Перевел Лев Шкловский в память о погибшем сыне Антоне
— Вы доставили мне немало хлопот, месье Эворикс, — в голосе Ника Картера, спецагента американской разведки, звучал холод металла. — Я прикончу вас прежде, чем ваш палец коснется спуска. Прошу вас, Эворикс… не делайте этого.
В глазах противника что-то хищно блеснуло. Эворикс резко дернул «Люгер» вверх, но в этот же миг тишину расколол сухой, резкий хлопок. Голова Эворикса откинулась назад, словно от невидимого удара.
Картер уже уходил в перекат, вскидывая оружие и готовясь открыть огонь, но цель обмякла и рухнула на пол раньше, чем Ник успел нажать на курок.
В дверном проеме, окутанная тенью, стояла Мари. В правой руке она сжимала изящную «Беретту» 380-го калибра. На её губах играла едва заметная, торжествующая улыбка.
Солнце наконец утонуло в раскаленном горизонте. Билл Томпсон, вцепившийся в руль служебного джипа, устало потер глаза. Позади были два мучительных часа пути из Рас-Таннуры по безжизненной пустыне, и впереди маячил еще как минимум час, прежде чем они достигнут 17-го участка «Арамко» на побережье Персидского залива.
Новые насосы «Системы Семь» работали из рук вон плохо. Неполадки следовали одна за другой, и это вызвало цепную реакцию гнева: Эр-Рияд слал проклятия, Париж рвал и метал, а хуже всего было то, что новости дошли до Нью-Йорка. Сам Стюарт М. Луис, глава корпорации, пребывал в ярости.
— Послушай, Билл, там творится черт знает что, — говорил ему еще в Париже Марк Ховард, шеф инженерного отдела. — И что я должен сделать? — огрызнулся тогда Томпсон. — Массировать пятки саудовским инженерам, пока они не соизволят признать, что облажались? — Они уже признали. Им нужен лучший специалист по системам, какой у нас есть. И этот специалист — ты.
Томпсон, грузный мужчина пятидесяти с лишним лет, тяжело вздохнул и нехотя кивнул. Он уже «отмотал срок» на саудовских промыслах, жарясь под беспощадным солнцем Кувейта и Эмиратов и глотая песок, летящий с дюн. Он ненавидел каждую минуту той командировки. Парижский офис с его прохладой и размеренностью был ему куда больше по душе.
В Париже всё было иначе. Дети могли прилетать из Штатов пару раз в год. А когда город начинал плавиться от летнего зноя, они с Шерил сбегали в прохладную свежесть австрийских гор или швейцарских Альп.
— Это дело на пару дней, Билл. Прилетел, починил, улетел, — успокаивал его Ховард. — Наверняка они просто накосячили при сборке. — Когда вылет? — Сегодня днем, на Эр-Рияд, — Ховард довольно осклабился. — В аэропорту тебя встретит некий Баркли на вертолете. Он доставит тебя прямо на объект.
Фамилия Баркли показалась Томпсону знакомой, но он не мог сразу вспомнить, где её слышал. — Он наш начальник службы безопасности на месте, — пояснил Ховард. Томпсон напрягся. — Безопасности? Какого дьявола, Марк? Зачем инженеру конвой? Что там на самом деле происходит?
Ховард запнулся на полуслове, подбирая формулировки. — Фаддеус Баркли? — переспросил Томпсон, и его осенило. — Тот самый генерал Баркли? — Ты слышал о нем, — Ховард нахмурился, явно не желая развивать тему. — Президент Рейган выставил его за дверь пять-шесть месяцев назад. Старик не умел держать язык за зубами. — Он работал на Вестморленда во Вьетнаме, — вспомнил Томпсон. — Именно. И говорят, что в вопросах безопасности он — сущий дьявол. В любом случае, он будет ждать тебя.
Томпсон еще раз попытался выведать правду, но Ховард стоял на своем: официально всё сводилось к поломке насосов «Системы Семь» и просьбе местных инженеров о помощи.
Перелет в Каир, короткая ночь в отеле, и вот уже утро в Эр-Рияде, где его действительно ждал огромный вертолет «Белл» и сам генерал. Сейчас Баркли сидел на пассажирском сиденье джипа рядом с Томпсоном, то и дело поглядывая на часы. Его молчание было тяжелым и тревожным, как затишье перед песчаной бурей.
Баркли вел себя так весь день, с самого момента их вылета из столицы Саудовской Аравии в 250-мильный путь к заливу. Это был высокий, худощавый мужчина с волевым квадратным подбородком; его седые волосы были острижены очень коротко. Стальные голубые глаза и обветренная кожа выдавали в нем тертого полевого командира. Он и держал себя как командир, если не считать какой-то скрытой нервозности.
Он выглядел искренне удивленным, когда Томпсон, появившись в Эр-Рияде, предложил задержаться там на пару дней, чтобы переговорить с местными инженерами и изучить чертежи месторождения.
— Это будет быстрый визит, мистер Баркли, — сказал тогда Томпсон. — Прилетели и улетели. — Зовите меня просто Баркли, — сухо бросил тот. — Насколько быстрый? За день управимся? — Часа за два.
Казалось, это немного успокоило Баркли, но в самолете он не проронил ни слова. Когда они приземлились в Рас-Таннуре, бывший генерал настоял на немедленном выезде на объект. Если бы всё пошло по плану, они бы уже вернулись, но едва они выехали за черту города, у их «песчаного» джипа начались проблемы с карбюратором. Томпсону пришлось самому возиться с ремонтом.
Теперь они перевалили через очередной подъем, и вдали открылась панорама: насосные станции «Арамко», раскинувшиеся на многие мили вправо и влево, уходящие за горизонт на запад. Редкие всполохи газовых факелов освещали темнеющее ночное небо, похожие на одинокие маяки.
Несмотря на годы работы в нефтяном бизнесе, Томпсон всегда замирал при виде такого зрелища. Он невольно притормозил, любуясь мощью комплекса. — Какого черта ты делаешь?! — рявкнул Баркли. Томпсон вздрогнул от неожиданной вспышки ярости. — Ты что, думаешь, у меня есть вся оставшаяся жизнь, чтобы катать тебя здесь?
— Ради всего святого, я хочу поскорее выбраться из этой пустыни и вернуться в Эр-Рияд! — К чему такая спешка? — удивился Томпсон. — Я думал, вы хотите, чтобы я досконально изучил проблему с... — Вы сами сказали: пара часов — и дело в шляпе.
Томпсон кивнул. — Ловлю вас на слове, Баркли. Сейчас только восемь вечера. К десяти мы будем там. Обещаю закончить и быть готовым к отъезду не позднее половины двенадцатого. На обратном пути поведу я.
Обычно Томпсон был человеком покладистым, но самоуправство бывшего генерала начинало действовать ему на нервы. — Баркли, что здесь вообще происходит? Баркли подпрыгнул, словно его ужалила оса. — Что вы имеете в виду? Я просто хочу знать, зачем вы за мной увязались. Что вы здесь делаете? — Стою на страже интересов Америки, — быстро ответил Баркли.
Слишком быстро. И сам выбор слов заставил Томпсона насторожиться. Он бы понял «интересы Арамко», но почему отставной генерал заговорил об «интересах Америки»? — И что же это должно значить? — Именно то, что я сказал, — отрезал Баркли. Он наклонился чуть ближе. — Послушайте, Томпсон. Вы кажетесь парнем что надо. Но здесь, в пустыне, порой становится опасно. Вам стоит помнить, что я в этом бизнесе гораздо дольше вашего.
— В этих краях годами не было нападений на месторождения или трубопроводы. — Я говорю не о бедуинах. Я говорю об израильтянах. Ходят слухи... — Какие еще слухи? — перебил Томпсон. Но Баркли лишь плотно сжал губы, откинулся на спинку сиденья и закурил.
— О чем вы, черт возьми, говорите, Баркли? — требовал ответа Томпсон. Но бывший генерал больше не произнес ни слова. Спустя двадцать минут они достигли главных ворот и проехали к административному зданию.
Томпсон устало выбрался из джипа и вошел внутрь вместе с Баркли. Хабик Мазир-Шариф, главный саудовский инженер объекта, ждал их в своем кабинете. Он вскочил на ноги с широкой улыбкой. — О, мистер Томпсон, Баркли! Добро пожаловать на «Хэндли Маркер 17». Надеюсь, ваше путешествие было необременительным. — Всё в порядке, спасибо, — ответил Томпсон. — Насколько я понимаю, у вас проблемы с новыми насосами «Системы Семь».
— Но не сейчас, — перебил его низкорослый инженер. — Сейчас не время для таких дискуссий. — О чем вы? — резко спросил Баркли. Саудит повернулся к нему: — Сначала нас ждет ужин. Вы проделали долгий путь, джентльмены. Вы, должно быть, голодны. Особенно вы, мистер Томпсон. — Нет, я... — начал было Баркли. — Отлично, Мазир-Шариф, — перебил его Томпсон.
Инженер вышел из-за стола, сияя гостеприимством. Баркли, стоявший у двери, смерил Томпсона взглядом, в котором читалось явное «дерьмо». Он лишь покачал головой, развернулся и поспешно вышел из кабинета.
Томпсон бросился за ним, но к тому времени, как он добежал до стоянки, шеф безопасности уже заскочил в джип, завел мотор и на полной скорости рванул к главным воротам. — Что за чертовщина? — пробормотал Томпсон себе под нос.
В это время четыре транспортных самолета C-130 «Геркулес», летевшие на предельно малой высоте с выключенными навигационными огнями, коснулись земли на импровизированной полосе в одиннадцати милях к северо-западу от объекта «Маркер 17».
Через пять после приземления из самолетов выехали четыре гусеничных пустынных вездехода, каждый из которых тащил за собой низкую платформу-трейлер. Машины, как и самолеты, были помечены бело-голубыми шестиконечными звездами Давида.
Было около двух часов ночи, когда завыла сирена, и Билл Томпсон подскочил на кровати. Баркли бросил его, и Билл решил остаться на станции до утра, чтобы потом одолжить другой джип и вернуться в Рас-Таннуру.
Он подбежал к окну. Далеко на западе он увидел серию ярких вспышек. Быстро одевшись, Томпсон выбежал в коридор и помчался в дальний конец административного здания. Мазир-Шариф был там вместе с десятком других саудовцев; все кричали одновременно. — Что случилось? — потребовал ответа Томпсон.
Мазир-Шариф, только что яростно кричавший в телефонную трубку, с грохотом бросил аппарат. — Это израильтяне! — выдохнул он. — Они атаковали седьмой сектор на западе. Их много. Напали на вышки 7, 13, 23 и 41. Десять минут боя — и они отступили! — Сами скважины пострадали? — спросил Томпсон. — Да. Они взорвали их и ушли. Видимо, к своим самолетам. — Как далеко эти скважины отсюда? — Пятая в пяти милях. Седьмая — ближайшая...
Томпсон хотел что-то сказать, но в этот миг земля под ногами содрогнулась от ужасного подземного гула. Ослепительная белая вспышка заполнила окна, и здание начало рушиться прямо на них.
Томпсон смутно осознал еще три вспышки и последовавшие за ними ударные волны с интервалом в несколько секунд.
Придя в себя, Томпсон обнаружил, что лежит снаружи, вцепившись в то, что осталось от правой руки Мазир-Шарифа.
Вдалеке на западе ночное небо превратилось в кипящую массу огня. Из этого огненного ада медленно поднимались четыре классических «гриба» — облака дыма и пламени.
«Израильтяне... — мелькнула последняя мысль в голове Томпсона, прежде чем раскаленный шторм из песка и расплавленного камня накрыл его. — Они всё-таки сделали это».
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Ник Картер сворачивал с площади Лафайет на Коннектикут-авеню. Движение было сумасшедшим: машины стояли бампер к бамперу. Казалось, добрая половина страны съехалась в Вашингтон в первые же двадцать четыре часа после нападения на саудовские нефтяные месторождения. Группы по интересам всех мастей — от противников ядерного оружия до Ку-клукс-клана, от «Рыцарей Колумба» до Антидиффамационной лиги — все спешили во всеуслышание заявить о своей позиции.
«Это канун конца света», — гласил плакат на Пенсильвания-авеню. «Хиросима, Нагасаки, Саудовская Аравия… Кто следующий?» — вопрошал другой. «Израиль — 4, Саудовская Аравия — 0», — провозглашал третий.
Последние три недели Картер провел в Сальвадоре в качестве наблюдателя. Но как только мировые СМИ взорвались новостями о ядерном ударе к западу от Даммама, он немедленно вылетел в Вашингтон. Это было три дня назад. Даже с его приоритетными полномочиями путь из Майами занял уйму времени, прежде чем он смог забрать свою машину со стоянки аэропорта.
Ник был смертельно уставшим, но, судя по заголовкам газет и сводкам новостей, которые он слушал по радио, в ближайшем будущем сон ему не грозил.
Улицы ненадолго освободились в районе М-стрит, и Картер рванул вперед, проскочив несколько кварталов до Дюпон-Серкл. Здесь, под вывеской «Объединенная пресса и телеграф», скрывалась штаб-квартира AXE — сверхсекретной разведывательной службы Соединенных Штатов.
Он резко заложил руль своего турбированного «Порше», спускаясь в подземный гараж. Предъявил удостоверение, поднялся на лифте и снова подтвердил личность на входе в офис. Внутри царил настоящий сумасшедший дом, на Картера никто не обратил внимания. Он прошел в комнату оперативного состава и только успел закурить, как зазвонил телефон.
Это была Джинджер Бейтман, секретарь Дэвида Хоука. Хоук, суровый шеф AXE, был одним из немногих людей на земле, к которым Картер испытывал искреннее уважение. Когда этот человек говорил «прыгай», прыгали все. Даже президенты считались с его мнением.
— Уже иду, — бросил Ник. Джинджер уже повесила трубку. Картер глубоко затянулся, затушил сигарету и направился к служебному лифту, который поднял его на пятый этаж, в святая святых ведомства.
Ему снова пришлось предъявить документы, прежде чем его пропустили в коридор, ведущий к кабинету Хоука. Картер не помнил, когда в последний раз меры безопасности были настолько жесткими. Секретарь кивнула, и он вошел в кабинет, мягко закрыв за собой дверь.
Дэвид Хоук, невысокий коренастый старик с бычьей шеей и густой копной седых волос, сидел за заваленным бумагами столом. С зажатой в зубах недокуренной сигарой он просматривал отчеты, жестом пригласив Картера сесть. Пиджак Хоука висел на спинке стула, галстук был распущен, а рукава рубашки закатаны.
В углу работали три телевизора — шли новости разных каналов, но звук был выключен. Картер мельком взглянул на экраны. На одном была карта Саудовской Аравии с пометками четырех ядерных ударов. На другом, более крупном, красная пунктирная линия тянулась из Израиля вглубь саудовской территории.
— Я отправляю тебя туда, — произнес Хоук, наконец подняв глаза. — Сэр? — В Эр-Рияд. Ты войдешь в состав группы по координации и реализации соглашений, которую формирует президент для переговоров. Это даст тебе полную свободу передвижения. — Не совсем понимаю, сэр. В чем моя задача? — Я хочу, чтобы ты выяснил, что там, черт возьми, произошло на самом деле.
— Насколько я понимаю, израильтяне уже признали факт удара? — Четыре самолета «Геркулес» с израильской маркировкой. Наземная техника с израильской маркировкой. Автоматы «Узи». Пара трупов солдат с израильскими документами... — Хоук сделал паузу. — Слишком очевидно. Даже для израильтян. — Тем не менее, это именно то, что ожидаешь увидеть при такой атаке.
— Четыре нефтяных месторождения? Погибло несколько десятков человек, включая одного американского инженера. Они уничтожили насосное оборудование. И всё, — Хоук обвел рукой комнату. — Кроме того, конечно, что они ввергли весь арабский мир в военную истерию.
— Я понимаю, сэр, — ответил Картер. — Логики маловато. Обычно, когда Израиль атакует, он делает это решительно. Если бы они решили ударить по Саудовской Аравии ядерным оружием, они бы нацелились на Эр-Рияд и ключевые портовые города. А не на четыре нефтяные вышки.
— Менахем Бегин лично отрицает любую причастность Израиля. Он клянется, что не знает, откуда взялись самолеты и, что более важно, ядерные заряды. — Это сужает круг подозреваемых, не так ли? Русские? — Возможно, — Хоук откинулся на спинку кресла и запустил пальцы в волосы. — Президент осудил атаку и вчера предложил направить туда следственную комиссию и миротворческие силы. И Израиль, и Саудовская Аравия согласились немедленно. — А что Советский Союз? — спросил Ник. — Что они говорят? — Ни слова. Молчат как рыбы. И это начинает пугать очень многих. Президент объявил DEFCON 2 (состояние повышенной боевой готовности) — такого не было со времен Карибского кризиса.
— И какова реакция Советов? — Наши люди летят в Эр-Рияд, чтобы во всём разобраться. Если нам удастся заставить всех говорить хотя бы несколько дней, президент надеется, что ситуацию получится разрядить. — Это вряд ли. — Согласен, — кивнул Хоук. — Если бы они использовали обычное оружие — тогда возможно. Но не после ядерных зарядов. Начинается массовая истерия, Ник. Грядет большая беда.
Хоук поднялся и подошел к бару. Он налил два стакана крепкого бурбона, вернулся и сел на край стола. — Смитти даст тебе все материалы. Мы подготовили легенду. Ты будешь чиновником из Госдепартамента, довольно низкого ранга. Никто не обратит на тебя внимания. У ЦРУ уже есть кое-какие зацепки: они думают, что знают, откуда вылетели самолеты. Смитти расскажет подробности. Но мы не будем полагаться на Лэнгли. У нас нет времени.
Картер пригубил виски и закурил. Задание ему не нравилось. Одно дело — убрать человека или даже ликвидировать организацию. Совсем другое — в одиночку выступать против целой страны в условиях назревающей ядерной войны.
— Ты должен сделать это за несколько дней, иначе мир взлетит на воздух. Я хочу знать, откуда взялись самолеты и техника, чьи это были солдаты и, самое главное, кто предоставил ядерные заряды. И почему целью стали именно те четыре вышки.
— И что потом, сэр? — спросил Картер. Его позывной «Killmaster N3» давал ему право на убийство при исполнении. Но в кого стрелять, когда замешаны целые государства, а на кону стоит выживание человечества? — С этим «что потом» мы разберемся, когда придет время. Если, конечно, оно у нас будет.
Картер допил виски и направился к выходу. У самой двери он замер. — У вас есть какие-нибудь предчувствия, сэр? Догадки? — Их много, Ник, — мягко ответил Хоук. — Но пока я оставлю их при себе. Просто лети туда.
Они обменялись долгим взглядом. В их отношениях бывали моменты, когда они походили на отца и сына. Но сейчас это были шеф и его лучший агент. Картер вышел из кабинета.
Он спустился в оперативный отдел к Говарду Шмидту, известному как Смитти. Смитти был еще одним «бульдогом» ведомства, бывшим полевым агентом, который знал о разведке всё, что стоило знать. Вид у него был озабоченный.
— Ты вылетаешь на президентском борту номер один. Вылет через час. Нам нужно многое успеть обсудить. Ник взглянул на часы. Двенадцать часов назад он и не думал, что отправится в Эр-Рияд. — Мои чемоданы внизу в машине. Пошли кого-нибудь за ними в мою квартиру, — он бросил ключи Смитти, который молча кивнул. — Мне нужен полный список переговорщиков. И их настоящие биографии. Я не хочу никаких сюрпризов.
Они шли по залам оперативного управления. Смитти передал ключи одному из сотрудников. — Мне нужен отчет по операциям ЦРУ не только в Эр-Рияде, но и по всему Ближнему Востоку, — продолжал Картер. — Я не хочу неожиданностей. Особенно там.
Они спустились на подземные уровни, где располагались архивы, коммуникационный центр и залы для брифингов по особо секретным проектам. Картер поймал себя на мысли, что провел здесь половину своей жизни — либо уходя на задание, либо возвращаясь с него.
— Начнем с группы переговорщиков, — сказал Смитти, когда они вошли в комнату брифингов. Чем больше информации Картер получал сейчас, тем проще ему будет потом. Через некоторое время Ника отвезли к боковому входу в здание Госдепартамента на 23-й улице, где его встретил Боб Сазерленд, помощник госсекретаря по делам Ближнего Востока.
— Больше никто в группе не будет знать, кто ты на самом деле, — сказал Сазерленд, пожимая Нику руку. Это был высокий, хорошо сложенный человек с приятным лицом. — Я буду работать на вас? — уточнил Картер. Они шли по длинному коридору первого этажа, и звук их шагов гулко отдавался от стен. — Формально — да. До определенного момента я смогу тебя прикрывать. Они остановились у лестницы, ведущей в гараж. — До определенного момента, Картер, — повторил Сазерленд. — Ты должен понимать: я буду стараться работать в интересах группы настолько, насколько это возможно. — Я понимаю. И ценю вашу откровенность. Пока мы действуем так, проблем не будет.
Сазерленд горько усмехнулся. — Проблем не будет? Напротив, Картер. У нас намечается одна чертовски большая проблема.
Они вышли через тяжелую стальную дверь в подземный гараж. Там около десятка человек уже рассаживались по лимузинам для поездки на авиабазу Эндрюс. На Картера и Сазерленда никто не обращал внимания, хотя Ника представили нескольким коллегам.
Смитти заверил его, что никакой «Компании» (ЦРУ) рядом не будет...
Среди всех пассажиров этого рейса был лишь один сотрудник Госдепартамента, являвшийся кадровым офицером разведки — Сазерленд.
Как только они выехали из гаража, их уже ждал полицейский эскорт. Машины повернули налево, на Конститьюшн-авеню, и на предельной скорости помчались по почти пустынным улицам. Миновав Эллипс и здание Капитолия, кортеж устремился прочь из города.
Картер и Сазерленд ехали в последнем лимузине. Внезапно ожил телефон внутренней связи. Сазерленд снял трубку и негромко ответил. Спустя мгновение выражение его лица изменилось. — Да, господин Президент... Да, я понимаю. Да, сэр, он сидит прямо рядом со мной.
Сазерленд передал трубку Картеру. — Президент. Хочет поговорить с тобой лично.
— Доброе утро, Картер, — раздался в трубке голос главы государства. — Я только что говорил с Дэвидом Хоуком. Он заверил меня, что вы — именно тот человек, который нужен для этого дела. — Благодарю за доверие, господин Президент. Надеюсь, оно оправдано. — Я тоже на это надеюсь. Но я звоню, чтобы сказать вот что: если вам понадобится что угодно... абсолютно что угодно... это будет предоставлено. Всё, что в моих силах и во власти Соединенных Штатов, будет в вашем распоряжении. Вы меня понимаете? — Так точно, господин Президент.
Президент на мгновение замолчал, словно ожидая от Картера ответных заверений, но, не дождавшись их, сухо добавил: — Что ж, тогда удачи. — Спасибо, сэр, — ответил Ник и вернул трубку на консоль.
Сазерленд посмотрел на него с новым оттенком уважения в глазах. — Знаешь, Картер, у меня такое чувство, что я понятия не имею, кто ты такой на самом деле. И, подозреваю, ты меня в это не посвятишь? — Ты чертовски прав, Боб. Просто обеспечь мне прикрытие, а я посмотрю, что смогу разузнать.
Караван машин свернул на Первую улицу, промчался мимо Библиотеки Конгресса, выехал на Пенсильвания-авеню и через мост устремился к старой 4-й магистрали, ведущей к западным воротам авиабазы Эндрюс. Картер слегка удивился, что они не поехали по кольцевой — очевидно, маршрут выбирали из соображений скрытности. Вряд ли кто-то ожидал их вылета в такой час, и уж тем более никто не собирался их провожать.
Но стоило им подъехать к летному полю, как Ник понял, что ошибался. «Борт номер один» стоял на перроне перед зданием оперативного управления базы. Но внимание Картера привлекло другое: огромная толпа людей, которая бесновалась за баррикадами, установленными военной полицией. Судя по количеству патрульных — их было не меньше двухсот — полиция едва сдерживала напор протестующих. В воздухе висели сотни плакатов, а до машин доносился нестройный гул скандирования.
— О черт, — выдохнул Сазерленд и схватил рацию. — Первый блок, уходим в объезд к дальней стороне борта. Подальше от толпы.
Лимузин и полицейский эскорт резко свернули влево, заходя за хвост огромного президентского самолета, чтобы фюзеляж служил щитом между ними и разъяренной толпой.
Что-то вылетело из гущи людей и с глухим стуком шлепнулось на бетон взлетной полосы, оставив ярко-красное пятно. Дюжина полицейских тут же перемахнула через барьеры и врезалась в толпу.
Первые члены делегации уже выскакивали из машин и бежали к трапу. Когда Картер и Сазерленд выбрались из лимузина, их обдало теплым, влажным утренним воздухом, пропитанным запахом реактивного топлива. Шум толпы был оглушительным. Повсюду сновали репортеры с камерами и микрофонами, стараясь запечатлеть отлет делегатов.
Сазерленд на ходу отдавал приказы по рации. Ник нырнул под брюхо самолета и быстро поднялся по трапу. В этот момент толпа взревела с новой силой: — Нет войне! Нет войне! — тысячи глоток скандировали этот лозунг в унисон.
У подножия трапа были наспех установлены микрофоны. Помощник госсекретаря Говард Хантингтон и Филипп Эрнандес, советник президента, пытались сделать заявление для прессы, которую пропустили за барьер. — Иисусе, — выругался Сазерленд. Он махнул пилоту, давая сигнал запускать двигатели, и бросился к Хантингтону.
В этот момент из толпы вылетел увесистый камень, приземлившись в нескольких футах от микрофонов. Хантингтон осекся, на его лице застыло выражение обиды и растерянности. — Сэр, лучше нам подняться на борт, — твердо сказал Картер, оказываясь рядом с ним. — Он прав, господин секретарь, — подлетел Сазерленд. — Толпа может прорвать ограждение в любую секунду.
Хантингтон попытался что-то возразить в объективы телекамер, но в этот миг первый из четырех двигателей «Боинга» завыл, оживая, и разговор стал невозможным. Толпа взревела, перекрывая даже шум турбин. Картер оглянулся: первая шеренга военной полиции уже прогибалась под напором тысяч тел.
Они буквально подхватили Хантингтона под руки и затащили в самолет. Эрнандес уже был внутри. На верхней площадке трапа в них полетел град камней, но стюард вовремя захлопнул люк. — Пошел! Пошел! — крикнул Сазерленд, заглядывая в кабину пилотов.
Огромный лайнер качнулся вправо и начал движение. — Всем пристегнуться! Мы убираемся отсюда немедленно! — скомандовал Сазерленд.
Картер помог Хантингтону сесть и проверил его ремень. Сам он занял место у аварийного выхода над крылом. Пока они выруливали на главную полосу, он смотрел в иллюминатор. Далеко позади остались пожарные машины, грузовики с подкреплением и беснующаяся толпа. Один фанатик с винтовкой мог бы покончить со всем этим прямо сейчас.
Наконец они вышли на взлетную полосу. Несколько секунд ожидания — и «Борт номер один» начал разбег. Картер откинулся на спинку кресла, наблюдая, как огни полосы сливаются в сплошные линии, а затем под крылом начинают расстилаться пригороды Вашингтона.
Он закрыл глаза, гадая, какой прием ждет их в Эр-Рияде.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Эр-Рияд всегда был сердцем пустыни, главным оазисом Неджда. К югу от него раскинулась пугающая пустота Руб-эль-Хали, на севере — плато Арма. К востоку и западу лежали неспокойные воды Красного моря и жизненно важного Персидского залива.
Сам город был сравнительно небольшим — меньше полутора миллионов жителей — и представлял собой причудливую смесь древности и ультрасовременного лоска. Годами он служил перевалочным пунктом для верблюжьих караванов. Старые базары, минареты и лабиринт узких улочек сохранили дух классического арабского города.
Но вместе с нефтью пришли небоскребы из стекла и стали, телевизионные вышки и роскошные отели, готовые выполнить любой каприз гостя. Всё, кроме алкоголя. Спиртное в городе — да и во всей стране — было под строжайшим запретом.
Перелет через Атлантику с дозаправкой в Париже прошел без происшествий. Картер успел немного поспать. Хантингтон почти всё время провел на зашифрованной линии связи с Президентом. Остальные члены группы, включая Сазерленда, коротали время за игрой в покер.
В Париже, в аэропорту Шарля де Голля, их окружила толпа из двухсот тысяч человек, но жандармы держали ситуацию под контролем. «Борт номер один» заправляли в отдалении, в трех четвертях мили от терминала.
Второй остановкой был Каир. Там самолет мгновенно окружили солдаты, которые не отходили от него ни на шаг до самого взлета. Был уже вечер по вашингтонскому времени (полпятого дня) и раннее утро следующего дня по местному, когда они начали приближаться к Эр-Рияду с северо-запада.
Сазерленд ушел в кабину пилотов. Картер сидел у окна, доедая ужин. Внизу не было ничего, кроме черной пустоты пустыни. Внезапно вспыхнуло табло «Пристегните ремни» — самолет начал снижение.
Сазерленд вернулся и сел рядом с Ником. — Через десять минут будем на земле. Картер снова вгляделся в окно, но не увидел ни единого огонька. До него внезапно дошло: страна, подвергшаяся ядерному удару, переведена на военное положение. В Эр-Рияде был режим полного затемнения.
— Слышно что-нибудь о приеме? — спросил Картер. — Нас ждут, — пожал плечами Сазерленд. — Президент дал добро. К нам будут относиться как к официальным дипломатам. Но если ты ждешь оркестров и ликующих толп — забудь об этом. — Я имею в виду нашу настоящую задачу. Нам позволят действовать свободно?
— Я и сам в этом сильно сомневаюсь, Ник, — Сазерленд помрачнел. — Самое большее, что я смогу сделать — это устроить тебя в том же отеле, куда нас поселят. Постараюсь выкроить момент, чтобы ты смог выскользнуть оттуда незамеченным. — Были ли введены какие-то ограничения на передвижение американцев по стране? — Пока нет, насколько мне известно, — Сазерленд вздохнул. — Но наше посольство в осаде. Там толпы людей, которые просто хотят убраться отсюда к чертовой матери. Президент приказал эвакуировать семьи дипломатов. И дело не столько в мести со стороны саудитов, сколько в паническом страхе, что Эр-Рияд станет следующей целью ядерного удара.
Картер посмотрел в иллюминатор на черную бездну внизу. Внезапно во тьме вспыхнула широкая полоса белых огней — взлетно-посадочная полоса ожила. Спустя шестьдесят секунд колеса коснулись бетона, а еще через две минуты огни полосы снова погасли. Огромный самолет рулил к терминалу в полной темноте, ориентируясь лишь по едва заметным габаритным огням грузовика сопровождения.
Перед зданием терминала на ветру хлопал огромный брезентовый навес. «Борт номер один» плавно замер под ним, двигатели смолкли, и воцарилась тишина. Из здания вышли несколько десятков солдат в полной боевой выкладке и выстроились в каре. Пока Картер наблюдал, из темноты вынырнули еще как минимум сто бойцов, мгновенно взяв самолет в кольцо.
Затем из терминала появилась группа из двенадцати человек в традиционных арабских одеждах. Они замерли в ожидании, пока к люку подкатывали трап. Помощник госсекретаря Хантингтон прошел в начало салона и жестом приказал стюарду пока не открывать люк. Он обернулся к делегации. — Как вы понимаете, Саудовская Аравия считает, что находится в состоянии войны, — его голос звучал напряженно. — Прошу всех вести себя предельно сдержанно. Мы здесь как американские дипломаты в исключительно опасное для этой нефтедобывающей страны время.
Раздались нестройные аплодисменты, но Хантингтон поднял руку, призывая к тишине. — Есть несколько правил, которые нам придется соблюдать. У Картера засосало под ложечкой — он почувствовал, что его план может сорваться в самом начале. — Последний час я был на связи с шейхом Али-Фассамом, заместителем министра обороны. Они выставили два условия. Первое: нас будут сопровождать повсюду. Жить мы будем в отеле «Шератон» — это отличное место в центре, я был там четыре месяца назад. И второе... — Хантингтон замялся. — Наш багаж подвергнется досмотру. И более того — каждый из нас будет обыскан при выходе из самолета.
По салону пронесся недовольный ропот. — Меня заверили, что всё пройдет быстро и без лишнего шума, — поспешно добавил Хантингтон. — Они просто хотят убедиться, что мы не провозим секретную передающую аппаратуру или... оружие.
Сазерленд, стоявший рядом с Хантингтоном, что-то быстро прошептал ему на ухо. Тот вздрогнул и решительно покачал головой. Сазерленд попробовал еще раз, но Хантингтон отрезал: — Немыслимо!
Картер, сидевший неподалеку, четко расслышал это слово. Сазерленд вернулся к Нику. Стюард открыл люк, и Хантингтон вместе с Эрнандесом и ближайшими помощниками вышли наружу. — Номер не прошел, Ник, — тихо сказал Сазерленд. — Он знает о тебе.
Ник проводил взглядом Хантингтона. В иллюминатор было видно, как человек в гражданском костюме быстро, но профессионально обыскал помощника госсекретаря и Эрнандеса прямо у трапа. Картер не верил своим глазам. Обыскивать дипломатов такого ранга? Саудиты были либо в крайнем отчаянии, либо смертельно напуганы.