Двести пятая, холод в словах, 
Ты посеял мысль свою в коллумбариях, 
На своëм огороде, ты не понял размах, 
Маразматичной прикормки аграриев. 

На грубое хамство и вероломство, 
Ты не можешь ответить, тем же в словах,
Растят здесь смиренное в рабстве потомство, 
В молчанье загробном на юнных устах. 

Ведь ты не зомби,  не жаждешь ты крови,
Пропаганда зомбирует вАтой мозги, 
Здесь террор и бандит в главной роли, 
Ведь от здравого смысла не видно ни зги. 

Запудрены ватой мозги. 

Отплатить ты не можешь, той же монетой, 
Бандитам, убийцам узаконенных тут, 
И все же ты раб здесь, преступник отпетый, 
За мненье твоë из отдела придут. 

А есть и такие, которым всë можно, 
Бить, убивать и грабить людей, 
На основаньях законных, всë это можно,
Лишь ты здесь один: преступник, злодей. 

Ведь ты не зомби,  не жаждешь ты крови,
Пропаганда зомбирует ватой мозги, 
Здесь террор и бандит в главной роли, 
Ведь от здравого смысла не видно ни зги. 

Запудрены ватой мозги. 

Они все герои, герои отваги, 
И можно горланить им всем без труда, 
О том, что в соседней стране только бляди, 
А в нашей, святые одни господа. 

Ты среди бесов в грязной игре, 
В которую втянут гарантом плешивым, 
Неизвестный солдат в интернетной войне, 
На жертв пропаганды ты смотришь стыдливо. 

Ведь ты не зомби,  не жаждешь ты крови,
Пропаганда зомбирует ватой мозги, 
Здесь террор и бандит в главной роли, 
Ведь от здравого смысла не видно ни зги. 

Запудрены ватой мозги.