Проснулся Сергей рано. Сегодня ему надо было возвращаться в город. Тратить последние часы на сон казалось непростительной роскошью. Прозондировав самого себя, составил утреннюю характеристику тела (хорошая), настроения (хорошее) и мыслей (позитивные), хотя одна мысль была чистой авантюрой. Зрела она второй день и сегодня утром оформилась в желание: желание, с одной стороны, себя испытать, с другой - в чужой шкуре побыть, насколько это возможно.
Сергей быстро сделал подобие армейского комплекса зарядки и отправился "переходить" к водным процедурам. Он, голый по пояс, вышел из дома и замер, созерцая красоту туманного утра. Весь лес утонул в белом облаке. Майские туманы - явление нечастое, да ещё такой плотности. Ближайшие деревья и дорожка были видны вполне чётко, следующие уже казались призрачными, но вполне реальными, а вот те, что ещё подальше, скорее угадывались, чем виделись. Домик Лексы не виден был вовсе. Обычно утро у человека начинается чётко и ясно, всё видно и понятно, но сегодняшний день начинался по-особенному. Утро не торопилось нарисовать на холсте ночного мрака новый день. Вернее, восходящее солнце заставляло его это делать, но утро словно застыло в нерешительности, не понимая, какой из множества вариантов событий и ощущений Сергею предложить. Даже птицы чирикали озадаченно и настороженно. Сергей постоял, сливаясь ощущениями с окружающим его ватным миром. Можно было сесть во влажное кресло, можно было вернуться в дом, заварить чайку или лечь в кровать, но сейчас он хотел действия, он хотел испытаний самого себя. Что он на седьмой день может, с чем он вернётся домой, каким?
Дойдя до бани, Сергей внимательно осмотрел цоколь и наткнулся на маленькую поленницу и дверь, за которой оказалось небольшое помещение - топочная. Откинув дверцу печи, с удовлетворением увидел в черной глубине тёмно-багровые угли. Рядом с входной дверью лежали стопкой надёрганные полоски бересты для растопки и связка щипанной лучины. Бросив в топку бересты, Сергей дунул на угли, которые в ответ на беспокойство рассердились, засветились ярче. Береста тоже недовольно зашипела, начала скручиваться, уворачиваясь от красных углей, потом задумалась на секунду и весело вспыхнула ярким пламенем. Бросив в огонь несколько лучин, Сергей принёс три полена и отправил их в топку. Посидел минут пять, наблюдая как разгорается пламя, ощущая на обнаженной груди тепло живого огня. Всегда в горении дров было что-то завораживающее. Деревья десятки лет накапливают в своих телах солнечное тепло, много тепла. Оно хранится как в аккумуляторе, и нужно совсем немного живого огня, чтобы всё накопленное вырвалось наружу, согрев и осветив там и тогда, когда человеку это нужно.
Сергей зашел в баню, нашёл в шкафу с банными комплектами большое полотенце и отправился к озеру. Он шёл в белом тумане, под щебетание птиц, полный решимости испытать одно человеческое тело и получить ответы на два вопроса: первый - избавился ли он окончательно от внутреннего холода, второй - хоть в небольшом приближении понять, что чувствует человек брошенный в ледяную прорубь?
Тело, конечно, протестовало, но за эту неделю Сергей научился не обращать внимание на его боли и нытьё: поболит и перестанет, замерзнёт - потом согреется. Ничего с ним не сделается, не сахарное - не растает. Он вёл свое тело уверенно и спокойно, дышал глубоко, слушал птиц и вверху сквозь муть тумана угадывал светлое пятно утреннего солнца. Сегодня ему захотелось солнечного дня и уже наконец-то по-весеннему тёплого. Надоела ему эта хмарь и неопределённость, пришла весна - так делай своё дело, как положено! Мысленно он ударил кулаком в небо, и от этого удара облака, в его воображении, разлетелись ровным кольцом во все стороны, как они разлетаются от ударной волны ядерного взрыва.
Подойдя к озеру, Сергей аккуратно положил на скамейку полотенце, скинул кроссовки, снял джинсы, подумал и снял всё. В лесу и так никого нет, туман, срамиться некого, а возвращаться в мокрых трусах, с которых капает вода... не по-богатырски это. Заходить в воду постепенно тоже не по-богатырски: втягивать живот, поднимать локти, охать и ахать, да и берег тут был явно не приспособлен для купания. Сергей отошёл метров на пять, разбежался и прыгнул, целя в середину озера.
До середины он не допрыгнул, но глубины хватило, чтобы уйти под воду с головой. Холодная вода, просто очень холодная вода. Сергей вынырнул, вдохнул воздух, организм отреагировал правильно, что-то там в кровь выбросил, адреналин какой-нибудь, мир стал ярче, но тише, вода залилась в уши. Мотая головой, он в два гребка доплыл до середины, сделал пару глубоких вдохов и нырнул, намереваясь достать рукой дна. Сергей грёб вниз, вода сдавила грудь, противно надавила на барабанные перепонки, дно оказалось глинистым, гладким и скользким. Сергей шарил по дну, в надежде найти камень или корень дерева чтобы ухватиться и задержаться на дне, но ничего не находил, только пальцы правой руки зацепили что-то вроде нитки, и почему-то он не выкинул свою находку. Пока Сергей барахтался у дна, кислород в лёгких стремительно кончался, он этого и хотел, он хотел почувствовать, как это - подойти к черте? Он перестал двигаться и позволил воде медленно поднимать его наверх. Что кончится раньше - глубина или кислород? Первой кончилась глубина, Сергей себе помог, всё-таки утонуть по доброй воле в его планы не входило. Вынырнув, он отдышался и поднял руку с находкой к глазам: это была разорванная тонкая золотая цепочка с маленькой золотой подвеской в виде ромбика, внутри которого был знак плюса или равносторонний крестик. Каким чудом он удержался на замке разорванной цепочки, одному водяному известно. Бережно собрав цепочку в кулак, Сергей выбрался из озера. Прыгнуть в которое было намного проще, чем вылезти. Берег был крут и предательски скользок, и выйти из воды гордо, как дядька Черномор с богатырями, у Сергея не получилось. Получилось выползти как трехлапый крокодил. Хорошо, что его никто не видел. Зубы начали постукивать, но пришлось отмывать от глины колени, локти и живот. Наконец, что-то отмыв, а по большей части размазав по телу грязь, наскоро вытершись и закутавшись в полотенце как римский патриций, Сергей поспешил в баню.
Сидя в теплой парилке, Сергей разглядывал находку. Ценности она из себя представляла немного: советское красноватое золото напополам с медью, с художественной точки зрения тоже так себе, не Пикассо делал. Как оно оказалось в озере? Кто-то из пациентов бросил, как монетку в море, в надежде вернуться? Вряд ли бы он стал рвать цепочку, снял бы аккуратно. Тут, похоже, была борьба. Возможно, Лина могла потерять там это украшение, когда её Петрович в прорубь бросил. Поговаривали, что если в воде что-то ценное потеряешь, то это вроде как откупные от водяного, жалеть об этом нельзя. А что делать, если водяной возвращает? Наверно, тоже надо вернуть.
Купание Сергей оценил, как положительное - тело хоть и протестовало поначалу, но было послушно, а сейчас, в тёплой парилке, так вообще как собачонок, которому чесали животик, - поскуливало от удовольствия. Внутренний холод не проявился. По поводу второго вопроса чёткого ответа не было: всё-таки эксперимент был очень "так себе", но в момент, когда лёгкие вдохнули свежий воздух, Сергей испытал короткий миг эйфории, несмотря на холодную воду. Он, обрадовался тому, что жив и может этот холод просто чувствовать.
Декарт как-то сказал: "Я мыслю - значит существую". Сергей сегодня утром с ним бы не согласился, вернее, он бы уточнил, что мыслить - это вторичное свойство человека, первичное - чувствовать! Я чувствую - значит я существую. И почему, интересно, это лозунг декаданса? Может, люди, да и вообще все живые организмы - это наркоманы чувств? Внешний мир постоянно, даже во сне, хотя бы силой тяжести, стимулирует наши органы чувств, и мы от этого кайфуем. С одной стороны - не замечая своего счастья, а с другой - больше всего на свете боимся этот поток ощущений потерять. А мысли... мысли - это следующая стадия переживаний, не будь чувств, нам и думать бы не пришлось, ибо не о чем.
Размышляя о великом, Сергей начал испытывать шестое и, возможно, самое насущное чувство - чувство голода. Баня-баней, а завтрак должен быть по расписанию!
Сергей проскочил к себе домой, принял душ, побрился, причесался. За дверью спальни нашлась гладильная доска, а в шкафу утюг. Сергей давно не пользовался этими достижениями технической цивилизации - не для кого было прилично выглядеть, а сегодня захотелось. Ни для кого, просто так. Наглаженный, сияющий как новый рубль Сергей вышел из дома и направился в трапезную. Туман почти рассеялся, в синем небе висел хоть ещё немного мутноватый, но вполне оформившийся диск солнца. Облака тоже были, но немного в стороне, Сергей решил им снова наподдать, чтоб сюда не совались, на этот раз ногой, и даже сделал своей реальной ногой движение, словно пнул мяч.
Зайдя в трапезную, не увидел там никого, немного смутился: может, слишком рано? Заглянул к Наталье Дмитревне. Старушка была на своём рабочем месте и пахло это место так, что желудок в приступе чувств чуть не выскочил наружу. Правда, на приветствие Сергея Дмитревна разразилась потоком ворчания, расплывчатый смысл которого сводился к тому, что Сергей - балда, что силушку на дурь употребит и, может, если б он помер, так, может, и лучше бы всем было.
Приняв поднос с завтраком и не особо задумываясь над ворчанием старухи, Сергей вышел на веранду и принялся за завтрак, поглядывая в окно. День разгорался, солнце светило всё ярче, птицы чирикали всё громче, настроение было отличным. Не хватало только Лины.
Лина появилась на дорожке минут через десять, когда Сергей расправился с пышным толстым омлетом с белыми грибами. Шла она с Татьяной, что-то весёлое ей рассказывая и пару раз показав на небо. Татьяна сегодня слушала и тоже поглядывала на небо. Лина была в зелёном длинном платье и зелёной же душегрейке без рукавов, в этом наряде она была похожа на Бажовскую хозяйку Медной горы, только светлая коса и доброе, улыбчивое лицо с этим образом не очень вязались. А вот Татьяна на эту роль подошла бы отлично - прямая, надменная, со скульптурной мимикой лица и таинственной глубиной во взгляде. Татьяна, похоже, разнообразием гардероба не сильно озаботилась и вышагивала во вчерашнем. Сергей подумал, что если бы им поменяться нарядами, то Лина могла бы составить компанию Клинту Иствуду из классических американских вестернов, при условии, что ей выдадут лошадь, шляпу и кольт среднего калибра. А вот Татьяна прямиком могла бы идти сводить с ума какого-нибудь излишне пытливого Данилу-мастера. Занимаясь мысленным переодеванием двух наблюдаемых женщин, Сергей тоже посмотрел, насколько позволяла рама, на небо, но ничего интересного либо весёлого там не обнаружил. Он пошарил в кармане, достал цепочку с подвеской и аккуратно положил на столе ближе к проходу, чтобы было заметнее. Лина с Татьяной зашли в трапезную, посмотрели на Сергея и дружно прыснули от смеха. Таша-несмеяша, оказывается, умеет смеяться! Что, интересно, в нём их так насмешило? Странное утро - Дмитревна ругается, эти две смеются. Петрович придёт, что сделает?
- А вот и богатырь наш, во всей своей детской красе сидит. Доброго здравия и приятного аппетита! - Лина картинно поклонилась Сергею и, улыбаясь, ушла на кухню. Татьяна поприветствовала Сергея официально-равнодушным добрутром и села за другой стол. Он ответил церемониальным наклоном головы, довольный, что не придётся её опять развлекать, изображая из себя качественно реанимированного пациента, хотя сегодня он бы мог. Но Дмитревна поставила перед ним задачу куда как более важную - выдала ему порцию из двух сырников, а топиков поставила в трёх розетках: сметана, мёд и варенье. Используя остаточные познания от институтского курса высшей математики, решил сырники разрезать на три части каждый и получившиеся шесть кусочков поровну поделить между тремя соусами. Пока Сергей удовлетворял врождённую тягу к справедливости, вернулась Лина с большим подносом. Поставила его свободный стол, и повернулась к Сергею, хотела что-то сказать, но слова не сорвались с её губ. Лина замерла, глядя на цепочку, и весь мир словно замедлился. Она сделала пару шагов, не отрывая взгляд от украшения, рукой нащупала спинку стула напротив Сергея и медленно опустилась на него. В трапезной повисла тишина, даже Татьяна почуяла, что что-то произошло и тянула вверх свою и без того длинную шею, пытаясь рассмотреть, что там увидела Лина. Лина же медленно протянула руку и наманикюренным пальчиком осторожно потрогала подвеску, словно это был морок. Но это был не морок. Решившись, она взяла цепочку в руку, собрала в кулак, сжала его, накрыла второй ладонью как что-то невероятно ценное, с чем невозможно снова расстаться. А глаза, огромные серые глаза смотрели на Сергея как тогда, в первое утро, только в десять раз сильнее, и из них катились слёзы.
- Спасибо, Серёж, спасибо! - говорила Лина дрожащим голосом, она плакала и улыбалась одновременно. - Спасибо!
Сергей, конечно, полагал, что эта вещица имеет какую-то ценность, но не предполагал, что она вызовет у Лины такую бурю эмоций, которые частично передались и ему. У него на случай расспросов была заготовлена хвастливая история про битву с водяным змеем, у богатырей ведь так принято: "красиво не соврать - половину правды не сказать", но сейчас он лишь смущённо пробормотал:
- Да что там. Это водяной, поиграл да отдал. Твоя?
Лина немного успокоилась, разжала кулачки и снова разглядывала украшение.
- Той девочки, про которую я тебе рассказывала. Когда она закончила восьмой класс и получила аттестат с одними пятёрками, папа ей подарил этот кулон, сказал, что раз в аттестаты плюсы к оценкам не ставят, то вот ей плюс золотой, потому что училась она на пять с плюсом. А потом, ну когда она в больницу попала, эту цепочку ей мама на шею надела, сказала, что носила её в церковь и умолила священника освятить этот крестик, хоть он и не по канону и Девочка была некрещёная. Так он сюда и попал. Я когда из проруби на лёд вылезала, он потерялся. Ты мне его отдашь? - вдруг с тревогой спросила Лина.
- Конечно!
- С этим плюсиком ещё кое-что связано, очень важное, потом расскажу. Спасибо, тебе Серёж!
Лина встала, аккуратно сложила цепочку в карман своей зелёной душегрейки и вернулась к Татьяне, которая уже сама принялась сервировать стол. Татьяна вопросительно посмотрела на Лину, но та махнула рукой и ничего объяснять не стала, видимо, история про Девочку пока не для её ушей. Но когда девчонки уселись за стол, Лина поманила Татьяну пальцем, и что-то сказала ей так тихо, что Сергей ничего не услышал, а других слушателей тут не было, значит, речь шла о нём. Действительно, на лице Татьяны промелькнула тень удивления и она невольно бросила на Сергея оценивающий взгляд, пытаясь соотнести слышимое с видимым.
Сергей был и горд, и смущён одновременно. Эмоциональная сцена поломала математическую схему поедания сырников, сколько кусочков и куда он макнул, сознание не отследило.
Закончив завтрак, Сергей решил прогуляться до "загаража" и понежиться на солнышке. Солнышко сегодня, можно сказать, припекало, облака держались на почтительном расстоянии. Синева неба начала приобретать летнюю насыщенность, воздух просыхал, становился прозрачней, сырость и промозглость прятались в тени, которые с каждым днём становились всё короче. Луг тоже с каждым днём будет становиться всё желтее от одуванчиков, а потом побелеет в один день и снова станет зелёным, потому что ветер сдует белый пух или его смоет дождь. Зелёный луг отторочится по лесным краям желтыми фонариками купавок, потом порозовеет клевером, затем придёт время ромашек и закончится эта цветовая симфония серым пухом чертополоха, буреющей травой и первым белым снегом. Так из года в год, никаких вариантов. Закольцованное время - вроде есть, но никуда не идёт и никуда не приведёт.
Сергей снял куртку, а затем стянул с себя и футболку, в конце-то концов, солнечные ванны в начале мая - это традиция, а традиции нарушать нельзя, ну и что, что тут не средиземный берег? Тут берег одуванчиковый. Пусть нет песка и волн, зато есть первый шмель, отличные люди и, что самое главное, надежда. Надежда не на то, что изжога от джин-тоника у тебя начнётся не на третий день, а хотя бы на пятый. Надежда не на то, что ты нажрёшь не пару сверхнормативных килограммов, а хотя бы один. Надежда, что жизнь свою можно изменить - не подправить по мелочи, а стать другим, совсем другим. Сергей загадывал, что сможет окружить себя нормальными, человеческими людьми, не этой нежитью, что вилась вокруг него только потому, что с него можно было что-то поиметь. А когда поиметь стало нечего, никто из них не помог ничем: ни словом, ни делом, ни даже мыслью. Прав Петрович, сказка она не только в книжках, она везде - с вампирами, упырями, кощеями и прочей нечистью. Но раз есть эти персонажи, должны быть и другие - богатыри, добры-молодцы да красны-девицы, яблочки молодильные, клубочки путеводные, что там ещё было?
Как там вчера Дмитревна сказала? Ищи там, где чище. Там, где нечисти меньше, получается? Попробую, только где вот такое место на земле? Может, только тут и есть.
Солнечные лучи ласково грели сергееву грудь, выбеленную долгой зимой до синевы, было приятно чувствовать кожей тёплый ветерок. За размышлениями о сущем Сергей не сразу обратил внимание, что за тонкой металлической стенкой гаража кто-то ходит, хлопает дверцами машины. Машин в гараже было две, соответственно, это либо Лина, либо Петрович. Прислушавшись повнимательней, Сергей решил, что возня идёт вокруг уазика, что было кстати - надо было уточнить, когда намечен отъезд.
Натянув для приличия футболку, но не успев сделать и пары шагов, он увидел Петровича, выворачивающего из-за угла гаража.
- Добрый день, Пётр Петрович! - громко первым поздоровался Сергей
- Добрей видали! - Петрович подошел и мужчины обменялись рукопожатиями. - Вот ты где, значит, прячешься, напроказил и в кусты?
- Ты о чём? - не понял Сергей
- Вот об этом я! - Петрович указал на небо
Сергей внимательно посмотрел на небо - небо как небо, перевёл непонимающий взгляд на Петровича.
- Облака где, я тебя спрашиваю?
- Ну, вон там, - Сергей показал пальцем на серую гряду у горизонта.
- Вот именно, что там. А должны быть тут! Тебе для чего силы вернули, чтоб ты облака по небу гонял? Других дел нет?
- Да что вы с Дмитревной на меня взъелись с утра? Я тут причём?
- Да притом, что тут других таких умных нет. Сядь, чудо-богатырь, объясню кое-что, - улыбнулся Петрович.
Сергей подумал, что опять этот шутник его разыгрывает. Сел обратно на скамейку, приготовился слушать.
- Вот тут солнце, ясно и тепло, - начал Петрович, - а там, где облака, холодно и сыро. Когда твоё действие закончится, это всё сильным ветром придует сюда. Так сегодня не должно было быть. Сегодня по прогнозу переменная облачность, ветер слабый, везде. Понял?
- Про облачность понял, а причём тут я - нет.
- Воистину: сила есть - ума не надо. Но ничего, все с этого начинали, - Петрович хлопнул Сергея по плечу. - И я тоже.
- Ты хочешь сказать, что это я облака разогнал?
- А кто ж ещё, горе ты луковое? Больше некому.
- Но я ничего не делал, просто представил, как облака в разные стороны, как от взрыва разлетаются, и всё.
- А тебе больше ничего и не надо. Или ты думаешь, что когда богатырь правой рукой улочку наземь укладывал, а улочка - это сто человек, между прочим, так он перед этим полчаса амулеты раскладывал или заклинания по книжкам читал?
- Ну я откуда знаю, - пожал плечами Сергей.
- Богатырская сила в том и заключается: захотел и стало. Поэтому и опасность в ней великая. Отныне, Сергей, прежде чем чего-то захотеть, сто раз подумай, а подумав - передумай. Первое время хотя бы. Пока снова сюда не попадёшь, да ума-разума не наберёшься.
- Получается, что я тоже могу улочку повалить?
- У тебя пока муху уронить не получится, не думай о себе лишнего. Облака - это детская забава, с живыми всё сильно сложнее.
- Ладно. А что с этими облаками делать? Может, их как-то обратно...
- Хватит подвигов на сегодня, Лина сгладит немножко. Ей даже полезно будет, что-то больно весёлая ходит, как прожектор светится, аж слепит. Тут ещё заноза одна есть. Наталья Викторовна очень просила, чтобы ты её дождался, обещала скоро приехать. Ты как?
- Да не вопрос, а зачем я ей?
- Не сказала. Значит, так и порешим: как выяснишь, для чего ты ей нужен, так и поедем.
С этими словами, Петрович встал и ушел. Сергей остался в раздумьях: ничего себе седьмой день. Вроде по Библии отдыхать положено, а тут одно за другим. Скорей бы уж домой.
Лекса нашла его сидящим на террасе своего домика, практически полностью готовым к отъезду, даже сумка с пожитками терпеливо ожидала трансфер на ступеньке крыльца. Сергей видел, что Наталья Викторовна, мрачная, как обложка диска рок-группы DIO, с большой сумкой и деловым портфелем прошла со стороны гаража к своему домику. Бросила сумку на крыльце, не заходя в дом, развернулась и пошла к Сергею не по тропинке, а напрямик, по жухлой траве. Сергею стало немного неуютно, Лекса в атаке страшна как гипопотам: цель видит, всё остальное неважно. А целью был явно он. Сделав несколько вздохов и напомнив себе про политику неввязывания в чужие проблемы, Сергей ждал.
- Привет! Тебе деньги нужны? - зло и хрипло спросила Наталья, поднимаясь на его крыльцо.
- Как всем, - нейтрально ответил Сергей - У тебя лишние появились?
- Появились, чёрт бы их подрал, - буркнула Лекса, садясь в кресло, раскрывая портфель и доставая из него толстую пачку документов. - Тебя по отчеству как?
- Александрович, тебе зачем?
Наталья принялась что-то вписывать в бумаги. Документы все были аккуратно разложены по файлам, на файлы были наклеены разноцветные стикеры с пояснительными записками. Что ни говори, а порядок в делопроизводстве у неё был, как на кухне, - образцовый. Каждый лист Наталья подписывала внизу небольшой подписью, а на заранее проштампованных местах в конце документа ставила подпись любо-дорого посмотреть: министерскую трёхрядную. Закончив писанину, сложила все бумаги в портфель, портфель придвинула к Сергею, перед собой оставив один лист. Наступила молчаливая пауза, Сергей к портфелю интереса не выказывал и вопросов не задавал.
- Вика вчера вернулась, - Наталья достала тонкую сигарету. - Не срослось там что-то у неё. Визу не продлили.
- Бывает, - философски заметил Сергей. - Дочь же приехала, радоваться надо. Бизнес передашь. С деньгами и в России жить можно.
- Вот о бизнесе и речь. Она не одна приехала. Притащила какого-то... То ли сириец, то ли ливанец, чёрт их там разберёт, зубы как у верблюда. Короче, у них бизнес-план - всё тут продать и к нему, в эту арабию уехать, сумки какие-то шить собрались, бренды подделывать. У этого козопаса там, видите ли, всё схвачено, только денег надо.
- Она замужем за ним?
- Ага, два раза. Там он ей свадьбу пообещал, по местным обычаям, иначе ему, уроду, нельзя. Понимаешь, чем кончится?
- Беда! - резюмировал Сергей
- Во-во! - согласилась Наталья.
"Вот так обычно и бывает, - думал Сергей, - когда кому-то добра сильно хочешь, этот кто-то запросто тебя и разденет, и разует, и на мороз выгонит, исключительно для своего же добра. Наталью немного жалко, всю жизнь буквально положила за счастье дочери: нормальная страна, приличные люди, весь мир... всё псу под хвост. Большой пёс, целый песец".
- Ну а я-то тут причём? - судьба Вики Сергея не трогала раньше, а сейчас и подавно. Девочка-то, видно, совсем без башни.
- Ты мне помочь должен, - Сергей выразительно поднял бровь. - Ну не должен. Прошу тебя, помоги. Выполни последнюю волю, святое дело!
- Чем?
Вот тут Сергей промахнулся, с Лексами так нельзя. Он хотел только узнать, что Наталья придумала, но малейший шаг навстречу Лексы воспринимают как поднятый белый флаг. Эх... любопытство Серёжку сгубило - народная мудрость. Наталья ещё ближе придвинула к Сергею портфель и взяла лист со стола.
- Вот, тут всё написала. Я назначила тебя своим замом по общим вопросам. Делать ничего не надо, будешь приходить раз в месяц за зарплатой, и всё. Бизнес весь на Ленке, это мой зам и компаньон. Вот адрес офиса, телефон её, звони в любое время, она в курсе. Придёшь к ней после праздников, тут в розовом файле приказ на тебя, трудовой договор, заполнишь со своей стороны и ей отдашь. Трудовую, военный, диплом захвати.
- Стоп! Тормозни! Я к тебе на работу не нанимался.
- Ты свой бизнес закрываешь?
Сергей неопределённо пожал плечами.
- Ну вот, я ж тебе впахивать с утра до вечера не предлагаю, будешь числиться... формально, а деньги реально получать. Немного, но на хлеб хватит.
- Хлеб да вода - богатырская еда, - про себя отметил Сергей.
- Тебе надо только смотреть, чтоб Вика со своим бараном бизнес не увели и не продали, три года всего, а там что хотят, пусть то и делают.
- Ты надеешься, что три года этот сын пустыни ждать не будет?
- Именно. Когда поймёт, что тут ничего не светит, - сбежит сразу. Поэтому все приказы по кадрам, арендам будешь визировать ты. Главное, чтоб они Ленку, зама моего не уволили, и остальных. Список тут, - Лекса ткнула в листок. - Изменения в устав я внесла, согласно им, изменения в устав, продажа и переуступка долей - всё через тебя.
- А если я нечаянно умру?
- А если ты нечаянно умрёшь, то, согласно завещанию, всё движимое и недвижимое будет продано на аукционе, а вырученные средства направлены в детские дома, всё до копеечки.
- Хитро.
- Я ведь так и хотела - всё продать, половину денег Вике отправить, остаток пополам поделить, часть сюда и в детдом ещё, ну чтоб по-человечески было. Ладно, давай дальше. В прозрачной папке то, что касается нотариуса. Я тебя официально назначила своим душеприказчиком на три года. Твоя задача - не разрешить ей ничего продавать три года, в квартире пусть живёт, на машине ездит, прочее там, но ничего не продавать. Десятого к девяти часам подойди по этому адресу, с паспортом, заполнишь согласие. С моей стороны бланки подписаны, твои данные впечатают, и готово. Черновики тут, можешь почитать на досуге. Деньги за это тоже тут. Вроде всё, - Наталья выдохнула и потянулась за новой сигаретой.
Сергей размышлял. Первое и самое правильное послать её, её контору, её дочь с еённым бармалеем к чёртовой матери, оптом. Просто за то, что она такую возню в праздничные дни затеяла, даже не спросив его согласия. Несколько дней назад он бы так и сделал, не задумываясь. Но сейчас что-то его останавливало. Наталья просит его о помощи, потому как больше некого. Здесь ей помогают, а он откажется? Как на это Лина с Петровичем посмотрят? Они не побрезговали, а Серёжа опять выше всех? И очень не нравилась Сергею история с этим Алладином. Ладно, среднеазиатское союзное наследство приезжает, но они по большей части работают. В сергеевом доме дворник-таджик каждый день в шесть утра дорожки лопатой скребёт, спать не даёт. Даже если снега неделю не было, всё равно ширк-ширк, ширк-ширк. А этот с бархана слез просто ограбить дуру-девку и её больную мать. Докатились люди русские. А то, что Лекса ему лично не нравится, так какое это имеет значение? Богатыри не выбирали, кого защищать, за весь народ бились, вот Наталья Викторовна и Вика её - народ и есть. Народ не сор, он всякий да разный, и нечего в нём рыться.
Сергей не стал ничего говорить, дотянулся, взял из рук Натальи листок, положил его в портфель, портфель поставил на пол возле себя.
- Серёж, я за тебя отмолю, на этом свете не умею - на том отмолю. А если ещё Вике поможешь... глупая она ещё... молодая совсем, - голос Натальи дрогнул.
- Чем смогу, Наталья Викторовна, - Сергей посмотрел на Лексу и не узнал её, Лексу словно выключили. Перед ним сидела несчастная, смертельно больная женщина, тянула сморщенными желтоватыми губами пендырную тонкую сигарету с золотым ободочком и думала о единственном дорогом, что осталось в её жизни: о своей дочери. О том, как снова устроить жизнь глупой девки даже после своей смерти. Корыто разбилось, но Наталья не думала сдаваться и снова гнала своего условного старика к условной рыбке.
- Ну ладно, ехать тебе надо. - Наталья Викторовна тяжело встала и пошла к лестнице, но остановилась. - Там за гаражом, справа берёзка приметная есть, раздвоенная, меня под ней развеют. Ты зайди при случае, расскажи, как тут и что. У Вики как...
- Может её привезти?
Наталья Викторовна помотала головой:
- Не пустят её сюда. Прощай!
Сергей испытывал сложные чувства: соблазнительная политика неввязывания в чужие проблемы была грубо нарушена и растоптана в зародыше. Своих дел по горло, ещё это всё как с неба свалилось, хотя... Денег обещали, а они совсем не лишние. Ладно, прорвёмся. Ехать пора. С Линой бы попрощаться не мешало. Даже очень хотелось. Меж тем погода начинала заметно портится. Солнце светило через дымку, и сколько можно рассмотреть сквозь ветви, тучи на горизонте заметно приблизились. Сергей зашёл в дом, ещё раз решил проверить все закоулки на предмет оставленных личных вещей. И тут услышал стук в дверь. Открыл дверь - на пороге стола Лина с увесистым пакетом в одной руке и термосом в другой. Куртка была нараспашку, на груди красовался подвешенный на другую, жёлтого золота цепочку маленький крестик в ромбическом ободке.
- Ты чего стучишься, как не родная? - принимая из рук поклажу, шутливо молвил Сергей.
- На всякий случай. Серёжка, дай я тебя обниму, - Лина кинулась на Сергея, тот только успел руки развести в стороны и с трудом удержал термос. Так и стояли он, опешивший с руками в стороны, и она, повисшая у него на шее, прижимающаяся к его щеке и шепчущая ему в ухо: - Спасибо, Сережа, мне при Тане неудобно было, а сейчас могу. Спасибо-спасибо-спасибо, Серёжкаааа! Я её лет десять искала, всё озеро это на три раза перевернула, а ты нашёл, - наконец она отступила, выхватила у ошалевшего от столь бурной благодарности Сергея термос.
- Пойдём чайку на дорожку попьём по доброй русской традиции. Тут тебе Дмитревна гостинцы собрала, с собой заберёшь, дома поужинаешь, и на завтрак хватит, - говоря это, Лина достала чашки и разлила травяной чай. - Там ещё чаи собраны, всё подписано, что и в каких случаях пить.
- Спасибо, я зайду поблагодарю её.
- Не надо. Не до тебя ей сейчас. Я передам.
- Что-то случилось?
- Ты же в курсе, что у Натальи Викторовны?
- Дочь у неё приехала. Только она этому не рада. Даже очень не рада.
- А что ей радоваться? На её месте, - Лина постучала по столу, - ты бы тоже не радовался...
- Если бы порвалось - вдребезги разбилось, - Лина вздохнула. - Теперь всё быстро пойдёт.
- А Дмитревна причём? Она вроде Наталью не шибко жаловала.
- Жаловала, не жаловала - это не имеет значения. Душа в мир иной собралась - надо достойно проводить.
- Этим же священники занимаются, отпевают и всё такое, - всё ещё не понимая, спросил Сергей, - а ими вроде только мужчины могут быть.
- Разные, Серёж, есть варианты. Пока тебе рано в это влезать, да и дела это по большей части женские. Но если упрощенно, то у Натальи Викторовны душа светлая, да ты и сам видел, но много к этой душе грязи прилипло. Пока она жива, нужно постараться, чтобы душа во время смерти очистилась, грязь с собой в новую жизнь не потащила.
- М-да, - Сергей поставил на стол пустую кружку. - Она в первую нашу встречу это место чистилищем назвала. Я думал, чистилище - это ад.
- Правильно назвала. Ну это кому как, вот ты своим пиявкам и Горынычу самый настоящий ад тут устроил, до сих пор воют. А до этого они тебе там, в городе, ад устраивали. Тут чистилище для таких, как мы с тобой. У других свои чистилища, с чертями тоже есть. Только, Серёжа, черти сейчас без рогов, с виду совсем как люди и ходят среди людей. Я тебе даже больше скажу, многие, очень многие нормальные люди сейчас ведут себя как черти, потому что так выгоднее. Надо, чтобы ты научился их видеть и различать, это моя подсказка к той задаче, что Петрович тебе задал. Вот и он, лёгок на помине.
Лина встала, взяла кружку Сергея и вместе со своей поставила в раковину, к своему чаю она почти не прикоснулась.
Сергей тоже услышал звук подъезжающей машины. Он ещё столько хотел спросить у Лины, но пришло время расставания.
- Ещё, Лин, ты извини, я тут напроказил чуток, в смысле с погодой.
Лина засмеялась и махнула рукой: мол, неважно это.
Сергей оделся, взял пакет с гостинцами, оглядел на прощание свой домик и вышел на улицу. У крыльца стоял уазик, Петрович грузил в него сергееву сумку, после взял портфель и вопросительно взглянул на Сергее, тот кивнул. Портфель был загружен на борт, пришло время усаживаться и Сергею. Ветер сердито шумел в кронах, солнца уже не было видно из-за толстых туч. Подойдя к машине, он остановился, окидывая взглядом знакомый пейзаж, деревья, дома и дорожку. Пытаясь запомнить их расположение, на всякий случай. Сейчас он, конечно, заприметит дорогу, но вдруг по спутниковым снимкам придётся искать это место? Петрович сел за руль, Сергей взялся за ручку дверцы и услышал Линин голос:
- Серёж, скатертью дорожка. Помни, что я тебе говорила, и выполняй упражнения. Жду тебя здесь по первому снегу. И ещё, налево посмотри...
Сергей посмотрел и увидел вдалеке Татьяну: она стояла, как всегда, прямая, натянутая, только ей было холодно в короткой курточке, и в попытке согреться она прижала скрещенные руки к груди, обхватив себя за плечи. Этот жест разрушил её обычное высокомерие, Татьяна стала более живой, женственной и немножко слабой, что ли. Вот к такой уже можно подойти и набросить на её плечи свой пиджак, ну или что там будет под рукой. Сергей помахал ей рукой, она тоже коротко взмахнула, повернулась и пошла к своему дому. Какая походка! Каждый шаг был словно выверен до миллиметра, в РПК* бы такой четкости позавидовали. Зачем она там стояла и мёрзла, было непонятно.
Сергей залез в машину, хлопнул дверцей и пробрался в пассажиро-массажное кресло. Взглянул на Лину, та улыбалась и махала рукой. Ветер, пробившийся-таки сквозь кроны деревьев, взметал её волнистые волосы, огромные серые глаза были наполнены слезами, губы улыбались. Сергей только успел поднять руку, Петрович дал газ и уазик бодро поехал по извилистой дорожке.
Петрович сегодня был не особо разговорчив, пока петляли по лесу, не проронил ни слова. Лишь когда выехали на заброшенную бетонку и колёса равномерно забухали на стыках плит, заговорил:
- Боюсь я за неё.
- За кого? - не понял Сергей.
- За Лину, за кого ещё. Ты пойми, она ведь мне как дочь, я же её из такого... вытащил.
Она на тебя очень много поставила, сил в тебя вложила, да и сейчас продолжает, хоть и говорит, что сам ты такой сильный, но я-то чувствую. А если ты не справишься... забудешь её, тяжелые времена для нас наступят.
- Она же сказала, что сняла меня с подпитки.
- Да ничего она не сняла! Так, замаскировала немного. На тучи ты сегодня не только свои силы тратил. И цепочка эта тебе в руку не сама запрыгнула. Хотя рука твоя там, на дне озера, по твоей воле оказалась. За это хвалю!
- Я вернусь! Я же сам хочу - с жаром сказал Сергей.
- Все хотят. Ты когда-нибудь монетки в море на прощанье кидал?
- Кидал, - догадываясь, к чему клонит Петрович, грустно ответил Сергей. - А что делать? Может, способ какой есть?
- Мы вчера вечером об этом говорили, давай ещё проговорим. Способ один: понять! Понять, что жизнь должна поменяться, цели стать другими. Представь, что едешь ты ночью куда-нибудь к чёрту на кулички, не рассчитал и бензин кончился. Стоишь и понимаешь, что попал ты в очень нехорошую историю, потому как ещё и холод собачий. Представил?
- Представил.
- Ну вот, стоишь, замерзаешь, проклинаешь себя за то, что не заправился под горлышко, за то, что вообще на эти кулички потащился, ведь нет там ничего такого, чтобы жизни твоей стоило. Вдруг счастье: проезжает мимо какой-нибудь местный уазик, даёт тебе литр бензина и говорит, что заправка, тут в стороне, есть. Свернуть только с этой дороги надо, поехать и заправиться. Ты искренне благодаришь, честно обещаешь так и сделать. Заводишь машину... Мотор тарахтит, печка теплом дует - жизнь наладилась, но у тебя теперь два варианта, куда можно поехать. Помнишь, ты спрашивал, почему тебе два варианта дали?
- Помню.
- Вот и ответь сам.
- Потому что большинству и двух много. Вернее, даже так - второй не нужен, он мешает. И мне, может быть, тоже? - Сергей говорил задумчиво.
- Правильно, надо оставить себе только один вариант. И вариант этот - забыть про "кулички" и ехать на заправку. Большинство же людей выбирает ехать не на заправку, а дальше, к черту на кулички. Проехал немного и опять стоит замерзает. Только второй раз ему бензина не дадут. Потому что один раз это может быть стечением обстоятельств, и дать шанс надо каждому человеку обязательно. А если человек снова в ту же проблему угодил, то это уже не случайность, это осознанный выбор. Ну или он дурак. Подумай над этим.
Петрович замолчал, колёса мерно отстукивали пройденные километры, на лобовом стекле стали появляться первые капли. Сергей и так был задумчив: оказалось, что Лина по-прежнему льёт в него свои силы. Задача вернуться выглядела не такой уж и плёвой, да и вернуться надо не абы каким, а огого каким. Ну это ладно, как-нибудь справимся, в общем, всё это он и так представлял, но теперь это представление стало глубже.
- Сергей! Просыпайся.
Сергей с трудом разлепил глаза и не сразу понял, где он. Машина стояла, двигатель не работал. В ушах шумело, во рту был неприятный кисловатый привкус. Память возвращалась постепенно: ехали по бетонке, он хотел запомнить, где они выскочат на трассу... а дальше ничего. Давай, значит, чайку на дорогу выпьем... по доброй традиции? Хитрая Лина-лиса! А ты сам тоже хорош, разведчик хренов. Обняли тебя, в ушко пошептали - а ты и слюни развесил!
- Не знаю как что, а сон у тебя и впрямь богатырский, всю дорогу проспал, - прежним весёлым тоном сказал Петрович. - Мы на месте, прошу освободить и не забывать свои вещи.
"Радуется, - подумал Сергей, пытаясь проморгаться и сглотнуть кислый вкус, - развели, как ребёнка", - добавил он про себя, пытаясь вылезти из кресла и открывая дверцу машины. В уши хлынула новая волна шума, более мощная, в нос ударил запах резины и выхлопных газов. Выбравшись на грязный асфальт, Сергей оглянулся в поисках источника шума и вони. Ничего конкретно - просто город, шумел и вонял. Только тут Сергей понял, что уже отвык от серого асфальта, от скрежета трамваев и запаха автомобильных покрышек. От множества людей, бегущих навстречу друг другу, почти сталкиваясь и не замечающих ничего вокруг. Как в популярной песне поётся: "Коммунальный рай без хлопот и забот"... "Ну-ну", - сказала бы Наталья Викторовна. Придётся "понежиться" в раю, но по первому снегу обратно - в чистилище!
Сергей, морщась, обогнул машину, Петрович уже распахнул дверцу, открывая доступ к сумкам, и спросил:
- Согласился, значит, Наталье помочь?
- Меня не спрашивали, перед фактом поставили, - недовольно пробурчал Сергей.
- Без тебя тебя женили, значит? - ухмыльнулся Петрович.
- Ну, типа того.
- Молодец! Богатырь, он для того и нужен, чтоб людям помогать, это его основная функция. Тебя Лина к какому сроку ждать обещала?
- Сказала быть по первому снегу.
- Хорошо, - Петрович что-то прикинул в уме. - Хорошо, как раз суббота будет, баньку истоплю. Ещё: купи турник, повесь на стенку и каждый день на нём виси, но не напрягайся, а расслабляйся. Упражнения на гибкость и на растяжку делай, помни, что сила рождается из расслабленности, а твёрдость - из гибкости. Ну, бывай!
- Погоди, а как я вас найду? Ни адреса, ничего...
- Сила будет - найдёшь, дорожка сама выведет. Помни - "захотел и стало", у богатырей всё так делается.
Сергей пожал плечами, повесил на плечо свою сумку, взял портфель Натальи Викторовны и пакет с гостинцами от Натальи Дмитревны. В машине остался ещё один пакет - Петрович взял его и вручил Сергею:
- От Лины, тебе подарок на память.
Нагруженный, как верблюд, разнородными сумками, Сергей зашел в заросший клёнами и тополями двор старой хрущёвки. Прошел мимо бетонных остовов приподъездных скамеек: досок давно не было, культура сидения у подъездов и обсуждение входящих и выходящих жильцов давно канула в Лету. Открыл железную, облепленную объявлениями вперемешку с рекламой подъездную дверь. В лицо пахнуло тёплым, прелым запахом старого дома. Поднялся на четвёртый этаж, отпер ещё одну железную дверь и вошёл в свою съёмную однушку. Не разуваясь, прошёл сначала на кухню с советской чугунной раковиной, прикрученной прямо к стене, маленьким дребезжащим холодильником и газовой плитой, поставил на стол пакет с едой. Прошёл в комнату, скинул сумку с вещами на пол, рядом аккуратно поставил портфель и открыл пакет с подарком от Лины. Внутри лежали два котёнка. Вязаные игрушки: один спящий калачиком, а второй потягивающийся, как её рисунки на кухонных записках. "Спасибо, Лина-Ангелина, побудь моим ангелом", - думал Сергей, садясь в кресло и пристраивая котят на своих коленях. Уже сейчас ему стало казаться, что всё, что было с ним в эту неделю, - это интересный и яркий сон. А завтра? А через неделю, месяц?
Горыныч - это не змей, это цыплёнок. Обыденность - вот главный враг, и с этой бедой будет справиться куда как сложнее.