Аннотация: Глава первая, в которой собственно мы и знакомимся с главным героем - отставным дипломатом, со слабым здоровьем, но проснувшейся тягой к увековечиванию себя. Заодно узнаем чем отличается мир читателя от мира дипломата Обновлено 28 мая
Запись от 12 мая 1912 года Доктор Бауэр который по знакомству меня осматривал после приступа чахотки, которую я приобрел, как подозреваю в Христиании, рекомендовал мне свежий морской воздух, и поменьше беспокойства: "насколько это возможно в наше время".
Узнав, что по причине нездоровья, я уезжаю из Петербурга, дражайший Федор Андреевич Б* очень расстроился, но посоветовал написать мемуары воспоминания о моей дипломатической службе. При этом просил обращаться, если понадобятся детали по Германии и Швеции, где наши пути пересекались.
Прознав о диагнозе, мои друзья озаботились лучшим местом для излечения и начали советовать курорты. Из всех предложений выбрал рекомендацию нашего астронома, проф.Людвига Оттоновича Струве посетить Нойхойзер в Пруссии, который ему рекомендовал брат Герман, в бытность главой Кенигсбергской обсерватории.
Надо сказать, о выборе не жалею.
Нойхойзер расположен между Пиллау и Кенигсбергом, имеет прекрасное транспортное сообщение, а также водопровод и канализация, чего нет в наших Юкках.
Путеводитель, выпущенный в 1910 году в Кенигсберге, на русском языке, и купленный мной за гривенник в магазине у Аничкова моста, поэтически описывал это место как:
"..еще несколько лет тому назад дикий уголок ныне пользуется популярностью, и курортная литература посвящает ему много места. Между морем и заливом, среди хвойного и лиственного леса, таинственно укрылся балтийский курорт Нойхойзер. В часе езды от Кенигсберга - место аристократических вилл, райский уголок для детей, диадема на западном побережье Земланда. Защищенный от ветра лесом и холмами, он предназначен для каждого, кто ищет после напряженной работы и изнурительной деятельности покой и отдых, идеальную красоту и здоровое пребывание. В этих словах нет преувеличения. Стоит только побывать здесь, чтобы убедиться в справедливости означенного описания. Сезон в Нойхозере считается с 15 июня до 15 сентября..."
Конечно по сравнению с Кранцом и Раушеном отдыхающих здесь меньше, но в моих глазах это больше достоинство, чем недостаток, не случайно я и выбрал пансионат на Штельтерштрасе, самым близким к чудесному сосновому лесу, но дальнем к местному "столпотворению" на холме Поранкухенберг.
* Имеется в виду Будберг, Федор Андреевич (12.06.1851 - Лозанна 24.12.1916) - барон, тайный советник, гофмейстер, секретарь посольства в Берлине (1875-92 гг.), возглавлял посольство в Берлине (1896 г.), посол в Швеции (1910) посол в Испании , кавалер ордена Св. Александра Невского.
10 июня 1912 года Наконец пришла заказанная литература и любезное разрешение пользоваться официальной перепиской, находящийся в архивах министерства иностранных дел, а также письмо от архивариуса Василия Петровича, который, в силу наших давних дружеских чувств, согласился помогать мне в затруднительных вопросах.
Получил письмо от Владимира , который с большим энтузиазмом пишет о том, что уже два месяца учится в Севастопольской пилотной школе. По мне, так Вольдемар, все больше рискует, так как, хотя в военное время, его номерной миноносец, в сражении будет той 'малой жертвой', которой легко пожертвуют наши "флототопцы" (близкое знакомство с рядом наших морских атташе, не дает мне иллюзий, что со времен цусимского позора, что то изменилось в нашем морском ведомстве), разбиться на аэроплане, куда проще.
Особенно вспоминая трагический перелет год назад из столицы в белокаменную, когда из восьми пилотов, долетел один, а остальные или убились, или повредили свои аэропланы. *
Выписка из личного дела Литвинова Владимира Александровича Контр-адмирал 6.11.1888 - ....
Происходит из дворян Полтавской губернии. В службе с 1906 года. Корабельный гардемарин (1909). Мичман (1910). Золотой знак в память окончания полного курса наук Морского корпуса (1910). В составе 1- го Балтийского флотского экипажа. Светло - бронзовая медаль в память 300 - летия Царствования дома Романовых (1913). Закончил Севастопольскую авиационную школу (1913)... Отрывок из писем Владимира Литвинова своему брату :
05 марта 1912 года, Гельсингфорс 'Привет сухопутным!
..... Наконец-то сегодня, получился ответ из Канцелярии морского министерства. Конечно, препятствий не имеется. Отсрочка дана, и документы высылаются. А между тем опять загвоздка. Надо представить медицинское свидетельство. Сунулся я к нашу корабельному доктору, а он возьми да и найди у меня недостатки: опять правое легкое. Говорит: "Нельзя вам летать". Если даже и верно, что он говорит, то мне еще более необходимо попасть в школу. Завтра достану свидетельство, так как думаю, что просто у меня один бок короче другого, а потому и есть разница. Думаю, что другой доктор не найдет никаких недостатков, так как в общем-то я себя очень хорошо чувствую.
Отрывок из писем Владимира Литвинова своему отцу.
07 июня 1912 года, Севастополь Дорогой мой отец!
Извини, что не поставил тебя в известность, что вместо морской воды ищу себе славу в воздушной сфере.
Решил поменять свое "корыто" на новую "этажерку", и теперь я учусь на пилота. Морю я не изменяю, так как буду учиться летать и на морских аэропланах (на воду они садятся с помощью специальных лыж)
.... После полета на учебном аппарате для земли меня выпустили на летучем "этрих-таубе". Присутствовали подполковник Одинцов и много офицеров. Взлетел я после Фриде и еще одного. Фриде волновался, и взлет сделал очень опасный, чем нас всех очень напугал, но потом выправился и закончил благополучно. Потом полетел и я, хотя чувствовал себя не так, как на "граде", но производил те же манипуляции, как и на "граде", т. е. применил свой принцип управления с большими кренами и спокойно спланировал.
Когда я подошел к офицерам, то меня все начали поздравлять за "превосходный первый полет", как будто летал старый пилот и т. д., но тут же Кедрин после рукопожатия заметил, что если я буду "такие крены загибать", то он не даст мне аппарата. В общем, имел успех.
Папа, скоро школа переедет из Севастополя в селение Кача. Пиши письма уже на новый адрес"
* Имелся в виду авиаперелёт Петербург - Москва в июле 1911 года: Приказ Начальника Севастопольской авиационной школы подполковника Одинцова ?106/2 от 10 октября 1912 года: Объявляю, что ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР соизволил пожаловать за окончание по 1-му разряду в 1912 году курса Севастопольской авиационной школы, ордена Св. Станислава 3-й степени пилотам аэропланов:
....
Лейтенанту 29 -ого Черноморского Экипажа Литвинову
...."
15 июня 1912 Утро. Как и любой путешественник, желающий рассказать собеседнику наиболее полно о своем странствии, никак не могу решиться, с какого момента начать писать воспоминания?
С начала моего пути? Но это отвратит меня самого от написания.
Вечер Беспокоят события в Македонии. Там опять восстания, опять турки притесняют славян.
Как бы 'братушки' не решились отомстить за родственников. Как пишет 'Русский Инвалид' в Софии уже вовсю распевают "Македонско сърце"
Имам аз едничка мъка - Македония.
Де що бе в Берлин отнета от България!
Македонско сърце, юначно си ти
пазиш спомен за войводи и за славни дни.
Имам аз една молитва, свята ми е тя,
Да се видя с братята си в една страна!
Македонско сърце, юначно си ти
пазиш спомен за войводи и за славни дни.
Имам аз една Родина - България
и готов съм ако трябва за ней да умра!
Македонско сърце, юначно си ти,
има ги и днес войводи идат славни дни.
А ведь это чревато войной, ведь за Оттоманией стоит Британская Империя.
Не сомневаюсь, что дома "Союз Русского народа" уже поднимает "улицу", призывая оказать помощь братьям-славянам.
Дай бог, чтобы Государь, не пошел на поводу 'патриотов', и нажим на младотурок будет не в форме ультиматума.
Ведь почувствовав за собой силу России и благоприятствование двуединой империи , болгарский царь Фердинанд, может решится и на войну.
Написал письмо любезному N.N. с просьбой рассказать, какие слухи обитают на Певческом мосту.
Если бы кто сказал мне в 1906 году, что Турция будет нашим противником, то я бы только возрадовался. Более слабого врага на тот момент для России, даже ослабленной недавней войной, не существовало.
Однако, наше очевидное сближение с Германией и в последующем с Австро-Венгрией, сделало столь же очевидным стремление Британии получить Турцию как надежного противовеса России.
Надо заметить, что, несмотря на прошлые войны, на рубеже веков, отношения между дворами Российской и Османской империи были если и не дружескими, то нейтральными. Совместными усилиями, нам удалось убрать проанглийское правительство Стамбулова в Болгарии, и вместе с австрийской партией возвести на престол Фердинанда Кобургского.
Однако все поменялось, когда была заключена Краковская конвенция 1906 года.
Приложение:
Выдержка из книги Сергея Литтермана "Борьба за Босфор" ....почти одновременно заключением конвенции в Кракове, в Турции произошел переворот - вместо султана Абдул Хамида II, к власти пришла партия "Единение и Прогресс" (Ittihat ve terakki), или как их называют по-другому младотурков. Сейчас нельзя сказать, был ли переворот вызван политическими кругами Англии и Франции, но то что политический центр революции находился в Париже, очевидная правда.
Хотя немцы прикладывали большие усилия для продвижения своего проекта по строительству Багдадской железной дороги, с приходом нового правительства, их влияние стало близко к нулю.
Партия младотурков, пришла к власти на почве ненависти большинства населения к режиму Абудала, который основательно разорил страну.
И не случайно, ни немцы, ни австрийцы, ни русские, которые поддерживали старое правительство, не пользовались благосклонностью в глазах новой власти.
И наоборот, британцы пользовались большой популярностью. Не удивительно поэтому, что министр иностранных дел британского кабинета Э. Грей поспешил назвать младотурецкую революцию "одним из самых благодатных изменений, имевших место в истории", а Камиль-пашу окрестил именем "Мирабо Востока"
Особый уполномоченный при американском посольстве в Константинополе Льюис Эйнштейн, вероятно, был прав, когда сказал на одном из раутов, что "Турки всем иностранцам предпочитают англичан". И это несмотря на тот факт, что британские чиновники в Турции привыкли считать "хорошими" только тех турок, что молятся пять раз в день, и обращаются к англичанам за советом. Но у Англии были деньги, была власть над морями, и Англия держала "мертвой хваткой" провинции Турции на Востоке, особенно Египет, а также контролировала всю морскую торговлю со своей базы на Кипре.
Но дипломатия - как шахматы, и все еще зависит от игрока, который эту партию ведет. К сожалению, в Константинополе послом был Зиновьев Иван Алексеевич, который своим бездействием во время Эрзерумской резни отвратил дружественных нам армян, и таким образом потерял последние рычаги влияния в Турции.
Британцы же, представленные сэром Джеральдом Лоутером, весьма быстро установили свое влияние на правительство. Он часто бывал у Талаата (министр внутренних дел), общался с Энвером(военный министр), Джемалем (морской министр), Джавидом (министр финансов).
Его задачей было льстить, превозносить и очаровывать младотурок, чтобы на политическом горизонте им не виделось ничто, кроме огромной технической мощи Британской Империи Скорее всего, Лоутер выдвигал следующие аргументы: Россия с незапамятных времен является врагом Турции, а поскольку Россия - союзник Германии и Австрии, то нечего и говорить о переходе на ту сторону баррикад. Более того, Британия намерена победить в войне. Британия владеет морями, Франция имеет сильную армию, а в Росии может произойти революция, и тогда Германия не сможет выиграть войну.
Именно в союзе с Британией и Францией, Турция может вернуть себе русский Кавказ, Болгарию, и Боснию.
Козырной картой Лоутера была Британская морская миссия. Летом 1907 года младотурки запросили такую миссию, и к началу 1908 года она прибыла в ошеломляющем количестве. С приездом нового французского посла Мориса Бомпара французы открыли свою военную миссию. Британские и французские офицеры, техники и инструкторы вначале появлялись десятками, а затем сотнями. Они взяли под контроль завод боеприпасов в Константинополе, они управляли береговой артиллерией вдоль Босфора и Дарданелл, и они перестроили тактику и методику обучения пехоты, насытили ее 75 мм пушками Шнайдера.
Имея таких союзников, младотурки сумели за сравнительно короткое время навести порядок в финансах, и вернуть себе контроль над управлением в Багдаде и Дамаске, ставшими в последние годы Абдул Хамида II практически независимыми.
Национальная политика нового правительства, как и старого, была больше религиозного магометанского толка, при этом основными виновниками всех бед были названы болгары и армяне.
И если болгары, в первое время имели хоть какую то возможность защиты со стороны Софии, то армяне почти во всех отношениях идеально подходили на роль 'козлов отпущения'.
Армяне были христианами, и к тому же не было ни одного иностранного христианского правительства, которое взяло бы на себя ответственность за них. Сколько лет они надеялись основать независимое армянское государство в Турции, и не важно, какими бы они ни были тихими в данный момент, было ясно, что они связали свое будущее с победой Тройственного Союза. Вероятно, некоторые историки слишком далеко заходят, заявляя, 'что, хотя у армян было будущее в развитии и усовершенствовании Турции, их соблазнил Запад и перехвалил, толкнув на самоубийство'. Все таки были у турок основания считать армян пятой колонной внутри страны, и к тому же они не меньше, чем греки, тайно злорадствовали при каждой неудаче турок в войнах.
Кроме того, армяне считались богатыми: они давали деньги в долг, что было запрещено мусульманам, и многие из них занимались коммерцией в городе в то время, как турецкий крестьянин оставался на земле. Высокую репутацию им придавали ум, способность перехитрить ленивых, менее практичных турок, и они не всегда скрывали то, что себя рассматривают более высокой расой, более образованной, чем мусульмане, более близкой к Западу. В каждой деревне была сплетена обширная паутина зависти к этим одаренным людям.
Все это, конечно, в равной мере применимо к грекам и евреям, но турки питали особую недоброжелательность именно к армянам. Предполагалось, что в недавней кампании на Кавказе армяне переправляли русским информацию и что некоторые молодые люди переходили границу и вступали в российскую армию. Скоро распространились слухи, что армяне прячут оружие с целью поднять революцию.
В Турции бывала резня и раньше, но ничто не может сравниться с этой по жестокости, организованной смертельной ненависти, с которой турки бросились брать реванш. В некоторых местах, вроде Смирны, резня приняла относительно умеренный характер, в других же, как Ван, где армяне на короткое время организовали успешную оборону, их вырезали полностью.
Использовавшаяся система - спланированная Талаатом и комитетом - состояла в том, чтобы довести армян до точки, в которой они попытаются сопротивляться. Сперва отбирается все их добро, затем обесчещиваются женщины, и, наконец, начинается стрельба. Было обычным делом, как только армянская деревня подавлена, пытать мужчин, чтобы заставить выдать, где спрятаны оружие и деньги, затем вывести их в поле, связать в группы по четыре человека и расстрелять. В ряде случаев женщинам давали возможность принять ислам, но чаще привлекательных просто забирали в гаремы при местном турецком гарнизоне. Оставшихся в живых со стариками и детьми потом собирали вместе и с вещами, которые те могли унести с собой, отправляли пешком на юг в пустыни Месопотамии. Очень немногие доходили до места, те, кого не подстерегли и не раздели догола банды мародеров, скоро умирали от голода и незащищенности от стихии.
Таким образом, турки смогли запугать греков, и фактически сделали греков проживающих на Ближнем Востоке заложниками против вступления Греции в войну.
В тоже время, используя идеи магометанского братства, а также младотуркам удалось завлечь на свою сторону арнаутов и арабов, даровав им ряд льгот в части местного самоуправления, обещав со временем даровать такие же уступки, как и египтянам.
Обезопасив себя, таким образом, от врагов внутренних, и приобретя внешних друзей, комитет 'Единения и Прогресса', решил вернуть Болгарию в лоно своей юрисдикции.
За время, прошедшее с 1878 года, Болгария стала полноценным государством, хотя формально все еще считалась входящим на вассальных условиях в Османскую Империю.
Видя укрепление младотурков, Фердинанд I , 05 октября 1908 года, объявляет себя 'Царем всех болгар', Болгарию - независимой от Османской Империи. Одновременно Австро-Венгрия аннексирует Боснию,захваченную еще в 1878 году, за исключением Ново-Пазарского санджака.
Турция была не готова к одновременной войне против Болгарии и Австро-Венгрии, поэтому затаив обиду, смирилось с этими фактами, в обмен на компенсацию в 8 млн. фунтов за Болгарию (которую выплатит Россия) и 3,5 млн. фунтов за Боснию.
Международный арбитраж в Гааге признал справедливым претензии Турции, и казалось компромисс был найден.
Полученные средства, Турция потратила на укрепление флота (был куплены ряд кораблей у Британии, в том числе новый дредноут Суперб, а также ряд линейных кораблей более старых конструкций) и армии (закуплена артиллерия у Франции).
К 1912 году, положение Османской Империи настолько укрепилось, что триумвират Джемаль - Талаат - Энвер, посчитали возможным начать войну с Болгарией.
Были заключены ряд соглашений с Англией и Францией, что они обеспечат дипломатическое сдерживание Австро-Венгрии, России и Германии, от невмешательства в войну, а также соглашение с Сербией, что за невмешательство на стороне Болгарии, ей будет отданы ряд районов Болгарии.
В 1912 году на территории населенной болгарами, начались притеснения со стороны турок. В марте 1912 года, вспыхнули ряд восстаний на территории Македонии и Южной Румелии, которые были жестоко подавлены.
Осенью 1912 года, в этих районах начался голод, при этом турецкое правительство, всячески запрещало подвоз продовольствия голодающим.
Болгария пыталась оказать безвозмездную помощь населению, но все ее попытки отвергались.
12 декабря 1912 года, не в силах видеть страдания болгар, Болгария объявила войну Турции, чего та и добивалась.
"Прощание славянки" ( Агапкин, Лебедев) Приложение:
Письма русского консула в Битольском вилайете в посольство в Константинополе:
Битоль
18 мая 1912 г.
Милостивый государь Иван Алексеевич!
На прошлой неделе проходил днем по базару в гор. Охриде богатый болгарин Фортумаров. К нему подошел сзади какой-то редифный солдат и, выстрелив из револьвера в затылок, убил наповал.
Несмотря на присутствие заптие и народа, убийца не был схвачен на месте, а был арестован через несколько дней по приметам, указанным лицами, сопровождавшими Фортумарова. Все охридские болгары приписали это убийство турецкому комитету, который якобы решил уничтожить всех более или менее выдающихся болгар. Вследствие сего вся община, во главе с митрополитом, отправила телеграмму вали, прося его принять энергические меры для охранения их личностей.
С глубочайшим почтением и таковою же преданностью имею честь быть, милостивый государь, Вашего высокопревосходительства покорнейшим слугою.
Н. Кохманский
Битоль 12 июня 1912 г. 'Милостивый государь Иван Алексеевич!
Положение христианского населения вилайета продолжает быть крайне тяжелым, несмотря на то, что восстание прекратилось и сражений больше не происходит, если не считать преследования войсками Чакаларова , находящегося в пределах Касторийского округа, где еще случаются незначительные стычки.
Зато отряды войск бродят без всякой надобности по мирной уже ныне стране и под видом розыска скрываемого якобы селянами оружия творят повсеместно страшные насилия и грабят решительно все, что находят под руками, в особенности съестное, причем режут сельский скот, как им только заблагорассудится, конечно не уплачивая за него владельцам ни гроша. Мало-мальски не предупредительное отношение к таким насилиям со стороны христиан, осмеливающихся иногда протестовать или пробующих защищать свое имущество от грабителей, наказывается последними яростными побоями, достающимися даже на долю женщин и детей.
Все это происходит в присутствии офицеров, а иногда и представителей местной гражданской администрации и очень часто при горячем участии толпы никому не подчиняющихся башибузуков из соседних мусульманских сел, глядящих на приход в христианскую деревню отряда солдат, как на благоприятный момент для безопасного грабежа под прикрытием турецкого оружия. ...Случаи убийств христиан по дорогам и в полях также повторяются нередко и совершаются не только частными лицами из мусульман, но весьма часто жандармами или солдатами, коим поручается конвоировать арестованных, над этими же вверенными их охране арестантами.
Кроме того, нередко совершаются массовые избиения желающих сдаваться четников, рассчитывающих на добросовестное исполнение турками обещаний амнистировать всех сдающихся; в этих случаях власти чувствуют себя неуязвимыми и всегда отвечают на протесты консулов, что убитые пали в настоящем сражении, а не изменнически застрелены.
Австрийский консул и я не перестаем представлять главному инспектору о каждом случае в отдельности, но несмотря на видимые меры подавления подобных бесчинств, принимаемые Хильми-пашею, улучшения положения в вилайете совершенно не замечается: нет сомнения, что против насилий солдат гражданские власти бессильны, военные же бездействуют по попустительству ли или из страха перед возмущением недисциплинированных солдат, 'ели к ним станут применять строгие. меры. Даже полевой суд всеми силами старается обелять подсудимых солдат и офицеров: никто до сих пор не обвинялся ни в убийстве, ни в поджогах, а за насилия и грабежи виновные приговариваются, к 3-5-месячному тюремному заключению, о чем власти затем извещают консульства. Наряду с таким отношением полевого суда к подсудимым из военных особенно ярко выдается злобное действие чрезвычайного безапелляционного суда над христианским населением, замешанным в восстанческом движении: тут достаточно свидетельского показания турка, даже не проверяемого контрпоказанием христианина, чтобы подсудимые были приговорены к 10-15-летней каторге и ссылке.
Подобной каре подвергаются часто невиноватые селяне, бежавшие в горы из страха перед войсками и обвиненные солдатами в враждебных действиях, чтобы оправдать их жестокое обращение с ними, а с другой стороны, сдающиеся в Битоли заведомо участвовавшие в повстанческих бандах и даже предводители их, за искренность намерений коих никак нельзя поручиться, амнистируются в силу официальных правительственных объявлений.
Такое положение вещей производит здесь весьма тягостное чувство внутреннего неудовольствия, а потому крайне необходимо для успокоения тревожащегося за свою безопасность от турецкого суда христианского населения, чтобы хотя бы наиболее возмутительные процессы были пересмотрены и условие безапелляционного суда признано несуществовавшим, если не будет -объявлена общая амнистия.
Но едва ли не больше всего терпит в настоящее время население от неослабного розыска оружия по селам, причем, как это происходило еще весною при бывшем вали, так и теперь отряды войск, часто в сопровождении каимакамов и мудиров, истязают селян немилосердными побоями всех, подвертывающихся им под руку; кроме того, власти неизменно требуют от возвращающихся с гор по селам христиан выдачи ружей, не сообразуясь с тем, что большинство скрывалось от турецких зверств и никакого оружия не имело, в противном случае их предают суду и приговаривают к высылке.
Принимая во внимание, что со своей стороны предводители банд прибегают даже к террору, чтобы не позволять распускаемым четникам брать с собою оружие, приходится признать положение этих несчастных безвыходным. Часто от одного и того же села разные отряды солдат требуют ружей по несколько раз, т.к. при отобрании оружия до сих пор никаких свидетельств не выдавалось, а немогущих исполнить этого требования селян уводят в тюрьму.
После того как турки, по объявлению самих властей, собрали по селам более 3000 ружей, пора было бы прекратить подобное усердное преследование мирного населения, дающего простор безграничной разнузданности военного элемента и отражающегося на селянах такими муками, коим не предвидится конца.
С глубочайшим почтением и таковою же преданностью имею честь быть, милостивый государь, Вашего высокопревосходительства покорнейшим слугою.
Н. Кохманский
18 июня 1912 утро. Под утро, пришла замечательная идея: начать с Бьёркского договора, который определил весь текущий расклад альянсов в мире.
Принято думать, что Бьёркский договор появился спонтанно, как инициатива родственных Его Величеств Николая II и Вильгельма II.
Однако это не так.
Со времени царствования императора Александра III Россия находилась в оборонительном союзе с Францией, настолько прочном, что им обеспечивалось совместное выступление обоих государств, в случае нападения на одно из них, но, вместе с тем, не настолько тесном, чтобы обязывать их непременно поддерживать вооруженною рукою все политические выступления и домогательства союзника. Одновременно русский двор поддерживал традиционно дружественные, основанные на родственных связях, отношения с Берлинским. Именно, благодаря этой конъюнктуре, в течение целого ряда лет мир между великими державами не нарушался, несмотря на обилие наличного в Европе горючего материала. Франция союзом с Россией обеспечивалась от нападения Германии, эта же последняя испытанным миролюбием и дружбою России от стремлений к реваншу со стороны Франции, Россия необходимостью для Германии поддерживать с нею добрососедские отношения - от чрезмерных происков Австро-Венгрии на Балканском полуострове.
Наконец, изолированная Англия, сдерживаемая соперничеством с Россией в Персии, традиционными для английской дипломатии опасениями нашего наступательного движения на Индию и дурными отношениями с Францией, особенно сказавшимися в период известного инцидента с Фашодою, с тревогою взирала на усиление морского могущества Германии, не решаясь, однако, на активное выступление.
Русско-японская война в корне изменила взаимоотношения великих держав и вывела Англию из ее обособленного положения.
Как известно, во все время русско-японской войны, Англия и Америка соблюдали благоприятный нейтралитет по отношению к Японии, между тем как мы пользовались столь же благожелательным нейтралитетом Франции и Германии. Казалось бы, здесь должен был быть зародыш наиболее естественной для нас политической комбинации.
Но такая диспозиция была противна Англии, так как в этом случае, она теряла влияние на Европу.
В орбиту английской политики была втянута Франция (после соглашений от 8 апреля 1904 года о разделе влияния в мире) и Турция, образовалась группа держав Согласия, с преобладающим в ней влиянием Англии, и столкновение с группирующимися вокруг Германии державами сделалось, рано или поздно, неизбежным.
После неудачной для нас войны 1905 года, Англия через Францию начала всячески вносить раздор в дружбу между Германией и Россией, используя в качестве 'яблока раздора' экономические разногласия (особенно по части таможенного тарифа на хлеб и банковский капитал с более низкой процентной ставкой)
Какие же выгоды сулили нам отказ от традиционной политики недоверия к Англии и разрыв испытанных если не дружественных, то добрососедских отношений с Германией?
Сколько-нибудь внимательно вдумываясь и присматриваясь к происшедшим после Портсмутского договора событиям, трудно уловить какие-либо реальные выгоды, которые мы могли бы получить в результате сближения с Англией.
Улучшившиеся отношения с Японией, и так произошло, но не в следствии русско-английского сближения.
В сущности, Россия и Япония созданы для того, чтобы жить в мире, так как делить им решительно нечего. Все задачи России на Дальнем Востоке, правильно понятые, вполне совместимы с интересами Японии. Эти задачи, в сущности, сводятся к очень скромным пределам. Слишком широкий размах фантазии зарвавшихся исполнителей, не имевший под собой почвы действительных интересов государственных - с одной стороны, чрезмерная нервность и впечатлительность Японии, ошибочно принявшей эти фантазии за последовательно проводимый план, с другой стороны, вызвали столкновение, которое более искусная дипломатия сумела бы избежать. России не нужна ни Корея, ни даже Порт-Артур. Выход к открытому морю, несомненно, полезен, но ведь море, само по себе, не рынок, а лишь путь для более выгодной доставки товаров на потребляющие рынки. Между тем у нас на Дальнем Востоке нет и долго не будет ценностей, сулящих сколько-нибудь значительные выгоды от их отпуска за границу. Нет там и рынков для экспорта наших произведений. Мы не можем рассчитывать на широкое снабжение предметами нашего вывоза ни развитой, и промышленно, и земледельчески, Америки, ни небогатой и также промышленной Японии, ни даже приморского Китая и более отдаленных рынков, где наш экспорт неминуемо встретился бы с товарами промышленно более сильных держав-конкуренток.
Остается внутренний Китай, с которым наша торговля преимущественно ведется сухим путем. Таким образом открытый порт более способствовал бы ввозу к нам иностранных товаров, нежели вывозу наших отечественных произведений. С другой стороны и Япония, что бы ни говорили, не зарится на наши дальневосточные владения. Японцы, по природе своей, народ южный, и суровые условия нашей дальневосточной окраины их не могут прельстить. Известно, что и в самой Японии северный Иезо населен слабо; повидимому, и на отошедшей по Портсмутскому договору к Японии южной части Сахалина Японская колонизация идет малоуспешно. Завладев Кореею и Формозою, Япония севернее едва ли пойдет, и ее вожделения, надо полагать, скорее будут направлены в сторону Филиппинских островов, Индокитая, Явы, Суматры и Борнео. Самое большое, к чему она, быть может, устремились бы - это к приобретению, в силу чисто коммерческих соображений, некоторых дальнейших участков Маньчжурской железной дороги.
Словом, мирное сожительство, скажу более, тесное сближение России и Японии на Дальнем Востоке вполне естественно, помимо всякого посредничества Англии. Почва на соглашение напрашивается сама собою. Япония страна небогатая, содержание одновременно сильной армии и могучего флота для нее затруднительно. Островное ее положение толкает ее на путь усиления именно морской своей мощи. Союз с Россией даст возможность все свое внимание сосредоточить на флоте, столь необходимом при зародившемся уже соперничестве с Америкой, предоставив защиту интересов своих на материке России. С другой стороны, мы, располагая японским флотом для морской защиты нашего Тихоокеанского побережья, имели бы возможность навсегда отказаться от непосильной для нас мечты о создании военного флота на Дальнем Востоке. Таким образом, в смысле взаимоотношений с Японией, сближение с Англией, никакой реальной выгоды нам не принесло бы. Не дало оно нам ничего и в смысле упрочения нашего положения ни в Маньчжурии, ни в Монголии. Даже в Урянхайском крае, соглашение с Англиею рук нашей дипломатии не развязало бы, так как это бы привело к усилению нашего влияния в Тибете, что неминуемо встретила бы со стороны Англии резкий отпор.
Не к лучшему, изменилось бы наше положение в Персии. Всем памятно преобладающее влияние наше в этой стране при Шахе Наср-Эдине, то есть, как раз в период наибольшей обостренности наших отношений с Англией. Если бы мы пошли на сближение, то в конечном итого, сами бы способствовали свержению преданного России монарха, в угоду закоренелым противникам, так как для Англии данный режим был бы неприемлем.
Словом, мы не только ничего не выиграли, но напротив того, потеряли по всей линии, погубив и наш престиж, и многие миллионы рублей, и даже драгоценную кровь русских солдат, предательски умерщвленных и, в угоду Англии, даже не отомщенных.
Но наиболее отрицательные последствия сближения с Англией, - а следовательно и коренного расхождения с Германией, - сказались бы на Ближнем Востоке. Как известно, еще Бисмарку принадлежала крылатая фраза о том, что для Германии Балканский вопрос не стоит костей одного померанского гренадера.
Германия долго не обнаруживала склонности из-за Балканских дел рисковать отношениями с Россией. Доказательства на лицо. Ведь как легко было Австрии, в период русско-японской войны и последовавшей у нас смуты, осуществить заветные свои стремления на Балканском полуострове. Но Германия была дружественна России и Австро-Венгрия вынуждена была упустить наиболее выгодный для ее целей момент.
Сближение с Англией не давало нам никаких преимуществ с Турцией, так как в таком случае Германия становилась единственным союзником 'больного человека Европы'. Как ни странно покажется, Англия выигрывает от этого больше всех, так как в случае Войны может забрать часть провинций Турции на Ближнем Востоке
Не стоит забывать и экономической угрозы, в случае вступления России в антигерманский блок.
Основной статьей экспорта для нас является хлеб, который мы поставляем напрямую в Германию, или же, экспортируем через Проливы (а значит и Турцию) в мир.
Если произойдет обострение отношений между лидерами блоков Германией и Англией, то в случае присоединения России к Согласию, мы потеряем почти все экспортные заработки.
В случае же, неприсоединения к такому блоку, Россия сохранит внешнюю торговлю, так как пути через Германию и Австро-Венгрию будут открыты.
Приложение. Текст Бьёркского договора Их величества императоры всероссийский и германский, в целях обеспечения мира в Европе, установили нижеследующие статьи оборонительного союза:
СТАТЬЯ I В случае, если одна из двух империй подвергнется нападению со стороны одной из европейских держав, союзница ее придет ей на помощь в Европе всеми своими сухопутными и морскими силами.
СТАТЬЯ II Высокие договаривающиеся стороны обязуются не заключать отдельно мира ни с одним из общих противников.
СТАТЬЯ III Настоящий договор войдет в силу тотчас по заключении мира между Россией и Японией и останется в силе до тех пор, пока не будет денонсирован за год вперед.
СТАТЬЯ IV Император всероссийский, после вступления в силу этого договора, предпримет необходимые шаги к тому, чтобы ознакомить Францию с этим договором и побудить ее присоединиться к нему в качестве союзницы.
ВИЛЬГЕЛЬМ
НИКОЛАЙ
ФОН ЧИРШКИ-БЁГЕНДОРФ
А.БИРИЛЕВ
