Чайки кричат сквозь снег -
это дико, странно и будет страньше,
я узнаю их голоса -
питерских и с Ла-Манша,
снег моей наготы -
сиюсекундный парус,
я - эмбрион с клеймом на торце,
письмо непечатное в капсуле.

Как мы друг друга найдем
в этом разрыве связей?
Смотри: 
шаманка стоит у метро и вместо цветов
торгует файлами штази.
И кажется - снег пристегнут к земле
навечно и беспробудно,
и если предки узнают про zoom - 
ворвутся сюда и сожгут нас.

Кто ты и как привязан к Земле -
этой девочкой с бантом к стулу,
выброшен ли на снег,
сдан ли в макулатуру -
броуновском крестом
в тамбуре вечно плацкартном
давай выбросим твой 
Parliament/Marlboro/беломор
с самоцензурным адом -

и больше не будет границ
между нами на разные скользкие темы,
с питерских ржавых крыш
голым крылом нервным
чайки срывают снег,
раскрыв Сен-Мишеля башни,
так падает одеяло с ног
мальчиков в спящих.

Такая теперь зима -
опасно быть человеком,
по минному полю звонков
пройди опрос против ветра, 
и кто-то надел на февраль 
белый колпак ку-клус-клана,
но я - эмбрион с клеймом на торце,
и ты - эмбрион с клеймом на торце,
и март уже распечатан.