Annotation

     По названиям я буду придерживаться английской версии.

      Не Снегг, а Снейп. Не Волан-де-Морт, а Волдеморт. Не Пуффендуй, а Хаффлпафф. Не Когтевран, а Равенкло. Не Полумна, а Луна. Не Аластор Грюм, а Аластор Муди.

     Также, на фикбуке есть потрясающая функция в виде примечаний по нажатию, но увы, на АТ такого нет. Поэтому иногда вы будете видеть текст в скобках, начинающихся со звездочки (*образец). Надеюсь, не будет сильно мозолить глаза.

      Приятного прочтения!

     Бывало ли у вас такое, что, проснувшись, вы не можете понять, где вы находитесь? У меня вот случалось. Бывало, проснешься и не можешь сообразить, как это ты тут оказался.

     Этот случай отличался от прежних — я упорно разглядывала помещение, но узнавание никак не приходило. И главное, перед сном-то вроде в своей кровати засыпала! На ум стали приходить всякие безумные теории, вроде: меня похитили, у меня амнезия, ну и так далее. Нервные мысли сопровождались равномерным ходом старинных часов на стене. Их я, кстати, тоже впервые видела.

     Мне не было страшно, нет. Скорее я все это воспринимала как нечто обыденное, словно я каждый день просыпаюсь не в своей кровати, ага.

     Неподалеку от меня стоял стол, на котором были разбросаны бумажки. Я подошла и принялась рассматривать. Что меня окончательно выбило, так это то, что это были рисунки, и на них всех была нарисована я!

     «Сталкер», — подумалось мне. Мысли лихорадочно завозились, предполагая худшее.

     Я подошла к двери и дернула за ручку. К моему удивлению, дверь прекрасно открылась. Я хмыкнула. Странное какое-то похищение.

     Небольшой коридор. Неподалеку была еще две двери, одна вела на улицу, а другая — в следующую комнату. Чуть дальше по коридору располагалась кухня.

     «Класс», — прокомментировала я мысленно. И прежде, чем бежать, решила осмотреть дом. Мне казалось, или в этой квартирке кроме меня никого нет?

     Я решительно исследовала место, где оказалась. Мои предположения оказались верны — я и в правду была одна. Подумав, что сбежать я еще успею, осматривала место, где оказалась. Это была обычная двухкомнатная квартирка. В другой комнате располагался огромный книжный стеллаж. Телевизора не было. Еще на стене я обнаружила фотографию, которую не преминула рассмотреть.

     Это была семья из трех человек. Светловолосая женщина с косой, перекинутой через плечо. Обнимающий ее мужчина с очками и черными кудрявыми волосами. И рядом с ними — девушка, поразительно похожая на мать. Те же черты лица, та же светлая коса. Очевидно, дочь.

     Я вконец запуталась. Картинка не складывалась. Если меня похитили — я предполагала, что это был какой-то мужик — то что здесь делает эта семейная фотография? Меня похитила семья? И почему в этой квартирке я совсем одна? Я же могу сбежать? Странное какое-то похищение.

     Мою дедукцию прервал стук. Обернувшись, я увидела, как в стекло долбится клювом какая-то птица. И вроде не мое дело, но я подошла, и приоткрыла форточку, надеясь прогнать ее. Но птица — это оказалась небольшая светло-серая сова — залетела и спикировала на стол.

     — Ты домашняя, что ли? — спросила я, удивленная таким поведением. Наклонившись, увидела странную вещь — под лапами у птицы примостился желтый конверт.

     Да ладно. Нет, да ладно!!!

     — А вот это уже интересно, — хмыкнула я и осторожно вытащила письмо. Случайно коснувшись совы, не удержалась и легонько провела пальцем по перьям. Черные глаза неотрывно на меня смотрели, а я, не отказав себе в удовольствии, осторожно гладила совушку.

     — Ты красивая, — сказала я, улыбнувшись. Неясыть, словно в ответ, ухнула.

     Мое внимание переключилось на конверт. «Мисс Б. М. Уильямс, город Лондон, Грин-стрит, дом четыре» — вот что было написано на конверте. «Лондон?» — пронеслась у меня запоздалая мысль. Это было не мое дело, но любопытство взяло верх. Я аккуратно вскрыла конверт и вытащила оттуда письмо.

      «Hogwarts School of Witchcraft and Wizardry

      Headmaster: Albus Dumbledore — Order of Merlin (*как я поняла, это непереводимый список достижений, можно не читать), First Class, Grand Sorc., Chf. Warlock, Supreme Mugwump, International Confed. of Wizards.

      Dear Barbara M. Williams, We remind you that we are waiting for you on September 1 at the Hogwarts School of Magic and Witchcraft.

      Yours sincerely,

      Minerva McGonagall Deputy Headmistress»

     

     — Это шутка? — дрожащим голосом спросила я не то у самой себя, не то у совы. Перевернув лист, обнаружила прикрепленную бумажку. На желтом пергаменте значился список различных книжек, которые необходимо было приобрести к началу учебного года, причем мой уровень английского тут же помахал мне белым платочком: справляйся как-нибудь без меня. Мой несчастный уровень B1, с которым я едва ли могла разговаривать не запинаясь на тему «какой фильм я смотрела на этой неделе», вообще не помогал.

     — Это точно шутка, — пробормотала я. — Кто мог надо мной так подшутить?

     Я стала перебирать в уме всех, кто мог бы такое устроить. Увы, на ум ничего не приходило.

     Я — студентка второго курса. У нас была очень дружная группа, две моих лучших подруги и восемь мальчишек. Но все мы были тихими, спокойными, и у нас никогда не было таких шуток!

     Черт побери, я даже не уверена, что половина из нас читала Гарри Поттера. Среди всех я была самой заядлой читательницей фантастики, да и то, из-за учебы, и это ушло куда-то на второй план.

     Я ничего не понимаю. Последнее, что я помню, это как пришла домой после зачета по фундаментальному мат-анализу и рухнула спать. Потом я уже проснулась здесь.

     Шальная мысль мелькнула в голове, и я почувствовала, как сильнее забилось сердце. Метнулась к зеркалу, которое мельком видела в прихожей, чтобы проверить теорию.

     — Ахренеть, — прошептала я, неверяще глядя в зеркальную гладь.

     В зеркале отображалась вовсе не я.

     В зеркале отражалась девушка с фотографии.

     ***

     Ну итить-колотить, вашу рать перекрестить!

     Я — попала. Я — попала!

     Я измеряла комнату шагами, перемещаясь из одного угла в другой и лихорадочно прикусывая губу. Я десять раз уже потрогала себя и убедилась — это точно не шутка. Я — попаданка. По-па-дан-ка.

     А как еще объяснить то, что мое лицо больше не было моим?

     У меня был средний нос, голубые глаза, светлые волосы. Сейчас у меня все то же самое, вот только лицо совсем другое. Волосы на тон светлее и жиже, на лице веснушки. И фигура… Моя фигура! Где моя прекрасная фигура с идеальными пропорциями? Я выгляжу как… анорексичка? Серьезно, одни кожа да кости! Выпирающие скулы и синяки под глазами!

     Я — красотка! Верните меня обратно!

     Когда стресс более менее улегся, я пошла к столу в спальне и принялась все рассматривать. Прежде всего меня очень беспокоили рисунки с моим настоящим лицом! А их было много. Я, сидящая с родителями, я вместе с друзьями, я на выпускном. Словно тот, кто их рисовал, знал меня настоящую. И это пугало.

     Я перерыла все, прежде чем обнаружила документы.

     Итак, имя моего нового лица — Барбара Маргарет Уильямс. День рождения: 25 октября 1977 года. Судя по календарю на стене, сейчас июль 1994, а значит мне (то есть, этому телу), ни много ни мало, а целых 17 лет.

     Я мысленно взвыла, предчувствуя нарастающую панику. Моя мама родилась в 1977!

     Прекрасно! Я попала в прошлое? Я попала в Гарри Поттера? Мне радоваться или плакать?

     Актуальный вопрос номер два! Как мне вернуться?

     Если я как-то попала сюда, значит, я как-то могу и вернуться. А вернуться хотелось, причем очень сильно. Меня немного пугала неизвестность. Да что там — немного? Меня ОЧЕНЬ пугала неизвестность!

     Я внимательно осмотрела квартиру. Так, я узнала, что точная дата сегодня — 3 июля (календарь висел на кухне за столом). В холодильнике повесилась мышь, зато в корзинке на столе было много фруктов. Отлично, с голода я не умру. Я взяла яркое-красное яблоко и откусила его.

     Я должна включить мозг и не поддаваться панике. Итак, что я имею? Я — попаданка. И если в письмо из Хогвартса мне верилось с трудом, то после того отражения я была готова поверить во что угодно. Но, если предположить, что Барбара — волшебница, то у нее должна быть волшебная палочка. Верно?

     Я снова начала шариться по квартире, на этот раз разыскивая палочку. Она нашлась в весьма неожиданном месте — под подушкой. Я взяла ее в руку и, усевшись поудобнее, принялась вспоминать какие-нибудь заклинания из книжке о мальчике-который-выжил. Увы, на ум приходило только Вингардиум Левиоса. Как сейчас помню «рассечь воздух и взмахнуть». В детстве я пересмотрела этот сериал по нескольку раз.

     Что-то пошло не так и, едва я взмахнула палочкой, полка с книгами, прикрепленная к стене, взорвалась. Раздалось звучное «Бах», и книги полетели на пол вместе с кусками деревянной полки.

     Я с опозданием взвизгнула и отложила оружие массового поражения подальше.

     Если мне не изменяет память, то такой эффект был у Гарри, когда он выбирал себе палочку?

     Вздохнув, принялась собирать упавшие книги. «История Хогвартса», «Травы и ...(*что-то непереводимое)»… И еще несколько подобных книжек. Я все их пролистала и пришла в уныние. Все они были на английском.

     Внезапно мой взгляд упал на потрепанную синюю книжицу, всю в пыли. Она была без названия, и я открыла и ее.

      «Привет, дневник! Меня зовут Барбара» , — прочитала я на первой странице (слава Богу, хоть тут языка хватила) и замерла в ошеломлении. Это то, о чем я думаю? Это дневник моего нынешнего тела?

     Я пролистала еще несколько страниц. Барбара писала мало, и в основном рисовала. Сначала это были какие-то обыкновенные скетчики, вроде кошечек и оленей. Где-то ближе к середине я наткнулась на рисунок, выполненный обычным карандашом. Это был мой портрет. И короткая приписка в самом низу. «Девушка из моего кошмара».

     Сомнений не было. Барбара знала обо мне. И спустя пару страниц я нашла несколько интересных заметок.

      «Мне снова снится эта девушка. *Непереводимое* в библиотеке, я узнала об интересной магии духовных близнецов. Возможно, эта девушка — мой магический близнец?»

      «Я привыкла к этим снам. *Непереводимое*, но девушка из будущего. Она — магла. Я завидую».

      «Я решилась. Я больше не могу жить. Все напоминает мне о них. Так больно. Каждый раз, когда мне снятся сны о ней, я просыпаюсь в слезах. У нее есть семья, друзья, *непереводимое*. Все то, чего лишена я».

      «Если ты читаешь это, значит, ритуал передачи магии удался. Меня зовут Барбара. Теперь это твое имя. Я знаю, что поступила *непереводимое*, прости. Это было единственное, что я могла сделать. Я трус, знаю. Наверное, поэтому я оказалась не в Гриффиндоре, как мечтала, а на Слизерине. Но, знаешь, в свое оправдание скажу, что при смерти одного близнеца умирает и другой. Если бы я решилась на суицид, умерла бы и ты. Я не хочу этого.

      Ритуал передачи магии заключается в обмене жизней. Я буду жить твоей жизнью, а ты — моей. Я собираюсь проводить не полный ритуал, поэтому ты должна все помнить о предыдущей жизни. Надеюсь, это тебе поможет.

      Я живу одна, мои родители погибли год назад. Ключ на Гринготтский сейф лежит в кошельке, он в коридоре на тумбочке. Надеюсь палочка тебе подойдет. Если нет, в Косом Переулке у мистера Олливандера всегда можно приобрести новую.

      Надеюсь, ты будешь лучшей Барбарой, чем я».

     Это была последняя запись. И самая длинная.

     Правда о моем попаданстве была такой обыкновенной и простой, что от ярости я чуть не порвала бумажную страницу. Девочка обиделась на свою жизнь и прыгнула в другую! А мной воспользовались, будто бы я какой-то сапог, который можно надеть, поносить и выкинуть.

     — Чтоб тебя там пе-rr-еве-r-нуло, — брякнула, а сама удивилась: буква "р", над которой так страдал мой логопед когда-то, помахала мне платочком. Язык отказывался складываться в знакомые слоги. Ну так правильно, настроен-то на английский.

     Попыталась произнести пару фраз из английского: худо-бедно я его знала. И тут произошло чудо номер один: произношение (над которым уже никто в школе не старался, и оно у меня всегда было так себе) скакнуло на поднебесный уровень. Я звучала как англичанка! Если бы настоящая я услышала себя новую со стороны, то даже не поняла бы!

     Потренировалась в русском. Оказалось, что не только с буквой "р" проблемы, но и с буквой "и". Вернее, с мягким ее звучанием после согласных. Язык отказывался выдавать эту мягкость.

     Боже, я звучу так отстойно.

     Возвращаясь к животрепещущему... Ничего, кроме одной-единственной записи из дневника я не нашла. А хотелось бы чуть больше информации.

     Еще хотелось рвать и метать, но я поостереглась уничтожать неизвестную квартиру. Особенно хотелось постучать по лбу Барбаре и хорошенько так наорать. Отрезвляло только то, что Барбара — это теперь я.

     Мрачная решимость вернуться обратно полностью мной овладела. В конце концов если она это провернула, то провернуть могла и я. Мне нужна была информация.

     И палочка. Я попала в мир магии, тут палочка просто необходима. И даже то, что задерживаться я здесь не собиралась, дела не меняло. Мне нужна информация о ритуале и палочка.

     Для этого мне нужен был Косой переулок. С этим, благо, проблем не было. На кухне у меня красовался небольшой камин, а на тумбочке — банка с серым порошком. Вооружившись кошельком и палочкой, которую я решила взять чисто на всякий случай, взяла порошок и громко произнесла:

     — Косой переулок!

     Зеленое пламя взметнулось в ногах. Я заорала — «щас сгорю, дура!» Но повезло. Пространство поплыло, и я чуть не упала, когда очутилась прямо на улице, полной народу.

     «Ух ты, сработало!» — хотелось прыгать, визжать и размахивать руками. Отрезвляло только то, что я не хотела выделяться из толпы.

     Косой переулок выглядел так, словно бы я попала на какой-то флэшмоб. Кругом снуют люди в мантиях и остроконечных шляпах, самых разных цветов и форм. А еще магазины. Я стояла напротив котлов, выставленных перед ближайшей ко мне витриной. «Котлы (*Cauldrons. Я догадалась, что это, смотря на витрину.) Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. *Непереводимое* и *непереводимое*» — гласила табличка.

     "Мне нужен будет такой же, если я отправлюсь в Хогвартс", — мелькнула отстраненная мысль. Я что, всерьез об этом думаю?

     Найти лавку Олливандера оказалось делом нелегким, но выполнимым. Зайдя, я неловко споткнулась за порог, и чуть не пропахала носом дорогу. Послышался звон колокольчика, но в первое мгновение мне показалось, что надо мной кто-то смеется.

     — Добрый день, мисс! — поздоровался хозяин, разглядывая меня. На его лице поселилась легкая дружелюбная улыбка.

     — Добрый день. Мне нужна… эээ… палочка.

     — Если не ошибаюсь, мисс Уильямс? — уточнил Олливандер. — Помнится, ваша предыдущая палочка была *непереводимое*, *непереводимое* и очень *непереводимое*.

     — Да-да, — закивала я. — Мне нужна новая.

     — Позвольте уточнить, в чем причина?

     — Она... ээээ... не работает, — я хотела сказать, что она взорвала мне полку, но мой уровень языка снова не дал мне этого сделать.

     — Вот как? — в голосе Олливандера послышалось недоверие. — Она с вами?

     — Да, — я протянула ему палочку. Тот внимательно осмотрел ее и с еще большим недоверием уставился на меня.

     — Палочка в идеальном состоянии. Позвольте, почему вы решили, что она.... *непереводимое*?

     Народ требует зрелищ. Я взяла палочку и взмахнула — результатом послужил взрыв люстры. Олливандер заохал.

     — На моей памяти такое происходит впервые! Сейчас подберем вам палочку, мисс Уильямс, — и скрылся за полкой. Спустя минуту Олливандер вернулся с тремя коробками на руках.

     — Держите. *Непереводимое*, дракон. *Непереводимое*.

     Следуя логике, я легонько взмахнула той, что мне протянули первой. На этот раз пострадал шкаф.

     — Возможно, эта? *Непереводимое*, единорог. Подойдет не каждому…

     Мы перемерили где-то с десяток палочек, прежде, чем на лице Олливандера блеснула идея.

     — Кажется, я знаю, что может вам подойти, — он снова убежал в кладовку. Оттуда пару минут доносился шелест передвигаемых коробок, прежде чем Олливандер вышел с пыльной коробкой.

     — *Непереводимое*, волос, *непереводимое*, пегас. Очень *непереводимое*. Попробуйте.

     Надеюсь, что волос из приличного места, а не из того, о котором я подумала.

     Я только коснулась блестящей каштановой палочки, как сразу поняла — это мое. Она будто бы звала меня. Стоило ей взмахнуть, как посыпались серебряные искры. Они напоминали дождик на новогодней елке.

     — Все-таки она выбрала вас, — почесал подбородок Олливандер. — Удивительно.

     — Почему?

     О, зря я это спросила. Сказочная сцена закончилась. До этого понятный мистер Олливандер затараторил что-то без возможности услышать, что именно. По интонации я поняла, что он восхищен, удивлен, а мне оставалось только согласно кивать, хотя я вообще не понимала, о чем идет речь.

     — Ого, и правда удивительно, — кивнула, не слишком вежливо прерывая Олливандера, чья речь грозила перерасти в непереводимый длинный подкаст. — Сколько?.. эээ… Денег?

     Твою же ж. Я ощущала себя собачкой, когда прекрасно понимала большую часть нашего разговора, но при этом при попытке говорить получалось что-то нелепое. Слова просто не складывались, в голове у меня поселилась обезьянка с гремящими тарелками. Бум, туц, туц!

     — Семь галлеонов. Я также хотел бы уточнить, что вы будете делать со своей старой палочкой?

     — Ну-у, — я задумалась. — Она мне не нужна.

     — Что насчет сделки, мисс Уильямс? Вы можете продать мне вашу палочку? Она в идеальном состоянии, и если... *что-тонепереводимое*..., возможно, *что-то непереводимое* другой хозяин?

     — Можно... э... обмен, — «давайте тогда сделаем обмен. Я беру вашу палочку, и отдаю свою. У меня не так много денег».

     — Замечательно!

     Кажется, я только что приобрела себе бесплатную палочку. Приятно.

     Выйдя из лавки Олливандера, направилась в ближайший книжный. Им оказался магазин «Флориш и Блоттс». Честно, я не ожидала увидеть просто-таки огромную библиотеку. А сколько книг!

     — Что вас интересует, мисс? — спросила молоденькая девушка, подходя ко мне. — Учебники?

     — Нет. У вас есть книжки о… магических близнецах?

     — Не слишком много, но есть. Акцио!

     В руки девушки приземлились три книжки. Все, как один — широкие и многостраничные фолианты.

     — Десять галлеонов каждая. Интересует?

     Я кивнула и сразу же расплатилась. В голове запоздало мелькнула мысль о том, что неплохо было бы взять какую-то сумку. К счастью, девушка продала мне и ее, и я, довольная такой замечательной (хоть и тяжелой) покупкой, направилась на выход.

     И только я снова вышла на улицу, как осознание неприятным холодком скользнуло по моей спине. Я же не знаю, как вернуться обратно!

     Я так спешила воспользоваться порошком по каминной сети, что забыла продумать возвращение назад. Правда, спустя пару минут, когда мне удалось задвинуть панику на задворки сознания, я подумала о довольно простой вещи. В мире волшебников просто наверняка должны быть камины для общего пользования. И, ручаюсь, такое место должно быть и в Косом переулке.

     И такое место действительно нашлось. Оно оказалось в Дырявом Котле, том самом знаменитом баре для волшебников. За парочку серебряных сиклей мне одолжили горсть порошка и камин. Правда, я снова споткнулась о свой английский. К счастью, язык жестов в любом мире был актуальным.

     — Грин-стрит, четыре! — произнесла я, и камин перенес меня в мою новую квартиру.

     Какое счастье, что я запомнила адрес.

     ***

      — Привет, — она поздоровалась и как-то неловко улыбнулась. Я удивленно посмотрела на лицо — оно было знакомо из зеркала. На меня смотрела я. Настоящая «я».

      — Ты Барбара?

      Кивок.

      — Зачем ты это сделала? — спросила я. Взгляд той, другой меня, потемнел.

      — Потому что захотела. Потому что — могла.

      И ни капли извинения. Я тут же разозлилась.

      — Кто тебе вообще разрешил влезать в мою жизнь?

      Барбара пожала плечами.

      — Мне понравился твой мир, и я решила поменять нас местами.

      — Эгоистка хренова! Ты сломала мне жизнь, изменила все: имя, внешность, мир! Ты хоть понимаешь, что натворила?

      — Мне плевать. Я просто хотела нормальную жизнь.

      — Да ты больная просто! — воскликнула я. — Знаешь что? Я вернусь назад! Проведу тот же ритуал, понятно?!

      — Ты не сможешь, — по губам Барбары мелькнула улыбка. — Я уничтожила все материалы. Они передавались в нашей семье по наследству. Больше нет.

      — Да обрящет ищущий, — ухмыльнулась я. — Информацию можно найти всегда.

      — Что ж, удачи, Барбара Уильямс, — кивнула она.

      — Меня зовут Инга!

      — Нет. Это я — Инга. А ты — Барбара. Смирись.

     Проснулась я, наверное, от переполняющей меня злости. Я схватила со столика фарфоровую кружку и, размахнувшись, бросила ее в стену. Звон бьющейся посуды сопроводился матерным вскриком.

     — Чтоб тебя! Твою мать! Сраная Барбара! НЕНАВИЖУ! Верни все назад, слышишь?!

     Она украла у меня все. Она даже не сожалеет об этом.

     Ненавижу ее. Ненавижу таких. Чертовы эгоисты. И еще английский этот проклятый. Дурацкая магия, чтоб ей пусто было!

     Надеюсь, Дурарбара тоже страдает из-за языка, мстительно подумалось мне. Русский все же посложнее английского в разы.

     Она своего не добьется. Что, решила, что выиграла? Запихнула девочку из двадцать первого века в свое тело и радостно свалила в закат? Думала, я приму это как данность? Обойдется.

     Я найду, как повернуть все вспять и как снова стать собой.

     Я вернусь назад. И точка.

     ***

     С моего попадания прошел месяц. За это время я так и не приблизилась к разгадке возвращения. Скорее уж свыклась с новой реальностью, хотя идея фикс вернуться назад только крепче осела в моей голове.

     Жить одной было невыносимо скучно. Родителей у Барбары почему-то не было, родственники тоже отсутствовали, друзей… тоже, кажется, не было. Кроме того, меня жестко ограничивал английский, а интернет-то здесь еще не развился до мобильного и повсеместного использования. Я плакала, ругалась и бесилась, но переводила по старинке, используя словарь, купленный в локальном магазинчике. Пожив так буквально неделю, я вписалась в мероприятие «интенсивный английский для иностранцев», и гоняла туда каждый день на восемь часов. Да — жестко. Да — больно. Но — надо.

     Зато язык мощно подтянулся. Учитывая, что английским я была окружена со всех сторон, я довольно быстро стала разговаривать, и довольно сносно. А грамматику мне исправляли на курсах. Заплатила я за них ни много ни мало — сотню галеонов, и мне стало сразу жить в копеечку. Слава Богу, Барбара обладала некоторым запасом волшебного золота, но я понимала, что больше чем один курс я не смогу себе позволить. Деньги стремительно кончались, а жить как-то надо было. Учитывая будущую поездку в школу волшебства, там я буду обеспечена едой, учебой и жильем, но до того момента надо как-то дожить, плюс надо будет жить и после учебы. В идеале нужно было искать работу, но все упиралось в язык.

     Так что все свои силы я бросила в инглиш.

     Доведя его до более менее приемлемого уровня, но все еще страдая от акцента (*он ужасен. Они проглатывают буквы. Невозможно.), сложных фраз и множественных (около четырехсот) значений простого слова «get», я бросилась в изучение доступных мне книжек по магии. Слава тебе господи, хоть закон на колдовство несовершеннолетним ко мне не применялся, ибо день рождения Барбары случилось еще до моего «попадалова». Так что я колдовала только так. В частности, люмос (когда лень включать свет), акцио (когда лень вставать с кровати) и алохомора (я как-то тупо забыла ключи) стали моими любимыми заклятиями. Только это меня и радовало в моей новой реальности - магия.

     А еще я внезапно влюбилась в зельеварение.

     Как только я сварила зелье по улучшению памяти в кастрюльке на кухне, мои дела пошли в гору. В тот день я открыла свою любовь к зельям. Ничего сложного я не рисковала делать, но зелье памяти наварила на несколько бутылок. Ну и противное, скажу я вам, оно на вкус. Но действенное.

     Каждую ночь я ложилась спать с надеждой, что проснусь в своем обычном теле. И каждое утро просыпалась в теле Барбары. Первое время я еще надеялась, а потом поняла, что надо что-то пытаться делать. Купленные книги про магических близнецов я читала взахлеб и узнала много нового.

     В частности, магические близнецы — это те, кто имеет магическую связь. Они могут быть разного пола, возраста, принадлежать разным мирам. Но с самого рождения их соединяет связь. Они вольно или невольно могут влиять друг на друга, очень часто бывает, что они встречаются во снах.

     Так же в книгах рассказывались истории об известных близнецах. Одни из самых известных — темный испанский волшебник Педро Хуан и потомственная английская колдунья Марта. Я также прочла историю про старого алхимика и девочку, которые также являлись близнецами. Очень заинтересовала меня история Эммы Валенштейн, которая была маглой и ходила к психиатру, потому что ей снились странные сны, где присутствовал парень, летающий на метле.

     Мне периодтчески снились странные сны и раньше (кому они вообще не снятся), но я не могла вспомнить, чтобы это был сон в контексте гарри поттера.

     Очень мало информации было на тему обмена близнецов. Я вообще с трудом нашла хоть какое-то упоминание об этом. Из-за этого моя проблема застряла на подходе решения.

     Чертова Барбара не оставила мне никаких зацепок, я вдоль и поперек изучила ее дневник, надеясь что-то найти. Увы — ничего.

     Но время шло, и приближалось 1 сенятбря.

     Я поеду в Хогвартс. От этой фразы мне становилось как-то не по себе. Слишком внезапно все на меня навалилось. Еще месяц назад я училась в институте, была обычной девушкой, а сейчас уже волшебница. Чувство неправильности меня буквально трясло. И неизвестность. Но увы, Хогвартс был единственным вариантом для попаданки. Пусть и седьмой курс, но я смогу хотя бы разобраться в реалиях этого мира. Было бы хуже, если бы я попала в человека, который уже вроде как самостоятельный. Тут уж пришлось бы сразу искать работу, а Хогвартс кормит и предоставляет место для жилья на целый год.

     Историю магии я открыла и тут же закрыла. Из остальных книжек интересной мне показалась трансфигурация, правда, она была сложноватой и без англо-русского переводчика было трудновато. Зато нумерологию я оценила. Вот что действительно мне понравилось. Я и раньше любила математику, а в вузе изучала весьма глубоко. Нумерология, конечно, отставала от того, чего знала я. Например, я умела решать интегралы, брать производные, строить функции. В нумерологии интегралы считались самой сложной темой, не считая, конечно, теории вероятности. Впрочем, теорию вероятности я и сама считала сложной.

     Вот и все, пожалуй.

     В Косой Переулок мне пришлось еще раз наведаться. За учебниками, которые мне полагается иметь как семикурснице. Честно говоря, я не слишком горела желанием ехать в магическую школу на седьмой курс. Первый — еще ладно, но не седьмой же! Я совершенно ничего не знаю. Точнее, чуть-чуть знаю, но это лишь доля в океане всего, что должен уметь выпускник.

     Также мне пришлось зайти в Гринготтс, так как деньги в кошельке быстро закончились. Там я познакомилась с гоблинами. На меня они произвели неизгладимое впечатление, как и тележка, увозящая куда-то вниз, под землю. Сейф тысяча двадцать один, и одинокая горстка галлеонов на полу. М-да, негусто. Еще немного и придется искать работу.

     Большую часть галлеонов я взяла себе, остальное оставила лежать на полу сейфа на очень черный день. Потом этого мы поехали обратно, а я выяснила, что Барбару Уильямс преследует морская болезнь. После очаровательной гонки на тележке я стояла на улице и остервенело дышала, пытаясь наполниться кислородом. Меня все еще мутило.

     Наверное, я выглядела настолько болезненной, что окружающие решили, что мне плохо. Ко мне подошла какая-то тетенька и поинтересовалась, в порядке ли я.

     Вяло отвязавшись от сердобольной женщины, направилась в уже знакомый мне «Флориш и Блоттс». Комплект семикурсника мне вручили сразу же, как только я упомянула курс. Слава Богу, бытовые вещи вроде оловянного котла и флаконов покупать не пришлось — все это осталось «в наследство» от моей близняшки, чтоб ей икалось.

     Прогуливаясь по переулку и продавая глаза, я увидела аптеку. Решение пришло мгновенно, и я направилась туда, где приобрела комплект первой помощи, решив, что это может пригодиться.

     Еще я потопталась у магазина животных и даже почти решила себе приобрести котика, но потом здраво рассудила, что за котиком придется убирать и кормить, и передумала.

     Мне бы за собой научиться следить.

     Поскольку времени было навалом, я снова вернулась в книжный и, отказавшись от помощи, принялась бродить, рассматривая книжки. Там я и провела еще два часа, после чего наткнулась на весьма любопытную брошюрку с интригующим названием «Магия. Основы создания заклинаний». Пролистав ее, подумала — а почему бы и нет? Книжка стоила десять сиклей, и решила потратиться и на эту покупку.

     На этом моя прогулка по Косому Переулку подошла к концу, и я уже проверенным способом направилась домой.

     В середине августа все заголовки газет пестрили о Чемпионате по квиддичу. Я была подписана на ежедневную рассылку новостей, и каждый раз охреневала как в первый, когда в окно начинала долбиться сова (*потом подписку пришлось отменить, ибо платить по галлеону в месяц было слишком жирно). Газета про явление черной метки Волдеморта заставила меня сжать булки и еще сильнее наброситься на учебу. Так как предстоящий учебный год будет развлекаться с Турниром трех волшебников, а в следующем году Тот-Кого-Еще-Не-Стремно-Называть должен явить себя миру, то вот тогда уже точно станет стремно. Хорошо бы вернуться обратно в свою реальность до этого момента… Но если не получится, то надо вооружить Гарри пистолетом. Если же и это не удастся, то надо брать билеты, и валить из Британии куда подальше. Возможно, в Россиюшку. Или в Австралию. Куда-нибудь, куда Реддл не вздумает явиться.

     Хорошо иметь план. Еще лучше его придерживаться.

     Последние дни августа я потратила на сбор чемодана. Туда, кроме одежды, полетела мантия с фирменным гербом Слизерина(я даже не удивлена), книги и найденная под кроватью метла «Нимбус-2000». Зачем она мне — я и сама толком не поняла, но почему-то подумала, что не помешает. Ну, а мало ли что? Чемодан Барбары Уильямс был заколдован, и вмещал куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Магия!

     Конечно, поклажа вышла очень тяжелой. Но тут снова мне на помощь пришла магия.

     Мне нравилось, как легко и просто можно упростить себе жизнь. Но при этом мне все еще не нравилось отсутствие интернета.

     Утром 1 сентября я заказала такси и отправилась покорять дорожные пробки. Я едва не опоздала. На вокзале Кингс-Кросс растерялась — людей было много. И в какую колонну мне надо врезаться, чтобы попасть на платформу 9 ¾? К счастью, я нашла пару волшебников — девушку и парня с чемоданами и клетками с совами. Невзначай пристроившись за ними, я дошла до нужного места и, посмотрев, как они исчезают в кирпичной вкладке, последовала их примеру.

     Разбегаться, как девушка, я не стала, слишком страшно было, и потому размеренным шагом подошла к стене.Потрогала кирпичную кладку: рука прошла сквозь, не обнаружив препятствия. И, глубоко вздохнув, шагнула, зажмурившись. Вопреки всем законам физики, удара не последовало. Я даже и не почувствовала ничего, как оказалась на другой стороне.

     Прикольно!

     Я чисто из интереса шагнула назад в стену и вдруг врезалась во что-то. «Фокус-то сломался», — мелькнула мысль в голове, и только потом дошло, что удар-то был совсем не сильный. Чьи-то руки отпихнули меня, и из каменной кладки вышел рыжий парень.

     — Ты чего назад идешь? Движение одностороннее, але!

     Придумают тоже. Одностороннее движение, блин! Нигде ж не написано, да и где это видано, а?

     Парень закатил глаза и указал рукой вверх. Моему вниманию предстала красная табличка с белым прямоугольником. «Движение запрещено».

     Фига! Правила движения по кирпичным стенам я ещё не видела.

     — Извиняюсь, — я отвернулась. Ну емое. Даже потестить магию не дают. Произвол!

     Стоящий у платформы Хогвартс-экспресс согласно пыхнул.

     Найти свободное купе оказалось непросто (а общаться с незнакомцами и вовсе не хотелось), но я нашла и уселась к окну. Глядя из-за стекла на платформу, где дети прощались с родителями, внезапно почувствовала щемящую тоску.

     Прошел целый месяц с тех пор, как я оказалась здесь. Меня словно вырвали из моей обычной жизни. Я рассталась со многими, в том числе и с семьей. И сейчас, глядя, как родители обнимают своих детей, поняла, что очень сильно скучаю. По маме, папе, брату, бабушкам и дедушкам. Даже по моему двоюродному брату, с которым я всегда была в довольно резких отношениях.

     Я была совсем одна. И, кажется, без друзей, потому что я не получила ни одного письма. В любом случае Барбара в своем дневнике ничего не написала о них.

     Поезд двинулся. Я посмотрела на небо — с утра серое, кажется, вот-вот будет дождь. Но дождя все еще не было, хотя я чувствовала сонливость.

     Достав из сумки книжку, принялась читать. Правда, читала я не долго, с каждой строчкой меня сильнее клонило в сон. Вдобавок ко всему, по окну забарабанили первые капли. Сопротивляться засыпанию желания не было, глаза у меня закрылись, и я провалилась в темноту сна.

     Проснулась я от того, что больно стукнулась лбом об стекло. Зашипев, принялась потирать лоб, мысленно думая, что останется шишка.

     — Я тебя разбудила? — раздался вдруг девичий голосок сбоку. Я обернулась и столкнулась взглядом с девушкой очень необычной внешности. Белокурые волосы, разноцветные очки, забавные сережки-редиски. И очень миловидное лицо.

     Кажется, я знаю ее! Это же, наверное, Лавгуд!

     — Привет, я Инга, — поздоровалась я.

     — Луна (*В рус. переводе — Полумна. Но так как у нас тут инглиш-погружение, я буду использовать английский транслит.) Лавгуд, — без улыбки поздоровалась девушка. — У тебя много wrackspurts (*и да, это сново непереводимо), ты знаешь об этом?

     — Wrackspurts?

     Луна принялась объяснять. Стоит ли говорить, что из ее мелодичного рассказа я понимала не все? Все-таки не настолько хорошо я знала английский, чтобы понимать вообще все. Я бы не отказалась от переводчика. Луна пестрила незнакомыми терминами, и даже зелье памяти не могло мне в этом помочь.

     Одно я поняла: wrackspurts — это мозгошмыги. Вроде.

     Несмотря на то, что иногда я зависала с ответами, Луна оказалась интересным собеседником. Возможно, немного фантазеркой, но это меня не смущала. Она вежливо подсказывала, если я вдруг начинала путаться в собственных словах и тактично не упрекала меня. Спустя где-то час я смогла наконец подстроиться и, кажется, потихоньку стал исчезать эффект собачки (*это когда понимаешь, а говорить не можешь).

     Время пролетело незаметно. Во всяком случае, я не считала, сколько прошло часов, но когда Луна сказала, что стоит переодеться в форму, я поняла, что мы подъезжаем к Хогвартсу.

     ***

     — Это фестрал, — познакомила меня Луна со скелетообразным животным, запряженным в карету. — Ты тоже его видишь. Значит, ты была свидетелем чьей-то смерти, как и я.

     Видимо.

     Мы забрались в карету. Кроме меня и Луны с нами сидели еще трое — на вид, третьекурсников. Они о чем-то переговаривались между собой, Луна ушла в свои мысли, а я вовсю осматривала окрестности.

     Лес. Он и правда выглядел угрожающе. Огромные деревья, нависающие над нами, вспыхивающие где-то в глубине зеленые огоньки. С другой стороны, любой лес в темноте может выглядеть страшным. В детстве многие боятся темноту, хотя если подумать, страх сам по себе слегка устарел.

     Ехать в карете было… скучновато. У меня возникло странное желание пришпорить фестрала и броситься в гонку. И это желание было таким… естественным? Как там говорилось у Гоголя, и какой же русский не любит быстрой езды? Будем считать, что тест на руспригодность я прошла.

     Мы подъехали к Хогвартсу. О, это был фантастически красивый замок! Немного средневековый, но тем не менее. У входа я просто шла рядом с Луной, запоминая дорогу до Большого Зала. Зал произвел на меня неизгладимое впечатление. Разумеется, меня поразило небо над головой. Очень, очень красивая работа и такая реальная. Гиперреализм наяву!

     С Луной мы расстались за столами — она ушла за стол Равенкло (*В рус. переводе — Когтевран), а я уселась на свободное место за Слизерином. Рядом со мной плюхнулись дети, возможно, второкурсники.

     — Барби! — вдруг пропел нежный голосок, после чего меня чуть не задушили в объятиях. И я офигела даже не с того, что на меня набросились, как кот на мышь, а сокращение имени «Барбара». Барби… Фу. Я вовсе не похожа на тех анорексичных кукол с витрин девчачьих магазинов! Хотя… сейчас-то мое тело как раз таки было слегка анорексичным, и за месяц я так и не добилась, чтобы перестать выглядеть как мешок с костями. Хотя я исправно ела!

     — Привет, — на всякий случай поздоровалась я, рассматривая незнакомку. Темнокожая, блестящие черные волосы, уложенные в сложную прическу, мантия с иголочки. — Не могла бы ты не называть меня так?

     — Барби, Барби! — засмеялась девушка, усаживаясь рядом. — Старая добрая Барби!

     — Хватит, не надо меня так называть! — попыталась отмахнуться я, но девчонка, кажется, только вошла во вкус.

     — Да ладно, раньше ты только так и называлась, — усмехнулась соседка. — Тогда как тебя называть? За семь лет, что мы знакомы, не так-то просто отвыкнуть.

     — Инга.

     — Барбинга? — развеселилась девчонка. — Или Бар-Бинго? Мне нравится.

     — Всегда мечтала стать баром Бинго, — хмыкнула я.

     — Отлично, Бинго так Бинго, бейби.

     — Эмма, Барби! — помахал с противоположного угла какой-то парень. — Как провели лето?

     — Шикарно, Дэвид! — отозвалась соседка. Я тут же сделала пометку, что ее зовут Эмма. — Кстати, Барби у нас теперь не Барби, зови ее Бинго!

     — Ух ты, Уильямс сменила имя? — захохотал Дэвид. — Тебе идет, Барби… Ой, прости, Бинго. Эй, все слышали? Наша Барби стала Бинго! Поприветствуем Бинго Уильямс!

     Послышались улюлюканья. Кажется, я немного недооценила слизеринцев. К счастью, крики быстро смолкли под взглядом Дамблдора, поднявшейся из-за стола профессоров и начавшего свою приветственную речь. Кстати, он же и следил за распределением первокурсников.

     И да, он реально выглядел как дед Мороз, с длиннющей серебристой бородой до пола. Я вот задумалась: не мешает ли она ему мыться? Я вот свои волосы остригла практически сразу, когда поняла, как долго они сохнут, и теперь ходила с очень удобным каре. (Умная мысль, что я могу сушить волосы заклинанием, настигла меня гораздо позже).

     — Я ездила в Испанию этим летом, — шепотом поведала мне Эмма. — А ты куда-то выезжала? Ой, прости, у тебя, наверное, нет денег. Тяжело быть сиротой…

     Ах вот оно что. То, что я изначально приняла за дружелюбие, оказалось лишь лицемерием. Девчонка просто нашла себе жертву для буллинга.

     — Да, тяжело. У меня нет денег, — согласилась я. — Можешь задонатить, если есть лишнее.

     Эмма фыркнула.

     — Если станет невмоготу, обращайся. Мы сможем договориться, если что. Мне бы не помешал человек, который мог бы носить мою сумку.

     — Я подумаю над твоим предложением, — миленько ответила я. Улыбаемся и машем! Девчонка думала, что меня задела? Трижды ха. Если это буллинг, то я уточка.

     Тем временем, церемония продолжалась. Чаще всего я смотрела на шляпу. Старая, в заплатках, и при этом еще и говорящая. Я бы удивилась, но за последнее время удивляться я, кажется, разучилась. Кстати, первокурсников довольно быстро отправляли за столы. Когда шляпа называла факультет, стол начинал хлопать. На наш факультет поступило целых шесть человек, и я могу точно сказать, что к нам пришло меньше, чем за другие столы. Возможно, это объяснялось тем, что на Слизерин брали строго чистокровок и, за редким исключением, полукровок. Плюс, нужно было иметь подходящий «мерзкий» склад характера. Таких было не много.

     Наконец распределение закончилось и наши золотые тарелки волшебным образом наполнились едой. О да-а-а! Такую магию я одобряю!

     — Кушай, Бинго, кушай, — ласково вдруг сказала Эмма. — Наверняка голодна ведь. Ты летом хоть питалась? Выглядишь как покойница. Хотя нет! Даже те лучше.

     Старый добрый буллинг. Преподать им что ли пару уроков?

     — Я так рада, что ты обо мне переживаешь! — воскликнула я. — Ты настоящая подруга! На-ка, сьешь вот эту заливную рыбу! Мне понравилось, а тебе?

     И, взяв тарелку, широким движением принялась вываливать ей на блюдо. Надо сказать, от моих неаккуратных действий часть рыбы вывалилась за пределы стола и попала аккурат Эмме на мантию.

     — Боже, я такая неуклюжая! — и взгляд невинной овечки.

     Наступила тишина.

     — Ты совсем охренела, Уильямс?! — Эмма достала палочку.

     — Ой, ты что! Я только хотела тебе помочь! — воскликнула я дрожащим голосом и громко всхлипнула. — Я же от всей души! Тебе не понравилось, да?

     Кто-то с громким звоном уронил вилку.

     — Что тут происходит? А ну заткнулись, обе! — шикнул на нас высокий парень. На груди у него висел значок «староста».

     — Малькольм, эта выдра посмела…

     — Вот, запей водичкой, а то подавишься, — ласково сказала я, уткнув к лицу Эммы стакан.

     — Так, — Малькольм потер переносицу. — Эмма — на тот край стола. Барби — на этот. Быстро.

     Эмма что-то прошипела, но подчинилась. Я же осталась сидеть на месте.

     — Тебе особое приглашение, нужно, Барби?

     — Барби? — я посмотрела по сторонам. — Кто это? Не вижу никого. Может быть ты — Барби? — обратилась я с вопросом к мелкой второкурснице рядом. Та ошарашенно покачала головой.

     — Я к тебе обращаюсь, Уильямс!

     — Правда? Так мое имя Барбара, а сокращенно — Инга. Я думала, старосты должны знать имена своих однокурсников, — покачала головой я. — Тяжело иметь проблемы с памятью во взрослом возрасте.

     — Поговорим позже, — шикнул Малькольм, заметив, как в нашу сторону покосились все профессора Хогвартса, а мужик-брюнет в черной мантии аж приподнялся со своего места.

     Поговорим, ага. Я вам дам — бедную девушку буллить! Я сама вас тут всех забуллю!

     Первое знакомство со Снейпом вышло незабываемым: он отчитал меня за «недостойное поведение» во время праздничного ужина.

     — По-вашему, мне что, терпеть унижения? — приподняла я бровь.

     — По-моему, вам стоит держать марку Слизерина, Уильямс. Все разборки — в гостиной, это понятно?

     — Понятно. Буду окунать всех в рыбу только в гостиной, — сьязвила я. Но Снейп и бровью не повел.

     — Рад, что вы меня услышали. Могу я надеяться, что таких инциндентов на виду у всех больше не произойдет?

     Одним словом — это Слизерин, детка.

     ***

     Учеба на седьмом курсе слегка отличалась от учебы на предыдущих тем, что студент в конце года сдавал экзамен Ж.А.Б.А (*N.E.W.T.s — Nastily Exhausting Wizarding Tests), а значит его не нагружали предметами. У меня, например, было всего два предмета, на которые я ходила — то были Чары и Зельеварение. Снейп тотально офигел, когда я сварила на занятии зелье идеального цвета, и тут же поставил в пример всем на потоке. Слизеринцы похлопали, гриффиндорцы скисли.

     Прикольно.

     Хогвартс гудел, переживая новость о предстоящем Кубке, но самой интригующей была Защита от Темных Искусств, которую в этом году вел лже-Аластор Муди(*Alastor Moody — Аластор Грюм). В гостиной Слизерина только и говорили о том, что снова в качестве учителя какой-то сумасшедший. Дамблдора слизеринцы недолюбливали: все-таки тот слишком уж потворствовал Гриффиндору и в особенности, Избранному. К Защите от Темных Искусств также относились с предубеждением: многие слизеринцы происходили из семей, в которых передавались знания по наследству. В этом плане они больше симпатизировали Дурмстрангу — там-то изучение темных заклятий было не под запретом. Все же политику Дамблдора — «спрячь темную магию и никому не показывай» — они не одобряли. Ведь как понять, от чего защищаться? Да и в былые времена к каким только средствам не прибегали, чтобы выжить, и темная магия, хоть и имела свои нюансы, а могла быть весьма мощной и полезной. Но нет, в Хогвартсе было принято изображать, что темной магии не существует, а ее использование попадало под табу. Между прочим, кроме трех запретных заклятий есть и гораздо более безобидные. Но да ладно.

     Я очень быстро поняла, что не даром герб Слизерина — змея: друзей здесь ни у кого не было. Были лишь связи и контакты. Дети из знатных семей стояли в вершине пищевой цепочки, внизу разместились полукровки, которых первые постоянно гнобили. Впрочем, у слизеринцев была своя этика: внутренние терки оставались внутренними. Вмешивать другие факультеты было нельзя — это считалось нарушением правил.

     Это не означало, что полукровка не мог добиться уважения: так, например, Малькольм Грей стал старостой на пятом курсе. Или вот мой однокурсник, итальянец Валерио Сальери, за свой непробиваемый характер и умение находить выгоду где угодно, тоже спокойно влился в местную элиту. А вот Барбара Уильямс (то есть я), хоть и была полукровкой, а вот среди потока до сих пор являлась белой вороной. Поиздеваться над «Барби» не лень было даже младшеньким, но я терпеть это была не намерена.

     — Еще раз услышу грубость в свой адрес, и вам не поздоровится, — с миленькой улыбочкой пообещала я.

     — Да ты знаешь, кто моя мать!

     — Мне плевать, — подмигнула я. — Но хочу заметить, что по зельям у меня высший балл. А яды у меня особенно хорошо получаются. Например, гнойные несводимые прыщи.

     — Ты не посмеешь, — вздернула нос кудрявенькая.

     — Проверим?

     Нескольких угроз хватило, чтобы мелкие отстали. Но одна особо назойливая особа, девчонка по имени Лиз Нотт, никак не отвязывалась, и как-то подбросила мне чесоточный порошок. Я, в лучших традициях канонного Малфоя, незамедлительно притащила Снейпа на разборки. Вообще-то вмешивать профессоров было тоже своего рода запретом, но мне было плевать. Девчонке досталось по самое не горюй, и после этого от меня окончательно отстали все.

     Но ситуация в Слизерине вовсе не стала более дружелюбной, и я очень быстро поняла, что мне нужно место чисто для меня, где бы меня никто не трогал. Тогда-то я вспомнила про Выручай-комнату и отправилась на ее поиски.

     Мне повезло. Я нашла ее на третий день. С того момента комната стала моей индивидуальной зоной для экспериментов.

     Я приходила туда сразу после занятий, плюхалась в огромный пуфик, и начинала изучение литературы, которую предусмотрительно стащила из библиотеки. Здесь я пробовала самые разные заклинания, в особенности меня интересовали защитные и вспомогательные. Вряд ли из меня получится хоть сколько-нибудь достойный дуэлянт, а вот по части прочей дополнительной магии я была просто потеряна для общества.

     Но все это меркло с тем, что я ничего не могла найти по теме магических близнецов. Никакой новой информации. Я перерыла всю открытую секцию библиотеки, но так ничего и не нашла. Так что я запланировала себе на будущее посещений закрытой секции. Тут мне помогло заклинание "Disillusion" (*прим. автора: привет, "Хогвартс Легаси"), которое я откопала где-то на странице старой книжки по чарам. Работало заклятие примерно как мантия-невидимка, но с нюансами: если в мантии-невидимке можно стоять прямо перед носом и никто тебя не увидит, то чары сокрытия хорошо работали исключительно на расстоянии. Вблизи можно было рассмотреть небольшое мерцание воздуха.

     Вот только с посещением библиотеки пришлось повременить. Ведь в Хогвартс, на Кубок, приехали аж целых две школы: Шармбатон и Дурмстранг. Людей было зашибись много, и я решила не рисковать.

     ***

     Голубой Огонь был завораживающе красивым. Я частенько сидела в Большом зале и таращилась на Кубок (а также на то, сколько людей туда приходили поучаствовать в соревновании зайди за ограничительную линию). А потом, повинуясь, видимо, стадному эффекту, бросила бумажку тоже. Ну еще было интересно, правда ли там пламя холодное (*это вранье).

     Так что вот, я бросила свое имя в Кубок. Ни на что не рассчитывала. Все-таки сюжет книжек был мне знаком. Этот год полностью принадлежит красавчику Седрику и герою всея эпопеи Гарри Поттеру. Нет, ну серьезно, где они — а где я. Я ж не настолько эгоистка, чтобы считать, что могу посоревноваться в чемпионате по волшебству. Конечно, сейчас понятно, насколько это было тупо — бросить свое имя в Кубок — одно только одна фраза на ум приходит «шило в одном месте покоя не дает».

     …Так что для меня полной неожиданностью были слова Дамблдора, когда тот зачитывал имена чемпионов. Вообще, из этого сделали целое шоу: то, как Кубок выплевывал обгорелые бумажки — то еще зрелище: пламя становится ярко-красным, пыхтит, брызжат искры. Вот из Кубка вылетает первая бумажка, ее ловко хватает Дамблдор (может, он был когда-то ловцом?), и говорит «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам». Зал содрогается от оваций, а симпатичный крепко сложенный мужчина-болгар с ссутулившимися плечами выходит к профессорам и заворачивает в соседнюю комнату. Потом, уже по знакомому мне сюжету, выпадает бумажка с именем француженки Флер. Худенькая, как веточка, с серебристыми волосами девушка, покачивая бедрами, выходит на сцену под шум зала (тут были и аплодисменты, и громкие слезы — плакали другие девчонки-шармбатонки).

     Ну, настало время Седрика. Я оглянулась, чтобы увидеть расслабленного высокого парня-брюнета за столом Хаффлпаффа: он смотрел очень-очень внимательно. Рядом с ним сидела китаянка — та самая Чжоу, по которой сходил с ума Гарри Поттер. Неподалеку от них вижу и Гарри, а также всю неразлучную троицу: они о чем-то перешептываются.

     Огонь в Кубке покраснел, посыпались искры. Дамблдор тренированным движением ловит третью горелую бумажку и, сделав театральную паузу, произносит:

     — Чемпион Хогвартса… Барбара Уильямс!

      Погодите... а как же Седрик? Подождите, ЧТО?

     Я настолько охренела, что зависла на месте с открытой челюстью. Слизеринцы тоже, правда, они быстро пришли в себя и начали хлопать, мол, так и задумано. По всеми залу гуляли шепотки «кто это вообще», а Гриффиндор и вовсе возмущенно гудел. Слизерин, и чемпион?!

     На трясущихся ногах я пошла в сторону, чтобы все меня лицезрели. Да. Вот она я. Здравствуйте. Больше уважения, гриффиндорцы. Что значит, по-вашему, Слизерин не может быть чемпионом и наверняка как-то обманули кубок?

     Снейп гордо улыбался и хлопал мне. Это меня приободрило.

     Улыбка и пистолет. Да, нужно срочно заказать пистолет. Интересно, драконы пулепробиваемы? Надеюсь, что Волдеморт — да.

     ***

     То, в какую конкретную жопу я сама себя и засунула, пришло не сразу. Мало тебе веселья было, да, Бинго?

     Точно Бинго. Как нельзя лучше подходит.

     Я ж вообще ничего не знаю! Я полнейший ноль без палочки в волшебстве. Да я вообще… собиралась этот год сидеть ниже травы ниже воды. Цель — закончить Хогвартс и может быть найти какую-то работу, а потом валить, валить из магической Британии. Ибо Волдеморт, все дела, да.

     Какая тут учеба, когда у меня на носу три испытания? Прожарка драконом, увеселительное утопительство и освежающая прогулка по лабиринту. Впрочем, может, не так уж все плохо? Обладая необходимым набором знаний, я вполне могу выжить. Да?

     А еще чемпиону не надо сдавать экзамены. Это несомненно радовало! Ибо у меня уже мелькали мыслишки о том, как бы скатать экзамены, так как понятно, что экзамены я при всем желании не сдам. Или сдам, но пройдусь по нижней границе. Извините, заклинаний и магических знаний мне не достает. Студенты тут 7 лет учатся! А я только читала в книжках про все это. И то далеко не все.

     Оказалось, что заклинания мало знать, нужно еще и правильно применять. Некоторые требовали необходимых навыков, некоторые — силы воли, для третьих вообще необходимо было по-особенно двигать палочкой — и поди вспомни это все!

     Да ну нафиг вот это все… Хотя интересно, интересно ужасно! Я с ужасом иногда думала о том, что мне нравится. Нравится колдовать, разбираться в заклинаниях. Как-то раз я открыла ту брошюрку о создании заклинаний — и пропала.

     Как же на самом деле работала магия?

     В первую очередь шла вербальная магия — та самая, которая заложена в палочки, когда слова и движения волшебника активировали встроенные функции, заложенные создателем палочек. А еще была невербальная — сложнейший раздел, который в Хогвартсе игнорировали, ибо это был высший уровень владения магией. В этом случае палочка становилась лишь проводником, транслирующей желания волшебника, обреченным в магическую форму.

     В принципе, неважно даже было, какие именно слова произносить. Главное — воля волшебника и тот результат, который он желает. Для примера я даже потренировалась на заклинании «редуцио», сквозь мочи транслируя желание взорвать стоящий передо мной дряхлый стул, любезно предоставленный Выручай-комнатой. Не сразу, но мне это удалось. Стул подарил восторженной мне уменьшенную сломанную ножку.

     Заклинания сложились в одно: «редуцио», по дефолту, уменьшало, а мое желание взорвать добавило к заклинанию эффект ломки.

     Прикольно!

     Я потренировалась еще на различных предметах с различными заклинаниями. Лучше всего мне удавалось с «редуцио»: возможно, потому что это заклинание являлось простейшим, и преподавалось как одно из базовых. Я еще попробовала поттеровский фирменный экспеллиармус, но, к сожалению, не получила вообще никакого эффекта.

     Из заклинаний меня порадовало акцио и фините инкантатем. Первое притягивало к себе предметы, правда, чтобы научиться его применять, пришлось потратить время. Заклятия делились по уровню сложности: например, акцио требовало фокусировки и четкого мысленного представления, какой именно предмет тащить. А для фините, как и для редуцио, требовалось просто сформированное четкое желание. Поэтому я довольно быстро сократила его с долгого «фините инкантатем» до простого «фините». Один раз я даже добавила «ля комедия», и нет, оно вообще не повлияло на результат.

     Но отложим эксперименты с магией, дадим волю панике.

     Что мне делать? Как пережить год в качестве участника? И как, как черт возьми, я смогла оказаться лучше, по мнению Кубка, Седрика?

     Я ради интереса даже спросила у Снейпа, по каким правилам работает Кубок: ибо больше некого. Ни с кем из преподавателей я больше не особо общалась, а Снейп к тому же деканом был. Пусть отрабатывает.

     — Кубок выбирает среди участников того, у кого есть потенциал, Уильямс, — попытался было отмахнуться от меня Снейп.

     — Но как именно? Как работает заклинание выбора?

     Декан возвел очи к потолку.

     — А как бы вы выбирали, Уильямс, из бумажек с именами?

     — Рандомом? — пожала плечами я.

     — Первый Кубок был именно таким, — согласился Снейп. — Вот только два участника умерли — оказались неспособными. После этого в Кубок заложили сложное элективное заклинание, которое по сути своей заключалось в выборе пергамента, который написала рука самого волевого человека с приемлемым уровнем магических сил. Как понимаешь, по уровню магии выбрать недостаточно: волшебник может быть лентяем или слабоумным. Так что гордитесь, Уильямс, вы оказались выше всех студентов Хогвартса по силе воли. Еще вопросы?

     Да, только один.

      Что мне делать с этим всем?

      Предупреждение: уровень треша растет, поэтому гг в этой главе пользуется секретными навыками матерщины. Я обычно избегаю использовать мат, но решила, что экстренная ситуация позволяет некоторые вольности.

     ***

     Рита Скитер меня разочаровала.

     Бойкая барышня, которая сначала утащила Поттера в подсобку, а вернувшись, начала цепляться по очереди ко всем остальным, не уделила мне особого внимания. И знаете, меня это задело. Чем я хуже той же Флер? Ладно, Поттер. Ладно, Крам. Но я чем хуже Флер?

     Скитер явно не считала меня сенсационной особой и задала всего два вопроса, словно бы для приличия: рассчитываю ли я на победу и не боюсь ли испытаний. Скучновато, в общем.

     — А разве в Ежедневном пророке не будет моего краткого описания? — спросила я, когда Скитер засобиралась.

     — Ах, дорогая, про вас у меня уже все есть! — попыталась отмахнуться Рита, но не тут-то было.

     — Приятно знать! — улыбнулась я, схватив Скитер за локоток. — Но я совершенно уверена, что вы даже не подозревали об этом удивительном факте! Слушайте и записывайте! Я родилась в октябре 1977 года, и с самого рождения была настоящей радостью для родителей и любимицей моей бабушки. Мой любимый цвет — голубой. И знаете, почему? — Рита смотрела на меня так, будто пыталась найти способ испариться, но я продолжала с энтузиазмом: — Потому что у меня глаза голубые, вот это совпадение, правда? Но самое шокирующее в моей жизни — это когда я нашла…

     — Знаете, у меня, правда, нет времени, — Скитер явно хотела сбежать.

     — О, подождите! Вы ещё не слышали, как я спасла кота от ужасной судьбы!

     — Мне нужно идти, мне ещё нужно взять интервью у Альбуса Дамблдора, мисс Уильямс!

     — Ну что вы, наш директор, конечно, подождёт! — я улыбнулась ещё шире. — Он наверняка понимает, что освещение моей истории — первостепенная задача! Так вот, я нашла этого несчастного котёнка, одинокого и брошенного, и, конечно, сразу поняла, что его судьба — стать Пушистиком. Хотя мама говорила, что его стоит назвать Белышом, но разве можно не видеть всю сложность характера этого создания?

     К моему огромному сожалению, Рита Скитер всё-таки сбежала.

     ***

     У меня не было ни малейшей идеи, как вытащить золотое яйцо из-под дракона, поэтому я решила подойти к проблеме с другой стороны и использовать зелье. Феликс Фелицис, к моему огромному сожалению, был запрещен, а потому я обратила внимание на другое, менее известное, но такое же полезное. А именно — огнеупорное зелье.

     Все, чтобы из меня не сделали три корочки.

     К сожалению, готовить зелья в неучебных целях в Хогвартсе было запрещено. Не то что бы меня это сильно волновало, хотя и доставляло определенные неудобства. Главная проблема была в том, что варилось зелье два с половиной месяца, а у меня этого времени не было от слова совсем.

     Поэтому я пошла к Валерио.

     Итальянец Валерио Сальери обрел популярность на нашем потоке и был известен как человек, который может достать буквально все. Главное — иметь деньги. С деньгами у меня было плохо, но я сообразила продать Нимбус-2000 — я наконец нашла применение предмету, который положила чисто на всякий случай в бездонный чемодан перед поездкой в Хогвартс!

     Правда, Валерио гнул цены, и в итоге зелье обошлось мне в цену метлы. Ну и ладно. К сожалению, жилка торгаша у меня отсутствовала, и вяло попытавшись сторговаться, я бросила эту гиблую затею.

     Итальянец достал мне зелье буквально за три дня, чему я несказанно была рада.

     Итак, испытание с драконами.

     ***

     Нам протянули трепыхающийся мешочек с вензелями трунира. Доставали оттуда своих драконов чемпионы (вернее, претенденты) в рамках порядка, определенным Кубком. То есть, я предпоследняя, а Гарри за мной.

     Когда я засунула руку в мешок, то тут же почувствовала, как руку укололо что-то шипастое. У-у-у! Больно! По ощущениям, я как будто погладила ежа. Не советую. В руку мне скользнуло что-то гладкое, и я тут же его вытянула. На шее у миниатюрного дракончика красовалась табличка с номером «1».

     Вашу ж мать. Кажется, я прихватила удачу Седрика из оригинала.

     — Вам достается шведский тупорылый дракон, — выдал Крауч, а я с восторгом разглядывала кукольную версию дракончика на ладошке. Ути-пути, какая милота! Надеюсь, мне можно будет оставить эту милашку себе?

     Дракончик дыхнул пламенем, выдав голубую вспышку огня, и я тут же растеряла все ощущения нежности и испуганно вскрикнула.

     Пожалуй, дракошу оставлю в подарок организаторам. Пусть подпалит им шторы, пока они будут спать.

     — Мисс Уильямс, как только прозвучит залп, вы можете выходить…

     Конечно же, адреналин меня догнал в моменте, когда я вышла из палатки и попала на освещенную арену, полную камней, в глубине которых примостилась гигантская серая дракониха. Шведский тупорылый обитает высоко в горах, вот и здесь представительница своего вида решила выбрать самую высокую точку, и я тут же оказалась для нее как на ладони.

     К моему счастью, дракониха нападать не спешила. Только слегка присела, выжидательно уставившись на меня.

     Мои поджилки дружно меня предали. Коленки тряслись. Где-то высоко, над ареной, разместилась публика, кричавшая что-то подбадривающее, но у меня, как назло, звучал в ушах просто неразбираемый шум. Дышать вдруг стало тяжело, я почувствовала, что задыхаюсь. Воздух вобрать не получалось, сердце стучало, отзываясь в ушах.

     Сраный адреналин.

      Ну... надеюсь, выживу.

     С перепугу я не сразу вспомнила нужное заклятие. Ужас прошил меня насквозь: сдохну, как есть, сдохну. И сквозь жуткую волну паники наконец вспомнила.

     — Акцио, зелье! — крикнула я. Манящие чары не только Гарри использовать, все-таки.

     Однако мое действие стриггерило драконицу и та внезапно вспыхнула огнем. Мощная синяя струя пламени едва не превратила меня в одинокий сгорающий уголек. На каком-то бешеном инстинкте, доставшемся, видимо, от моих далеких предков, я перекатилась вбок, больно ударилась коленкой о камень, но зато осталась жива. Моя склянка с зельем, которое я планировала использовать, разбилась вдребезги.

     Твою же ж... за ногу и об косяк.

     Дракониха явно знает, что такое палочки. Дракониху привозили люди. А значит, она реагирует именно на палочку.

     Что мне делать. Мой план развалился с озвучкой битого стекла.

     У меня даже одежда не противопожарная. Чертовы организаторы убийств на потеху.

     Дракониха снова плюнула в меня огнем.

     «ВОДА, СРОЧНО ВОДА»

     Не знаю, есть ли такое заклинание, но, прямо как по книжке, из палочки вылетела струя воды. Водяное заклятие врезалось в пламя, спровоцировав мощное парообразование. С характерным шипящим звуком арену заволокло горячим паром.

     — Барбара Уильямс демонстрирует невербальную магию: чемпионка Хогвартса не так проста, как казалась!

     Ох. Заткнитесь.

     Пипец жаришка. Хорошо, что серая полоса пара полностью закрыла меня от драконихи, и я, пользуясь моментом, побежала вверх и вбок, не забыв применить заклятие сокрытия и глушилки. Теперь я сливалась с местностью и, вдобавок, меня не было слышно.

     К сожалению, я не учла того, что у драконов, как у собак, феноменальный нюх.

     Морда драконихи внезапно оказалась очень близко от меня. Я увидела синий расползающийся свет, стремительно летящий вверх по ее горлу: она готовилась плюнуть огнем. Я завопила первое, что пришло мне в голову:

     — РЕДУЦИО!

     Буквально за миллисекунду до того, как дракониха превратила меня в пылающий стейк well-done, поток пламени резко уменьшился, не достигнув меня.

     — Очуметь! Барбара Уильямс применила уменьшительное заклятие на пламя! Вот это смелость!

     «Безумству храбрых поем мы песню», — мрачно добавила я. «Редуцио» определенно точно коснулось драконихи, но не имело успеха.

     Песец. Песец!!!

     Следующий залп пламени я также отразила. В голове шумело, все прочитанные мной заклинания куда-то испарились. Одно только редуцио и осталось.

     — Редуцио! Редуцио! Редуцио! — скороговоркой отправляла я заклятия в дракониху. Той было глубоко насрать на мои заклятия, она, наверное, культурно охреневала от моей наглости и того, почему это я до сих пор живая.

     «Толстую шкуру дракона защищает древнее заклятие, которое могут отменить только очень сильные чары». Но как создать эти самые сильные чары?

     Авада, интересно, сработает?

     Нет, нельзя. Меня ж в Азкабан, наверное, попрут за такое. Хотя скорее всего что-то типа Авады мне бы пригодилось.

     И тут мне в голову наконец упала идея.

     Я же невидима. И неслышима. Меня только выдает запах. Окатила себя водой «агуаменти» и, вдобавок, залила ею все окружающее пространство, после чего помчалась в противоположную сторону. Дракониха мотала головой, потеряв меня из виду, а я сидела за огромным камнем и шумно дышала, пытаясь прийти в себя.

     Может ну нахрен это испытание? Это ж чертово самовозгорание.

     ...А с другой стороны, я уже столько всего пережила, что как будто бы грех уже сдаваться.

     Да, Инга, влипла так влипла. А что делать-то? Шкура дракона непроницаема для моих заклятий… А эта тварь стоит, не отходит от яиц.

     Подождите!

     Если я не могу применить заклятие на драконе…

      То я могу применить заклятие на чем-то другом.

     Боже, да это же так просто.

     Дракониха стояла четко над кладкой серых яиц, среди которых, мерцая золотом, сиял мой приз. Я прошептала заклинание, и в тот же миг золотое яйцо стало невидимым. Следом прозвучало «акцио, золотое яйцо», и невидимое нечто поплыло ко мне, после чего мягко приземлилось ко мне в руки.

     — Это было хитро! — кричал комментатор. — Мисс Уильямс обманула дракона! Признаться, я впечатлен этой ошеломляющей хитростью — не это ли та самая уникальная и прославленная черта факультета Слизерин? Мисс Уильямс, где вы? Покажитесь!

     Ага, щас. Под носом у дракона. Сдурел что ли?

     Я отошла как можно дальше, поближе к выходу, и только там применила отменяющее заклятие. К счастью, дракониха уже не стала агриться на меня: она улеглась, закрыв своим животом кладку яиц, и настороженно оглядывала работников, которые вышли, чтобы увести ее прочь.

     Едрена Макарона.

     Я выжила.

     Сегодня же напьюсь до чертиков.

     

      Примечание:

     Вроде как существует контрзаклятие на Акцио, но прямо о том, что на яйцо нельзя применять "акцио", никто не говорил. Тот же Кубок Гарри призвал с помощью "акцио" в последнем туре. Я сделала предположение, что, возможно, "акцио" не использовали, потому что драконы могли среагировать, когда яйцо из под попы вылетает.

     — Мисс Уильямс! — ко мне на всех парах неслась Рита Скитер. — Что за зелье вы собирались использовать перед началом испытания с драконом?

     — Ах, это вы! — я состроила огромные глаза. — Ой… Напомните пожалуйста, как вас зовут?

     Рита чуть не задохнулась от возмущения.

     — Журналистка «Ежедневного Пророка», Рита Скитер, — процедила она и тут же натянула вежливую улыбку. — Проблемы с памятью, мисс Уильямс?

     — Испытание было довольно сложным, я так устала…

     — Как часто вы пользуетесь дезиллюминационными чарами, мисс Уильямс? Любите нарушать правила? Может, это вы подбросили имя мистера Поттера в кубок?

     Ух разогналась. И ее Пушистое Перо уже начало что-то выводить на бумаге.

     — Скажу по секрету — мистер Поттер сам его туда кинул, — шепотом сообщила я. — Вот кто любит нарушать школьные правила, так это он.

     Гарри, который сидел неподалеку от меня, аж вскочил.

     — Никуда я ничего не кидал! И вообще без понятия, как мое имя оказалось в кубке, я же уже говорил!

     Да пофиг всем на твое мнение, парень. Моя уловка сработала, и, пока Скитер переключилась на Гарри, я позорно гордо покинула место сражения.

     ***

     Мои танцы с драконом неплохо так оценили, так как среди всех я была единственной, кто не пострадал. Хотя Каркаров из вредности выдал шестерку, его же примеру последовал Людо Бэгмен — понятия не имею, чем я тому не угодила. Мадам Максим поставила мне девятку, Дамблдор и Крауч поставили десятки. В итоге я набрала 41 балл, обогнав Гарри и Крама всего на одно очко (*а может, даже на два, хыхыхы), и заняла почетное первое место в негласном состязании.

     Слизеринцы праздновали мою победу так, словно бы все забыли про совсем недавний агрессивный буллинг. Снейп из черной тучи превратился в сияющий благородный черный галлеон, и даже сделал объявление всему факультету, сказав, что я превосходный студент Слизерина и в честь моей негласной победы у нас будет небольшой интерфакультетский пир. С выпивкой.

     Красота, в общем!

     Я внезапно мигрировала из персоны нон-грата в человека номер один на факультете. Я кстати наконец познакомилась с любимчиком всея публики Драко Малфоем. Произошло это так: он напыщенно сказал, что купил фотографии меня в обнимку с яйцом (сразу после окончания испытания) и готов подарить мне их абсолютно бесплатно. Потом, слегка выпив сливочного пива, Малфой предложил мне взятку, все ради того, чтобы я затоптала Поттера в грязь на следующем состязании. Я сказала, что подумаю.

     Мне подарили значок «Барбара чемпион», который при нажатии менялся на «Гарри смердяк».

     В общем, я была популярна. И это было прекрасно. Я наслаждалась этим, жадно купаясь в лучах славы. Хотя, конечно, помнила о том, как быстро слизеринцы поменяли свое мнение.

     На время про испытания можно было забыть: следующее, «фри-дайвинг» наступит только в феврале. У меня была куча времени. Я даже уже знала, как буду проходить испытание: нагло скопировав у Гарри его схему с жаброслями. Осталось только их купить. Купить... На этой мысли я взгрустнула, вспомнив, что потратила все свои сбережения на зелье от возгорания, которое так и не использовала.

     Но денег надо как-то заработать.

     ***

     Объявление о том, что нас ожидает Святочный бал вместе со мной в главной роли, Снейп сделал через пару недель. Очень выразительно так сделал и намекнул, что того, кто опозорит факультет, ждет чисто слизеринская мстительная кара: «особое» внимание с его стороны на всех зельеварениях и усиленное общение с родительским комитетом. Стоит заметить, что для многих на Слизерине это было самое суровое наказание из возможных.

     Сразу после объявления ко мне вальяжно подплыл Малфой. Девчонки заохали и зашептались. Малфой изобразил некий поклонно-приглашательный жест и сказал (конечно же пафосно, с ленцой, слегка медленно — в этом был весь он):

     — Барбара, позволишь быть твоим партнером на Святочном Балу?

     Я оценивающе взглянула на мальчишку (ему, кажется, только четырнадцать стукнуло?). Симпатичный малый, даже высокий уже, с меня ростом. Я бы даже могла согласиться, но… Но.

     Как-то не пафосно. Не солидно.

     — Драко, спасибо за приглашение. Я подумаю, — решительно выдала я.

     Говорить «нет» я не стала: то было не в английской вежливой манере. Так я очень мягко указала ему на отказ, и надеюсь, он это понял.

     Однако, как оказалось позднее, Драко проигнорировал мой вежливый отказ, и периодически напоминал о себе: то цветы я вдруг найду на столике в спальне, то конверт с письмом, смысл которого сводился к одному-единственному вопросу, то… Как-то сова принесла мне во время ужина коробку со сладостями, на дне которого лежала записка «сколько стоит твое согласие? Могу заплатить».

     И вот деньги мне нужны конечно…

     Но.

     Я все-таки не дешевка.

     Так что Малфоя пришлось зажать в уголке и вежливо сообщить четкое «нет». Тот правда снова не понял.

     — Я могу заплатить тебе сто галлеонов. У меня есть деньги, — не отставал парнишка.

     — Подари мне их, и я подумаю еще.

     Что ж, дарить Малфой не хотел, а потому быстро сдулся и больше не приставал.

     Кроме Малфоя ко мне больше никто не подходил. Впрочем, белобрысый оказался обидчивым и решил отомстить — предупредил, что любого, кто пригласит меня, будет ждать еще одна слизеринская месть: общественное порицание и буллинг от него и всех его подпевал.

     Так что да, никто меня не приглашал. Но не то чтобы я видела в этом какую-то проблему.

     Проблему видел Снейп. В начале декабря он позвал меня на приватный разговор и недвусмысленно спросил, кто будет моим партнером.

     — Пока никто, — пожала я плечами. — Но это поправимо.

     Декан Слизерина посмотрел на меня взглядом "продолжайте". Я набрала побольше воздуха в легкие и быстро проговорила:

     — Профессор, я бы хотела пригласить вас на бал!

     Снейп моргнул, подзависнув.

     — Меня?

     — Вас.

     В угольно-черных глазах профессора отражалось нечитаемое. Медленно, почти по буквам, он уточняюще процедил:

     — Вы пьяны, Уильямс?

     Отступать было некуда. Только вперед.

     — По-вашему, я должна быть пьяной?

     Снейп склонил голову набок: совсем как ворон. Глубоко вздохнул.

     — Шутки в сторону. Вы — чемпионка Хогвартса. Выбирайте себе партнера с умом — это должен быть кто-то с достойной репутацией.

     — Профессор, я бы хотела идти с вами.

     — Уильямс, предупреждаю, еще одна такая шутка, и я сниму с вас баллы. И мне плевать, что вы со Слизерина.

     — Да за что? — обиделась я. — Позову Дамблдора. У него, надеюсь, достаточно хорошая репутация?

     — Уильямс! — рявкнул Снейп. — Партнер должен быть из достойной семьи. И никаких профессоров, не позорьте наш факультет!

     — …

     Нет, правда. Быть слизеринцем это надо уметь. Это ж достоинство и все такое. А вопрос на повестке дня все еще актуальный — кто захочет со мной потанцевать? Была бы моя воля — никуда бы не пошла. Но злой Снейп — это не шутки. Я конечно с удовольствием потанцую на нервах всех профессоров, но боюсь, это не тот тип танца, который ожидается от меня на балу… Злить Снейпа не хотелось — он все-таки зельевар. И вроде как декан. А мне еще Хогвартс закончить надо.

     Эх, жаль он не пойдет со мной на бал. Вот была бы красота.

     И кого ж позвать? Со слизеринцами я специально не хотела, больно уж наиздевались надо мной до начала Турнира. Я бы пошла с Гарри по приколу, только тот на меня смотрит срущими глазами кошки. Слизерин же, мы же злые.

     Хочется кого-нибудь помпезного позвать, чтоб все охренели.

     Диггори занят, Крам занят, Дурмстранговцами никого не удивишь. Эх, где все достойные мужики.

     Как-то Снейп поймал меня на моменте, когда я пригласила Джорджа (или Фреда — они одинаковые) на бал. Нет, ну а что! Я подумала, что после Поттера удивить слизеринцев можно будет только Уизли. Вот только сам Уизли маневр не оценил и отказал мне.

     Я обиделась. Снейп тоже. Он засчитал минус десять очков Гриффиндору, придравшись к внешнему виду рыжего, а сам потащил меня «на две минуты» на разговор.

     — Уильямс, я же сказал вам, достойного!

     — Уизли чистокровные.

     — Барбара, — Снейп вздохнул и потер пальцами переносицу. — Постарайтесь понять. Вы должны показать пример, вы должны нести честь и достоинство. Ваш партнер должен быть слизеринцем, не профессором! И не моложе вас. Это понятно?

     — Можно было бы и заранее техническое задание выдать, — фыркнула я. — А то я хожу, присматриваю. Ну и задачку вы мне задали… Не переживайте, профессор, у меня будет наидостойнейший партнер.

     Снейп подозрительно посмотрел на меня, я поспешила его уверить в своих лучших намерениях:

     — И слизеринец, и не младше меня, и не профессор. Могу ли я идти?

     Снейп кивнул. Хотя по глазам вижу, он уже думает, что зря это сделал.

     ***

     Святочный бал — самое ожидаемое событие среди Турнира. Хогвартс сиял и блестел перед Рождеством. Все вокруг сходили с ума, и только некоторые слизеринцы продолжали готовиться к экзаменам.

     — Эй все! — как-то взяла я слово в Большом Зале. — Предлагаю спор! Если вы угадаете, с кем я иду на Бал, то отдам вам двадцать галлеонов! Если нет, то все, кто ставил, отдают мне по десять сиклей!

     Слизеринцы отнеслись скептически, а вот гриффиндорцы и пуффендуйцы только обрадовались новой движухе. Ко мне подходили по несколько раз и предлагали самые интересные варианты. Я загадочно молчала и предлагала обращаться к моему партнеру Крису, который принимал ставки. Крис вписывал имена всех участников и записывал варианты.

     Криса я нашла случайно и весьма удачно: парнишка на спор подошел ко мне и пригласил на бал. Но на бал-то я уже определилась, с кем пойду (вернее, уговорила), и теперь мне позарез нужен был человек, который бы мне в этом помог. Криса долго уговаривать не пришлось: он соблазнился пятью галлеонами.

     Я прям не могла дождаться бала. Уж больно хотела увидеть лицо Снейпа. И подзаработать хотелось, а то парадная мантия стоила недешево! В Хогсмиде, у мадам Бингл, одна такая мантия стоила ни много ни мало — тридцать галлеонов! А мне, как участнице Турнира, полагалось не упасть в грязь лицом и выглядеть с иголочки. Пришлось раскошелиться: это были мои последние деньги. Собственно, из-за отсутствия денег и родилась идея со ставками.

     Варианты подкидывали, конечно, очень разные. Было и «никто», и вариант «девушка», и даже профессоров не поленились вписать. Вписали имена всех слизеринцев, и пошли поименно по всем курсам. Мне даже стало страшно, что кто-то догадается, но к счастью, никто так и не приблизился к разгадке. Самым близким вариантом, который я услышала, было «кошка Филча», и это повергло меня в хохот.

     И вот, настал день икс.

     Я вышла в угольно-черной мантии с блестками (да, я постаралась отыскать блистательный наряд) и осталась ждать своего партнера у входа в зал. Ко мне подошли Поттер с индийской девочкой, Крам с Гермионой, Флер и ее влюбленный спутник. МакГонагалл проверяла часы и периодически спрашивала, где мой партнер. Я отвечала, что надо чуть-чуть подождать.

     И вот… наконец… Явился.

     Флер неловко вскрикнула и упала в обморок — не на пол, а четко в руки к своему пареньку, а это надо еще суметь! Индийская девочка побледнела и вцепилась в руку Поттера, только Гермиона и Крам остались невозмутимы. МакГонагалл подарила мне взгляд «вы сумасшедшая, мисс Уильямс», который я с гордостью приняла.

     Кровавый Барон, на уговоры которого я потратила последний месяц, стоял (или правильнее сказал — плыл) рядом со мной, прозрачной рукой придерживая за локоть.

     Выход на публику был феерическим! Зал молчал, и только звон цепей раздавался в аккомпанемент вальсу при нашем появлении. Нет, ну а что? Почему никто не приглашает призраков? Они же почти реальны, просто слегка прозрачны! Танцевать правда, приходилось по большей части самостоятельно, так как рука призрака напоминала ледяной поток воздуха. Но зато какой эффектный танец получается!

     Хм, интересно, сколько я в итоге заработала?

      СКАНДАЛ НА СВЯТОЧНОМ БАЛУ

      Всемирно известный Святочный Бал, являющийся традиционной частью Турнира Трех волшебников, всегда был событием, полным изысканности и волшебства, но в этом году он превзошёл все ожидания… и не в лучшую сторону! Барбара Уильямс, загадочная и неразговорчивая слизеринка, известная своей неоднозначной репутацией, вновь привлекла внимание, но на этот раз не своими странными выходками, а выбором партнёра на балу.

      Дамы и господа, вы не поверите: Барбара Уильямс, чемпионка Хогвартса, провела вечер в компании самого Кровавого Барона, печально известного призрака Слизерина! Да-да, вы не ослышались — призрака! Удивительная наглость или же впечатляющая смелость?

      Что же это было? Отчаянная попытка привлечь внимание? Или, возможно, мисс Уильямс имеет более тёмные намерения, чем мы могли себе представить?

      Но это ещё не всё! Драко Малфой, близкий друг Барбары, был замечен на балу в явно раздражённом состоянии. Нашему корреспонденту удалось взять у него эксклюзивное интервью:

      «Эта ситуация — полная нелепость! Я знал, что Барбара странная, но танцы с призраками — это уже чересчур. Она рискует не только своей репутацией, но и всем Слизерином. Если она и дальше будет так себя вести, то у нас начнутся серьёзные проблемы» — заявил Малфой с явным недовольством.

      Что же дальше, мисс Уильямс? С какими ещё тёмными силами вы планируете взаимодействовать? Уверена, что весь магический мир с замиранием сердца будет следить за вашими следующими шагами.

      С вами была Рита Скитер, рассказывающая о самых горячих и шокирующих новостях волшебного мира. Оставайтесь с нами, и мы узнаем всё, чего другие боятся!

     

      Примечания:

     Просто спин-офф. Просто статья. Будьте уверены: Барбара повесила газету на стену и каждое утро радостно смотрит на шикарную фотку, где она танцует вальс c Кровавым Бароном. Партнер получился особенно эффектно: в цепях и в мантии, как следует заляпанной серебряной кровью, на колдофотографии у него просто бомбезно пугающий вид.

     Плавать в озере господа составители Турнира выбрали, конечно же, самое холодное. Февраль. Вода, если что — не просто холодная, а жесть какая ледяная. Так что перед испытанием я напилась согревающих зелий, благо те не считались чем-то противозаконным. Жабросли Валерио мне достал, и я снова была на мели, но зато с артефактом. Я, как и Гарри, заглотнула их прямо перед погружением: тот, надо сказать, окинул меня весьма подозрительным взглядом, но мне было плевать.

     Итак, кого же, кого же мне надо будет спасать?

     Признаться, задумалась я об этом только в воде, потому что по всей видимости у меня ни с кем не сложилось никаких сколько-нибудь доверительных отношений. Так что да — было очень любопытно. Не могут же они Кровавого Барона засунуть в озеро. Хаха, я прям представляю это зрелище. Интересно, а можно ли утопить призрака? (*а если постараться?)

     Плыла я в предвкушении.

     Жабросли оказались бомбической штукой: на шее появились жабры, а на руках и ногах — подобие ласт, так что плавала я в воде так, как будто была рождена в ней. Некоторое время я восхищенно делала сальтухи, а потом вспомнила, что вроде как нужно торопиться, и рванула туда, куда меня вели глаза.

     Вскоре я услышала песню — красивую, мелодичную, зовущую. Песня сирен или русалок? Звучало так прекрасно, что я что есть силы поплыла в ту сторону. Вскоре непонятный звук сложился в слова, и я услышала стихи, те самые, которые, видимо, были в золотом яйце (которое я даже не потрудилась открыть). Поиски, час, да-да, помним, знаем.

     Мне везло фантастически: я почти никого не встретила, пока плыла. Только под конец, когда я добралась до русалочьего города, на меня напало жуткое зеленообразное существо. Я, уже видимо по механической памяти, рявкнула «редуцио» и уменьшила его в десяток раз.

     Ага, вот и приз. Я подплыла ближе, рассматривая пленников. Под водой зрение меня подводило: черты лица смазывались, все они были бледные, почти фарфоровые. Волосы еще развевающиеся… В общем да, хрен поймешь.

     Рыжий, это, кажется, Уизли. Кудрявый мешок ореолом над головой — Гермиона. Блондинистая макушка и худосочное тело малолетки — сестра Флер. И четвертый белобрысый парень заставил меня захохотать пузырями.

     Малфой. Серьезно?

     Они выбрали Малфоя. Это за что же? За то, что он меня цветами и деньгами соблазнял на бал, что ли? Ах да, он же меня позвал в первый раз перед всем факультетом, в том числе и перед Снейпом. Декан же, наверное, и передал. И мальчишку выбрали, за неимением лучшего. Ну да — попробуй утянуть на озеро Кровавого Барона.

     Ой, не могу-у-у.

     Господи, я хочу видеть лицо Гарри, когда он это увидит.

     ***

     Гарри явно был в шоке. Поттер метался от Малфоя к Рону и обратно к Гермионе, его глаза были выпучены от попыток осмыслить этот магический цирк. В голове, должно быть, проносились мысли типа: «Что за черт? Малфой? Что он тут делает? Это что, новая фишка от организаторов — добавлять врагов в спасательный пакет?»

     Когда Гарри попытался перерезать верёвку, тритоны тут же прошипели ему: «Только один пленник.»

     Поттер явно переживал душевные муки выбора, гадая, что вообще происходит и кто решил, что спасать нужно именно Малфоя. Кого выбирать? Это ж надо такое придумать!

     Не выдержав его мучений, я решила вмешаться. Выплыла из-за кустов и, не теряя времени, швырнула «Редуцио» в верёвку, к которой был привязан мой любимый серебровласый слизеринец. Верёвка моментально сдулась до состояния ниточки, которую я легко порвала.

     — Адьос, Поттер! — булькнула я, весело подмигнув Гарри, и, схватив свою драгоценную поклажу, потащила её на поверхность.

     Чертов Малфой в коматозном состоянии плыл просто ужасно, и все оставшееся время я его тащила как мешок с картошкой до поверхности. В какой-то момент я дико испугалась, когда увидела стремительно приближающуюся акулу… Которая оказалась всего лишь Крамом. Он обогнал меня под самый конец, взбаламутив воду, и я показала тому вслед красочный фак. Нефиг мне виды портить!

     Стоило нам вынырнуть, как Малфой, наконец, изволил проснуться. Он бешено затрепыхал ногами и руками, выпучил глаза и случайно заехал мне локтем прямо в грудь. Тут уж я сама поняла, что не могу дышать: то ли из-за удара, то ли из-за жаброслей, которые позволяли дышать под водой, но воздух внезапно стал для меня мучителен. Пришлось нырнуть и радостно глотнуть жабрами спасительную воду.

     Я взяла его за руку и потянула в сторону берега, но Малфой, чтоб ему пусто было, завопил как резаный (видимо, решил, что я собралась его топить) и принялся отчаянно вырываться. Но я упорно тянула его к спасительной суше, все-таки ласты на ногах давали мне неплохое такое ускорение. В конце концов до него дошло, что все в порядке, и Драко изобразил одухотворённый вид. Публика возликовала.

     У берега я почувствовала, что воздуха стало мало, а плыть — тяжело: действие жаброслей закончилось. Я словила панику, в ужасе пытаясь задышать, чего не получалось. К счастью, тут уже Малфой сообразил, что ему стоит взять на себя роль рыцаря, и попытался подхватить меня руками. Ага, щас. Мы едва снова не утонули, потому что я решила, что он в отместку хочет меня утопить.

     Худо-бедно, но мы вылезли из воды. Бойкая старушенция в белом халате обернула меня в огромный махровый халат и напоила каким-то зельем, очевидно, согревающим. Мне тут же стало лениво и пофигистично на весь окружающий мир. Кто молодец? Я молодец!

     — Я и не знал, что у тебя ко мне чувства, — выдал Малфой. Видимо, бодрящее зелье вскипятило ему последние остатки разума.

     Вскоре из воды вылез Гарри вместе с рыжим и малолеткой Делакур. Малфой тут же решил высказать свое фе, но это «фе» потонуло в восторженных отзывах милашки Флер. Как и в каноне, она не справилась с испытанием. Гарри и Рон имели весьма озадаченные и красные лица, когда Флер одарила каждого из них поцелуем. Малфой скрежетнул зубами: не удивлюсь, если бы он тоже не отказался от подобного подарка.

     Судьи совещались долго: за это время Малфой успел поругаться с Поттером на какую-то за уши притянутую тему, а я успела несколько раз попытаться сбежать (мне не дали). Зато, я внезапно обазвелась аж целой одной фанаткой! Ей оказалась девчонка-младшекурсница из Слизерина.

     — Ты крутая, Бинго! — пискнула малолетка, вручая мне сверток в подарочной упаковке. — Держи, это мои родители купили на Майорке.

     Мне подарили красивое полотенце с вышитыми на нем розами. Розы по волшебству становились астрами, лилиями, и целым букетом цветов в зависимости от настроения. Ну красота же!

     А что, неплохо быть популярной.

     Судьи наконец разрешились. Первое место ожидаемо досталось Краму (который обогнал меня в конце) и Гарри (который демонстрировал широкую душу и благородство), а я заняла третье. Мне, в общем-то, не жалко, у меня зато красивое полотенце есть. А вот Малфой, кажись, обиделся за меня даже больше меня самой.

     — Несправедливо! Уильямс прибыла первее Поттера! — гудели его припевалы Крэбб и Гойл. — Вы просто потворствуете Поттеру!

     Лично мне было плевать. Про испытания можно было забыть, хотя бы временно: от февраля до июня меня ожидало целых пять месяцев почти-ничего-не-делания. Красота!

     ***

     Как-то я пришла в Выручай-комнату, и с удивлением поняла, что интерфейс поменялся! Вместо моей уютной гостиной я попала в большое помещение с котлами и столами: кто-то, весело переговариваясь, что-то варил в котлах. И это что-то опасно так шипело и пенилось.

     — Что ты тут делаешь, Уильямс? — спросил меня рыжий парень, на поверку оказавшийся близнецом Уизли. А у меня, надо сказать, даже дар речи пропал от такой наглости: Выручай-комната была моей все это время! И тут я прихожу, а тут какие-то… рыжие близнецы… варят зелья?

     И я еще помнила про то, как я позвала кого-то из них на бал, а мне отказали.

     Обидно, вообще-то.

     — Это вы тут что делаете? — я плюхнулась в пушистый мешок и сложила руки на груди. — Это моя комната!

     — К твоему сведению, Уильямс, — из-за котла выглянула абсолютно идентичная первой рыжая макушка, — эта комната общая. Она потому и называется Выручай-комната, потому что она выручает. Всех. Ну, ты вроде умная же.

     — Так, — я потерла руками виски, — мне тоже нужна комната. И я не хочу тут видеть кого-то постороннего.

     — Аналогично, Уильямс, — отозвались они. Хором.

     Тянуло устроить скандал и выгнать их отсюда. Но лень была сильнее.

     — Раз так… предлагаю не мешать друг другу. И вообще мы друг друга не видели.

     Следуя моим мыслям, прямо в стене образовалась дверь.

     — Если согласны, то попрошу мне не мешать. И не стучать. Окей?

     Вот так я обзавелась соседями. Рыжие близнецы, надо сказать, буквально поселились здесь, так что натыкалась я на них постоянно. Хорошо, что умница Комната прекрасно поняла меня, и всегда теперь давала мне звукоизолируемое помещение, в которой я продолжала читать книжки и экспериментировать с заклинаниями.

     Как-то раз, когда я пришла, то нашла одного только близнеца. Тот сидел в кресле и поедал пряники. И вот вроде ничего необычного, но именно в этот вечер я была почему-то жесть какая голодная. На ужин в Хогвартсе подавали кальмаров, а я их вообще не ем, и потому гордо перекусила чаем с хлебом. Но голод не тетка.

     Мой живот отрезвляюще буркнул, стоило мне увидеть пряники. Рыжий Уизли хмыкнул и протянул мне тарелку.

     — Бери, Уильямс.

     Я с подозрением покосилась на его руку, памятуя о горькой славе близнецов, что шла впереди них. Но голод переселил.

     — Спасибо, — я откусила пряник. На мое счастье, вроде бы даже обычный.

     С этого момента наше хрупкое сосуществование вроде как превратилось в слегка дружелюбное. Мы иногда здоровались, а одним днем, когда я зашла, близнецы вовсю трудились над каким-то зельем, и оно явно у них не получалось, потому как опасно булькало и намеревалось взорваться. Это я вовремя зашла, потому как зелье как раз вспенилось и начало опасно подниматься вверх.

     — Редуцио!

     Зелье тут же плюхнулось обратно в котел, уменьшившись в десятки раз. Близнецы благодарно обернулись. Вернее, один из них. Второй имел несколько озадаченное лицо.

     — Спасибо, Уильямс, — сказал один из них. — Ты нас буквально спасла от превращения в жаб!

     — Судя по размерам зелья, хорошо, если это были бы жабы, — с сомнением произнесла я. — Вы туда что, корни магнолии добавили?

     Близнецы переглянулись.

     — Ну да.

     — Эх вы, умники. Магнолия ж увеличивает всегда размеры. И контрастно реагирует на почти все южные ингридиенты.

     — Я же говорил! — сказал вдруг один из Уизли. — А ты все говорил, да давай, да точно оно, да я ж тебе говорю…

     — Но точно не жабры выдромолюска туда, — в ответ сказал второй.

     — Эм… Я конечно не то чтобы интересуюсь, но что вы делаете? — все-таки решила уточнить я. Жабры выдромолюска, вот удумали! Взорвать мне тут мою комнату собрались?! Не дам!!!

     — Мы хотим сделать напиток, который будет превращать выпившего в утку, — сказал тот, что слева.

     — Которая будет смешно крякать, — добавил тот, что справа.

     — …и перья должны быть цветными, чем ярче — тем лучше! — закончили оба одновременно.

     Я потерла виски. Ну да, можно было не спрашивать. Близнецы Уизли на нулевом этапе своего шуточного магазина.

     — Давайте-ка я вам помогу, чтобы вы тут мне комнату не взорвали случайно, — со вздохом подошла я к ним и посмотрела на бумажку с рецептом. Почерк отпад: скакал и прыгал, точно лягушка на выданье. С трудом, но я прочитала.

     Вообще не чтобы я была асом в области зельеварения, но так вышло, что мне нравилась эта точная наука. И каждый ингридиент добавлял свой, особенный эффект. В целом, если подразобраться в том, что на что влияет, можно было бы и свое зелье создать. Простое. Прям как у Уизли. Превратить в утку — раз эффект, поменять цвет — два эффект. Только скомпоновать в нужном порядке.

     В чем и была проблема.

     Когда Уизли, наконец, сварили правильное зелье, они едва не прыгали от радости.

     — Спасибо, Уильямс, ты — монстр! — они одновременно взяли меня за руки и потрясли их. Я неловко вырвала свои ладони: не привыкла, чтобы меня хватали вот так вот, как игрушку.

     — Кстати, я Фред, — представился левый. — И я буду первым, который попробует наше первое шуточное зелье!

     — А я Джордж, — добавил второй.

     Посмотрела на них внимательнее: никакой разницы не заметила. Близнецы, черт побери. Никакой даже отличительной черты не увидела.

     Фред с громким хлопком превратился в утку.

     — Ух ты! — завопил Джордж. — Я тоже хочу!

     И, зачерпнув фиолетовой воды, в один глоток высушил стаканчик. Хоп. Еще одна утка. Первая была голубой, вторая зеленой. Утки забавно крякали, явно пытаясь о чем-то поговорить.

     Я посмотрела на них… Потом на рецептик… Потом на зелье…

     — Интересно, как долго будет длиться эффект? — задумчиво спросила я вслух.

     Любое зелье имеет ограничение по времени действия. Но в конкретно этом случае — пару… десятку дней. Наверное. Я не эксперт.

     Утки смешно переглянулись. И закрякали еще сильнее. А потом подбежали ко мне и принялись щипать клювиками за мантию.

     — Какие милые уточки, — ласково сказала я. — Мне как раз нужна была именно такая компания!

     Птицы возмущенно крякнули. Я давила в себе хохот, наблюдая, как две утки носятся вокруг меня. Потом одна из уток ущипнула меня, и я подскочила.

     — Ты Джордж! — ловко вычислила по цвету. — Меня не трогать! А то будете бегать в птичьем облике до окончания своих дней!

     Утки смотрели на меня исподлобья. Я хихикала.

     — Может, вы хотя бы потанцуете? А то что же я получу, если сварю вам антидот?

     Птицы с кряканьем бросились на меня. Я — прочь. Они явно хотели меня защипать до смерти. Не дамся!

     Однако уток я недооценила. Одна из них разбежалась и, прыгнув, приземлилась ко мне на плечи. «КРЯ» — выдала голубая Фредо-утка мне в ухо. Я попыталась стащить ее с себя, но не тут-то было! Треклятая птица вцепилась мне в волосы. Я взвизнула, и тут вторая врезалась в ноги и принялась щипать.

     — Сдаюсь! — я подняла руки. — Сварю, сварю я антидот, только отпустите мои волосы!

     — КРЯ, — синхронно ответили мне утки.

     Благо, противоядие было сделать несложно: через полчаса я разлила в два маленьких блюдца золотисто-тягучую жидкость, на вид напоминающую мед, а на запах — цветы багульника. Утки склонились над зельем, а я тихонько, маленьким шагом, пошла в свою комнату.

     Хлопок!

     — Уильямс, ты куда? — слащаво прощебетал Фред (он только что был голубой уткой, поэтому я все еще помнила его по имени). — А как же сама попробовать наше зелье?

     — Ой, нет, я не хочу! — ответила я и хлопнула дверью. Для приличия швырнула туда «редуцио», уменьшая замочную скважину.

     — Уильямс, вернись! Это круто! — кричали мне в дверь, но я, хмыкнув, плюхнулась в кресло. Нет уж. Быть уткой — это не ко мне. Пусть они сами на себе тестируют свои зелья, я умываю руки.

     Короче, в общем и целом, мы как-то научились существовать вместе. Конечно, не обошлось без абсурдов (у меня в соседях близнецы Уизли, все-таки), пару раз они еще пытались меня накормить чем-то, но я ничего не брала из их рук. Еще пару раз я помогала им с зельями, а как-то раз мы втроем и вовсе провели весь вечер, пытаясь придумать рецепт для нового шуточного варева. В один момент я поняла, что соскучилась — страшно соскучилась — по нормальной компании, той самой, с которой ты можешь беззаветно проводить время. Кажется, рыжие гриффиндорцы стали для меня отдушиной, впервые за все то время, что я провела в Хогвартсе. А еще кажется, что если с кем-то я и общалась больше, чем обычно — так это с ними. Не сказать, что у меня появились друзья: для друзей нам было пешком, как до луны. Но появились люди, с которыми я могла хотя бы немного, но отдохнуть и посмеяться. Что было важно: я, кажется, впервые за все время смогла расслабиться хотя бы с кем-то.

     В конце весны Уизли прекратили приходить в Выручай-комнату: близились экзамены. А еще… третье испытание.

     После завтрака в день испытания меня поймала МакГонагалл.

     — Мисс Уильямс, все участники Турнира собираются в комнате, примыкающей к залу. Прибыли семьи чемпионов.

     — А мне какое дело? — уточнила я. — У меня что, тоже кто-то прибыл?

     Семья… Семьи у Барбары не было. Уж не знаю всех причин, но, насколько я сама разобралась, ее родители умерли. Про других родственников слышно не было, да и за год никто со мной не удосужился связаться, чего уж там. Никаких надежд я не питала на этот счёт.

     — Прошу прощения, если обидела вас, мисс Уильямс. Я подумала, что вам лучше знать об этом, — поджала губы МакГонагалл. — Вас ждет ваш двоюродный дядя.

     Мои брови поднялись вверх. Дядя? Двоюродный? У меня?

     И где он, прошу прощения, был все это время?

     Я поблагодарила МакГонагалл и твердым шагом направилась туда. Дядя, значит? Хах, да это будет встреча века!

     В углу комнаты я заметила Флер: она о чем-то болтала с женщиной, не менее красивой, чем она сама. Рядом стояли Крам и его родители, а еще дальше — рыжеволосая женщина и высокий парень с длинными волосами. Уизли, догадалась я. И у самой дальней стены сидел, развалившись, мужчина. Волосы у него были темные и зализанные, а черты лица явно повторяли физиогномику Барбары. Кроме того, у него была заросшая, давно небритая щетина, красные глаза и потрепанная одежда. Подойдя ближе, в нос ударил сильный запах алкоголя.

     — Барби, племянница! — дыхнул на меня перегаром «дядя». — Как ты выросла, милая!

     Он потянулся меня обнять, но я ускользнула.

     — Как это понимать? Что ты здесь делаешь… дядя?

     Как хорошо, что в английском «you» обозначало сразу и «ты», и «вы». Не приходилось думать, как правильно обращаться к людям. Не приходилось думать, как правильно вести себя с человеком, назвавшимся моим родственником.

     — Твой дядя приехал тебя поддержать! Вон какая… Участница Турнира Трех Волшебников. Мама бы гордилась, — выдал мужчина, изучая мое выражение лица — и нет, оно вообще не поменялась. Как я поняла, тема мамы была довольно болезненной для самой Барбары… Но не для меня. — В общем, я приехал тебя поддержать… и заодно… может, у тебя найдется немного денег?

     Что, простите?

     — Видишь ли… Жить совсем тяжело… А у тебя наверняка есть хотя бы что-то. Меня из квартиры выгоняют, аренду задолжал… Еды нет, опять же… Барби, солнышко, поможешь?

     — Нет, — процедила я. Тянуло послать его к черту, но я зачем-то решила быть вежливой. — До свидания.

     — Подожди! — он схватил меня за руку. — Что ж ты такая высокомерная, Барби? Я же твой… родной дядя! Кузен твоей почившей матери! Помнишь… я в детстве гулял с тобой? На кого ты меня бросаешь, старика?

     Нет, он нарывается.

     — Ты мне не дядя, — я вырвала ладонь. — Я вообще не видела тебя весь последний год. У меня тоже нет денег, между прочим. Ты ни разу мне не написал за все это время! И сейчас приехал, чтобы просить деньги? Издеваешься?

     — Барби, деточка, — противно заканючил мужчина. — Мы же родственники… Родная кровь! Пожалей старика… у тебя точно должно быть хотя бы десять галлеонов.

     — Я тебе не Барби. И у меня НЕТ ДЕНЕГ! — голос мой сорвался на крик. — У меня своих проблем хватает! Ты хоть знаешь, как мне тяжело было весь этот год — одной?! Дядя, если тебя можно так назвать, бери свои вещи и уходи — и чтобы я тебя не видела, понятно?!

     «Дядя» моментально поменялся в лице. Подобострастное выражение сменилось на презрительное.

     — Бессердечная тварь! — плюнул мне в лицо мужчина. — Вся в мать, шлюха!

     — Заткнись, — прошипела я, доставая палочку. — И вали. На все. Четыре. Стороны.

     В зале повисла ошеломленная тишина. «Дядя» обиженно смотрел на меня, раскрыв рот: явно собирался сказать что-то еще неприятное, но на ум ничего не приходило — а нечего столько пить. Все вокруг молчали, и только полная женщина Уизли тихо прошептала: «бедная девочка».

     К черту таких родственничков!

     ***

     Злость на «дядю» зарядила меня на весь оставшийся день. Я рявкнула что-то вслед парнишке, в которого сама же и врезалась на лестнице, а потом, словно в отместку, долбанулась больно ногой, зацепившись за порожек. Уууу!

     Как же бесит. Бесит. Бесит.

     Ненавижу таких людей. Какое счастье, что их можно послать по одному известному адресу!

     Успокоиться было трудно, но пришлось. Близилось испытание. Не то чтобы у меня были реально какие-то амбиции, но выходить на арену лучше было с холодной головой.

     Если коротко, то… Я решила слиться.

     Да, именно так. Поразмыслив, пришла к выводу, что хватит рисковать своей жизнью бессмыссленно, и лучшее, что я могу сделать для самой себя — это не вмешиваться. Пусть Гарри достается первое место с призом в тысячу галлеонов, а я зато останусь жива, совершенно точно. Уж лезть вперед батьки в пекло точно не мой путь. Ибо, ну будем честны, что я там сделаю? Во-первых, даже если предположить, что я доберусь до Кубка первой, то, оказавшись на кладбище, первое, что сделает Хвост — это отправит в меня Аваду. А Протего, если что, не защищает от Авады. Точнее, в принципе может, но все решается силой волшебника. Волдеморт потому и валил всех без разбору, так как силушки у него там, увеличенной темной магией, огого.

     В общем, таков был план. Но мне бы стоило понять уже, что ни один мой план так и не сработал… И этот был не исключение. Все пошло к чертям.

     Стоило мне выйти на арену, все вокруг перестало меня волновать.

     Мыслить стало тяжело, они будто плавали в вязком меде. Одновременно с этим стало так хорошо, уютно и спокойно. С каким-то отдаленным удивлением я наблюдала себя как будто стороны: взяв палочку наизготовку, смело направилась в лабиринт, с легкостью обходя препятствия и следуя неизвестному мне маршруту. Ощущение было, словно мое тело работало на каком-то автопилоте, пока сознанием я находилась в около-наркозном состоянии.

     Понимание, что со мной что-то не так, пришло не сразу и будто бы под слоем ваты. Моя рука самовольно подняла палочку и отправила Круциатус в Крама, по несчастью оказавшегося со мной на одной улице лабиринта. Крик болгара был слышен словно бы словно сквозь звуконепроницаемую пленку, будто бы где-то в далеке… Далеко, совсем далеко… И да, я совсем, вот совсем не имею к этому отношения…

     «Да это же Империус», — лениво догадалась я.

     Сбросить Империус? Лень… Да и — как?

     Мысли тянулись с сопротивлением, словно бы в момент стали одной сплошной медовой патокой. Искру осознания, что нужно как-то остановиться, я удерживала в голове с огромнейшим трудом: даже она то и дело пыталась куда-то ускользнуть, уступив место полнейшему расслаблению и кайфу.

     А ведь Гарри, кажется, мог как-то сопротивляться этому.

     Молодец, Гарри. Но тебе положено — ты главный герой. А я тут вообще сбоку с припеку.

     Как же лень. Как же хорошо. Блаженство.

     Впоследствии я буду с гордостью рассказывать, как смогла сопротивляться империусу. Впоследствии это будет звучать легко и просто, как по щелчку пальцев.

     В реальности же, чтобы хоть как-то собраться, мне пришлось буквально бороться с самой собой. Наверное, прав был Снейп, когда говорил, что Кубок выбирает среди тех, у кого сильная воля. Потому как я не могу найти иного объяснения.

     Я стояла, упершись лицом в зеленую стену и не давала себе сдвинуться с места. Надо сказать, это было тяжело. Все мое внутреннее я мечтало заснуть и отключиться, но я держалась на каком-то дурацком желании не сдаваться. Не какому-то дурацому Империусу. Осознание того, что кто-то будет мной манипулировать и дальше, как марионеткой…. Нет уж. Я вообще не выбирала ничего из того, что на меня упало. Все за меня решила Барби, и как же я ее за это ненавижу, за то, что какая-то девчонка решила, что имеет право распоряжаться моей жизнью. Вспомнив это, я снова разозлилась, и это, видимо, дало мне силы бороться с Империусом еще дальше.

     Секунды длились мучительно медленно. Не знаю, сколько я так простояла — по моим ощущениям, вечность. Чтобы не терять концентрацию, я постоянно вспоминала Барби, и злилась, злилась, злилась. Это чувство держало меня на плаву, не давая утонуть.

     А потом все вдруг кончилось.

     Я стояла, вцепившись пальцами в листья, от напряжения костяшки аж побелели и затекли, а листья живой изгороди умудрились порезать мне ладони. Плечи болели, словно я держала гантели, а ноги втоптались в землю и в грязь. Красные искры, брошенные в воздух, дали о себе знать: буквально через пару минут двое волшебников вывели меня из лабиринта.

     — Мисс Уильямс, вы дисквалифицированы за превышение полномочий и использование непростительного заклятия Круциатус, — сказал мне Людо Бэгмен, стоило мне выйти из лабиринта.

     Простите, что?

     Они охренели?

     — Протестую! — выкрикнула я. — Я находилась под заклятием Империус и не могла себя контролировать.

     Публика зашумела.

     — Мисс Уильямс, вы понимаете, что это серьезно? — спросил Бэгмен. — Подобные отговорки только утяжеляют вашу вину.

     Я вскипела.

     — Нет, это вы лучше объясните мне, господин судья, как это участник Турнира оказывается под действием контролирующего непростительного проклятия! Не вы ли, организаторы Турнира, должны отвечать за соблюдения правил?

     Людо Бэгмен, казалось, слегка смутился, но тут же вернул себе грозный облик.

     — Как вы можете доказать, что были под Империусом, мисс Уильямс?

     — О, позвольте мне, судья, — со своего места встал Снейп. — Действие подобного заклятия можно подтвердить, например, сывороткой правды. Которая, по счастливому стечению обстоятельств, как раз у меня имеется.

     — Если только все судьи согласны… — стушевался Бэгмен. С места поднялась высокая мадам Максим.

     — Если на девушку было совег’шено нападение, то, г’азумеется, мы должны наказать виновника. Я поддег’живаю использование сывог’отки.

     — Присоединяюсь, — сказал Дамблдор. — Ибо подобное обвинение весьма серьезно, и мисс Уильямс, в таком случае, проявила недюжинную силу воли, чтобы противостоять Империусу. Коллеги, предлагаю заняться проверкой мисс Уильямс прямо сейчас. Профессор Снейп, мадам Помфри, уведите девушку.

     ***

     Сыворотка правды жгла язык, и была наверное, самым горьким, что я вообще пробовала. Действовало зелье тоже странно: я вдруг поняла, что не могу сказать ни слова лжи. Просто не могу, и все тут. Спрашивай что угодно! Все расскажу.

     — Вы — Барбара Уильямс? — Снейп решил начать с пробного вопроса. Зря он это. Зря. Нет, чего я ожидала, но только не этого. Боже, это было даже смешно: проколоться на такой ерунде.

     — Нет, — естественно, тут же ответила я.

     Брови Снейпа поползли наверх. Мадам Помфри ахнула.

     — Настоящее имя?

     — Инга Васильева.

     — Вы под оборотным зельем, Инга?

     — Нет, это мое тело.

     — Тогда почему вы не Барбара Уильямс?

     — Потому что Барбара Уильямс — мой магический близнец. Она использовала темную магию и поменяла нас местами, и с того момента я вынуждена быть ею.

     — С какого момента?

     — С июля прошлого лета.

     — Северус, это же… это же… то о чем я думаю? — не выдержала мадам Помфри. — Обмен душ?

     — Видимо так, — пробормотал Снейп. — Нужно сообщить директору, хотя к испытанию это не относится — Кубок выбрал ее уже после обмена, а значит, участие законное. Почему вы раньше не сказали об этом, Инга?

     — Потому что я не собираюсь с этим мириться. Барби сделала все сама, не спросив меня, я не хотела этого. Я решила, что должна выжить и найти, как вернуть все на свои места. Я никому не доверяю. Магия обмена относится к запретной, а значит, меня могли без суда и следствия отправить в Азкабан. Я же хочу жить и вернуться назад.

     — В логике ей не отказать… — пробормотала мадам Помфри.

     — Давайте вернемся к третьему испытанию. Вы были под заклятием Империус?

     — Да.

     — Вы знаете, кто применил Империус к вам?

     — Нет, — хотя догадки были. ЛжеМуди, он же Крауч-младший. Но то догадки. В реальности я могла и ошибаться.

     — Что ж, в таком случае, полагаю, это все. Мадам Помфри, последите за ней. Я пойду доложу директору. Могу я надеяться, что все услышанное останется тайной?

     — Разумеется, — фыркнула мадам Пофмри. — Тайной больше, тайной меньше… Я уже устала считать, свидетелем чего мне приходилось быть. А вы, мисс… Уильямс, отдохните пока. Сыворотка скоро выветрится.

     ***

     Впрочем, ждать одной в госпитале мне пришлось недолго. За это время целительница накормила меня успокаивающим раствором, и я совсем расслабилась. Вскоре вернулся Снейп.

     — Пойдемте на стадион, мисс Уильямс, — сказал Снейп. — Вас все-таки несправедливо обвинили. Вы можете потребовать компенсацию.

     — Какая интересная идея, — пробормотала я, и последовала за черной фигурой декана. Мы молча спускались по ступенькам, и только шелест снейповской мантии сопровождал нас.

     — Вы меня удивили, Уильямс.

     О да. Удивлять — это я умею.

     — И хотя я весьма… озадачен вашей тайной, тем не менее, как декан, я горд за то, что вы представляете наш факультет. Впервые Слизерин поднялся до таких высот, и все благодаря вам.

     Я смутилась.

     — Турнир уже закончился? — решила перевести тему.

     — Ждем Поттера и Делакур. Они пропали из лабиринта десять минут назад, что, конечно, заставило всех понервничать. Впрочем, Поттер вечно вляпывается в неприятности, я не удивлен.

     Делакур?

     Поттер и Делакур?

     Что, простите?

     — Они добрались до Кубка вдвоем, — пояснил Снейп. — И исчезли.

     Серьезно, Флер? Слабенькая девчонка, которая завалила второе испытание и которую слили на третьем в оригинале, оказалась на месте оригинального Седрика?

     Вот это конечно тот еще эффект бабочки. Я ж, получается, даже толком ничего и не сделала.

     Девчонку жалко. Убьют же.

     ***

     Хоронить Флер я поторопилась. Как-то вылетело из памяти, что она на какую-то часть вейла. Это всё-таки не абы что... А не хилая такая плюшка.

     Только-только мы со Снейпом подошли к стадиону, как вдруг мир взорвался белой вспышкой. Это оказались Гарри вместе с белобрысой девчонкой. И под громкие овации Флер закричала:

     — Господа волшебники, перед вами существо, которое является Волдемортом! Кубок оказался ловушкой!!!

     О-па.

     В руках Гарри держал маленькое нечто, отдаленно напоминавшее большой человеческий эмбрион. Оно отчаянно вырывалось, но Гарри держал крепко, да еще и палочку наставил.

     На арену забежал, прихрамывая, лжеМуди.

      — Авада Кедавра!

     Снейп рядом со мной моментально создал защитное заклинание, красной пленкой закрывшее Гарри от смертельного проклятия.

     — Снейп, грязный предатель! — прорычал лжеМуди, отправляя ядовито-зеленую аваду прямо в лицо моему декану. Тот, к счастью, не зря прочился на пост профессора защиты от темных искусств, и виртуозно отбил заклятие щитовым. ЛжеМуди сыпал проклятиями как из рога изобилия, сопровождая их витиеватыми ругательствами, Снейп не менее быстро отбивался, успевая менять заклинания как перчатки.

      — Редуцио! — рявкнула я из-за спины Снейпа. Модифицированное заклятие сработало именно так, как хотела того я: столкнувшись с щитом лжеМуди, оно вызвало мощный взрыв.

     Прикол измененных заклятий именно в том, что противник не ожидает их получить. Типичное «редуцио» не используется никогда в атакующей магии: это слегка бессмысленно, во-первых, его можно отменить с помощью «фините», а во-вторых, оно легко отражается любым щитовым. Так и лжеМуди, из глазницы которого уже выпал искусственный глаз, не ждал от простейшего уменьшающего заклятия таких подстав. (*Ах да, кажется, я ещё ни разу не демонстрировала на публике модифицированные заклятия, откуда ж ему это ждать)

     Грохот разнёсся по стадиону, и ошарашенный недопрофессор рухнул на землю, сбитый с ног взрывной волной. Толпа ахнула. Снейп и несколько других преподавателей моментально бросились к лжеМуди, и его успели обезоружить, прежде чем тот успел вновь подняться.

     Связанного и лишённого палочки Барти Крауча-младшего (*оборотное зелье, как и в каноне, закончило свое действие) отконвоировали, а невозрожденного Волдеморта вручили скривившемуся от омерзения министру магии Фаджу.

     Публика, до этого находившаяся в ужасе, начала приходить в себя, и стадион наполнился шумом голосов и галдёжом. Гарри счастливо улыбался, о чем-то общаясь со своими друзьями, которые выбежали к нему. Флер обнимала мать и сестру, и только я стояла в стороне.

     Я стояла в стороне, будто отделённая невидимой стеной. Сердце сжалось от острого чувства одиночества.

     У меня никого не было. Ни семьи, ни близких друзей.

     Но вдруг, сквозь этот хаос, до меня донеслось:

     — Эй, Уильямс!

     Я повернула голову и увидела две рыжие макушки, торчащие посреди толпы. Это были Фред и Джордж Уизли, они неистово мне махали.

     — Ты крута!

     На душе потеплело. Я радостно помахала им в ответ.

      Все же кто-то есть…

     Ко мне подошел директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Я впервые видела его так близко: до этого момента нам не приходилось общаться. Сердце сделало пронзительный кульбит: почему-то мне стало страшно. Хотя казалось, что бояться уже нечего. Самое страшное — возрождения Волдеморта — уже удалось избежать. Я не могла даже в своих самых смелых мечтах представить, что все сложится так замечательно.

     Все это конечно, не считая того факта, что теперь также известно, что я — не Барбара. Я не понимала, чего мне ожидать.

     — Мисс Уильямс, может быть, вы хотите со мной поговорить?

     На жердочке у двери сидела птица ярко-красного, почти огненного оперения. То был феникс Дамблдора, если не ошибаюсь, его звали Фоукс? Он поглядывал на меня угольно-черным глазом, не моргая. Красивая птичка! Пожароопасная, правда.

     — Значит, заклятие обмена, — задумчиво пробормотал директор. — Я, признаться, всегда считал это выдумкой, уж больно невероятно звучит. Но вот вы здесь, передо мной…

     — Выходит, даже вы не знаете, как мне вернуться назад...

     — Почему же? — удивился Дамблдор. — Я этого не говорил. Напротив, есть у меня кое-какие сведения о ритуале, и может быть, вам он как раз подойдет.

     Я аж подскочила на месте, неверяще глядя в голубые глаза, скрытые за стеклянными очками-половинками.

     — Это возможно, правда? О боже, спасибо!

     — Но прежде… я бы хотел спросить. Так ли вы хотите вернуться назад, мисс Уильямс?

     — Простите?

     — Мне кажется, вам здесь понравилось, не так ли? — спросил вдруг Дамблдор. — У вас поразительные способности, признаться, я был весьма удивлен.

     — Чему? — не поняла я.

     — Вы ведь использовали "Редуцио" на Барти Крауче, тогда, стадионе? И это заклятие взорвало его защиту.

     Кивнула.

     — Я видел это впервые, — сказал Дамблдор. — Чтобы волшебник на ходу поменял структуру заклинания. Хотя слышал, что такое возможно, если волшебник не привязывается к словам. Как вы до этого додумались?

     — Эм… Я просто… подумала, что учить все заклинания — лишняя морока, — призналась я. — Прочитала в книжке о том, как создаются заклинания, и пришла к выводу, что главное — это ожидаемый результат, а не слова.

     — Вот как? — очки-половинки блеснули на свету. — А что за книжка?

     — А… ну я купила ее в магазине. Теория создания заклинаний, называется. Она такая потрепанная, что на ней почти стерлась обложка.

     — Я заинтересован. Можете ли вы ее показать?

     Почему бы и нет. Странно, неужели у волшебников нет нормальных обучающих пособий на эту тему?

     ***

     Выручай-комнатушка порадовала меня пушистыми пуфиками и огромным диваном, в который я обычно сразу же плюхалась. Пока Уизли не было, в свое пространство я попадала моментально. Здесь, на столе, между с расписанными листками и стопкой талмудов лежала потрёпанная брошюрка.

     — Основы создания заклинаний, — прочитал Дамблдор. — Так ведь она называется?

     — Э… Ну да.

     — Ага, — неоднозначно хмыкнул профессор и пролистал брошюрку. Потом вернул ее мне.

     — Полагаю, эта книжка досталась вам по наследству, мисс Уильямс.

     — Я же сказала: я купила ее в магазине…

     — Она могла быть в магазине, — легко согласился Дамблдор. — Но вот в чем суть: я не вижу здесь того, что видите вы. «Основы приготовления картошки: 100 способов», автор — Картофельный Пропагандист. Полагаю, мы имеем дело с родовой магией, когда прочитать настоящий текст может только наследник колдуна.

     Я присвистнула.

     — Но… Почему же эта книжка была в магазине?

     — Возможно, ее продали в какой-то момент времени, — пожал плечами директор. — Правда лишь в том, что никто, кроме вас, не видит настоящего текста.

     Правда лишь в том, что звучало это, как какая-то шутка. Нет, серьезно. Прочитать могу только я, ха. Ха-ха. Я - Избранная, ну да. Кто же, если не я?!

     — В древних магических родах подобное — не редкость, — сказал Дамблдор. — Даже в моей семье есть некоторые вещи, которые использовать мог только я или же Аберфорт. Я скорее удивлен, что в вашем роду, мисс Уильямс, передавались подобные знания.

     Прикольно, че. Заклинания магических близнецов, изменение магии... Да, звучит объемненько. Я бы скорее поверила, если бы это передавалось в какой-нибудь семье Малфоев.

     — Моргана Ле Фэй, — прочитала я, впервые обратив внимание на имя автора. — Вы знаете, кто это, профессор?

     Дамблдор посмотрел на меня сквозь очки-половинки, словно бы о чем-то задумавшись.

     — Вы, в своем мире, может быть слышали о Мерлине или короле Артуре? — дождавшись моего кивка, он продолжил: — Моргана Ле Фэй была сестрой короля Артура, великой темной волшебницей. Вероятно, ваша далёкая предшественница. Это вполне объясняет ту лёгкость, с которой вы меняете структуры заклинаний.

     — Наследницей была бы Барбара, а я просто ее замена, — тихо поправила я.

     — Кто знает, кто знает… Это вас выбрал Кубок, это вы меняете заклинания.

     Я помогала головой. Какое это, в конце концов имеет дело? Моргана, не Моргана… Пусть хоть Зубная Фея! Верните меня домой! Какое мне в конце концов, кто тут родственник Барбаре, а кто нет?

     — Вы говорили, что можете мне помочь с ритуалом возвращения.

     — Это правда. Я могу помочь. Когда-то в молодости я читал про подобный ритуал, он несложный. Вам нужно сварить подлунное зелье, выпить его и заснуть. Магический сон создаст вам условия для возвращения в свой мир. Единственная проблема в том, что это сон.

     Я приподняла брови.

     — Не поняла?

     — Сон — это чертоги разума, мисс Уильямс, а разум человека до сих пор не известен никому из волшебников. В лабиринтах мыслей можно потеряться, навсегда став бессознательным существом. Можно открыть потаённые двери, а можно, наоборот, потерять память. Хотя, если я правильно понимаю, вашу душу должно что-то связывать с настоящим телом, некая нить или дорога, по которой можно вернуться назад. В этом деле, увы, все зависит от вас и только от вас.

     Дамблдор смотрел на меня. Я в ответ — на него. Думает, что я отступлюсь или передумаю? Это он не про меня.

     — Я помогу вам, Инга, — наконец произнес директор. — Но, если вы вдруг решите остаться, помните — этот мир уже стал вашим.

     — С чего вы это взяли, профессор? — я потерла виски.

     — Мне просто… так кажется. Неужели вас здесь совсем ничего не держит?

     — Вы ошиблись, профессор. У меня нет в этом мире ничего важного. Больше всего на свете я хочу вернуться назад, в свое родное тело, к своим родителям.

     Сказав это, я вдруг почувствовала, что сомневаюсь. То есть, увидеть родных я точно хотела, но…

     Мне понравилось колдовать. Мне понравилось проводить вечера в компании Уизли. Да и магия была такой штукой, которую не возможно не любить. Варить зелья… Развиваться, учить английский… Будем честны, что-то мне все-таки нравилось.

      Но разве все это стоит моей настоящей жизни? Разве можно вообще сравнивать подобное?

      Даже эмигранты выбирают, где им жить. За меня же выбрали все без моего участия. Меня вырвали из родного мира, просто так, как какую-то игрушку, и сказали: "живи теперь здесь". Здесь, где нет никого, кого я знала раньше. Где нет ничего, что у меня было. И никогда не будет.

      Пусть хоть сто раз магия, но разве это может заменить родных мне людей?

      Никто такую жизнь не выберет.

     Вдруг раздался шум. Я отчетливо услышала приближающиеся голоса близнецов Уизли. Они явно куда-то торопились.

     — Эй, Уильямс! У нас для тебя подарок в честь окончания Турнира! Ириски «уткоголовы»! Тебе понравится! — в приоткрытую дверь заглянули Фред и Джордж: в руках у одного из них был красный подарочный пакетик. — Ой… Профессор, и вы тут?

     — Я поражен, мистер и мистер Уизли… Вы сами сделали эти конфеты? — мягко полюбопытствовал Дамблдор. — Позволите мне попробовать?

     — Я не думаю, что вам понравится, — хотели было отмахнуться Уизли, но директор уже достал кислотно-розовую конфетку и бросил себе в рот. Фред(*я думаю, что это был Фред. Хотя мог быть и Джордж) побледнел.

     Голубая шапочка директора поднялась: на макушке у него вдруг выросла зеленого цвета утка. Она нахохлилась, оценивая количество людей, и громко крякнула.

     Уизли замерли. Я хихикнула: уж больно забавные были у них лица в этот момент.

     — Профессор, это всего лишь шутка… — осторожно начал тот, что справа. Я ставлю на то, что это был Джордж, хотя я их вообще не различала.

     — Эх… Молодость. Помнится, давным-давно мой друг подарил мне турецкие сладости, лукум, называется, — задумчиво пробормотал Дамблдор, пощупав утку у себя на затылке. — Я забыл про них, и как-то раз в мой дом забрались воры. Они увидели коробку с лукумом, и не удержались, попробовали. Представьте мое удивление, когда, придя домой, я обнаружил двух испуганных куриц.

     — И что вы с ними сделали?

     — Отпустил, конечно. Все-таки они так ничего и не украли…

     ***

     Магия магических близнецов делилась на три типа:

     — магия разделенного сознания — или, иными словами, магия подглядывания. Обладающий магией близнец мог заглянуть в жизнь другого без его на то ведома. Это именно то, как настоящая Барбара узнала про меня.

     — магия обмена — обмен душ. Именовалась как сложнейший ритуал, который необходимо было проводить на седьмой день седьмого месяца с кучей предварительной работы, как например купание в кровавом озере (я даже знать не хочу, как Барбара это делала).

     — магия отмены — «обратный» обмен душ. По сути, это была самая легкая магия из всех, так как связь между душами уже была настроена. Чтобы отменить «Обмен», нужно было… чтобы обе души желали вернуть все как было. Или, как минимум, не сопротивлялись. Тогда единожды попав в астральное подпространство, душу потянет туда, откуда она родом. И если вторая душа не сопротивляется, то ее также затянет в свое родное «место».

     И вот тут была загвоздка, так как, по-моему, Барбара вообще не хотела возвращаться.

     Мне требовалось подлунное зелье. С этим помог Дамблдор — уж не знаю как, но он достал его. Зелье провоцировало глубокий сон. На подобном уровне сна «сознание не сдерживается физическими оковами и может добраться до магического близнеца» — так сказал мне директор.

     Ну что ж, попытка не пытка. Точнее, Дамблдор говорил о том, что в сознании можно заплутать и пропасть, но я твердо знала, что точно попробую. Все или ничего.

     В сон я упала моментально.

     Игры подсознания, к счастью, миновали: почти сразу я оказалась в черноте. В кромешной темноте, в которой не было видно буквально ничего, прорезалась ярко-красная сияющая лента. Она скользила кольцами куда-то вдаль и исчезала в черноте.

     Я двинулась вдоль нее. Себя я никак не ощущала и не видела, единственное, за что я держалась, была эта самая красная лента. Внезапно лента закончилась, оборвавшись кривым концом. Я огляделась по сторонам — казалось: ее кто-то надрезал, чтобы сбить мне путь. К счастью, вдалеке я увидела едва заметное красное сияние: то оказался второй конец ленты. Я взяла в руку (не спрашивайте «как»: своего тела я все еще не видела) первый конец и двинулась туда, где виднелся второй. Дойдя дотуда, концы ленты рванули друг к другу, моментально соединяясь в единое целое.

     Не знаю, сколько я так шла. Секунду, а может и целую вечность. Время во сне летит незаметно. По мере моего движения, я соединила еще несколько подобных отрезков. Темнота постепенно становилась светлее, пока вдруг не стала голубой, точно ясное небо.

     Вдруг ощущение полета пропало, и я с удивлением провалилась вниз, стремительно падая с гигантской высоты. Страха не было, наоборот, только удивление и любопытство: что же дальше. Я раскинула руки в стороны, представляя себя птицей, и наслаждалась каждым мгновением, прежде чем оказалась внизу, на одной из улиц моего родного городочка. Я бы узнала его из тысячи — да и кто бы не узнал? Те места, которые мы видели в детстве, там где мы росли — это навсегда останется в нашей памяти, как бы далеко и надолго мы не уехали. Серые бетонные дома, темно-зеленые кустарники раскинувшейся черемухи под окнами родного дома, скрип качелей, шум машин… не очень чистый, но такой родной воздух. Мелковые рисунки на потрепанном жизнью асфальте, две-три коляски, и, конечно, знакомые бабушки-одуванчики на лавочках у подъездов.

     Здесь, во сне, мне не было грустно: вот в реальности наверное бы защемило сердце от того, насколько здесь все было родным.

     Лента плыла дальше, не останавливаясь: она зигзагом обходила место моего проживания и вела куда-то дальше. Я двинулась вперед, следуя за импровизированным указателем. Интересно, куда она меня приведет?

     Я прошла вниз по перекрестку, обогнула свою старую школу, обнесенную цветастым забором: время было послеобеденное, и младшеклассники резвились на футбольной площадке. Минула знакомые с детства магазины, спустилась вниз к реке, поднялась на холм — там начался соседний район… Проплыла рынок, как всегда заполенный людьми… Наконец моя путеводная лента привела меня к белокаменной церкви с золотым куполом. Тут уже я начала ощущать неладное, потому что лента стелилась по земле и уходила за храм. Туда, где под сенью раскидистых деревьев разместились памятники умершим.

     Кладбище.

     Забавное ощущение, возможно, потому что это сон, я не испытывала сильного спектра эмоций. Лишь стояла над могилкой, на которой лежали цветы. На серой каменной плите, торчащей из-под земли мутным пятном, значилось: «Инга Васильева, 1999-2021».

     Как странно… смотреть на свою же могилу.

      Она умерла. Она… умерла. Барбара умерла.

     Как же так? А как же слова, что смерть одной из нас неизбежно повлечет кончину второй? Она соврала? Но ведь я и сама читала, что это правда. Или никто по-настоящему не знал правды?

     Звук шагов. Я обернулась и увидела их — моих родителей. Мама постарела, на лице появились морщины, в волосах — седина. Отец ссутулился, лицо осунулось. Оба они были в черной одежде, а лица были сами не свои.

      Мама… Папа… Родные мои…

     Я, кажется, что-то говорила о том, что чувства были притуплены? Вовсе не так! В один момент эмоции хлынули на меня бурлящей рекой, словно бы что-то перестало их сдерживать.

     Я бросилась к родителям с желанием обнять, но вместо этого лишь прошла сквозь. Я была ветерком, воображением, нематериальным объектом. Призраком. А призраки, хоть плачь, не могут ничего коснуться...

     — Знаешь, — вдруг сказала мама, сжав руку отца. — Мне почему-то кажется, что Инга сейчас здесь, с нами.

      Мамочка… Как же ты права… Я ведь здесь, здесь! Просто ты меня не видишь… Я ведь совсем рядом, прямо здесь, перед тобой! Ну посмотри же на меня, ну! ВОТ ОНА — Я!

     — Я верю, что… тебе там лучше, — на глаза мамы навернулись слезы. — Ты покинула нас так внезапно, видимо, твой путь здесь завершился…

     — Она не справилась с управлением, говорил же ей не ездить во время дождя, — проворчал отец, укладывая цветы на могилу. — Не послушалась. И теперь вот ее нет. Дурная девчонка. Надо было быть осмотрительней!

     — Не смей так говорить, — голос мамы потвердел. — Ее уже нет. Не ругай ее. Там, на небесах, ей будет лучше, если ты будешь вспоминать о ней только хорошее. Боже, я бы все отдала, лишь бы Инга снова могла жить…

      Я могу жить… Мама, как же ты права… Я все еще жива. Может, не такая, какой была раньше, может, не в этом мире… Но я жива…

     — Будь счастлива, доченька… — прошептала мама и разрыдалась, уткнувшись в плечо отца.

     Я больше не могла этого выдерживать. Сердце буквально разрывалось: казалось, душевная боль раздирала меня на куски. Я бросилась обратно, вдоль по ленте, назад. Туда, где был мир проклятой Барбары. В этот раз меня тянуло, будто магнитом.

     ***

     — Она умерла. Эта дура умерла. Как… почему я не умерла?! Она говорила же, что, если не станет одной из нас, мы обе умрем!

     — Могу я поинтересоваться… Снились ли вам сны? — спросил Дамблдор.

     — В смысле? Разумеется, снились. Как и любому человеку.

     — Снились ли сны о жизни Барбары в вашем мире? Хотя бы раз, после того как вы попали сюда.

     — М… Только один раз, в первую же ночь. Там я встретила ее. Барбару. Она заявила, что я не смогу вернуться. Что она все сделала так, что я не смогу этого сделать.

     — Хм, — Дамблдор задумался, — полагаю, Барбара отрезала связь между вами. Вы ведь мне рассказали, что так называемая «лента» была порвана, верно? Полагаю, Барбара каким-то образом отрезала вашу связь, чтобы вы не смогли вернуться. И она тоже. Она заключила обеих — себя и вас — в ловушки новых тел. И, таким образом, смерть одной из вас, не повлияла бы на вторую. Что, в конечном итоге, и произошло.

     Я стукнула кулаком о стену. Увы, удар пришелся по кулаку, и я со слезами взвыла. На костяшках появилась кровь.

     Черт тебя возьми, Барбара! Всю жизнь мне уничтожила! Ненавижу!!!

     Верни меня назад! Как ты могла просто взять и помереть? Как?! Как ты могла поступить со мной так? Ведь теперь не осталось никакого способа, чтобы я вернулась назад.

     Ненавижу, как же я тебя ненавижу!

     Хогвартс закончился, открыв свои двери для выпускников. В том числе и для меня. Вот только… у меня не было ни малейшей идеи, что делать дальше. Как-то так вышло, что все время до этого у меня была цель: вернуться назад, или хотя бы искать, как это сделать. А теперь цель достигнута, и правда в том, что я не понимала, что мне делать теперь. Как жить теперь. Ради чего.

     Как найти новую цель?

     Как принять то, что этот мир — теперь мой окончательно и навсегда? И другого больше не будет?

     Как понять, кем я буду здесь? Я ведь не понимала. Я и раньше осознавала, что все вокруг реально, но… Но теперь реальность стала еще реальней.

      Что я хочу добиться от этого мира? Чего я сама хочу? Как я хочу жить здесь?

     Ответа не было. Я даже пристрастилась к бутылке огневиски, так любезно подаренной мне Малфоем на окончание Турнира. Типа молодец, что выжила, ну и подобная любезность. Подарил он мне ее как нельзя вовремя — именно алкоголя мне и не хватало. Я напилась в хлам, заработав на следующее утро такое отвратительное похмелье, что, проблевавшись, только и думала о том, как хорошо иметь свежую голову. Счастье в мелочах, ага…

     — Я бы могла вам рассказать о том, как окончательно победить Волдеморта, — сказала я Дамблдору как-то. — В моем мире его история известна каждому.

     — Тсс, мисс Уильямс, — Дамблдор приложил палец к губам. — Молчите об этом. Магия обмена относится к запретной темной магии не просто так. Знания, которые вы имеете — запретны для этого мира. Их нельзя никому рассказывать. Иначе… Последствия будут в первую очередь для вас. Мир будет стараться уничтожить опасный элемент… то есть вас.

     — Как это? Мир, что, разумный? — хмыкнула я.

     — Не совсем, но что-то похожее. А вы для него — опасность, так как знаете будущее. Даже гадалки не имеют права рассказывать о будущем четко и подробно, — сказал Дамблдор. — В ваших же интересах молчать обо всем, что знаете.

     — А как же мои действия? Я ведь могу повлиять на будущее не только словами, — например, Кубок трех Волшебников?! Я ведь буквально сместила Седрика с пьедестала!

     — Наверное, это трудно понять, но вы сейчас — одновременно — и часть этого мира, как Барбара Уильямс, и опасность, как Инга. Пока вы играете свою роль как Барбара: живете, радуетесь, грустите… Иными словами, делаете все то, что делает обычный человек… все в порядке. Но стоит вам приоткрыть завесу будущего кому-нибудь, вас будет ожидать опасность буквально везде. Любая случайность может вас убить.

     Выходит, мне чертовски повезло, что за все это время я никому, чисто по приколу, не рассказала. Хотя могла. Иногда даже шальная мыслишка проскальзывала, но я больше была сконцентрирована на моем возвращении домой.

     Но теперь, когда вернуться назад невозможно… В чем вообще тогда смысл моего существования здесь?

     — Как и у всех нас, — улыбнулся Дамблдор. — Смысл мы ищем самостоятельно… И у каждого он свой.

     Короче да, вот так вот.

     Уезжать на Хогвартс-экспрессе было как-то неправильно. Все были взбудоражены, много кто ехал обратно к своим семьям, а я… Я же стояла и одиноко смотрела на экспресс. Почему-то было грустно. Я не понимала, куда возвращаюсь. Зачем возвращаюсь. Кто я?

     Внезапно, когда я уже собиралась садиться в поезд, меня окликнул Снейп. Он был тут же, в своей черной мантии, ни капельки себе не изменяя.

     — Я наслышан о вашей ситуации, мисс Уильямс… Инга. Могу я вас так называть?

     — Да… Можете.

     — Если вам будет некуда податься, вы можете вернуться в Хогвартс, — вдруг сказал Снейп. Заметив мой удивленный взгляд, он пояснил: — У вас талант к зельям. Я бы не отказался от стажера, который помог бы мне с обучением студентов.

     Мой рот сам собой открылся… и закрылся.

     — Спасибо, профессор, — я улыбнулась, впервые за все последнее время эта улыбка была искренней и не вымученной. Настоящей.

     Почему-то так получилось, что именно Снейп поддерживал меня все это время, с самого начала учебного года. Это не было чем-то супер необычным, но… было приятным. Ощущение, словно за твоей спиной всегда есть… кто-то вроде отца.

     Отец. Папа. Ох, папочка…

      Мне вдруг вспомнилось осунувшееся лицо отца, что смотрел бесстрастным взглядом на горстку земли перед памятником. Мой папа… которого я больше не увижу, никогда. Не обниму никогда. Он жив… И я жива… Но нам уже не суждено встретиться. Никогда.

     — Инга, все хорошо? — Снейп забеспокоился и, зашуршав карманами, вытащил из мантии старый, потрепанный временем платок. — Возьмите… У вас слезы.

     Ох, черт. Дурацкий стресс и нервы. В последнее время я была сама не своей, и тут не надо было быть оракулом, чтобы догадаться, почему… Сначала Турнир, потом испытание, потом схватка с лжеМуди, потом Барбара…

     Может, настало время отдохнуть от всего?

     ***

     Отдохнуть… Не получилось. Лето Лондона захватило меня жестоко и беспощадно, так как я снова была без денег… А жить на что-то надо было. Я бегала в поисках работы, но кому нужна новоиспечённая выпускница Хогвартса? Почти везде я получило четкое «мы вам напишем позже». И нет, никто так и не написал.

     Денег не было. Это была проблема, реальная проблема. И у меня уже не осталось предметов, которые я могла бы продать. Не продавать же квартирку, которая досталась мне от Барбары? Жить же где-то надо!

     Злость на Барбару ушла на второй план. То есть конечно, каждый раз перед тем как лечь спать, я желала ей всего нехорошего, но смысла в этом было, честно говоря, мало.

     Смириться с тем, что есть, и жить дальше. Найти новый смысл. Жить так хорошо, чтобы, если бы Барбара увидела, ее перекосило от зависти. Сидеть тихо в уголочке и рыдать на радость ей — вот еще! Меня так просто не сломить. Тем более что… Барбара умерла. А я жива. Можно сказать, я уже в куда более выгодном положении. Мертвые-то что? Мертвые уже ничего не сделают. А я еще могу сделать что-то для себя.

     Например, заработать денег…

     Очень грустно, что, не считая великую родословную аж до самой Морганы, больше за спиной у Барбары ничего не было. Ни имущества, ни родственников. Про «дядю» я вообще молчу.

     Я уже собиралась идти устраиваться в уборщицы, как вдруг работа чудом нашла меня сама. На окраине Косого Переулка я увидела табличку «Склянки и колбы м. Шаркса». То была лавка гоблина. Ну и названьице.

     — Эти ваши зелья — фуфло! — выскочила из дверцы какая-то сморщившаяся старушка.

     И вот тут я поняла — это мой выход. Точнее, вход. Зайдя в лавку, я тут же чихнула: здесь было капец как пыльно. И среди этого темного заведеньица за столиком сидел чопорный гоблин в накрахмаленной белой рубашечке.

     — Чем могу служить… апчхи? — ага, он и сам не выдержал окружавшей его пыли. Я решила, что добыча будет легкой, и решила сразу взять быка за рога.

     — Наймите меня! Я сварю вам настоящие зелья, а не фуфло, как выразилась та женщина!

     Гоблин, конечно, посомневался. Но, так как у него был самый что ни на есть клиентский кризис, пришлось смириться с тем, что есть. То есть, со мной. После того, как я сварила ему идеальное зелье от фурункулов, он едва ли не запрыгал от радости. Разумеется, я была принята.

     Платил Шаркс — так звали моего нанимателя — не так уж много, но вполне достаточно, чтобы выжить и иметь какую-то еду по вечерам. Можно сказать, я выбралась кое-как из бедной ямы, но до идеала все еще было далеко… ой как далеко. Часть зарплаты я откладывала в Гринготтс, увеличивая там сумму на черный день, и дико скучала по бесконтактным оплатам: вот чего мне жуть не хватало. Что может быть неудобнее, чем таскать тяжелые монеты всегда с собой… А прогрессу нужно было еще лет пятнадцать-двадцать. Потом уж я кайфану, так кайфану! К тому же, волшебники живут дольше обычных людей… несомненный плюс!

     ***

     В начале июля мне в окно постучалась сова. Вскрыв конверт, я прочла:

      «Дорогая Бинго! Надеемся, ты прекрасно проводишь свое скучное лето!

      Быть может, у тебя найдется несколько минут времени взглянуть на наше новое изобретение: жевачки-плевучки. Правда, они почему-то получились слегка твердыми, но мы надеемся, что в нужный момент они помогут тебе плюнуть под ноги особенно эффектно!

      P. S. На всякий случай приложили рецепт.

      Фордж и Дред Уизли.»

     Уж кто-кто, а эти двое себе не изменяют.

     В конверте и правда обнаружилась на ходу собранная упаковка для трех белоснежных пластинок. Я положила одну за щеку и укусила. У! Ничего себе «слегка твердые»! Да это же почти камень! С большим трудом я разжевала наконец жвачку, и… что там надо сделать? Плюнуть?

     Резинка, упав на пол, зашипела, и вскоре я имела счастье наблюдать небольшой миниатюрный фейерверк. А что, симпатичненько! Правда, пользы от этих штук, кроме отвлечения внимания, пока что никакой.

     Глянула рецепт. На первый взгляд, все было нормально. Я решила поломать голову над задачкой позже, в свободное время после работы. Слишком твердые, почему слишком твердые? Кажется, в этот раз близнецы Уизли не сплоховали…

     Что там было не так, до меня дошло лишь спустя пару дней, когда я замешивала в котле очередное зелье от прыщей. Оказалось, что именно оно пользовалось невероятным успехом в лавке Шаркса, что мне казалось удивительным. Я думала тот же Феликс Фелицис будет популярнее, но нет. Прыщи в любом мире актуальны.

     Вскоре ко мне на проверку пришла сырая версия блевательного батончика: у близнецов не получалось остановить рвоту на время, необходимое, чтобы проглотить противоядие. Я, надо признаться, застряла с этим тоже. Идеи Уизли сыпались прямо как из ведра: сразу понятно, подготовка к школе у них проходила полным ходом. Следом за батончиками ко мне прилетел рецепт Лихорадного леденца. По задумке, у пользователя должна была подскакивать температура, но кроме этого, в интимной области выскакивали гнойные прыщи. Прочитав это, я не могла остановить хохот со слезами. Учитывая, что свои гениальные идеи Уизли испытывали на себе же… Ой, я не могу-у.

     Я с упоением переписывалась, разбирая все их задумки на составляющие, сама не заметив, как часто ко мне стала прилетать сова. Очень скоро я стала задумываться о том, чтобы купить свою, ибо брать в аренду сычика в совятне становилось невыгодно. К счастью, птичка стоила не так уж дорого, так что вскоре я обзавелась серой ушастой совой по имени Вася.

     Вася был той еще примадонной, и вечно хотел к себе внимания, требуя, чтобы я гладила его как можно чаще и вообще куда это я пошла — на работу? А как же он?! Вася начинал истерить и пронзительно ухать, так что время от времени я даже брала его с собой к Шарксу.

     Лавка Шаркса с моим появлением не сразу, но укрепилась на рынке. Я также помогла Шарксу с дизайном, ибо пыльное и темное помещение — куда это годится? И не надо говорить, что мол это смотрится таинственно и волшебно… Нет! Это выглядит, пахнет и ощущается одинаково пыльно! Так что я заставила его прибраться, сделать нормальное освещение и пустить рекламу в Ежедневный пророк. И да, клиенты приросли как на дрожжах!

     На радостях мне подняли зарплату. Я же, в свою очередь, купила себе новый гардероб, и теперь щеголяла на работу в симпатичных нарядах.

      Жизнь налаживалась.

     Как-то раз я, когда я прогуливалась по Косому переулку, наткнулась на семью Уизли. И Поттера, вместе с ними. Шумная компания зашла в книжный, чтобы закупиться учебниками на новый учебный год. Гарри хмуро кивнул мне, я тоже ограничилась кивком. Все-таки не то, чтобы мы были близки. А вот близнецов Уизли со всеми не было, что мне показалось странным.

     Возвращаясь в лавку Шаркса, на входе я столкнулась с двумя рыжеголовыми фигурами. Вот он, недостающий паззл Уизли, нашелся!

     — Бинго, Уильямс! — радостно воскликнули они и бросились ко мне. Я, надо признаться, растерялась. Правую руку схватил один, левую — второй.

     — Э, Джордж, Фред?

     — Вообще-то я Фред! — потряс мою руку рыжий парень слева, которого я нечаянно обозвала Джорджем.

     — А я Джордж! — правую руку тоже начали трясти.

     Прекрасно! Теперь я знаю кто из них кто. Фред в синем свитере, Джордж — в красном! И они снова трясут меня за руки, опять!

     — А мы как раз купили нужные зелья…

     — …И думали, а где же ты…

     — А ты здесь! — закончили они хором.

     В общем, оказалось, что зельями близнецы Уизли закупались для своих экспериментов (кто бы сомневался). И заодно, подыскивали помещение для своего будущего шуточного магазина. С арендой тут были проблемы, да я и сама знала: в Косом переулке конкуренция ого-го. Шаркс как-то жаловался, что цены тут кусачие.

     — Я могу поглядывать тут на съемные помещения время от времени, — предложила я. — Тут неподалеку.

     — Бинго, ты точно со Слизерина? — подозрительно спросил Фред. — Ты, кажется, слишком великодушна.

     — Хм… — я задумалась. — Вообще я вам вроде бы помогаю с зельями стабильно с прошлого года. Разве вы не видите во мне добрую и чистую душу, готовую помочь каждому страдальцу?

     Близнецы наградили меня сомнительными взглядами.

     — Ладно, ладно, тогда не буду вам помогать, — пожала я плечами. — В конце концов, что мне с этого?

     — Кстати, насчет помощи… — замялся Джордж. — Мы тут хотели сказать тебе, что мы дали рекламу блевательных батончиков в Ежедневный Пророк, и у нас уже есть предзаказы! Но единственное, мы не можем пока что оплатить твой труд, а ведь это ты нашла там ошибку в рецепте… И нам это не нравится.

     Мои брови взлетели вверх.

     — Джордж хочет сказать, — перебил брата Фред, — что ты нам здорово помогаешь, и мы готовы тебе сделать уникальное, можно сказать, предложение — должность зельевара в нашем будущем магазине! Но пока что мы не можем заплатить тебе за работу, потому как собираемся вложиться в помещение. Если ты не согласна… то нам надо прекратить заниматься совместным делом прямо сейчас.

     — Подождите… — я замахала руками. — Вы мне предлагаете… работу? Оплачиваемую?

     — Да.

     — У вас в магазине? Которого нет?

     — Пока нет! Но скоро будет. Мы зарегистрировались как компания! Осталось только помещение подыскать.

     Я молча смотрела на них. Джордж явно нервничал. Фред сохранял нейтральное выражение лица.

     Вот это да… Я ведь, получается, никогда об этом не думала. А ведь действительно — я довольно долго помогала им с их идеями! И ни разу, ни разу мне не пришла мысль, что я тоже, выходит, работаю с близнецами. Стыдно признаться, но все это время я помогала им просто так… потому что интересно. Да… Снейп бы плакал… Все-таки опозорила я Слизерин, как есть опозорила. Слизеринка — и ни раз про выгоду не подумала?!

     — Так, давайте-ка все обсудим, — широко улыбнулась я. — За чашечкой чая… Я знаю тут одну прекрасную кафешку…

     А то быть может статься, что только на должность зельевара я не согласна. А вот на долю от прибыли магазина — очень даже. С Уизли мы говорили долго и обстоятельно: в итоге я выбила себе аж тридцать процентов от будущего дохода.

     Понятно, что это тот еще стартап… Но было у меня подозрение, что именно их задумка стрельнет. Должны же быть у меня хоть какие-то плюсы от той ситуации, в которую меня запихала Барбара?

     Жизнь определенно налаживалась. Правильно говорят — если жизнь дает тебе лимоны, делай из них лимонад.

      Может, я до сих пор не знаю, что я хочу от этого мира. Все еще не знаю, кем хочу быть. Но одно я знаю точно: я хочу ценить каждый момент и жить так, чтобы мне не было потом грустно. Не тратить злость на тех, кто пытается испортить мне жизнь. Ценить людей, которые меня окружают и делают мой мир лучше. Заниматься тем, что мне нравится.

     Это мой рецепт счастья.

     А если вы вдруг не согласны… Отправляйте свои отзывы по адресу: Косой переулок, номер девяносто три, магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки». Я обязательно вам отвечу…

     

      КОНЕЦ

      Примечания:

     Спасибо, что были вместе со мной! На этом история Инги aka Бинго Уильямс закончена. Может быть, я потом опубликую несколько спин-оффов, но ничего не обещаю)

     Не забудьте лайкнуть и оставить комментарий! =)