Багрянцев Владлен Борисович
Рыжая Соня и Желтый Король

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    По мотивам трудов Роберта Говарда и Роберта Уильяма Чемберса.
  
  
   []
  
  
  
  СТАЛЬ В БАРХАТЕ: НЕИЗВЕСТНЫЕ СТРАНИЦЫ ХАЙБОРИИ
  
  (Предисловие к изданию 1978 года)
  
  Когда в 1930-х годах мы с коллегами разбирали знаменитый сундук с черновиками Роберта И. Говарда, найденный в Кросс-Плейнс, многие фрагменты казались нам бессвязными или противоречащими друг другу. Особенно много путаницы вызывало имя "Рыжая Соня".
  
  Читатели знают Соню из Рогатино - героиню исторического рассказа "Тень Вальгары". Любители комиксов знакомы с Соней-гирканийкой в кольчужном бикини. Но недавно обнаруженная пачка пожелтевших страниц, найденная в частной коллекции в Новом Орлеане, проливает свет на совершенно иную фигуру Хайборийской эры. Фигуру, которая, возможно, была самым интересным оппонентом и соратником Конана-короля.
  
  Эти рукописи, которые мы озаглавили "Хроники Железной Баронессы", повествуют о Соне де Мартелль - последней представительнице древнего аквилонского рода. В отличие от варвара-киммерийца, пробившего себе путь к трону грубой силой, графиня де Мартелль представляет собой другой полюс той эпохи: рафинированную, высокомерную, но смертоносную цивилизацию.
  
  Говард всегда любил контрасты. Если Конан - это необузданная стихия, то Соня де Мартелль - это инженерный расчет. Она не рубит сплеча; она наносит точечные удары своим клевцом. Она не рычит проклятия; она убийственно вежлива.
  
  Судя по хронологии, эти события происходят уже после "Часа Дракона". Конан правит Аквилонией, но мир вокруг все так же опасен. И там, где король не может действовать официально, в игру вступает его кузина - женщина, которая считает, что даже убивать монстров нужно, соблюдая этикет.
  
  Мы рады представить вам эту новую главу в истории Хайбории. Стряхните пыль с древних фолиантов, налейте бокал вина (обязательно выдержанного, как предпочла бы графиня) и приготовьтесь к путешествию.
  
  И помните: иногда шелк скрывает сталь, которая тверже любого варварского меча.
  
  Л. Спрэг де Камп
  Вилланова, Пенсильвания
  
  
  * * * * * * * * * * * * * * * *
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Шепот Змеиного Кургана
  
  
  Глава 1. Аудиенция в городе пыли
  
  
  Сарнатх, затерянный на юго-восточных окраинах шемитских земель, был городом, который умирал уже тысячу лет, но никак не мог умереть окончательно. Воздух здесь пах раскаленным песком, верблюжьим навозом и страхом.
  
  Баронесса Соня де Мартелль стояла посреди тронного зала местного царька, и единственное чувство, которое она испытывала, было глубочайшее брезгливое раздражение.
  
  Её дорожный костюм - камзол из темно-синего аквилонского бархата и идеально подогнанная кираса из полированной стали, украшенная гравировкой родового герба, - казался здесь вопиющей нелепостью. Вокруг неё толпились придворные в засаленных шелках, от которых разило дешевыми благовониями, призванными скрыть отсутствие элементарной гигиены.
  
  - Итак, - произнес царь Балтассар, тучный человек с маслянистыми глазами, перебирая унизанными перстнями пальцами. - Вы утверждаете, что прибыли из Аквилонии не ради торговли и не ради найма в мою гвардию. Вы... "ученая"? Женщина-ученая? В наших краях за чтение книг женщинам иногда отрезают языки.
  
  Соня даже не моргнула. Она держала спину так прямо, словно проглотила армейское копье. Её правая рука в перчатке из тончайшей кожи покоилась на рукояти боевого молота, висевшего у пояса.
  
  - В Аквилонии, Ваше Величество, - ответила она голосом холодным и чистым, как горный ручей, - мы ценим знания. Мой род финансирует Университет в Тарантии. Я здесь, чтобы изучить Курганы Змеиных Царей, что лежат к западу от ваших стен.
  
  По залу пронесся испуганный шепот. Сам Балтассар побледнел под слоем румян.
  
  - Курганы прокляты, - прошипел он. - Туда не ходят даже сборщики налогов. Говорят, там живут джинны, что выпивают душу через глаза.
  
  - Суеверия, - отмахнулась Соня, словно от назойливой мухи. - Байки для запугивания крестьян. Меня интересуют архитектура и надписи до-стигийского периода. Я требую проводника и письменное разрешение на раскопки.
  
  Балтассар усмехнулся, обнажив гнилые зубы.
  - Требуете? Вы смелы для чужеземки. Почему я должен рисковать своими людьми ради вашего любопытства?
  
  Соня медленно расстегнула кошель на поясе. Она не собиралась подкупать этого варвара - это было бы ниже её достоинства. Она собиралась продемонстрировать ему разницу в их статусе.
  
  Она достала крупный, безупречной огранки рубин и небрежно бросила его на грязный ковер перед троном. Камень сверкнул, как капля драконьей крови.
  
  - Считайте это пожертвованием на развитие городской канализации, - сказала она ледяным тоном. - Аквилония умеет быть благодарной к тем, кто способствует просвещению. И крайне... неприятной к тем, кто чинит ему препятствия. Мой кузен, король Конан, например, очень не любит, когда его родственников задерживают в пути.
  
  Упоминание имени киммерийца подействовало лучше, чем рубин. Балтассар сглотнул. Он жадно схватил камень.
  
  - Дайте ей проводника, - буркнул он страже. - Найдите Кривого Хасима. Если эта безумная аквилонка хочет найти свою смерть в песках, кто мы такие, чтобы ей мешать?
  
  Час спустя Соня уже жалела, что не взяла с собой надушенный платок. Путь к западным воротам лежал через базар, и вонь здесь стояла невообразимая.
  
  Она ехала на высоком вороном жеребце, которого привезла с собой. Лошадь, как и хозяйка, брезгливо прядала ушами, ступая по нечистотам. За ней, на облезлом муле, трясся Кривой Хасим - тощий старик с одним глазом, который всю дорогу бормотал молитвы и поминутно сплевывал через левое плечо.
  
  Нищие тянули к ней руки-обрубки. Соня, сохраняя каменное выражение лица, бросала им мелкие медные монеты.
  "Noblesse oblige, - думала она с усталостью. - Положение обязывает. Хотя Кром свидетель, этим людям нужна не милостыня, а хороший правитель, который заставит их работать и мыться".
  
  За городскими стенами начиналась пустыня. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пески в цвет ржавчины. Курганы Змеиных Царей выросли на горизонте внезапно. Это были не просто холмы. Это были остатки циклопических сооружений, наполовину погребенные под песком времени. Черный базальт, из которого они были сложены, казалось, поглощал свет.
  
  - Дальше я не пойду, госпожа, - заскулил Хасим, останавливая мула в ста шагах от ближайшего входа - провала между двумя покосившимися обелисками. - Там зло. Древнее зло, которое не знает имен наших богов.
  
  - Жди здесь, - бросила Соня, спешиваясь. Она привязала коня к чахлому кустарнику и сняла с седла боевой молот. Его тяжесть в руке привычно успокаивала. - И если ты сбежишь с моим мулом, Хасим, я найду тебя и научу хорошим манерам с помощью вот этого инструмента.
  
  Она направилась к руинам. Жара спадала, но от черных камней веяло могильным холодом.
  
  Соня была готова к бандитам, к диким зверям, даже к обвалу. Но она не была готова к тому, что увидела внутри.
  
  Она зажгла факел и вошла в пролом. Воздух здесь был спертым, сухим, пахнущим тысячелетней пылью и чем-то неуловимо мускусным, напоминающим запах змеиного террариума.
  
  Её ученый глаз сразу отметил странности. Коридоры были слишком узкими для плеч взрослого мужчины, а потолки - слишком низкими. Стены были покрыты барельефами, но это были не привычные изображения богов или царей-завоевателей.
  
  Соня поднесла факел ближе. На камне были вырезаны сцены поклонения. Огромные, змееподобные существа восседали на тронах, а перед ними, в униженных позах, стояли люди. Люди были в ошейниках.
  
  - Удивительно, - прошептала она, и страх уступил место научному азарту. - Это не стигийская культура. Это что-то гораздо древнее. Возможно, ровесники Валузии.
  
  Она прошла глубже, пока не уперлась в массивную дверь из странного, зеленоватого металла, не тронутого коррозией. В центре двери был сложный механизм - диск с углублениями, напоминающими созвездия.
  
  Над дверью была надпись. Это были не иероглифы, а клинопись, похожая на ту, что она видела на табличках из проклятого Ахерона. Соня знала несколько древних наречий. Она начала читать вслух, медленно, пробуя на вкус забытые слоги:
  
  "Здесь спит Тот, Кто Ползал до Начала Времен. Не буди Его, ибо сон Его - наша жизнь, а пробуждение Его - наш конец".
  
  - Классическая предупреждающая надпись, - хмыкнула Соня. - Обычно за такими прячут либо сокровищницу, либо библиотеку жрецов.
  
  Её пальцы в перчатках коснулись диска. Она видела подобные замки в старых манускриптах. Логическая загадка, основанная на движении звезд. Для варвара вроде Конана это было бы непреодолимым препятствием. Для выпускницы Тарантийского Университета это было вызовом интеллекту.
  
  Она начала поворачивать диски. Металл скрипел, словно протестуя против вторжения.
  
  Щелк.
  
  Последний символ встал на место.
  
  Глубоко под землей, под её ногами, раздался звук. Это не был грохот камней. Это был звук, похожий на глубокий, вибрирующий вздох огромного живого существа, которое спало целую вечность.
  
  Снаружи раздался вопль Хасима, полный животного ужаса, а затем топот копыт убегающего мула.
  
  Дверь перед Соней дрогнула и начала медленно, с мучительным скрежетом, открываться внутрь. Из открывающейся щели пахнуло не просто затхлостью, а концентрированным, ошеломляющим запахом рептилии.
  
  Соня перехватила молот поудобнее. Её сердце колотилось о ребра кирасы, но она не отступила ни на шаг. Аристократы не бегут.
  
  - Надеюсь, - прошептала она в темноту, - ты хотя бы представляешь историческую ценность.
  
  
  
  
  Глава 2. Этикет ближнего боя
  За дверью открылась не сокровищница, а амфитеатр тьмы. Свет факела Сони выхватывал из мрака лишь фрагменты: огромные, уходящие в бесконечность колонны, обвитые каменными змеями, и пол, выложенный мозаикой из зеленого нефрита.
  
  Воздух здесь был суше, чем в пустыне, и имел металлический привкус. Соня сделала несколько шагов, стук её подкованных сапог эхом разнесся под сводами, словно удар молота по наковальне.
  
  Она оказалась в центре огромного круглого зала. Вдоль стен стояли саркофаги - вертикальные, из полупрозрачного янтаря. Внутри смутно угадывались силуэты. Высокие, слишком худые для людей, с вытянутыми черепами.
  
  - Homo sapiens serpentis, - пробормотала Соня, подходя к одному из саркофагов и протирая его перчаткой. - Выродившаяся ветвь, описанная в "Намеднийских хрониках". Я полагала, они вымерли задолго до падения Ахерона. Удивительная сохранность. Надо будет сделать зарисовки.
  
  В центре зала возвышался алтарь. На нем не было золота или драгоценных камней, которые так любят искать варвары. Там лежал лишь черный, идеально гладкий шар размером с человеческую голову, покоящийся на треножнике из неизвестного белого металла.
  
  Соня подошла ближе. Шар, казалось, поглощал свет факела. От него исходила слабая вибрация, от которой зубы начинали ныть.
  
  - Сфера Хеша, - определила она, вспоминая лекции профессора археологии в Тарантии. - Контейнер душ? Или ключ управления?
  
  Она протянула руку, но не коснулась артефакта. Её внимание привлек шорох за спиной. Не шорох древних тварей, а вполне человеческий звук - скрип кожи и звяканье дешевого металла.
  
  Соня медленно повернулась, перехватив боевой молот двумя руками.
  
  В дверном проеме, который она только что открыла, стоял царь Балтассар. За его спиной толпились с дюжину его лучших головорезов с кривыми саблями.
  
  - Вы были правы, госпожа ученая, - ухмыльнулся царек, входя в зал и по-хозяйски оглядываясь. - Аквилонское образование действительно полезная вещь. Мои жрецы бились над этим замком три года. А вы справились за пять минут.
  
  Соня вздохнула. Этот вздох был полон не страха, а бесконечной усталости аристократки, вынужденной общаться с невоспитанной прислугой.
  
  - Вы следили за мной, Балтассар. Это дурной тон. Я ведь заплатила вам за эксклюзивное право исследования.
  
  - Вы заплатили мне рубином, - рассмеялся царь, подходя ближе. Его глаза жадно блестели, глядя на Черную Сферу. - Но эта штука... легенды говорят, что тот, кто владеет Сердцем Змея, может повелевать песками и ветром. С такой силой я поставлю на колени все города отсюда до самой Стигии!
  
  - Это не оружие, идиот, - холодно произнесла Соня. - Это тюремный засов. Если вы заберете Сферу, вы нарушите стазис.
  
  - Хватит болтать! - рявкнул Балтассар. - Убейте её. Доспехи оставьте, они стоят денег. А женщину... ну, пустыня всё стерпит.
  
  Гвардейцы бросились вперед, вопя и размахивая ятаганами.
  
  Соня не сдвинулась с места. Она лишь слегка согнула колени, принимая устойчивую стойку.
  
  Первый нападающий, рослый кочевник, замахнулся для удара сверху. Грубая, дилетантская атака. Соня шагнула навстречу, пропуская лезвие мимо себя, и коротким, экономным движением ударила его тупым концом молота в грудь.
  
  Раздался влажный хруст ломаемых ребер. Кочевник отлетел на три метра, сбив с ног своего товарища.
  
  - Никакой дисциплины, - прокомментировала Соня. - Кто учил вас держать строй? Вы похожи на стадо пьяных баранов.
  
  Второй противник попытался достать её сбоку. Соня парировала удар стальной рукоятью чекана, высекая искры, и тут же, используя инерцию, развернула оружие острым "клювом" вперед.
  Удар был молниеносным. Клевец пробил дешевый шлем гвардейца и вошел в череп. Соня дернула рукоять на себя, освобождая оружие, пока тело оседало на пол.
  
  - Варварство, - поморщилась она, стряхивая кровь с полированной стали. - Я ненавижу пачкать оружие о людей, которые даже не моются перед боем.
  
  Она дралась не как берсерк. Она дралась как хирург. Каждое движение было выверено. Удар молотом в колено - противник падает. Удар рукоятью в кадык - противник хрипит и выбывает из боя. Удар острием в сочленение доспеха - мгновенная смерть.
  
  Вокруг неё образовался круг пустоты. Пятеро лежали на полу, остальные не решались подойти.
  
  - Схватите её все разом! - визжал Балтассар, пятясь к алтарю. - Она одна!
  
  Но в этот момент произошло то, чего опасалась Соня.
  
  Кровь убитых гвардейцев потекла по наклонному полу к желобам у подножия янтарных саркофагов. Древний механизм, почуяв жертву, сработал.
  
  Раздался звук, похожий на треск разрываемой ткани. Янтарные коконы начали покрываться трещинами.
  
  - Балтассар, стой! - крикнула Соня, впервые повысив голос. - Не трогай Сферу!
  
  Но жадность царя была сильнее разума. Он схватил черный шар обеими руками.
  - Она моя! Власть моя!
  
  Как только Сфера покинула треножник, вибрация прекратилась. Наступила абсолютная тишина. А затем один из саркофагов разлетелся вдребезги.
  
  Из него вышло существо. Оно было ростом под три метра. Человекоподобное тело было покрыто тусклой чешуей, а вместо ног был мощный змеиный хвост. В руках тварь сжимала зазубренный хопеш из позеленевшей бронзы.
  
  Его глаза, желтые, с вертикальными зрачками, смотрели не на Соню. Они смотрели на того, кто держал Сферу.
  
  - С-с-сааа... - прошипело существо. - Вор-р-р...
  
  Балтассар застыл. Сфера выпала из его ослабевших рук и покатилась по полу, останавливаясь у ног Сони.
  
  - О, прекрасно, - саркастично заметила баронесса, ставя сапог на черный шар, чтобы тот не укатился. - Просто великолепно. Вы разбудили охрану. И, судя по их виду, они пропустили завтрак, обед и ужин за последние три тысячи лет.
  
  
   []
  
  
  
  Остальные саркофаги лопались один за другим. Пробуждались Змеиные Стражи. Гвардейцы Балтассара забыли о Соне. Они с воплями бросились к выходу, но путь им преградили две гигантские рептилии. Резня началась мгновенно. Кривые ятаганы людей ломались о чешую древних воинов, а бронзовые хопеши разрубали людей пополам вместе с кольчугами.
  
  Соня осталась одна в центре зала, с молотом в одной руке и Сферой у ног. На неё надвигались три твари.
  
  - Ну что же, - она поправила выбившийся локон прически. - По крайней мере, это будет честный бой. И, надеюсь, эти джентльмены хотя бы не пахнут чесноком.
  
  Она подняла молот в высокую стойку.
  
  - Подходите по одному, - произнесла она на древне-валузийском диалекте, который учила по старым свиткам. - И я преподам вам урок, который вы забыли в своей могиле. Сталь Аквилонии тверже вашей бронзы!
  
  
  
  
  Глава 3. Аргумент весом в десять фунтов
  Первый змеечеловек сделал выпад. Это было быстро - быстрее, чем мог бы ударить любой человек, но для Сони, чьи рефлексы были отточены многочасовыми тренировками с лучшими фехтовальщиками Аквилонии, это было предсказуемо.
  
  Она не стала блокировать удар. Бронзовый хопеш - тяжелое, рубящее оружие. Блокировать его - значит подставить руки под ударную волну. Вместо этого она сделала полшага в сторону, пропуская лезвие в дюйме от своего плеча, и тут же крутанулась на месте.
  
  Бам!
  
  Тупой боек её боевого молота встретился с чешуйчатым коленом твари. Раздался тошнотворный хруст. Змей зашипел, его нога подогнулась неестественным образом.
  
  - Анатомия у вас немного отличается, но физика едина для всех, - холодно заметила Соня. - Рычаг есть рычаг.
  
  Второй противник попытался достать её хвостом, метя сбить с ног. Соня перепрыгнула через чешуйчатый хлыст, лязгнув доспехами, и в полете нанесла удар сверху вниз. На этот раз она использовала "клюв" - острую часть клевца.
  
  Сталь, закаленная в кузницах Пограничья, пробила бронзовый нагрудник змеечеловека и вошла глубоко в грудь. Из раны брызнула черная, пахнущая дегтем сукровица.
  
  - Бронза, - презрительно фыркнула баронесса, упираясь сапогом в брюхо поверженного врага, чтобы выдернуть оружие. - Вы проспали наступление Железного Века, господа. Ваш металл слишком мягок для серьезного разговора.
  
  Третий змей, самый крупный, с гребнем на голове, замер. Он был умнее остальных. Он не бросился в атаку. Его вертикальные зрачки сузились, изучая эту странную самку "млекопитающего", которая убивала его сородичей с эффективностью машины.
  
  Тем временем царь Балтассар, воспользовавшись тем, что Соня отвлеклась на бой, полз к Черной Сфере. Жадность пересилила страх. Он схватил шар и, прижимая его к груди, как любимое дитя, попятился к выходу.
  
  - Я король! - визжал он. - Я повелитель пустыни!
  
  Змеиный лидер повернул голову к царю. Из его горла вырвался звук, похожий на скрежет камней:
  - Вер-р-рни... Эсс-с-сенцию... Иначе... С-с-смерть... всему... племени...
  
  Соня замерла. Она понимала древний язык.
  - Стой, ящерица, - она подняла руку, останавливая готового к броску змея. - Ты сказал "Эссенцию"? Это не оружие?
  
  Змей посмотрел на неё с ненавистью, но ответил:
  - Это... дыхание... нашего... сна. Без него... мы... безумны. Мы... будем... есть... пока... мир... не опустеет.
  
  Картина сложилась. Сфера не давала власть. Она поддерживала гибернацию древней расы, которая была слишком опасна, чтобы жить в одном мире с людьми. Если Балтассар унесет шар, эти твари вырвутся наружу, обезумевшие от боли и голода. Они уничтожат Сарнатх, а затем пойдут дальше.
  
  - Балтассар! - крикнула Соня, разворачиваясь к царю. - Положи шар на место! Это не скипетр, это, черт возьми, соска для монстров! Если ты заберешь её, они сожрут твой город!
  
  Царь остановился в дверях. Его лицо исказила гримаса безумия.
  - Ты лжешь! Ты хочешь забрать его себе! Ты, высокомерная аквилонская сука! Я видел, как ты смотрела на меня! Как на грязь! Теперь я буду смотреть на тебя с высоты!
  
  Он развернулся и побежал в коридор.
  
  - Ох, ради всего святого... - простонала Соня, закатывая глаза. - Почему тираны всегда такие тупые?
  
  Она взглянула на Змеиного Лидера.
  - У нас есть общее дело, чешуйчатый. Ты хочешь спать, а я хочу, чтобы вы спали. Договор?
  
  Змей медленно кивнул, опуская хопеш.
  - Вер-р-рни...
  
  Соня сорвалась с места. Несмотря на тяжесть кирасы, она бежала быстрее, чем жирный царек в своих халатах. Она нагнала его в узком коридоре, ведущем к выходу.
  
  - Стоять! - рявкнула она.
  
  Балтассар обернулся, выхватывая кинжал.
  - Не подходи!
  
  Соня не стала тратить время на фехтование. Она просто метнула свой молот.
  Тяжелое оружие пролетело пять метров, вращаясь в воздухе, и ударило царя рукоятью точно в солнечное сплетение.
  
  Балтассар издал звук, похожий на сдувающиеся кузнечные меха, и рухнул на колени, выронив Сферу. Шар покатился по камням.
  
  Соня подошла к нему, подхватила молот и аккуратно подняла Сферу.
  - Прошу прощения за грубость, Ваше Величество, - сказала она ледяным тоном, глядя на корчащегося царя. - Но ваши манеры оставляют желать лучшего. Воровство в гостях - это моветон.
  
  Она вернулась в зал. Змеиный Лидер ждал её. Вокруг него уже поднимались новые воины, пробуждающиеся от сна. Их были десятки. Если бы они напали, даже "Железная Баронесса" не продержалась бы и минуты.
  
  Она подошла к алтарю и водрузила Сферу обратно на треножник.
  
  Вибрация возобновилась. Змеи замерли. Их глаза начали закатываться, движения стали вялыми.
  
  - Человек... держит... слово... - прошипел Лидер, медленно отступая к своему разбитому саркофагу. - Уходи... пока... мы... не... проголодались...
  
  - С удовольствием, - Соня отвесила легкий, полный иронии поклон. - И пожалуйста, не вставайте. Гости сами найдут выход.
  
  Она развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.
  
  В коридоре все еще хрипел Балтассар.
  - Ты... ты отдала могущество... чудовищам... - просипел он.
  
  Соня остановилась и посмотрела на него сверху вниз.
  - Я отдала им покой, Балтассар. А тебе я подарила жизнь твоих подданных. Хотя, боюсь, ты этого не оценишь.
  
  Она наклонилась, срезала с его пояса тяжелый кошель с золотом.
  - Это - за работу проводника, за моральный ущерб и за чистку моих доспехов от крови. И еще...
  
  Она достала из кармана тот самый рубин, который бросила ему во дворце (он выпал из складок одежды царя, когда тот упал), и подбросила его в руке.
  
  - Я забираю свой взнос. Канализацию в своем городе чистите сами. Я полагаю, вам все равно скоро придется там прятаться, когда народ узнает, как вы бросили свою гвардию на убой.
  
  Она вышла из руин в прохладу пустынной ночи. Звезды сияли ярко и холодно. Соня вдохнула полной грудью, чувствуя, как адреналин отступает, уступая место привычному спокойствию.
  
  - Какая вульгарная ночь, - сказала она своему коню, который мирно жевал колючку. - Надеюсь, в следующей гостинице будут чистые простыни. Я ужасно устала спасать мир от идиотов.
  
  
  
   []
  
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Маскарад Зверей
  
  
  Глава 1. Ужин с привкусом безумия
  
  
  Ианта, "Город Золотых Башен" на границе Офира и Коринфии, встретила баронессу Соню де Мартелль запахом, от которого у нее запершило в горле. Это был не честный запах навоза и пота, свойственный пограничным городам, а приторно-сладкий аромат жасмина и розового масла, которым местные жители пытались заглушить смрад гниющих в каналах отбросов.
  
  - Вульгарно, - вынесла вердикт Соня, морща свой аристократический нос.
  
  Она ехала по мощеной улице, возвышаясь над толпой на своем вороном боевом коне. На ней была легкая дорожная кираса из вороненой стали, надетая поверх камзола цвета бургундского вина. Никаких шлемов с перьями, никаких золотых шпор - только функциональная элегантность. Единственным украшением служил фамильный герб на груди и рукоять верного боевого молота у седла.
  
  Местные рыцари в своих пышных, изукрашенных золотом доспехах, больше похожие на павлинов, чем на воинов, провожали ее взглядами, в которых смешивались вожделение и страх. Они слышали о "Железной Баронессе", кузине короля Конана, женщине, которая в одиночку зачищает древние гробницы ради развлечения.
  
  Соня прибыла в Ианту не ради приключений. Она направлялась в Королевскую Библиотеку Офира, где, по слухам, хранились копии глиняных табличек из древнего Шумера. Но этикет требовал нанести визит вежливости местному правителю.
  
  Дворец герцога Амальрика был воплощением дурного вкуса: слишком много позолоты, слишком много мраморных статуй с сомнительными пропорциями, слишком много слуг в кричащих ливреях.
  
  - Моя дорогая кузина! - Герцог Амальрик, дальний родственник Сони по материнской линии, выкатился ей навстречу. Он был похож на перезрелый фрукт, готовый лопнуть от собственной важности и излишеств. Его лицо было набелено, а парик благоухал лавандой за версту. - Какая честь для нашего скромного города!
  
  - Герцог, - Соня кивнула, не слезая с лошади. Она позволила ему поцеловать свою руку в перчатке, едва сдерживая желание вытереть ее потом. - Я проездом. Надеюсь, мои изыскания в библиотеке не доставят вам хлопот.
  
  - О, какие пустяки! - замахал руками Амальрик. - Но вы не можете уехать, не отужинав с нами! Сегодня мы даем бал в честь... впрочем, неважно. Весь цвет офирского дворянства будет там. Вы должны показать этим провинциалам, что такое настоящий аквилонский шик!
  
  Соня мысленно вздохнула. "Noblesse oblige. Положение обязывает терпеть идиотов, если они твоя родня".
  
  Ужин был катастрофой.
  
  За огромным столом в форме подковы сидело человек пятьдесят. Мужчины в парче и женщины, чьи декольте были глубже, чем моральные принципы местных жрецов Иштар. Еда была обильной, но безвкусной - жареные павлины в перьях, горы засахаренных фруктов, вино, слишком сладкое для знатока.
  
  Соня сидела по правую руку от герцога, чувствуя себя чужеродным элементом в этой оргии обжорства. Она вежливо пригубила вино и отодвинула тарелку с павлином.
  
  - Вы не едите, баронесса? - спросил сидевший напротив нее граф с моноклем. - Неужели аквилонская кухня настолько превосходит нашу?
  
  - Дело не в кухне, граф, а в умеренности, - холодно ответила Соня. - В Аквилонии мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть. И мы предпочитаем видеть пищу, а не ее украшения.
  
  Граф поперхнулся вином. Герцог Амальрик нервно хихикнул.
  
  Но Соня заметила кое-что еще. Атмосфера за столом была напряженной. Под масками веселья и пьяного разгула скрывался страх. Люди слишком громко смеялись, слишком жадно пили, и их глаза бегали, словно они ожидали удара в спину.
  
  - Скажите, Амальрик, - тихо спросила она, наклоняясь к герцогу. - Почему ваша стража в зале вооружена не церемониальными алебардами, а боевыми арбалетами? И почему они смотрят не на двери, а на гостей?
  
  Герцог побледнел под слоем пудры.
  - Это... это просто меры предосторожности, дорогая кузина. Времена нынче неспокойные. Говорят, с гор спускаются пикты...
  
  - Пикты в Офире? - Соня иронично вскинула бровь. - Не знала, что они научились летать. Не лгите мне, кузен. В этом городе пахнет страхом сильнее, чем духами.
  
  Она не успела получить ответ.
  
  В дальнем конце стола раздался нечеловеческий рык.
  
  Соня резко повернула голову. Один из гостей, тучный барон, которого она видела полчаса назад вежливо беседующим о ценах на шелк, теперь стоял на столе.
  
  Его лицо изменилось. Это было уже не лицо человека, а маска первобытной ярости. Глаза налились кровью, с губ капала пена. Он сорвал с себя дорогой камзол, обнажив волосатую грудь, и завыл, глядя в потолок.
  
  - Кром, - прошептала Соня, инстинктивно хватаясь за кинжал, спрятанный в складках платья. - Это не просто пьянство.
  
  Барон-зверь прыгнул. Не на стражу, не на мужчин. Он прыгнул на свою соседку, молодую графиню. Впился зубами ей в плечо, вырывая кусок плоти вместе с шелком и драгоценностями.
  
  Зал взорвался криками. Гости повскакивали с мест, опрокидывая стулья и посуду. Стражники с арбалетами наконец-то начали действовать, но их болты летели мимо, попадая в паникующих слуг.
  
  - Убейте его! - визжал герцог Амальрик, прячась под стол. - Убейте тварь!
  
  Барон, отшвырнув окровавленную жертву, огляделся мутным взглядом. Он искал новую цель. И его взгляд остановился на Соне. Единственном человеке в зале, который не бежал и не кричал.
  
  - Гр-р-рааа! - взревел он, бросаясь через стол прямо на нее, сметая золотые блюда.
  
  Соня не двинулась с места, пока он не оказался в полете. Затем она встала, одним плавным движением подхватила тяжелый серебряный канделябр с тремя горящими свечами.
  
  Встречный удар был коротким и жестоким. Массивная подставка канделябра врезалась точно в переносицу прыгнувшего "зверя".
  
  Раздался влажный хруст. Барон рухнул на пол у ее ног, заливая кровью дорогой ковер. Он дернулся пару раз и затих.
  
  В зале воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь стонами раненой графини и всхлипываниями герцога под столом.
  
  Соня брезгливо отряхнула юбку, на которую попало несколько капель крови, и поставила погнутый канделябр на стол.
  
  - Отвратительные манеры, - произнесла она в тишине. Ее голос был ледяным. - Нападать на даму во время десерта - это верх невоспитанности.
  
  Она наклонилась и заглянула под стол, где дрожал Амальрик.
  
  - Вылезайте, кузен. Представление окончено. А теперь я хочу знать, что за "пикты" превращают ваших дворян в бешеных собак прямо за обеденным столом. И не пытайтесь мне лгать. У меня с собой мой молот, и я сегодня крайне не в духе.
  
  
  
  Глава 2. Золотая Клетка Порока
  
  
  Герцог Амальрик трясся, как студень на блюде, когда Соня вытащила его из-под стола за шиворот. В зале уже суетились лекари и стража, убирая тело мертвого барона и перевязывая раненых, но баронесса утащила кузена в его личный кабинет, подальше от посторонних глаз.
  
  - Говори, - приказала она, бросая герцога в кресло. Сама она осталась стоять, опираясь на рукоять молота, как судья перед вынесением приговора. - Что это было? Ликантропия? Проклятие джинна?
  
  - Это... "Золотой Нектар", - всхлипнул Амальрик, наливая себе трясущейся рукой бренди. - Новое развлечение при дворе. Эликсир, который привозят с Востока. Он дарует... невероятные ощущения. Силу, страсть, ощущение полета...
  
  - И превращает людей в бешеных животных, - закончила за него Соня с ледяным презрением. - Кто поставщик?
  
  - Его называют Куратор, - прошептал герцог, озираясь, словно стены имели уши. - Он держит закрытый клуб в подземельях под старым акведуком. "Сад Земных Наслаждений". Туда пускают только избранных, только высшую знать. Соня, ты не понимаешь... мы все так устали от скуки...
  
  - Скука - это удел пустых людей, Амальрик, - отрезала баронесса. - Аристократ должен быть занят управлением своими землями и заботой о подданных, а не поиском способов превратиться в свинью.
  
  Она развернулась к выходу.
  - Куда ты? - пискнул герцог.
  
  - В этот твой "Сад", - бросила она через плечо. - Я собираюсь выполоть сорняки. И молись Митре, Амальрик, чтобы я не нашла твое имя в списке постоянных клиентов. Иначе я лично лишу тебя титула. И, возможно, головы.
  
  Подземелья под акведуком Ианты когда-то служили складами для зерна, но теперь они превратились в обитель разврата. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом опиума, пота и сладковатого "Золотого Нектара".
  
  Соня не стала надевать маску или прятаться в тенях. Она шла открыто. На входе два огромных нубийца с ятаганами преградили ей путь.
  
  - Только по приглашениям, госпожа, - прорычал один из них, оценивающе оглядывая ее фигуру в доспехах. - Или если вы хотите работать...
  
  Договорить он не успел.
  
  Соня коротким движением кисти послала боек молота в его колено. Хруст был слышен даже сквозь музыку, доносившуюся из глубины. Второй охранник замахнулся, но получил удар острием клевца в плечо - не смертельный, но достаточный, чтобы вывести руку из строя.
  
  - Я не гость и не прислуга, - сообщила она корчащимся на полу стражникам, перешагивая через них. - Я - санитарная инспекция.
  
  Она вошла в главный зал.
  Зрелище было омерзительным. В полумраке, освещенном лишь красными фонарями, десятки людей - сливки общества Ианты - предавались безумствам. Кто-то лакал золотистую жидкость прямо из чаш, кто-то бился в конвульсиях экстаза, а кто-то... кто-то уже начал меняться.
  
  В центре зала, на возвышении, стоял человек в золотой маске без рта. Куратор. Перед ним стоял котел, в котором бурлило зелье.
  
  - Остановите музыку! - голос Сони, усиленный акустикой подземелья, прозвучал как выстрел.
  
  Оргия замерла. Десятки пар глаз - мутных, безумных, нечеловеческих - уставились на нее.
  
  Куратор медленно повернулся.
  - Железная Баронесса, - его голос звучал глухо из-под маски. - Я ждал вас. Ваша кровь... такая древняя, такая чистая. Представьте, какой эликсир можно сварить на ее основе. Он превратит человека не в зверя, а в бога.
  
  - Я предпочитаю оставаться человеком, - ответила Соня, снимая молот с поясного крепления. - И я здесь, чтобы закрыть вашу лавочку. Вы травите элиту государства, делая Офир легкой добычей для любого завоевателя. Это не просто преступление, это государственная измена.
  
  Куратор рассмеялся.
  - Взять ее! Мои питомцы... фас!
  
  Толпа дворян взревела. Те, кто выпил слишком много нектара, начали трансформироваться. Их мышцы раздувались, разрывая шелк и бархат, челюсти вытягивались, пальцы превращались в когти. Это была толпа монстров, сохранивших остатки человеческого разума, что делало их еще опаснее.
  
  
   []
  
  
  
  Соня глубоко вдохнула.
  - Какая пошлость, - пробормотала она. - Драться с леди и джентльменами в таком виде... Но если вы настаиваете на танце, я поведу.
  
  Первый "зверь" - бывший судья города - прыгнул на нее.
  Соня встретила его жестким блоком рукояти, отбросила назад и с разворота ударила молотом в висок. Он упал мешком.
  
  - Я буду бить тупой стороной, - громко объявила она, уклоняясь от когтей какой-то герцогини. - Я все-таки надеюсь, что хорошая порка вернет вам человеческий облик, когда действие яда пройдет!
  
  Она танцевала среди монстров, как вихрь стали. Ее молот работал без остановки.
  
  Удар в грудь - отбросить врага.
  Подсечка рукоятью - свалить двоих.
  Тычок торцом в лоб - вырубить особо ретивого.
  
  Она не убивала. Эти несчастные идиоты были жертвами, пусть и добровольными. Но она не жалела их костей.
  
  - Аквилонская сталь лечит мигрень! - крикнула она, отправляя в нокаут очередного аристократа. - И исправляет осанку!
  
  Пробившись сквозь толпу, она оказалась перед Куратором.
  Тот не стал драться честно. Он опрокинул котел с зельем, и золотая жижа хлынула на пол, испуская ядовитые пары. Одновременно он выхватил из складок мантии странный механизм - трубку, изрыгающую зеленый огонь.
  
  - Греческий огонь? - Соня успела закрыться плащом, пропитанным особым составом (она всегда готовилась к путешествиям основательно). Пламя лизнуло ее левое плечо, опалив бархат, но не причинив вреда металлу. - У меня тоже есть сюрпризы, мой друг.
  
  Она выхватила с пояса небольшой флакон и швырнула его под ноги Куратору.
  Это была не магия, а чистая наука. Концентрированная кислота.
  
  Флакон разбился. Едкий дым окутал злодея. Куратор взвыл, роняя огнемет, когда пары кислоты начали разъедать его мантию и обувь.
  
  Соня шагнула сквозь дым и ударом клевца сорвала золотую маску с его лица.
  
  Под маской оказалось лицо не колдуна, а... женщины. Красивой, но с безумными глазами. Соня узнала ее. Это была леди Ванесса, жена главного казначея Офира.
  
  - Скука, говорите? - Соня покачала головой, глядя на поверженную интриганку. - Вы хотели власти над мужьями, превратив их в ручных зверей?
  
  Ванесса зашипела, пытаясь достать кинжал, но Соня наступила ей на руку сапогом.
  - Довольно.
  
  Баронесса оглядела зал. "Звери" начинали приходить в себя, скуля и прикрывая наготу обрывками одежды. Действие эликсира ослабевало без подпитки парами из котла.
  
  - Представление окончено! - громко объявила Соня. - Всем привести себя в порядок. Завтра вы все вернетесь к своим обязанностям. И если я узнаю, что кто-то из вас снова взялся за старое... Я вернусь. И в следующий раз я буду использовать острую сторону молота.
  
  Она повернулась к Ванессе.
  - А вас, миледи, ждет суд. И поверьте, тюремная роба будет сидеть на вас куда хуже, чем эти шелка.
  
  Соня направилась к выходу, перешагивая через лужи разлитого "нектара". Ее доспех был помят, любимый камзол прожжен, а прическа безнадежно испорчена.
  
  - Невероятно, - проворчала она, выходя на свежий воздух ночи. - Мне снова придется покупать новое платье. Офир определенно мне должен.
  
  
  
  Глава 3. Прах на бархате
  
  
  Утро в Ианте было обманчиво тихим. Баронесса Соня сидела в главном читальном зале Королевской Библиотеки. Вокруг нее громоздились стопки древних свитков и глиняных табличек. Она была одета в свежую, купленную втридорога у местного купца блузу из коринфского кружева и строгий дорожный камзол.
  
  Она не спала всю ночь, но ее глаза были ясными.
  
  - Невероятно, - прошептала она, проводя пальцем по строчкам полустертого манускрипта. - "Золотой Нектар" - это не восточная алхимия. Это вытяжка из желез лярв, обитающих в руинах под Заморой. Длительное употребление вызывает не временное, а необратимое превращение.
  
  Она с отвращением отшвырнула свиток. Вся элита Ианты, все эти напомаженные герцоги и графини, которые вчера пили зелье в подвале, уже были заражены. Через месяц, максимум два, они перестанут превращаться обратно в людей. Ианта станет городом упырей, одетых в парчу.
  
  Двери библиотеки распахнулись. Но вошел не библиотекарь.
  
  В зал вошел герцог Амальрик. За ним - десяток рыцарей в золоченых доспехах. Тех самых, что вчера валялись на полу в подземелье, скуля и лакая жижу. Сегодня они были чисто выбриты, надушены и вооружены. И их глаза были полны холодной ненависти.
  
  - Мой дорогой кузен, - Соня даже не встала. Она аккуратно закрыла чернильницу. - Я как раз собиралась написать вам доклад. Вам нужно объявить карантин. Все, кто пил нектар, нуждаются в серьезном лечении, возможно, магическом, иначе...
  
  - Достаточно, - оборвал ее Амальрик. Его голос дрожал, но в нем звучала истеричная решимость. - Никакого доклада не будет, Соня. И никакого карантина тоже.
  
  - Прошу прощения? - Соня медленно подняла бровь.
  
  - Ты унизила нас, - прошипел один из рыцарей, граф с перевязанной головой (вчера Соня "познакомила" его с дверным косяком). - Ты видела нас... в непотребном виде. Ты знаешь наши секреты. Ты думаешь, мы позволим тебе уехать и рассказывать при дворе Конана, что знать Офира ползает на четвереньках?
  
  Соня встала. Она взяла свой молот со стола так легко, словно это был веер.
  
  - Дайте угадаю, - произнесла она тоном скучающей школьной учительницы. - Вы решили убить меня. Не потому, что я преступница. А потому, что я - свидетель вашего позора. Как это... по-офирски.
  
  - Леди Ванесса мертва, - сказал Амальрик, избегая смотреть ей в глаза. - Она "покончила с собой" в темнице сегодня утром. Мы объявим, что это она отравила тебя, баронесса. Трагическая случайность. Офир будет скорбеть.
  
  Рыцари обнажили мечи. Десять против одного. В узких проходах между стеллажами.
  
  - Вы идиоты, - вздохнула Соня. - Вы обречены. Яд уже в вашей крови. Я единственная, кто мог бы найти противоядие в этих книгах. Но вы так печетесь о своей репутации, что готовы сдохнуть монстрами, лишь бы никто не узнал правду.
  
  - Взять ее! - визгнул Амальрик.
  
  Первый рыцарь бросился вперед, намереваясь пронзить ее мечом.
  Соня пнула тяжелый дубовый стол, опрокидывая его на нападающего. Пока рыцарь путался в свитках и мебели, она шагнула на столешницу и обрушила молот сверху.
  Шлем сплющился, как консервная банка. Рыцарь рухнул.
  
  - Это библиотека! - рявкнула Соня, отбивая выпад второго противника рукоятью молота. - Здесь нужно соблюдать тишину!
  
  Бой превратился в хаос. Соня использовала окружение. Она обрушила книжный стеллаж на троих нападающих, погребя их под лавиной знаний, которые они так презирали. Она метнула чернильницу в лицо четвертому, ослепив его, а затем подсекла ноги клевцом.
  
  Амальрик, видя, как его "цвет рыцарства" превращается в груду стонущего металла, попятился к выходу.
  - Стража! Лучников сюда! Сожгите библиотеку вместе с этой ведьмой!
  
  Соня услышала приказ. Огонь. Главный враг книг.
  Она понимала: спасти город уже нельзя. Но она могла спасти себя.
  
  Она пробилась к огромному витражному окну. Третий этаж. Внизу - канал.
  - Амальрик! - крикнула она, запрыгивая на подоконник. - Запомни этот день! Ты променял спасение на гордыню! Когда у тебя вырастет хвост, не говори, что я не предупреждала!
  
  Она разбила витраж ударом молота и прыгнула вниз.
  
  Полет был коротким. Вода в канале была грязной и холодной, но достаточно глубокой. Соня ушла на дно, сбрасывая инерцию, и вынырнула уже под мостом, в тени, скрытая от лучников на стенах.
  
  
  
  
   []
  
  
  
  Эпилог: Пыль на сапогах
  
  
  
  Час спустя, мокрая, но живая, Соня вывела своего коня через неприметные южные ворота. Стражники спали, одурманенные вином - дисциплина в Ианте всегда была слабой.
  
  Она остановилась на холме, глядя на город Золотых Башен. Над дворцом поднимался дым - Амальрик все-таки поджег библиотеку, чтобы скрыть следы боя.
  
  - Варвары, - произнесла она с горечью. - Они называют Конана дикарем, но сами сжигают книги и убивают врачей. Цивилизация - это не шелк и не золото. Это способность признавать свои ошибки.
  
  Она достала из седельной сумки маленькую записную книжку в кожаном переплете. Там, каллиграфическим почерком, было записано название ингредиента и местоположение руин.
  
  - Что ж, - сказала она своему коню, похлопывая его по шее. - В Ианте нам больше делать нечего. Но кто-то должен найти источник этой гадости в Заморе и выжечь его. Похоже, мой отпуск откладывается.
  
  Она развернула коня на восток.
  - И напомни мне, - добавила она, - в следующий раз, когда меня пригласят на ужин, сразу бить хозяина молотом. Это сэкономит кучу времени.
  
  Соня пришпорила коня. Железная Баронесса уезжала прочь, оставляя за спиной город, который был слишком "цивилизованным", чтобы выжить.
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Гнездо Золотых Грез
  
  Глава 1. Этикет в Городе Воров
  
  
  
  Шадизар Нечестивый. Город, где ночь темнее, чем душа колдуна, а человеческая жизнь стоит меньше, чем глоток кислого вина. Здесь, среди лабиринта узких улочек, пахнущих жасмином, кровью и нечистотами, любой чужеземец чувствовал себя дичью.
  
  Любой, кроме графини Сони де Мартелль.
  
  Она ехала по улицам "Мола" - самого опасного района Шадизара - так, словно совершала прогулку по собственному парку в Аквилонии. На ней был полный латный доспех миланского типа (как назвали бы его в будущем), подогнанный по фигуре так идеально, что не стеснял движений. Поверх кирасы был наброшен плащ из серой шерсти - единственная уступка маскировке, на которую она согласилась.
  
  Её вороной жеребец, закованный в конскую броню, нервно всхрапывал, ступая копытами по липкой грязи.
  
  - Фу, - коротко прокомментировала Соня, глядя, как крыса размером с собаку перебегает дорогу. - Канализационная система здесь отсутствует как класс. Конан был прав: это не город, это гнойник на карте.
  
  Её целью была лавка старьевщика по имени Абдул-ли-Гур. По слухам, этот старый мошенник знал всё, что происходит в канализации Шадизара, включая происхождение любых контрабандных товаров.
  
  Соня спешилась у покосившейся двери, над которой висел облезлый чучело крокодила.
  - Жди здесь, Буцефал, - сказала она коню. - И если кто-то подойдет ближе чем на ярд, бей копытом. Целься в голову.
  
  Она толкнула дверь. Колокольчик звякнул, и она оказалась в полумраке, забитом пыльным хламом.
  
  За прилавком сидел сморщенный замориец с бельмом на глазу.
  - Мы закрыты, - прошамкал он, не поднимая головы. - Приходите завтра, или никогда.
  
  - Я не покупатель, Абдул, - произнесла Соня своим самым светским тоном, снимая латную перчатку и кладя на прилавок тяжелый золотой солид с профилем Конана. - Я - аудитор. И меня интересует логистика поставок одного специфического товара.
  
  Старик поднял здоровый глаз, увидел золото, потом скользнул взглядом по гербу на кирасе.
  - Аквилонка? В Шадизаре? Вы заблудились, миледи. Здесь продают краденое, а не покупают совесть.
  
  - Меня интересует "Золотой Нектар", - прямо сказала Соня. - Откуда он идет? Кто его производит?
  
  При упоминании наркотика лицо старика дернулось.
  - Уходи, - прошептал он. - Это не для твоих ушей, женщина в железе. Это дело Паука.
  
  - Паука? - Соня нахмурилась. - Бога Зата? Я думала, его культ уничтожен в Йездигере.
  
  - Бог спит, но его дети не дремлют, - зашипел Абдул. - Уходи! Если они узнают, что я говорил с тобой...
  
  Договорить он не успел. Дверь лавки распахнулась от пинка, и внутрь ввалились четверо. Это были местные наемники - грязные, бородатые, вооруженные дубинами и тесаками. Типичный комитет по встрече туристов в Шадизаре.
  
  - Какая птичка залетела в нашу клетку, - ухмыльнулся вожак, щербатый верзила с татуировкой скорпиона на лбу. - Блестящая, дорогая. Снимай железки, баба. Мы посмотрим, что под ними.
  
  Соня вздохнула. Глубоко, искренне, с оттенком вселенской скорби.
  - Джентльмены, - произнесла она, даже не оборачиваясь. - Я веду деловую беседу. Перебивать старших - это дурной тон. Подождите снаружи.
  
  - Чё? - удивился вожак. - Ты не поняла, курица? Мы тебя сейчас...
  
  Он шагнул к ней и протянул руку, чтобы схватить за плечо.
  
  Реакция графини де Мартелль была мгновенной и воспитательной.
  Она не стала выхватывать молот. Вместо этого она схватила со стола тяжелый бронзовый подсвечник (кажется, эпохи раннего Стигия) и с разворота ударила им вожака по пальцам.
  
  Хруст костей был красноречивее любых слов. Бандит взвыл, хватаясь за сломанную руку.
  - В Аквилонии, - лекторским тоном продолжила Соня, - прежде чем коснуться дамы, принято представляться.
  
  Остальные трое взревели и бросились на нее.
  В тесном пространстве лавки длинный меч был бы бесполезен. Но боевой молот - оружие ближнего боя.
  
  Соня уклонилась от удара дубиной, пригнувшись, и коротким тычком рукояти молота под ребра выбила воздух из второго нападающего. Третий попытался ударить ее ножом, но лезвие лишь со скрежетом скользнуло по ее наплечнику.
  
  - Плохая сталь, - заметила она, нанося ответный удар плоской стороной бойка в челюсть. - Заточку не держит.
  
  Четвертый, видя судьбу товарищей, замешкался. Соня использовала эту паузу, чтобы подсечь его ноги древком клевца. Он рухнул в кучу старых ковров, подняв облако пыли.
  
  - Апчхи! - чихнула Соня, прикрывая нос надушенным платком, который успела достать из рукава. - Боги, сколько здесь пыли. Абдул, вы когда-нибудь слышали о влажной уборке?
  
  Она повернулась к старьевщику, который вжался в стену. Четверо бандитов стонали на полу. Никто не умер, но, судя по травмам, карьера грабителей для них была закончена.
  
  - Итак, - сказала она, возвращая платок в рукав. - Мы говорили о Пауке.
  
  Абдул смотрел на нее как на воплощение смерти.
  - Старая Цистерна, - выпалил он. - Под площадью Повешенных. Там, где раньше хранили воду. Теперь там... гнездо. Они выращивают их там. Лярв. Но туда нельзя идти, миледи! Там Ткачиха!
  
  - Ткачиха? - переспросила Соня, запоминая название. - Звучит как титул главы гильдии портных. Надеюсь, она шьет лучше, чем ваши местные портные.
  
  Она бросила на прилавок еще одну монету.
  - За беспокойство и сломанную мебель.
  
  Соня вышла на улицу. Буцефал стоял смирно, а у его копыт лежал еще один незадачливый воришка с шишкой на лбу - конь знал свое дело.
  
  - В Цистерну, мой друг, - сказала она, взлетая в седло. - Похоже, сегодня нам придется спуститься в канализацию. Надеюсь, после этого мне не придется сжигать этот доспех.
  
  Она направила коня в сторону Площади Повешенных, не замечая, как из тени за ней наблюдают сотни крошечных, немигающих глаз. В Шадизаре даже у стен были глаза, и многие из них имели восемь ног.
  
  
  
  Глава 2. Санитарные нормы подземелья
  
  
  Старая Цистерна встретила Соню запахом, который мог бы свалить с ног портового грузчика. Это была смесь гнили, стоячей воды и того приторно-сладкого аромата, который она уже чувствовала в Офире.
  
  Графиня поморщилась, затягивая ремешки шлема. Она решила надеть его, хотя обычно предпочитала оставлять лицо открытым.
  - Воздушно-капельная инфекция, - пробормотала она. - Здесь нужен не рыцарь, а бригада уборщиков с хлоркой.
  
  Она спускалась по ржавой лестнице, держа боевой молот наготове. Внизу, в огромном каменном резервуаре, где когда-то плескалась вода, теперь царил ад.
  
  Пространство было затянуто плотной, белесой паутиной, толщиной с корабельный канат. В центре зала, подвешенные в этих сетях, висели коконы. Но внутри были не мухи. Там были люди. Некоторые из них еще шевелились, их глаза были широко раскрыты и затуманены золотым дурманом.
  
  А между ними ползали они.
  
  Огромные, размером с откормленных свиней, белые личинки. Они пульсировали, источая золотистую слизь. Вокруг них суетились служители культа - тощие фигуры в черных балахонах. Они собирали слизь в кувшины, скребками счищая её с тел чудовищных насекомых.
  
  - Производственная линия, - холодно констатировала Соня, ступая на каменный пол. Лязг ее сапог эхом разнесся по пещере.
  
  Работа остановилась. Служители замерли. Из тени в дальнем конце зала, где паутина сплеталась в подобие трона, раздался женский смех. Он напоминал звук сухого песка, сыплющегося по стеклу.
  
  - Гости, - прошелестел голос. - Редкое явление. Обычно сюда спускаются только те, кто хочет стать... сырьем.
  
  С трона спустилась Ткачиха.
  Это была женщина невероятной, но пугающей красоты. Её кожа была алебастрово-белой, а черные волосы уложены в сложную прическу, напоминающую брюшко паука. Но самым жутким было то, что у неё было четыре руки. Две обычные, человеческие, и две поменьше, растущие из боков, которыми она ловко перебирала нити паутины.
  
  - Мутация, вызванная близким контактом с ксенобиологическими формами жизни, - поставила диагноз Соня, поднимая забрало шлема. - Вы, мадам, ходячее пособие по патологической анатомии.
  
  Ткачиха склонила голову набок. Ее фасеточные глаза (их было больше двух, Соня заметила еще пару мелких на висках) блеснули.
  - Ты смелая, женщина в стали. Ты пришла купить "Грезы"? Или ты пришла украсть их?
  
  - Я пришла закрыть ваше предприятие, - Соня указала молотом на личинок. - Вы нарушаете, как минимум, три королевских эдикта. Незаконное производство наркотиков, похищение людей и... - она брезгливо пнула комок паутины, - вопиющее нарушение санитарных норм.
  
  - Глупая аквилонка, - зашипела Ткачиха. - Это храм Зата! Бог-Паук дает нам силу! Взять её! Мои дети голодны!
  
  Она дернула за нити. С потолка, из тьмы, посыпались пауки. Не личинки, а боевые особи - черные, мохнатые твари размером с крупную собаку. Их жвалы щелкали, с них капал яд.
  
  Соня захлопнула забрало.
  - Что ж, - её голос глухо прозвучал из-под шлема. - Дезинсекция так дезинсекция.
  
  Первый паук прыгнул ей на спину. Соня не стала крутиться. Она просто резко откинулась назад, всем весом своего тела и доспеха впечатывая тварь в каменную стену. Раздался хруст, и паук превратился в черную кляксу.
  
  Второй атаковал спереди. Соня встретила его классическим ударом "сверху-вниз". Острый клюв клевца пробил хитиновый панцирь головогруди, как яичную скорлупу.
  
  - Crunch!
  
  - Никакой тактики, - комментировала она, выдергивая оружие. - Только инстинкты. Примитивно.
  
  Но пауков было много. Они окружали её, пытаясь запутать ноги клейкой паутиной, кусали стальные поножи, ломая хелицеры о закаленный металл.
  
  Соня двигалась как танк. Экономно, расчетливо. Удар молотом - хруст. Удар щитком локтя - отбросить врага. Удар сапогом - раздавить мелкую тварь.
  
  - Ваша броня крепка, - прошипела Ткачиха, наблюдая, как её "дети" гибнут под ударами Железной Баронессы. - Но у любого доспеха есть щели. И у любого рыцаря есть страх.
  
  Колдунья вскинула все четыре руки. Она начала плести заклинание. Воздух сгустился, превращаясь в зеленый туман. Это был не яд, а кислота, способная разъесть металл.
  
  Соня заметила это. Ее доспех стоил целое состояние, и она не собиралась позволить какой-то мутантке испортить работу лучших миланских мастеров.
  
  - Достаточно! - рявкнула она.
  
  Она отцепила от пояса странный предмет. Это был не меч и не кинжал. Это был компактный, тяжелый арбалет сложной конструкции, который она называла "дипломатическим аргументом".
  
  Вместо болта в нем была закреплена стеклянная ампула с густой, темной жидкостью.
  
  - Вы любите химию, Ткачиха? - крикнула Соня, вскидывая арбалет. - Я тоже. Это "Огонь Каллиника", модифицированная формула. Горит даже в воде. И, что иронично, прекрасно горит на паутине.
  
  Щелчок спускового механизма был едва слышен в шуме битвы.
  Ампула пролетела через зал и разбилась о гигантский кокон, висевший прямо над Ткачихой.
  
  Вспышка была ослепительной. Огонь был не красным, а ослепительно-белым. Он мгновенно охватил сухую паутину. Пламя побежало по нитям с невероятной скоростью, превращая "храм" в огненную ловушку.
  
  Пауки, боящиеся огня больше смерти, завизжали и бросились врассыпную, давя друг друга.
  
  Ткачиха закричала. Горящая сеть рухнула на нее сверху, обжигая белую кожу.
  - Ты сожгла мой дом! Ты убиваешь моих детей!
  
  - Я провожу термическую обработку! - ответила Соня, добивая молотом подгоревшего паука. - Выход там! - она указала перепуганным рабам, которых огонь освободил от пут, на лестницу. - Бегите, пока я держу этих тварей!
  
  Рабы, шатаясь, бросились к спасительному выходу.
  
  Но Ткачиха не собиралась сдаваться. Обожженная, разъяренная, она трансформировалась окончательно. Ее ноги срослись и разорвались, превращаясь в огромное паучье брюхо. Теперь перед Соней стоял настоящий арахнид с человеческим торсом.
  
  - Теперь, - прорычала монструозная жрица, спускаясь по стене над выходом, отрезая путь к отступлению. - Ты станешь частью моей новой коллекции. Я высосу тебя прямо из этой консервной банки!
  
  Соня осталась одна в центре горящего зала. Жар начинал нагревать доспехи. Путь назад был отрезан огромным монстром.
  
  Она подняла забрало, чтобы вытереть пот со лба.
  - Знаете, - сказала она, глядя на чудовище. - Я всегда ненавидела пауков. У них слишком много ног и слишком мало манер.
  
  Она перехватила молот двумя руками.
  - Подходи, уродина. Посмотрим, что крепче: твой хитин или моя фамильная сталь.
  
  
   []
  
  
  
  Глава 3. Последний урок вежливости
  
  
  
  Ткачиха прыгнула. Это было движение не человека, а гигантского насекомого - резкое, ломаное, противоречащее законам гравитации. Она упала на Соню сверху, всеми восемью лапами прижимая закованную в сталь фигуру к горячим камням.
  
  Металл доспехов заскрежетал под хитиновыми когтями. Любой другой доспех - кольчуга, кожа, даже чешуя - уже был бы пробит. Но миланские латы, изготовленные мастером Джулиано по особому заказу семьи де Мартелль, держали удар.
  
  Лицо Ткачихи оказалось в дюйме от забрала Сони. Из ее пасти капала едкая слюна, шипя на стали шлема.
  - Я вскрою тебя, как устрицу! - визжала монструозная жрица. - Я выпью тебя теплой!
  
  Соня лежала неподвижно под весом чудовища. Другой воин начал бы паниковать, барахтаться, тратить силы. Соня же... считала. Она оценивала вектор силы, центр тяжести противника и температуру окружающей среды.
  
  - У вас, - глухо произнесла она из-под шлема, - серьезные проблемы с гигиеной полости рта.
  
  Ткачиха замахнулась двумя верхними руками, в которых были зажаты костяные кинжалы, метя в щели смотровой щели.
  
  В этот момент Соня действовала.
  Она не стала пытаться сбросить огромную тушу. Вместо этого она освободила правую руку, в которой все еще был зажат молот. Но замахнуться было негде - они лежали в клинче.
  
  Поэтому Соня сделала то, что умеют делать только мастера боя на короткой дистанции. Она перехватила молот у самого бойка, превратив длинное древко в короткий, страшный рычаг.
  И с коротким выдохом вонзила острый шип клевца - "клюв ворона" - снизу вверх. Прямо в мягкое подбрюшье, где человеческий торс переходил в паучье тело.
  
  ХРЯСЬ!
  
  Закаленная сталь пробила хитин и плоть, войдя по самую рукоять.
  
  Ткачиха взвыла - звук был настолько высоким, что у Сони заложило уши даже в шлеме. Монстр дернулся, рефлекторно ослабляя хватку.
  
  Этого мгновения Соне хватило. Она использовала застрявший молот как рукоятку, чтобы оттолкнуть воющую тварь от себя, и перекатилась в сторону, вскакивая на ноги.
  
  Она выдернула молот из тела врага с влажным чавканьем. Из раны Ткачихи хлестала зеленая жижа.
  
  - Больно? - спросила Соня, вставая в боевую стойку. Вокруг них бушевал алхимический огонь, пожирая остатки паутины и нагревая воздух до температуры кузнечного горна. - Это называется проникающее ранение брюшной полости. Обычно смертельно, если не обратиться к лекарю немедленно. Но боюсь, лекари сюда не спустятся.
  
  Ткачиха, шатаясь, поднялась на дыбы. Она истекала ихором, ее прекрасное лицо исказилось, превратившись в морду зверя.
  - СДОХНИ!!!
  
  Она бросилась в последнюю, самоубийственную атаку, игнорируя боль и огонь.
  
  Соня не сдвинулась с места. Она опустила центр тяжести, уперлась левой ногой в выступ камня и перехватила молот двумя руками за самый конец рукояти, чтобы обеспечить максимальную инерцию.
  
  Она ждала.
  Метр.
  Полметра.
  
  - Удар милосердия, - прошептала баронесса.
  
  Удар был горизонтальным. Мощным. Идеальным.
  Тяжелый, плоский боек молота встретил лицо летящей Ткачихи с силой тарана.
  
  Голова монстра откинулась назад с ужасающим хрустом шейных позвонков. Инерция ее собственного прыжка, сложенная с ударом Сони, отбросила огромное тело назад. Ткачиха перелетела через край платформы и рухнула в огненную бездну, где раньше была вода, а теперь бушевало море "Огня Каллиника".
  
  Ее вопль оборвался внезапно.
  
  Соня опустила молот. Она тяжело дышала. Воздух внутри шлема был раскаленным, пот заливал глаза. Доспех превратился в печь.
  
  - Вот и всё, - сказала она пустоте. - Паук раздавлен. Партия окончена.
  
  Она развернулась и, шатаясь под тяжестью нагретого металла, побрела к выходу. С каждым шагом ей казалось, что она несет на себе не доспехи, а весь груз человеческой глупости и порока.
  
  
   []
  
  
  
  Эпилог: Сталь и Пепел
  
  
  
  Соня вышла из люка Цистерны на Площадь Повешенных, когда первые лучи рассвета коснулись золотых шпилей Шадизара.
  
  Она сорвала с головы шлем и бросила его в грязь. Ее рыжие волосы прилипли к голове, лицо было красным от жара и покрыто сажей. Она жадно хватала ртом прохладный, пусть и вонючий, воздух города.
  
  Вокруг выхода столпились спасенные рабы. Увидев ее - закованную в закопченную сталь, страшную и величественную, словно демон войны, - они упали на колени.
  
  - Спасительница! - зашептали они. - Богиня!
  
  Соня посмотрела на них мутным взглядом.
  - Встаньте, - хрипло сказала она. - Не пачкайте колени в этой грязи. И ради всего святого, найдите себе одежду.
  
  Она прошла сквозь толпу, которая расступалась перед ней, как море. Абдул-ли-Гур стоял у края площади, держа под уздцы ее коня. Старый мошенник выглядел напуганным.
  
  - Вы... вы живы, - пробормотал он. - И Цистерна горит. Дым видно за версту.
  
  - Производственная авария, - коротко бросила Соня, забирая поводья. Она с трудом, скрипя суставами доспеха, взобралась в седло. - Передай местным властям, что источник "Золотого Нектара" иссяк. Навсегда.
  
  - Куда вы теперь, миледи? - спросил старик. - Обратно в Аквилонию?
  
  Соня посмотрела на свои руки в латных перчатках. Они все еще дрожали от напряжения.
  
  - Нет, - сказала она. - Мне нужно место, где много воды. Много чистой, проточной воды. И мыла. Я еду в Туран, к морю Вилайет. Говорят, тамошние бани творят чудеса.
  
  Она тронула коня шпорами.
  
  - И, Абдул, - добавила она, не оборачиваясь. - Если кто-то спросит, кто это сделал... скажи им, что это была Железная Баронесса. И передай им, что мой молот все еще жаждет работы, если кто-то еще решит торговать душами в моем присутствии.
  
  Она уезжала в восход, прямая и гордая, оставляя за спиной город воров, который на одну ночь стал чуть менее нечестивым.
  
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Стальной Шторм Вилайета
  
  
  Глава 1. Неудавшийся круиз
  
  
  Море Вилайет сверкало под солнцем, как расплавленная бирюза. "Гордость Аграпура", пузатая купеческая галера, переделанная под прогулочное судно для богатых туранцев, лениво резала волны, направляясь к островам, славящимся своими горячими источниками.
  
  Графиня Соня де Мартелль сидела в шезлонге на верхней палубе под шелковым тентом. На ней не было лат. На ней было легкое платье из белого льна, широкополая шляпа и темные очки, купленные у вендийского торговца. В руке она держала бокал с шербетом со льдом.
  
  - Наконец-то, - вздохнула она, глядя на горизонт. - Никаких мутантов. Никаких пауков. Только море, солнце и цивилизация.
  
  Рядом с ней стоял ее верный сундук, окованный железом. Слуги на корабле шептались, что он неподъемный. Они не знали, что там лежит полный комплект миланской брони и двадцатифунтовый боевой молот. Соня никогда не расставалась с "багажом".
  
  Идиллию нарушил крик впередсмотрящего:
  - Паруса! Красные паруса на горизонте!
  
  Палуба мгновенно превратилась в муравейник. Туранские купцы, только что важно надувавшие щеки, теперь бегали кругами, как обезглавленные курицы. Женщины визжали. Капитан, тучный человек в тюрбане, орал приказы, которые никто не слушал.
  
  Соня медленно сняла очки.
  - Красное Братство, - констатировала она с раздражением. - Неужели в этом мире нельзя просто выпить шербет в тишине?
  
  К кораблю стремительно приближалась хищная, узкая галера. На ее мачте развевался флаг с черепом. Пираты шли на веслах, быстро сокращая дистанцию.
  
  - Мы сдаемся! - вопил капитан "Гордости", срывая с себя драгоценности. - Поднимайте белый флаг! Может, они пощадят нас!
  
  Соня встала. Она одним глотком допила шербет и аккуратно поставила бокал на столик.
  - Капитан, - ее голос прорезал панику. - У вас на борту сорок вооруженных охранников. У них - легкая галера. Если вы развернетесь бортом и дадите залп из баллист, вы превратите их в щепки.
  
  - Вы безумны, женщина! - затрясся капитан. - Это Варджек-Мясник! Он сдирает кожу с тех, кто сопротивляется! Мы сдадимся, и он возьмет только выкуп!
  
  - Трусость, - холодно заметила Соня, направляясь к своему сундуку. - Это то, что губит империи. Что ж, если вы не хотите защищать свой корабль, я буду защищать свой багаж.
  
  Она откинула крышку сундука. Солнце блеснуло на полированной стали кирасы.
  
  Абордаж начался через десять минут. Крючья впились в борта "Гордости", и на палубу с воем посыпались головорезы в пестрых тряпках, размахивая кривыми саблями.
  
  Экипаж торгового судна покорно встал на колени, моля о пощаде. Пираты хохотали, предвкушая легкую добычу и развлечения с пассажирками.
  
  Варджек-Мясник, огромный детина с кольцом в носу и топором в руке, спрыгнул на палубу.
  - Все золото - в мешки! - ревел он. - Мужчин за борт, женщин - в трюм!
  
  Вдруг раздался тяжелый, ритмичный звук.
  КЛАНГ. КЛАНГ. КЛАНГ.
  
  Это были шаги подкованных железом сапог по дереву палубы.
  
  Пираты затихли, оборачиваясь.
  
  С кормы к ним спускалась фигура. Полный латный доспех сиял так, что на него было больно смотреть. Герб де Мартеллей - серебряный молот на синем поле - гордо красовался на груди. В руках фигура держала устрашающего вида клевец.
  
  - Добрый день, джентльмены, - голос из-под забрала звучал глухо, но властно. - У меня есть замечание к вашей технике швартовки. Вы поцарапали борт этого судна. В Аквилонии за порчу имущества принято платить.
  
  Варджек вытаращил глаза.
  - Это еще что за чучело? Железный голем?
  
  - Я - графиня Соня де Мартелль, - она остановилась в пяти шагах от капитана. - И я требую, чтобы вы немедленно покинули этот корабль. Вы мешаете мне загорать.
  
  Пираты разразились хохотом.
  - Баба в железе! - загоготал Варджек. - Парни, вскройте ее! Посмотрим, есть ли у нее что-то мягкое внутри!
  
  Пятеро пиратов бросились вперед. Сабли звякнули о закаленную сталь, не оставив даже царапины.
  
  - Ошибка, - вздохнула Соня.
  
  Первый удар молота пришелся снизу в челюсть ближайшему пирату. Он улетел за борт, даже не вскрикнув.
  Соня двигалась как машина смерти. На тесной палубе, где пираты мешали друг другу, она была неуязвима.
  
  Удар острием - пробитая кожаная куртка и легкое.
  Удар плашмя - сломанная рука.
  Удар рукоятью - выбитые зубы.
  
  - Вы держите саблю как кухонный нож! - комментировала она, ломая нос очередному нападающему щитком локтя. - Никакой работы ног! Кто вас учил фехтованию? Пьяный павиан?
  
  Варджек перестал смеяться. Он увидел, как десяток его лучших людей валяются на палубе, стоная от боли.
  - Лучники! - заорал он, прячась за мачту. - Бейте по ногам! В щели!
  
  Соня оценила обстановку. Она была одна. Команда корабля не помогала - они тряслись от страха. Пираты на соседней галере уже натягивали луки.
  
  Она могла бы перебить их всех. Но стрела в сочленение доспеха - это неприятно. А еще хуже - если они подожгут корабль.
  
  - Стойте! - она подняла руку.
  
  Пираты замерли.
  
  - Ваша тактика с луками имеет смысл, - признала она, поднимая забрало. Ее лицо было спокойно, ни капли страха. - Но если вы убьете меня, вы испортите доспех. Он стоит больше, чем вся ваша галера вместе с командой. Миланская работа, инкрустация серебром.
  
  Варджек опустил топор. Его глаза жадно блеснули.
  - Снимай, - буркнул он. - И тогда, может быть, я оставлю тебя в живых. В качестве... сувенира.
  
  Соня улыбнулась. Это была не добрая улыбка.
  - Я предлагаю сделку, капитан. Я сдаюсь. Но на моих условиях.
  
  - Ты сдаешься?! - Варджек опешил. - На ТВОИХ условиях? Ты в меньшинстве, женщина!
  
  - Я - ценный заложник, - спокойно продолжила Соня. - Мой кузен - король Конан. За меня дадут выкуп, который позволит тебе купить собственный остров. Но если ты тронешь меня хоть пальцем, или если твои люди будут вести себя... неподобающе... Конан найдет тебя. И поверь, по сравнению с ним я - сама кротость.
  
  Пираты переглянулись. Имя Конана в этих водах знали все. Он сам когда-то был пиратом, Аквилонским Львом, и легенды о его ярости жили до сих пор.
  
  - А условия? - подозрительно спросил Варджек.
  
  - Первое: мне нужна отдельная каюта. Чистая.
  - Второе: мой доспех и оружие остаются при мне. Я дворянка, и не позволю себя разоружить всякому сброду.
  - Третье: вы доставите меня в ближайший порт, где есть банк, чтобы я могла оформить вексель на выкуп.
  
  Варджек почесал грязную бороду. Жадность боролась в нем со здравым смыслом. Выкуп за кузину короля... это горы золота.
  
  - Ладно, - рыкнул он. - Но оружие в сундук. И ключ у меня.
  
  - Договорились, - кивнула Соня. - Но учтите, капитан. Я буду следить за дисциплиной на вашем корабле. Если мне не понравится еда, сумма выкупа уменьшится.
  
  Она начала снимать перчатки.
  - Эй, вы, двое! - крикнула она ошарашенным пиратам. - Аккуратно берите сундук. Не поцарапайте полировку! И помогите мне сойти на вашу посудину. И ради Митры, постелите там что-нибудь чистое!
  
  Пассажиры "Гордости Аграпура" с открытыми ртами смотрели, как Железная Баронесса, командуя пиратами как собственными грузчиками, переходит на борт разбойничьего судна.
  
  Она не была пленницей. Она была инспекцией, которая прибыла с неожиданным визитом.
  
  
  
  Глава 2. Бунт на корабле дураков
  
  
  Прошло два дня. Галера "Красный Кракен" шла на север.
  
  Для Варджека-Мясника эти два дня стали адом. Его "пленница" вела себя не как заложник, а как взыскательный ревизор на тонущем судне.
  
  - Капитан, - голос Сони доносился из ее каюты (бывшей каюты Варджека, которую он уступил ей, чтобы не слушать нотации). - Этот кок пытается отравить меня или это местный деликатес из протухшей рыбы? В Аквилонии за такую уху повара вешают на реях.
  
  - Это солонина! - рявкнул Варджек, пиная бочонок с ромом. - Жри что дают, женщина!
  
  - Я требую свежих овощей. У половины вашей команды признаки цинги. И кстати, боцман опять не помыл руки перед раздачей пайка. Это возмутительно.
  
  Команда роптала. Пираты привыкли к пьянству и дракам, а не к лекциям о гигиене. Особенно их злил Горо-Крыса, помощник капитана, маленький, злобный человек с кинжалом за голенищем.
  
  - Она издевается над нами, Варджек, - шипел Горо, когда они стояли на корме. - Какая к дьяволу кузина Конана? Она просто наглая девка. А в том сундуке - золото. Я чувствую это. Давай вскроем сундук, пустим бабу по кругу и выбросим за борт. Никто не узнает.
  
  Варджек колебался. Он боялся Конана, но жадность и раздражение брали свое. А еще небо на западе чернело. Барометр (трофейный, который никто не умел читать) падал.
  
  - Жди ночи, - буркнул капитан, делая глоток дешевого пойла. - Если начнется шторм, спишем все на несчастный случай.
  
  Шторм ударил в полночь.
  
  Это был не просто ветер. Это был знаменитый вилайетский тайфун - стена черной воды и воющего ветра, способная разломать галеру пополам.
  
  "Красный Кракен" заскрипел всеми шпангоутами. Волны перекатывались через палубу, смывая зазевавшихся. Парус с треском лопнул, мачта угрожающе накренилась.
  
  В каюте Сони дверь слетела с петель не от ветра, а от удара сапога.
  На пороге стоял Горо-Крыса и двое его подручных. Корабль швыряло так, что они едва стояли на ногах, но в глазах горела жажда убийства.
  
  - Время платить по счетам, графиня, - ухмыльнулся Горо, поигрывая ножом. - Варджек пьян и прячется в трюме. Теперь я капитан. И мне плевать на твоего кузена.
  
  Соня сидела на койке. Она не спала. Она была полностью одета в свой поддоспешник - плотный стеганый камзол. Ее сундук стоял рядом, запертый.
  
  - Вы выбрали неудачное время для переворота, Горо, - спокойно сказала она, хотя корабль накренился на сорок градусов. - Слышите этот треск? Это ломается румпель. Если сейчас не убрать обломки мачты и не развернуть корабль носом к волне, мы все пойдем кормить рыб.
  
  - Заткнись! - Горо бросился на нее.
  
  В тесном пространстве каюты, во время качки, драться было сложно. Но Соня знала физику.
  Когда палуба ушла у них из-под ног, Горо потерял равновесие. Соня - нет. Она ухватилась за привинченный к полу стол и использовала инерцию корабля, чтобы нанести удар ногой.
  
  Ее тяжелый сапог врезался в колено мятежника. Горо взвыл.
  
  Двое других бросились на нее. Соня схватила тяжелый медный таз для умывания (единственную вещь, которую она отмыла до блеска) и с размаху опустила его на голову первого нападающего.
  Боннн!
  Звук был как от церковного колокола. Пират рухнул.
  
  Третий замахнулся саблей, но очередная волна ударила в борт. Его отбросило на стену. Соня подскочила к нему, перехватила руку с оружием и ударила его лицом о переборку.
  
  - Никакого чувства равновесия, - прокомментировала она, отряхивая руки. - Вы что, первый день в море?
  
  Она наклонилась к стонущему Горо и вырвала у него связку ключей, которую тот украл у пьяного Варджека.
  
  - А теперь, - сказала она, открывая сундук. - Пора навести порядок на этой лоханке.
  
  На верхней палубе царил ад.
  Варджек действительно валялся без чувств у фальшборта, обнимая бочонок. Команда в панике бегала, пытаясь удержать такелаж. Мачта трещала, готовая рухнуть и проломить днище.
  
  - Мы умрем! - вопил боцман. - Боги прокляли нас!
  
  Вспышка молнии озарила палубу.
  И в этом свете они увидели Её.
  
  Соня стояла у штурвала. Она успела надеть только кирасу и шлем, но этого было достаточно. Она выглядела как стальная статуя, единственная неподвижная точка в этом хаосе. В руках она сжимала штурвальное колесо, удерживая его с нечеловеческой силой.
  
  - СЛУШАТЬ МОЮ КОМАНДУ! - ее голос, усиленный акустикой шлема, перекрыл вой бури. - Сброд! Крысы сухопутные! А ну заткнулись и встали по местам!
  
  Пираты замерли. Приказ был таким властным, таким естественным, что их тела повиновались рефлекторно.
  
  - Боцман! - рявкнула Соня. - Топоры в руки! Рубите ванты! Мачту за борт, живо!
  - Ты, ты и ты! - она указала на троих здоровяков. - На весла правого борта! Грести, чтобы развернуть нос! Если мы встанем лагом к волне, я лично оторву вам головы еще до того, как мы утонем!
  
  - Но капитан... - заблеял кто-то.
  
  - Я ВАШ КАПИТАН СЕЙЧАС! - проревела Железная Баронесса. - Потому что ваш капитан - пьяная свинья, а его помощник валяется в моей каюте с сотрясением мозга! Выполнять!
  
  И они побежали.
  Страх перед смертью сменился страхом перед этой женщиной. Под её четкие, рубленые команды хаос превратился в работу.
  Топоры застучали. Сломанная мачта с грохотом рухнула в море, освобождая корабль от смертельного крена. Весла ударили по воде, разворачивая нос "Кракена" навстречу гигантской волне.
  
  Корабль взлетел на гребень, заскрипел, но выдержал.
  
  Всю ночь Соня стояла у штурвала. Вода заливала ее с головой, но она не отпускала рукояти. Она чувствовала корабль так же, как чувствовала своего коня или свой молот. Это был просто механизм, которым нужно было управлять жесткой рукой.
  
  К рассвету шторм стих.
  "Красный Кракен" был избит, лишен мачты, но он был на плаву.
  
  Варджек, держась за больную голову, выполз на палубу. Он увидел свою команду, измученную, мокрую, но живую. Они смотрели не на него. Они смотрели на корму.
  
  Там, прислонившись к штурвалу, стояла Соня. Она сняла шлем. Ее рыжие волосы были мокрыми, лицо бледным от усталости, но в глазах горел тот самый огонь, который делал ее родню королями.
  
  Она медленно отцепила от пояса свой боевой молот и ударила им о палубу.
  Бам.
  
  - Доброе утро, капитан Варджек, - сказала она тихо, но в утренней тишине ее слышали все. - Я спасла вашу посудину. Я спасла ваши никчемные жизни. Считайте это платой за проезд.
  
  Она обвела взглядом команду.
  - А теперь, - продолжила она. - Мы меняем курс. Мы идем не в пиратскую бухту. Мы идем в Аграпур.
  
  - С какой стати? - попытался возмутиться Варджек, но его голос сорвался.
  
  Соня подняла молот и указала им на горизонт, где уже виднелись паруса туранского военного патруля, привлеченного обломками мачты.
  
  - Потому что я так сказала, - улыбнулась Железная Баронесса. - И потому что, если вы не подчинитесь, я расскажу им, как вы плакали и звали маму во время шторма. А вот если вы доставите меня в порт как почетную гостью... возможно, я замолвлю за вас словечко и вас повесят не сразу. А отправят на каторгу.
  
  Варджек посмотрел на Соню. Посмотрел на свою команду, которая уже готова была подчиняться "Железной Леди" беспрекословно. Посмотрел на приближающиеся военные корабли.
  
  Он сплюнул.
  - Слушайте бабу, - буркнул он. - Она... знает дело.
  
  Соня кивнула и устало опустилась на лавку.
  
  - И принесите мне наконец нормальный завтрак. И чашку горячего чая. Без рома, ради всего святого.
  
  
  
  Глава 3. Этикет победителей
  
  
  
  Туранская патрульная эскадра окружила искалеченный "Красный Кракен" плотным кольцом. На флагмане, украшенном золотым полумесяцем, уже заряжали баллисты.
  
  На палубе пиратской галеры царила паника.
  - Нас повесят! - скулил боцман. - Или посадят на кол! Это адмирал Амурат, он не берет пленных!
  
  - ПРЕКРАТИТЬ ИСТЕРИКУ! - голос Сони прозвучал как удар хлыста.
  
  Она стояла на юте, полностью облаченная в свой сверкающий доспех. Даже после штормовой ночи она умудрилась найти время, чтобы протереть кирасу промасленной тряпкой.
  
  - Варджек, - обратилась она к бывшему капитану. - У тебя есть выбор. Либо ты висишь на рее как пират, либо ты стоишь на палубе как мой... хм... вспомогательный персонал.
  
  - Чего? - не понял Варджек.
  
  - Мы меняем легенду, - быстро заговорила Соня. - Вы - не пираты. Вы - экипаж торгового судна, который взбунтовался против пиратов, захватил их корабль и перешел под мое командование.
  
  - Никто в это не поверит! - простонал Горо-Крыса, баюкая сломанную руку. - Посмотри на наши рожи! Мы выглядим как упыри!
  
  - Именно поэтому у вас есть пять минут, чтобы умыться, - отрезала Соня. - Причесать бороды. Заправить рубахи. Спрятать серьги. И встать в строй так, словно вы гвардия короля Йездигера, а не сброд из канавы. Живо!
  
  Это было самое странное зрелище в истории Вилайета. Головорезы, которые еще вчера резали глотки, теперь торопливо поливали друг друга водой из ведер, приглаживали волосы слюной и пытались стоять смирно.
  
  Когда шлюпка с туранского флагмана подошла к борту, на палубе "Кракена" царила идеальная, звенящая тишина.
  
  Адмирал Амурат, высокий турок в шелковом халате и чалме с цаплиным пером, поднялся на борт. За ним следовала его личная гвардия с ятаганами наголо. Адмирал брезгливо сморщил нос, ожидая увидеть пьяных разбойников.
  
  Вместо этого он увидел строй угрюмых, но чистых (относительно) мужчин, стоящих по стойке смирно. А перед ними - стальную статую.
  
  Соня сняла шлем и держала его под мышкой. Ветер развевал ее рыжие волосы. Она сделала шаг вперед и отвесила безупречный придворный поклон - тот самый, которому ее учили при дворе Аквилонии.
  
  - Приветствую вас, адмирал, - ее голос был спокоен и полон достоинства. - Я - графиня Соня де Мартелль. Я рада, что флот Турана так оперативно реагирует на сигналы бедствия.
  
  Амурат опешил.
  - Графиня? Здесь? На этом... корыте? Это же пиратская галера, миледи. Я узнаю обводы. Это корабль Варджека-Мясника.
  
  - Был его кораблем, - поправила Соня. Она небрежно махнула рукой в сторону Варджека, который стоял в строю, выпятив грудь и стараясь не дышать перегаром. - Этот достойный человек, бывший шкипер, помог мне подавить мятеж Красного Братства. Мы захватили судно. К сожалению, во время шторма главарь банды и его приспешники были... смыты за борт. Трагическая случайность.
  
  Варджек моргнул. Он только что превратился из "Мясника" в "достойного шкипера". Он попытался сделать благородное лицо, что с его шрамами выглядело как гримаса зубной боли.
  
  Адмирал подозрительно прищурился.
  - Вы захватили галеру? Одна? Женщина?
  
  Соня медленно подняла свой боевой молот. Солнце зловеще сыграло на остром "клюве" клевца.
  - Я - де Мартелль, адмирал. И я - кузина короля Конана. В нашей семье женщины не вышивают крестиком. Мы куем свою судьбу железом. Вы хотите оспорить мое право на этот трофей?
  
  Повисла пауза. Амурат смотрел на молот. Смотрел на избитую команду, которая смотрела на Соню с суеверным ужасом и обожанием. Смотрел на герб Аквилонии.
  
  Ссориться с Конаном из-за одной дряхлой галеры? Нет, это того не стоило.
  
  - Что вы, миледи, - адмирал поклонился, скрывая разочарование. - Туран чтит своих гостей. Мы сопроводим ваш... трофей... в порт Аграпура.
  
  - Благодарю, - кивнула Соня. - И, адмирал... не могли бы вы одолжить моему экипажу немного мыла? У них закончилось.
  
  
  
  Эпилог: Пар и Мрамор
  
  
  
  Порт Аграпура шумел. Толпа зевак собралась посмотреть на чудо: пиратскую галеру без мачты, которую буксировали королевские корабли.
  
  Варджек и его команда сошли на берег. Их не арестовали. Соня сдержала слово. Она оформила корабль как свой приз, а команду - как наемных матросов.
  Правда, она тут же продала галеру (вместе с экипажем) на слом местному купцу за смешную сумму.
  
  - Прощайте, капитан, - сказала она Варджеку, вручая ему мешочек с золотом - его долю. - Я бы посоветовала вам купить ферму. Море - это не ваше. Вам не хватает дисциплины.
  
  Варджек, сжимая золото, смотрел ей вслед.
  - Бешеная баба, - прошептал он с восхищением. - Железная ведьма. Но, клянусь Эрликом, она лучший капитан, который у меня был.
  
  
  
  Час спустя. Лучшие термы Аграпура.
  
  
  
  Соня наконец-то была там, где хотела быть.
  Огромный мраморный бассейн был наполнен горячей водой из минеральных источников. Воздух пах эвкалиптом и миндалем. Рабыни бесшумно подливали ароматические масла.
  
  Доспехи - поцарапанные, пропитанные солью и потом - лежали грудой в углу. Молот, тщательно вытертый и смазанный, покоился на бархатной подушке рядом с бассейном.
  
  Соня погрузилась в воду по самый подбородок. Она закрыла глаза и издала долгий, протяжный стон наслаждения.
  
  - Миледи? - робко спросила служанка, поднося поднос с фруктами и охлажденным вином. - Вам что-нибудь нужно? Массаж? Музыку?
  
  Соня открыла один глаз.
  - Тишину, - прошептала она. - Просто тишину. И если кто-то войдет в эту дверь с криком о помощи, с картой сокровищ или с сообщением о древнем проклятии...
  
  Она лениво потянулась рукой к молоту.
  - ...скажи им, что Железная Баронесса умерла. И воскреснет не раньше завтрашнего полдня.
  
  Она сделала глоток вина, откинула голову на мраморный бортик и наконец-то улыбнулась. Впервые за все путешествие это была улыбка не хищника, а просто счастливой женщины.
  
  Но на дне бассейна, в отражении воды, все равно виделась тень гигантского молота. Потому что отпуск - это временно. А сталь - это навсегда.
  
  
   []
  
  _________________
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Пурпурная Драма
  
  
  Глава 1. Премьера в Кордаве
  
  
  
  Кордава, столица Зингары, встретила графиню де Мартелль грозой. Молнии разрывали небо над морем, освещая шпили и черепичные крыши, а гром соперничал с грохотом колес ее кареты по брусчатке.
  
  Соня сидела внутри, недовольно постукивая пальцем в перчатке по набалдашнику своей трости. Впрочем, это была не просто трость. Это был изящный, заказанный у лучших оружейников Пуатена чекан, замаскированный под прогулочную палку из черного дерева с серебряной рукоятью.
  
  - Зингара, - произнесла она с тем особым аквилонским высокомерием, которое могло заморозить вино в бокале. - Страна, где мужчины тратят на укладку усов больше времени, чем на изучение тактики, а женщины считают истерику признаком глубоких чувств.
  
  Напротив нее сидел дон Эстебан, местный мастер фехтования и старый должник ее семьи. Он нервно теребил край своего плаща.
  
  - Вы слишком суровы, графиня, - улыбнулся он натянуто. - Мы народ страстный. И сегодня вы увидите вершину нашей страсти. Премьера пьесы "Король в Желтой Маске" в Королевской Опере! Билеты невозможно достать даже за золото, но для вас я забронировал лучшую ложу.
  
  - Я согласилась только потому, что на улице дождь, а в гостинице клопы, - парировала Соня. - И потому что вы обещали, что автор - некий загадочный Мальволио - действительно талантлив.
  
  - О, он гений! - глаза Эстебана загорелись странным, лихорадочным блеском. - Никто не видел его лица. Говорят, он пишет чернилами, смешанными с вином из древних гробниц. Его пьесы... они меняют людей.
  
  Соня нахмурилась. Ей не понравилась эта фраза. "Меняют людей". В ее опыте это обычно означало что-то, что требует вмешательства тяжелого тупого предмета.
  
  Королевская Опера Кордавы сияла огнями. Весь цвет зингарского дворянства был здесь: гранды в бархате, дамы с веерами, дуэлянты с длинными рапирами. Воздух был тяжелым от духов и ожидания.
  
  Соня заняла свое место в ложе, обитой красным бархатом. Она сняла мокрый плащ, оставшись в строгом темно-зеленом платье, чей корсаж был усилен скрытыми стальными пластинами. Трость-чекан она положила на колени.
  
  - Надеюсь, это не затянется, - пробормотала она. - Я ненавижу затянутые монологи.
  
  Свет погас. Занавес поднялся.
  
  Декорации были странными. Они изображали город с искаженной геометрией, башни которого изгибались под невозможными углами. Музыка, исполняемая оркестром, была диссонансной, тревожной, она скребла по нервам, как гвоздь по стеклу.
  
  На сцену вышел Актер. Он был в желтом балахоне и маске, изображающей плачущее лицо.
  
  - Я видел знак! - провозгласил он голосом, который, казалось, исходил не из его горла, а из стен самого театра. - Я видел, как черные звезды восходят над Каркозой!
  
  Зал замер. Соня почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это была не просто игра. Акустика зала была построена так, чтобы создавать резонанс, влияющий на подсознание.
  
  Действие развивалось. Это была история о безумии, о короле, который продал душу за то, чтобы его народ перестал чувствовать боль, но взамен они перестали чувствовать и радость, превратившись в куклы.
  
  Соня оглядела зал. Зрители сидели неподвижно. Их глаза были широко раскрыты, рты приоткрыты. Дон Эстебан рядом с ней плакал, слезы текли по его щекам, но лицо оставалось каменным.
  
  - Массовый гипноз? - прошептала Соня, сжимая рукоять чекана. - Или что-то похуже?
  
  Кульминация наступила в третьем акте. Актер в Желтом поднял руки.
  - А теперь... маски долой! - взревел он. - Пришло время показать ваши истинные лица!
  
  Он сорвал свою маску.
  
  Но под ней не было лица. Там была пустота. Черная, клубящаяся дыра, в которой сияли две холодные звезды.
  
  Зал ахнул - не от страха, а от благоговения. Зрители начали подниматься со своих мест. Их движения были дергаными, неестественными.
  
  - Принесите жертву! - скомандовала Пустота. - Кровь питает Искусство!
  
  Соня увидела, как в партере благородный идальго выхватил кинжал и приставил его к горлу своей собственной жены. Дама смотрела на него с обожанием, подставляя шею.
  
  - Так, - громко произнесла графиня де Мартелль, вставая во весь рост. - Это уже не театр. Это балаган.
  
  Ее голос, тренированный отдавать приказы на поле боя, прорезал гипнотический туман. Несколько человек в соседних ложах вздрогнули и очнулись, оглядываясь с ужасом.
  
  Актер на сцене повернул свою черную дыру вместо лица в сторону ложи Сони.
  - Кто смеет прерывать Ритуал? - пророкотал он.
  
  Соня перехватила свою трость. Легкое нажатие на скрытую кнопку - и серебряный набалдашник отщелкнулся, превращаясь в тяжелый боевой молот с коротким, хищным клювом.
  
  - Я - графиня Соня де Мартелль, - объявила она, опираясь на перила ложи. - И как ваш критик, я заявляю: сюжет банален, декорации уродливы, а актерская игра... просто убийственна.
  
  Она оценила расстояние до сцены. Далеко. Но люстра... Огромная хрустальная люстра висела прямо над сценой, удерживаемая канатом, который проходил недалеко от ее ложи.
  
  - Убить ее! - завизжал Актер, указывая на нее костлявым пальцем. - Она не слышит Музыку!
  
  Зрители, все еще находящиеся под чарами, начали поворачиваться к ее ложе. Сотни безумных глаз. Сотни кинжалов и шпаг.
  
  - Какое невежество, - вздохнула Соня. - Нападать на зрителя - это нарушение четвертой стены.
  
  Она размахнулась и метнула тяжелый бронзовый бинокль, который лежал на бортике, в Актера. Тот легко уклонился, но это был лишь отвлекающий маневр.
  
  В следующую секунду Соня уже не стояла на месте. Она перемахнула через бортик ложи, но не вниз, в партер, а вбок, хватаясь за бархатную портьеру. Используя ее как канат, она пролетела над головами зрителей и приземлилась на техническом балконе, где крепились тросы декораций.
  
  - Эстебан! - крикнула она своему спутнику, который все еще сидел в ступоре. - Очнись, черт тебя дери! Или я расскажу всем в Аквилонии, что ты плакал на мелодраме!
  
  Она подняла чекан и с силой ударила по главному крепежному узлу люстры.
  
  - Занавес! - крикнула она.
  
  Механизм лопнул. Огромная хрустальная гора, весящая не меньше тонны, рухнула вниз, прямо на "Короля в Желтом".
  
  
  
  
  Глава 2. Марионетки Каркозы
  
  
  
  Грохот падения люстры был подобен грому, но последовавшая за ним тишина оказалась еще страшнее. Облако хрустальной крошки и вековой пыли поднялось над сценой, скрывая раздавленную фигуру в желтом.
  
  - Аплодисментов не требуется, - пробормотала Соня, отряхивая перчатки от пыли на техническом балконе.
  
  Но тут пылевое облако зашевелилось.
  
  Из-под груды искореженного металла и битого хрусталя не потекла кровь. Оттуда поползли лохмотья. Желтая ткань раздувалась, словно наполняемая невидимым ветром. Из-под обломков поднялась фигура - плоская, изломанная, но стремительно обретающая объем.
  
  Маски больше не было. Там, где должно было быть лицо, клубилась желтая пыль, формируя подобие черепа.
  
  - Неубедительная критика, - проскрежетал голос, который теперь звучал не со сцены, а прямо в головах у всех присутствующих. - Спектакль должен продолжаться!
  
  Зрительный зал взвыл. Это был не крик ужаса, а единый вопль ярости. Сотни благородных донов и дам, чьи разумы были порабощены, развернулись к балкону, где стояла Соня.
  
  - Убейте ее! - визжала герцогиня в первом ряду, пытаясь карабкаться по портьере, ломая ногти. - Она хочет прервать Ритуал!
  
  - Проклятье, - выдохнула Соня. - Я не могу убить половину аристократии Зингары. Это вызовет международный скандал, не говоря уже о том, что потом некому будет платить налоги.
  
  На балкон уже врывались первые нападающие - трое молодых бретеров с обнаженными шпагами. Глаза их были пусты, движения - резки и неестественны, как у марионеток.
  
  - Господа! - рявкнула Соня, перехватывая молот ближе к "голове". - В присутствии дамы оружие обнажают только для салюта!
  
  Она шагнула навстречу. Никаких смертельных ударов. Это была ювелирная работа палача, решившего стать милосердным.
  Удар плоской стороной молота по запястью - шпага летит вниз.
  Удар рукоятью под дых - противник складывается пополам.
  Удар навершием рукояти по лбу - мгновенный, глубокий сон.
  
  - Спите, - приговаривала она, укладывая их штабелями. - Вам это полезно. И, ради Митры, смените фехтовального учителя, ваша стойка ужасна.
  
  Но их было слишком много. Они лезли по колоннам, по декорациям. И среди них она увидела дона Эстебана. Старый мастер фехтования двигался с грацией кошки, его рапира искала ее сердце.
  
  - Эстебан, нет! - крикнула Соня, парируя выпад древком молота. Сталь лязгнула о сталь.
  
  - Желтый Знак требует крови! - прохрипел старик, его лицо было мокрым от слез, но тело не подчинялось ему.
  
  Он был мастером. Соня знала это. В честном бою на шпагах он мог бы ее убить. Но у нее был молот и преимущество в весе доспеха.
  Она приняла укол на наплечник - сталь выдержала, жалобно скрипнув, - и вошла в клинч.
  
  - Простите, дон, - шепнула она, глядя в его безумные глаза. - У вас будет ужасная головная боль утром.
  
  Она ударила его лбом в переносицу. Старый, грубый, но эффективный прием. Эстебан закатил глаза и обмяк. Соня подхватила его, не дав упасть с балкона, и аккуратно положила у стены.
  
  Тем временем на сцене "Король в Желтом" начал расти. Он вбирал в себя страх и безумие толпы, становясь выше, шире. Его желтые одежды превращались в щупальца, которые тянулись к ложам.
  
  - Мне нужно уходить, - поняла Соня. - И мне нужно отвлечь их, пока это пугало не сожрало их души.
  
  Она огляделась. Технический балкон был заставлен механизмами и... бочками с маслом для ламп.
  
  - Искусство требует жертв, - процитировала она злодея, опрокидывая бочку с маслом прямо на сцену, на поднимающегося монстра. - А плохая пьеса требует огня.
  
  Она высекла искру о свою кирасу ударом молота (хитрый трюк с кремнем, встроенным в наруч). Искра упала вниз.
  
  Огонь вспыхнул мгновенно. Желтые лохмотья монстра занялись с ревом. "Король" взвыл - звук был похож на вой ветра в печной трубе.
  Магия огня разрушила концентрацию заклинания. Зрители внизу, увидев пламя, на секунду вышли из транса. Инстинкт самосохранения оказался сильнее гипноза.
  
  
  
   []
  
  
  
  - Пожар! - закричал кто-то.
  
  Началась паника. Теперь они не лезли убивать Соню - они давили друг друга, пытаясь выбраться из театра.
  
  - Вульгарно, но эффективно, - кивнула графиня.
  
  Она не стала ждать, пока огонь доберется до нее. Разбивая витражное окно в коридоре за балконом, она увидела внизу крышу каретного сарая. Высоко, но приемлемо.
  
  Соня прыгнула, приземлилась с перекатом, испачкав платье в саже и дождевой воде, и тут же вскочила на ноги.
  
  На улице лил дождь. Из дверей оперы выбегали кричащие люди. Но Соня смотрела не на них. Она смотрела на задний вход в театр.
  Оттуда, прихрамывая, выбежала фигура в сером плаще. Человек прижимал к груди толстую книгу в переплете из бледной, странной кожи.
  
  - Автор, я полагаю? - усмехнулась Соня.
  
  Она перехватила свой молот поудобнее и шагнула в темноту переулка, преграждая путь беглецу.
  
  - Господин Мальволио! - окликнула она его голосом, полным светской любезности. - Ваша пьеса с треском провалилась. Но я, как преданный поклонник, жажду автографа. И объяснений.
  
  Фигура замерла. Из-под капюшона на нее взглянули глаза, в которых не было зрачков - только сплошная желтизна.
  
  - Ты разрушила Сосуд, - прошипел он. - Но Текст вечен.
  
  Он поднял руку, и тени вокруг него начали сгущаться, принимая форму гончих псов.
  
  - О, еще и спецэффекты, - Соня устало вздохнула, поправляя мокрые волосы. - Ну почему в этой стране никто не может просто сдаться и признать поражение? Это так сэкономило бы мое время.
  
  Она встала в боевую стойку.
  
  - Подходите. И постарайтесь не испортить мой молот. Я только вчера его полировала.
  
  
  
  
  Глава 3. Рецензия, написанная кровью
  
  
  
  Теневые псы бросились в атаку беззвучно. Они не касались мокрой брусчатки лапами, они текли по воздуху, как сгустки чернильного дыма с горящими желтыми глазами.
  
  Соня не дрогнула.
  
  - Стигийская теневая магия? - фыркнула она. - Какое клише. Вы даже монстров не можете придумать сами, обязательно нужно воровать идеи у восточных колдунов?
  
  Первый пес прыгнул, метя ей в горло. Соня встретила его коротким, жестким взмахом молота снизу вверх. Стальной боек прошел сквозь дымную плоть, но в момент удара раздался треск, словно лопнул натянутый пергамент. Тень с визгом развеялась.
  
  - Они полуматериальны! - отметила Соня для себя. - Уязвимы для кинетического удара, если вложить достаточно силы.
  
  Второй пес попытался зайти со спины. Соня, не оборачиваясь, ударила его острым шипом клевца, ориентируясь на звук рассекаемого воздуха. Тварь распалась на клочья черного тумана.
  
  Мальволио, видя, что его свита тает, начал лихорадочно листать книгу. Дождь падал на страницы из бледной кожи, но вода шипела и испарялась, не касаясь текста.
  
  - Кассильда пела! - завыл он, поднимая книгу над головой. - И звезды почернели! Узри Желтый Знак и сойди с ума, женщина!
  
  Воздух в переулке сгустился. Реальность начала трещать. Стены домов изогнулись, брусчатка под ногами Сони стала мягкой, как гнилое мясо. В голове баронессы зазвучал хор тысячи безумных голосов.
  
  Это была ментальная атака. Страшная. Неотвратимая. Любой другой человек упал бы на колени, раздирая себе лицо ногтями.
  
  Но Соня де Мартелль была воспитана гувернантками, которые были страшнее любого демона.
  
  - У меня иммунитет к бреду, - прорычала она, стискивая зубы. - Я выслушивала оправдания моих управляющих десять лет подряд!
  
  Она рванула вперед. Брусчатка пыталась схватить ее за ноги, но она ломала магию грубой силой и волей.
  
  Мальволио, выпучив желтые глаза, направил на нее раскрытую книгу. Со страниц сорвался луч болезненного, гнойного света.
  
  Соня не стала уклоняться. Она сделала то, что умела лучше всего. Она использовала свой молот не как оружие, а как метательный снаряд.
  
  - Лови!
  
  Тяжелый клевец, пущенный рукой мастера, пробил магический луч, разрезая его стальной гранью, и врезался точно в правую кисть колдуна. В ту самую, что держала гримуар.
  
  Раздался хруст костей, заглушивший гром. Мальволио взвизгнул фальцетом, выронив книгу. Фолиант шлепнулся в грязь. Магия мгновенно рассеялась - стены выпрямились, гончие исчезли.
  
  Соня подошла к скулящему драматургу, на ходу доставая из потайного кармашка на поясе флакон с густой зеленой жидкостью.
  
  - Моя рука! - выл Мальволио, катаясь в грязи. - Ты сломала руку Гения!
  
  Соня подняла свой молот, стряхнула с него капли дождя и крови, и наступила сапогом на грудь колдуна, вдавливая его в лужу.
  
  - Гения? - переспросила она с ледяным презрением. - Ты - графоман, Мальволио. Ты использовал древний артефакт, чтобы заставить людей хлопать твоей бездарной писанине. Это самое жалкое злодейство, которое я видела в своей жизни.
  
  Она посмотрела на лежащую в грязи книгу. "Король в Желтом". Даже сейчас от нее исходила волна холода.
  
  - Этот мусор не должен существовать, - вынесла вердикт баронесса.
  
  Она откупорила флакон. Это был не "греческий огонь", а алхимический растворитель, который она возила с собой для чистки древних монет от окислов, но в концентрированном виде.
  
  Она вылила содержимое на книгу. Кожаный переплет зашипел, извиваясь, как живой. Страницы начали чернеть и плавиться.
  
  - НЕТ! - заорал Мальволио, пытаясь дотянуться до своего сокровища здоровой рукой. - Это единственный экземпляр! Это великое искусство!
  
  - Искусство должно пробуждать в людях лучшее, а не превращать их в стадо, - отрезала Соня.
  
  Она подняла молот и с размаху опустила плоский боек на горящую, плавящуюся книгу.
  
  Бам!
  Еще раз.
  Бам!
  И еще.
  
  Она вбивала проклятый гримуар в грязь Зингары до тех пор, пока от него не осталась лишь кучка дымящейся слизи.
  
  Мальволио затих. Его желтые глаза стали обычными, карими, но в них застыла пустота. Лишившись связи с книгой, его разум, давно разрушенный магией, окончательно рассыпался. Теперь он был просто безумным стариком, пускающим слюни под дождем.
  
  
   []
  
  
  
  Эпилог: Критика чистого разума
  
  
  
  Дон Эстебан нашел ее через полчаса. Он шел, держась за голову, сопровождаемый городской стражей, которая наконец-то осмелилась подойти к горящему театру.
  
  Соня сидела на перевернутой бочке под навесом каретного сарая. Она пыталась оттереть сажу со своего платья носовым платком, но безуспешно.
  
  - Графиня... - прохрипел Эстебан. - Вы живы. А театр... он сгорел дотла.
  
  - Архитектура была посредственной, - равнодушно заметила Соня. - В городе станет светлее.
  
  - А Мальволио?
  
  - Его забрали ваши стражники. Он бормочет что-то про черные звезды. Думаю, в сумасшедшем доме Кордавы ему самое место. Там он найдет благодарную аудиторию.
  
  Эстебан посмотрел на нее с благоговейным ужасом.
  - Вы спасли город, мадам. Но какой ценой... Премьера сорвана, элита в шоке...
  
  Соня встала, опираясь на свой молот-трость.
  
  - Послушайте, Эстебан. Искусство требует жертв. Но иногда жертвой должно стать само искусство, если оно пытается вас убить.
  
  Она подошла к своей карете, кучер которой чудом не сбежал.
  
  - Я уезжаю в Тарантию. Мне нужно принять ванну, выпить нормального вина и почитать что-нибудь невероятно скучное. Например, налоговый кодекс. У меня аллергия на драму.
  
  Она открыла дверцу кареты, но задержалась на секунду.
  
  - И, Эстебан?
  
  - Да, графиня?
  
  - Если вы когда-нибудь еще раз позовете меня в театр... убедитесь, что это комедия. Я чертовски устала от трагедий.
  
  Карета тронулась, унося Железную Баронессу прочь от дымящихся руин, оставляя Зингару зализывать раны и писать новые, надеюсь, более безопасные пьесы.
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Протокол Льда
  
  
  Глава 1. Дипломатия при минус сорока
  
  
  Ветер в Ванахейме не дул. Он кусал. Он вгрызался в любую щель в одежде, находя путь к теплой плоти с настойчивостью голодного волка.
  
  Графиня Соня де Мартелль ненавидела этот ветер. Ненавидела снег, скрипящий под полозьями саней. Ненавидела бесконечную белизну, от которой болели глаза. Но больше всего она ненавидела то, что ей пришлось надеть мех.
  
  - Отвратительно, - пробормотала она, поправляя воротник из полярной лисицы. - Я выгляжу как охотничий трофей. И пахну псиной.
  
  Сани, запряженные четверкой лохматых коней, въехали в ворота поселения Красный Фьорд. Это был не город, а нагромождение бревенчатых длинных домов, окруженных частоколом, на кольях которого - какая прелесть! - были насажены черепа.
  
  - Мы прибыли, Ваша Светлость, - простучал зубами возница, аквилонец, закутанный в три одеяла. - Дом Ярла Хротгара. Говорят, он убивает послов, если ему не нравятся их подарки.
  
  - Я привезла ему не подарок, а ультиматум, - холодно отозвалась Соня. - И мой молот. Надеюсь, этого хватит.
  
  Она выбралась из саней. На ней не было привычной кирасы - металл на таком морозе мог сжечь кожу. Вместо этого она надела стеганый гамбезон из толстой кожи, усиленный стальными кольцами, и тяжелый плащ, подбитый шерстью. На поясе висел ее верный клевец, рукоять которого была обмотана кожей, чтобы не скользила в рукавице.
  
  Во дворе длинного дома тренировались воины. Огромные, рыжебородые ваниры, голые по пояс, несмотря на мороз. Они рубились огромными топорами, пар валил от их тел.
  
  Увидев женщину, они остановились. Раздался грубый хохот.
  - Смотрите! - гаркнул один, со шрамом через все лицо. - Южанка! Аквилонская куколка приехала греть постель ярлу!
  
  Соня прошла мимо него, даже не повернув головы.
  - Если бы вы тратили столько же сил на чистку зубов, сколько на пустую болтовню, - бросила она в пространство, - запах в этой деревне был бы выносимым.
  
  Она толкнула тяжелые двери и вошла в пиршественный зал.
  
  Внутри было темно, дымно и жарко. В центре горел огромный очаг, на вертеле жарилась туша целого быка. Вокруг длинных столов сидели десятки воинов, стуча кружками с элем.
  
  На возвышении, на троне, покрытом шкурами мамонтов, восседал Ярл Хротгар. Он был огромен, как медведь. Его борода была заплетена в косички с вплетенными костями врагов.
  
  Соня подошла к центру зала. Музыка (если можно назвать музыкой удары в бубны) стихла.
  
  - Ярл Хротгар, - произнесла она звонким, чеканным голосом. - Я - графиня Соня де Мартелль, чрезвычайный посол Его Величества Конана I Аквилонского.
  
  Ярл отрыгнул, вытер рот тыльной стороной ладони и наклонился вперед.
  - Конан прислал бабу? - пророкотал он. Голос его был подобен камнепаду. - Он оскорбляет меня? Или он думает, что я стал слишком стар для битвы, и мне нужны сказки на ночь?
  
  - Он прислал меня, потому что мужчины-послы слишком боятся отморозить себе... носы, - парировала Соня. - Я здесь за "Оком Имира". Огромным сапфиром, который ваши рейдеры украли из храма в Гадерах месяц назад. Это собственность союзников Аквилонии. Верните камень, и Конан закроет глаза на этот... инцидент.
  
  Зал взорвался хохотом. Воины били себя по ляжкам, проливая эль.
  - Вернуть? - Хротгар встал. Он был на голову выше любого человека, которого знала Соня. - Мы взяли это железом и кровью! Это закон Севера! Хочешь забрать - возьми. Если сможешь поднять меч, женщина.
  
  - Я не пользуюсь мечами, - спокойно ответила Соня, снимая с пояса молот. - Они слишком... примитивны. Я предпочитаю инструменты, которые требуют точности.
  
  Хротгар ухмыльнулся.
  - Точность? Хорошо. Видишь моего питомца?
  
  Он свистнул. Из темного угла зала, гремя цепями, вышло существо.
  Это был снежный тролль. Белая шерсть, длинные руки-плети с черными когтями, маленькие злобные глазки и пасть, полная желтых клыков. Он был ростом почти с ярла, но гораздо шире в плечах.
  
  - Его зовут Снежок, - загоготал Хротгар. - Если победишь его, мы поговорим о камне. Если нет - Снежок пообедает южной кухней.
  
  Тролля спустили с цепи.
  
  Зверь взревел и бросился на Соню. Он двигался на удивление быстро для такой туши, сметая скамьи.
  
  Соня не стала бежать. Она знала, что на скользком от жира и эля полу маневрировать сложно.
  - Какой невоспитанный молодой человек, - сказала она, перехватывая молот двумя руками.
  
  Троль замахнулся когтистой лапой. Соня присела, пропуская удар над головой, и тут же, пружиной распрямившись, вогнала острый "клюв" клевца зверю под мышку - в единственное место, не защищенное густым свалявшимся мехом.
  
  Троль взвизгнул, скорее от удивления, чем от боли, и попытался схватить ее другой лапой.
  
  Соня использовала рукоять молота как рычаг, выкручивая застрявшее острие, и с разворота ударила тупым бойком по колену монстра. Сустав вывернулся с хрустом сухой ветки.
  
  Троль рухнул на одно колено, его морда оказалась на одном уровне с лицом Сони.
  Из его пасти разило гнилым мясом.
  
  - Фу, - поморщилась баронесса. - Галитоз.
  
  Она нанесла третий, финальный удар. Вертикально, сверху вниз, прямо в переносицу.
  КРАК!
  
  Огромная туша обмякла и рухнула на пол, подняв облако опилок.
  
  В зале повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом.
  
  Соня достала батистовый платок (она всегда носила его в рукаве) и брезгливо вытерла боек молота.
  - Ярл Хротгар, - сказала она, глядя на ошарашенного вождя. - Ваш питомец был плохо дрессирован. Надеюсь, вы простите мне порчу вашего имущества. А теперь - о сапфире.
  
  Хротгар медленно сел обратно на трон. В его глазах больше не было насмешки. Там появилось уважение - то первобытное уважение, которое варвары испытывают к силе.
  
  - Ты убила Снежка... - пробормотал он. - Тремя ударами. Женщина...
  
  
  
   []
  
  
  
  Внезапно двери зала распахнулись снова. Ветер ворвался внутрь, погасив половину факелов. Холод стал нестерпимым.
  
  На пороге стояла женщина. Высокая, бледная, как смерть, в одеяниях из белой, полупрозрачной ткани, которая не должна была греть, но, казалось, сама излучала мороз. Ее глаза светились голубым огнем.
  
  - Глупый старик, - прозвенел ее голос, похожий на треск льда на озере. - Ты хотел отдать Око южанам? Этот камень обещан мне.
  
  Воины в зале попятились, шепча проклятия и сжимая амулеты.
  
  - Ледяная Ведьма! - выдохнул кто-то.
  
  Соня вздохнула, пряча платок.
  - Ну конечно. Просто дипломатических переговоров было бы слишком мало. Обязательно должна появиться какая-нибудь мороженая колдунья и испортить вечер.
  
  Она повернулась к новому врагу, поигрывая молотом.
  - Мадам, закройте дверь! Вы выстужаете помещение!
  
  
  
  Глава 2. Термодинамика против Колдовства
  
  
  Ведьма не закрыла дверь. Вместо этого она шагнула внутрь, и метель, казалось, вошла вместе с ней, как послушная гончая у ноги хозяйки.
  
  - Ты смеешь говорить со мной, южная кукла? - голос Ледяной Ведьмы звучал так, словно трескался ледник. - Я - Ирса, Дочь Инея. Я замораживала сердца героев, когда твои предки еще ползали в грязи.
  
  - Мои предки в это время строили акведуки, - парировала Соня, поправляя перчатку. - И, судя по всему, изобретали центральное отопление, о котором вы здесь явно не слышали.
  
  Ирса подняла руку. Ее кожа была почти прозрачной, сквозь нее просвечивали вены, полные голубой, светящейся крови.
  Она направила ладонь на огромный очаг в центре зала.
  Никаких заклинаний, никаких пассов. Просто жест воли.
  
  Пламя, ревевшее секунду назад, мгновенно посинело, съежилось и погасло, превратившись в столб ледяного пара. Туша быка на вертеле покрылась инеем с громким треском.
  
  В зале стало темно и смертельно холодно. Ваниры, бесстрашные в бою с людьми, взвыли от ужаса. Для них погасший очаг был символом конца света.
  
  - Отдай мне Око Имира, Хротгар! - потребовала Ирса. - Или я превращу твою кровь в лед, пока она течет в твоих жилах.
  
  Ярл, стуча зубами так, что дрожала борода, попятился к трону.
  - Оно... оно спрятано... Ты не получишь...
  
  - Скучно, - вздохнула ведьма. - Мне придется взять его самой. А чтобы вы не мешали...
  
  Она перевела взгляд на тушу мертвого тролля, лежащую у ног Сони. Ее глаза полыхнули лазурью.
  
  Снежок дернулся. Его сломанные кости захрустели, вставая на место с тошнотворным звуком, напоминающим перемалывание сухарей. Вдавленный череп выпрямился. Зверь открыл глаза - теперь в них не было жизни, только холодное голубое сияние магии.
  
  Тролль поднялся.
  
  - Серьезно? - Соня закатила глаза. - Некромантия? Это так... пошло. Вы заставляете меня делать одну и ту же работу дважды. Это неэффективный менеджмент, мадам.
  
  Зомби-тролль, не чувствуя боли, взревел (звук был глухим, словно из бочки) и замахнулся на баронессу.
  
  На этот раз тактика "ударить в больное место" не сработала бы - у мертвецов нет болевых точек. Соня поняла это мгновенно.
  Она отпрыгнула назад, перекатываясь через длинный стол. Кулак тролля превратил дубовую столешницу в щепки.
  
  - Хротгар! - крикнула Соня, приземляясь в боевую стойку. - Камень у тебя?
  
  - В тайнике! - прохрипел ярл, пытаясь достать свой топор, примерзший к полу. - Под троном!
  
  - Отлично, - пробормотала Соня. - Значит, задача: защитить клиента, нейтрализовать биологическую угрозу, изъять актив. Обычный вторник.
  
  Тролль надвигался на нее, сметая скамьи. Ирса тем временем плыла по воздуху к трону, замораживая каждого ванира, который пытался встать у нее на пути. Люди превращались в ледяные статуи с застывшими гримасами ужаса.
  
  Соня огляделась. Оружие против льда? Огонь погас. Но физика осталась.
  
  Она увидела огромный котел с кипящим жиром, который стоял рядом с потухшим очагом. Жир еще не успел замерзнуть - он был слишком горячим.
  
  - Эй, Снежок! - свистнула она.
  
  Тролль повернулся.
  
  Соня подцепила клевцом край тяжелого котла.
  - Суп подан!
  
  Напрягая все мышцы спины (годы тренировок в латах не прошли даром), она перевернула котел. Поток раскаленного жира хлынул под ноги зомби-троллю и на его шкуру.
  
  Раздалось шипение, от которого заложило уши. Жир, встретившись с магическим холодом, создал термический шок. Шкура тролля начала лопаться, мышцы, поддерживаемые магией, варились заживо. Но главное - пол стал невероятно скользким.
  
  Тролль поскользнулся, взмахнул лапами и с грохотом рухнул плашмя.
  
  Соня не стала ждать. Она вскочила на стол, разбежалась и прыгнула.
  
  Она целилась не в голову. Она целилась в позвоночник.
  
  Удар молотом в падении, усиленный весом ее тела и гравитацией.
  
  ХРУСТЬ!
  
  Позвоночник монстра перебило пополам. Тролль еще шевелился, царапал пол когтями, но встать уже не мог. Нижняя часть тела была парализована. Механика победила магию.
  
  - Оставайся лежать, - бросила Соня, соскакивая с туши. - В таком виде ты даже симпатичнее.
  
  Она развернулась к трону.
  
  Ирса уже была там. Она отшвырнула Хротгара мановением руки, и ярл отлетел в стену, потеряв сознание. Ледяная Ведьма сорвала шкуры с сиденья, ударила кулаком по дереву, разбивая тайник, и достала Камень.
  
  "Око Имира". Огромный сапфир размером с кулак, пульсирующий внутренним светом.
  
  Как только Ирса коснулась его, буря снаружи усилилась десятикратно. Крыша длинного дома затрещала. Бревна начали расходиться.
  
  - Наконец-то! - голос Ирсы теперь звучал как вой вьюги. - Теперь вечная зима накроет не только Ванахейм, но и ваши изнеженные южные земли! Я заморожу ваши виноградники, ваши библиотеки и ваши смешные каменные замки!
  
  - Вы, злодеи, всегда мыслите так глобально, - крикнула Соня, закрываясь плащом от падающего с потолка снега. - Зачем вам вечная зима? Вы же сами умрете от голода. Аграрный сектор рухнет!
  
  - Глупая смертная! - Ирса поднялась в воздух, окруженная вихрем осколков. Крыша дома сорвалась и улетела в темноту. - Я не ем хлеб! Я питаюсь холодом!
  
  Она вылетела в дыру, где раньше была крыша, оседлав ветер.
  
  Соня осталась стоять посреди разрушенного зала, заваленного снегом, среди стонущих ваниров и полумертвого тролля. Температура падала стремительно. Через десять минут здесь все умрут.
  
  Она подошла к Хротгару и отвесила ему пощечину, приводя в чувство.
  
  - Вставайте, ярл. Переговоры окончены. Началась спасательная операция.
  
  - Она забрала Око... - простонал ванир. - Мы обречены.
  
  - Она забрала собственность моего кузена, - жестко поправила его Соня. - И, что еще хуже, она испортила мне прическу.
  
  Она посмотрела вверх, в черное небо, где исчезал след ведьмы.
  
  - Собирайте выживших. Грузитесь в сани. Мы едем в ее ледяной замок.
  
  - Но там смерть! - ужаснулся Хротгар. - Никто не возвращался из Цитадели Ветров!
  
  Соня де Мартелль поправила сбившийся меховой воротник и проверила, легко ли выходит молот из петли на поясе.
  
  - Я - аквилонская графиня, - сказала она с ледяным спокойствием, которое было страшнее любого мороза. - Я пережила три дворцовых переворота, пять сезонов плохой моды и одного очень назойливого поклонника-поэта. Думаете, меня остановит какая-то сосулька с манией величия? Запрягайте коней, Хротгар. Мы едем бить стекла.
  
  
   []
  
  
  
  Глава 3. Точка резонанса
  
  
  
  Цитадель Ветров была не замком в привычном понимании. Это был кошмар архитектора-сюрреалиста: гигантская игла из голубого льда, торчащая из вершины самой высокой горы хребта. Здесь не было швов, блоков или цемента. Казалось, замок вырос из скалы сам по себе, повинуясь больной фантазии стихии.
  
  Соня и отряд Хротгара добрались до подножия к рассвету. Выжили не все. Трое ваниров замерзли насмерть прямо на ходу, их сердца остановились от магического холода. У Сони ресницы покрылись инеем, превратившись в ледяные иглы, а под стеганым гамбезоном тело потеряло чувствительность.
  
  Но она продолжала идти. Гнев грел ее лучше любого меха.
  
  - Ворот нет, - прохрипел Хротгар, глядя на гладкую ледяную стену, уходящую в небеса. - Мы не можем войти.
  
  - Лед - это кристалл, - прошептала Соня, снимая перчатку и касаясь поверхности голой рукой. Кожу обожгло холодом. - А у любого кристалла есть структура. И у любой структуры есть изъян.
  
  Она приложила ухо к стене и легонько ударила по льду рукояткой молота. Дзинь. Звук ушел внутрь, высокий и чистый.
  
  - Вы, варвары, привыкли ломать двери таранами, - сказала она, надевая перчатку обратно. - Вы бьете в центр, где материал толще всего. Но если знать акустику...
  
  Она отошла на пять шагов, развернулась и указала на едва заметную трещину в десяти метрах над землей.
  - Хротгар, подсади меня.
  
  Ярл, ворча, сцепил руки в замок. Соня, несмотря на тяжелую одежду, взлетела с грацией рыси. Она оттолкнулась от ладоней гиганта, взмыла вверх, зацепилась клювом клевца за выступ, подтянулась и оказалась рядом с трещиной.
  
  Она не стала бить со всей силы. Она нанесла серию быстрых, ритмичных ударов острием в одну точку.
  Тук-тук-тук.
  Вибрация пошла по стене.
  ТУК.
  
  Стена перед ней не осыпалась. Она взорвалась наружу дождем ледяных осколков, открывая проход в темное нутро башни.
  
  - Входим, - скомандовала баронесса, спрыгивая внутрь. - И вытирайте ноги.
  
  Внутри Цитадель была пуста. Ни стражи, ни слуг. Только бесконечная винтовая лестница без перил, ведущая на вершину шпиля.
  
  На самом верху, на открытой всем ветрам площадке, парила Ирса. "Око Имира" висело перед ней в воздухе, и из него в небо бил луч чистого холода, разгоняя тучи до краев горизонта. Снег прекратился, но воздух стал таким холодным, что, казалось, он сжижается.
  
  - Ты пришла умереть, аквилонка? - Ирса даже не обернулась. - Твое тепло - лишь искра в бесконечной ночи.
  
  Соня вышла на площадку. Хротгар и его люди остались у лестницы - они не могли сделать ни шагу, придавленные магическим давлением.
  
  - Я пришла забрать камень, - сказала Соня. Ее голос был тихим, но в разреженном воздухе он звучал как выстрел. - И, честно говоря, Ирса, ваш интерьер удручает. Слишком много острых углов. Это небезопасно.
  
  Ведьма рассмеялась. Этот смех вызвал лавину на соседнем склоне.
  - Ты думаешь победить меня молотком? Я - сама Зима! Я бестелесна, как вьюга!
  
  Она развернулась, и ее тело действительно начало распадаться на вихрь снежинок. Физическое оружие прошло бы сквозь нее, не причинив вреда.
  
  Соня поняла: бить ведьму бесполезно.
  Но она стояла на вершине ледяной иглы высотой в тысячу футов.
  
  - Знаешь, что самое смешное в высоких зданиях? - спросила Соня, перехватывая молот двумя руками. Она смотрела не на ведьму, а на пол под своими ногами. На то место, где "Око Имира" фокусировало свою энергию.
  
  Ирса нахмурилась (или то, что было ее лицом, нахмурилось).
  - О чем ты бормочешь?
  
  - О том, что чем выше шкаф, тем громче он падает, - крикнула Соня.
  
  Она замахнулась. В этот удар она вложила всё: свой гнев на холод, свою усталость, вес своего титула и всю мощь аквилонской стали.
  
  Она ударила не по ведьме. И не по камню.
  Она ударила по полу. Точно в центр геометрического напряжения конструкции, туда, где сходились силовые линии ледяного свода.
  
  КРАНГ!
  
  Звук был таким, словно ударили в колокол размером с гору.
  
  По полу побежала трещина. Одна. Вторая. Сотня.
  Вибрация от удара вошла в резонанс с магическим лучом. Лед застонал.
  
  - НЕТ! - взвизгнула Ирса, понимая, что происходит. - ТЫ РАЗРУШИШЬ ВСЁ!
  
  - В этом и план! - крикнула Соня.
  
  Шпиль Цитадели Ветров, простоявший тысячелетия, не выдержал. Он просто лопнул.
  Верхушка башни откололась и начала падать в пропасть.
  
  Пол ушел из-под ног. Соня, Ирса и Камень полетели вниз.
  
  В падении, среди хаоса ледяных глыб, ведьма потеряла концентрацию. Ее нематериальная форма развеялась, вернув ей плоть. Она стала просто женщиной, падающей с огромной высоты.
  
  Соня, падая рядом, успела сделать две вещи.
  Первое: она метнула свой молот. Оружие, вращаясь, ударило Ирсу в голову, лишив ее сознания (и возможности колдовать левитацию).
  Второе: она выстрелила из крюка-кошки, встроенного в пояс (подарок гильдии воров Заморы, который она всегда считала вульгарным, но полезным).
  
  Крюк впился в остаток стены, которая все еще стояла. Веревка натянулась. Рывок чуть не выдернул руку Сони из сустава, но она удержалась.
  
  Она повисла над бездной, раскачиваясь на ветру.
  Мимо пролетел "Око Имира".
  Соня отпустила веревку одной рукой и поймала камень на лету. Холод прожег перчатку, но она не разжала пальцев.
  
  Где-то далеко внизу, в ущелье, раздался глухой удар. Это Ирса встретилась с землей. Для гравитации не важно, ведьма ты или королева.
  
  
  
   []
  
  
  
  
  
  Эпилог: Горячее вино и холодные факты
  
  
  
  Два дня спустя в длинном доме Красного Фьорда снова горел огонь. На этот раз настоящий.
  Ярл Хротгар, с перевязанной головой, сидел на троне. Рядом с ним, на почетном месте, сидела Соня де Мартелль. На ней снова была ее изящная кираса, хоть и поцарапанная, и бархатный плащ.
  
  - Ты безумна, женщина, - сказал Хротгар, поднимая рог с медом. - Ты обрушила гору. Ты убила Зиму. Мои скальды уже сочиняют песню о "Молоте, что расколол небо". Оставайся. Будь моей королевой. Мы завоюем весь Север.
  
  Соня аккуратно отпила подогретого вина из своего серебряного кубка (она возила его с собой, отказываясь пить из рогов).
  
  - Боюсь, я вынуждена отклонить ваше предложение, ярл. Ваш климат губителен для моей кожи. К тому же, у вас нет оперы.
  
  Она поставила на стол тяжелый ларец, обитый свинцом. Внутри лежал "Око Имира".
  
  - Камень я забираю. Он отправится в хранилище Тарантии, где его изучат лучшие маги, а потом запрут так глубоко, что даже кроты его не найдут.
  
  Хротгар вздохнул.
  - Жаль. Ты настоящий воин, Соня. Хоть и пахнешь цветами.
  
  Соня встала, поправив прическу. Ее сани уже ждали у ворот.
  
  - Я не воин, Хротгар, - сказала она, надевая перчатки. - Я - администратор. Просто иногда, чтобы навести порядок, приходится что-то сломать.
  
  Она вышла на морозное, но солнечное утро. Ветер все еще дул, но теперь он был просто ветром, а не проклятием.
  
  - Домой, - приказала она вознице. - И если мы не доберемся до границы с Киммерией за три дня, я лишу тебя жалования.
  
  Сани рванули с места, унося Железную Баронессу прочь от снегов, троллей и варварской романтики, навстречу цивилизации, горячим ваннам и новым, еще не написанным отчетам.
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Пески Вечного Сна
  
  
  Глава 1. Пунктуальность - вежливость мертвецов
  
  
  Солнце над Стигией не светило - оно давило. Раскаленный диск висел в белесом небе, заливая бесконечные дюны светом, от которого болели глаза. Воздух дрожал, искажая горизонт, и пах сухой пылью и древними благовониями.
  
  Графиня Соня де Мартелль ненавидела Стигию.
  
  - Какая антисанитария, - пробормотала она, прикрывая нос надушенным платком.
  
  Она ехала верхом на верблюде - животном, чья анатомия и характер оскорбляли ее эстетическое чувство. На ней был костюм из белого льна, специально сшитый для пустыни: широкие шаровары, плотная туника и легкая, но прочная кираса из полированной стали, отражающая солнечные лучи. Голову защищал белый тюрбан, закрепленный брошью с изумрудом, а лицо скрывала вуаль, оставляя открытыми лишь холодные зеленые глаза.
  
  Ее проводник, сгорбленный стигиец по имени Менкх, семенил рядом, ведя верблюда под уздцы.
  
  - Мы почти пришли, госпожа, - прошипел он, указывая костлявой рукой вперед. - Долина Забытого Часа. Пирамида Нефер-Ка.
  
  Впереди, среди барханов, торчала верхушка черной пирамиды. Она была наполовину засыпана песком, словно Стигия пыталась, но не смогла переварить этот кусок камня.
  
  - Наконец-то, - вздохнула Соня. - Надеюсь, внутренняя вентиляция у них работает лучше, чем уличная.
  
  - Вы не должны туда идти, - заскулил Менкх, останавливаясь. - Это проклятое место. Жрецы Нефер-Ка искали секрет вечной жизни. Говорят, они нашли его. Но Сет сыграл с ними злую шутку. Те, кто входят туда... перестают считать дни.
  
  - Меня не интересуют местные суеверия, Менкх, - отрезала баронесса. - Меня интересует Petrified Saffron - окаменевший шафран, который растет только в грибницах под старыми гробницами. Моей тетушке в Тарантии он нужен для микстуры от подагры. И я не собираюсь возвращаться с пустыми руками только потому, что вы боитесь темноты.
  
  Она заставила верблюда опуститься на колени (животное плюнуло в песок, выражая солидарность с хозяином) и спрыгнула на землю.
  Сняв с седла свой боевой молот и сумку с инструментами, она бросила проводнику золотую монету.
  
  - Жди здесь. Если я не вернусь к закату... значит, я нашла другой выход. Или решила перестроить интерьер гробницы и задержалась.
  
  Вход в пирамиду был похож на пасть гигантской змеи. Темный провал, из которого не веяло ни теплом, ни холодом. Воздух там просто стоял.
  
  Соня зажгла масляный фонарь с рефлектором (последнее слово техники из Коринфии) и шагнула внутрь.
  
  Коридор уходил вниз под крутым углом. Стены были исписаны иероглифами, но Соня, знающая несколько языков, нахмурилась. Надписи были странными. Они повторялись. Одинаковые фразы, выбитые снова и снова, перекрывая друг друга, пока камень не превращался в кашу.
  
  "Солнце встает. Солнце садится. Сет спит. Сет ждет".
  "Солнце встает. Солнце садится..."
  
  - У кого-то явно заело пластинку, - прокомментировала она.
  
  Спустившись в главный зал, она остановилась.
  Зрелище было величественным и пугающим. Огромное помещение с высоким потолком, поддерживаемым колоннами в форме связок лотоса. В центре стоял черный саркофаг. Вокруг него, в позе молитвы, застыли фигуры.
  
  Десять жрецов в масках ибисов и шакалов.
  Они стояли на коленях, воздев руки к потолку. Их одежды истлели, превратившись в лохмотья, кожа высохла, обтянув черепа, как пергамент. Мумии.
  
  Но они не были мертвы.
  
  Соня услышала звук. Тихий, сухой шелест.
  Один из жрецов медленно, с хрустом суставов, опустил руки, коснулся лбом пола, а затем снова поднял руки вверх.
  Остальные повторили движение. Синхронно. Как детали часового механизма.
  
  - Любопытно, - Соня достала карманные часы. Стрелки замерли. Механизм не тикал. - Временная аномалия? Или массовый кататонический ступор?
  
  Она прошла мимо коленопреклоненных фигур к дальней стене, где, судя по карте, должен был быть проход в нижние уровни с грибницей.
  Но путь ей преградил один из жрецов. Он встал с колен - движение было резким, дерганым.
  
  Он повернул к ней голову в маске шакала. В глазницах маски горел тусклый зеленый огонь.
  
  - Начало... Конец... Снова... - проскрипел он голосом, похожим на шорох песка по камню.
  
  - Простите, я не подаю, - вежливо сказала Соня, пытаясь обойти его.
  
  Жрец замахнулся бронзовым кхопешем (кривым мечом), который, вопреки времени, сиял как новый.
  Удар был быстрым. Соня едва успела подставить древко молота.
  ДЗЫНЬ!
  
  - Какая грубость! - возмутилась она. - Я даже не представилась!
  
  Она провела классическую контратаку: отбив клинка в сторону и быстрый тычок острым клювом клевца в грудь мумии.
  Сталь пробила сухую плоть и ребра. Жрец отлетел назад, ударился о колонну и рассыпался на кучу костей и пыли.
  
  - Вот так, - Соня отряхнула молот. - Хрупкие, как сухое печенье. Никакого кальция в диете.
  
  Она сделала шаг к проходу.
  
  И тут произошло невозможное.
  
  Пыль на полу задрожала. Кости заскрипели.
  Они не просто собрались вместе. Время для них пошло вспять.
  Пыль взметнулась вихрем, формируя тело. Кости соединились. Лохмотья срослись.
  Через секунду жрец снова стоял перед ней, целый и невредимый. В той же самой позе, что и до удара.
  
  Он снова замахнулся кхопешем. Точно так же, как в первый раз. С той же скоростью. Под тем же углом.
  
  - Начало... Конец... Снова...
  
  Соня снова парировала удар.
  - Дежавю? - нахмурилась она. - Я ненавижу повторы.
  
  Она ударила его снова, на этот раз размозжив череп тупой стороной молота.
  Жрец упал. Череп разлетелся на осколки.
  ...И тут же осколки полетели обратно, собираясь в целую маску. Жрец встал.
  
  - Начало... Конец... Снова...
  
  Соня отступила на шаг. Вокруг нее начали подниматься остальные девять жрецов. Они двигались синхронно, бормоча одну и ту же фразу.
  
  - Так, - сказала Железная Баронесса, оглядывая этот кошмарный хоровод. - Это не некромантия. Это сломанная пластинка. Вы застряли в петле.
  
  Она взглянула на песочные часы, стоящие на алтаре в центре зала. Песок в них сыпался вниз, но нижняя колба никогда не наполнялась, а верхняя никогда не пустела. Песчинки исчезали внизу и появлялись наверху.
  
  - Замкнутый цикл, - поняла она. - Пока эти часы работают, вы бессмертны. И невероятно надоедливы.
  
  Жрецы двинулись на нее, сжимая древние клинки. Их было десять. И их нельзя было убить.
  
  Соня де Мартелль поправила вуаль и перехватила молот поудобнее.
  
  - Что ж, господа, - произнесла она с холодной решимостью. - Если вы хотите играть во Времени, я научу вас ценить каждую секунду. А пока я буду искать кнопку "Выкл", постарайтесь не пачкать мой костюм своей пылью.
  
  Она рванула вперед, не к выходу, а вглубь зала, проскальзывая между ударами, которые уже знала наизусть.
  
  
  
  Глава 2. Парадокс исключения
  
  
  
  Соня бежала. Не от страха, а из тактической необходимости. В открытом бою с бессмертными противниками выигрывает тот, кто контролирует пространство, а не тот, кто сильнее бьет.
  
  Она скользнула за колонну, пропуская бронзовый клинок в дюйме от своего плеча.
  - Раз, - прошептала она.
  
  Удар молотом в колено преследователя. Хруст. Мумия падает.
  - Два, - продолжила счет Соня.
  
  Пыль взвилась, кости срослись. Жрец встал.
  - Три. Четыре.
  
  - Цикл перезагрузки ровно четыре секунды, - констатировала баронесса, перекатываясь через алтарь. - Какая удивительная пунктуальность. В Аквилонии каменщики работают медленнее, чем вы воскресаете.
  
  Она оказалась у главной цели - Песочных Часов. Вблизи они выглядели еще более странно. Стекло (если это было стекло) казалось жидким. Песок внутри был не желтым, а черным, как толченый обсидиан. Он сыпался вниз, но нижняя колба оставалась пустой - песок исчезал, растворяясь в небытии, и телепортировался наверх.
  
  - Вечный двигатель, - фыркнула Соня. - Нарушение второго закона термодинамики. Это оскорбляет мой интеллект.
  
  Она замахнулась молотом.
  ДЗЫНЬ!
  
  Удар, способный пробить рыцарскую кирасу, отскочил от невидимого поля вокруг часов. Руку Сони пронзила отдача, от которой заныли зубы.
  
  - Силовое поле? - она поморщилась, стряхивая онемение. - Или временной стазис? Кинетическая энергия не проходит.
  
  Жрецы окружали ее. Десять против одного. Они загнали ее в угол, к самому алтарю. Их маски скалились, кхопеши поднимались для одновременного удара.
  
  - Начало... Конец... Снова... - хор мертвых голосов давил на уши.
  
  Соня прижалась спиной к силовому полю часов. Она чувствовала вибрацию времени за своей спиной - холодную, тошнотворную.
  
  - Думай, Соня, думай, - прошипела она себе под нос. - Ты не можешь сломать поле снаружи. Но что, если сломать его изнутри?
  
  Ее взгляд упал на ближайшего жреца. Того самого, которого она уже дважды "убивала".
  
  - Физика твердого тела, - просияла она. - Два объекта не могут занимать одно и то же пространство в одно и то же время. Принцип запрета Паули, или, как мы говорим в фехтовальном зале: "Не стой там, куда я бью".
  
  План был безумным. Рискованным. И требовал идеального тайминга.
  
  Жрец сделал выпад.
  Соня не стала блокировать. Она нырнула под удар, перехватила сухую руку мумии и, используя инерцию его собственного движения, швырнула его на алтарь.
  
  Прямо вплотную к силовому полю часов.
  
  - Прости, дорогой, - крикнула она, размахиваясь молотом. - Ты станешь моей отмычкой!
  
  КРАК!
  
  Она ударила со всей силы. Не чтобы отбросить, а чтобы распылить.
  Мумия разлетелась в облако костяной крошки и праха прямо вокруг песочных часов. Частицы мертвого жреца облепили стекло, попали в зону действия поля.
  
  - Раз... - начала отсчет Соня, отпрыгивая назад. - Два... Три...
  
  - Начало... - прошелестела пыль.
  
  Цикл регенерации сработал.
  Прах начал собираться обратно в тело. Но часть праха находилась внутри периметра силового поля часов, а часть - снаружи.
  
  - Четыре!
  
  Магия воскрешения вступила в конфликт с магией защиты.
  Тело жреца попыталось материализоваться сквозь защитный барьер и стекло часов. Кости срастались прямо в структуре артефакта.
  
  Раздался звук, похожий на вопль раненого бога.
  
  Силовое поле замигало и схлопнулось. Жрец, наполовину вросший в стекло, забился в конвульсиях. Его регенерация пыталась вытолкнуть посторонний предмет (часы) из своего тела, а часы пытались вытолкнуть жреца.
  
  Стекло не выдержало давления расширяющейся материи.
  
  БДЗЫНЬ!
  
  Песочные часы взорвались.
  Черный песок хлынул наружу, но не упал на пол. Он завис в воздухе, превратившись в черную дыру размером с яблоко.
  
  Время в зале сошло с ума.
  
  Остальные девять жрецов замерли. Их движения стали дергаными, как у марионеток. Один начал быстро стареть, рассыпаясь в пыль, и тут же молодеть обратно до состояния живого человека, и так пять раз в секунду. Другой застыл в воздухе в прыжке.
  
  В центре зала, где был разбит артефакт, открылся проход. Не в стене, а в реальности. За вихрем черного песка Соня увидела истинное лицо пирамиды.
  
  Там, в глубине, сидело Существо.
  Оно было огромным, раздутым, похожим на гигантскую личинку с человеческим лицом. Лицом, полным вековой скорби.
  Нефер-Ка. Проклятый фараон-чародей.
  Он был не повелителем этого места. Он был его батарейкой.
  
  - Кто... прервал... сон? - пророкотал голос, от которого задрожали колонны.
  
  Соня поправила сбившуюся вуаль.
  - Графиня де Мартелль, - представилась она, перешагивая через дергающиеся останки жрецов. - Я пришла, чтобы пожаловаться на обслуживание. Ваши часы спешат, а персонал слишком навязчив.
  
  Она подошла к краю провала, где в стазисе висел Нефер-Ка.
  
  - А еще, - добавила она, доставая из сумки небольшой шпатель и мешочек для сбора трав, - я вижу, что прямо под вашим троном растет отличный экземпляр Crocus Sativus Petrified. Окаменевший шафран. Не будете ли вы любезны подвинуться?
  
  Существо открыло глаза. В них была вечность. И безумие.
  
  - Ты хочешь... траву? - Нефер-Ка, казалось, был озадачен. - Я предлагаю вечность... власть над временем... а ты хочешь приправу для супа?
  
  - Для подагры, - поправила Соня. - И поверьте, когда у моей тетушки приступ, это страшнее любого проклятия Сета.
  
  Она спрыгнула в яму к чудовищу.
  - Не возражаете? Я быстро.
  
  В этот момент временная аномалия, лишенная регулятора, начала схлопываться. Стены пирамиды задрожали. Потолок начал опускаться.
  
  - Глупая смертная! - взревел Нефер-Ка. - Мы все исчезнем! Ты разрушила сосуд! Время теперь течет, как вода в пробитой плотине!
  
  - Тогда мне лучше поторопиться, - невозмутимо ответила Соня, начиная откалывать куски ценного гриба-шафрана с постамента чудовища. - У меня плотный график.
  
  
   []
  
  
  
  Глава 3. Счет от Энтропии
  
  
  
  Временная петля лопнула, и пять тысяч лет, которые сдерживались магией Нефер-Ка, обрушились на пирамиду разом.
  
  Это не было похоже на обычное разрушение. Камень не просто падал - он старел на глазах. Колонны превращались в песок, золото тускнело и рассыпалось в пыль, фрески осыпались чешуйками.
  
  Соня де Мартелль закончила срезать последний кусок окаменевшего шафрана. Она аккуратно убрала его в поясной мешочек, затянула шнурок и только тогда позволила себе взглянуть на Нефер-Ка.
  
  Существо умирало. Но не как человек. Оно разлагалось с ужасающей скоростью. Его плоть чернела, высыхала и опадала с костей, превращаясь в густую черную жижу.
  
  - Ты украла... наше бессмертие... - прохрипел череп, который уже наполовину обнажился. - Зачем? Ради чего?
  
  - Ради прогресса, - ответила Соня, закидывая молот на плечо. - Застой - это не жизнь, это просто очень долгая смерть. Вы заблокировали актив, который должен был работать.
  
  Стены зала начали складываться внутрь. Потолок стал похож на звездное небо, только вместо звезд сквозь трещины пробивались лучи палящего стигийского солнца.
  
  - А теперь, если позволите, я откланяюсь. У меня нет желания стать экспонатом в вашем музее пыли.
  
  Она развернулась и побежала к выходу.
  Но пол под ногами превратился в зыбучие пески. Время, высвобожденное из часов, создавало водовороты.
  
  Нефер-Ка, или то, что от него осталось - вихрь черной энергии и ненависти - рванулся за ней.
  - Останься! - взвыл он. - Раздели нашу участь! Стань пылью!
  
  Волна энтропии накатывала сзади. Все, чего она касалась, мгновенно распадалось на атомы. Каменная плита, упавшая в этот поток, исчезла без следа.
  
  Соня бежала вверх по наклонному коридору. Ступеней больше не было - они стерлись в песок тысячелетия назад за одну секунду. Ноги вязли. Дышать было нечем - воздух превратился в взвесь древних спор и праха.
  
  - Крюк! - вспомнила она.
  
  Она выхватила свой верный абордажный крюк. Впереди, в проеме выхода, виднелся кусочек голубого неба. Но до него было метров тридцать скользкого, осыпающегося уклона.
  
  Соня раскрутила "кошку" и метнула её. Крюк просвистел в воздухе и, звякнув, зацепился за край выхода - за единственный камень, который еще держался.
  
  В этот момент волна энтропии настигла её. Соня почувствовала, как её левый сапог начал рассыпаться. Кожа обуви старела, трескалась. Она ощутила холодное прикосновение времени к своей пятке.
  
  - О нет, только не мои сапоги! - разозлилась она. - Это же кордовская кожа!
  
  Гнев придал ей сил. Она нажала на механизм лебедки на поясе. Трос натянулся, выдергивая её из потока смерти.
  Она летела вверх по туннелю, а за её спиной коридор схлопывался в небытие. Черная пасть Нефер-Ка клацнула в дюйме от её подошв, но схватила лишь пустоту.
  
  Соня вылетела из пирамиды, как пробка из бутылки шампанского.
  
  Она перекатилась через голову, приземляясь на горячий, надежный, настоящий песок пустыни, и тут же вскочила на ноги, отбегая подальше.
  
  За её спиной раздался звук, похожий на глубокий вздох земли.
  Пирамида Нефер-Ка не взорвалась. Она просто осела. Огромная черная гора сложилась внутрь себя, превращаясь в пологий холм из серого пепла.
  
  Облако пыли поднялось до небес, закрыв солнце.
  
  Эпилог: Рецепт от подагры
  
  Менкх, проводник, сидел за барханом, закрыв голову руками и молясь всем богам Стигии, когда пыль начала оседать.
  Он поднял голову и увидел, что пирамиды больше нет. На её месте была лишь воронка.
  
  А на краю этой воронки стояла женщина.
  Она отряхивала свой белый костюм, который теперь был серым от вековой пыли. Один её сапог развалился, обнажив ногу в шелковом чулке.
  
  Менкх подбежал к ней, падая на колени.
  - Госпожа! Вы живы! Вы победили демона! Вы разрушили проклятие! Это великий день для Стигии! Жрецы Сэта будут петь вам хвалу!
  
  Соня посмотрела на него сверху вниз, вытряхивая песок из уцелевшего сапога.
  - Менкх, прекрати истерику. Жрецы Сэта скорее отравят меня, чем похвалят, за то, что я уничтожила их национальное достояние.
  
  Она открыла мешочек на поясе. Внутри лежали невредимые кусочки окаменевшего шафрана.
  - Операция прошла успешно. Хотя накладные расходы на обувь превысили смету.
  
  Она подошла к верблюду, который невозмутимо жевал колючку, несмотря на апокалипсис в сотне метров от него.
  
  - Поехали в Кеми, Менкх. Мне нужно на корабль. И если ты знаешь, где в этой проклятой пустыне можно купить приличные туфли, ты получишь двойные чаевые.
  
  - Но... - проводник оглянулся на руины. - Что это было? Что вы сделали с Вечностью?
  
  Соня де Мартелль взобралась в седло, гордо выпрямив спину, несмотря на усталость.
  
  - Я превратила её в прошлое, мой друг. Вечность - это слишком дорогое удовольствие. А у меня, к сожалению, нет времени.
  
  Караван из одного верблюда и одной Железной Баронессы двинулся к Нилу. За их спинами ветер пустыни уже начал заметать следы пирамиды, которой больше не существовало, словно её и не было никогда.
  
  И только на дне серого холма, глубоко под песком, остановились, наконец, невидимые стрелки разбитых часов.
  
  
   []
  
  
  
  
  
  
  Роберт И. Говард
  
  
  ЖЕЛЕЗНАЯ БАРОНЕССА: Убийство в "Лотосовом Экспрессе"
  
  
  
  Глава 1. Ужин с привкусом карри и яда
  
  
  
  Река Хорша, главная артерия Вендии, напоминала поток расплавленного нефрита. Она была широкой, медленной и пахла разлагающейся растительностью, мускусом и жасмином.
  
  Королевская баржа "Золотой Павлин" плыла вниз по течению, пробираясь сквозь плотную стену джунглей. На борту не было гребцов - судно толкали шестами опытные лодочники, а огромный шелковый парус ловил редкие порывы влажного ветра.
  
  Графиня Соня де Мартелль сидела на палубе под тентом, обмахиваясь веером из перьев страуса.
  - Невыносимо, - произнесла она, глядя на свой бокал с шербетом, который нагрелся за три минуты. - Эта страна состоит из пота и насекомых. Как они вообще здесь строят цивилизацию, если даже мысли плавятся?
  
  Она была одета по местной моде, но с аквилонской строгостью: шаровары из тончайшего шелка цвета слоновой кости, туника, расшитая серебром, и неизменный пояс, на котором, вместо изящного кинжала, висел тяжелый чекан. Металл был отполирован до зеркального блеска.
  
  Соня возвращалась из Айодхйи, где успешно завершила переговоры о поставках вендийских специй для королевской кухни Конана. Теперь ей предстояло три дня пути до побережья. Три дня в замкнутом пространстве с людьми, которые уже начинали действовать ей на нервы.
  
  - Ужин подан, миледи! - провозгласил капитан, толстый вендиец с маслянистыми глазами.
  
  В кают-компании, отделанной тиковым деревом и слоновой костью, собрались пассажиры. Компания была, мягко говоря, пестрой.
  
  Во главе стола сидел Принц Чандра. Молодой, красивый, но с порочным лицом. Он был изгнан из дворца за какую-то интригу и теперь ехал в провинцию "на лечение" (читай: в ссылку). Он пил вино кувшинами и смотрел на всех, как на грязь.
  
  Справа от него сидел Магистр Гор. Тучный купец из Турана, чьи пальцы были унизаны перстнями так густо, что он с трудом держал вилку. Он торговал редкими зверями и, по слухам, черным лотосом.
  
  Напротив сидел Жрец Асуры по имени Нарим. Он был лыс, худ и молчалив. Он не ел мяса, пил только воду и время от времени бросал на купца взгляды, полные фанатичной ненависти.
  
  И, наконец, в углу, словно тень, сидела Мэй-Лин. Танцовщица из далекого Кхитая. Она не говорила ни слова, только ела рис маленькими порциями. Но Соня, чей глаз был наметан на воинов, заметила мозоли на ее руках. Такие мозоли бывают не от танцев с веерами, а от метательных ножей.
  
  - Этот карри отвратителен! - вдруг рявкнул купец Гор, швыряя тарелку на пол. Слуга вздрогнул. - Я плачу золотом за проезд, а меня кормят помоями!
  
  - Умерьте свой пыл, торговец, - лениво протянул принц Чандра. - Вы нарушаете мое пищеварение.
  
  - Ваше пищеварение? - Гор побагровел. - Да если бы не мое золото, которое я ссужаю казне, вы бы, мой принц, ели крыс в темнице!
  
  - Смерть приходит к тем, кто слишком громок, - тихо произнес жрец Нарим, не поднимая глаз от своей воды. - Карма тяжелее золота.
  
  - Заткнись, фанатик! - взвизгнул купец. - Я знаю, что ты следишь за мной от самой границы! Думаешь, я не вижу твоих проклятий?
  
  Он резко встал, опрокинув стул.
  - Я иду к себе. И горе тому, кто меня потревожит до утра. У меня с собой охрана!
  
  Он похлопал по ящику, который стоял у его ног и с которым он никогда не расставался. Там что-то зашипело. Кобра? Или что-то похуже?
  Гор схватил ящик и, шатаясь, вышел, громко хлопнув дверью своей каюты.
  
  Соня де Мартелль аккуратно доела свой кусок пряной курицы.
  - Очаровательный господин, - заметила она, вытирая губы салфеткой. - Надеюсь, он не хранит в этом ящике своих деловых партнеров.
  
  Ночь опустилась на джунгли тяжелым, душным одеялом. Цикады кричали так громко, что казалось, воздух вибрирует.
  
  Соня не спала. В ее каюте было душно, а "охлаждающие опахала", обещанные капитаном, оказались просто дырками в стенах. Она сидела на постели, разбирая и смазывая механизм своего молота. Щелчки деталей успокаивали.
  
  Около полуночи она услышала звук.
  Это был не крик. Это был глухой, влажный удар. Шмяк. Как будто мешок с мокрым песком упал на пол.
  А затем - тишина. Странная, неестественная тишина. Даже цикады за борту, казалось, смолкли на секунду.
  
  - Любопытно, - прошептала Соня.
  
  Она накинула легкий халат поверх ночной сорочки (естественно, шелковый), сунула ноги в сандалии, взяла молот и вышла в коридор.
  
  У двери каюты купца Гора уже стоял капитан. Он стучал в дверь.
  - Магистр Гор? Вы в порядке? Мы слышали шум...
  
  Тишина.
  
  - Ломайте, - скомандовала Соня, подходя сзади. - Он не ответит.
  
  - Но миледи... - замялся капитан. - Он заперся изнутри на засов. Это тяжелый дуб...
  
  - Отойдите.
  
  Соня де Мартелль вежливо отодвинула толстяка плечом. Она не стала размахиваться. Она приставила острие клевца к замку и коротким, резким толчком, используя вес тела, выбила механизм. Затем ударила ногой.
  
  Дверь распахнулась.
  
  В каюте горела масляная лампа. Окно-иллюминатор было закрыто и завинчено. Дверь, как и сказал капитан, была заперта на массивный засов изнутри - Соня просто вырвала его с мясом.
  
  Посреди каюты лежал Магистр Гор.
  
  - Кром! - выдохнул капитан и закрыл рот рукой, чтобы не стошнить.
  
  Гор был мертв. Но он не был зарезан или задушен.
  Он был пуст.
  Его кожа, еще час назад натянутая на жирное тело, теперь висела складками, как сдувшийся бурдюк. Лицо превратилось в сморщенную маску ужаса. Тело казалось обезвоженным, высосанным досуха, превратившимся в мумию за считанные минуты.
  
  Ни капли крови. Никаких ран.
  
  Ящик, с которым он не расставался, был открыт. И он был пуст.
  
  В дверях появились остальные пассажиры. Принц Чандра побледнел под слоем пудры. Жрец Нарим начал читать молитву. Кхитайская танцовщица Мэй-Лин смотрела на труп с холодным, профессиональным интересом.
  
  - Дверь заперта изнутри, - громко произнесла Соня, входя в комнату и осматривая тело, не касаясь его. - Окно закрыто. В камине огня нет. В вентиляции решетка слишком узкая для человека.
  
  Она подняла взгляд на присутствующих.
  
  - Дамы и господа, мы имеем классическую "запертую комнату". Убийца либо прошел сквозь стены... либо он все еще здесь.
  
  Она перевела взгляд на пустой ящик.
  
  - Или, что более вероятно, убийца был внесен сюда самим покойным. Капитан, прикажите остановить баржу. Никто не сходит на берег.
  
  Соня де Мартелль улыбнулась той опасной улыбкой, от которой обычно бежали враги на поле боя.
  
  - Я объявляю следствие открытым. И предупреждаю: если кто-то попытается солгать, я буду проверять факты своим молотом.
  
  
  
  Глава 2. Закон сохранения массы
  
  
  
  В каюте пахло уксусом и смертью. Капитан держал фонарь, и его рука дрожала так сильно, что тени плясали по стенам, создавая иллюзию движения сморщенного тела на полу.
  
  Соня де Мартелль присела на корточки рядом с трупом Магистра Гора, стараясь не касаться пола подолом своего шелкового халата.
  
  - Итак, - начала она лекцию, словно находилась не на месте преступления, а в университетской аудитории. - Мы имеем тело, лишенное жидкостей. Кровь, лимфа, вода - всё извлечено. Кожа не повреждена, за исключением... - она аккуратно приподняла подбородок мертвеца кончиком стилета, - ...небольшого кровоизлияния на шее. Похоже на ожог от кислоты.
  
  - Это демон-кровопийца! - взвизгнул принц Чандра, прижимая надушенный платок к носу. - Нам нужно сойти на берег! Немедленно!
  
  - Ваше Высочество, если вы сойдете в эти джунгли ночью, вас съедят тигры, и это будет, пожалуй, самым полезным делом, которое вы сделаете для своего народа, - холодно заметила Соня. - Стойте смирно.
  
  Она перевела взгляд на пустой ящик. Внутри, на бархатной подкладке, виднелась слизь. Прозрачная, густая, слегка светящаяся в полумраке.
  
  - Магистр Гор был контрабандистом, - констатировала баронесса. - Он вез не золото. Он вез живой груз. Существо, которое ценится у стигийских колдунов.
  
  - Кшутху, - тихо произнесла Мэй-Лин, кхитайская танцовщица. В её голосе впервые прозвучал страх. - "Пожиратель из Бездны". Слизень-паразит. В Кхитае их выращивают в кувшинах с опиумом. Они могут просачиваться сквозь замочные скважины.
  
  - Сквозь замочные скважины? - переспросил капитан, бледнея.
  
  - Именно, - кивнула Соня. - Но есть проблема. Дверь была заперта изнутри на засов. Замочной скважины нет. Окно завинчено. Вентиляционная решетка, - она указала молотом на потолок, - слишком узкая для существа, способного поглотить человека. Даже для слизня нужен определенный объем.
  
  Она встала и оглядела комнату.
  - Господа, вспомните физику. Закон сохранения массы. Если из Магистра Гора выкачали примерно пять ведер жидкости, эта жидкость не могла испариться. Она все еще здесь.
  
  Все пассажиры начали испуганно озираться. Комната была небольшой: кровать, привинченный к полу стол, шкаф, ковер. Спрятаться было негде.
  
  - Здесь никого нет! - воскликнул жрец Нарим. - Асура свидетель, комната пуста!
  
  - Вы смотрите глазами, а надо смотреть разумом, - вздохнула Соня.
  
  Она подошла к столу, на котором стоял графин с водой и большая декоративная ваза с вендийскими лилиями.
  Соня подняла графин. Вода была чистой.
  Затем она посмотрела на вазу.
  
  - Капитан, когда вы убирали каюту перед отплытием, какого цвета были эти цветы?
  
  - Э-э-э... белые, миледи. Королевские лилии.
  
  Сейчас цветы в вазе были багрово-красными. И стебли их выглядели набухшими, пульсирующими. Вода в вазе была густой и темной.
  
  - Растения питаются водой, - произнесла Соня, поднимая молот. - Но эти цветы, похоже, получили слишком обильное удобрение за последние полчаса. Существо не прячется за мебелью. Оно прячется в вазе.
  
  Принц Чандра расхохотался. Нервно, истерично.
  - Вы безумны, женщина! Вы хотите сказать, что убийца - это букет цветов?
  
  - Нет, мой принц. Убийца - это то, что мимикрирует под воду.
  
  Соня резко ударила молотом по вазе.
  
  Керамика разлетелась вдребезги.
  Но вода не растеклась лужей.
  
  Темная, густая жидкость, освобожденная из сосуда, не упала на пол. Она собралась в воздухе в дрожащий, желеобразный шар. Внутри него плавали полупереваренные остатки лилий.
  Шар зашипел. На его поверхности открылись десятки маленьких ртов-присосок.
  
  - Ш-ш-ш-ааа! - звук был похож на шипение раскаленного масла.
  
  - Кшутху! - крикнула Мэй-Лин, мгновенно выхватывая два ножа из складок своего платья.
  
  Существо-слизень, поняв, что его маскировка раскрыта, атаковало. Оно метнулось не к вооруженной Соне, а к самой легкой добыче.
  К принцу Чандре.
  
  Желеобразная масса прыгнула, растягиваясь в полете, как живая сеть.
  Принц завизжал, закрываясь руками. Слизь облепила его лицо, затекая в нос и уши.
  
  - Не стоять! - скомандовала Соня. - Капитан, соль! Мне нужна соль, много соли! На кухне, живо!
  
  Мэй-Лин метнула нож. Клинок вошел в тело твари, но прошел насквозь, не причинив вреда - у слизня не было органов.
  Нарим начал читать экзорцизм, но Кшутху было плевать на молитвы.
  
  Соня поняла, что бить молотом нельзя - она размозжит голову принцу. Тварь уже начала процесс пищеварения. Лицо Чандры краснело, кожа дымилась.
  
  - Глупый мальчишка, - прорычала Соня. - Даже умереть достойно не может.
  
  Она схватила со стола тяжелое шерстяное одеяло.
  - Мэй-Лин! Помоги мне!
  
  Кхитайка поняла без слов. Они вдвоем набросили одеяло на голову принца, накрывая и его, и паразита.
  Шерсть мгновенно пропиталась слизью, но это дало Соне возможность схватить тварь.
  
  - Тяни! - крикнула она.
  
  Они рванули одеяло на себя. Слизень, чьи присоски запутались в грубой ткани, отлепился от лица принца с отвратительным чвакающим звуком. Чандра рухнул на пол, хватая ртом воздух, его лицо было покрыто химическими ожогами, но он был жив.
  
  Тварь, теперь замотанная в одеяло, каталась по полу, пытаясь освободиться. Она растворяла ткань кислотой.
  
  В дверях появился запыхавшийся капитан с огромным мешком каменной соли.
  
  - Сыпь! - приказала Соня. - Сыпь на ковер, идиота кусок! Сделай круг!
  
  Капитан дрожащими руками рассыпал соль.
  
  Существо прожгло одеяло и вытекло наружу - бесформенная, злая лужа протоплазмы. Оно попыталось ползти к двери, но наткнулось на соляной барьер.
  Шипение стало невыносимым. Там, где соль касалась слизи, плоть монстра начинала пениться и высыхать.
  
  Тварь отпрянула. Она оказалась в ловушке.
  
  - Осмос, - удовлетворенно кивнула Соня, опираясь на молот. - Великая сила. Соль вытягивает влагу. А ты, мой скользкий друг, состоишь из воды на девяносто процентов.
  
  Тварь сжалась в центре соляного круга, принимая форму шара с одним большим глазом, который с ненавистью уставился на Соню.
  
  - Оно разумно? - спросил Нарим, опуская руки.
  
  - Достаточно разумно, чтобы прятаться, но недостаточно, чтобы учить химию, - ответила Соня.
  
  Но тут корабль тряхнуло.
  Снаружи, с реки, раздался глухой удар о корпус баржи. Потом еще один.
  Деревянная обшивка затрещала.
  
  - Что это? - прошептал капитан.
  
  Кшутху в круге соли вдруг начало вибрировать, издавая низкий, ультразвуковой гул.
  
  Соня побледнела. Впервые за вечер.
  
  - Это не просто паразит, - сказала она тихо. - Это детеныш. А в ящике Гора была не клетка. Это был инкубатор.
  
  Она посмотрела на иллюминатор, за которым плескалась темная речная вода.
  
  - Мама пришла забрать ребенка. И, боюсь, моя соль ей покажется просто приправой к ужину.
  
  Баржа накренилась. Сквозь доски палубы пробились огромные, мокрые щупальца.
  
  
  
   []
  
  
  
  
  Глава 3. Дипломатия протоплазмы
  
  
  
  Стена каюты не просто сломалась - она взорвалась внутрь. Поток мутной речной воды хлынул в помещение, сбивая с ног капитана и Нарима. Вместе с водой в каюту вломилось Оно.
  
  Щупальце было толщиной с бочку. Оно было цвета гниющих водорослей, покрыто слизью и пульсирующими присосками, каждая размером с тарелку. От него несло илом и концентрированным запахом того самого мускуса, который так любил покойный Магистр Гор.
  
  - Матерь Божья... - прошептал капитан, вжимаясь в угол.
  
  Щупальце слепо шарило по каюте, опрокидывая мебель. Оно искало. Детеныш в круге соли завизжал еще громче, его ультразвуковой зов резал уши.
  
  - Мэй-Лин, Нарим, хватайте принца и наверх, к шлюпке! - скомандовала Соня, перекрикивая треск ломающегося дерева. - Капитан, мешок с солью! Ко мне!
  
  - Но, миледи, мы утонем! - заистерил капитан.
  
  - Вы утонете, если будете спорить! Выполнять!
  
  Она толкнула толстяка к остаткам мешка с солью. Сама же она развернулась к гигантскому щупальцу. Бить его было бесполезно - это все равно что бить молотом по реке.
  
  - Эй, ты! - крикнула она огромной конечности. - Переросток! Твой ребенок здесь!
  
  Щупальце замерло, словно прислушиваясь, а затем метнулось в ее сторону.
  
  Соня не сдвинулась с места. Она ждала.
  Когда присоски были в футе от ее лица, она резко присела и ударила клевцом не по монстру, а по полу - подцепляя край ковра, на котором в соляной ловушке шипел детеныш.
  
  - Капитан, соль! - рявкнула она. - Кидай в щупальце! Целься в присоски!
  
  Капитан, движимый животным ужасом, швырнул горсть крупной соли прямо в мясистую часть щупальца.
  
  Эффект был мгновенным. Тварь забилась в конвульсиях. Там, где попала соль, плоть начала пузыриться и съеживаться. Щупальце дернулось назад, к пролому в стене, инстинктивно пытаясь вернуться в спасительную воду.
  
  Это был тот самый момент.
  
  Соня, используя ковер как пращу, с силой, которую ей дали годы тренировок с тяжелым вооружением, метнула детеныша-Кшутху прямо в отступающее щупальце Матери.
  
  Маленький слизень шлепнулся в большую массу слизи и тут же впитался в нее, как капля воды в губку.
  
  - Сделка завершена, - выдохнула Соня. - Товар возвращен.
  
  Гигантское щупальце, получив то, за чем пришло, и страдая от химических ожогов солью, рванулось наружу с удвоенной скоростью.
  
  Этот рывок стал последним для "Золотого Павлина".
  Баржа застонала. Киль лопнул с оглушительным треском. Пол под ногами Сони накренился под углом в сорок пять градусов.
  
  - На выход! - скомандовала она, хватая капитана за шиворот и толкая его к двери, которая теперь вела вверх.
  
  Они карабкались по накренившемуся коридору, пока вода заливала их по пояс.
  На верхней палубе царил хаос. Мачта рухнула, парус накрыл половину судна. Мэй-Лин и жрец уже спустили на воду небольшую весельную лодку и грузили в нее стонущего принца.
  
  - Скорее! - крикнула кхитайка, протягивая руку.
  
  Соня буквально зашвырнула капитана в лодку и прыгнула сама в тот момент, когда корма баржи ушла под воду.
  
  Они отгребли на пятьдесят метров и остановились, тяжело дыша.
  
  В свете луны было видно, как "Золотой Павлин" погружается в пучину. А вокруг него вода кипела. На секунду над поверхностью поднялась голова Матери Кшутху - бесформенная гора плоти с множеством глаз, светящихся в темноте. Она была размером с небольшую хижину.
  
  Тварь издала низкий, утробный звук - не то торжества, не то боли - и ушла на глубину, унося с собой своего отпрыска и тело незадачливого контрабандиста.
  
  
  
  Эпилог: Цена специй
  
  
  
  Пять человек в маленькой лодке посреди ночных джунглей Вендии.
  Принц Чандра лежал на дне лодки, его лицо было замотано мокрыми бинтами из тюрбана жреца. Он тихо скулил.
  Капитан плакал, оплакивая свою баржу.
  Мэй-Лин деловито проверяла свои метательные ножи.
  
  Соня де Мартелль сидела на носу лодки, прямая, как мачта. Ее шелковый наряд был испорчен грязной водой и слизью, но ее самообладание было безупречным. Она достала из водонепроницаемого поясного кошеля маленькую фляжку с аквилонским бренди и сделала глоток.
  
  - Капитан, - обратилась она к толстяку. - До ближайшего аванпоста цивилизации, если я не ошибаюсь, около суток пути на веслах вниз по течению.
  
  - Мы умрем, - всхлипнул капитан. - Крокодилы... тигры...
  
  - Вы возьмете весла, - ледяным тоном продолжила Соня, не обращая внимания на его нытье. - Нарим сменит вас через два часа. Мэй-Лин будет следить за берегом. Я буду задавать темп.
  
  Она посмотрела на темную воду, где только что исчез древний ужас.
  
  - И запомните этот урок, господа. Никогда не пытайтесь провезти контрабандой детей разумных существ без надлежащих документов и разрешения родителей. Это всегда плохо заканчивается для перевозчика.
  
  Она убрала фляжку и положила свой тяжелый молот на колени.
  
  - А теперь - гребите. Мне нужно успеть в порт, чтобы отправить отчет королю Конану. И мне очень нужна ванна.
  
  Лодка медленно двинулась вниз по течению Хорши, увозя Железную Баронессу навстречу новым, надеюсь, менее скользким приключениям.
  
  ___________________
  
  
  
  
   []
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"