И я этот шаг совершил ясным морозным январском днём. Да лучше бы я... Типа соломки подстелил? Короче - и мяукнуть не успел. Реакция, группировка - сказки блогеров. Гололёд отбрасывает ногу, предлагая выбор, а точнее не оставляя его - или затылком об лёд с мгновенным превращением из человека в "овощь", или тазобедренным суставом о лёд же, да с такой силой, что нога отваливается напрочь. Так что, прикинувши хер к носу - подфартило как ни есть...
И вот лежишь ты себе былинным богатырём на ледовом побоище, не рыпнешься - боль парализует. Хорошо лежать себе в укромной подворотне, а если как я - на проезжей колее, что не объехать? С другой стороны получился плюс: среди водил, что собрались проехать, нашлись толковые - пробились в "скорую", грамотно сориентировали где это, оттащили на обочину и даже подсунули под зад картонку. За последнее особое мерси, дубарина за минус двадцать, а моя "жо" в ледовом плену как приснопамятный пароход 'Челюскин".
Потому как "скорая помощь" - это понятие неточное, типа философское: так скоро насколько получится. Для меня получилось и вправду недолго, и часа не прошло. Хотя тут ещё как посмотреть, этот час пережить надо, в моём случае - не околеть... Приехала специальная "травматическая" карета со складывающейся до лежачего уровня каталкой, на которую меня перекантовали общими усилиями через дикую боль. Добро пожаловать в "Круг первый" травматологической медицины!
Первым делом в Круге этом Первом, где безнадёжность и печаль, интересуются паспортом. А вы думали самочувствием? Ради справедливости, спросили таки про самочувствие. "Спасибо, херово" - ответил я бодро... Ехали в Травматологический центр. Ехали долго. Всё бы ничего, но доставали "лежачие полицейские" - на пешеходных переходах больно, мягко выражаясь, пинали в зад.
А в приёмной травматологии - аншлаг! Сидят, лежат, молчат, мычат... Меня мимо страждущих прямиком загнали в докторскую и коротко "допросили": кто таков?, сколько выпил?, что совсем-совсем? На вопросе (не)употребления задержались особо, типа колись: а по праздникам?, а по чуть-чуть?. Я отрицал знакомство с "змием" как бывалый рецидивист соучастие. Перегрузили на больничную каталку, типа "сдал-принял" и отправили на рентген опять же без очереди. Причалили к стеночке длинного коридорчика ожидать "приговорчика". Как в той весёлой песенке: "прошёл он коридорчиком и кончил "стенкой", кажется"... И вот лежу я, равнодушный к чужой боли, собственному прошлому и будущему всего человечества, на пороге "Круга Второго", в котором вихрь страданий, если верить Данту с Виргилием... Огласили "приговор": "перелом шейки бедра" и с нетерпением подсунули типа протокол - согласие на операцию. Подмахнул "не глядя". Типа "ваша взяла": "режьте меня на кусочки, ешьте меня с маслом", а конкретно - врезайте в меня свой титановый протез...
В "Круге Втором" жить можно, скажу честно. Предоставляется койкоместо, тумбочка и стул обыкновенный. Уточнение важное, ибо "стул" - медицинский эвфемизм, обозначающий, ну вы догадались что. В педагогическом обиходе его называют "большое дело", а в научных трудах - процесс дефекации. И правда, для лежачего больного этот самый процесс, и смежный с ним именуемый "маленькое дело", по-научному "мочеиспускание", суть дела архиважные, а с философской точки зрения являющие человеку истинную иерархию его желаний и устремлений. Человек, он ить и не добр и не зол, слаб он на эти "дела", ох и слаб! И не спорьте...
Начали готовить к операции. Взяли анализы, с пристрастием опросили - чем и когда болел, особо упирая на "болезнь Боткина", инфаркты-инсульты и аллергию на лекарства. Анестезистку сильно интересовало давление и переносимость наркоза. "И не такое переносим", злится больной пипл и перечисляет боли, больки и болячки. Его вежливо, но твёрдо посылают со всеми геморроями-простатитами "в поликлинику", обещая помочь дойти.
Подготовка затянулась. Сутки, двое, трое,... пятеро! И не пить-ни есть, ни стать-ни сесть, а лежать день и ночь пластом на спине со связанными ногами и думать, думать, думать. Постепенно окукливаясь из глупого человеческого червяка в сияющую бабочку сверхчеловека. Всё по Достоевскому! Но об этом изложу отдельно...
Наконец "очко" сложилось: операционная освободилась, опер(ационная) бригада собралась, клиент созрел и без претензий. "Тройка, семёрка, туз"... Операционную каталку в палату номер 16! Вы такой-то? Я такой-то. Ноги такому-то распутать, всё с него содрать, облачить в операционную рубаху-"саван" и операционную шапочку-"кипу". На случай встречи с Иеговой, я так понял. Поехали! "Ходу, кумушки, ходу!", воспел этот момент Владимир Семёнович...
В операционной дубарина и стеллаж слесарного инструмента как в гараже "самозанятого". Правда есть и нормальный оперинструмент для хирурга обыкновенного... Посадили под вопль "А-а" и анестезистка начала ширять прямо в позвоночник, добиваясь, чтобы отнялись ноги. Вот какая нонче анестезия - позвоночная! Впечатлительным рекомендую этот абзац пропустить. Ну а для лиц садистских наклонностей - самое то, самый цимус...
Поместили меня в конструкцию наподобие орудия испанской инквизиции. Практически подвесили вверх ногами,с ногой за пятку в тисках, а туловище скрючили и зажали в типа домкратах. И стали ловить прямую от тазобедренного сустава до бедренной кости для титанового протеза. Да используя лазерный прицел фирмы Вавилова! Ну очень интересно...
Как вдруг я почувствовал, что меня режут. Натуральным образом и без никакого тебе обезболивания. "Э-э-э, мы так не договаривались", заорал я. Слесарно-хирургическая бригада смутилась. Кликнули анестезистку. Та явилась, дожёвывая перекус, типа "какой клиент мнительный попался, режут его понимаешь ли". И конкретно ширнула "дозу". Я и "улетел".
А улетел я в Японию. Отвечаю - в Я-по-ни-ю. Я её сразу признал, хотя вроде и не был раньше. И начались там со мной необыкновенные приключения... Я, оклемавшись, было принялся рассказывать самое интересное. Но меня уже грузили на "ладью Харона".
Привезли, скинули и всё запретили: есть, пить и особенно - двигаться. Начался отходняк от позвоночной анестезии... У писателя Быкова есть рассказ, читаните при случае, "Дожить до рассвета". Так там мысль, что у человека наприконце остаётся только одна хочуха - дожить до рассвета, чтобы... Тут возможны варианты. У меня уже был наготове...
А пока прокручу события за малозначительностью. Дожил я кое-как до рассвета и даже до врачебного обхода. Слесарь-хирург улыбался. Похоже со мной приключился "интересный медицинский случай". Прочая врачебная братия ковырнула рану и, удовлетворённая увиденным, разрешила типа жить: есть, пить, писять в специальную бутылку без названия и какать под себя в памперс. Через неделю такой "жизни" - на выписку. Уже завезли новый "обломок" на койку напротив. Лежит, связанный по ногам, не ест, не пьёт. Готовится...
Покидал я "круги" зеркально как заезжал, специальной социальной каретой. Но уже за умеренную сумму. В квартиру занесли как груз 300 в БТР, мешком. Сгрузили на койку. Рассчитались. Всё? Дома? Хорошо, если так. А если не так, то в "Круге Третьем", В Круге так называемых "родных и близких", где по Данту "грязь и холод"... Сказано же вам, дуракам, что "враги человеку - родные его"... Но и эту станцию я проеду с лёгким сердцем и мудрым напутствием "не судите...".
У меня вопрос к почтенному читателю: так что за существо вернулось из "кругов" как Достоевский из Мёртвого дома? Человеческим червяком, как и было, или... Вот именно - или. Учили же нас, учили: "ищите (Истину) - и обрящете (жизнь вечную)". Хорошо жить червяком, сытно, никто и не спорит. Да среброкрылым мотыльком куда интереснее. У мотылька - и свобода и любовь. Летишь себе на свет (Истины) и жрать тебе не хочется, да и не можется. Вот я и полетел...
"Так поведай нам эту самую "истину", мил человек", просите вы меня. Напрасно просите. Истина та открывается только страданием. Как спасались наказанием алкавший социальной справедливости Раскольников и самоубийством бесстрашный к смерти Кириллов. А страдание ещё заслужить надо! Чтобы Аннушка пролила на рельсы масло - отметиться перед силой Зла, без которой не быть Добру. Я верно излагаю, мессир Воланд? Я вот заслужил себе гололёд морозным днём грехами своими тяжкими, среди коих особо выделю неверие в попрание смерти. А на деле обернулось - выжег в медицинских "Кругах" человеческую немощь и обрёл душевный покой на остаток дней...