Андрей любил вечерние выпуски новостей не потому, что интересовался новостями, а потому, что после них всегда шёл прогноз погоды, а прогноз погоды в их городе был делом серьёзным. Не в смысле успеют ли расчистить горнолыжную трассу к выходным в Северном парке, а в смысле - дорогу до Атомного Комбината для утренней смены. Впрочем, Североуральск был город молодой, устроенный разумно, без излишеств. Поэтому на этот случай почти у каждого работника Комбината в доме имелись лыжи.
Андрей сидел у терминала и просматривал отчёт балансов складской сети Чагановского района города. Работа была скучная, но востребованная: от неё зависело, сколько бытовые центры получат электронной техники, сколько - продовольствия специального хранения, а сколько - разных прочих вещей, без которых, строго говоря, прожить можно, но скучно. Работа спорилась. Бот нейросети мог бы вполне справиться с такой простой задачей и сам, но порядок в ОГАС требовал того, чтобы человек хотя бы раз в квартал контролировал весь процесс.
Мать убирала со стола. Несмотря на то, что уже разменяла седьмой десяток, двигалась она быстро, без суеты, как человек, который всю жизнь не любил лишних движений и потому довёл до совершенства необходимые. В кухонной нише негромко жужжала посудомойка, по оконному стеклу шуршал снежок, а из встроенных в стену колонок доносился мужественный голос диктора Информационной программы "Время". Что-то там о запуске очередного "Лунохода", о рекордном урожае цитрусовых в Закавказье, и о росте забастовочного движения в Великобритании. Затем наступила очередь сюжета о заседании Межгосударственного координационного совета. Потом - короткое сообщение о запуске атомной электростанции на лунной базе в районе Южного полюса. Андрей слушал вполуха. Когда он уже был готов нажать кнопку "Подтверждаю", диктор неожиданно произнёс:
- Срочное сообщение! Сегодня утром в результате авиационной катастрофы в районе космодрома Байконур погиб бывший Председатель Совмина СССР трижды герой социалистического труда Алексей Сергеевич Чаганов. Вместе с ним погибла его супруга Анна Алексеевна Мальцева, бывшая глава КГБ СССР. Государственная комиссия уже приступила к расследованию причин катастрофы.
Андрей не сразу сообразил, что именно его насторожило.
Сначала показалось, что в комнате стало тише. Потом - что климатическая система будто бы переключилась на охлаждение. Потом он понял.
Мать стояла у стола, положив руку на его край, и стеклянными глазами смотрела на экран. Он никогда прежде не видел у неё такого лица.
- Мам? - позвал Андрей.
Она не ответила.
Диктор уже перешёл к другому сообщению. На экране розовощёкая доярка позирует перед камерой со своей коровой-рекордсменкой.
У Андрея засосало под ложечкой. Он взял дистанционку и выключил звук.
В коридоре послышались звонкие детские голоса, откуда-то доносились звуки фортепьяно. Дом жил своей обычной вечерней жизнью, большой, тёплый, устроенный, и только здесь, в этой комнате, вдруг произошло что-то неправильное.
Мать села. Не изящно и легко, как привыкла, она упала на стул будто у неё отказали ноги. По лицу у неё текли слёзы, и это поразило Андрея, пожалуй, сильнее всего. Мать у него была человеком крепким, в достаточной степени сдержанным и совершенно не склонным к театральности. Она не проронила слезинки на похоронах деда, не плакала, когда ему самому в детстве делали операцию... А тут вдруг заплакала.
- Ты его знала? - спросил Андрей.
Вопрос получился довольно глупый, и он сам это понял сразу. Конечно, знала. Иначе откуда бы такая реакция? Но одно дело - "знала" в государственном смысле, как знают всех этих знаменитых людей, чьи портреты висят в аудиториях и в координационных залах, и совсем другое - плакать так, как плачут по своим.
Мать подняла голову.
- Выключи телевизор... и мобильник - добавила она.
Он погасил экран, нажал на кнопку телефона. Комната немедленно стала меньше и как будто темнее, хотя освещение осталось прежним. За окном поднялась настоящая пурга. Издалека донёсся гудок вечернего поезда. От импровизированной оранжереи на широком кухонном подоконнике пахнуло влажной кинзой.
Андрей налил ей воды.
Она взяла стакан обеими руками, но пить не стала. Некоторое время сидела молча, глядя перед собой на большой аквариум во всю стену, где по стеклу скользили золотистые тени тропических рыб. Потом сказала:
- Я надеялась, что он успеет.
- Кто успеет?
- Он.
Это прозвучало настолько странно, что Андрей даже не сразу переспросил. Мать поставила стакан, очень осторожно, словно боялась, что стекло сейчас треснет.
- Андрей, - сказала она. - Сейчас я расскажу тебе одну вещь. А ты сначала дослушаешь до конца и только потом начнёшь задавать вопросы.
Он сел напротив.
Мать посмотрела ему в лицо внимательно, почти изучающе. И Андрей вдруг подумал, что она сейчас не просто собирается что-то сообщить. Она примеряется, выдержит ли он.
- Алексей Чаганов был твоим отцом, - сказала она.
Слова были простые. Даже слишком простые. Из тех, которые понимаешь не сразу именно потому, что понять их невозможно. Андрей машинально посмотрел на погасший экран телевизора, как будто ожидал, что тот сейчас снова включится и диктор разъяснит, что именно произошло и как к этому относиться.
Ничего, разумеется, не произошло.
За окном шёл снег.
Где-то в глубине квартиры служебная система перевела освещение на ночной режим.
Андрей сказал:
- Что?
И тут же понял, что сказал именно то слово, которое обычно говорят люди, когда у них внезапно отнимают прошлое и дают взамен нечто такое, с чем совершенно непонятно что делать.
Мать встала, подошла к встроенному шкафу и вернулась с небольшим тёмным контейнером. Контейнер был старый, тяжёлый, деревянный, с навесным замком, который в их доме выглядел почти так же странно, как револьвер на столе хирурга.
Она положила контейнер между ними и коснулась крышки пальцами.
- Это он передал на такой случай, - сказала она. - Давно.
Клацнула дужка замка.
Внутри лежали фотокарточка мужчины в светлой рубашке, снятого где-то в пустыне под ярким солнцем, и серый модуль размером с ладонь - без маркировки, без индикаторов, с одним узким разъёмом на торце.
Андрей машинально посмотрел на модуль. Странный накопитель. Разъём необычный. От чего он вообще?
Потом перевёл взгляд на фотографию.
- Кто это? - выдавил он.
Мать ответила не сразу. Она смотрела не на снимок, а на серый модуль с тем осторожным, почти суеверным выражением, с каким смотрят на спящего хищника, если знают, что он только притворяется спящим.
Потом кивнула на фотографию:
- Это человек, к которому ты поедешь. Он был другом твоего отца.
Андрей медленно поднял глаза.
- Зачем?
- Затем, что тебе угрожает опасность. И больше обратиться не к кому.
Он несколько секунд смотрел на неё, не понимая даже не смысла слов, а того спокойствия, с которым они были сказаны.
- Мама, - сказал он наконец. - Ты можешь сначала объяснить, что вообще происходит?
В этот момент на столе коротко завибрировал его мобильник. Андрей машинально потянулся к аппарату. Пришло напоминание, что через 15 минут вечерняя пробежка. Вообще-то это напоминание по недоразумению оказалось привязано к домашней камере. Он установил её полгода назад из-за кота, который в его отсутствие имел обыкновение лазить по шторам, скидывать книги с полки и однажды умудрился открыть кухонный шкаф. Камера имела микрофон и звуковой выход на домашний кинотеатр с колонками. Было забавно наблюдать, как кот забивался под диван от оглушительного звука его голоса. Кот быстро сложил один к одному и остепенился, впрочем, а камера так и осталась.
На экране появилась его комната. Кот сидел на спинке дивана, прижав уши, и не сводил глаз с двух людей в тёмной одежде. Один стоял у стола, быстро и деловито разбирая выдвижные ящики. Второй уже снял со стены декоративную панель и светил внутрь узким фонарём.
- Что за... - вырвалось у Андрея.
Кот привычно шмыгнул под диван. 'Двое из ларца' замерли на мгновение и тут же споро рванули к двери.
Андрей быстро провёл пальцем по экрану, отматывая запись назад. Вот пустая квартира. Вот кот спрыгивает с подоконника. Вот дверь открывается - без взлома, уверенно. В комнату входят двое.
- Я никому не давал кода доступа, - пробормотал Андрей.
Мать протянула руку:
- Дай.
Она мельком взглянула на экран и вернула телефон:
- Теперь понимаешь?
- Кто это?
- Погоди, - мать кладёт руку ему на плечо, - у тебя какой доступ к городской сети?
- Ограниченный, администратора районной сети. А что?
- Проверь, нет ли изменений в течение последних суток.
Андрей хотел возразить, но по её лицу понял, что спорить бессмысленно.
Подойдя к терминалу, он попытался войти в систему. Раз. Другой.
'Ошибка регистрации'.
- Мама, - сказал он тихо, - что-то с сетью.
Мать подскочила, как молодая:
- Попробуй зайти, как простой пользователь.
Пикнув, терминал начинает загрузку. На экране начинает появляться его профиль и перечень последних покупок. Всё верно - хлеб, ветчина, молоко - всё бесплатно, баварское пиво 'Дункель' - коллеги заходили смотреть хоккей - последний ящик уже за плату - перебрали немного...
- Нормально, - облегчённо выдыхает Андрей.
- Не вижу ничего нормального, - поджимает губы мать, - тебя лишили прав администратора ОГАС.
Она помолчала секунду:
- Слушай внимательно. Я работала с твоим отцом и с товарищем Мальцевой...
Фамилию Мальцевой она произнесла ровно, не сумев совладать с краской, которая предательски бросилась ей в лицо.
- ... Состояла в секретной группе. То, что записано на этом накопителе - скорее всего является документами одного проекта. Я знаю о нём очень мало - твой отец передал этот накопитель мне, чтобы я сохранила его - лишь то, что проект был самым главным и самым опасным делом всей его жизни. Он не хотел, чтобы мы с тобой попали под удар из-за него. Не исключено, что из-за него он и погиб. По крайней мере, уже сегодня за проектом полезли в твою квартиру. Ты пойми, Андрей, если кто-то столь могущественный, что сумел убить таких людей, то нас они просто раздавят.
Мать перевела дух:
- Не думай, что тебя просто вызовут, спокойно расспросят и отпустят? Нет, Андрей. Это другой случай. Приказы поступают с самого верха, речь идёт о государственной безопасности, перед которой жизнь любого конкретного человека ничего не значит. Поверь мне, я знаю о чём говорю.
- Мы не преступники.- Упрямо сказал он. - За что нас убивать?
- На нас смотрят не как на людей, граждан. Мы сейчас - источники информации. Судя по той скорости, как они вышли на нас, в группе есть предатель. Мы с тобой - ближайшие родственники руководителя группы. Даже если нас не убьют, то наша с тобой человеческая жизнь закончится - никаких контактов с посторонними, вот что случится с нами...
Андрей опустился на стул:
- Почему тогда они ещё не здесь?
- ... Значит приказ из Москвы ещё не поступил, хотя не исключаю, - мать задумалась, - ведь Североуральск - это закрытый город, периметр. Здесь все друг друга знают, органы никуда не торопятся. Если можно просто закрыть внешний контур и взять нас утром без шума, то они так и сделают - мол, уехали на Большую землю.
У него была работа, квартира, график, обычная жизнь. Завтра выходной, он должен был встретиться с Ингой - дискотека, последний сеанс. Жизнь, казалось, налаживалась после развода...
- Что ты предлагаешь? - Выдавил наконец он.
- Тебе надо уходить сейчас, Андрей.
- Куда?
- Сначала за периметр. Потом - к человеку с фотографии.
- А как же ты? - Он всё ещё не двигался.
Её голос стал жёстче:
- Я для тебя буду только обузой, Андрюша. А если ты сделаешь всё как надо, то тот человек на фото о нас позаботится. Пока ты не окажешься в руках предателя, мне смерть не грозит. Будут беречь меня, как зеницу ока, чтобы потом шантажировать тебя.
Он по-прежнему молчал.
- Ты хочешь понять, кем был твой отец, или нет? - Воскликнула мать.
Это и стало последним толчком.
Андрей молча выключил телефон, вернулся к терминалу и открыл городской логистический график.
- В двадцать три сорок, - сказал он, - через Южный выход идёт товарный роботизированный состав. Три платформы. Техснабжение и расходник. У хвостового модуля сервисный отсек под манипуляторы. Если не опломбировали, туда можно влезть.
Мать кивнула, как будто только этого и ждала:
- На третьем грузовом сегодня Баранов. Я попробую занять его одной старой проблемой. У тебя будет короткое окно.
- Это рискованно.
- Это шанс.
Она перевернула фото:
- Запомни адрес.
Андрей быстро переоделся, сунул в один внутренний карман потёртой куртки документы, в другой - накопитель, надел перчатки и старую меховую шапку.
- Учётную карту? - спросил он.
- Возьми. Но пользуйся ей только в случае крайней необходимости.
У двери мать остановила его, чтобы поцеловать.
- А если не получится? - спросил он.
- Назад не возвращайся.
- Куда тогда?
- Куда угодно, только не сюда.
* * *
Североуральск ночью был не мёртвым, а приглушённым. За домами высились дальние контуры Комбината, по дорогам едва ползли редкие машины, пурга быстро поглощала звук и скрывала расстояния.
Андрей шёл не по улицам, а по старой технической дорожке между теплотрассой и ремонтным ангаром. Когда-то он ходил здесь в школу. В Североуральске прошла вся его жизнь...
Почему отец не женился на маме? Он был старше её на пятнадцать лет и, к тому же, женат. Много работал - это он войну руководил строительством Североуральска и Комбината. Почётный гражданин. Один из создателей Бомбы - трижды герой социалистического труда. О Мальцевой известно меньше - но звезда героя Советского союза говорит сама за себя. Что произошло между ними на самом деле в этом 'треугольнике'? А так ли это важно? Куда важнее для всех людей этот самый 'проект'...
Состав уже стоял под загрузкой - длинный, тёмный, едва подсвеченный жёлтыми служебными огнями. Манипулятор на дальней платформе как раз укладывал предпоследний контейнер.
Андрей пригнулся, рывком преодолел открытый участок и вжался в тень под хвостовым модулем.
Сервисный отсек был на месте - низкая прямоугольная ниша с внешней защёлкой и аварийным фиксатором. Не опломбировано. Повезло.
Он потянул защёлку, пролез внутрь, с трудом притянул крышку изнутри и замер.
В отсеке пахло холодным железом, солидолом и подгоревшей резиной. Места едва хватало, чтобы сидеть, сгорбившись. Снаружи доносились неразборчивые команды диспетчеров неслись из громкоговорителей.
А в это время на другом конце города, мать с распухшими от слёз глазами набирала по памяти на диске старого, чудом сохранившегося телефона служебный номер. Ответили не сразу.
- Баранов? - Властно сказала она. - Кравцова. Слушай внимательно: у тебя по южному внутреннему опять идёт вагон с несходящейся пломбой. Не перебивай. Да, та самая старая маркировка по девятому ряду. Посмотри журнал сверки, пока не выпустил состав. Если снова прогонишь мимо, о квартальной премии можешь забыть. Я уже 60 лет Екатерина Васильевна...
Она говорила спокойно, сухо, без оттенка просьбы в голосе. Не отвлекала - нагружала старой, неприятной, вполне служебной проблемой, на которую тот не мог не среагировать.
В диспетчерской, матерясь, Баранов уже рылся в бумажной сверке, проклинал старую нумерацию и требовал подтянуть ему журнал учёта девятой секции.
Шаги приблизились к хвостовому модулю.
Кто-то остановился совсем рядом. По обшивке коротко стукнули.
- Этот смотрел? - крикнул голос.
- Хвостовой пустой! - донеслось откуда-то сбоку. - Там служебная! У тебя по девятой секции несходняк!
Пауза.
Андрей сидел, не шевелясь. Сердце билось где-то в горле.
Потом тот же голос, уже дальше:
- Ладно. Этот гони. Я потом распишусь в журнале.
Щёлкнул внешний замок на соседнем контейнере, глухо ударила сцепка, и весь состав вздрогнул.
Он не видел шлагбаума. Но почувствовал его по движению: сначала тяжёлый рывок, потом короткая остановка, потом состав пошёл ровно, уже без колебаний.
Значит, прошли.
Он ещё с минуту сидел неподвижно, пока голоса поста не исчезли совсем и не сменились ровным перестуком колёс на стыках.
Только тогда Андрей медленно выдохнул. Город остался позади. А вместе с ним его прошлая жизнь.
* * *
Андрей подождал ещё минут десять, потом осторожно приоткрыл дверцу на ширину ладони. Белая пустыня, едва подсвеченная тусклым фонарём поезда и рассечённая надвое железнодорожными путями и, стремительно убегала назад, пропадая во тьме полярной ночи.
Конечная точка маршрута - Свердловск. - В его голове стремительно замелькали мысли. - Поезд туда прибудет часов в 8-9 утра. Возможно, что там меня уже будут ждать - времени будет достаточно, чтобы обнаружить пропажу объекта и его вероятный маршрут. 'А дорога в город у нас одна' - только на юг. А на севере у нас транспортный тупик, железка лишь до Ивделя. А дальше на сотни километров ледяное безлюдие до Троицк-Печорска, где проходит Северная железная дорога. Как говорится, 'только самолётом можно долететь'... Или вертолётом...
Пазл сложился.
По его прикидкам - эти места он хорошо знал с детства - выходило, что до нужного места, где рельсы делают дугу, следуя за рельефом, оставалось ещё минут пять. Здесь поезда обычно замедляют ход.
Андрей широко открыл дверцу отсека, колючий ледяной ветер мгновенно сковал лицо и забрался под куртку. Здесь где-то должна быть будка обходчика - прищурился он. Наконец мимо мелькнул огонёк. Почти ослепший Андрей отвернулся от ветра, ступил на край платформы, выждал несколько секунд... и рыбкой нырнул назад и влево, пытаясь попасть в снежный занос, вплотную подступивший к шпалам.
Удар оказался неожиданно мягким, он прокатился с десяток метров по рыхлому снегу под откос, счастливо избежав встречи с большим валуном. Полежал с минуту, прислушиваясь к сигналам, приходящим от органов чувств, он решительно поднялся и стал карабкаться на насыпь, где вскоре должен был пройти встречный северный грузовой.
Его пришлось ждать около получаса, прыгая, приседая, стуча себя по бокам.
Северный показался, когда эйфория от победы над стужей стала игнорировать боль от начавшегося обморожения носа, щёк и пальцев рук. Сперва тяжёлый гул, потом низкая полоса света, потом тёмная туша локомотива. Тяжело нагруженный состав в гору шёл медленно, не быстрее ходока спускающегося с горы.
Андрей напрягся, дождался, пока мимо пойдут открытые платформы, ускорился изо всех сил и вцепился в металлический бортик первой попавшейся. И тут неожиданно почти отказали пальцы. На секунду показалось, что сорвётся. Но мышцы ног и рук подстраховали - оттолкнулись, подтянулись и перенесли тело за борт, а глаза в темноте нашли кусок брезента. Северный грузовой уходил в сторону Ивделя.
Они ждут меня на юге. Пусть ждут.- Андрей свернулся в позе эмбриона и подул на окоченевшие пальцы.
Через час состав начал замедляться.
Город ещё не проснулся. На пустой привокзальной площади одинокий грейдер чистит снег, сгребая его по сторонам. Андрей остановился под фонарём, ёжась и озираясь по сторонам.
- Эй, парень, - из кабины машины выглянул скучающий мужик в рабочей спецовке, - ты чего тут? Давай садись в кабину, замёрзнешь.
- Иван.
- Андрей. - В тон мужику односложно отвечает тот, опускаясь на сиденье рядом.
- Э-э, да я смотрю, ты совсем продрог, держи,- сочувственно вздыхает водитель и суёт в руку Андрею булькнувший термос, - глотни, полегчает. Тебе куда?
- На аэродром,- с трудом разлепил губы он.
- Повезло тебе, - подмигивает словоохотливый водитель, - после вокзала у меня наряд туда. А зачем тебе на аэродром?
- Хочу завербоваться в вертолётной отряд, - Андрей с наслаждением отхлебнул отвар шиповника, зажав двумя руками алюминиевую крышку термоса, -жена захотела новый 'Бумер'.
- Поня-ятно, - желваки заиграли на лице Ивана, - вот что я тебе скажу, Андрюха, бросай ты её. Жизнь она тебе сломает своим потребляством. Поверь, я знаю о чём говорю. Всё им мало...
Сказал и весь путь до самого аэродрома промолчал, остервенело атакуя заносы.
Я так и сделал, мелькнуло в голове у Андрея, прежде чем отвар изнутри и тепло в кабине снаружи не сморили его.
- Приехали, - растолкал его водитель, - вон видишь вышку, тебе туда. А на прощанье я тебе вот что скажу, Андрюха, - если хочешь остаться и жить на Севере, то забудь о деньгах.
- Спасибо, Ваня.
- Виктор Комольцев, - громко повторил Андрей, чтобы перекричать вертолёт, который прогревал двигатель на ближней стоянке.
- Ждите. - Буркнул дежурный, кивая на стул и берясь за телефон.
Через минуту его, вновь задремавшего в тепле, уже обнимал раздавшийся во все стороны друг.
- Твою ж мать... Андрюха! Как ты здесь?
- Выйдем, покурим.- Потащил тот его к двери.
- Что случилось? С каких это пор ты закурил?
- Ни с каких. Нужна твоя помощь, - сказал Андрей, когда они оказались на воздухе, - срочно.
Виктор бросил взгляд на часы, потом на вертолёт, потом снова на него:
- Блин, а у меня вылет через полчаса.
- До вечера я должен быть в Котласе, Витя. Надо успеть на скорый до Ленинграда.
- Так-так-так, дай подумать.- Замирает на секунду друг. - Есть рейс в Троицко-Печорск. Оттуда ходит электричка до Котласа, расписания точно не знаю... Стой здесь, я мигом.
Через пять минут нескладная фигура Виктора вновь показалось из дверей диспетчерской и косолапо потрусила к дальней стоянке. Потом обратно в диспетчерскую, затем на ближнюю.
- Фух, разрулил.- Взмыленный друг стирает пот со лба. - Сам тебя отвезу в Троицко-Печорск. Почапали отсюда, Андрюха, я тебя через служебный вход проведу. Через час будем на месте.
Даже не спросил зачем, почему - просто взял и сделал, улыбнулся Андрей, кутаясь в лётную куртку Над головой загрохотали двигатели Ми-17.
* * *
- Вчера в течение дня, товарищ генерал, по линии бывших сотрудников Мальцевой проведена полная выборка личных дел и их сортировка. - Докладывал полковник Серов, помощник начальника 2-го Главного Управления Комитета. - Затем в течение ночи м первой половины дня сегодня проводилась выборочная проверка...
- Докладывайте конкретнее, полковник, - не сдержал раздражения генерал-лейтенант Савельев, - Сколько дел отобрано, сколько человек проверено?
- 987 дел, товарищ генерал, взято на учёт, в отношении 156 человек проводились оперативные действия с целью поиска информационного носителя по делу 'Чужой'. На одном из приоритетных адресов в городе Североуральск, по месту жительства сына Екатерины Васильевны Кравцовой, бывшей сотрудницы Центрального аппарата, проводился негласный осмотр. Искомый носитель не обнаружен. Действия оперативников, проводивших осмотр, были раскрыты при помощи системы сигнализации, установленной хозяином квартиры Андреем Алексеевичем Кравцовым 1957 года рождения. Местные товарищи, не имея прямого приказа на задержание, не приняли мер по обеспечению плотного сопровождения фигурантов. Посчитав, что Североуральск - город закрытый, они ограничились передачей приказа на их задержание при попытке выезда через КПП. Пользуясь этим, Кравцову удалось ночью прорвать периметр через транспортный переход.
- Когда был обнаружен побег?
- В семь часов утра, товарищ генерал. Принятые меры к задержанию Кравцова на 15:00 16 октября результатов не дали.
Савельев встает и подходит к большой на полстены карте ССКР.
- Есть фото Кравцовой? - Бросает через плечо он.
Серов вынул из папки фотографию. Плохой казённый снимок: моложавая женщина, большие глаза, внимательный взгляд.
- Девичья фамилия?
- Белова.
- Так вот куда ты подевалась. - Едва слышно произнёс Савельев.- Когда она выбыла из Центрального аппарата?
- В 1956-ом. Причина не указана. Перевод оформлен распоряжением Мальцевой от 1 сентября 1956-го.
- Дата рождения?
Серов быстро взглянул в справку:
- 15 апреля 1927-ого.
- Да нет, сына?
- 20 апреля 1957-го.
Генерал покачал головой:
- Так, эту линию считать основной и сосредоточить на ней все силы.
Когда-то это были просто московские разговоры. Из тех, что ходят по коридорам, служебным машинам, курилкам. Белову слишком часто замечали рядом с Чагановым. Мальцева знала. Или не знала. Или знала лучше всех. Теперь ситуация прояснилась.
- Где сейчас мать? - спросил он.
- На месте. Под наружным наблюдением.
- Что по маршруту ухода?
- После выхода из Североуральска объект лёг на южное направление. Дальше след обрывается, Свердловске следы не обнаружены.
- Похоже, что он ушёл на Север. - Генерал очертил рукой большой овал на карте. - Надо поднимать все железные дороги севера страны? Пойду к Председателю, нам одним без Управления на объектах транспорта и связи не справиться. Готовь проект приказа о подчинении их людей на местах нам. Председатель в Кремле до вечера, а первый заместитель такую бумагу ни за что не подпишет.
- По Беловой продолжать наружное наблюдение. Любые действия в её отношении только с моей санкции. Свободен.
Оставшись один, Савельев вернулся к столу и вновь внимательно посмотрел на фотографию женщины. Белова. Какой красивой и какой недоступной она была тогда, когда он молодой капитан впервые пришел на площадь Дзержинского. Теперь понятно почему она меня в упор не замечала.
* * *
Привокзальная площадь Котлас-Южный встретила Андрея низкими облаками цвета воды в Северной Двине, мокрым снегом, памятником Сталину в длинной шинели и типовым одноэтажным вокзалом горчичного цвета 1950-х годов без всяких архитектурных изысков.
До прибытия 77-го скорого оставалось меньше часа.
- 'Едет-едет курьерский Воркута-Ленинград'... - Он непроизвольно стал насвистывать эту песню, которая намертво прилипла к языку после часового распевания её весёлой компанией в электричке по пути в Котлас.
- Прошу прощения, - радостно извинился Андрей перед стройной молодой женщиной в тёмном пальто и песцовой шапке, налетевшей на него в узком тёмном коридоре, за дверью с надписью 'Посторонним вход запрещён', заметил старые коммуникационные короба, встроенные стену.
Котлас не был большим транспортным узлом. Его скорее можно было назвать тупиком, в который загоняли состав, цепляли к нему новый локомотив, и он уезжал обратно, возвращаясь на магистраль в сторону Ленинграда.
Коммуникатор старый, но хорошо знакомый, выдохнул Андрей, когда буквально за пять секунд гвоздиком удалось открыть железную дверцу ящика. Резерв, синхронизация, локальный кэш, контрольная обратка. Попроще чем в Североуральск, конечно, но логика та же. Этот. Он решительно отсоединил, входящий кабель. Защёлкнул дверцу и выпрямился.
- Не подскажете, где здесь туалет, товарищ, а то я заблудился? Спасибо. 'Мы бежали с тобою, опасаясь погони'...
Андрей, стараясь не торопиться, прошёл к терминалам, выбрал не крайний и не ближайший ко входу, а средний - тот, которым пользовались чаще. Вставил карту. Терминал пикнул, задумался, на миг завис, потом выдал приветствие и список направлений.
Есть. 77-й скорый до Ленинграда. Купейный вагон, верхнее место. Сердце перестало биться. Подтверждение. Локальное. Оплата. Терминал выплюнул билет и квитанцию.
Андрей забрал их, сунул во внутренний карман и уже повернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздался женский голос:
- Неплохо. Но топорно.
Он вздрогнул и обернулся.
Женщина, та самая с которой Андрей случайно столкнулся минуту назад, стояла в двух шагах от него. В руке - дипломат и изящная сумочка через плечо.
- Что вы сказали? - Взял себя в руки Андрей.
- Ты только что отключил их от сети,- она кивнула куда-то в сторону терминалов, -купил билет на скорый и теперь думаешь, что сумеешь доехать до Ленинграда пока твоя покупка не отразится в сети.
Андрей ничего не ответил, осторожно бросив взгляд по сторонам.
- Если бы я собиралась тебя сдать, то уже звала бы дежурного по вокзалу. Но мне нет дела до твоих проблем, у меня своих выше крыши.
- Что вы хотите?
- А вот это правильный вопрос. Чёрт, чёрт. У меня грузчик запил, - женщина закусила губу, при этом по хозяйски оглядев его, - а через тридцать минут на 3-м пути начинается погрузка реквизита и оборудования в грузовой вагон 687 поезда Котлас - Ленинград. Запил как раз тот, который должен был ехать с нами на гастроли. Кстати, я не представилась, я - Лика, администратор певицы Вики Цыганковой. Слышал наверно.
- Нет, не слышал.
- Неважно, - прищурилась она, - от тебя требуется погрузка всего имущества в Котласе, выгрузка в Ленинграде, помощь в организации и проведении концерта. Всё. С меня -кормёжка, переезд и проживание - бронь Госконцерта. Ты принимаешь моё предложение?
Девушка права, заметались мысли в голове у Андрея. До Ленинграда на скором поезде ехать 22 часа. Рассчитывать, что удастся доехать до места пока здесь чинят связь - опрометчиво. Пассажирский выезжает на три часа позже и идёт 27 часов. На восемь часов позже, уже ночью. А суть в том, что мои преследователи после проверки 77 поезда могут принять покупку билета до Ленинграда за ложный след. Это хорошо. А что мешает им на одной из остановок проверить оба поезда? По идее надо тогда проверять все поезда и самолёты Союза, если уж есть подозрение, что в Котласе был ложный след. Ну не все, конечно, но хотя бы Европейскую часть и Западную Сибирь...
- Решайся скорей, - Лика делает шаг вперёд, - у меня тоже времени нет.
Да, времени нет, мысленно согласился Андрей. И выхода тоже. Я ведь её совершенно не знаю. А что если она из органов? Нет, слишком сложно. Если они меня уже нашли, то зачем тогда этот цирк? Первым делом вывернули бы карманы.
- Веди, хозяйка. - Неожиданно для себя схохмил он.
Лика прыснула в кулачок:
- Вот это другой разговор.
* * *
- Здорово, Петрович, - приветливо улыбнулась Лика краснолицему пожилому проводнику, подходя с Андреем к вагону.
- Как меня уже достала эта тупая звезда, - прошипел тот, принимая билеты от девушки, - купе ей, видишь ли, не нравится. Спальный вагон ей, блин, подавай. Обещала, кстати, тебя уволить.
- Напугали бабу высоким каблуком, - Лика быстрым движение засовывает бутылку водки в карман шинели проводника, - они приходят и уходят, а мы с тобой, Петрович, нужны всегда.
- Это точно. - Крякнул от удовольствия тот. - Скажу по секрету, есть одно купе СВ, бронь бригадира поезда. Если хочешь, Лика, то я могу за тебя замолвить словечко.
- Почему бы и нет. - Расправляет плечи девушка. - У нас общество социальной справедливости.
- А то. Новенький что ли? - Проводник кивнул на Андрея, не сводя глаз с неё.
- Осветитель. Гена, чемоданы в девятое купе. - Командует она.
- Я к тебе потом зайду, - Петрович занялся подошедшим пассажиром.
* * *
- Устроился уже?- В купе появляется весёлая Лика с двумя стаканами янтарно-красного чая в руках и пачкой французского печенья.
Андрей утвердительно кивает.
Девушка скептически оглядывает пустое купе и одиноко висящую на крючке куртку:
- А-а ну да, голому устроиться, только распоясаться. Ты же налегке. Зато соседей нет, прямо как у меня в спальном. Я тут специально два нижних места в крайнем купе взяла. Мало кто захочет ехать наверху возле туалета.
В это время за стенкой раздался грохот смываемого унитаза.
- Чайку выпьем, - она ставит перед ним стакан в подстаканнике.
- Спасибо, - Андрей с наслаждением вдохнул цветочно-пряный аромат цейлонского чая, отметив 'золотистое кольцо' на поверхности, - интересно откуда у Петровича такой качественный чай? Как будто только что самолётом из Шри Ланки.
- Про Петровича и чай мы как-нибудь в другой раз поговорим, - хмурится девушка, с хрустом откусывая печенье ровными белыми зубами, - кто ты и кто за тобой гонится?
- Специалист по информационным технологиям,- терпкий вкус чая слегка ударил в голову, - которого ищет КГБ.
- Ни фига себе, - даже присвистнула Лика, - по виду никогда не скажешь. Я думала что-то бытовое, ну максимум - подрался с кем-то по пьянке и бежишь от ментов пока алкоголь ещё весь не выветрится. Хотя поначалу было подозрение, что ты научился в обход ОГАСа безналичный рубль в золото конвертировать. Неужели ты, Андрей, перебежчик? Про французских, английских и китайских перебежчиках слыхала, про наших - нет. А-а поняла - ты шпион. Хорошо же тебя подготовили - если при погрузке нашего реквизита, когда ты уронил себе на ногу сундук с платьями 'тупой звезды', даже тогда ты матерился исключительно по-русски.