Этот маленький эпизод произошел во время той далекой войны осенью тысяча девятьсот шестнадцатого года...
Сегодня весь день был как ни странно необыкновенно ясный и солнечный. Снег почти весь растаял обнажив черную влажную землю. В воздухе чувствовалось почти весеннее тепло, и это несмотря на то, что заканчивался ноябрь. Весь день благодаря ясной солнечной погоде с наблюдательного пункта роты возле окопов австрийцев на проволочных заграждениях весели какие-то белые прямоугольные бумажки раскачивающиеся на ветру. Высокий кареглазый прапорщик Александр Чемезов удобно расположился на наблюдательном пункте. Приложив к глазам бинокль он начал наводить резкость, еще немного навел;и грустно вздохнул. Оптика бинокля была не цейсовская. Текст на белых бумажках прапорщик не прочел. А понять, о чем идет речь ой как хотелось.
- Пафнутьич!- выпрямился кареглазый прапорщик и посмотрел на невысокого худощавого коротко стриженного солдата.- Сможешь принести их писанину?- кивнул он головой в сторону австрийских окопов. Солдат моментально понял своего командира. - Сделаем Ваше Благородие!- и кивнул .
- Дождемся темноты! В час ночи Пафнутьич и еще два солдата беззвучно доползли до проволочных заграждений австрийцев, сняли несколько бумажек и вернулись к своему командиру. Прапорщик зажег окопную лампу , сделанную умельцами из снарядной гильзы, нахмурился вспоминая подзабытые слова из далекого гимназического детства по немецкому языку слегка запинаясь прочел незатейливый текст и рассмеялся.
- Что ваше благородие?- спросил удивленный Пафнутьич смотря на офицера. Прапорщик прекратил смеяться и весело сверкая глазами сказал: - Австрийцы призывают сдаваться в плен и это можно делать во вторник и среду с десяти утра и до часу дня! Молоденький солдат Сашка почухал затылок и спросил никому не обращаясь:
-А в другие дни чаво-от ворот поворот? Прапорщик и Пафнутьич переглянулись и звонко рассмеялись.
- Чаво вы?- округлив глаза спрашивает солдат Сашка поочередно смотря на офицера и Пафнутьича. А где-то через полчаса прапорщик достал большие чистые листы бумаги на которых на русском и немецком языках они старательно выводя буквы писали ,что перебежчики австрийцы будут приниматься на прежних условиях ежегодно и ежечасно.Пафнутьич подытожил -"..надеемся, что все здравомыслящие австрийские военнослужащие воспользуются этими приглашениями." -Cегодня назад австриякам развешиваем наши листовки?- скорее утвердительно, чем вопросительно говорит Пафнутьич. -Я пойду с вами!-ошарашил солдат своим решением прапорщик.
- Да как же это можно Александр Данилович!- запротестовал Пафнутьич.- Мыслимо ли такое. Ищ чего удумал! Офицеру стало тепло на душе от сказанного солдатом. Но все же он настоял на своем:
- Идем!
Пафнутьич не стал спорить и досадливо махнул рукой. Судьба явно в тот день благоволила русским. Офицер с солдатами побывали у австрийских окопов и развесили листки со своим текстом. А дня через два трое австрийских солдат сдались в плен и принесли одну из листовок написанную русским прапорщиком со своими солдатами....