Рабочие советские водохранилище копали,
Землю вывозя, тайн мест земли не знали,
Окурка дым летит на радиатора вентилятор,
Десятку тонн грунта за раз, рыл мощный эксковатор.
И нужно в сроки уложится, пахать две смены в лом,
Железный монстр в раз разрыл в земле ковшом разлом,
А потоке вырвавшейся пыли глаза заволокло,
Встаëт от сна из под земли пробужденное зло.
Демон пробуждëнный в Воронеже сидит,
Над морем городским злой дух его парит,
Его зловонье стелится на старый город тут,
Добра и бескорыстия здесь в людях не найдут.
Не найдут.
Не найдут.
Не найдут.
Никто с тех пор причин не знает, что люди пропадают,
Останки их порой в весну когда-то, да всплывают,
Рыбак на лодке без раздумья удило бросил в сторону,
Ведь в место рыбы на крючке, корм падальщику - ворону.
Русалок здесь искали, но так и не нашли,
Петровский дуб морëнный, лежит на дне гнилой воды,
И рыба проплывает, молчит она про зло,
Которое заснуло, в той древности давно.
Демон пробуждëнный в Воронеже сидит,
Над морем городским злой дух его парит,
Его зловонье стелится на старый город тут,
Добра и бескорыстия здесь в людях не найдут.
Не найдут.
Не найдут.
Не найдут.
Вода всю кожу разъедает, буд-то кислота,
Спасатель утонувших ищет, до самого утра,
И рыба брюхом вверх всплывает, ней правит паразит,
И только дуб морëнный помнит, царя Петра визит.
С тех пор, как вырыт водоëм, был проклят город тут,
И городского жителя бывало не найдут,
И злые люди словно гуси, гакают, шипят,
Не от святых отцов я знал, что есть на свете ад.
Демон пробуждëнный в Воронеже сидит,
Над морем городским злой дух его парит,
Его зловонье стелится на старый город тут,
Добра и бескорыстия здесь в людях не найдут.
Не найдут.
Не найдут.
Не найдут.