Аннотация: Хорошо, когда есть дети - будет кому подать стакан воды перед смертью...
Мать без крыши - сын в тепле
С Людой и её мужем Юрой я познакомился лет двадцать назад. Они закупали у пасечников мёд и продавали его своей клиентуре, которую в основном обеспечивал Юра, преподававший на кафедре пчеловодства.
Эта пара, тогда лет шестидесяти, проживала в 16-ти этажном доме напротив наших окон. Мёд у них хранился в алюминиевых бидонах стоящих в лоджии. Обычно было на выбор около пяти видов мёда. Выяснив по телефону наличие разных видов мёда, справившись о цене на них и договорившись о времени визита, я с кравчучкой отправлялся за сладкой добычей.
Мы с женой полностью отказались от употребления сахара, поэтому несколькими ходками в итоге я привозил домой мёда литров двадцать, чтобы хватило на год. Клиентов Люда приглашала в кухню, где проходил ритуал дегустации. Люда раскладывала разные меда в блюдечки и наливала в чашку чай. И снятие проб превращалось в чаёвничество.
Разговор о медах переходил на иные житейские темы. Люда была человеком глубоко верующим, часто посещала церковь, в общении всегда радушна, приветлива, непринуждённо поддерживала беседу, за которой увлёкшись её темой я забывал сравнивать вкус медов.
В 3-х комнатной квартире проживали кроме Люды с Юрой её сын от первого брака Андрей с женой Оксаной и два внука четырёх и пяти лет. Для приглашения клиентов Люда старалась выбрать дневное время буднего дня, когда Юра и Андрей были на работе, а Оксана гуляла с детьми. Если Юра был дома, то приходилось выслушивать казалось бесконечную лекцию о лечебных свойствах продуктов пчеловодства, прослушав которую вы уже не могли себе представить, как раньше обходились без прополиса, пчелиной обножки и маточного молочка, не говоря уже о настойке из пчелиного подмора и трутневом гомогенате. Невестка Оксана, заходя в квартиру и увидев гостя, не здороваясь, поспешно отворачивала недовольное лицо и уходила в свою комнату. Как говорят о гапках: "Можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки - никогда". Её дети, зайдя в квартиру, сразу начинали в игре "бесится" - орать и "ходить на ушах", принимая гостя за предмет старой мебели.
Юра был сердечником и спустя лет 8 после нашего знакомства в результате очередного инфаркта ушёл в мир иной. А Люда продолжала ещё два года заниматься мёдом, хотя уже ассортимент и качество медов оставляли желать лучшего.
В дальнейшем Люде было не до мёда - она перенесла тяжелейшую травму и едва не погибла. Поздно вечером, когда она возвращаясь из церкви ждала на остановке троллейбус, какой-то неадекват сзади нанёс ей удар бутылкой по голове и проломил череп чуть выше виска. Черепную кость размером с две спичечных коробки удалили, а на её место нужно было установить дорогостоящую пластину. И несмотря на то, что все заработанные на медовом бизнесе деньги годами передавались в семью сына, на пластину денег не нашлось. И теперь случайный толчок в зону провала на голове грозил ей летальным исходом. С такой травмой при ощущении своей ненужности в семье, Люда решила уйти из мирской жизни, перебравшись из квартиры, наполовину ей принадлежавшей, в монастырь, выбрав таковой располагающийся на юге страны в степи.
Она могла принять трудничество, что позволяло бы ей временно проживать в монастыре, выполнять послушания, т. е. работы, которые необходимы для функционирования монастыря и усваивать порядок и традиции монашеской жизни, не принимая окончательного решения остаться в монастыре. Но Люда чувствовала, что у неё уже не осталось выбора жизненного пути, и приняла сразу послушничество, которое предполагает подготовку к монашеству. Это время испытания, чтобы понять, насколько жизнь в монастыре соответствует твоему призванию, прежде чем принять монашеские обеты во время обряда пострига. В отличии от трудничества, послушничество потребовало перепрописку и перевод пенсии на монастырь.
Года три назад Люда пришла к нам узнать телефон нашего общего знакомого и рассказала, как сложилась её жизнь после последней моей встречи с ней, т. е. то, что я вам уже поведал с продолжением её мытарств:
- Послушничество обычно длится до трёх лет, - продолжила она свой печальный рассказ, - и первый год прошёл для меня благополучно. А следующее лето в той степной зоне было необычно жарким и засушливым. У меня внутри всё пересохло. Начались частые и длительные головные боли. Меня не покидало ощущение слабости и усталости. Тоска сжимала горло. Я еле выдержала всё это. Рассчиталась с монастырём и вернулась в Киев. Но жить в своей квартире не могу - дети заартачились и не хотят прописывать меня, хотя пол квартиры принадлежит мне. И куда мне идти? Я пошла в церковь за советом к батюшке, и он дал мне адрес сестры по вере. У неё однокомнатная квартира на Борщаговке. Бедняга прикована к постели и я, разделяя с ней кров, полностью её обслуживаю. Уже год так живу, а там как Бог даст...
P. S.
Когда Люда ушла, я говорю жене:
- Хорошо, когда есть дети - будет кому подать стакан воды перед смертью. Но вот у Люды не будь её кровинки, "хорошего" сына Андрея - была бы своя крыша над головой и никто бы не выгнал на улицу.
Я вообще-то человек незлобивый, но почему же мне привиделась осина и подвешенный за ноги, покачивающийся на ветру?..