Дело было в моем далёком теперь детстве. Каких только игр мы не придумывали с Вадиком, моим двоюродным дядей. Мы были ровесниками, и считали друг друга братьями.
Так вот, в сарае у дяди Миши, отца Вадика, мы обнаружили большой отрезок фильтроткани. Она была белоснежная и очень толстая. Тут же стали возникать затеи, куда бы её применить. Идей было много, но самая яркая из них вскоре после своего появления затмила все остальные.
Парашют!
Конечно же, что может быть лучше белоснежного парашюта!
Мы вмиг вырезали полотнище метр на метр. Для маленьких восьмилетних мальчиков такая площадь полотна казалась вполне достаточной. Мы сделали его квадратным. Такая форма объяснялась просто. За углы нужно было держаться поднятыми над головой руками. По два угла в каждой руке.
Парашют был готов. Мы оба влезли на крышу глинобитного сарая дяди Миши, покрытую рубироидом, становившимся мягким в жару, так что можно было отрывать черные маленькие кусочки, и жевать их (знал бы дядя Миша отчего протекала многострадальная крыша его сарая). Вообще сарай стоял далеко в конце сада. Из окон дома, где жил Вадик со своими родителями и старшей сестрой, не было видно наших проделок. Густые ряды виноградных лоз скрывали нас от глаз взрослых.
Я уже не помню кто из нас совершил первый прыжок - Вадик или я?.. Однако последний прыжок хорошо отложился в памяти. Он был совершен мною. Но об этом позже.
Насколько я могу судить спустя годы край крыши сарая был на высоте трех метров или около того. Как мы ни старались вскидывать руки, купол в полете не раскрывался.
Пробовали много раз, и Вадик и я. Как ноги не переломали - не понятно.
Сели подумать. Решили привязать к углам нашего квадратного парашюта веревки. Привязали. Спрыгнули. В полете веревки запутались, а полотнище так и не расправилось. Поняли, что необходимо расправлять полотнище искусственным образом.
Теперь один из нас готовился к прыжку, а другой, стоя рядом на краю крыши, руками, насколько хватало их длины, должен был держать распахнутым купол парашюта.
Прыгать должен был Вадик, а я выполнял функции помощника.
Слава Богу, я не улетел следом за Вадиком. Увлекшись расправлением парашюта над головой Вадика, я упустил момент начала его полёта. Он прыгнул, а мои руки резко рвануло книзу, и я чуть не кувыркнулся с крыши вниз головой. Чудесным образом я тогда удержался на крыше, а купол по прежнему так и не раскрылся в полете.
Обсудив проблему, мы разработали систему крепления строп парашюта к спине. Теперь парашютисту не нужно было держать полотнище в руках. Так было удобнее прыгать, но купол за спиной так и не расправлялся в воздухе.
Решено было сделать раму, на которую и будет натянуто полотнище. Тонкие прутья ивы не попались на глаза, также не нашлось реечек, они были бы хороши в нашей конструкции. Однако среди вещей и рабочих инструментов дяди Миши мы изыскали металлические шины для электрошкафов. Длиной каждая из них была не меньше метра. В ширину сантиметров шесть и в толщину чуть больше половины сантиметра.
Эти штуки, красного и синего цвета, электрики применяют в электрощитовых и подстанциях. Мы этого в свои восемь лет не знали и применили их. Привязали крепко и надёжно - по краям полотнища. Теперь-то уж точно края парашюта в полете не сложатся в безвольную тряпку.
- Они же железные, лететь не смогут, - высказал я свое сомнение.
- Эти штуки из аллюминия. Это самое легкое железо! Еще как полетят! - заверил всезнающий Вадик. Я доверял его знаниям, больше аргументов у меня не было.
Однако нас смущала болтающаяся середина полотнища. Её тоже решили укрепить. Крест на крест положили ещё две шины, связав их с боковыми. Несмотря на то, что шины были алюминиевыми, их общий вес был достаточно приличным. Мы едва подняли парашют на крышу сарая.
Каждый из нас мечтал совершить этот прыжок!
Теперь-то парашют несомненно удержит в воздухе воздухоплавателя!
Очередь лететь вниз была за мной и я не уступил её Вадику.
Всё было готово к прыжку. И тут возникла новая идея:
- Хватит нам прыгать с сарая. Пора уже с дома прыгать!
- Нет, родители увидят.
- Тогда с обрыва! Там и взрослых нет и все мальчишки обзавидуются.
Надо будет их позвать.
Невдалеке от дома Вадика находился обрыв метров в пятнадцать высотой. Все местные мальчишки, а значит и мы тоже, лазали по глиняным стенам обрыва вверх и вниз, играя в войнушки. Мы подражали героям альпинистам из фильма "Красные альпинисты".
- Так и сделаем! Идём на обрыв!
- Ну не стаскивать же парашют вниз на руках.
- А, ну да.
Решили, что мне предстоит совершить последний тренировочный прыжок с сарая, а после уже идем на обрыв.
Оторвавшись от крыши сарая я летел, прислушиваясь к моим ощущениям. Вот-вот воздух должен был подхватить меня вверх. Я понимал, что полет длинным не будет. Задача этого полета была в том, чтобы понять - подхватывает ли нашу конструкцию воздух или нужно работать над изобретением дальше. На какое-то мгновение произошло долгожданное торможение моего прыжка. Это означало, что все было не напрасно. Как изобретатель я торжествовал!
Через мгновение я приземлился - гордый! Счастливый! А ещё через полмгновения меня нагнал парашют.
Удар по голове был огромной силы. Перекрестье двух шин, усиленное ещё четырьмя боковыми шинами, соприкоснулось с моей головой в районе темени. Звон и искры в голове потрясли меня. Я сидел на земле обескураженный своим поражением. В голове гудело от удара, но обида за ошибку в расчётах была сильнее.
А Вадик, ещё не знающий, о нашем провале, кричал мне с крыши:
- Ну как? Ну как? Воздух тебя подхватил?
Я молчал.
Вскоре Вадик оказался рядом и все заглядывал мне в лицо, которое я прятал от него. Я стыдится слез проигрыша.
- Ну что, идем на обрыв? Только теперь я буду прыгать!...
Я наконец выдавил из себя:
- Давай играть во что-нибудь другое..., - он подумал и... почему-то быстро согласился.
Потом еще долго я встречал наш парашют на гвозде в сарае у дяди Миши.
Спустя время, когда прошла стыдливая обида за собственную глупость, я признался Вадику, что парашют меня чуть не убил своими железяками.