как одна из тех статуй в саду. Годы были к ней милосердны, или, возможно, она заключила сделку с теми темными силами, которым, по слухам, поклонялись в провинциях. Её красота была холодной, зрелой, словно вино, выдержанное в глубоком подвале. Рядом с ней, казалось, светясь собственной юностью, стояла его кузина Юлия.
  
  Валерион ступил на мрамор.
  
  - Тетушка, - он склонил голову, выполняя формальный поклон, которому его учили риторы.
  
  - Валерион, - её голос был подобен звуку дорогого шелка, трущегося о камень. Она шагнула вперед и заключила его в объятия - сухие, формальные, лишенные тепла. Запах тяжелых, мускусных духов ударил ему в ноздри. - Ты вырос. Стал похож на своего деда, магистра Марцелла. Надеюсь, только внешне, а не его печально известным нравом.
  
  Она отстранилась, и её темные глаза, подведенные сурьмой, скользнули по нему, оценивая, словно раба на рынке.
  
  - А это Юлия, - Домисса небрежно махнула рукой в сторону дочери. - Вы не виделись с тех пор, как были детьми и бегали голышом в атриуме.
  
  Юлия присела в легком реверансе. Ей было не больше девятнадцати. В её чертах смешалась патрицианская надменность матери и что-то дикое, чувственное, что заставило Валериона на секунду задержать дыхание. Её туника из тончайшего египетского льна почти ничего не скрывала, обрисовывая высокую грудь и округлые бедра.
  
  - Кузен, - её голос был ниже, чем он ожидал, с хрипотцой. - Добро пожаловать в нашу... уединенную обитель.
  
  - Благодарю, Юлия. Ты... расцвела.
  
  Банальности падали с их губ, как сухие листья. Воздух между ними был наэлектризован несказанным - причинами его приезда, изоляцией этого места.
  
  - Где же слуги? - спросил Валерион, оглядываясь. На пристани было пусто, только цикады оглушительно стрекотали в кипарисах.
  
  Уголок рта Домиссы дрогнул в подобии улыбки.
  
  - О, они здесь. Они всегда здесь.
  
  Она щелкнула пальцами, унизанными тяжелыми перстнями с ониксом.
  
  Из-за колонн портика, из теней кипарисов, бесшумно появились фигуры. Их было четверо или пятеро. Низкорослые, коренастые, с непропорционально широкими плечами и длинными руками, свисающими ниже колен. Их кожа была цвета обожженной терракоты - красновато-коричневая, грубая, потрескавшаяся в суставах. У них не было лиц в привычном понимании: лишь грубые наброски носов и пустые глазницы, в которых не было ничего, кроме тьмы.
  
  Големы.
  
  Валерион видел их в столице, но там они были дорогими игрушками магов-инженеров, развлечением для пресыщенной знати на пирах. Здесь же они были рабочим скотом.
  
  Без единого звука, двигаясь с пугающей, механической плавностью, глиняные твари приблизились к лодке и начали сгружать его сундуки. От них пахло сырой землей и могильным холодом.
  
  - Удобно, не правда ли? - заметила Домисса, наблюдая за их работой. - Они не едят, не спят, не болтают и, самое главное, не шпионят для моих врагов в сенате. Идеальные рабы для нашего просвещенного века.
  
  Валериону стало не по себе от того, как легко эти бездушные болваны поднимали тяжелые сундуки с его вещами.
  
  - Ты, должно быть, устал с дороги, племянник, - сказала тетка. - Эти... создания проводят тебя в твои покои в восточном крыле. Умойся, отдохни. Ужин будет подан на закате в малом триклинии.
  
  - Мы одни на острове? - спросил он, чувствуя странное давление тишины этого места.
  
  - Пока что да, - Домисса снова улыбнулась той же странной улыбкой. - Но со дня на день я ожидаю других гостей. Тех, кто ценит уединение и... особые удовольствия, которые может предложить мой остров.
  
  Она не стала вдаваться в подробности. Повернувшись, она увлекла Юлию за собой вглубь виллы, оставив Валериона наедине с глиняными носильщиками.
  
  Его покои располагались на втором этаже. Это были роскошные комнаты, достойные принца крови. Стены были украшены фресками, изображающими вакханалии: сатиры, преследующие нимф, переплетенные тела, вино, льющееся рекой. Искусство было древним и откровенным, гораздо более смелым, чем то, что сейчас было принято в лицемерной столице.
  
  Големы внесли вещи, расставили их с педантичной точностью и удалились, шаркая своими плоскими глиняными ступнями по мозаичному полу.
  
  Валерион скинул дорожную одежду. Жара была угнетающей. Он ополоснул лицо из серебряной чаши, вода в которой была теплой и пахла розовым маслом. Усталость и нервное напряжение последних дней навалились на него. Он сел в глубокое кресло из резного дерева, обитое шкурой какого-то варварского зверя, просто чтобы перевести дух, и сам не заметил, как провалился в тяжелый, липкий сон.
  
  Ему снились коридоры власти в Ауруме, превращающиеся в лабиринт, где за каждым углом его ждали безликие глиняные убийцы с кинжалами в руках.
  
  Он проснулся от того, что жара начала спадать. Солнце клонилось к западу, окрашивая небо в цвета синяков и старого вина. В комнате сгустились тени. Фрески на стенах, казалось, ожили в этом неверном свете; глаза нарисованных сатиров блестели похотью.
  
  Голова была тяжелой. Валерион поднялся, чувствуя сухость во рту, и подошел к широкому балкону, выходящему во внутренний сад виллы. Ему нужен был воздух.
  
  Он раздвинул тяжелые портьеры и шагнул наружу. Вечерний бриз с озера принес прохладу и стрекот миллионов цикад, приветствующих наступающую ночь.
  
  Сад внизу был произведением искусства, запущенным, но оттого еще более прекрасным. Дорожки из белого гравия вились между кустами мирта и лавра, фонтаны тихо журчали, статуи нимф и героев белели в сумерках.
  
  Валерион лениво скользил взглядом по этому пейзажу, пока его внимание не привлекло движение - или, скорее, вопиющая неподвижность - в самом сердце сада, у небольшого бассейна, окруженного колоннадой.
  
  Там, на широком мраморном ложе, застеленном малиновой тканью, лежала его кузина Юлия.
  
  Она была совершенно обнажена.
  
  Валерион замер, его пальцы впились в каменные перила балкона. Он не мог отвести взгляд. Она лежала на спине, бесстыдно раскинув ноги, одна рука закинута за голову, другая покоилась на животе. Последние, самые жаркие лучи заходящего солнца золотили её кожу, превращая её в живую статую из плоти и крови, гораздо более совершенную, чем холодный мрамор вокруг.
  
  Это была не невинная нагота купальщицы, застигнутой врасплох. Это была поза, полная ленивой, осознанной чувственности. Она лежала так, словно предлагала себя небу, солнцу и любому, кто посмеет смотреть.
  
  В этот момент в груди Валериона, привыкшего к рафинированным куртизанкам столицы, что-то оборвалось. Страх перед политическими интригами, тревога за отца - все это отступило на второй план, смытое волной внезапного, темного и низменного жара, поднявшегося из самой глубины его живота.
  
  Здесь, на этом острове, вдали от законов и приличий умирающей Империи, правила игры были совсем другими. И он только начал их понимать.
  
  

  
  Глава Вторая: Глаза в стенах
  
  

  
  Зрелище в саду изменилось, стало невыносимым и притягательным одновременно. Рука Юлии, до того покоившаяся на животе, скользнула ниже, в темный треугольник теней меж её бедер. Её движения были ленивыми, лишенными стыда, словно она ласкала себя не ради удовольствия, а совершала какой-то древний, тягучий ритуал, посвященный умирающему солнцу.
  
  У Валериону пересохло в горле, язык казался куском наждачной бумаги. Сердце колотилось о ребра так сильно, что ему казалось, этот стук эхом разносится по всему саду. Он видел, как выгнулась её спина, как запрокинулась голова, открывая беззащитное горло.
  
  Он хотел смотреть вечно. Он хотел спрыгнуть вниз, с третьего этажа, прямо на мраморные плиты. Но страх быть замеченным - страх, привитый годами жизни при дворе, где каждый взгляд мог стоить жизни, - оказался сильнее.
  
  Валерион отступил в глубь комнаты, за тяжелые бархатные шторы. Его трясло. Дыхание вырывалось со свистом. Кровь, густая и горячая, требовала выхода.
  
  Он привалился спиной к прохладной стене, сползая на пол. Образ кузины, распятой на закатных лучах, выжегся на сетчатке. Его рука судорожно дернула завязки туники. Это было грубо, быстро, почти болезненно - необходимость сбросить напряжение, которое скручивало живот узлом. Он глухо застонал, запрокинув голову, представляя не свою руку, а шелк её кожи.
  
  Он не знал, что в этот самый момент, всего в нескольких локтях от него, за незаметной панелью красного дерева, инкрустированной перламутром, блестел внимательный глаз.
  
  Домисса стояла в узком потайном коридоре - "кишках" виллы, о которых знали лишь хозяева. Она прильнула к крошечному глазку, искусно замаскированному в зрачке нарисованного на стене грифона. На её губах, накрашенных цветом спелой вишни, играла тонкая, ироничная улыбка. Она видела, как её племянник, надежда дома Барка, корчится на полу в плену собственной похоти.
  
  - Мальчишка, - прошептала она одними губами. В её голосе не было осуждения, лишь холодное удовлетворение игрока, увидевшего карты противника.
  
  Она знала, что увидит. Она срежиссировала эту сцену, как опытный драматург. И теперь, убедившись, что яд начал действовать, она бесшумно растворилась в темноте коридора.
  
  Когда безликий голем, постучав в дверь твердым глиняным кулаком, позвал его к ужину, Валерион уже успел привести себя в порядок. Он умылся ледяной водой, сменил потную тунику на свежую, темно-синюю, и натер виски мятным маслом, чтобы прогнать тяжесть из головы.
  
  Но внутри него всё еще дрожала натянутая струна.
  
  Малый триклиний был освещен десятками масляных ламп, расставленных в нишах. Тени плясали по стенам, превращая ужин в собрание призраков. Домисса и Юлия уже возлежали на ложах, покрытых шкурами леопардов.
  
  - Ты задержался, племянник, - заметила Домисса, отламывая кусочек хлеба. Её взгляд был прямым и ясным, ни следа той тайны, что он чувствовал раньше. - Надеюсь, сны были приятными?
  
  - Весьма, тетушка. Усталость взяла свое.
  
  Валерион лег на свободное ложе. Он старался не смотреть на Юлию, но это было невозможно. Она сменила наготу на полупрозрачную столу цвета шафрана, которая скорее подчеркивала, чем скрывала формы. Она лениво ковыряла вилкой в блюде с жареными дроздами и, поймав его взгляд, чуть заметно улыбнулась уголками губ. Знала ли она, что он видел её? Или это была просто природная кокетливость, свойственная всем женщинам их рода?
  
  - Говорят, - начал он, пытаясь заполнить тишину звуками собственного голоса, - что Легионы Железного Пса снова бунтуют на северных границах. Отец считает, что Император слишком слаб, чтобы удержать провинции.
  
  - Император - старый дурак, помешанный на астрологии, - отмахнулась Домисса, поднося к губам кубок с густым фалернским вином. - А варвары всегда бунтуют. Это их природа. Как природа огня - жечь, а воды - течь. Нас здесь это не касается.
  
  Разговор потек вяло, огибая острые углы. Они обсуждали цены на зерно, скандал с весталкой в столице, новую моду на египетские парики. Валерион говорил, кивал, улыбался, но перед глазами всё еще стояла картина: мрамор, закат, разведенные ноги. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он говорил на чужом языке.
  
  Внезапно тяжелые дубовые двери распахнулись. На пороге стоял голем - более крупный, чем остальные, с грубыми чертами лица.
  
  - Госпожа, - проскрежетал он голосом, похожим на звук камней, перекатываемых прибоем. - Прибыл гонец. Императорская почта. Для господина Валериона.
  
  Валерион вздрогнул, вырванный из дурмана.
  
  - Почта? Сюда? - Домисса нахмурилась, но кивнула. - Иди, племянник. Гонцов не принято заставлять ждать.
  
  Валерион поднялся и вышел в атриум. Ночной воздух был свежим и влажным. У входа, освещенный факелами, стоял всадник, покрытый дорожной пылью. Его лошадь, загнанная, храпела, пуская пену.
  
  - Валерион из дома Барка? - хрипло спросил гонец, протягивая кожаный тубус, запечатанный красным воском с оттиском волка.
  
  - Это я.
  
  Он сломал печать дрожащими пальцами. Письмо было коротким, написанным рукой отца. Почерк был торопливым, но уверенным.
  
  "Сын мой. Тучи рассеиваются быстрее, чем я ожидал. Мои враги совершили ошибку, и Совет теперь на моей стороне. Головы предателей уже украшают Ростру. Оставайся у сестры еще несколько дней для верности, но знай - опасность миновала. Твое возвращение будет триумфальным. Слава Империи".
  
  Валерион выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась невидимая гора. Он не изгнанник. Он не жертва. Он скоро вернется в Ауруму, к власти, к жизни.
  
  - Дайте ему вина и свежую лошадь, - бросил он голему-привратнику и, сжав письмо в кулаке, развернулся обратно к залу.
  
  Его шаг стал тверже. Он хотел поделиться новостью, хотел увидеть реакцию тетушки - возможно, теперь, когда он снова стал наследником могущественного отца, её тон изменится.
  
  Но когда он вошел в триклиний, зал был пуст.
  
  Свечи догорали, оплывая воском на серебряные блюда. Остатки еды сиротливо лежали на тарелках. Ни Домиссы, ни Юлии. Лишь голем-слуга бесшумно убирал кубки со стола.
  
  - Куда они ушли? - спросил Валерион.
  
  Голем повернул к нему пустую глиняную маску.
  
  - Хозяйки удалились ко сну. Они просили не беспокоить их.
  
  Валерион почувствовал укол разочарования, смешанный с раздражением. Он допил вино прямо из кувшина, стоявшего на краю стола, и направился к себе.
  
  Коридоры виллы теперь казались ему другими - не зловещими, а обещающими. Он шел по мягким коврам, и в голове его кружились мысли о триумфальном возвращении, о власти... и о Юлии. Теперь, когда он не был беглецом, смел ли он рассчитывать на большее, чем просто взгляды?
  
  Он толкнул дверь своей комнаты.
  
  Внутри было темно, лишь лунный свет падал из открытого балкона широкой полосой. Валерион шагнул вперед, собираясь зажечь лампу, но замер.
  
  На его широкой кровати, прямо в полосе лунного света, сидела фигура.
  
  Это была Домисса.
  
  Она сидела, подогнув под себя ноги, спиной к изголовью. На ней не было ничего, кроме тяжелого ожерелья из черного жемчуга, которое блестело на бледной коже подобно каплям нефти. Её тело было зрелым, роскошным, полным той уверенной силы, которой еще не хватало юной Юлии. Грудь тяжело вздымалась при дыхании, темные волосы рассыпались по плечам.
  
  Она смотрела на него спокойно, с той же легкой улыбкой, которую он не видел, но чувствовал, когда корчился на полу часом ранее.
  
  - Письмо от отца с хорошими вестями, я полагаю? - спросила она. Её голос был низким, обволакивающим, как бархатная удавка. - Ты скоро покинешь нас, Валерион.
  
  Она медленно провела ладонью по своему бедру, и этот жест был приглашением, приказом и вызовом одновременно.
  
  - Но эта ночь... - она чуть подалась вперед, и лунный свет очертил изгибы её тела. - Эта ночь принадлежит острову. И мне.
  
  

  
  Глава Третья: Гости с Юга
  
  

  
  Утро встретило Валериона тишиной и запахом мускуса, пропитавшим подушки. Он открыл глаза, резко, словно ожидая удара, но комната была пуста. Лишь смятые, влажные простыни и легкая вмятина на соседней подушке свидетельствовали о том, что ночной визит тетушки не был пьяной галлюцинацией.
  
  Завтрак в малом перистиле был верхом лицедейства. Домисса, облаченная в строгую столу цвета слоновой кости, обсуждала виды на урожай оливок с невозмутимостью статуи. Она даже не взглянула на Валериона дольше положенного, словно их тела не переплетались в лунном свете всего несколько часов назад. Юлия, напротив, трещала без умолку, обсуждая предстоящий визит гостей, и в ее голосе звенела та же беззаботность, с какой она вчера ласкала себя в саду.
  
  - Говорят, Кассиан привезет с собой трофеи, - щебетала она, разламывая гранат. Сок стекал по ее пальцам, напоминая кровь. - Интересно, это золото или шкуры?
  
  - Кассиан привезет себя, и этого достаточно, - отрезала Домисса.
  
  Валерион молчал, чувствуя себя зрителем в театре теней.
  
  День потянулся медленно, как густой мед. Он бродил по библиотеке, где свитки пахли пылью и забвением, пытаясь читать трактаты древних философов о добродетели, но буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались то к бедрам Юлии, то к властным рукам Домиссы. Один раз он вышел на балкон, надеясь снова увидеть кузину у бассейна, но сад был пуст. Лишь големы-садовники стригли кусты, их глиняные тела двигались с пугающей синхронностью.
  
  Ближе к вечеру, когда тени удлинились, к пристани причалила лодка.
  
  Гости сошли на берег. Первым ступил мужчина - высокий, жилистый, с хищным профилем и кожей, задубленной ветрами пустынь. Это был Кассиан, дальний родич из побочной ветви рода, трибун приграничного легиона. Его тога была небрежно наброшена поверх военной туники, а на боку, вопреки этикету, висел короткий гладиус. Он не видел Валериона лет десять, но узнал сразу, приветственно вскинув руку.
  
  За ним, словно тень, следовала женщина.
  
  Она была разительным контрастом местным женщинам. Ее кожа отливала темной бронзой, а волосы были густыми и жесткими, как грива вороного коня, убранные в сложную прическу с золотыми булавками. Ее глаза, подведенные малахитом, смотрели на мир с опасным спокойствием хищника. На ней было одеяние из полупрозрачного шелка цвета индиго - ткань, которую ткали только в южных сатрапиях за Песчаным Морем.
  
  - Валерион! - Кассиан стиснул его предплечье железной хваткой. - Ты вырос, парень. Столичная жизнь не сделала тебя мягкотелым, надеюсь?
  
  - Стараюсь, Кассиан.
  
  - Познакомься, это Азура, - офицер кивнул на спутницу, не уточняя ни ее статуса, ни происхождения. - Мой... трофей и мой проводник в землях, где солнце плавит сталь.
  
  Азура не поклонилась. Она лишь чуть склонила голову, и золотые подвески в ее ушах мелодично звякнули.
  
  - Господин, - ее голос был низким, с гортанным акцентом, который придавал словам странную вибрацию.
  
  Ужин был накрыт в большом триклинии. Теперь их было пятеро, и динамика за столом изменилась. Воздух стал плотнее, наэлектризованнее. Вино лилось рекой - густое, темное, крепкое. Големы бесшумно меняли блюда: жареные павлиньи языки, рыба в остром соусе, фрукты со льдом.
  
  Кассиан рассказывал о войне. Не о той парадной войне, о которой писали в свитках сената, а о настоящей - грязной, кровавой резне на границах Империи.
  
  - ...Они выходят из песков на закате, - говорил он, крутя в руках кубок. Шрам на его щеке белел при свете ламп. - Их щиты обтянуты человеческой кожей. Они не знают страха, потому что верят, что смерть - это лишь пробуждение. Мы загнали их отряд в ущелье Змеиного Клыка. Три дня резни. Вода кончилась на первый день. Мы пили кровь лошадей, а они...
  
  - Они пили кровь своих павших, - внезапно произнесла Азура.
  
  Все замерли. Она сидела, откинувшись на подушки, и ее темные глаза сверкали.
  
  - Чтобы сила рода не ушла в песок, - пояснила она, обводя взглядом присутствующих. - Это не жестокость, трибун. Это бережливость.
  
  Кассиан рассмеялся - громко, лающе.
  
  - Вот видишь, Валерион? Дикари. Но в постели они горячее, чем пески их родины.
  
  Разговор тек дальше, переплетаясь с винными парами. Валерион чувствовал на себе взгляды. Взгляд Юлии - насмешливый, обещающий. Взгляд Домиссы - контролирующий. И взгляд Кассиана - оценивающий, тяжелый, мужской.
  
  В этой части Империи, среди старой аристократии, предрассудки плебеев давно считались дурным тоном. Удовольствие не имело пола, оно имело лишь вкус.
  
  Когда последний голем унес блюда с десертом, Домисса хлопнула в ладоши, подавая знак к окончанию трапезы.
  
  - Ночь темна, а дорога была долгой, - произнесла она, поднимаясь. - Дом Барка чтит отдых своих гостей.
  
  И тут фигуры пришли в движение, словно в заранее отрепетированном танце.
  
  Юлия, лениво потянувшись, встала со своего ложа. Она подошла к Азуре и, не говоря ни слова, протянула ей руку. Ее тонкие, бледные пальцы коснулись темной руки южанки.
  
  - Я никогда не слышала сказок пустыни, - промурлыкала Юлия, глядя Азуре прямо в глаза. - Расскажешь мне перед сном? О том, как пьют кровь и как любят под черным солнцем?
  
  Азура улыбнулась - хищно, обнажив белые зубы. Она поднялась и, переплетя свои пальцы с пальцами Юлии, позволила увести себя в сторону западного крыла.
  
  Валерион остался сидеть. Его сердце гулко стукнуло, но не от ревности, а от странного, пьянящего возбуждения.
  
  Кассиан поднялся следом. Он обошел стол и остановился за спиной Валериона. Его рука, тяжелая и горячая, легла на плечо юноши, пальцы слегка сжались у основания шеи.
  
  - А мы с тобой, кузен, обсудим тактику, - прошептал офицер. От него пахло кожей, вином и далекой войной. - Ты слишком красив для политики, Валерион. Тебе нужен кто-то, кто научит тебя держать меч... и принимать удары.
  
  Валерион медленно поднял голову и встретился взглядом с Кассианом. В глазах офицера горел тот же темный огонь, что и в глазах его тетки прошлой ночью. Это было приглашение, от которого в этом доме не отказывались.
  
  Он встал, чувствуя, как рука Кассиана скользнула с плеча на талию, уверенно направляя его к дверям восточного крыла.
  
  Домисса осталась одна в центре огромного зала. Она смотрела, как ее дочь уводит южную дикарку, и как ее племянник уходит с закаленным в боях легионером.
  
  Она медленно поднесла кубок к губам и сделала глоток. На ее лице играла та самая улыбка Сфинкса - улыбка хозяйки кукольного театра, где все нити натянуты идеально.
  
  - Игра началась, - тихо произнесла она в пустоту, и тени по углам зала, казалось, одобрительно сгустились.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава Четвертая: Щупальца в золотой воде
  
  

  
  Часы, проведенные в спальне Кассиана, были подобны шторму в пустыне - жаркие, изматывающие, стирающие границы между болью и удовольствием. Трибун брал свое так же, как воевал: напористо, умело и без лишних сантиментов. Когда буря улеглась, оставив их обоих покрытыми потом и тяжело дышащими на сбитых простынях, Кассиан, не знающий усталости, предложил смыть жар в озере.
  
  Валерион, чье тело гудело от непривычного напряжения, безвольно согласился.
  
  Они вышли из виллы нагими, оставив одежду и оружие на берегу, за исключением короткого кинжала, который Кассиан по солдатской привычке прихватил с собой, зажав в зубах.
  
  Ночь была светла, почти как день, благодаря Оку Ночи, что висело в зените. Это была не бледная, мертвая луна, какую можно увидеть в иных мирах. Сидерийская Луна была огромной, занимая добрую четверть небосвода, и сияла тяжелым, расплавленным золотом. Ее диск был настолько близок, что невооруженным глазом можно было различить географию иного мира: огромные, светящиеся желтым океаны магмы или неведомой жидкости, изрезанные белыми шрамами колоссальных ледников и горными хребтами, отбрасывающими длинные тени.
  
  В этом золотом свете вода озера казалась жидким янтарем.
  
  Они вошли в воду. Прохлада была блаженством. Валерион отплыл от берега, чувствуя, как вода смывает липкий пот и запах чужого тела. Он перевернулся на спину, глядя на золотой лик луны, и закрыл глаза, позволяя себе дрейфовать.
  
  Удар последовал из глубины - беззвучный, стремительный и ледяной.
  
  Что-то обвило его лодыжку. Не водоросль, не рыба. Это было толстое, мускулистое, покрытое слизью кольцо, усеянное присосками, которые с тошнотворным чмоканьем впились в кожу.
  
  Валерион закричал, но вода тут же забила ему рот. Его дернуло вниз с чудовищной силой. Он открыл глаза в янтарной мути и увидел кошмар.
  
  Из ила поднималось нечто. Огромный, раздутый мешок плоти цвета гнилого баклажана, из которого росли извивающиеся щупальца толщиной с человеческое бедро. Два глаза, огромных и тусклых, как старые медные блюда, смотрели на него без всякого выражения, кроме голода.
  
  - Кассиан! - он вынырнул на долю секунды, захлебываясь криком, прежде чем второе щупальце обвило его торс, выдавливая воздух из легких.
  
  Паника, первобытная и ослепляющая, захлестнула его. Он бил по воде, царапал ногтями скользкую, резиновую плоть, пытаясь разжать смертельные объятия. Он чувствовал, как присоски рвут кожу, как холодная сила тянет его на дно, в черный ил. Он умирал. Унизительно, страшно, голым в темной воде.
  
  И вдруг рядом с ним вода взорвалась фонтаном брызг.
  
  Кассиан не поплыл к берегу. Он нырнул прямо к чудовищу. В золотом свете луны он казался бронзовым демоном войны. Кинжал в его руке мелькнул и вонзился в толстое щупальце, державшее Валериона.
  
  Тварь беззвучно содрогнулась. Вода окрасилась черной, чернильной кровью. Хватка на торсе Валериона на секунду ослабла.
  
  - К берегу! Греби, идиот! - прорычал Кассиан, выныривая рядом. В его голосе не было страха, только холодная ярость профессионала, столкнувшегося с неожиданной помехой.
  
  Валерион, полуживой от ужаса, рванулся к спасительному мрамору причала. Кассиан плыл рядом, отбиваясь кинжалом от наседающих щупалец, нанося точные, экономные удары.
  
  На берегу уже царило движение. Шум борьбы разбудил виллу.
  
  Первыми появились големы. Пять глиняных фигур выбежали на пирс, двигаясь с пугающей, механической целеустремленностью. Они не знали страха и не чувствовали боли. Они просто выполняли заложенную в них программу защиты хозяев.
  
  Как только Кассиан и Валерион достигли мелководья, големы бросились в воду. Они схватили извивающиеся щупальца своими несокрушимыми глиняными руками. Тварь пыталась утянуть их на дно, но големы, тяжелые, как сама земля, уперлись ногами в дно и начали тянуть.
  
  Это было жуткое зрелище: безмолвные глиняные болваны медленно, рывок за рывком, вытаскивали из воды бьющегося в агонии спрута-переростка.
  
  Следом на берег выбежали женщины.
  
  Домисса, Юлия и Азура - все трое были абсолютно наги. Их тела - бледный мрамор, золотистый загар и темная бронза - сияли в лунном свете. Они не кричали, не прикрывали наготу. Они смотрели на разворачивающуюся бойню с тем же жадным интересом, с каким зрители в Колизее смотрят на смертельный бой гладиаторов.
  
  Големы выволокли тушу на мраморные плиты. Она извивалась, хлеща щупальцами, забрызгивая все вокруг черной слизью. Один из големов, самый крупный, деловито подошел к мешку-голове и начал методично, удар за ударом, вбивать ее в камень своим кулаком-молотом, пока тварь не затихла, превратившись в груду гнилой плоти.
  
  Валерион выполз на берег и упал на колени, его рвало водой и желчью. Все его тело было покрыто красными кругами от присосок и царапинами.
  
  Кассиан вышел из воды следом. Он отряхнулся, как большой пес, и сплюнул кровь - свою или чудовища. Он даже не запыхался.
  
  - Крупная тварь, - заметил трибун, вытирая кинжал о бедро и разглядывая поверженного монстра так, словно это была интересная, но досадная помеха на дороге. - Не знал, что в пресной воде водятся такие экземпляры.
  
  - Они и не водятся, - голос Домиссы прозвучал резко, как удар хлыста. Она подошла ближе, не обращая внимания на слизь под босыми ногами. - Это не природное создание. Это убийца.
  
  - Убийца? - Кассиан поднял бровь.
  
  - Его прикормили человечиной и выпустили здесь. Кто-то знал, что Валерион здесь. Кто-то, кто не желает возвращения дома Барка к власти.
  
  Тетушка внезапно бросилась к племяннику. Она упала на колени рядом с ним, ее руки, унизанные перстнями, ощупывали его плечи, лицо, грудь.
  
  - Валерион! Мальчик мой, ты цел? О боги, посмотри на себя! - В ее голосе звучала неподдельная паника, но Валерион, сквозь туман шока, уловил в ней нотки эгоизма. - Если бы ты погиб здесь... твой отец... он же сдерет с меня кожу живьем! Он решит, что я в сговоре с его врагами! Он уничтожит меня!
  
  Она прижала его голову к своей тяжелой, теплой груди, пахнущей сном и страхом.
  
  Кассиан хмыкнул, глядя на эту сцену.
  
  - Оставь причитания, Домисса. Парню повезло, но он не трус. Он дрался за свою жизнь отчаянно, как загнанная крыса. В этом есть своя доблесть. Он не замер и не сдался.
  
  К ним подошли Юлия и Азура. Они возвышались над стоящим на коленях Валерионом, как две языческие богини возмездия и похоти.
  
  - Он выжил в объятиях смерти, - произнесла Азура, ее голос был густым, как мед. Она провела пальцем по кровавому следу от присоски на плече Валериона и слизнула каплю крови. - Это достойно.
  
  - Герою положена награда, - подхватила Юлия. Ее глаза горели в темноте. Она протянула руку и рывком подняла кузена на ноги. Он пошатнулся, но она удержала его. - Мы смоем с тебя эту грязь. И страх.
  
  Азура взяла его под другую руку. Вдвоем, поддерживая его шатающееся тело, они повели его прочь от берега, обратно к вилле, в свои покои. Валерион не сопротивлялся. У него не было сил, а жар их тел, прижатых к его бокам, обещал забвение, которое ему сейчас было нужнее всего.
  
  Домисса и Кассиан остались одни на берегу, среди луж черной крови и замерших глиняных истуканов.
  
  Трибун подошел к хозяйке острова. Он был все еще наг, и лунный свет играл на его мускулах, еще напряженных после боя.
  
  - Интересное у тебя гостеприимство, кузина, - усмехнулся он. - То шлюхи, то чудовища.
  
  Домисса медленно поднялась с колен. Страх за себя ушел, сменившись холодным расчетом. Она посмотрела на Кассиана, и в ее взгляде снова появилась та самая улыбка Сфинкса.
  
  - Мы живем в интересные времена, Кассиан. И мой остров - лишь отражение Империи.
  
  Она подошла вплотную и положила руки ему на плечи.
  
  - До утра еще далеко. А моя постель холодна.
  
  Она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь, зная, что он последует за ней. Кассиан бросил последний взгляд на мертвое чудовище и, пожав плечами, зашагал следом за покачивающимися бедрами хозяйки. Големы остались стоять на страже, недвижные, как сама смерть.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава Пятая: Золотая Блудница
  
  

  
  Прощание на рассвете было кратким и лишенным сентиментальности. Домисса и Юлия стояли на ступенях виллы, похожие на двух жриц, проводивших жертвоприношение и оставшихся довольными. В их глазах читалось не обещание новой встречи, а сытое спокойствие. Валерион чувствовал на своей коже фантомные касания их рук, но свежий утренний ветер уже выдувал дурман из головы.
  
  На почтовой станции, расположенной на дальнем берегу озера, Кассиан, пользуясь своим трибунским перстнем, реквизировал широкую рессорную повозку, запряженную четверкой гнедых.
  
  Дорога к столице, знаменитый Виа Солярис, была артерией мира. Она вилась среди холмов, покрытых виноградниками и оливковыми рощами, пейзаж был пронизан томной, ленивой красотой умирающего лета. Пыль на дороге была белой, как костная мука.
  
  Они ехали три дня. Это было странное, пьянящее путешествие. Днем они мчались мимо бесконечных акведуков, чьи арки шагали к горизонту, как скелеты титанов. Вечерами останавливались на постоялых дворах, где вино было дешевым, а нравы - простыми.
  
  Валерион, Кассиан и Азура пили с местными дельцами и солдатами, играли в кости на золотые монеты и спали вповалку на широких кроватях, согревая друг друга теплом тел, не заботясь о том, кто кого касается во сне. Смех Азуры звенел громче, чем удары кубиков, а рука Кассиана, лежащая на плече Валериона, казалась надежнее любой брони.
  
  На четвертый день горизонт задрожал, и из дымки соткалась Аурума.
  
  Столица Империи не просто стояла на земле - она давила на нее всей своей невообразимой тяжестью. Это был чудовищный каменный спрут, раскинувший щупальца улиц на семь холмов.
  
  Здесь мрамор римских портиков соседствовал с тяжелыми, расписными зиккуратами, напоминающими о Вавилоне. Статуи крылатых быков с человеческими головами охраняли входы в бани, украшенные утонченными греческими колоннадами. Огромные купола, покрытые сусальным золотом, горели на солнце так ярко, что на них было больно смотреть. Аурума была прекрасна и отвратительна одновременно - Золотая Блудница, принимающая в свое лоно товары, рабов и богов со всего света.
  
  Повозка загрохотала по мостовой из черного базальта, пробиваясь сквозь толпу. Здесь пахло шафраном, жареным мясом, навозом слонов и дорогими духами.
  
  Особняк рода Барка находился на Палатинском холме, в квартале, где воздух был чище, а тени - глубже. Высокие стены, увитые плющом, скрывали дом от любопытных глаз. Личная гвардия в черненых кирасах распахнула тяжелые ворота, узнав наследника.
  
  В атриуме, у огромного бассейна с мозаикой, изображающей битву титанов, их ждал отец.
  
  Луций Барка был высечен из гранита и старого дуба. Его тога сенатора с широкой пурпурной каймой лежала на плечах, как боевой плащ. Лицо, изрезанное глубокими морщинами власти, оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнул огонь, когда он увидел сына.
  
  - Валерион, - его голос, привыкший перекрывать шум в Сенате, сейчас звучал глухо. - Ты вернулся.
  
  Он сжал плечи сына, коротко, жестко вглядываясь в его лицо, ища следы слабости. Не найдя их, он удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на спутников.
  
  - Трибун Кассиан, - Луций склонил голову, что для человека его положения было знаком высочайшего уважения. - Мои шпионы донесли мне о твари в озере раньше, чем вы успели просохнуть. Ты спас кровь моего рода. Дом Барка не забывает долгов.
  
  - Твой сын сам держал кинжал, Луций, - усмехнулся Кассиан. - Я лишь немного подправил его руку.
  
  Взгляд отца скользнул к Азуре. Она стояла чуть позади, гордая, экзотичная, в своих летящих шелках, чужеродная этому строгому римскому атриуму.
  
  - А это? - бровь Луция изогнулась. - Твой трофей с войны, трибун?
  
  Азура шагнула вперед. Звон ее золотых браслетов разрезал тишину.
  
  - Я не трофей, лорд Барка, - ее голос был ровным, полным достоинства. - Я Азура, третья дочь Короля-Змея из Кушара, Принцесса Ониксового Престола. Я прибыла с трибуном, чтобы представить интересы моего отца перед вашим Троном.
  
  На секунду повисла тишина. Валерион удивленно взглянул на нее - она никогда не упоминала о титуле, хотя держалась по-королевски.
  
  Лицо Луция не дрогнуло, но в глазах промелькнул расчет.
  
  - Принцесса, - он сделал формальный жест приветствия. - Для моего дома честь принимать дочь Кушара. Вы будете моей гостьей. Хотя... - он нахмурился, потирая подбородок. - Должен признать, вы выбрали не самое удачное время для визита, если рассчитываете на быстрое внимание Императора.
  
  - Почему? - резко спросила Азура, ее ноздри хищно раздулись. - Разве золото Кушара больше не блестит для Империи?
  
  - Золото блестит всегда, - вздохнул Луций. - Но сейчас глаза двора ослеплены другим сиянием. Если бы вы прибыли неделю назад, вы были бы сенсацией. Но сегодня... в Ауруме гостит другой посол.
  
  - Кто? - Кассиан положил руку на эфес меча, привыкший искать угрозу.
  
  - Посланник из дальних земель, - неохотно произнес отец. - Странный человек... или не совсем человек. Он привез дары, которые заставили даже наших пресыщенных магов дрожать от страха и восторга. Весь город говорит только о нем.
  
  Азура нахмурилась, собираясь задать вопрос, но Луций властно поднял руку.
  
  - Довольно. Политика подождет до утра. Вы устали с дороги, а мой повар зажарил кабана в меду. В баню, все! А потом за стол. Сегодня мы празднуем возвращение сына, а не судьбы мира.
  
  Ужин был великолепен, но тень несказанных слов висела над столом. Валерион, отмытый, умащенный маслами, одетый в чистейший лен, чувствовал себя так, словно вернулся в другую жизнь. Дикость острова осталась позади, но она изменила его. Он смотрел на отца не как испуганный мальчик, а как равный. Он ловил взгляды Кассиана и Азуры, и в них было тайное знание общей крови и похоти.
  
  Утром Аурума зазвенела тысячами колоколов.
  
  - Сегодня заседание Сената, - объявил Луций за завтраком. Он был облачен в парадную тогу. - Мы идем все вместе. Валерион, ты займешь место по правую руку от меня. Кассиан, Азура - вы пойдете как моя свита и почетные гости.
  
  Они выдвинулись, когда солнце было в зените.
  
  Валерион шел рядом с отцом, чувствуя тяжесть взглядов толпы. Кассиан вышагивал в полном военном облачении, его доспехи сияли, а алый плащ развевался на ветру. Азура, облаченная в черное с золотом, шла с грацией пантеры, не обращая внимания на шепот зевак, удивленных ее темной кожей и гордой осанкой.
  
  Здание Сената возвышалось на вершине Капитолия - колоссальный храм власти, чьи мраморные ступени были стерты миллионами ног. Здесь решались судьбы народов, здесь подписывались смертные приговоры целым цивилизациям.
  
  У огромных бронзовых дверей, на которых были выбиты сцены основания Империи, толпились ликторы, прокладывая путь сквозь гудящую толпу просителей.
  
  - Держись прямо, - шепнул Луций сыну, когда они начали подъем по ступеням. - И не показывай удивления. Что бы ты ни увидел внутри... не показывай страха.
  
  Валерион кивнул, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Огромные двери медленно, со стоном, начали открываться, выпуская наружу запах ладана и застарелой крови.
  
  

  
  * * * * *
  
  

  
  Сенат Сидерийской Империи, Курия Аэтерна, напоминал чрево огромного каменного кита. Стены из черного мрамора уходили вверх, теряясь в полумраке, где под потолком парили магические светильники, имитирующие созвездия. Воздух здесь был спертым, тяжелым от запаха ладана, старого пергамента и страха сотен просителей.
  
  Луций Барка занял свое место в первом ряду - на скамье из слоновой кости, отполированной до блеска тогами многих поколений сенаторов. Валерион встал за его спиной, положив руку на эфес парадного меча. Это была позиция молчаливого наблюдателя, которую занимали сыновья патрициев, учась искусству управления миром.
  
  Кассиан и Азура, как почетные гости, заняли места на балконе, нависающем над залом. Азура, в своих струящихся одеждах цвета индиго, выделялась ярким пятном среди серой массы имперских чиновников, словно экзотическая птица, залетевшая в склеп.
  
  Председатель Сената, тучный старик по имени Тиберос, чье лицо напоминало оплывшую свечу, ударил жезлом о пол.
  
  - Заседание открыто! - провозгласил он скрипучим голосом. - Божественный Император, Солнце Наших Дней, сегодня пребывает в молитвенном уединении, беседуя с духами предков. Его волю будет представлять Его Высочество, наследный принц и соправитель, цезарь Аврелиан.
  
  - Кто бы сомневался, - прошелестел ехидный шепот сенатора, сидевшего слева от Луция. - Старик скорее беседует с винной амфорой, чем с духами.
  
  Двери в задней части зала распахнулись, и вошел Аврелиан.
  
  Наследник был молод, красив той порочной, утонченной красотой, которая бывает у выведенных в неволе хищников. Его тога была пурпурной, на пальцах сверкали перстни, каждый стоимостью в небольшое королевство. Он прошел к трону, не глядя по сторонам, и рухнул в него с видом человека, которому невыносимо скучно. В его глазах, умных и холодных, читалось презрение ко всему происходящему.
  
  Началась рутина.
  
  - Вопрос первый, - зачитал Тиберос, щурясь в свиток. - О выделении дополнительных средств на строительство акведука в провинции Ксилос. Губернатор сообщает о нехватке гранита...
  
  - Отказать, - лениво бросил Аврелиан, изучая свой маникюр. - Пусть строят из известняка. Или пусть пьют из луж. Следующий.
  
  - Вопрос о повышении налога на ввоз пряностей из сатрапии Сарнат...
  
  - Одобрить. Двойной тариф.
  
  - Назначение нового прокуратора в портовый город Тирос в связи с кончиной предыдущего от... гм... неумеренного потребления устриц.
  
  Валерион чувствовал, как по спине течет струйка пота. Скука была физически ощутимой. Это и была власть? Не звон мечей, не магия, а бесконечные свитки и цифры, от которых клонило в сон?
  
  Прошло полчаса. Аврелиан начал откровенно зевать, не прикрывая рта. Внезапно, когда Тиберос начал зачитывать жалобу гильдии ткачей, принц резко выпрямился. Его лицо изменилось, маска скуки слетела, обнажив жестокое нетерпение.
  
  - Довольно! - его голос хлестнул по залу, как бич. - Мы все знаем, зачем здесь собрались. К демонам ткачей и акведуки. Введите её!
  
  Тиберос побледнел, его щеки затряслись.
  
  - Но, мой господин... регламент... протокол требует сначала рассмотреть финансовые...
  
  - К демонам регламент! - рявкнул Аврелиан, вскакивая с трона. - Я сказал - ведите! Или я прикажу преторианцам вывести тебя вперед ногами!
  
  Зал замер. Слышно было, как где-то под куполом бьется муха.
  
  Тяжелые бронзовые двери главного входа медленно, со стоном, начали отворяться. В проем шагнули два гвардейца из "Железных Черепов" - элитной стражи дворца, полностью закованные в черную броню. Между ними шла женщина.
  
  Зал ахнул. Единый выдох сотен глоток пронесся под сводами Курии.
  
  На ней не было ни клочка одежды. Ни украшений, ни сандалий, ни символов веры. Абсолютная, вопиющая нагота.
  
  Она шла спокойно, не прикрываясь, не горбясь, с неестественной грацией, которая заставила Валериона вспомнить движения кошки или змеи. Но Азура по сравнению с ней казалась своей, родной, понятной. Эта женщина была Чужой.
  
  Ее кожа отливала золотом - не как загар, а как металл, смешанный с плотью. Волосы, коротко стриженные, стояли пышным золотым ореолом вокруг головы. Лицо было почти человеческим, если бы не глаза - огромные, миндалевидные, абсолютно черные, без белков и зрачков. Две бездны, в которых тонул свет факелов.
  
  Валерион, как и все мужчины в зале, невольно скользнул взглядом ниже. Ее грудь была высокой, твердой, с угольно-черными сосками, резко контрастирующими с золотом кожи. Но самым странным был живот. Там, где у любой женщины Империи должен был быть пупок, у нее была аккуратная, плотно сомкнутая кожная складка, напоминающая карман.
  
  Она остановилась в центре зала, в круге света, падающего из окулюса в потолке. Ее ноги... Валерион прищурился. У нее было всего четыре пальца на ногах - длинных, цепких, с темными когтями.
  
  Ее лобок был высоким, лишенным волос, с мощными, ярко выраженными половыми губами, которые казались не столько эротичными, сколько хищными, функциональными, как у прекрасного зверя.
  
  Тишина была такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом.
  
  Аврелиан медленно спустился с возвышения, подойдя к ней почти вплотную. Он смотрел на нее не с похотью, а с жадным научным интересом коллекционера.
  
  - Назови себя, - приказал он.
  
  Женщина подняла голову. Ее черные глаза моргнули - не сверху вниз, а как-то иначе, словно пленка затянула глазное яблоко сбоку.
  
  - Я - Истара, - произнесла она.
  
  Ее голос заставил многих вздрогнуть. Это был правильный сидерийский язык, высокий диалект двора, но акцент был невозможным. В нем слышался свист ветра в безвоздушном пространстве и щелканье насекомых. Гласные были слишком долгими, согласные - слишком острыми.
  
  - Я прибыла как Глас и Око своего государя, Владыки Стеклянных Пиков, - продолжила она, обводя зал своим жутким, пустым взглядом. - Я принесла слово из Царства Вечного Холода. С того места, которое вы, живущие внизу, в грязи и тепле, называете...
  
  Она сделала паузу, и ее золотистая кожа, казалось, начала слабо светиться в полумраке.
  
  - ...Вы называете мой дом Ночное Око.
  
  В зале кто-то громко, истерично вскрикнул. Сенаторы повскакивали с мест, опрокидывая скамьи. Валерион почувствовал, как рука отца, вцепившаяся в поручень кресла, побелела до синевы.
  
  Луна.
  
  Она пришла с Луны.
  
  Больше никто не проронил ни слова.
  
  

  
  Глава Шестая: Черное молоко
  
  

  
  Тишина, повисшая после слова "Луна", была разрушена звуком, который меньше всего подходил к моменту.
  
  Это был смех. Сухой, отрывистый, похожий на треск ломающейся ветки.
  
  Аврелиан смеялся. Он откинулся на спинку трона, перекинув ногу через подлокотник с вопиющим нарушением этикета, и с нескрываемым сарказмом разглядывал золотую гостью.
  
  - С Луны? - переспросил он, и его губы скривились в улыбке, полной яда и скуки. - Какая прелесть. Око Ночи моргнуло и уронило золотую слезу прямо на мой мраморный пол?
  
  - Можешь смеяться, сын праха, - голос Истары оставался ровным, лишенным эмоций. - Истина не меняется от твоего неверия.
  
  Аврелиан лениво покрутил перстень на мизинце.
  
  - Допустим. И зачем же ты здесь, дочь эфира? Решила спуститься к нам, грязным червям, чтобы... что? Просветить нас? Поработить? Или просто заблудилась по дороге к звездам?
  
  - Мой государь, Владыка Серебряных Пиков, находит вполне естественным установить дипломатические сношения, - ответила она. Слова "дипломатия" и "сношения" в ее устах звучали странно механически. - Так принято у цивилизованных народов в обоих мирах. Мы ищем торговли. Обмена знаниями. Союза.
  
  - Почему мы? - принц подался вперед, в его глазах блеснул холодный интеллект. - Мир велик. Есть Короли-Чародеи Востока, есть Торговые Лиги Запада. Почему ты пришла в Ауруму?
  
  - Потому что вы - хищники, - просто ответила Истара. - Вы самая могущественная, самая жестокая и самая организованная империя этой планеты. Было бы нелогично начинать разговор с едой, когда можно говорить с едоком.
  
  По залу прошел ропот. Это было оскорбление и комплимент одновременно. Луций Барка едва заметно кивнул, оценив прямоту.
  
  - Логично, - согласился Аврелиан. - Допустим, мы тебе верим. Но скажи мне, о посланница... как ты добралась до нас? Спрыгнула с неба? Или у вас там есть лестница длиной в сто тысяч лиг?
  
  - Мы нашли способ, - уклончиво ответила инопланетянка. Ее черные глаза на секунду сузились. - Объяснение принципов эфирной навигации займет слишком много времени, а ваш язык беден понятиями для описания гравитационных потоков.
  
  Принц, к удивлению многих, не стал настаивать. Он лишь хмыкнул, словно знал ответ или считал его несущественным.
  
  - Понимаю. У нас много вопросов, и мало ответов...
  
  - Скажи, красавица, - выкрикнул кто-то с задних рядов, где сидели представители торговых гильдий. - А у вас там, на Луне, все так ходят? Или ты просто забыла одеться в спешке?
  
  По залу прокатилась волна сальных смешков. Напряжение немного спало, сменившись привычной для мужчин похотью.
  
  - Нет, - Истара медленно повернула голову к кричавшему. - Мы носим одежды, как и ваш народ, хотя наши ткани иные. Я прибыла в таком виде намеренно. Чтобы вы увидели разницу. Чтобы не сомневались, что я - не вы. Чтобы моя плоть стала доказательством моих слов.
  
  Скамья первого ряда скрипнула. Тяжело поднялся сенатор Вориан, старый полководец, чье лицо напоминало карту шрамов, а руки привыкли держать гладиус, а не кубок. Он грузно спустился в центр зала и подошел к Истаре почти вплотную.
  
  Он бесцеремонно обошел ее кругом, разглядывая с прищуром оценщика лошадей.
  
  - Я воевал за Империю сорок лет, - прохрипел Вориан, глядя на ее странный живот. - Я глотал пыль в Южных Песках, мерз в Северных Снегах, рубил лианы в Западных Джунглях и тонул в Восточных Болотах. Я видел людей с кожей цвета угля, цвета мела, цвета меди. Я видел людей с хвостами и людей с жабрами.
  
  Он сплюнул на пол, прямо у ее четырехпалых ног.
  
  - Ты лжешь, девка. Ты не с Луны. Ты какой-то выродок с дальних островов Южного Океана, или, может, мутант, созданный магами-отступниками за Хребтом Дракона. Я не верю ни единому твоему слову.
  
  Истара посмотрела на него сверху вниз, хотя была ниже ростом. В ее взгляде не было обиды, только усталое терпение ученого, объясняющего теорему глупому ребенку.
  
  Она огляделась по сторонам. На мраморном парапете у кафедры писца стоял забытый кем-то пустой стеклянный кубок.
  
  Она взяла его своей изящной рукой с длинными пальцами.
  
  Зал замер.
  
  Истара поднесла кубок к своей левой груди. Ее пальцы сжали плоть, надавливая на черную ареолу.
  
  Из соска брызнула струя.
  
  Это не было молоко в привычном понимании. Это была густая, вязкая жидкость, черная, как сам Космос, как чернила каракатицы, как ночь без звезд. Она тяжело ударила о дно кубка, наполняя его с гулким звуком. Жидкость казалась маслянистой, тяжелой.
  
  Сенаторы подались вперед, забыв дышать. Валерион почувствовал, как к горлу подкатил ком - смесь тошноты и завороженности.
  
  Наполнив кубок наполовину, Истара протянула его Вориану.
  
  - Ты не побоишься отведать вкус иного мира, воин? - спросила она. - Или твоя храбрость осталась в легендах?
  
  Вориан побагровел. Отступить сейчас означало потерять лицо перед всем Сенатом. Он выхватил кубок из ее рук.
  
  - Я пил кровь врагов и мочу верблюдов, - прорычал он. - Думаешь, меня напугает твое... молоко?
  
  Он поднес кубок к губам и сделал большой глоток.
  
  Зал застыл в ожидании, словно он выпил яд.
  
  Вориан замер. Он почмокал губами, катая черную жидкость во рту. Его кустистые брови удивленно поползли вверх.
  
  - Хм... - он сделал еще один глоток, уже меньше. - Напоминает горький шоколад. Тот, что привозят из джунглей Ксибальбы. Только... холоднее. И жирнее.
  
  Он вытер губы тыльной стороной ладони, оставив черную полосу на коже.
  
  - Вкусно. Но это все равно ничего не доказывает! - упрямо заявил он, возвращая кубок. - Может, ты просто больна какой-то редкой лихорадкой, от которой чернеет молоко. Какой еще фокус ты для нас приготовила, цирковая уродка?
  
  Истара поставила кубок обратно.
  
  - Слова пусты, а вкусы обманчивы, - согласилась она. - Я предлагаю последнее доказательство. Выберите нескольких человек из своего числа. Лучших. Самых мудрых. Или самых недоверчивых.
  
  Она обвела зал рукой.
  
  - Они отправятся со мной. В мой мир. Как послы вашей Империи. Мы поднимемся в небо, пересечем бездну эфира. И там, стоя на серебряных песках моего дома, они посмотрят вверх и увидят ваш мир - огромный голубой шар, висящий в черноте. Это и будет самым последним и убедительным доказательством.
  
  Тишина, последовавшая за этим предложением, была оглушительной. Полететь на Луну? Увидеть мир богов? Это было безумие. Искушение.
  
  Аврелиан медленно поднялся с трона. Он спустился по ступеням и встал между старым генералом и золотой женщиной.
  
  - Заманчивое предложение, - протянул он, и в его голосе зазвучали стальные нотки. - Весьма заманчивое. Полет к звездам... Поэты будут рыдать от зависти.
  
  Он повернулся к Истаре, и его лицо вдруг стало жестким, лишенным всякой иронии.
  
  - Но мы не будем торопиться с выбором послов. Видишь ли, моя дорогая "лунная" гостья... Ты не единственная, кто умеет удивлять. У нас тут, в Ауруме, есть еще один гость.
  
  Принц улыбнулся - хищно и зло.
  
  - И я полагаю, ему есть что тебе сказать. Введите его!
  
  

  
  * * * * *
  
  

  
  Двери снова распахнулись, но на этот раз без торжественности. Их толкнули грубо, с лязгом. В зал буквально выволокли человека, закованного в кандалы. Его конвоировали не гвардейцы, а тюремщики в кожаных фартуках, пахнущие подземельями и кислым вином.
  
  Новый гость был таким же невозможным созданием, как и Истара. Его кожа отливала тем же золотом, но если у женщины она сияла, как полированный слиток, то у этого мужчины была тусклой, покрытой грязью, струпьями и синяками. Его волосы были черными, как смоль, спутанными в колтуны, и падали на лицо, скрывая глаза.
  
  Он был одет в лохмотья - грубую мешковину, перехваченную веревкой, сквозь прорехи которой проглядывало золотое тело. Он тяжело дышал, затравленно озираясь по сторонам, словно зверь, загнанный на бойню.
  
  - Кто это? - спросил Аврелиан, с наслаждением наблюдая за замешательством в зале. - Еще один подарок небес?
  
  Мужчина поднял голову. Его черные глаза, такие же бездонные, как у Истары, горели лихорадочным огнем.
  
  - Я - Ксилар, - прохрипел он. Его акцент был тем же - свистящим, щелкающим, но голос звучал надломленно. - Я из Долины Теней. Из того же мира, что и эта... тварь.
  
  - Тварь? - переспросил принц, подавшись вперед. - Не слишком любезно для соплеменника. Ты тоже посол?
  
  Ксилар сплюнул на пол - слюна была темной, почти черной.
  
  - Я не посол. Я беглец. Изгнанник. Я тот, кто успел украсть один из небесных кораблей, прежде чем ее род вырезал мой клан.
  
  - И от кого же ты бежишь?
  
  Ксилар резко выпрямился, насколько позволяли цепи, и указал трясущимся пальцем на Истару.
  
  - От нее. И от тех, кто послал ее. Не верьте ее сладким речам о торговле. Она лжет. Каждое ее слово - яд в ваши уши.
  
  Зал загудел. Валерион почувствовал, как напрягся отец. Ситуация стремительно выходила из-под контроля.
  
  - Она не дипломат, - продолжал кричать Ксилар, перекрывая шум. - Она Око Бури. Разведчик. Она здесь, чтобы оценить вашу силу, найти ваши слабости и подготовить почву для Жатвы. Ее царство, Империя Стеклянных Пиков, собирается завоевать вас так же, как они поработили мой народ! Они высосут соки из вашего мира, выпьют ваши моря и превратят ваши города в пыль!
  
  Истара молчала. Она смотрела на своего соплеменника, и на ее лице отразилось нечто совершенно непостижимое для человеческого понимания. Ее губы не дрогнули, брови не сдвинулись, но кожа на скулах пошла рябью, меняя оттенок с золотого на мертвенно-серый, а зрачки в черных глазах вдруг сузились в горизонтальные щели, как у козы. Это было выражение не гнева и не страха, а какой-то космической брезгливости, смешанной с холодным, расчетливым любопытством вивисектора.
  
  - Что скажешь, Истара? - Аврелиан повернулся к женщине, упиваясь драмой. - Твой земляк рисует весьма мрачные картины нашего будущего.
  
  - Этот самец - изменник и предатель Крови, - произнесла она ледяным тоном. Ее голос стал ниже, в нем появились угрожающие вибрирующие ноты. - Он был осужден Высшим Советом за ересь и воровство энергии. Его разум отравлен безумием. Он клевещет, чтобы спасти свою жалкую жизнь, надеясь, что вы защитите его от правосудия.
  
  - Какая интересная ситуация, - задумчиво пробормотал Аврелиан, постукивая пальцем по подбородку. - Слово против слова. Золото против золота. И как же нам, простым смертным, понять, кто из вас говорит правду, а кто лжет?
  
  Внезапно с задних рядов раздался тот же наглый голос, что и раньше:
  
  - Эй, золотой! А ты почему не голый? Или у вас там мужикам показывать нечего?
  
  По залу прокатилась волна нервных смешков. Ксилар медленно повернул голову на голос. В его взгляде промелькнула странная, пугающая мудрость существа, видевшего вещи, от которых люди сходят с ума.
  
  - Я не хочу смущать вас своим видом, - тихо ответил он. - Мое тело... оно изменено пытками Стеклянных Пиков. Если я сниму это тряпье, многие из вас не смогут спать этой ночью.
  
  Аврелиан хлопнул в ладоши, прерывая дискуссию.
  
  - Ну что ж! Я не вижу другого выхода. Мы не можем проверить ваши слова магией, ибо ваша природа чужда нашему миру. Мы не можем пытать вас, ибо плоть ваша может лгать так же, как и язык. Но есть старый, проверенный способ.
  
  Принц встал во весь рост, раскинув руки, словно обнимая весь Сенат.
  
  - Испытание поединком! Перед лицом людей и богов. Пусть Красный Бог Войны рассудит вас. Пусть сталь и кровь скажут то, что скрывают слова. Завтра, на песке Великой Арены! Победитель получит право говорить от имени Луны, а проигравший... ну, проигравший уже ничего не скажет.
  
  Он посмотрел на Ксилара.
  
  - Ты согласен, изгнанник?
  
  - Я согласен, - выдохнул мужчина. В его глазах загорелась мрачная решимость. - Я убью эту суку своими руками, и это будет милосердием для вашего мира.
  
  - Истара? - принц перевел взгляд на женщину.
  
  Она поморщилась, и снова по ее коже прошла эта странная серая рябь.
  
  - Варварство, - произнесла она с нескрываемым презрением. - Примитивные ритуалы примитивных существ. Но я буду уважать ваши обычаи, если это единственный способ заставить вас слушать Истину.
  
  - Решено! - воскликнул Аврелиан, и его голос эхом отразился от купола. - Завтра, в полдень! Великая Арена ждет!
  
  Сенаторы начали подниматься со своих мест, гул голосов нарастал, обсуждая невероятную новость. Луций Барка тяжело вздохнул, собирая складки тоги.
  
  За его спиной старый полководец Вориан, допивая остатки вина из фляги, проворчал так, чтобы слышали только ближайшие соседи:
  
  - С этого надо было начинать. Развели тут балаган, дипломатия, переговоры... Сразу надо было в цирк идти. Всё одно - клоуны, только кожа золотая.
  
  

  
  Глава Седьмая: Танец на краю Бездны
  
  

  
  Великая Арена Аурумы, "Чаша Богов", была подобна кратеру вулкана, готовому к извержению. Сто тысяч глоток ревели, сливаясь в единый, сотрясающий камень гул. Воздух здесь был густым, как суп: смесь запахов пота, дешевого вина, жареного нута, дорогих духов патрициев и сладковатого, металлического аромата старой крови, въевшегося в песок.
  
  Валерион сидел в императорской ложе, по правую руку от отца. Рядом расположились Кассиан и Азура, чьи глаза горели азартом. Чуть поодаль, на скамье для заслуженных ветеранов, ворчал Вориан, прихлебывая из своей неизменной фляги.
  
  Принц Аврелиан, облаченный в тогу цвета свежей артериальной крови, поднялся со своего места. Он вскинул руку, и стотысячная толпа затихла, словно по команде.
  
  - Граждане Империи! - его голос, усиленный акустикой арены, разнесся над рядами. - Сегодня боги смотрят на нас с небес. А мы смотрим на тех, кто спустился с небес к нам! Золото против золота! Правда против лжи! Да начнется суд стали!
  
  Решетки ворот с двух концов арены поползли вверх с лязгом цепей.
  
  С восточной стороны вышла Истара.
  
  Толпа взревела, но в этом реве было и разочарование.
  
  - И это всё? - пробурчал Вориан, сплевывая шелуху от семечек. - Где молнии из глаз? Где огненные хлысты? Где, во имя Бездны, ее звездное оружие?
  
  Истара была облачена не в космический скафандр, а в шедевр имперских оружейников. На ней был анатомический панцирь из вороненой стали с золотой насечкой, повторяющий изгибы ее тела, поножи в виде львиных лап и шлем с плюмажем из перьев редкой птицы рух. В руке она сжимала длинный, прямой меч из дамасской стали, рукоять которого была усыпана рубинами.
  
  - Спонсоры, - цинично заметил Луций Барка. - Дом Вителлиев подсуетился. Если она победит, они будут кричать на каждом углу, что инопланетяне выбирают их сталь.
  
  С западной стороны, прихрамывая, вышел Ксилар.
  
  Контраст был разительным. На нем была стандартная экипировка гладиатора-новичка: грубая кожаная юбка, единственный наруч на правой руке и простой шлем-секутор без украшений. В руке он держал гладиус - старый, с зазубринами, но остро наточенный. Щита ему не дали.
  
  - Ему даже сандалии не по размеру, - заметила Азура, прищурившись. - Посмотрите, как он ставит ноги.
  
  Ксилар двигался странно, широко расставляя свои четырехпалые ступни, словно привык к другой гравитации.
  
  Бойцы сошлись в центре круга. Песок скрипел под их ногами. Судья, жрец Марса в красной мантии, махнул жезлом и поспешно отбежал назад.
  
  Бой начался.
  
  И это было совсем не то, к чему привыкли зрители, видевшие сотни боев.
  
  Здесь не было яростных криков, ударов щитом о щит или грубой силы. Это была тишина. Мертвая, сосредоточенная тишина двух хищников.
  
  Истара атаковала первой. Она не сделала выпад - она потекла вперед. Ее тело изогнулось под немыслимым углом, позвоночник, казалось, превратился в жидкость. Меч мелькнул серебряной змеей, метя в шею.
  
  Ксилар не парировал. Он просто упал. Но упал не мешком, а сложился пополам, как складной нож, пропуская лезвие в волоске над шлемом, и тут же, используя инерцию падения, ударил снизу вверх, метя в пах.
  
  Истара отпрыгнула - не назад, а вбок, оттолкнувшись от песка одной рукой, совершив сальто, которое было бы невозможным для человека в тяжелой броне.
  
  - Клянусь яйцами Юпитера, - прошептал Кассиан, подавшись вперед и вцепившись в мраморный парапет. - Ты видел это, Валерион?
  
  - Что именно?
  
  - Суставы. Их суставы работают в обе стороны.
  
  На арене творилось безумие. Это был не бой - это была геометрия смерти. Истара и Ксилар кружили друг вокруг друга, их движения были ломаными, дергаными, но невероятно быстрыми. Они напоминали двух богомолов, исполняющих брачный танец.
  
  Истара наносила удары сериями - по три, по четыре за секунду. Вжик-вжик-вжик! Сталь звенела, высекая искры. Ксилар уходил перекатами, вращениями, используя свой гладиус не для ударов, а для того, чтобы скользить по клинку противницы, отводя смертоносную сталь в сторону.
  
  - Стиль "Пьяной Обезьяны" с островов Суматры? - предположил Вориан, хмурясь. - Нет, слишком жестко. Стиль "Танцующей Кобры" из Стигии? Слишком много акробатики. Тьфу ты, пропасть! Они дерутся так, будто у них нет костей!
  
  Внезапно Истара, совершив обманный маневр плечом, прорвала оборону Ксилара. Ее клинок чиркнул по его бедру. Брызнула кровь - темная, почти черная, густая, как нефть.
  
  Толпа взвыла. Первая кровь!
  
  Ксилар зашипел, его черные глаза вспыхнули безумием. Он отбросил осторожность. Вместо того чтобы отступить, он прыгнул прямо на меч.
  
  Валерион вскрикнул. Казалось, сейчас сталь пронзит беглеца насквозь.
  
  Но Ксилар в полете сжал свои ребра, грудная клетка вдавилась внутрь, становясь плоской, и клинок прошел вскользь по коже, оставив лишь царапину. Оказавшись в мертвой зоне, Ксилар ударил головой - своим тяжелым шлемом - прямо в лицо Истаре.
  
  Звон металла о металл был оглушительным. Истара пошатнулась, отступая на шаг. Из-под ее шлема по подбородку потекла струйка золотистой жидкости.
  
  - Ставлю пятьсот ауреусов на оборванца! - заорал какой-то купец рядом с ложей.
  
  - Тысячу на золотую суку! - ответил другой. - Она просто играет с ним!
  
  - Смотрите! - крикнула Азура.
  
  Ксилар, воспользовавшись замешательством противницы, перешел в контратаку. Он крутил гладиусом "восьмерки" такой скорости, что клинок превратился в размытый диск. Он теснил Истару к стене. Удар, еще удар! Щепки от щита, который она все-таки выхватила у убитого гладиатора, лежащего на песке с прошлого боя, полетели во все стороны.
  
  Истара была загнана в угол. Стена арены была за ее спиной. Ксилар занес меч для решающего удара, целясь в сочленение доспехов на шее.
  
  - Сейчас снесет ей голову, - удовлетворенно кивнул Вориан.
  
  Но Истара сделала невозможное. Она не стала блокировать. Она подпрыгнула вертикально вверх, на высоту двух человеческих ростов, оттолкнувшись от отвесной стены спиной, перелетела через голову Ксилара и, приземлившись у него за спиной, нанесла подлый удар под колено.
  
  Ксилар рухнул на одно колено, но тут же, не оборачиваясь, ударил локтем назад - его рука вывернулась в плечевом суставе на 180 градусов, как у куклы. Удар пришелся Истаре в живот.
  
  Оба бойца отлетели друг от друга, тяжело дыша. Песок вокруг них был взрыт, словно здесь дрались не люди, а демоны бури.
  
  - Это не южные острова, - тихо произнес Вориан, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение, смешанное со страхом. - Я никогда не видел, чтобы живое существо так двигалось. Это... неправильно. Это против природы.
  
  - Или это природа другого мира, - ответил Кассиан, не отрывая взгляда от арены. Его солдатские инстинкты кричали об опасности.
  
  На песке Истара медленно поднялась. Ее шлем слетел, золотые волосы растрепались, ноздри раздувались, втягивая воздух с шипением. Ксилар тоже встал, вытирая черную кровь с бедра.
  
  Они замерли друг напротив друга. А затем одновременно, с нечеловеческим, вибрирующим криком, бросились в новую атаку.
  
  Трибуны бились в истерике. Золото сыпалось из кошельков, ставки менялись каждую секунду. Империя видела многое - казни царей, битвы со слонами, морские сражения в затопленной чаше. Но она никогда не видела ничего подобного. Это была война двух цивилизаций, сжатая до размеров песчаного круга, и никто не мог предсказать, чья кровь - черная или золотая - напоит этот песок последней.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава Восьмая: Право Сильного
  
  

  
  Солнце стояло в зените, превращая Арену в раскаленную сковороду, на которой жарились две золотые фигуры.
  
  Ксилар, тяжело дыша, пошел ва-банк. Он понимал, что проигрывает: его выносливость, подорванная пытками и пленом, таяла с каждой секунду, в то время как Истара оставалась свежей, словно только что вышла из купальни.
  
  Он издал гортанный, клекочущий вой и бросился в атаку, отбросив всякую защиту. Это был прыжок отчаяния - дикий, нечеловеческий. Он метнул свое тело вперед, как копье, целясь острием гладиуса ей в горло.
  
  Толпа ахнула, предчувствуя конец.
  
  Истара не шелохнулась. Она ждала до последней доли секунды, когда острие его меча было уже у ее подбородка.
  
  И тогда она сделала это.
  
  Она сломалась.
  
  Ее колени выгнулись назад, как у кузнечика, и она рухнула на песок, пропуская летящего Ксилара над собой. Но в то же мгновение, лежа на спине, она выбросила вверх обе ноги. Ее четырехпалые ступни, сильные и цепкие, как руки, сомкнулись на талии пролетающего врага.
  
  Рывок!
  
  Используя инерцию его собственного прыжка, она швырнула Ксилара об землю. Звук удара был тошнотворным - хруст костей о утрамбованный песок.
  
  Ксилар попытался встать, но Истара уже была на ногах. Она прыгнула ему на грудь, вбивая воздух из его легких. Ее дамасский меч, сверкнув на солнце, вошел в его плечо, пригвоздив его к земле, как бабочку к доске.
  
  Ксилар закричал - звук был высоким, вибрирующим, от которого у зрителей заложило уши. Черная кровь фонтаном ударила из раны, заливая золотую броню победительницы.
  
  Арена взревела: "Смерть! Смерть! Смерть!"
  
  Тысячи больших пальцев повернулись вниз. Империя требовала завершения ритуала.
  
  Истара медленно вытащила меч. Лезвие с влажным чмоканьем покинуло плоть. Она занесла клинок для последнего удара в сердце. Ксилар смотрел на нее снизу вверх, и в его черных глазах была не мольба, а ненависть и... облегчение. Он ждал конца.
  
  Но удара не последовало.
  
  Истара замерла. Она наклонила голову набок, разглядывая поверженного врага с холодным презрением существа, стоящего на вершине пищевой цепи.
  
  - Смерть - это покой, - громко произнесла она, и ее странный голос перекрыл шум толпы. - А предатель не заслуживает покоя.
  
  Она демонстративно вытерла черный клинок о лохмотья Ксилара, развернулась к нему спиной и отошла в сторону. Она даже не смотрела, жив он или нет. Она стряхнула его с себя, как грязь с сандалии.
  
  - Она оставляет его жить? - удивился Кассиан. - Опасная гордыня. Раненый зверь кусает больнее всего.
  
  - Она показывает, что он для нее - ничто, - возразил Луций Барка. - Это унижение страшнее смерти.
  
  На песок выбежали рабы-големы с носилками. Они безмолвно и деловито погрузили на них искалеченное тело Ксилара. Тот уже не сопротивлялся, лишь хрипел, пуская кровавые пузыри. Его унесли в темные недра подтрибунных помещений, туда, где пахло плесенью и безысходностью.
  
  Принц Аврелиан поднялся в своей ложе. Он медленно, с театральной торжественностью зааплодировал.
  
  - Боги говорили с нами! - провозгласил он, раскинув руки. - Красный Марс сделал свой выбор! Правда восторжествовала на острие меча!
  
  Толпа, лишенная смертоубийства, но получившая зрелище невиданной жестокости, сменила гнев на милость и разразилась овациями.
  
  - Я объявляю Истару, дочь Серебряных Пиков, победительницей! - гремел голос принца. - И я принимаю ее дар и ее условия. Империя не отвергает тех, кто доказал свою силу кровью!
  
  Он посмотрел вниз, на золотую фигуру в центре арены.
  
  - Завтра, на утреннем заседании Сената, будет объявлен состав посольства, которое отправится за пределы небесной тверди. Сенат распущен! Да здравствует Империя!
  
  Город в ту ночь не спал.
  
  Аурума гудела, как растревоженный улей. В каждой таверне, от грязных притонов Субуры до изысканных лупанариев Палатина, обсуждали только одно: Черную Кровь и Золотую Кожу. Ставки выплачивались и пропивались. Вино лилось рекой, смывая пыль и страх перед неизведанным.
  
  В особняке Барка ужин прошел в нервном возбуждении.
  
  - Я видел, как она двигалась, - снова и снова повторял Вориан, крутя в руках кубок. - Это не мышцы. Это гидравлика какая-то. Она сложилась пополам, Луций! Пополам! У человека позвоночник бы вылетел в трусы при таком кульбите.
  
  - Теперь мы знаем, что они смертны и что они кровоточат, - заметил Кассиан, сохраняя трезвость ума. - А если что-то кровоточит, его можно убить.
  
  - Вопрос не в том, можно ли их убить, - тихо сказала Азура. Она сидела у окна, глядя на огромную, золотую Луну, висящую над городом. - Вопрос в том, что ждет нас там, наверху. Если одна женщина стоит легиона, то что сделает армия?
  
  Валерион молчал. Перед его глазами все еще стояла картина: Истара, залитая черной кровью, возвышающаяся над поверженным врагом как божество разрушения. И завтра кто-то отправится с ней. Туда. В бездну.
  
  Утро следующего дня было серым и душным. Низкие облака цеплялись за золотые шпили храмов.
  
  Сенат был набит битком. Ни один патриций не сослался на болезнь, ни один магистрат не опоздал. Даже старые, полубезумные сенаторы, которых годами не видели в Курии, приказали принести себя на носилках.
  
  Воздух в зале был тяжелым, наэлектризованным ожиданием.
  
  Луций Барка, бледный, но собранный, стоял на своем месте. Валерион, за его спиной, чувствовал, как дрожат его руки, и сжимал эфес меча, чтобы скрыть эту дрожь.
  
  Кассиан и Азура снова были на гостевой трибуне, их лица были мрачными.
  
  Все взгляды были прикованы к огромным бронзовым дверям.
  
  Где же они? Солнце уже поднялось над крышами.
  
  Внезапно тяжелые створки дрогнули. Скрип петель в абсолютной тишине прозвучал как стон умирающего.
  
  Двери медленно, мучительно медленно распахнулись.
  
  Но там не было герольдов. Не было музыки.
  
  В темном проеме стояли лишь две фигуры. Принц Аврелиан, одетый не в тогу, а в полный боевой доспех императорской фамилии, чеканного золота с изображением Горгоны на груди. И Истара.
  
  Она сменила окровавленную броню на одеяние из той же странной, переливающейся ткани, что была на ней в первый день, только теперь оно было цвета глубокого траура - черным, как космос, поглощающим свет.
  
  Они шагнули в зал молча. Стук их шагов отдавался в сердце каждого присутствующего. Аврелиан не пошел к трону. Он остановился в центре, прямо на мозаике, изображающей карту известного мира.
  
  Он поднял голову, и Валерион увидел его глаза. В них горел странный, фанатичный огонь.
  
  - Жребий брошен, - произнес принц, и его голос сорвался на шепот, который, однако, услышали все. - Имена названы.
  
  Он развернул свиток, который держал в руке. Пергамент хрустнул в тишине, как выстрел.
  
  

  
  Глава Девятая: Имена на пергаменте
  
  

  
  Аврелиан держал паузу с мастерством опытного актера. Свиток в его руках казался тяжелее могильной плиты.
  
  - Путь в Небесные Сферы, - начал он, обводя зал горящим взглядом, - требует мудрости, чтобы понять увиденное, и скепсиса, чтобы отличить истину от морока. Поэтому первым послом я назначаю того, кто громче всех сомневался.
  
  Он указал пальцем, унизанным перстнем с рубином, на первый ряд.
  
  - Генерал Вориан. Ты видел пески и льды этого мира. Теперь посмотришь на пески и льды иного. Ты будешь глазами нашей армии там, наверху.
  
  Вориан, сидевший с каменным лицом, лишь крякнул.
  
  - Служу Империи, - пробурчал он, не поднимаясь. - Хоть на Луну, хоть в задницу Аида. Лишь бы вино там было не хуже, чем здесь.
  
  По залу прошел легкий смешок, но он быстро затих.
  
  - Далее, - продолжил принц. - Нам нужны те, кто умеет говорить и слушать. Сенатор Катулл, глава торговых гильдий. И магистрат Север, знаток законов и договоров. Вы будете голосом нашего государства.
  
  Два названных чиновника, тучные и важные, поклонились, скрывая дрожь. Для них это было и честью, и смертным приговором одновременно.
  
  Аврелиан свернул верхнюю часть свитка.
  
  - Но, - его голос стал мягче, вкрадчивее, - Истара, дочь Серебряных Пиков, показала нам красоту и силу своего народа. Она предстала перед нами во всем блеске своей... природы. Будет справедливо, если мы ответим тем же. Мы должны показать жителям Луны, что дети Сидерии ни в чем им не уступают. Что наша кровь так же горяча, а тела так же совершенны.
  
  Он улыбнулся, и эта улыбка была похожа на оскал.
  
  - Поэтому с посольством отправятся двое молодых представителей великих Домов. Цвет нашей нации.
  
  Он сделал жест рукой в сторону гостевой ложи, где сидели представители дома Вителлиев - тех самых, чья сталь вчера пила черную кровь на Арене.
  
  - Ливия Вителлия. Встань.
  
  Со скамьи поднялась девушка.
  
  Валерион никогда раньше ее не видел, хотя знал всех достойных невест столицы. Ходили слухи, что она воспитывалась в дальней провинции, в монастыре Жриц Ночи, или в поместье на границе с Дикими Землями. Она была высока, статна и пугающе красива.
  
  Если Юлия была похожа на разнеженную кошку, то Ливия напоминала молодую львицу, готовую к прыжку. Ее волосы были цвета воронова крыла, уложенные в сложную прическу с серебряными шпильками. Глаза - холодные, серые, как зимнее море. На ней была тога, оставляющая одно плечо обнаженным, и кожа ее казалась алебастровой, светящейся изнутри. В ее взгляде, устремленном на принца, читалась не покорность, а хищный вызов.
  
  - Я готова, мой принц, - ее голос был звонким и чистым, как удар клинка о щит.
  
  - Прекрасно, - кивнул Аврелиан. - Ты станешь украшением Серебряных Пиков. А спутником тебе станет...
  
  Принц повернул голову. Его взгляд, скользнув по рядам сенаторов, остановился. Он нашел глаза Луция Барка, задержался на них на секунду, наслаждаясь моментом, а затем перевел взгляд на юношу, стоящего за спиной отца.
  
  - ...Валерион из дома Барка.
  
  Мир пошатнулся.
  
  Валерион почувствовал, как пол уходит из-под ног. Звуки исчезли, превратившись в глухой гул, словно он снова оказался под водой, в лапах чудовища. Он видел лишь торжествующее лицо Аврелиана и чувствовал, как спина отца, до этого прямая как струна, окаменела.
  
  - Дом Барка всегда служил Империи мечом и словом, - продолжал вещать принц, словно сквозь вату. - Кто лучше наследника древнейшего рода представит наше величие перед лицом звездных царей?
  
  Валерион стоял в полном ступоре. Он не мог пошевелиться, не мог вздохнуть. Он смутно осознавал, что к нему поворачиваются люди, кто-то хлопает его по плечу, кто-то шепчет слова поздравления, в которых слышится ядовитая зависть и облегчение ("Слава богам, не я!").
  
  - Посольство отправится через три дня, - отрезал Аврелиан, сворачивая свиток окончательно. - Готовьтесь. Путь будет долгим.
  
  Он сошел с возвышения и подал руку Истаре. Золотая женщина и Пурпурный принц покинули зал, оставив Сенат в состоянии шока и благоговения.
  
  Вечер в особняке Барка напоминал поминки, на которых покойник был еще жив, но уже обречен.
  
  Луций Барка, обычно сдержанный, был в ярости. Он мерил шагами атриум, и эхо его шагов отражалось от мраморных стен, как удары молота.
  
  - Это заговор! - рычал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. - Грязный, подлый заговор! Они не смогли убрать нас здесь. Их наемный убийца - этот осьминог - провалился. Они поняли, что я слишком силен в Сенате, а ты, Валерион, стал слишком заметен после своего возвращения.
  
  Он резко остановился перед сыном, сидевшим в кресле с видом оглушенного.
  
  - И что они делают? Они объявляют это "великой честью"! Отправляют единственного наследника дома Барка за пределы мира! Куда? На Луну? Ха! Скорее всего, вас вывезут в открытое море и утопят, или бросят на съедение дикарям в Южном Океане, а потом скажут, что "звездная колесница разбилась".
  
  - Отец, - пролепетал Валерион, пытаясь найти хоть каплю оптимизма в океане отчаяния. - Но ведь... это действительно честь. Весь город говорит об этом. Если это правда... если мы действительно увидим иной мир... мы вернемся героями. Мы привезем знания, которые сделают наш дом величайшим в истории.
  
  - Если вернетесь! - отрезал Луций. - Это билет в один конец, мальчик. Неужели ты не видишь? Аврелиан ненавидит наш род. Он убирает фигуру с доски.
  
  Кассиан, стоявший у колонны и чистивший ногти своим кинжалом, внезапно подал голос.
  
  - А я верю, - сказал он спокойно.
  
  Все обернулись к нему.
  
  - Я видел, как дралась эта женщина, Луций, - продолжил трибун, глядя на острие своего клинка. - Я видел ее анатомию. Видел, как она прыгала. Ни один человек, ни один мутант, ни один маг не способен на такое. Она не отсюда. Это факт. А раз она оттуда... значит, туда можно попасть.
  
  Он поднял глаза на Валериона, и в них горел странный огонь - смесь зависти и восхищения.
  
  - Я завидую тебе, парень. Я бы отдал свою правую руку, чтобы оказаться на твоем месте. Увидеть мир, где небо черное, а земля серебряная... Это стоит риска быть утопленным.
  
  - У тебя еще будет шанс, трибун, - тихо заметила Азура. Она полулежала на кушетке, перебирая гроздь винограда, словно четки. - Если путь открыт, то это посольство - лишь первое. Будут другие корабли. Другие союзы. Империя не остановится на одном шаге.
  
  В зале повисла тишина. Слуги разливали вино, стараясь не звенеть кувшинами.
  
  Внезапно из тени в углу, где сидел старый друг семьи, сенатор Марцелл, раздался скрипучий, неуверенный голос:
  
  - А если...
  
  Он замялся, крутя в руках кубок.
  
  - А если тот, второй... Ксилар... Если он не врал?
  
  Луций замер. Валерион почувствовал, как холод пробежал по спине, вспомнив крики распятого на песке гладиатора.
  
  - О чем ты, Марцелл? - спросил отец.
  
  - Он кричал о вторжении, - прошептал старик, глядя в темное вино, словно пытаясь увидеть там будущее. - Он говорил, что она - шпион. Что она готовит Жатву. Что если мы отправляем наших детей не в гости... а в качестве заложников? Или, что еще хуже... в качестве первого блюда?
  
  Тишина стала плотной, осязаемой.
  
  - Если он был прав, - продолжил Марцелл, поднимая испуганные глаза на присутствующих, - то с Луны грядут не знания. Оттуда грядут легионы. И мы сами открываем им ворота.
  
  Свеча на столе дрогнула, и тени на стенах метнулись, словно огромные, бесформенные чудовища, уже вступившие в этот мир.
  
  

  
  Глава Десятая: Хищница в винограднике
  
  

  
  Утро следующего дня началось с деловой суеты, которая казалась Валериону совершенно неуместной в свете грядущего конца света.
  
  Кассиан и Азура исчезли с рассветом.
  
  - Город сейчас смотрит в небо, - заметила принцесса Кушара, затягивая пояс на тунике. - Все взгляды прикованы к "лунным" гостям. Это идеальное время для меня, чтобы скользнуть в тени и решить вопросы моего отца, пока имперская бюрократия парализована изумлением.
  
  Они ушли, как пара волков на охоту - бесшумно и целеустремленно.
  
  Луций Барка покинул дом чуть позже. Он был облачен в строгую тогу, а его лицо напоминало грозовую тучу.
  
  - Я иду к Марцеллу и старым друзьям из военной фракции, - бросил он сыну на прощание. - Мы найдем способ, Валерион. Закон о престолонаследии, древние эдикты о запрете покидать пределы Ойкумены... Я переверну каждый камень в Сенате, но не дам Аврелиану отправить тебя на убой.
  
  Хлопнула тяжелая дверь, и Валерион остался один.
  
  Особняк был огромен и пуст. Его мать и младшие сестры еще месяц назад уехали на целебные источники в Аквилею, спасаясь от летней жары и столичных интриг. Сейчас Валерион был рад этому. Он не вынес бы слез матери и испуганных вопросов сестер.
  
  Тишину нарушало лишь шарканье глиняных ног големов, поливающих цветы в атриуме.
  
  Валерион слонялся по пустым залам, как призрак. Он пытался читать, но буквы плясали перед глазами. Он пытался есть, но кусок застревал в горле. Его мысли были далеко - там, где висел в черной пустоте серебряный диск.
  
  Что его ждет? Ледяные пустыни, где воздух режет легкие, как битое стекло? Города из хрусталя, населенные существами с суставами насекомых? Или алтари, залитые черной кровью, на которых его и Ливию принесут в жертву неведомым богам?
  
  Он подошел к окну. Солнце заливало Ауруму золотом, но ему казалось, что он уже видит тьму космоса. Как они полетят? На колесницах, запряженных грифонами? В железных чревах машин? Или Истара просто откроет дверь в никуда?
  
  - Господин, - проскрежетал голос за спиной.
  
  Валерион вздрогнул. Голем-дворецкий стоял в дверях, бесстрастный и тупой.
  
  - К вам гостья, господин. Из дома Вителлиев.
  
  Валерион не успел ответить. Гостья не стала ждать приглашения.
  
  Ливия Вителлия вошла в зал хозяйским шагом. На ней была легкая палла цвета морской волны, скрепленная на плече фибулой в виде змеи. Она была возмутительно свежа и спокойна для человека, приговоренного к изгнанию с планеты.
  
  - Валерион, - она произнесла его имя, как будто пробовала на вкус вино. - Я решила, что нам стоит познакомиться поближе до того, как нас запрут в одной клетке на потеху лунным монстрам.
  
  Она прошла мимо него, оставляя шлейф дорогих духов с нотками вербены и сандала, и опустилась на кушетку в центре комнаты. Она не села, а именно возлегла - с грацией пантеры, выбравшей удобную ветку.
  
  - Ты... - Валерион запнулся. Его язык присох к небу. - Добро пожаловать, Ливия.
  
  Она протянула руку к серебряному блюду с фруктами, сорвала крупную виноградину и отправила ее в рот. Ее красные губы сомкнулись, и Валерион, к своему ужасу, не мог отвести от них взгляда.
  
  - Ты выглядишь бледным, Барка, - заметила она, прожевав. - Неужели мысль о путешествии так пугает тебя? Или ты боишься меня?
  
  - Я... нет, что ты, - пробормотал он, чувствуя себя идиотом. - Просто... погода сегодня... такая ясная. Ветер с моря, кажется, усиливается. Благоприятно для кораблей...
  
  Ливия рассмеялась. Это был низкий, грудной смех, в котором не было ни капли веселья, только снисходительная ирония.
  
  - Погода? Серьезно? - она приподнялась на локте, и ткань паллы соскользнула, обнажив округлое, белое плечо. - Мы отправляемся в Бездну, Валерион. Нас выбрали как племенной скот. Как лучшие образцы породы. Истара хочет показать своему народу, что люди - это не только мясо, но и эстетика.
  
  Она встала и медленно подошла к нему. Ее серые глаза смотрели прямо в душу, оценивая, взвешивая, раздевая.
  
  - Ты красив, - констатировала она деловито. - Твой отец придал тебе стать, а мать - тонкость черт. Я понимаю выбор Аврелиана. Мы будем хорошо смотреться вместе на серебряном песке.
  
  Валерион отступил на шаг, упершись спиной в холодную колонну.
  
  - Ты говоришь так, будто мы уже умерли и стали статуями.
  
  - Мы и есть статуи, - она подошла вплотную. - Статуи, которые должны двигаться, говорить и... размножаться, если того пожелают хозяева. Ты ведь понимаешь, зачем берут пару? Мужчину и женщину?
  
  У Валериона перехватило дыхание. Жар, внезапный и тяжелый, ударил ему в голову, смешиваясь со страхом.
  
  - Ливия...
  
  - К демонам разговоры о погоде, - резко перебила она. В ее глазах вспыхнул хищный огонь. - Мы летим в неизвестность. Может быть, мы не доживем до конца недели. Может, нас выпотрошат на орбите. Я не собираюсь тратить последние часы на земле на светскую болтовню с перепуганным мальчишкой.
  
  Ее пальцы легли на фибулу-змею. Один щелчок - и металл расстегнулся.
  
  Палла цвета морской волны беззвучно соскользнула на мозаичный пол, как пена с гребня волны.
  
  Под ней ничего не было.
  
  Ливия Вителлия стояла перед ним абсолютно нагая. Ее тело было совершенным - выточенным из слоновой кости и живого тепла. Высокая грудь с розовыми сосками, узкая талия, широкие бедра, созданные для деторождения и греха. Она не стыдилась. Она гордилась собой, как оружием.
  
  - Если нам предстоит изображать идеальную пару Сидерии, - прошептала она, шагая к нему и прижимаясь всем телом к его тунике, - нам нужно узнать друг друга. Сейчас.
  
  Она положила руки ему на плечи, и ее пальцы с силой впились в мышцы.
  
  - Возьми меня, Валерион. Или ты хочешь, чтобы я взяла тебя сама?
  
  Валерион посмотрел в ее хищные глаза, потом на ее влажные губы. Страх перед Луной, перед отцом, перед будущим - все исчезло, вытесненное древним, животным инстинктом. В этом доме, полном молчаливых големов, сейчас существовала только эта женщина, пахнущая вербеной и вызовом.
  
  Он грубо схватил ее за талию, притягивая к себе, и их губы встретились в поцелуе, который был больше похож на укус.
  
  

  
  Глава Одиннадцатая: Голос Крови
  
  

  
  Вечер опустился на Ауруму тяжелым бархатным покрывалом. В главном таблинуме особняка Барка горели масляные лампы, выхватывая из полумрака напряженные лица.
  
  Луций Барка напоминал тигра в клетке. Он мерил шагами мозаичный пол, и его тень металась по стенам, то вырастая до потолка, то сжимаясь в комок. Его поход в Сенат, судя по всему, не принес плодов: старые союзы рассыпались как песок, стоило лишь упомянуть волю принца.
  
  Валерион сидел в глубоком кресле, глядя на пляску огня в жаровне. Его тело все еще помнило прикосновения Ливии - жар ее кожи, вкус ее губ, дикую, отчаянную страсть, с которой они пытались перекричать страх перед неизвестностью. Это воспоминание гудело в нем, как натянутая струна.
  
  Азура и Кассиан расположились на кушетке напротив. Они пили вино молча, чувствуя тяжесть момента.
  
  Внезапно Луций остановился и резко повернулся к принцессе Кушара.
  
  - Азура, - его голос был хриплым. - Как твои дела в канцелярии? Удалось ли тебе добиться аудиенции у префектов?
  
  Азура медленно поставила кубок на столик.
  
  - Лучше, чем я смела надеяться, Луций. Ажиотаж вокруг "лунных" гостей сыграл мне на руку. Пока весь двор смотрел в небо, чиновники подписывали любые бумаги, лишь бы я не отвлекала их от сплетен. Договор о поставках обсидиана и яда песчаных гадюк продлен на десять лет. Моя миссия завершена с триумфом.
  
  Она улыбнулась уголками губ, но улыбка вышла грустной.
  
  - Мы задержимся еще на два дня, чтобы проводить... посольство. А затем Кассиан любезно согласился сопроводить меня обратно, через Песчаное Море.
  
  Луций шагнул к ней, и в его глазах блеснула отчаянная решимость.
  
  - Забери его.
  
  В комнате повисла тишина.
  
  - Прошу прощения? - переспросила Азура, нахмурившись.
  
  - Забери Валериона, - быстро заговорил Луций, понизив голос. - Спрячь его в своем караване. Вывези его из Империи под видом раба, евнуха, наложника - мне плевать. Укрой его в своих дворцах из черного камня. Пусть он пересидит эту бурю у твоего отца. Аврелиан будет искать его здесь, на земле, а не в песках Кушара.
  
  Азура замерла. Она переглянулась с Кассианом. В ее темных глазах читалось смятение.
  
  - Луций, - лениво протянул Кассиан, хотя его рука привычно легла на пояс, где висел кинжал. - Ты ставишь нашу гостью в... крайне неудобное положение. Это похищение государственного посла. Это измена.
  
  Луций открыл рот, чтобы возразить, но Азура подняла руку, перебивая трибуна.
  
  - Если я сделаю это, - твердо произнесла она, глядя прямо в глаза сенатору, - и если обман раскроется, Аврелиан не просто казнит меня. Он разорвет договор. Он направит легионы на мои земли. Вся моя работа, ради которой я ехала через полмира, пойдет прахом. Мой народ пострадает.
  
  Луций опустил голову, признавая поражение. Но Азура вдруг выпрямилась.
  
  - Но я сделаю это, - тихо добавила она. - Ибо Дом Змеи помнит добро. Твой сын пролил кровь рядом со мной и моим спутником. Долг чести выше политики. Я спрячу его.
  
  - Нет.
  
  Слово прозвучало не громко, но оно разрезало воздух, как удар хлыста.
  
  Все обернулись.
  
  Валерион поднялся с кресла. Он больше не выглядел как испуганный юноша, которого отец пытался спасти от злого рока. В его осанке появилась жесткость, которой раньше не было. Взгляд был прямым и холодным.
  
  - Никто не будет меня прятать, - сказал он. - Я не мешок с зерном, который можно тайком перебросить через границу. И я не преступник, чтобы бежать.
  
  - Валерион! - вскричал Луций. - Ты не понимаешь! Это смерть! Я пытаюсь спасти твою жизнь!
  
  - А кто тебя просил? - голос Валериона набрал силу. - Почему вы все решаете за меня? Отец - отправляет меня в библиотеку. Принц - отправляет меня на Луну. Ты - пытаешься отправить меня в пустыню. А меня кто-нибудь спросил?
  
  - Я твой отец! Я глава рода!
  
  - Ты глава рода, который теряет власть! - жестко парировал Валерион. - Ты сам сказал - нас прижали к стене. Если я сбегу, что станет с Домом Барка? Нас объявят трусами и предателями. Ты потеряешь все. Мать и сестры станут изгоями.
  
  Он сделал шаг в центр комнаты, обводя взглядом присутствующих.
  
  - Я полечу. Хоть на Луну, хоть в Южный Океан, хоть в пасть к самому Хаосу.
  
  - Ты погибнешь, - прошептал Луций, оседая на стул.
  
  - Возможно, - кивнул Валерион. - Но если это правда? Если Истара не лжет? Подумай, отец. Тот, кто вернется оттуда, будет обладать силой, перед которой померкнет даже Аврелиан. Знания иного мира. Оружие. Магия. Если я вернусь, Дом Барка станет не просто первым среди равных. Мы станем равными богам. Разве не этому ты учил меня? Риск - цена величия.
  
  В комнате воцарилась тишина. Кассиан смотрел на юношу с нескрываемым удивлением, которое сменилось широкой, одобрительной ухмылкой.
  
  - А мальчик-то вырос, Луций, - хохотнул трибун. - Окончательно стал мужчиной. Зубы прорезались.
  
  Азура, молчавшая все это время, теперь смотрела на Валериона с новым интересом - не как на красивую игрушку, а как на равного игрока.
  
  Луций смотрел на сына долго, словно видя его впервые. Гнев в его глазах медленно уступал место чему-то другому - горечи, смешанной с гордостью.
  
  - Ты говоришь как сенатор, - наконец произнес он. - Твои аргументы... весомы. Теперь я вижу, что ты не зря проводил время в библиотеке, изучая риторику и историю.
  
  Он тяжело вздохнул и потер виски.
  
  - Ладно. Твоя воля. Но я все равно не собираюсь отступать просто так. У нас есть еще два дня. Я попытаюсь найти законный способ остановить это безумие. Но если у меня ничего не получится... - он развел руками. - Так и быть. Отправляйся навстречу своей судьбе.
  
  - Спасибо, отец, - кивнул Валерион. - Делай, что должен. А я... я пока пойду. Мне нужно подготовиться.
  
  Он развернулся и направился к выходу.
  
  - Куда ты на ночь глядя? - крикнул ему вслед Луций.
  
  Валерион остановился в дверях. На его губах играла та же улыбка, что была у Ливии Вителлии несколько часов назад.
  
  - В библиотеке я уже был, отец. Теперь пора учиться жизни.
  
  Он вышел в атриум и хлопнул в ладоши, подзывая слуг.
  
  - Эй, глиняные головы! - крикнул он големам. - Живо запрягайте колесницу! И достаньте мой лучший плащ.
  
  - Куда прикажете ехать, господин? - проскрежетал привратник.
  
  - На Виминальский холм, - голос Валериона звенел от предвкушения. - В особняк Вителлиев. К моей... коллеге по посольству. Нам есть, что обсудить перед дальней дорогой.
  
  
  
  
  "Римская империя времени упадка
  сохраняла видимость твердого порядка:
  Цезарь был на месте, соратники рядом,
  жизнь была прекрасна, судя по докладам..."
  
  (Булат Окуджава)
  
  
  
  
  
  

  
  Глава Двенадцатая: Последний пир плоти
  
  

  
  Вимнальский холм, где гнездилась новая, жадная до власти аристократия, встретил Валериона запахом дорогих благовоний и лязгом оружия частных охранников. Особняк Вителлиев был меньше дворца Барка, но кричал о богатстве каждым своим камнем. Здесь не было древней патины и благородного мха - только свежий мрамор, позолота и агрессивная роскошь.
  
  Валерион соскочил с колесницы, бросив поводья голему. Он не стал ждать доклада. Он прошел мимо ошеломленной стражи, как человек, у которого в кармане лежит пропуск, подписанный самой Смертью.
  
  В главном атриуме, освещенном сотнями свечей в хрустальных люстрах, его ждали. Но не Ливия.
  
  На высоком кресле, напоминающем трон, восседала женщина.
  
  Это была Фаустина Вителлия. Мать Ливии и истинная правительница этого дома. Ее муж, Тит, был известен в городе лишь как кошелек на ножках и обладатель громкой фамилии, но все знали: если вам нужно решить вопрос с Вителлиями, вы идете к Фаустине.
  
  Она была в том возрасте, который поэты называют "осенью богини". Ее красота была зрелой, тяжелой, как переспелый плод, готовый лопнуть от сока. На ней было платье из темно-вишневого бархата, расшитое жемчугом, которое облегало ее пышную фигуру, не оставляя простора для воображения.
  
  - Валерион из дома Барка, - произнесла она. Ее голос был глубоким, с хрипотцой, от которой у мужчин невольно напрягались спины. - Ты врываешься в мой дом без приглашения, как варвар в храм весталок.
  
  - Я пришел не как варвар, госпожа, - Валерион склонил голову в учтивом, но дерзком поклоне. - А как партнер. Тот, кто разделит с вашей дочерью путь в Бездну, имеет право не стучаться в двери.
  
  Фаустина медленно поднялась. Она подошла к нему, шурша юбками. В ее глазах, таких же серых и хищных, как у дочери, горел интерес.
  
  - Смело, - она обошла его кругом, касаясь пальцем плеча, шеи, проводя по ткани плаща. - Говорят, ты был книжным червем, Валерион. Мальчиком, который прятался за свитками. Но я вижу перед собой воина. Или... обреченного?
  
  - Разве это не одно и то же? - парировал он, поворачиваясь к ней лицом. Теперь они стояли так близко, что он чувствовал жар ее тела и запах тяжелых, дурманящих духов. - Тот, кто идет к звездам, должен сжечь мосты на земле. Я сжег свои сегодня вечером.
  
  Фаустина улыбнулась. Она положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Ее пальцы были горячими.
  
  - Ты нравишься мне, Барка. В тебе есть огонь. Моя дочь выбрала хорошую игрушку для своего последнего путешествия.
  
  Ее рука скользнула выше, к шее, зарылась пальцами в волосы на затылке. Валерион замер. Воздух между ними сгустился. В ее взгляде читалось недвусмысленное обещание. Она, казалось, взвешивала: не стоит ли попробовать этот "экземпляр" самой, прежде чем отдать дочери? Это было в духе имперского декаданса - мать и дочь, делящие ложе и трофеи.
  
  Валерион почувствовал, как кровь прилила к лицу. Ситуация балансировала на лезвии ножа. Оттолкнуть ее - значит оскорбить хозяйку дома. Поддаться - значит вступить в игру, правил которой он не знал.
  
  Он накрыл ее руку своей ладонью, но не убрал ее.
  
  - Огонь нужно беречь, госпожа, - прошептал он, глядя ей прямо в глаза. - Чтобы он не сжег дом до того, как начнется праздник.
  
  Фаустина замерла. В ее глазах мелькнуло удивление, сменившееся уважением. Она медленно убрала руку и рассмеялась - грудным, довольным смехом сытой львицы.
  
  - Хороший ответ. Ты прошел проверку, мальчик. Ты не просто красивое мясо.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  Она отступила на шаг и указала рукой в глубь дома, туда, где за тяжелыми портьерами слышался плеск воды и женский смех.
  
  - Ступай. Она ждет тебя в нататориуме. Не заставляй мою дочь скучать. Ей быстро надоедают игрушки, которые не умеют развлекать.
  
  Валерион поклонился и, не оглядываясь, прошел сквозь арку.
  
  Нататориум Вителлиев был храмом воды и похоти.
  
  Стены были выложены голубым лазуритом, создавая иллюзию морского грота. Воздух был влажным, теплым и пах жасмином и сандалом. В центре огромного бассейна, наполненного теплой, подкрашенной благовониями водой, плавали лепестки роз.
  
  Ливия была не одна.
  
  Она возлежала на мраморных ступенях, наполовину погруженная в воду. Ее нагое тело блестело от влаги и масел. Рядом с ней плескались еще три девушки - ее подруги или, возможно, дорогие наложницы, отобранные за красоту. Они были похожи на стайку нимф, резвящихся в священном источнике.
  
  Когда Валерион вошел, смех стих, сменившись заинтересованным шепотом.
  
  Ливия подняла голову. Ее мокрые волосы были зачесаны назад, открывая хищное, прекрасное лицо.
  
  - А вот и наш герой, - промурлыкала она, протягивая к нему руку. Капли воды стекали с ее пальцев. - Ты долго беседовал с матушкой. Надеюсь, она не слишком утомила тебя своими... экзаменами?
  
  - Я сдал их экстерном, - ответил Валерион, сбрасывая плащ.
  
  - Тогда присоединяйся. Вода сегодня чудесная. Как вино.
  
  Подружки захихикали, перешептываясь и бросая на него откровенные взгляды. Одна из них, рыжеволосая бестия с зелеными глазами, подплыла к бортику и бесстыдно оперлась на него грудью.
  
  - Говорят, тот, кто летит на Луну, должен обладать неземной выносливостью, - прошептала она. - Покажешь нам?
  
  Валерион не стал отвечать словами. Он сбросил тунику, оставшись нагим, и шагнул в воду. Тепло охватило его, расслабляя мышцы, но напрягая нервы.
  
  Он поплыл к Ливии. Вода расступалась перед ним, как покорная рабыня.
  
  Ливия смотрела на него с жадным ожиданием. Она не отстранилась, когда он подошел вплотную. Наоборот, она обвила его шею руками, прижимаясь всем телом - скользким, горячим, живым.
  
  - Забудь о завтрашнем дне, - прошептала она ему в губы. - Забудь о Луне. Забудь об Империи. Есть только здесь и сейчас.
  
  Ее губы были солеными и сладкими одновременно. Валерион почувствовал, как чьи-то руки - не Ливии - коснулись его спины, бедер. Подружки окружили их, смеясь, касаясь, вовлекая в свой круг порока. Это была оргия отчаяния, пир во время чумы, танец на краю пропасти.
  
  Валерион закрыл глаза и позволил себе утонуть. Не в воде, а в ощущениях. Если завтра ему суждено умереть в ледяной пустоте или быть принесенным в жертву чужим богам, то сегодня он возьмет от жизни все, что она может предложить.
  
  В этом бассейне, под сводами, украшенными фресками совокупляющихся богов, умирала старая мораль и рождался новый Валерион - циничный, ненасытный и готовый ко всему.
  
  Римская империя времени упадка доживала свои последние спокойные ночи.
  
  

  
  Глава Тринадцатая: Похищение в бархате
  
  

  
  Два дня пролетели как в лихорадке, слившись в один бесконечный час ожидания. Дом Барка затих, словно перед штормом.
  
  В ночь на третий день, когда Аурума погрузилась в тяжелый, душный сон, в ворота особняка постучали. Это был не стук просителя и не вежливый стук гостя. Это был удар рукоятью меча о бронзу - звук, от которого в жилах стынет кровь.
  
  Преторианцы вошли в атриум молчаливой черной рекой. Их доспехи из вороненой стали поглощали свет факелов, а лица были скрыты под забралами шлемов, украшенных гребнями из конского волоса.
  
  - Пора, - произнес центурион, чей голос звучал глухо, как из бочки.
  
  Луций Барка вышел им навстречу, на ходу набрасывая тогу поверх туники. Его рука лежала на эфесе фамильного меча. За его спиной, напряженные как струны, стояли Кассиан и Азура.
  
  - Ночь? - Луций сузил глаза. - Протокол гласил, что посольство отправится в полдень, с торжественным парадом по Виа Сакра, с благословением понтифика и лепестками роз. Ночной визит гвардии больше похож на арест, центурион. Или на казнь.
  
  - Планы меняются, сенатор, так же быстро, как направление ветра в море, - раздался ленивый, знакомый голос.
  
  Строй преторианцев расступился. В зал вошел Аврелиан. На этот раз на нем не было доспехов, лишь дорожный плащ из темного сукна, подбитый соболем.
  
  - Парад отменен, - бросил принц, снимая перчатки. - Моей... гостье не по душе вся эта варварская шумиха. Крики толпы, запах пота плебеев, гнилые цветы... Она находит это утомительным.
  
  - В самом деле? - Луций не убрал руку с меча. - Или ты просто хочешь вывезти моего сына тайком, чтобы никто не видел, куда именно вы его везете?
  
  - Твой страх понятен, Луций Барка, но он примитивен.
  
  Вслед за принцем в атриум скользнула Истара. В полумраке ее золотая кожа казалась тусклой, почти бронзовой. Черные глаза-бездны смотрели на сенатора с пугающим спокойствием.
  
  Она подошла к отцу Валериона вплотную, игнорируя его оружие.
  
  - Ты видишь ловушку там, где открывается дверь, - произнесла она. Ее голос был тихим, похожим на шелест песка. - Твой разум заперт в стенах этого города, этой Империи, этой планеты. Твой сын - ключ. Он откроет то, что ты боишься даже представить. Отпусти свой страх, старик. Или он сожрет тебя изнутри раньше, чем мы покинем атмосферу.
  
  Луций стиснул челюсти, но руку с меча убрал. Против этой логики - или этого безумия - сталь была бессильна.
  
  Валерион спустился по лестнице. Он был одет в дорожный костюм из прочной кожи и шерсти, который приготовили слуги. За плечами висел легкий плащ, на поясе - короткий меч. Он выглядел бледным, но спокойным. Страх перегорел в нем, оставив лишь холодную решимость игрока, поставившего на кон последнюю монету.
  
  Настало время прощания.
  
  Луций шагнул к сыну и крепко, до хруста костей, обнял его.
  
  - Помни, кто ты, - прошептал он ему на ухо. - Ты - Барка. Мы пережили падение королей, чуму и гражданские войны. Выживи. Смотри, слушай, учись. И вернись. Если ты вернешься, мы поставим этот мир на колени.
  
  - Я вернусь, отец, - ответил Валерион. - Или стану легендой.
  
  Кассиан подошел следующим. Он ударил Валериона кулаком в плечо - жест, которым обмениваются легионеры перед боем.
  
  - Держи клинок острым, а голову холодной, - усмехнулся трибун. - И помни: если оно кровоточит, его можно убить. Даже если у него золотая кожа и четыре пальца на ногах. Не дай себя сожрать, парень.
  
  - Постараюсь, Кассиан.
  
  Последней подошла Азура. Принцесса Кушара взяла лицо Валериона в свои ладони. Ее темные глаза смотрели с теплотой и пониманием.
  
  - Мне тоже было страшно, когда я покидала Ониксовый Дворец, - тихо сказала она. - Я ехала в сердце чужой, хищной империи, к людям, которых считала монстрами. Я думала, что умру. Но посмотри на меня - я здесь. И я сильна. Ты справишься, Валерион. Чужак может стать хозяином, если он достаточно хитер. Ступай смело.
  
  Валерион кивнул, чувствуя, как комок в горле мешает говорить.
  
  - Пора! - резко скомандовал Аврелиан. - Звезды не ждут.
  
  На улице, в окружении конных гвардейцев, стоял экипаж. Это была не обычная повозка, а колоссальная каррука дормитория - настоящий дом на колесах, обитый черной кожей и железом, запряженный восьмеркой вороных тяжеловозов. Окон у нее не было, лишь узкие вентиляционные щели под самой крышей.
  
  Дверь распахнулась, и Валерион шагнул в темное нутро.
  
  Внутри каррука была просторной и роскошной. Мягкие диваны, обитые алым бархатом, столики с вином, масляные лампы в карданных подвесах.
  
  Там уже сидели остальные "счастливчики".
  
  Генерал Вориан, мрачный как туча, проверял застежки на своей фляге. Два толстых сенатора - Катулл и Север - жались друг к другу, бледные и потные.
  
  Ливия Вителлия сидела в углу, закинув ногу на ногу. Увидев Валериона, она послала ему воздушный поцелуй, но ее внимание тут же вернулось к Истаре, которая вошла следом.
  
  - Добро пожаловать в колесницу Аида, - проворчал Вориан, когда дверь захлопнулась и экипаж тронулся. - Надеюсь, хоть кормят тут прилично.
  
  - Мы едем на пикник, генерал, - нервно хохотнул Валерион, падая на диван напротив. - Только вместо муравьев будут звезды. Кто-нибудь взял с собой средство от космических комаров?
  
  - Шутник, - фыркнул Аврелиан, устраиваясь поудобнее с кубком вина. - Цени момент, Барка. Ты едешь в истории.
  
  Езда была долгой и странной. Колеса грохотали по брусчатке, потом звук изменился - они выехали на грунтовую дорогу. Внутри царила атмосфера сюрреалистической вечеринки.
  
  Ливия, совершенно не стесняясь присутствия принца и послов, подсела к Истаре.
  
  - Какая удивительная кожа, - промурлыкала она, проводя пальцем по золотому предплечью инопланетянки. - Она теплая. И вибрирует. Скажи, Истара, а на твоей планете все женщины такие... твердые?
  
  Истара смотрела на нее с легким, энтомологическим интересом.
  
  - Наша плоть адаптирована к иной гравитации, дитя, - ответила она. - То, что ты называешь твердостью, для нас - необходимость, чтобы не быть раздавленными собственным весом.
  
  - Звучит возбуждающе, - шепнула Ливия, и ее рука скользнула выше.
  
  Вориан закатил глаза и приложился к фляге.
  
  - О боги, - простонал он. - Мы еще даже не взлетели, а они уже начинают оргию. Валерион, скажи своей подружке, чтобы она попридержала коней, иначе я выйду прямо на ходу.
  
  - Боюсь, генерал, это единственный способ снять стресс, - развел руками Валерион, наливая себе вина трясущимися руками.
  
  Прошло несколько часов. Грохот колес сменился тишиной. Экипаж остановился.
  
  - Приехали, - сказал Аврелиан. В его голосе прозвучало странное, зловещее торжество.
  
  Дверь распахнулась. В проем ворвался холодный ночной воздух, пахнущий не пылью и навозом, а озоном, гарью и чем-то совершенно чуждым.
  
  - Все на выход! - скомандовал принц. - Добро пожаловать к подножию Лестницы.
  
  Валерион вышел наружу и замер. Они были далеко за городом, в дикой местности, которую называли Пустошью Титанов. Но пейзаж изменился до неузнаваемости.
  
  Перед ними, в свете факелов и странных, синеватых магических огней, возвышалось нечто, от чего разум отказывался воспринимать реальность.
  
  

  
  Глава Четырнадцатая: Двигатель из плоти и экстаза
  
  

  
  То, что возвышалось посреди Пустоши Титанов, меньше всего напоминало корабль. Это был не сверкающий металлом шпиль и не обтекаемая капсула.
  
  Это был нарост.
  
  Огромный, пульсирующий холм из черного, маслянистого материала, похожего на застывшую лаву, смешанную с живой плотью. Он слабо светился изнутри багровым светом, словно гигантский нарыв на теле земли, готовый лопнуть. Вокруг него воздух дрожал от жара и запаха озона, смешанного с тяжелым, мускусным ароматом, от которого кружилась голова.
  
  - Что это во имя Аида? - прошептал генерал Вориан, хватаясь за эфес меча.
  
  - Это "Звездная Утроба", - ответила Истара, ее голос звучал странно звонко в этом мертвом месте. - Колыбель, что перенесет семя жизни через Бездну.
  
  Она подошла к пульсирующей стене и положила на нее свою золотую, четырехпалую ладонь. По поверхности корабля прошла судорога, и в боку "холма" с влажным чмоканьем раскрылся проход, напоминающий сфинктер. Изнутри пахнуло теплом и сыростью.
  
  - Внутрь, - скомандовал Аврелиан.
  
  Делегация двинулась вперед, но тут Истара подняла руку, преграждая путь старым сенаторам.
  
  - Нет. Только те, в ком горит Огонь.
  
  Вориан набычился.
  
  - Что это значит, золотая женщина? Я назначен послом самим принцем! Я стар, но мой меч еще крепок, а дух...
  
  - Твой дух - пепел, - холодно отрезала Истара, глядя сквозь него своими черными глазами. - Переход через Эфир требует такой витальности, которой у тебя уже нет, воин. Твое сердце разорвется на первой стадии, а сосуды в мозгу лопнут на второй. Ты будешь только балластом из мертвой плоти.
  
  Она перевела взгляд на толстых сенаторов Катулла и Севера, которые тут же начали мелко креститься, благодаря всех богов Империи за это избавление.
  
  - Вы остаетесь, - подтвердил Аврелиан, выходя вперед. - Не волнуйтесь, вас не бросят в пустыне. Неподалеку есть прелестная вилла, принадлежащая Короне. Вы проведете там ближайшие недели в полной изоляции, наслаждаясь вином и покоем, пока мир будет думать, что вы героически штурмуете небеса. Это приказ.
  
  Старики, не веря своему счастью, поспешно отступили в тень карруки.
  
  - Но кто же полетит? - спросил Валерион, глядя на принца. - Нас осталось только двое из посольства - я и Ливия.
  
  Аврелиан усмехнулся своей фирменной циничной улыбкой.
  
  - Планы меняются, Барка. Я же говорил. Я подобрал другую команду. Более... подходящую для такой варварской экспедиции.
  
  Из тени экипажа, где они прятались до последнего момента, вышли две фигуры. Кассиан в полном боевом облачении и Азура, чьи глаза сверкали в темноте, как у пантеры.
  
  - Кассиан? Азура? - Валерион был ошеломлен. - Но вы же уехали на юг...
  
  - Мы уехали в легенду, кузен, - подмигнул ему трибун. - А вернулись в историю.
  
  - Зачем вам это, мой принц? - спросила Ливия Вителлия, с интересом разглядывая новый состав экспедиции. - Зачем рисковать собой, если можно послать слуг?
  
  - Потому что я жаден, моя дорогая, - Аврелиан подошел к пульсирующему входу в корабль. - Я доверяю вам всем - верным гражданам и вассалам Империи. Но было бы верхом глупости позволить вам одним прикоснуться к тайнам Луны. Знание - это власть. А я не привык делиться абсолютной властью. Я лечу с вами, чтобы первым взять то, что принадлежит мне по праву рождения.
  
  - Шесть, - произнесла Истара, пересчитывая их. - Золотое число. Достаточно. Входите.
  
  Они вошли внутрь "Звездной Утробы".
  
  Внутри корабль был еще более странным, чем снаружи. Стены были мягкими, теплыми на ощупь, покрытыми сетью светящихся вен и артерий. Пола как такового не было - лишь пружинящая губчатая поверхность. В центре помещения находилось нечто вроде алтаря или двигателя - колонна из переплетенных органических трубок, уходящая в потолок, вокруг которой были расположены шесть глубоких лож, напоминающих раскрытые бутоны хищных цветов.
  
  Воздух был настолько густым от феромонов, что его было трудно вдыхать. Сердце Валериона забилось быстрее, но не от страха, а от странного, темного возбуждения, которое накатывало волнами, исходя от самих стен корабля.
  
  - Механизм перехода прост, - заговорила Истара. Ее голос звучал здесь иначе, резонируя с живыми стенами. - Ваш мир и мой мир разделены Бездной Эфира. Это не пустота, а плотная, инертная субстанция. Чтобы пробить ее, нужен колоссальный выброс энергии. Энергии Жизни.
  
  Она прошла в центр, к органической колонне, и погладила ее. Колонна отозвалась низким гулом.
  
  - Когда я летела сюда, я была одна. Моей собственной энергии хватило, чтобы запустить малый челнок. Но чтобы поднять эту Утробу с шестью пассажирами, нужна коллективная сила. Взрыв. Резонанс.
  
  Она обернулась к ним, и ее черные глаза, казалось, заглядывали под кожу.
  
  - Раздевайтесь. Все.
  
  Повисла секундная пауза.
  
  - Это шутка? - нервно спросил Кассиан, хотя его рука уже потянулась к пряжке ремня.
  
  - Я похожа на шутницу? - Истара смотрела на них как вивисектор на подопытных мышей - без похоти, только с холодным расчетом. - Одежда мешает контакту с нейро-усилителями. Мне нужна ваша голая плоть, ваши нервы, ваш пот и ваше семя.
  
  Аврелиан первым сбросил свой дорогой плащ. Он был спокоен и циничен, словно раздевался перед ванной. За ним последовали остальные. Ливия сбросила тунику с той же хищной грацией, что и в бассейне. Азура обнажила свое бронзовое тело с достоинством королевы. Кассиан и Валерион остались нагими, чувствуя себя уязвимыми, но в то же время захваченными происходящим.
  
  Истара обошла их, бесцеремонно осматривая каждого, касаясь прохладными пальцами мышц, проверяя реакцию зрачков.
  
  - Приемлемо, - заключила она. - Теперь - по местам.
  
  Она указала на ложи вокруг центральной колонны.
  
  - Принц, ты берешь самку из дома Вителлиев. Твоя жажда власти и ее жажда наслаждений создадут сильный резонанс.
  
  Аврелиан усмехнулся и лег в одну из ниш, потянув Ливию за собой. Она не сопротивлялась, ее глаза блестели от предвкушения небывалого опыта.
  
  - Трибун, - Истара повернулась к Кассиану. - Твоя агрессия и жизненная сила велики. Ты будешь со мной. Я направлю твой поток.
  
  Кассиан, солдат до мозга костей, лишь кивнул и занял соседнее ложе. Истара легла рядом с ним. Ее золотое тело на фоне темной органики казалось идолом.
  
  - Валерион и Азура, - Истара указала на последнюю пару лож. - Две чуждые крови, нашедшие общий язык. Ваш союз даст необходимую стабильность.
  
  Валерион и Азура легли в свою нишу. Их тела соприкоснулись. Ее кожа была горячей и гладкой, как нагретый солнцем камень.
  
  Как только они заняли места, стены лож ожили. Из мягкой обивки выдвинулись тонкие, склизкие усики и присоски. Они прильнули к их спинам, затылкам, бедрам. Валерион почувствовал резкие уколы в основании черепа и вдоль позвоночника. Это было неприятно, инвазивно, но боль тут же сменилась волной искусственной, наркотической эйфории.
  
  Корабль подключился к их нервной системе.
  
  - Слушайте меня, - голос Истары теперь звучал прямо у них в головах. - Это не акт любви. Это акт зажигания. Вы - топливо. Забудьте о стыде. Забудьте о морали. Думайте только о желании. Отдайте Утробе все, что у вас есть. Когда мы достигнем Пика, барьер будет пробит.
  
  Корабль начал вибрировать. Гул нарастал, переходя в низкий стон. Стены начали пульсировать багровым светом в ритме ускоряющихся сердец шести пассажиров.
  
  - Начинайте, - приказала Истара.
  
  И они начали.
  
  Это было похоже на безумие. Подстегиваемые нейро-стимуляторами корабля, они двигались в едином, диком ритме. Это был не секс, а отчаянная, животная гонка за разрядкой. Валерион чувствовал Азуру под собой, слышал стоны Ливии и рычание Кассиана, но все это сливалось в единый поток ощущений, который высасывала из них центральная колонна.
  
  Двигатель из плоти набирал обороты. Жар в помещении стал невыносимым. Вибрация усилилась настолько, что казалось, зубы крошатся.
  
  - Сейчас! - мысленный крик Истары хлестнул их как бич. - Отдайте все!
  
  Шесть человек одновременно достигли пика. Это был не просто оргазм, это был взрыв, вырвавший из них саму душу. В этот момент их сознания на секунду слились в единое целое - клубок чистой энергии, боли и экстаза.
  
  Корабль ответил чудовищным ревом. Органические стены сжались, как при родах.
  
  Снаружи, в Пустоши Титанов, земля содрогнулась. Черный холм вспучился и, изрыгая потоки багрового света и пара, с оглушительным, чавкающим звуком оторвался от поверхности планеты.
  
  Внутри пассажиров вдавило в мягкие ложа с такой силой, что они не могли дышать. Мир за пределами корабля исчез, сменившись чернотой и звездами, которые они видели не глазами, а чувствуя их холод своим обнаженным, перенапряженным разумом.
  
  Они покинули Землю, несомые в Бездну на волне собственного сладострастия.
  
  

  
  Глава Пятнадцатая: Серебряная Гравитация
  
  

  
  Время в Бездне потеряло смысл.
  
  Три, может быть, четыре дня они дрейфовали в пустоте. "Звездная Утроба", насытившись их первым выплеском энергии, перешла в режим тихого скольжения. Гул в органических стенах стих до едва слышного мурлыканья, напоминающего ток крови в венах спящего гиганта.
  
  Внутри царила невесомость.
  
  Для землян это было шоком, переходящим в детский восторг. Гравитация Империи, казавшаяся незыблемой константой, здесь исчезла. Их тела, лишенные веса, парили в теплом, сумеречном воздухе живого отсека. Они отталкивались от мягких стен, кувыркались, плавали, словно в невидимой воде.
  
  Одежды не было. Истара запретила облачаться, объяснив, что кожа должна "дышать эфиром", чтобы поддерживать связь с нейросетью корабля. Но в этой странной наготе не было похоти. После истощающего старта их либидо спало глубоким сном. Они были похожи на нерожденных младенцев, плавающих в утробе матери-вселенной.
  
  - Посмотрите на это, - прошептал Валерион, прижавшись лицом к "иллюминатору".
  
  Это было не стекло, а огромная, прозрачная мембрана, напоминающая роговицу глаза. Сквозь нее на них смотрела Бездна. Черная, бесконечная, усыпанная алмазной пылью звезд, которые не мерцали, а горели ровным, холодным светом.
  
  А позади них висел Шар. Огромный, лазурно-белый, подернутый вуалью облаков. Земля. Их дом, который отсюда казался хрупкой мраморной бусиной.
  
  - Весь мир на ладони, - подплыл к нему Аврелиан. Принц парил вверх ногами, скрестив руки на груди, и даже в таком положении умудрялся выглядеть властно. - Отсюда не видно ни границ, ни армий, ни моих дворцов. Какая досадная оптическая иллюзия.
  
  - Это не иллюзия, мой принц, - тихо отозвалась Азура, дрейфующая неподалеку в позе лотоса. Ее волосы черным облаком вились вокруг головы. - Это истина. Наши войны - лишь возня муравьев в пыли.
  
  - Муравьев, которые научились летать, - парировал Аврелиан, оттолкнувшись пяткой от потолка.
  
  Быт на корабле был примитивен и в то же время высокотехнологичен в своей биологичности. Ели они "сок" корабля. Из специальных желез на стенах выдвигались мягкие отростки, из которых сочилась густая, тепловатая паста. На вкус она напоминала смесь меда, сырого мяса и меди. Это было омерзительно в первый раз, но странно насыщало, придавая ясность уму.
  
  Кассиан, привыкший к спартанским условиям походов, адаптировался быстрее всех. Он научился ловко перехватывать капли воды, летающие по каюте шариками, и даже пытался делать физические упражнения, упираясь в стены. Ливия же наслаждалась невесомостью как новой игрой, принимая в воздухе немыслимые позы, которые на земле сломали бы ей позвоночник.
  
  Но идиллия закончилась, когда впереди выросла Она.
  
  Луна.
  
  Она приближалась, заполняя собой весь обзор мембраны. Это был не мертвый кусок камня, каким его видели с Земли. Это был мир серебра, обсидиана и фиолетовых теней. На темной стороне, куда они направлялись, змеились цепочки бледных огней - города, укрытые в каньонах.
  
  Корабль вздрогнул. Мягкое мурлыканье стен сменилось тревожным, нарастающим рокотом.
  
  - Торможение, - голос Истары, до этого молчавшей часами, прорезал тишину. Она висела в центре отсека, держась за главную нервную колонну. - Мы входим в гравитационный колодец. Утробе нужна энергия, чтобы погасить скорость. Иначе мы разобьемся.
  
  Земляне переглянулись. Они помнили старт. Помнили то истощение, которое навалилось после.
  
  - Снова? - скривилась Ливия. - Я еще не восстановилась после прошлого раза.
  
  - Твоя плоть выдержит, - отрезала Истара. - Но резонанс должен быть другим. Старые связи отработаны. Нужны новые искры. Новые комбинации вкусов.
  
  Она махнула рукой, и из стен снова выдвинулись ложа-бутоны, но теперь они располагались иначе, под более жестким углом, готовясь принять перегрузки.
  
  - Принц Аврелиан, - скомандовала лунная женщина. - Ты берешь южную принцессу. Лед твоей гордыни и жар ее крови дадут мощный импульс.
  
  Аврелиан поднял бровь, глядя на Азуру.
  
  - Любопытно. Политический брак на орбите? Я не против.
  
  Азура ничего не ответила, лишь с достоинством поплыла к указанному ложу.
  
  - Трибун Кассиан, - продолжила Истара. - Ты берешь самку Вителлия. Твоя грубая сила и ее искушенность. Воин и Блудница. Классическое сочетание.
  
  Кассиан усмехнулся, перехватывая Ливию за талию прямо в полете.
  
  - Ну что, госпожа, посмотрим, кто кого сломает.
  
  Ливия облизнула губы, и в ее глазах загорелся азарт.
  
  Валерион остался один. Он висел в центре каюты, и холодное понимание начало просачиваться в его сердце.
  
  Истара медленно повернула к нему свое золотое лицо.
  
  - А ты, Барка... Ты пойдешь со мной.
  
  Валерион сглотнул. Это было не приглашение. Это был приговор.
  
  - Твой потенциал нестабилен, - сказала она, подплывая к нему. Ее движения в невесомости были движениями хищной рыбы. - Ты полон страха и любопытства. Я хочу попробовать этот вкус сама.
  
  Она схватила его за руку. Ее пальцы были холодными и твердыми, как металл. Она потянула его в центральное ложе, самое глубокое, расположенное у основания нервной колонны.
  
  Как только они легли, гравитация вернулась ударом молота. Корабль начал торможение. Перегрузка вдавила их в мягкую плоть ложа.
  
  Истара оказалась сверху. Ее золотая кожа сияла в полумраке. Валерион видел ее черные глаза-бездны в нескольких сантиметрах от своего лица. Он чувствовал ее странный запах - озон и стерильность.
  
  - Не закрывай глаза, - приказала она.
  
  Это было не похоже на то, что было с Азурой или Ливией. Это было общение с Чужим. Ее тело было жестким, мышечный каркас под кожей двигался иначе. Когда она соединилась с ним, Валерион закричал. Не от боли, а от ощущения, что в него проник ледяной космический холод.
  
  Корабль завыл. Стены сжались.
  
  - Отдай мне все! - шипела она, и ее раздвоенный язык мелькал у его уха.
  
  Валерион боролся за рассудок. Он чувствовал, как Кассиан и Ливия рычат от ярости где-то справа, как стонет Азура слева. Но мир сузился до золотого тела, которое выжимало из него жизнь каплю за каплей.
  
  Его оргазм совпал с моментом входа в атмосферу. Это была вспышка белого света перед глазами, ощущение падения в бесконечный колодец. Истара вибрировала на нем, издавая звуки, похожие на щелканье и ультразвуковой свист.
  
  Удар!
  
  Корабль тряхнуло так, что зубы клацнули. Мягкие стены погасили инерцию, но внутренности все равно подпрыгнули к горлу.
  
  Гул стих. Вибрация прекратилась. Осталось лишь тяжелое дыхание шести людей (и одной не совсем человека) в темноте.
  
  - Посадка завершена, - голос Истары был ровным, без тени одышки, хотя ее кожа пылала жаром.
  
  Она слезла с Валериона, который лежал пластом, чувствуя себя опустошенной оболочкой.
  
  Стены корабля начали расслабляться, "отпуская" пассажиров. Нейро-щупальца втянулись обратно.
  
  - Добро пожаловать, - произнесла Истара, и сфинктер выхода начал медленно раскрываться, впуская внутрь холодный, разряженный воздух, пахнущий пылью и серебром. - Добро пожаловать в Царство Стеклянных Пиков.
  
  

  
  Глава Шестнадцатая: Под взглядом Лазурного Ока
  
  

  
  Сфинктер "Звездной Утробы" окончательно раскрылся, выплюнув их из своего влажного, пульсирующего нутра в ночь.
  
  Но это была не земная ночь.
  
  Здесь не было черного бархата неба. Небо было цвета застывших чернил, абсолютной, звенящей пустоты, в которой звезды не мерцали, а горели яростными, немигающими точками, словно алмазная пыль на траурном саване.
  
  Но никто не смотрел на звезды. Все смотрели на Нее.
  
  Земля висела прямо над головой. Огромная. Чудовищно огромная. Она занимала полнеба - сияющий, лазурно-белый диск, затянутый вуалью циклонов. Она светилась собственным внутренним светом, отражая солнце, скрытое где-то за горизонтом Луны.
  
  Валерион упал на колени. Или попытался упасть.
  
  Вместо тяжелого удара о землю, его тело мягко, словно во сне, опустилось на поверхность. Пыль под его руками была не серой, а серебристой, мелкой, как пудра, и острой, как битое стекло.
  
  - Это не Южный Океан, - прошептал он, и его голос в разреженном воздухе прозвучал глухо, плоско. - Отец ошибался. Мы... мы действительно здесь.
  
  - Невозможно подделать, - согласился Кассиан. Трибун стоял, широко расставив ноги, и смотрел вверх, на далекие контуры континентов Империи, которые он столько раз защищал. - Если это декорация, то ее строили боги.
  
  - Гравитация, - заметила Ливия. Она подпрыгнула - просто так, ради эксперимента, - и взмыла в воздух на добрых три метра. Она зависла там на секунду, раскинув руки, как птица, и плавно опустилась обратно. - О, мне это нравится! Здесь я буду весить меньше перышка! Представляете, какие позы можно принимать в постели?
  
  Азура, пошатываясь после перелета, опиралась на плечо Аврелиана. Принц, даже голый и измазанный выделениями корабля, сохранял поистине императорское высокомерие. Он смотрел на висящую над ними Землю не с благоговением, а с хозяйским прищуром, словно оценивая новые владения.
  
  Вокруг расстилалась пустыня. Это был пейзаж из кошмарного сна безумного скульптора: острые, как иглы, скалы из черного обсидиана, равнины, залитые застывшей серебряной ртутью, и глубокие, фиолетовые тени, которые казались живыми.
  
  Людей не было. Ни почетного караула, ни толпы зевак, ни жрецов. Только ветер, несущий запах сухой пыли и электричества.
  
  - Где твои подданные, Истара? - спросил Аврелиан, поеживаясь от холода. - Или у вас не принято встречать гостей хлебом и солью?
  
  - Карантин, - коротко бросила Истара. Она стояла на краю кратера, в который сел корабль, и вдыхала воздух родного мира с наслаждением. - Ваша биология чужда этому миру. Ваши бактерии могут убить нас, а наши споры - разорвать ваши легкие. Нам нужно пройти Очищение. Несколько дней изоляции, пока ваши тела не перестроятся под ритм Стеклянных Пиков.
  
  Из-за нагромождения скал, похожих на клыки дракона, вышли фигуры.
  
  Валерион схватился за меч, которого у него не было - оружие и одежда остались в корабле.
  
  Это были големы.
  
  Но если слуги в доме его тетушки были грубыми, глиняными болванами, то эти существа были совершенством. Они были созданы из полупрозрачного хрусталя и темного металла. Их суставы вращались на шарнирах из полированного камня, внутри их торсов пульсировал бледный голубой свет. Они двигались бесшумно, плавно, с грацией насекомых, их многосуставчатые руки заканчивались тонкими инструментами.
  
  Они несли стопки одежды и сосуды с водой.
  
  - Любопытно, - протянул Аврелиан, разглядывая подошедшего хрустального слугу. - Наша глина против вашего стекла. Кто у кого подсмотрел идею, Истара? Мы у вас, когда наши предки еще помнили дорогу к звездам? Или вы у нас, подглядывая в свои телескопы?
  
  - Идея служения универсальна, принц, - уклончиво ответила Истара. - Материал диктует форма. Глина - прах земли. Стекло - застывший огонь. Идемте.
  
  Она указала на строение, видневшееся неподалеку.
  
  Это было не здание в привычном смысле. Это был выросший из скалы кристалл, полый изнутри, светящийся мягким внутренним светом. У него не было прямых углов, только плавные, текучие линии, напоминающие застывшую музыку или дым.
  
  Големы проводили их внутрь.
  
  Сразу за порогом, где воздух стал теплым и насыщенным кислородом, располагался зал с огромным бассейном.
  
  Вода в нем была не голубой и не прозрачной. Она была опалесцирующей, молочно-белой с переливами перламутра, словно жидкий жемчуг. От нее поднимался пар, пахнущий мятой и чем-то острым, химическим.
  
  - Смыть, - скомандовала Истара, первой ступая в воду. - Жидкость корабля токсична, если оставить ее на коже надолго.
  
  Земляне, грязные, липкие, изможденные после оргиастического старта и перегрузок торможения, не заставили себя упрашивать.
  
  Они вошли в бассейн. Вода была плотной, тяжелее земной, она обволакивала тело как гель. Как только Валерион погрузился, он почувствовал, как усталость покидает мышцы, растворяясь в перламутровой глубине. Мелкие порезы и синяки начали затягиваться прямо на глазах.
  
  - О, боги... - простонала Ливия, откидывая голову назад и дрейфуя на поверхности. - Я готова продать душу за этот источник.
  
  - Ты ее уже продала, - буркнул Кассиан, смывая с себя остатки "топлива" корабля. - В тот момент, когда легла в ту капсулу.
  
  Аврелиан, даже в бассейне сохраняя дистанцию, смывал грязь с брезгливой тщательностью.
  
  - Карантин, значит... - задумчиво произнес он, глядя на Истару, чья золотая кожа под водой казалась расплавленным металлом. - И долго нам здесь сидеть, прежде чем мы увидим твоего Владыку?
  
  - Столько, сколько потребуется, - ответила она.
  
  За бассейном, за полупрозрачной перегородкой из матового стекла, их ждал пир.
  
  Низкие столы ломились от яств, вид которых вызывал одновременно голод и опасение. Здесь были фрукты, похожие на граненые драгоценные камни, сочащиеся нектаром. Мясо неизвестных зверей - фиолетовое, нарезанное тонкими ломтиками. Кувшины с вином, которое светилось в темноте.
  
  - Ешьте, - сказала Истара, выходя из воды и направляясь к столу. Капли перламутровой влаги скатывались с нее, не оставляя следов. - Гравитация легка, но она обманчива. Она вымывает кальций из костей. Вам нужно восстановить силы. Завтра вы увидите истинное лицо Луны.
  
  Валерион, завернувшись в предложенную големом тончайшую тунику из серебристой ткани, подошел к огромному окну-стене.
  
  За стеклом простиралась черная пустыня. А над ней висела Земля. Такая близкая, такая далекая. Он откусил кусок странного фрукта - тот на вкус напоминал ледяную дыню с перцем - и подумал, что отец сейчас, наверное, смотрит на Луну, не подозревая, что его сын смотрит на него в ответ, держа в руке кусок чужого мира.
  
  Карантин начался.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  Глава Семнадцатая: Лаборатория Эроса
  
  

  
  Дни в Хрустальном Доме потекли странной, тягучей рекой. Здесь не было смены дня и ночи - Земля висела в зените неподвижным оком, а свет внутри стен регулировался самой Истарой: от ярко-белого, режущего глаза, до интимного фиолетового полумрака.
  
  Скучать им действительно не давали.
  
  Истара взяла на себя роль надсмотрщика, учителя и тренера. Она объясняла это необходимостью "синхронизации".
  
  - Ваша плоть груба, - говорила она, расхаживая перед ними, пока они завтракали светящимися фруктами. - Ваши нейроны медлительны. Гравитация Стеклянных Пиков требует иной координации, а общение с моим народом - иной скорости мышления. Мы должны разогнать вашу кровь.
  
  Первым испытанием стал "Мяч Пустоты".
  
  В огромном зале с высоким потолком големы установили парящие кольца. Мяч был тяжелым, сделанным из черного металла, но внутри него был заключен гравитационный кристалл. Он менял траекторию непредсказуемо - то падал камнем, то зависал в воздухе.
  
  Они разделились на команды: Кассиан, Ливия и Валерион против Аврелиана, Азуры и одного из хрустальных големов.
  
  Это была жестокая игра. В низкой гравитации они прыгали на пять метров вверх, отталкивались от стен и потолка, сталкивались в воздухе телами. Кассиан рычал, сбивая голема плечом. Ливия, смеясь, проскальзывала между рук принца, используя свою гибкость. Валерион, поначалу неуклюжий, быстро поймал ритм. Он научился просчитывать безумные отскоки мяча, и когда он забил решающий гол, сделав сальто от потолка, даже Аврелиан одобрительно хмыкнул.
  
  На следующий день была вода.
  
  Бассейн удлинили, убрав перегородки. Жидкость в нем сделали более вязкой, напоминающей масло.
  
  - Плывите, - приказала Истара. - Сопротивление среды укрепит ваши легкие.
  
  Это было мучительно. Каждое движение требовало усилий, словно они плыли в сиропе. Азура, привыкшая к водам Нила, оказалась самой выносливой, обойдя даже жилистого Кассиана. Когда они выбрались на бортик, их тела горели, а мышцы гудели от напряжения, но это была приятная, звенящая усталость.
  
  Затем пришли ментальные игры.
  
  Истара принесла им кристаллы и световые лучи. Это была геометрия, но не та, что преподавали в школах Аурумы. Здесь углы могли иметь больше 360 градусов, а прямые линии пересекались.
  
  - Решите уравнение света, - сказала она. - Или останетесь без ужина.
  
  Кассиан сдался через пять минут, швырнув кристалл в стену. Ливия просто играла с радужными бликами на своей коже. Аврелиан злился, пытаясь приказать кристаллам подчиниться его воле.
  
  Но Валерион... Валерион замер. Его ум, годами оттачиваемый в библиотеках над древними свитками, вдруг увидел паттерн. Он понял логику иного мира. Он мягко повернул грани, преломил луч, и сложная, хаотичная структура вдруг собралась в идеальный сияющий цветок.
  
  - Превосходно, - Истара впервые посмотрела на него не как на лабораторную крысу, а как на ученика. - Твой разум гибок, Барка. Ты умеешь видеть невидимое.
  
  К пятому дню напряжение достигло пика. Они были натренированы, их тела адаптировались к гравитации, их рефлексы обострились, а кровь была насыщена кислородом и странной пищей. Но в воздухе висело электричество неудовлетворенного желания. Истара намеренно держала их в воздержании все эти дни, дразня, касаясь, но не давая разрядки.
  
  Вечером пятого дня она привела их в круглый зал, пол которого был устлан мягкими шкурами невиданных зверей.
  
  - Финальное упражнение, - объявила она.
  
  Она стояла в центре, и ее золотая кожа, казалось, испускала феромоны.
  
  - Вы сильны. Вы умны. Вы быстры. Теперь вы должны стать единым целым. Групповой разум через слияние плоти. Никаких запретов. Никаких партнеров. Все со всеми. Я буду проводником.
  
  Она сбросила свою серебристую тунику.
  
  Это был сигнал.
  
  Земляне, чье либидо было разогрето днями тренировок и воздержания, больше не нуждались в приказах.
  
  Это была не просто оргия. Это была симфония тел в низкой гравитации. Они сплетались в клубок, где было трудно разобрать, чья рука ласкает чью грудь, чьи губы целуют чью шею.
  
  Валерион оказался зажат между горячей, требовательной Ливией и бронзовой, пахнущей сандалом Азурой. Кассиан, рыча как зверь, овладевал Ливией сзади, пока та исступленно целовала Валериона. Аврелиан, забыв о своей царственной брезгливости, исследовал тело Азуры с жадностью ученого.
  
  Они менялись, перетекали друг в друга. Валерион чувствовал вкус губ каждого, жар кожи каждого. В какой-то момент он увидел глаза Аврелиана напротив своих - расширенные, безумные - и они разделили мгновение странного братства, скрепленного общим экстазом.
  
  Истара была везде. Она была центром этого вихря. Она направляла, дразнила, усиливала ощущения своими прикосновениями. Ее золотые пальцы находили самые чувствительные точки, ее язык знал секреты, недоступные человеческим женщинам.
  
  В финале они все сосредоточились на ней.
  
  Она легла на спину, раскинув ноги, и потребовала, чтобы они отдали ей свою энергию. Кассиан, Аврелиан, Валерион - они сменяли друг друга, доводя ее до грани, пока женщины ласкали ее грудь и бедра.
  
  Когда Валерион, последний в очереди, вошел в нее, он почувствовал, как внутри нее натягивается невидимая струна.
  
  - Да! - закричала Истара. Это был не человеческий крик, а ультразвуковой импульс.
  
  Ее тело выгнулось дугой, оторвавшись от пола. Золотая кожа вспыхнула ярким, слепящим светом. Ее мышцы сжались с силой гидравлического пресса.
  
  Валерион закричал вместе с ней, изливаясь в нее, чувствуя, как его энергия вливается в общий котел. Волна оргазма накрыла всех шестерых, отбросив их друг от друга на мягкие шкуры.
  
  Тишина, наступившая после, была звенящей. Они лежали, тяжело дыша, переплетенные конечностями, мокрые от пота и семени, опустошенные и наполненные одновременно.
  
  Истара медленно села. Сияние ее кожи угасло, вернувшись к ровному золотому блеску. Ее черные глаза были ясными, зрачки сузились. Она выглядела не уставшей, а заряженной, как аккумулятор.
  
  - Тест пройден, - произнесла она спокойным, деловым тоном, словно только что закончила решать уравнение, а не участвовала в бешеной оргии. - Ваши биоритмы синхронизированы. Ваш запах теперь - запах стаи. Они не отвергнут вас.
  
  Она встала и подошла к окну, за которым висела огромная Земля.
  
  - Отдыхайте. Завтра карантин будет снят. Завтра мы идем на встречу с моим народом. И Владыка Стеклянных Пиков уже ждет.
  
  

  
  Глава Восемнадцатая: Город Чёрных Зеркал
  
  

  
  Пробуждение было резким. Истара больше не источала феромоны экстаза; теперь она была собранной, холодной и отстраненной - истинным послом своего мира.
  
  Вместо земных тог и туник големы принесли им одежды Стеклянных Пиков - струящиеся ткани, похожие на жидкий металл, которые адаптировались к температуре тела и облегали фигуру, подчеркивая каждый мускул. Они были легкими, как паутина, но прочными, как кольчуга.
  
  Когда они вышли из Хрустального Дома, транспорт уже ждал их.
  
  Это не была повозка с колесами или крылатая химера. У края обсидиановой скалы беззвучно парил корабль, напоминающий гигантского ската-манту, высеченного из цельного куска черного матового камня. У него не было ни парусов, ни видимых двигателей - он просто висел в пустоте, удерживаемый невидимыми эфирными токами.
  
  - Поднимайтесь на борт, - приказала Истара. - Нас ждет Ассамблея.
  
  Пандус скользнул вниз, и земляне ступили на палубу, которая оказалась слегка теплой и пульсирующей, как и их межпланетный корабль. Едва они заняли места на изогнутых серебряных скамьях, "манта" рванулась вперед с такой скоростью, что у Валериона захватило дух, хотя он не почувствовал никакого ветра - корабль был окружен невидимым силовым куполом.
  
  Полет над лунной поверхностью был гипнотическим. Они неслись над мертвыми равнинами, изрезанными трещинами, на дне которых слабо мерцал фиолетовый свет.
  
  Затем земля расступилась.
  
  Впереди открылся колоссальный каньон, шириной в десятки лиг. И в этом каньоне сиял Город.
  
  Валерион, читавший описания Вавилона и древней Атлантиды, понял, что человеческое воображение жалко и ограниченно. Столица Стеклянных Пиков не строилась ввысь - она росла вглубь и вширь, цепляясь за отвесные стены пропасти.
  
  Небоскребы здесь были гранеными шипами из черного хрусталя и обсидиана, они переплетались между собой мостами из застывшего света. Никаких прямых улиц - лишь трехмерный лабиринт, по которому на разных уровнях бесшумно скользили тысячи таких же "мант" и светящихся капсул. Город пульсировал холодной, хищной красотой. В нем не было зелени садов или теплых красок - только серебро, черный камень, индиго и пронзительный ледяной свет.
  
  - Добро пожаловать в Эребус, сердце нашего мира, - голос Истары прозвучал торжественно.
  
  Аврелиан, стоявший у края палубы, вцепился пальцами в поручень. Его имперская спесь дала трещину. Перед лицом этого циклопического величия Аурума казалась просто кучей грязной глины.
  
  Транспорт начал снижение, ныряя в самое нутро Города. Они приземлились на широкую террасу перед зданием, которое напоминало распустившийся цветок из черного алмаза.
  
  - Зал Тысячи Граней, - возвестила Истара. - Идите за мной. И помните: сейчас вы не гости. Вы - доказательство моей правоты. Выставка достижений. Держите спины прямо.
  
  Двери, состоящие из каскадов падающей, но не проливающейся на пол серебряной воды, расступились перед ними.
  
  Они вошли в колоссальный амфитеатр. Его масштабы подавляли: ряды лож уходили вверх, теряясь в полумраке, и каждый ярус был заполнен существами. Тысячи золотокожих, черноглазых лунян в изысканных металлизированных одеждах смотрели на них сверху вниз. Тишина в зале была абсолютной, но Валерион кожей чувствовал давление их чужеродных разумов.
  
  В центре зала находился круглый помост. Истара вывела землян на самый центр, прямо под скрещенные лучи бледного света.
  
  Она подняла руки, и зал ответил ей странным звуком - не аплодисментами, а ритмичным шипением и щелканьем, которое многократно усиливалось акустикой зала.
  
  Затем она заговорила. Сначала на своем языке - быстрой, свистящей трелью, от которой у землян заложило уши. Затем она перешла на высокий сидерийский, чтобы ее слова были понятны "экспонатам".
  
  - Почтенная Ассамблея! - ее голос гремел. - Я вернулась из-за грани Эфира. Я принесла Истину. Нижний Мир не мертв. Он кишит жизнью, агрессивной, быстрой и плодородной. Перед вами - их лучшие особи. Их принц, их воин, их мыслитель и их самки!
  
  Аврелиан скрипнул зубами при слове "особи", но промолчал. Ливия вздернула подбородок, глядя на тысячную толпу с вызовом опытной гладиаторши, вышедшей на арену. Кассиан стоял расслабленно, но его глаза профессионально оценивали сектора обстрела, даже понимая безнадежность ситуации.
  
  - Они несут в себе Огонь, - продолжала Истара. - Их плоть способна питать наши корабли, их разум способен постигать нашу геометрию. Они могут стать нашими союзниками... или нашим величайшим ресурсом!
  
  По залу прокатился низкий гул. Сотни черных бездонных глаз сверлили землян. Валерион вдруг почувствовал себя так, как, должно быть, чувствовал себя Ксилар на арене в Ауруме - диковинным зверем, чью судьбу сейчас решают сытые хищники.
  
  Внезапно гул стих.
  
  Из верхней ложи, которая была скрыта плотным силовым полем, вырвался луч багрового света и ударил в центр помоста. Пространство исказилось, и из этого света шагнул высокий, закованный в граненую броню лунный голем. В руках он держал жезл, увенчанный пульсирующим черным камнем.
  
  Голем ударил жезлом о кристаллический пол. Звук был подобен грому.
  
  - Ассамблея умолкает, - произнес голем механическим, идеальным голосом. - Владыка Стеклянных Пиков узрел дары. Владыка не желает слушать пустые прения Палаты.
  
  Голем повернул безликую хрустальную маску к Истаре и ее спутникам.
  
  - Высшая воля изъявлена. Гости из Нижнего Мира приглашены в Личный Дворец Владыки. Немедленно.
  
  Истара побледнела - или, скорее, ее золотая кожа приобрела пепельный оттенок. Этого она явно не ожидала. Обход Ассамблеи был беспрецедентным шагом.
  
  - Повинуюсь, - она склонила голову так низко, что почти коснулась пола.
  
  Голем развернулся, жестом приказывая землянам следовать за ним.
  
  - Что ж, - тихо хмыкнул Аврелиан, поправляя серебристый плащ. - Кажется, мы миновали сенатских бюрократов и идем прямиком в пасть к самому императору. Идемте, Барка. Посмотрим, насколько мягкие подушки в их главном дворце.
  
  

  
  Глава Девятнадцатая: Разоблачение теней
  
  

  
  Личный Дворец Владыки оказался пугающей насмешкой над их родиной.
  
  Землян провели в просторный зал, который до боли напоминал типичный имперский триклиний на Палатинском холме. Здесь были и колонны из светлого мрамора, и мозаики на полу, и мягкие кушетки, застеленные шелком. Лишь потолок выдавал чуждость этого места - он был вырезан из единого куска прозрачного кристалла, сквозь который на них холодным, немигающим оком смотрела огромная лазурная Земля.
  
  - Мы воссоздали эту среду специально для вас, - ровным тоном пояснила Истара, заметив растерянные взгляды гостей. - Чтобы ваши умы не сломались от диссонанса. Комфорт плоти успокаивает дух.
  
  Она не успела договорить. Из-за тяжелых портьер, сотканных из серебряных нитей, вышел сам хозяин Стеклянных Пиков.
  
  Владыка не был ни чудовищем, ни иссохшим старцем. На вид ему можно было дать около сорока земных лет, хотя в его черных, как космический вакуум, глазах плескалась древность, не поддающаяся исчислению. Его золотая кожа казалась более плотной и темной, чем у Истары, а граненая корона из черного алмаза казалась естественным продолжением черепа. Он держался с пугающей, расслабленной грацией хищника, который давно забыл, что такое голод или угроза. Доброжелательный, но бесконечно надменный государственный муж.
  
  - Приветствую вас, дети Нижнего Мира, - его голос был глубоким, вибрирующим, проникающим прямо в кости. - Располагайтесь. Вы проделали долгий путь, чтобы услышать правду.
  
  Он опустился на центральное ложе. Никто из землян не сел.
  
  - Вы дрожали в своих дворцах, ожидая вторжения, - Владыка позволил себе легкую, снисходительную улыбку. - Вы думали, мы спустимся с небес, чтобы выпить ваши океаны и обратить вас в пепел. Все немного сложнее. Нам не нужна ваша земля. Нам нужна ваша кровь. Ваши легионы.
  
  Аврелиан нахмурился, его политическое чутье мгновенно заглушило страх.
  
  - Легионы? В качестве наемников?
  
  - В качестве союзников и работников, - поправил Владыка. - Цвет вашей молодежи, ваша агрессия, ваша первобытная выносливость. Нам нужны те, кто будет держать оружие и строить твердыни, чтобы удержать Луну. В обмен мы дадим вам технологии, магию эфира и власть над вашим собственным миром, которая вам и не снилась.
  
  - Удержать Луну от кого? - прищурился принц.
  
  - Наши враги многочисленны, - Владыка поднял взгляд к стеклянному потолку. - И они угрожают обоим нашим мирам. Тьма, что таится на обратной стороне этого камня, не знает пощады.
  
  - Да, мы видели одного такого на Земле, - хмыкнул Аврелиан, вспомнив изломанного Ксилара. - Оборванец и фанатик.
  
  - Все гораздо сложнее, чем грязный беглец на вашем песке, - отрезал Владыка, и в его голосе лязгнул металл. Но он тут же вернул себе доброжелательный тон. - Но мы здесь не для уроков истории.
  
  - Тогда обсудим условия? - Аврелиан сделал шаг вперед, инстинктивно принимая позу переговорщика. - Империя готова рассмотреть пакт...
  
  - Не будем торопиться, - Владыка мягко, но властно поднял четырехпалую руку. - Мы будем обсуждать условия, юный принц. Но я совершенно не уверен, что буду обсуждать их с тобой.
  
  Аврелиан напрягся. Его идеальное, порочное лицо застыло.
  
  - Это еще почему? Мой отец - Император. Я - его соправитель и наследник. Здесь нет никого, чье слово весило бы больше моего.
  
  - На вашей планете - возможно. Но отсюда, с высоты Стеклянных Пиков, ваши тайны видны как на ладони. Мы пристально следили за вами, Аврелиан. Задолго до того, как Истара спустилась в ваш Сенат. Мы знаем всё.
  
  Владыка перевел свой бездонный взгляд на фигуру в броне, стоящую чуть позади принца.
  
  - Например, мы знаем, что трибун Кассиан готовил восстание.
  
  В зале повисла мертвая тишина. Валерион почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он уставился на дальнего родича, ожидая, что тот начнет отрицать, возмущаться, хвататься за меч.
  
  Но Кассиан лишь лениво перенес вес с одной ноги на другую.
  
  - Южные легионы Железного Пса должны были провозгласить его новым Императором в день зимнего солнцестояния, - невозмутимо продолжал Владыка, словно зачитывал торговую накладную. - А прекрасная принцесса Азура и ее царство Кушар должны были ударить в тыл лояльным войскам, поддержав мятеж армией пустыни. Они приехали в Ауруму не ради послов и не ради торговли. Они приехали завербовать союзников, подготовить почву и, возможно, перерезать горло твоему отцу в его собственной постели.
  
  Аврелиан медленно, словно во сне, повернулся к Кассиану. Лицо принца исказила гримаса чистой, ядовитой ярости.
  
  - Ах ты гнусный, продажный предатель... - прошипел он.
  
  Кассиан усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли раскаяния. Только ледяная самоуверенность солдата, который давно перешел Рубикон.
  
  - А что такого, Аврелиан? - надменно бросил трибун, глядя на принца сверху вниз. - Твой отец пришел к власти точно так же. По трупам своих братьев и на копьях преторианцев. И это было совершенно заслуженно - он был сильным вождем. Был. А во что он превратился теперь? В гниющую, параноидальную развалину, которая мочится под себя! А ты... ты только интригуешь в его зловонной тени. Империя прогнила насквозь. Варвары смеются над нами на границах, казна пуста. Империи нужен волк, а не комнатная собачка.
  
  Азура, стоявшая рядом с Кассианом, гордо вскинула подбородок, всем своим видом подтверждая слова любовника и союзника.
  
  - Довольно политических диспутов, - прервал их Владыка. - Меня не волнует, кто из вас будет править пеплом, если вы не сможете служить нам. Но вы заставили мою названную дочь, Истару, проливать кровь на вашей жалкой арене на потеху толпе. Вы подвергли ее испытанию поединком. Было бы только справедливо, если бы вы вернули долг.
  
  Он откинулся на спинку ложа, и в его глазах вспыхнул жестокий, нечеловеческий азарт.
  
  - Завтра вы выйдете на песок Эребуса. Аврелиан против Кассиана. Меч против меча.
  
  - Я выпотрошу этого мятежника, - прорычал Аврелиан, сжимая кулаки.
  
  - И даже больше того, - Владыка поднял палец, переводя взгляд на женщин. - Дочь дома Вителлиев сразится против принцессы Кушара. Две пары. Аврелиан и Ливия против Кассиана и Азуры.
  
  Ливия задохнулась от возмущения, ее серые глаза сверкнули гневом.
  
  - Победители получат всё, - провозгласил лунный император. - Выжившая пара получит корону вашей Империи, поддержку моих флотов и право вести со мной переговоры о союзе. Проигравшие останутся гнить в серебряной пыли.
  
  - А если мы убьем друг друга? - крикнул Кассиан. - Если от нас ничего не останется?
  
  Владыка медленно перевел взгляд на единственного человека в комнате, который не был назван. На Валериона, который застыл у колонны, оглушенный открывшейся правдой.
  
  - Если от вас ничего не останется, - мягко произнес Владыка, - переговоры от имени всего человечества будет вести этот юноша. Дом Барка получит мир.
  
  Валерион почувствовал, как на него обрушилась тяжесть Земли, висящей над головой. Из пешки он внезапно превратился в джокера.
  
  - Это безумие! И это несправедливо! - взвизгнула Ливия, выступая вперед. - Истара! Мой дом... дом Вителлиев дал тебе лучшее оружие и лучшую броню Империи, благодаря которым ты выиграла поединок! А теперь ты бросаешь меня на арену против этой дикарки?!
  
  Истара, до этого стоявшая в тени, шагнула к ней. На ее лице не дрогнул ни один мускул.
  
  - Не беспокойся, самка Вителлия, - холодно произнесла лунная женщина. - Долги нужно возвращать. Ты тоже получишь самое лучшее оружие и броню, которую способны выковать кузнецы Стеклянных Пиков. Никто не скажет, что бой был неравным.
  
  Владыка щелкнул пальцами.
  
  Воздух в зале дрогнул. Из-за серебряных портьер бесшумно, как призраки, выступили лунные воины. На них была эпическая граненая броня из обсидиана и сияющего фиолетового кристалла. Их длинные алебарды искрились подавленной эфирной энергией.
  
  - Разведите их, - приказал Владыка, теряя к землянам всякий интерес. - Распределите их по разным крыльям дворца, чтобы они не перерезали друг другу глотки раньше времени. Эребус жаждет зрелищ.
  
  Ошеломленных, пылающих ненавистью и предательством землян грубо схватили закованные в кристалл руки. Аврелиан изрыгал проклятия в адрес Кассиана, Ливия шипела на Азуру, а Валерион, которого уводили последним, молча смотрел на прозрачный потолок, пытаясь осознать, что завтра его мир - и тот, что внизу, и тот, что вокруг него - утонет в крови его спутников.
  
  

  
  Глава Двадцатая: Рокировка на Крови
  
  

  
  Арена Эребуса не была кругом из песка. Это была сложная геометрическая конструкция из черного полированного базальта, парящая над бездной, на дне которой пульсировала магма лунного ядра. Гравитационные компенсаторы здесь были отключены, или, по крайней мере, настроены так, чтобы превратить бой в трехмерный танец смерти.
  
  Валерион сидел в ложе из прозрачного хрусталя, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники. Рядом с ним, неподвижная, как изваяние, восседала Истара. Ее черные глаза следили за происходящим внизу не с азартом игрока, а с холодным вниманием вивисектора.
  
  - Начинается, - произнесла она, когда силовое поле вокруг арены замкнулось с низким гудением.
  
  Внизу четыре фигуры сошлись в схватке.
  
  Им выдали оружие Стеклянных Пиков - клинки из молекулярного кристалла, легкие, почти невесомые, но способные разрезать сталь как пергамент. Броня на них сияла: фиолетовая на Кассиане и Азуре, багровая на Аврелиане и Ливии.
  
  Первым атаковал Кассиан. Трибун, привыкший к тяжести земного щита и гладиуса, рванулся вперед, используя инерцию прыжка. Он рассчитывал смять принца грубой силой, размазать его по базальту одним ударом.
  
  Валерион зажмурился, ожидая увидеть смерть Аврелиана. Принц был политиком, интриганом, садистом, но не воином.
  
  Звон удара заставил его открыть глаза.
  
  Аврелиан не был размазан. Он парировал.
  
  Принц двигался с неестественной скоростью. Он ушел из-под удара Кассиана, скользнув под его рукой, и нанес ответный выпад, который оставил глубокую борозду на нагруднике трибуна.
  
  Кассиан отшатнулся, его лицо вытянулось от изумления.
  
  - Ты?! - выдохнул он, восстанавливая равновесие. - Откуда...
  
  Аврелиан рассмеялся. Его смех, усиленный акустикой арены, звучал торжествующе и жутко. Он крутанул кристальный меч в руке, выписывая сложную восьмерку.
  
  - Ты думал, что ты здесь самый крутой, солдат? - прокричал принц, делая ложный выпад. - Ты думал, я только и делаю, что пью вино и щупаю девок? Я - Цезарь! Я рожден править легионами! Я брал уроки у лучших ланист Империи, пока ты гнил в своих палатках!
  
  Он снова атаковал, и на этот раз Кассиану пришлось уйти в глухую оборону. Техника Аврелиана была безупречной - академичной, жестокой, лишенной лишних движений.
  
  - Недооценка противника - классическая ошибка приматов, - бесстрастно прокомментировала Истара, не поворачивая головы.
  
  На другом конце площадки разворачивалась иная драма.
  
  Ливия Вителлия была в панике. Она держала легкий кристальный стилет двумя руками, как испуганный ребенок держит палку, отгоняя собаку. Против нее была Азура - дочь пустыни, в чьих жилах текла кровь убийц.
  
  Азура играла с ней. Она кружила вокруг римлянки, нанося жалящие удары плашмя, унижая, загоняя в угол.
  
  - Твой дом дал оружие, но не дал тебе смелости, - шипела принцесса Кушара.
  
  Ливия взвизгнула, когда клинок Азуры срезал прядь ее волос. Она попыталась ударить в ответ, неуклюже и широко, но Азура просто поднырнула под ее руку.
  
  Удар ногой в челюсть был молниеносным. Ливия рухнула на базальт, как сломанная кукла. Ее стилет отлетел в сторону.
  
  Азура занесла меч для добивающего удара, но замерла. Она посмотрела на распростертое тело соперницы с брезгливой жалостью. Убивать безоружную, слабую аристократку казалось ей ниже достоинства воина.
  
  - Спи, сука, - бросила она и, перешагнув через Ливию, развернулась к мужчинам.
  
  А там дела шли плохо.
  
  Аврелиан теснил Кассиана к краю платформы. Трибун, несмотря на свой опыт, не мог приспособиться к стилю принца и низкой гравитации. Аврелиан использовал каждый отскок, каждый пируэт.
  
  Внезапный выпад - и кристальный клинок принца пробил бедро Кассиана. Брызнула кровь, в лунном свете казавшаяся черной. Кассиан упал на одно колено, рыча от боли.
  
  Аврелиан занес меч.
  
  - Нет! - закричала Азура.
  
  Она бросилась через всю арену, прыгая на невероятную высоту. Она летела на принца, как фурия, готовая разорвать его голыми руками, если понадобится.
  
  Аврелиан увидел ее. Он не испугался. Он улыбнулся.
  
  Он ждал этого.
  
  Вместо того чтобы добить Кассиана, он резко развернулся, припадая на колено, и выставил меч вверх, навстречу летящей Азуре.
  
  Это было страшно. Валерион в своей ложе дернулся, словно удар пришелся по нему. Он беззвучно открыл рот в крике, который застрял в горле.
  
  Азура насадила сама себя на клинок принца. Инерция ее полета сыграла против нее. Кристальное лезвие вошло ей в живот и вышло из спины, пробив позвоночник.
  
  Она повисла на мече, глядя широко открытыми глазами в лицо своего убийцы. Ее руки бессильно царапнули его броню.
  
  Аврелиан с силой оттолкнул ее ногой, освобождая оружие. Тело принцессы Кушара, изломанное и мертвое, отлетело к краю бездны.
  
  - Глупая дикарка, - выплюнул принц, вытирая кровь с лица. - Любовь убивает быстрее яда.
  
  Истара в ложе лишь слегка приподняла бровь.
  
  - Эффективно, - произнесла она. - Он использует эмоции врага как ресурс. Владыка будет доволен.
  
  Теперь на арене остались двое. Раненый, безоружный Кассиан, стоящий на коленях, и торжествующий Аврелиан.
  
  Принц не спешил. Он наслаждался моментом. Он медленно шел к своему поверженному сопернику, поигрывая окровавленным клинком.
  
  - Ну что, трибун? - голос Аврелиана был ласковым, как у змеи. - Кто теперь император? Кто теперь будущее Рима? Ты умрешь здесь, в грязи, а я вернусь богом.
  
  Кассиан сплюнул кровь. Он пытался встать, но раненая нога не держала его. Он смотрел на принца с ненавистью, но понимал - это конец.
  
  Аврелиан подошел вплотную. Он поднял меч для последнего, театрального удара, собираясь снести голову мятежнику.
  
  - Смотри на меня, предатель. Смотри, как умирает твоя революция.
  
  И в этот момент тень скользнула за его спиной.
  
  Никто не заметил, как Ливия пришла в себя. Никто не смотрел на нее - все смотрели на триумф принца. Она поднялась бесшумно, как кошка. В ее руке был не ее стилет, а тяжелый, зазубренный обломок базальта, который она подобрала с пола. Или, возможно, кинжал, выпавший у Азуры.
  
  Аврелиан замахнулся.
  
  Ливия ударила.
  
  Она вонзила клинок - короткий, злой удар - точно в сочленение доспехов на шее, под затылок. Туда, где шлем переходил в кирасу.
  
  Аврелиан замер. Его глаза расширились от удивления. Меч выпал из его руки, зазвенев о камень. Он попытался обернуться, чтобы увидеть, кто посмел прервать его триумф, но тело больше не слушалось его.
  
  Он рухнул лицом вперед, прямо к ногам Кассиана. Из его шеи толчками выходила жизнь.
  
  Кассиан, ошеломленный, поднял глаза. Над телом принца стояла Ливия Вителлия. Она тяжело дышала, ее волосы сбились, лицо было в ссадинах и крови, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который Валерион видел в бассейне. Огонь выживания.
  
  - Ты... - прохрипел Кассиан. - Зачем? Он был твоим союзником. Вы победили.
  
  Ливия отбросила окровавленный кинжал. Она вытерла руки о свою тунику, размазывая кровь принца по животу.
  
  - Мне не нужен союзник, который презирает меня, - сказала она, и ее голос был тверже стали. - Он видел, как меня унизили. Он видел мой позор. Он никогда не сделал бы меня равной. Для него я была бы лишь подстилкой, напоминающей о моменте его слабости.
  
  Она шагнула к Кассиану и протянула ему руку - ту самую, которой только что убила наследника престола.
  
  - Аврелиан был прошлым, Кассиан. Гнилым, самовлюбленным прошлым. А ты... ты солдат. Ты прагматик. Тебе нужна не любовница. Тебе нужна Императрица. Та, что не побоится ударить в спину ради власти.
  
  Кассиан смотрел на ее руку. Потом перевел взгляд на мертвого принца. Потом на тело своей возлюбленной Азуры. В его глазах что-то умерло и родилось заново - что-то страшное, темное и бесконечно усталое.
  
  - Будущее, - прошептал он.
  
  Он протянул свою широкую ладонь и схватил руку Ливии. Она рывком помогла ему подняться.
  
  Они стояли над телом последнего Цезаря - раненый легионер и аристократка-убийца. Новая власть.
  
  И тогда трибуны взорвались.
  
  Селениты не хлопали. Они издавали звук, похожий на стрекот тысяч цикад, смешанный со звоном бьющегося стекла. Их ментальное одобрение волной накрыло арену. Световые панели вспыхнули фиолетовым и золотым.
  
  Истара в ложе медленно поднялась.
  
  - Эволюция, - произнесла она, глядя на Валериона, который сидел, не в силах пошевелиться от шока. - Побеждает не самый сильный. Побеждает тот, кто готов пожертвовать всем. Поздравляю, Валерион. Твоя роль в этой истории только что стала... гораздо сложнее.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  ЭПИЛОГ: Тени двух миров
  
  

  
  

  
  Аурума, Сидерийская Империя
  
  

  
  Солнце плавило брусчатку Виа Сакра, но жар небесного светила был ничем по сравнению с жаром, исходившим от толпы.
  
  Сто тысяч глоток ревели в едином экстазе. Лепестки роз, смешанные с золотой пылью, падали с крыш, превращая воздух в дрожащее, ароматное марево.
  
  По широкой дороге медленно двигалась триумфальная колесница, запряженная четверкой белоснежных тигров - подарок восточных сатрапий новому владыке.
  
  Кассиан стоял в полный рост. На нем была пурпурная тога, расшитая золотыми пальмами, а на голове - лавровый венок, скрывающий шрамы. Он опирался на скипетр, стараясь не переночевать вес на пробитое бедро, которое все еще ныло при каждой смене погоды.
  
  Рядом с ним стояла Ливия. Новая Императрица. Она была ослепительна в одеянии из лунного шелка, который переливался, как жидкое серебро. Ее лицо, отмытое от крови и гари, сияло величественным спокойствием, но в серых глазах, скользящих по лицам сенаторов и плебеев, застыл лед Эребуса.
  
  Они махали руками. Они улыбались. Они были богами, спустившимися на землю.
  
  - Смотри на них, - прошипел Кассиан, не разжимая улыбающихся губ. - Они кричат "Слава", но дай им повод, и они разорвут нас на куски, как разорвали статуи Аврелиана сегодня утром.
  
  - Не разорвут, - ответила Ливия, изящно посылая воздушный поцелуй трибунам, где сидели бледные от страха патриции. - Пока над их головами висит Луна, а за нашей спиной стоят флоты Стеклянных Пиков, они будут целовать пыль у наших ног.
  
  - Азура бы смеялась над этим цирком, - глухо произнес Кассиан.
  
  - Азура мертва, мой дорогой супруг, - жестко отрезала Ливия, и ее пальцы с силой сжали его локоть. - А мы живы. И Империя теперь наша. Улыбайся, Кассиан. Ты продал душу за этот момент. Наслаждайся ценой.
  
  Колесница проехала под Триумфальной Аркой. Тень от камня на секунду упала на их лица, превратив их в маски черепов, но затем они снова выехали на солнце, навстречу ревущему океану любви и страха.
  
  

  
  * * * * *
  
  

  
  Тишина здесь была не отсутствием звука, а присутствием вечности.
  
  Валерион сидел за широким столом, вырезанным из цельного куска черного обсидиана. Поверхность стола была теплой и слегка вибрировала, реагируя на прикосновение его рук.
  
  Он писал. Не стилусом по воску и не пером по пергаменту. Он водил пальцем по тонкой пластине кристалла, и слова вспыхивали внутри нее, застывая светящимися глифами.
  
  "...Отец. Я знаю, ты ждал меня на том корабле. Я знаю, что ты стоял на поле за городом, вглядываясь в небо, надеясь увидеть мое лицо среди возвращающихся героев. Прости меня.
  
  Мое место здесь. Внизу, в Ауруме, сейчас правит меч и яд. Там Кассиан и Ливия строят новый порядок на костях старого. Но истинная судьба человечества решается не в Сенате. Она решается здесь, в холодных залах Эребуса.
  
  Я видел то, что скрыто за вуалью реальности. Я видел технологии, способные превратить пустыни в сады или сжечь города дотла. Кто-то должен стоять у истока этой реки, чтобы направлять ее течение. Кто-то должен быть голосом людей среди тех, кто считает нас лишь ресурсом.
  
  Я больше не заложник, отец. Я - мост. Я - Посол Терры..."
  
  Дверь, состоящая из текучего света, бесшумно растворилась.
  
  В кабинет вошел голем. Это был не боевой страж и не слуга. Его конструкция была изящной, хрупкой, почти прозрачной.
  
  - Господин Посол, - прозвенел его голос, похожий на перебор хрустальных колокольчиков. - Первый посетитель ожидает аудиенции.
  
  Валерион поднял голову. Он изменился за эти дни. Исчезла юношеская мягкость черт. Его кожа приобрела едва заметный сероватый оттенок от местной пищи и освещения, а в глазах появилась глубина, свойственная тем, кто слишком долго смотрел в бездну.
  
  Он посмотрел в огромное панорамное окно.
  
  За ним простирался фантастический пейзаж: шпили черных башен, соединенные мостами света, фиолетовые ущелья и бесконечное звездное небо, в котором огромным, сияющим, прекрасным и пугающим шаром висела его бывшая родина. Земля.
  
  - Пусть войдет, - спокойно сказал Валерион, откладывая кристалл.
  
  Он встал и поправил складки своей новой, мерцающей мантии. Игра закончилась. Большая Игра только начиналась.
  
  _________
  
   []
  
  _________
  
  

  
  КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
  

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"