Коридоры, квартиры, площадки - типичный проект
архитектора высшего класса, в чьей мысли объект,
предназначенный для проживания массы людей,
воплощением должен служить для высоких идей, -
сорок тысяч типичных домов в шестистах городах
день за днём концентрируют стрессом ценнейший гаввах.
Оказалось, что в этом проекте одна есть деталь -
иногда на восьмом этаже лиминальная даль
открывает страдальцу проход в мир мифических грёз,
где герой обретает на время свободу от звёзд.
И я здесь. В помещении влажно и очень тепло;
ламп и окон не видно, при этом как в полдень светло;
я уверен, что свет с теплотой излучают цветы, -
раздеваюсь совсем, так как требует миф наготы.
В шёрстке обе ноги, вместо стоп два копыта блестят, -
вот и ясно теперь, где баран (от пупка и до пят).
Пробираюсь сквозь заросли розы, приятны шипы;
аромат же рисует картину песчаной тропы,
уходящей извилисто к озеру с чистой водой,
берега чьи покрыты густейшей зелёной травой.
Ем траву и водой запиваю - так вкусно, кошмар!
Замечаю - от глади озёрной идёт будто пар;
смех глухой - с ним внезапно всплывает воло́с гладких стог;
их откинув назад (не без брызг), воплощённый порок
объявляется алчущим телом без ног, но с хвостом;
и я чувствую сразу, что снизу являюсь скотом.
К ней бы прыгнуть, да знаю: русалки коварны и злы -
вмиг утащат на самое дно, под замо́к вечной мглы.
И она говорит: "Ты боишься воды и меня...
Ты пойми, я бы вышла сама, но моя чешуя
быстро сохнет на воздухе... Нам бы с тобой
танцевать на поляне! Как люди! Случилась б любовь -
как сплетение ног, как сплочение тел, как экстаз!
И за что так богиня не любит существ вроде нас..."
Горько плачет зазноба моя, грудь призывно дрожит.
"Что за злая богиня? - вопрос задаю. - Не Лилит?"
"Это демон, дурак, - отвечает она. - Здесь же власть
Персефоны над всем... Только ей есть позволено сласть -
мёд бессмертных, дарующий силу творить чудеса.
Мы, отведав его, обрели бы богов телеса..."
Я решаюсь немедля достать чудо-мёд, скор мой суд;
вместо озера вижу могучее дерево - дуб;
голый ствол сплошь лианой увит, на верхушке листва
образует навес для гигантского улья; - едва
я туда доберусь, ведь с копытами трудно залезть;
и в момент за спиной расправляются крылья - шанс есть!
Получается! Быстро взлетаю наверх без проблем -
уже планы гигантские строю: вот только я съем
мёд бессмертных, то сразу начну создавать Новый Мир -
в нём я буду единственным богом! Один лишь кумир
поклонению будет достоин... Русалка? Нет, ей
не доверю испробовать силы и власти своей -
ноги сделаю, славный дворец подарю и рабов,
но не больше, - избыточен дар мной услышанных слов.
"Ах, вот так?! - слышу голос русалки из улья. - Вот скот!
И тебе я доверила тайну священных сих сот...
Я от скуки задумала: ты потревожишь злой рой,
и завяжется с пчёлами страшный решительный бой,
но незримо тебе помогу победить мой народ,
ты вернёшся - покусан, измотан, с добычей! - и мёд
мы вдвоём, душа в душу, вкусим, а затем воспарим,
и прославят твой подвиг навечно Афины и Рим.
Ну а ты, глупый пан, за бесценный и искренний дар,
мне, богине, владычице мира укромного чар,
отплатить здесь задумал ногами, рабами, дворцом, -
прослывёшь же за это теперь легендарным глупцом!"
"Персефона! - кричу. - Умоляю, прости!" Но в ответ
вылетает из улья одна лишь пчела. "Медоед, -
говорит насекомая тварь, - моё имя познай:
воплощённая Майя разит, покидаешь ты рай!"
Я едва успеваю понять, что к чему, как насквозь
моё тело пронзает ужасная боль: будто гвоздь
раскалённый забит в место силы и страсти мужской.
Обо всём забываю - как крыльми двигать, какой
нынче год, что за дуб... Я в падении - с этим мирюсь;
длится крах кратно дольше, чем взлёт, - в этом видится плюс:
пролетел, значит, пол, есть надежда на нижний этаж.
Вдруг кромешная тьма окружает меня, бьёт мандраж.
Тишина, пустота, моё тело уже не летит.
Неужели в ковчеге вместился ещё и Аид?