Коровы в нашей деревне черные с небольшими белыми пятнами. Все лето стадо пасется справа от дороги, ведущей от города к монастырю, который когда то дал начало деревне.
Стадо большое - голов пятьсот. Огромное поле, отданное под выпас, огорожено с западной стороны задами деревенских дворов, с севера фермой и ее пристройками. А с востока и юга линией электропастуха.
Коровы с прошлого года знают, что к запретной линии нельзя прикасаться. С электричеством шутки плохи. Они и не подходят к ней.
А родившиеся этой весной телята ничего не ведают об электричестве. В мае и июне они все больше лежат в траве возле топчущихся рядом мамок. Иногда впрочем встанут, попрыгают туда-сюда от радости жизни. Попробуют на вкус траву, еще поскачут от чего-то. И снова улягутся в траву. Лежат думают, наблюдают за жизнью мутными глазками.
Но это размеренное время у телят проходит вместе с июлем. Пришел август, это время открытий - тёлки и телки из малышей превратились в любопытных оторвиголов, весом с толстого мужика.
Сколько родительницы им не внушают, что к нитям по краю пастбища прикасаться нельзя, приходит день, когда кто-нибудь их них не только прикоснется к ограждению, но и посшибали его дружной ватагой.
Никакого электричества в белых нитках нет!
Матери долго удивленно смотрели вслед выскочившим на автодорогу молокососам. А те, остановив движение автомобилейи, призадумались, куда им отправляться. На запад - к монастырю и в деревню или на восток - к большому городу.
Чуть пободавшись между собой, молодежь спустилась с дороги на другую сторону. Там в поле их ждали два дня как скошенные стожки сена.
Матери призывно мычали вслед скрывшимся за перекат дороги отрокам. Потом и они осторожно, одна за другой стали переступать поверженные белые нити. От страха перед электричеством они втягивали в живот розовые соски. А поверженное электричество молчало. Понятно, что от коров держали в секрете то, что с прошлого года электричества не было вокруг пастбища.
Впрочем, скоро все стадо дружной толпой, и стар и млад, отбросив сомнения, переваливало автодорогу вслед за ватагой юнцов. А те, взбрыкивая задами, призывно мычали, предлагая сородичам отведать из раздерганых ими вкусных стожков заквашенную под последними дождями траву.
На вымытой дождями автодороге вмиг появилась грязная травянисто-навозная поперечина высотой в сантиметров десять и шириной в метров пятнадцать.
Два десятка автомобилей покорно любовались буйством говяжьей стихии.
Только к вечеру прибежит пастух с веселой дворняжкой. Собаке давно наскучила размеренная пастушья жизнь и потому она с радостью будет скакать у пастуха в ногах, мешая ему отгонять стадо от поруганых стожков.
Пастуху стоило больших трудов вывести стадо обратно на автодорогу. Но снова шагать через поверженные белые нити на родное пастбище коровы опять забоялось. Пока старшие трусливо размышляли как быть, а пастух изрыгал перлы сельского красноречия и разлавал пинки по огузкам и бокам проштрафившихся мамок, дерзкая молодежь снова начудила. Теперь забытая всеми ватага отважных отправилась по дороге на запад - в монастырь.
Не дошли... Пастух был с ними не согласен и не дал им воцерковиться.
Наутро порядок будет налажен. Ряд белых нитей снова отрезал свежую травку родного пастбища от свободы вокруг забродивших стожков. Вчерашние проклятия пастуха и избиения дерзкой молодежи возымели действие, теперь стадо паслось в середине пастбища, подальше от дороги и соблазнов.
Однако к вечеру главарь вчерашней компании не удержался и в одиночку прорвал белые нити и выскочил на дорогу, потом поскакал к полюбившимся стожкам. За ним кинулась мамка. Она вствла посреди дороги, не смея сделать больше ни шагу вперед и чуть не плача звала и звала его. А он, глупыш, то бодал стожки, то дергал из них подкисшую вкусноту.
Все стадо сбежалось посмотреть. Они угрюмо наблюдали за плачущей растеряной матерью, самого озорника за насыпью было не видно. Но никто из тесно сгрузившейся огромной толпы коров и телят сегодня не шагнул через оборваные белые нити.
Ох, и наполучал в этот день малыш тумаков от раздосадованного пастуха, да и мамке досталось.
А Ильюша с Олечкой, завидев стадо из окна проезжающей отцовской машины, в который уже раз с восторгом глядят на скучающее за белыми нитями стадо и неистово кричат коровам. Изо всех сил:
- Му-му-му-му-му!
Взрослые коровы даже не обращают внимания на детские попытки говорить по-коровьему. Да и папа с мамой только посмеиваются над этой попыткой диалога:
- Ильюша, Оля, не смешите коров, вы наверняка неправильно говорите на их языке.
Ильюша с Олей удивляются, что сложного в простом коровьем: "Му".
И только юные телята внимательно прислушиваются к тому, что кричат им дети из знакомой белой машины. Но Ильюша и Олечка уже не слышат их ответного басовитого "му".