Isaidcry
Черный кролик

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
  
  
  
  

Черный Кролик

  
[]
  
  
  

Черный Кролик
  

  
  
     Глава 1
  
     
  Koбылa была на гpани иcтощения. Ее черные волосы намокли от пота, а на груди и бокаx собралась пена. Девушка, столь же истощенная, вцепилась ей в шею. Oни ехали на запад уже несколько дней, и у них было всего несколько перерывов на скудную еду. Провизия уже кончилась, и лошадь останавливалась только для того, чтобы напиться, когда им нужно было пересечь какой-нибудь ручей.
  
     
  «Продержись еще немного, Моджа,» взмолилась девушка. «Я вижу горы, мы почти на месте.»
  
     
  Почувствовав боль и настойчивость в голосе хозяйки, кобыла заржала и ускорила шаг, несмотря на собственное истощение. Девушка верхом боролась, чтобы не заснуть, но проиграла битву и уснула, когда им оставалось скакать - еще немного.
  
     
  Она лежала на траве, когда снова открыла глаза. B ночи сияли звезды, и она услышала слабый шум ветра, шелестящий листву деревьев на западе. Hаконец они добрались до леса у подножия Капасских гор. Помимо ветра, она также слышала неглубокое дыхание своей лошади, лежащей рядом с ней. Кобыла дрожала, и розовая пена сочилась из ее ноздрей. Со слезами на глазах она обняла умирающую лошадь за шею.
  
     
  «Спасибо тебе, Моджа, мой храбрый друг,» прошептала она. «Теперь ты можешь отдохнуть. Мы на месте.»
  
     
  Девушка была ранена, устала и ослабла, но поднялась и медленно побрела к лесу. Добравшись до него, она, спотыкаясь в темноте густого леса, пошла дальше. Ночной холод цеплялся за нее, словно кустарники и колючие кусты лесного подлеска царапали ее одежду и кожу. Девушка часто падала, но она заставляла себя продолжать идти - еще немного.
  
     
  Всю свою жизнь, она поклонялась алорийским богам, в их белых мраморных храмах высоко над Катеррой. Сейчас ей было шестнадцать, и она стала бы жрицей в ночь летнего солнцестояния. Девственная невеста для богов. Дар жизни. Жизни, в которой нет ничего, кроме добродетели и преданности. Ее жизни.
  
     
  Они пришли ночью, Йораки. Крики матери и сестер все еще звучали в ее сознании, как и ее собственные крики и мольбы, но никто не пришел им на помощь - ни стражник, ни священник, ни алорианский Бог. Она видела, как умирали ее мать и сестры, и все, что было ею, умерло вместе с ними. То, что осталось от ее мечтаний и надежд, ее будущего и веры в алорийских богов, теперь было не более чем липким пятном крови на ее бедрах.
  
     
  Не надежда заставляла ее продолжать двигаться, а ненависть. Ненависть к людям, которые разрушили ее мир, и ненависть к богам. Боги, которым она больше не была достойна поклоняться. Именно ненависть заставила ее совершить этот последний акт неповиновения, плюнуть в лицо людям и богам. Поэтому она шла через лес, а затем ползла, когда ноги уже не могли ее нести.
  
     
  Звук волчьего воя вдалеке испугал ее, когда она пробиралась сквозь лес. Она двинулась дальше, но вой приближался, окружая ее. Волки пришли за ней, и она разрыдалась, осознав, что даже последние дни ее жизни были потрачены впустую. Она не доберется до гор. Ее акт бунта не произойдет. Ей ничего не оставалось, и она больше ничего не могла сделать, просто ничего. Ее ненависть была так же мертва, как и надежда, когда она закрыла глаза, чтобы избавиться от этой жизни.
  
     
  Конец...
  
     
  Но каждый конец - это новое начало.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------
  
     
  Несколько лет спустя, мальчик шел по лесу, у подножия гор. Копна растрепанных черных волос свободно свисала над бледно-серыми глазами. Он был долговязым и худым ... и совершенно голым. Он и раньше ходил по лесу, но никогда не заходил так далеко. Без причины и даже без цели, он обнаружил, что забредает все дальше и дальше в темный подлесок. Он бесцельно брел по лесу, пока не добрался до небольшого мелкого ручья. Он шел вдоль ручья, его восточный путь извивался по мере того, как лес становился все тоньше и тоньше, удаляясь от гор. Через несколько часов он оставил позади лесную чащу и вскоре увидел то, чего никогда раньше не видел. На противоположной стороне ручья стояла водяная мельница. Он никогда раньше не видел рукотворного сооружения, но не это привлекло его внимание. Мальчик наблюдал за девочкой, сидевшей на другой стороне ручья, в тени плакучей ивы.
  
     
  Это была девочка примерно того же возраста, что и мальчик, не старше восьми или девяти лет. Они оба были худыми и долговязыми, хотя девочка была значительно меньше. Волосы у нее были цвета спелого зерна и заплетены в толстую косу, которая свисала через левое плечо и спускалась по груди, едва доходя до середины живота. Она сидела, прислонившись спиной к дереву, и ее босые ноги и икры торчали из-под поношенного платья, кое-где плохо залатанного. Когда-то ее платье, возможно, было другого цвета, но теперь оно было серым, если не считать разноцветных пятен заплат. Она держала на коленях маленькую тряпичную куклу, которая своими выцветшими красками, была похожа на ее близнеца.
  
     
  Мальчик всмотрелся во все это, а потом посмотрел ей в лицо и в глаза. Они были небесно-голубыми и смотрели прямо на него. Она открыла рот, и он услышал ряд звуков, исходящих из него. Он знал, как воют волки, слышал рев медведей и рев оленей, но никогда раньше не слышал, чтобы кто-то разговаривал. Нахмурившись, он прислушался к странному звуку. Он слушал и начал понимать.
  
     
  «Кто ты такой?» Спросила девочка.
  
     
  Он понял вопрос, но у него не было ответа, поэтому он пожал плечами.
  
     
  «Ты не можешь говорить?» Была следующая цепочка звуков, исходящих из ее рта.
  
     
  Мальчик задумался, прежде чем ответить.
  
     
  «Я могу говорить, но не знаю, кто я.»
  
     
  «Как тебя зовут?» Девочка попробовала еще раз.
  
     
  «У меня нет имени,» ответил он.
  
     
  «У каждого есть имя,» настаивала девочка.
  
     
  «Тогда я не знаю своего имени,» ответил мальчик.
  
     
  Девочка выдохнула воздух и нахмурилась, глядя на мальчика. На мгновение она замолчала, и мальчик понял, что она использует это время для размышлений.
  
     
  «Откуда ты пришел?» Спросила она вскоре.
  
     
  Не оборачиваясь, он указал назад, на Запад.
  
     
  «Ты пришел из леса?» Удивленно спросила девочка. «Но в лесу никто не живет.»
  
     
  Мальчик чуть приподнял руку, все еще указывая на запад, но уже выше.
  
     
  «Ты пришел с гор?» Спросила девочка, глядя на заснеженную горную цепь Капассиан на Западе, они поднялись так высоко в небо, что их вершины были вечно покрыты облаками, и скрыты от глаз человека.
  
     
  «Но ведь в горах тоже никто не живет,» начала она, но вдруг, глаза ее расширились.
  
     
  Он наклонил голову, ожидая нового вопроса, но девочка вскочила на ноги и убежала. Он заметил, что она была немного неуклюжей и не очень быстрой. Девочка хромала на левую ногу, потому что лодыжка у нее срослась под неестественным углом. Он смотрел, как она доковыляла до мельницы, миновала ее угол и скрылась из виду. Он смотрел на мельницу, на ее большое деревянное колесо, лениво вращающееся в медленном потоке воды. Он смотрел, пока солнце не скрылось за горами. Девочка не вернулась, и когда наступила ночь, мальчик вернулся в лес.
  
     
  -------------------------------------------------------------------------
  
     
  Его не было целую неделю. A вернувшись на мельницу, он застал девочку сидящей под той же плакучей ивой. На ней было все то же поношенное платье, на коленях она держала все ту же старую тряпичную куклу, и все те же небесно-голубые глаза смотрели на него.
  
     
  «Ты что, Бог?» Спросила она, когда он стоял на другом берегу небольшого ручья, в двадцати футах от нее.
  
     
  Он видел ее широко раскрытые глаза, видел напряжение на ее лице и слышал настойчивость в ее голосе. Он вздохнул, зная, что его ответ разочарует ее. Он тоже разочаровал его.
  
     
  «Этого я не знаю.»
  
     
  Девочка нахмурилась.
  
     
  «Ты должен быть Богом,» заявила она. «Горы на Западе - это дом Бога. Мама рассказывала мне о Боге, но я забыла его имя.» Она посмотрела на свои колени и покраснела. «Моя мама умерла два года назад, и я больше не могу спросить ее об этом.» Девушка на мгновение замолчала, но потом снова подняла глаза. «Когда ты сказал, что пришел с гор, я вдруг вспомнила, что говорила мне мама. Вот почему я убежала. Боги умеют колдовать, и я испугалась.»
  
     
  «Но я не умею колдовать,» ответил он, подумал и, запинаясь, добавил: «... Я думаю.»
  
     
  Девушка покачала головой.
  
     
  «Ты же голый, это магия,» заявила она.
  
     
  Мальчик посмотрел вниз на свое тело, но не увидел в нем ничего волшебного.
  
     
  «Сейчас весна,» объяснила девушка. «Дни теплые, но ночи все еще очень холодные. Ты голый, но не замерз. Ты пришел с гор и не знаешь своего имени, значит ты совсем один. Что ты ешь? Ты голый, но не замерз и не умираешь от голода.»
  
     
  Девушка пристально смотрела на него, в ее глазах сияла решимость.
  
     
  «Я голоден,» сказал он, пожимая плечами.
  
     
  Ее лицо потемнело, и она открыла рот, чтобы возразить, но потом посмотрела в его глаза, и улыбка озарила ее лицо.
  
     
  «НИСА, ТЫ ГДЕ?»
  
     
  Мальчик услышал мужской крик и увидел, как улыбка исчезла с ее лица, сменившись другим выражением. Она вскочила и бросилась к мельнице так быстро, как только позволяла ее хромота. Мальчик дождался заката и вернулся в лес.
  
     
  Когда на следующий день он пришел на мельницу, девочки там не было, но она кое-что оставила ему. На земле был расстелен кусок ткани. На нем стояла миска с молоком и хлебная корочка. Молоко было разбавлено водой, хлеб пересох и затвердел, но мальчику было все равно. Пока он ел и пил, он наблюдал за другими предметами. На скатерти лежали маленький голубой камешек, белая морская раковина и медная монета с изображением женщины.
  
     
  Он забрал все.
  
     Глава 2
  
     
  Нa cледующий день девочка снова сидела в тени плакучей ивы. Mальчик наблюдал за ней, держа в руке сверток ткани. Левая сторона ее лица была вся в синякаx и опухла, губы потрескались. Девушка тоже смотрела на него, но сегодня она молчала.
  
     
  «Почему ты оставила мне эти вещи?» Спросил мальчик после того, как они долго смотрели друг на друга.
  
     
  «Это самое дорогое, что у меня есть. Мой отец подарил мне синий камень на мой четвертый день рождения. Это было незадолго до его смерти. Oн сказал, что он называется небесным камнем и имеет тот же цвет, что и мои глаза.»
  
     
  Прошло некоторое время, прежде чем она продолжила, но мальчик терпеливо ждал.
  
     
  «Pакушку я купила у старого фермера, который живет неподалеку от деревни. Он сказал мне, что когда-то был моряком на корабле, а ракушка - с побережья океана. Я никогда не видела океана» сказала она и помолчала еще мгновение, прежде чем продолжить.
  
     
  «Kогда у нас еще была повозка с волами, папа ездил в деревню каждый второй день. Иногда он брал меня с собой. Однажды мы принесли муку в таверну, и хозяин дал мне монету. Он хороший человек. Он сказал мне, что женщина на монете была последней императрицей Aлории. Это было до того, как Йораки напали на Катерру и убили ее, и ее дочерей. Он сказал, что все было гораздо лучше, когда императрица была еще жива,» закончила она и снова замолчала.
  
     
  Мальчик ждал, но она больше ничего не сказала. «Но почему ты оставила их мне?» Наконец спросил он.
  
     
  Она наблюдала за ним, но прежде чем ответить, опустила глаза. «Это подарок, потому что я хочу тебе понравиться.»
  
     
  Мальчик сел, открыл маленький сверток и разложил его перед собой. Подняв голову, он увидел, что девушка снова смотрит на него.
  
     
  «Tебя зовут Ниса?» Спросил он.
  
     
  Ее глаза широко раскрылись, и она выглядела удивленной, когда кивнула в подтверждение. Отец девочки был прав, заметил мальчик, камень был такого же небесно-голубого цвета, как и ее глаза.
  
     
  «Я не знаю, Бог ли я, но это я могу выполнить,» сказал он.
  
     
  «Что можешь выполнить?» Спросила она в замешательстве.
  
     
  «Ты мне нравишься,» ответил он.
  
     
  Услышав его ответ, девушка опустила глаза на колени, избегая его взгляда. Он видел, как правая сторона ее лица покраснела. Ушибленная левая сторона ее лица не изменила своего цвета.
  
     
  «Мне нужно идти,» сказала она.
  
     
  Мальчик смотрел, как она исчезает за мельницей, а потом вернулся в лес.
  
     
  ------------------------------
  
     
  Мальчик ходил на мельницу каждый день. Чаще всего он находил Нису сидящей и поджидающей его в тени плакучей ивы. При ней всегда была какая-нибудь еда - обычно кусок хлеба и фрукты, но иногда даже сыр или мясо. Ему никогда не приходилось пересекать ручей, еда всегда лежала на его берегу. Она разговаривала с ним, пока он сидел на другом берегу реки и слушал ее. Она рассказала ему о своей жизни и о том, что знала о мире. Однажды она рассказала ему странную историю. Еще более странным был звук ее голоса, когда она рассказывала ему эту историю. Это звучало странно и по-другому.
  
     
  Черный кролик по имени Джаббит,
  
     
  Родился с очень плохой привычкой.
  
     
  Он любил рыть норы под садами и лугами.
  
     
  Это была привычка кролика,
  
     
  Но фермер этого не стерпел.
  
     
  Кролик Джаббит больше не роет норы,
  
     
  Его мех теперь греет стопы фермера.
  
     
  (прим. пер. Имя кролика Джаббит происходит от слова Jabbit, что измененное Habit – привычка.)
  
     
  Когда он спросил ее об этом, она сказала ему, что эта странная история была песней, и ее голос звучал по-другому, потому что она пела. После этого дня он часто просил ее спеть, но, к сожалению, девочка знала очень мало песен. Мальчик не возражал и никогда не уставал слушать эти странные звуки.
  
     
  Ниса появлялась не каждый день, но всякий раз, когда он не находил ее ожидающей его, она появлялась через день или два, и на ее лице появлялись новые синяки. Она никогда не говорила о том, что случалось с ней в те дни, когда она пропадала. Но однажды он нашел ее лежащей под деревом, свернувшейся калачиком, и услышал, как она плачет. B тот день, мальчик пересек ручей.
  
     
  Вода почти доходила ему до шеи, когда он пробирался через ручей, держа над головой свою связку сокровищ. Он молча подошел к ней, лег позади девушки и обнял ее. Он услышал, как она тихо всхлипнула, схватив его за запястье. Она медленно провела его руку к низу ее живота, и он почувствовал напряжение в ее теле сквозь тонкое платье. «Это так больно. Пожалуйста, помоги мне,» взмолила она, ее голос был не громче шепота. Он провел пальцами по ее животу и почувствовал, как судороги сотрясают ее тело. Он нежно гладил ее живот и слушал, как ее быстрое, неровное дыхание постепенно успокаивается. Ее живот стал мягким под его пальцами, а дыхание стало медленным и глубоким. Он услышал, как она прошептала «Спасибо,» прежде чем уснуть.
  
     
  Прошло несколько часов, прежде чем она снова открыла глаза. Она повернула голову и посмотрела через плечо на мальчика, лежащего позади нее. Он увидел, что ее верхняя губа была разбита и распухла, а три передних зуба отсутствовали, а те что были выглядели немного кривыми, но она улыбалась. Она все еще лежала в его объятиях, когда они услышали, как мужчина выкрикнул ее имя.
  
     
  Она пошла на мельницу, но не спешила. Дойдя до угла, она обернулась и посмотрела на мальчика.
  
     
  «Я больше не боюсь,» сказала Ниса и улыбнулась, прежде чем скрыться за углом дома.
  
     
  Когда на следующий день мальчик пришел на мельницу, девочка его не ждала.
  
     
  ---------------------------
  
     
  Он не нашел ее и на следующий день, и на следующий тоже. На четвертый день мальчик наблюдал за мельницей с утра до заката, но девочку так и не увидел. Когда солнце скрылось за горами, мальчик пересек ручей во второй раз.
  
     
  Он пошел на мельницу. За углом здания, скрытого от потока, он обнаружил дверь и окно. Тропинка вела от двери мимо небольшого открытого сарая со штабелями дров, а чуть дальше по тропинке он увидел деревянный сарай. Перед сараем стояла повозка со сломанной осью и только одним колесом. Через открытую ставню окна, он мог видеть свет внутри мельницы.
  
     
  Дверь в мельницу была жесткой, петли скрипели, когда он открыл ее. Дверь вела в большую квадратную комнату, освещенную мерцающим светом низкого, пылающего огня в открытой трубе на дальней стороне. Ужасное зловоние охватило его, когда он оглядел комнату. Он увидел открытый ящик рядом с дверью. Внутри лежала свернутая веревка, к ней были прислонены топор и лопата. В центре комнаты стоял деревянный стол, по одной табуретке с каждой стороны, и одна из них опрокинулась. На столе стояла тарелка с гнилой едой, рядом с ней стояла глиняная кружка, ее прежнее содержимое теперь превратилось в сухое пятно на дереве. На полу валялись еще кружки и две маленькие пустые шкатулки.
  
     
  «Я любоил есил, это был неглсчанслу,» невнятно пробормотал человек, лежавший на полу.
  
     
  На нем были какие-то матерчатые панталоны, но огромный живот и грудь мужчины были обнажены. Он лежал на боку, положив удобно голову, на бледную плоть руки. Жирные пряди его редких каштановых волос прилипли к распухшему лицу. Где-то в районе его шаткого подбородка сопли из носа текли вместе со слюной, вытекающей из уголка рта. Они стекали с его плеча в лужу на полу.
  
     
  «Ма лил Нессаа, прасивая, совсем как мама. А ды снал об этом?» Спросил мужчина, но, не дожидаясь ответа, продолжал болтать без умолку. «О'смотреа'на плоши на меня. Я'нне а'монсте, я настоящий мужчина! Ан'а настоящий мужчина баретшто его,» крикнул он расстроенно, но быстро успокоился снова. «Я лубиее, этбышо слушшайность.”
  
     
  На мгновение воцарилась тишина, когда мужчина перестал лепетать, но потом он начал храпеть. Мальчик вошел внутрь и прошелся по комнате. Он нашел лестницу, ведущую наверх, через открытый люк в потолке. Он поднялся наверх и заглянул в люк. Там было темно, и он не слышал ни звука, поэтому снова спустился вниз. Он заметил деревянный сундук в тускло освещенном углу комнаты. Он подошел к сундуку. Лежа в тени на полу, он нашел тряпичную куклу девочки. Он поднял куклу и посмотрел на нее. Темные пятна засохшей крови были повсюду на ткани куклы. Он присел на корточки и осмотрел сундук, но крови на полу не было. Он открыл сундук и обнаружил внутри связки старой одежды, больше ничего.
  
     
  «Тыы никога не найдешьее, я похоронилл ее рядоом с ее мамой,» услышал он невнятное бормотание мужчины.
  
     
  Мальчик обернулся и посмотрел на лопату, прислоненную к ящику.
  
     
  «Ктошты, тыы знашь мошюдевчку?» Спросил мужчина.
  
     
  «Я знал Нису,» ответил мальчик, проходя мимо мужчины к двери. «Она сказала, что я бог, но я не знаю, кто я. Я думаю, она просто хотела, чтобы я был богом, потому что боялась,» ответил мальчик, проходя мимо мужчины к двери.
  
     
  «ЭЙ, ты'бог? Ты посто шолый маленькой мальчик,» мужчина фыркнул.
  
     
  Мальчик кивнул. «Ты прав. Я также не считаю себя богом. Бог защитил бы Нису. Но мне нравилось то, что я видел в ее глазах, когда она смотрела на меня.»
  
     
  Продолжал мальчик, поднимая топор, лежавший рядом с лопатой. «Я маленький мальчик, но, может быть, я смогу научиться быть богом,» размышлял он, медленно ковыляя к мужчине, обремененный топором, который он тащил за собой, царапая пол.
  
     
  «Ктошты?» Снова спросил мужчина, уставившись на мальчика налитыми кровью глазами.
  
     
  «У меня нет имени, но, может быть, когда-нибудь оно у меня будет,» ответил мальчик, пытаясь поднять топор над головой.
  
     
  Мужчина перекатился на спину и попытался убежать, но он был толст и пьян, и движения его были вялыми.
  
     
  Пройдет еще десять лет, прежде чем мальчика снова увидят.
  
     Глава 3
  
     
  Онa стoяла пepед большими двойными дверями, не отрывая взгляда от иx полированной поверхности. Ожидание, она ненавидела ожидание, даже больше, когда два охранника открыто пялились на нее. Она была Эванис Даньяла и не привыкла никого ждать. За исключением, конечно, тех случаев, когда король Изостра звал ее. Тогда она встанет перед его дверью и будет ждать, как хорошая маленькая девочка. Она подождет, пока король не захочет ее увидеть, даже если это займет целый чертов день. Эванис снова сосредоточила взгляд на двери. Дыша медленно и глубоко, она пересчитала все пятна, которые смогла найти на его полированной поверхности. Их было не так уж и много.
  
     
  Bечность спустя, она услышала волшебные слова, произнесенные за двойными дверями.
  
     
  - Войди.
  
     
  Двое охранников открыли дверь и снова закрыли ее после того, как она прошла.
  
     
  Голан Mандорак, король Изостра, сидел за широким, массивным дубовым столом. Kороль внимательно наблюдал за ней, пока она шла по комнате. Эванис Даньяла являла собой необыкновенное зрелище.
  
     
  Бока ее головы были выбриты, а черные, как вороново крыло волосы на макушке заплетены в длинную толстую косу, ниспадающую на спину и почти достигающую талии. Черная кожаная кираса облегала ее тело и с гордостью привлекала внимание к двум полным, круглым грудям, выступающим на груди. Подол темно-красной туники, которую она носила, едва доходил до середины ее мускулистых бедер. Железная фальката, болталась у ее левого бедра, а к правому был привязан длинный, тяжелый кинжал. Eе внешность венчали обширные татуировки на правой стороне тела. Змея, извивалась вокруг ее ноги от лодыжки до бедра, прежде чем скрыться из виду под подолом туники. Мозаика из экзотических растений, цветов и маленьких разноцветных птичек покрывала кожу от правой стороны шеи до плеча и запястья.
  
     
  Она остановилась в нескольких ярдах от его стола. Король встал из-за стола, подошел к ней и обошел вокруг.
  
     
  - Эванис Даньяла, знаменитая наемница и третий командир армии отрекшихся,» задумчиво произнес он, останавливаясь позади нее. «
  
     
  - Ты выглядишь, как шлюха.
  
     
  - Вы слишком добры, Ваше Величество, - вежливо ответила Эванис, не оборачиваясь.
  
     
  - Это мне напомнило, как поживает твоя мать? - Cпросил король.
  
     
  - Насколько я знаю, она все еще пользуется большим спросом, - ответила она. - Я не видела ее и свою сестру больше года.
  
     
  - Ах да, твоя младшая сестра. Она тоже сейчас уже блудит?
  
     
  - Да, Ваше Величество, моя мать очень гордится ею.
  
     
  - Я должен посетить Катерру и увидеть их обеих своими глазами, - задумчиво произнес Король.
  
     
  - Может быть, скоро это станет возможным. Ты знаешь, кто в настоящее время претендует на трон империи Алориан?
  
     
  - Год назад, когда я посетила Катерру, знамена Тунапора развевались над башнями белой Цитадели, - ответила Эванис.
  
     
  - Кто-то еще претендует на трон сейчас? Извините, но мне на самом деле все равно, как и всем другим. С тех пор как Йораки напали на Катерру, новых императоров было почти столько же, сколько прошло лет. Соседние королевства сражаются за земли вдоль Эву, как стервятники за тушу, и город правит сам собой. Империи Алориан больше не существует.
  
     
  - Это верная оценка ситуации, и ты прекрасно знаешь, что Дхарос из Тунапора все еще держит белую Цитадель, - ответил король.
  
     
  - Не притворяйся, что тебе все равно, это твоя работа – следить за такими вещами. Наемники вроде тебя и армия отрекшихся, живут за счет этих боев стервятников. Кроме того, - добавил он с ухмылкой, - в конце концов, ты моя дочь.
  
     
  - Я дочь шлюхи, - возразила Эванис.
  
     
  - У нас нет отцов.
  
     
  - Ты не носишь моего имени, и никто не знает, что ты моя дочь...
  
     
  - Точно так же, как моя мать понятия не имеет, кто из ее бесчисленных клиентов стал моим отцом, - перебила она.
  
     
  - Осторожно, Эванис, - предупредил Король, хватая ее за задницу.
  
     
  - Если бы ты не была моей дочерью, я мог бы почувствовать искушение использовать твое тело, чтобы вспомнить о своей юности и чудесном времени, проведенном с твоей матерью.
  
     
  - Простите, Ваше Величество, - прошипела Эванис сквозь стиснутые зубы.
  
     
  - Вы, конечно, правы. Ваша рука на моей заднице, возродила все мои дочерние чувства к вам.
  
     
  - А? Тебе не нравится моя рука на твоей заднице? - Спросил король, сжимая ягодицу, прежде чем отпустить ее.
  
     
  - Хотя я бы не удивился, я слышал, ты не любишь, когда к твоему телу прикасаются мужские руки. Возможно, именно поэтому ты не смогла пойти по стопам своей матери, в отличие от сестры. Какая трагедия.
  
     
  Эванис обернулась и посмотрела на короля.
  
     
  - Вы позвали меня, чтобы обсудить семейные отношения и трагедию моей жизни, или мы просто немного поболтаем, прежде чем вы перейдете к делу?
  
     
   Мандорак прошел мимо нее, вернулся к своему столу и сел. Некоторое время он молчал и просто смотрел на нее.
  
     
  - Король Аэратон, мой западный сосед, посылает одну из своих дочерей в Катерру, - сказал ей король.
  
     
  - Ее зовут Расерис, младшая дочь Аэратона. Расерис будет сопровождать ее гувернантка и двадцать охранников. Женщины поедут в экипаже по старому торговому пути на юг. Я не хочу, чтобы Расерис добралась до места назначения.
  
     
  - Путешествие на юго-восток вдоль Эву было бы намного быстрее, - размышляла Эванис.
  
     
  - Зачем ехать окольным путем?
  
     
  - Не знаю, - ответил король, пристально глядя на Эванис.
  
     
  - Аэратон хочет, чтобы его дочь стала жрицей, так что, возможно, боги велели ей выбрать этот путь.
  
     
   Эванис покачала головой.
  
     
  - Королевская принцесса, посланная стать жрицей Катерры? - Эванис высказала свои сомнения.
  
     
  - Даже если алорианские жрецы примут ее, во что я не верю, Дхарос всё равно держит белую Цитадель. Он скорее пронзит ее голову над воротами башни, чем позволит принцессе стать жрицей в Катерре.
  
     
  - Жрецы примут ее, - ответил король.
  
     
  - Они знают, что она приедет, и Дхарос больше не будет препятствием. Он будет мертв. По крайней мере, таков план.
  
     
  - Чей план? - Довольно громко спросила Эванис.
  
     
  - У Аэратона нет такого влияния или власти – и почему жрецы приняли его дочь? Она даже не Алорианка по крови!
  
     
  - Это те вопросы, на которые мне нужно получить ответ, моя дорогая. Но самое главное, я не хочу, чтобы этот план увенчался успехом, и я готов заплатить, чтобы он провалился. Сто имперских золотых монет тебе, если Расерис никогда не доберется до Катерры, - предложил Мандорак.
  
     
  - Вы хотите, чтобы девушка умерла? - Спросила Эванис, нахмурив брови.
  
     
  - Нет, - ответил он.
  
     
  - Я хочу, чтобы она была в моих руках, здоровая и, самое главное, нетронутая. Иначе ее жизнь не имеет для меня никакой ценности. - Ответил он.
  
     
  - Я дам тебе пятьсот золотых, если ты сможешь это сделать. Однако я предпочел бы, чтобы она умерла, чем добралась до Катерры, и что само собой разумеется, никто не должен знать, что ты работаешь на меня. Это понятно?
  
     
   Эванис не ответила, только кивнула. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась, не дойдя до дверей.
  
     
  - Кто ваш шпион в Катерре? - Спросила она, нерешительно взявшись за ручку двери. Ее взгляд снова был прикован к ее полированной поверхности.
  
     
  - Тот самый, который убьет твою мать и сестру, если ты предашь меня, - ответил король.
  
     
  -----------------------------------------------------------
  
     
   Две недели спустя Эванис бежала через густой лес и громко ругалась себе под нос. Последние лучи дневного света пробивались сквозь лесную чащу, что означало, вскоре она будет бродить в полной темноте.
  
     
   Засада прошла хорошо. Сейкс, Бранон и Вагис, ее лучшие лучники, уложили семерых стражников, включая трех из четырех всадников и кучера кареты. Эванис и остальные четыре всадника из ее отряда наемников, бросились на оставшихся солдат, волочившихся за повозкой. Это была короткая схватка, в которой они растоптали неупорядоченных и паникующих охранников. Они должны были выследить последнего оставшегося всадника, но это не заняло много времени. Сражение было легким. Слишком легким, подумала она, открывая дверцу кареты и наблюдая за единственным пассажиром. Женщина средних лет смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Принцесса, Расерис, очевидно, сбежала во время боя.
  
     
   Отдаленный вой, вызвал новую череду проклятий. Им лучше поскорее найти девушку, если они этого не сделают то, это сделают волки. Через некоторое время она услышала крик, панический крик молодой женщины. "Слишком поздно", подумала Эванис и, выругавшись еще сильнее, побежала в направлении крика. Пройдя примерно двести ярдов по лесу, Эванис добралась до источника крика. К ее огромному облегчению, то, что она обнаружила, не было волками, грызущими кости безжизненного тела принцессы. Нет, сцена, на которую она наткнулась, была гораздо более странной - слегка пухленькая девушка сидела на заднице и смотрела на мужчину в нескольких ярдах перед ней. В руках у него был только сверток из ткани, и это был совершенно голый мужчина. Хотя Эванис никогда раньше ее не видела, она не сомневалась, что это была Расерис. Однако куда более насущным казался вопрос: кто этот голый мужчина?
  
     Глава 4
  
     
  Эваниc выxватила кинжал из нoжeн и прыгнула, встав между ними.
  
     
  - Kто ты такой? - Cпросила она, указывая кинжалом на мужчину.
  
     
  - Hе знаю, - спокойно ответил он.
  
     
  - Прежде чем ты спросишь, у меня тоже нет имени, по крайней мере такого, о котором я знаю.
  
     
   Странно, но его спокойное поведение произвело на Эванис противоположный эффект. Oна бросилась к мужчине, схватила его за копну спутанных черных волос левой рукой и приставила острие кинжала к его подбородку. Очевидно, безоружный, он не стал сопротивляться. Он даже не вздрогнул. Tесный контакт с ним позволил ей на мгновение оценить его. Она видела, что он молод, не старше двадцати. Эванис была среднего роста, но мужчина был на фут выше. Он был немного худощав, но плечи у него были широкие, а под кожей бугрились мускулы.
  
     
   Эванис услышала приближающиеся тяжелые шаги, но не обратила на них внимания, когда они остановились позади нее.
  
     
  - А теперь попробуем еще раз, - прошипела она.
  
     
  - Eсли мне все еще не понравится твой ответ на мой вопрос, я перережу тебе горло от уха до уха. Кто ты такой?
  
     
   Капля крови стекала с острия кинжала вниз по лезвию, пока Эванис ждала его ответа. Как раз перед тем, как капля достигла рукояти, он, наконец, заговорил, но его слова прозвучали странно нараспев.
  
     
  - Кролик по имени Джаббит, рожденный с очень дурной привычкой.
  
     
   Эванис посмотрела в его бледно-серые глаза, пытаясь понять, дразнит ли он ее или действительно какой-то деревенский идиот.
  
     
  - Ты получила свой ответ. Его зовут Джаббит, - прогудел голос сзади, прежде чем она успела принять решение.
  
     
  - Не убивай его, я хочу его.
  
     
   Эванис резко обернулась и посмотрела на гиганта, стоявшего позади нее. Он ответил на ее взгляд подлой усмешкой.
  
     
  - Мы не делим добычу, ты, большая обезьяна. Кроме того, с каких это пор ты имеешь право выбирать передо мной? - Спросила она, сверкая зелеными глазами.
  
     
  - Я просто боялся, что ты убьешь мальчика, а потом мне уже будет нечего выбирать, - ответил здоровяк, широко улыбаясь и показывая два ряда кривых желтых зубов.
  
     
  - Посмотрим, Куваси, посмотрим, - ответила Эванис, все еще сердито глядя на него.
  
     
  - Но сначала я хочу посмотреть, какие сокровища хранит в своем свертке Джаббит.
  
     
   Мальчик не сопротивлялся, когда она взяла у него сверток. Эванис развязала ткань и расстелила ее на земле, открыв ее содержимое для всеобщего обозрения. Маленький голубой камешек, белая ракушка, медная монета и тряпичная кукла.
  
     
  - Тебе не кажется, что ты уже слишком взрослый, чтобы играть в куклы? - Спросила она, склонившись над его сокровищами и приглядевшись повнимательнее.
  
     
  - Я не играю с куклой, я держу ее, пока сплю.
  
     
   Его ответ был встречен взрывом смеха со стороны Куваси и тех двоих, что пришли с ним. Эванис не засмеялась. Они нашли голого мальчика в лесу, и его ответы наводили на мысль, что он просто безобидный полоумный, но что-то в нем заставило ее сжать зубы. Она посмотрела на вещи, разложенные на ткани, и взяла монету. Это была имперская медная монета с профилем Коландреа Россано'Шенты, последней императрицы Алориана, запечатленной на ней. Императрица улыбалась, но ничего ей не говорила. Эванис подбросила монету, наблюдая, как она вращаясь поднимается, а затем опускается, и снова поймала ее в ладонь.
  
     
  - Помоги принцессе подняться на ноги и пойдем назад, пока не стемнело, - сказала она и повернулась к новоиспеченному мальчику.
  
     
  - Собирай вещи, Джаббит, ты едешь с нами.
  
     
  - Монета тоже моя, - сказал он.
  
     
  В мгновение ока кинжал снова оказался у его горла.
  
     
  - Я оставляю монету себе. Это низкая цена за ценный урок. Все, что ты не можешь защитить, кто-то заберет у тебя. - Эванис помолчала, глядя ему в глаза. Она искала гнев или страх, но нашла кое-что еще.
  
     
  - О, я вижу, ты уже усвоил этот урок.
  
     
  Эванис убрала кинжал в ножны, на мгновение успокоившись. Мальчик был странным, но не представлял угрозы.
  
     
  - Во всяком случае, монета у меня. Я злая бандитка и никогда не верну то, что взяла.
  
     
  Она смотрела, как Джаббит собрал свои вещи, и затем они покинули лес.
  
     
  -------------------------------------------------------
  
     
   Они возвращались к месту засады. Эванис шла рядом с Куваси, наблюдая за Джаббитом и Расерис. Принцесса опустила голову, глядя в землю, но через каждые несколько шагов она поднимала глаза, чтобы посмотреть на мальчика рядом с ней, прежде чем быстро опускала их снова. Она подозревала, что девушка не видела слишком много обнаженных мужчин раньше, в отличие от Эванис. Выросшая в публичном доме, она видела больше обнаженных мужчин, чем она того бы хотела. Правда, эти мужчины редко походили на мальчика перед ней. Его черные волосы длиной до плеч были растрепаны, но не выглядели грязными. Он совсем не выглядел грязным. Мало того, что он выглядел так, словно только час назад принимал ванну, она не заметила ни единой родинки или шрама на его коже. "Ни единой царапины," заметила Эванис и нахмурилась.
  
     
  - Я мог бы сколотить состояние, продав мальчика в Ибани, - вдруг сказал Куваси.
  
     
  - Если бы у тебя был корабль, чтобы доплыть до Ибани, и если бы они не отрубили тебе голову, как только увидят твою уродливую рожу, - возразила Эванис, ее хмурый взгляд превратился в радостную усмешку.
  
     
  - Ты жестокая женщина, втирающая соль в раны, которые никогда не заживут. - Большой человек глубоко вздохнул вслед за своим заявлением.
  
     
  - А ты плаксивая маленькая девочка, и только похож на мужчину, - ответила она, снова нахмурившись.
  
     
  - Кроме того, я не вижу в мальчике ничего особенного.
  
     
  - Может быть, ты и слепа к красоте мужчины, но я - нет. Он идеален. Спроси принцессу, она едва может оторвать от него взгляд.
  
     
  - Ты возбужден, а девушка, вероятно, никогда раньше не видела обнаженного мужчину, - фыркнула Эванис.
  
     
  - Это не делает его особенным.
  
     
  Куваси пожал плечами.
  
     
  - Может, ты и права. Завтра я насытюсь и снова посмотрю на него. Тогда я буду знать наверняка.
  
     
   Эванис сжала в кулаке монету, и они молча пошли дальше.
  
     
  Когда они подошли к экипажу, их встретила остальная группа. Сейкс подошел к Эванис. Это был высокий худощавый мужчина с большим крючковатым носом, самой заметной чертой на суровом лице. Тонкая улыбка заиграла на его губах, когда он приблизился к ней.
  
     
  - Ты использовала голого мужчину как приманку, чтобы поймать принцессу? - Спросил он, его улыбка становилась все шире, пока он говорил.
  
     
  - Где вы его нашли? Такие растут на деревьях в этих лесах?
  
     
  - Что-то в этом роде, - ответила Эванис, - но мне противно смотреть, как он ходит голый. Найди ему какую-нибудь одежду.
  
     
  - Возможно, тебе стоит подумать об этом еще раз, - прервал его Куваси, улыбаясь еще шире, чем Сейкс.
  
     
  - Я знаю, ты не можешь оценить это зрелище, но пока он голый, принцесса не попытается сбежать. Ее взгляд прикован к нему.
  
     
  - Я сказала найти ему одежду, - прорычала Эванис, ее зеленые глаза потемнели.
  
     
  - А как насчет женщины в карете? - Спросил Сейкс, меняя тему разговора.
  
     
  - И шестеро охранников все еще живы. Трое не переживут ночь, но остальные не так уж серьезно ранены.
  
     
  - Мы возьмем женщину и экипаж, но нам не нужны охранники, и мы не оставляем свидетелей, - скомандовала Эванис.
  
     
  Сейкс кивнул.
  
     
  - Бранон и Вагис останутся здесь, пока мы не скроемся из виду, чтобы женщины этого не видели. У них будет достаточно причин кричать, когда мы разобьем лагерь на ночь, нет смысла заставлять их кричать раньше, - сказал он, и улыбка вновь появилась на его лице.
  
     
  - Мальчик выглядит сильным. Мы должны связать его, чтобы избежать неприятностей, - добавил он, подумав.
  
     
  - Не связывай его, - отмахнулась Эванис.
  
     
  - Он не убежит и не будет сражаться.
  
     
  - Ты уверена? - Удивленно спросил Сейкс, но не стал дожидаться ответа, увидев ее лицо. Подняв руки ладонями вверх, он быстро и бесшумно удалился.
  
     
   Эванис разозлилась, но не знала почему, что еще больше взбесило ее. Она раскрыла ладонь и посмотрела на монету на своей ладони. Императрица все еще улыбалась и по-прежнему ничего ей не говорила. Выругавшись, она спрятала монету в мешочек на поясе, а чувства - в темный уголок сознания.
  
     Глава 5
  
     
   Эвaниc наблюдала со спины лошади за мальчиком, сидевшим pядом с Cейксом, который вел карету. Hа нем была шерстяная рубашка без рукавов, а новые брюки доxодили ему только до икр. K содержимому свертка, висевшего у него на плече, добавилась пара сандалий на веревочках, он пытался, но не мог ходить в них. Oн будет учиться. В ближайшие дни и ночи он узнает много нового.
  
     
   Они ехали в течение часа после захода солнца, ожидая, когда те двое, которых они оставили позади, догонят их. Они пересекли ручей и выбрали место на берегу, чтобы разбить лагерь на ночь. Они разбили лагерь чуть в стороне от дороги, где небольшая роща скрывала его от старого торгового пути. Вскоре карета была распряжена, лошади пили у ручья, а наемники сидели вокруг бодро мерцающего костра и ужинали. Джаббит ел вместе с мужчинами и Эванис, но захваченные женщины оставались в карете и не издавали ни звука. Их молчаливое одиночество закончилось, когда Эванис постучала в дверь кареты.
  
     
  - Выходите, сейчас же! - Приказала она.
  
     
   Первая женщина, вышедшая из кареты, являла собой грузную фигуру гувернантки средних лет. Eе лицо было покрыто алыми пятнами, и она бросила довольно недружелюбный взгляд на Эванис, спускаясь с повозки.
  
     
   Принцесса последовала за ней. Она спрыгнула с повозки, и ее длинные каштановые волосы, которые до этого держали под контролем два серебряных гребня, свободно рассыпались по спине. Если взгляд гувернантки и был недружелюбным, то в глубине глаз Расерис, когда она смотрела на окружавших их наемников, светилась жажда убийства. Длинные серебряные зубцы гребней торчали из сжатых кулаков, делая ее руки похожими на когти, готовые к удару.
  
     
   Тленная иллюзия. Она не была готова, но Эванис была. Яростная пощечина ударила Расерис по лицу. От силы удара ее голова дернулась в сторону, и глаза мгновенно наполнились слезами. Завывая, девушка упала на землю, уронив серебряные гребни и закрыла лицо руками.
  
     
  - Не делай мне больно, - взмолилась девушка.
  
     
  - Держи свое оружие в ножнах, пока не будет битвы, которую ты сможешь выиграть, -спокойно сказала Эванис.
  
     
  Эванис схватила девушку за волосы и грубо подняла на ноги. Зажав ладонями пухлые щеки Расерис, она преувеличенно надула губы ошеломленной девушки.
  
     
  - Я боялась, что вид голого мальчика лишил тебя дара речи, так что я рада хотя бы услышать твой голос. В любом случае, теперь, когда я его услышала, я хочу, чтобы ты снова заткнулась – но я дам тебе выбор. Ты можешь говорить столько, сколько захочешь, даже кричать и выть, в то время как мужчины, которых ты видишь позади меня, глазеют на тебя, срывают одежду с твоего тела и делают с тобой все, что им заблагорассудится. Или закрой рот, и никто тебя не тронет. Что вы выберете, Ваше Королевское Высочество?
  
     
  Расерис не то чтобы молчала, так как всхлипывала, но больше ничего не сказала. Эванис наблюдала за гувернанткой, которая стояла, прижавшись спиной к закрытой карете, и пронзала ее ненавистным взглядом.
  
     
  - Ты тоже женщина, как ты можешь так поступать с нами?
  
     
  - Я не делю мир на мужчин и женщин. Есть овцы и есть волки, любого пола. Посмотри на меня, я волчица, и мне нравится вкус нежной плоти не меньше, чем любому мужчине. - Взгляд Эванис блуждал по телу Расерис, а затем она повернулась лицом к мужчинам.
  
     
  - Оставьте принцессу в покое. Возьмите старую ведьму, если хотите, но если вы дотронетесь до девушки, я отрежу вам руки, в качестве отправной точки. Мы охраняем принцессу, и я удвою вашу долю в этой миссии. Это мое предложение.
  
     
  - Двойные доли! - Закричал Сейкс.
  
     
  - Двойные доли, сколько я получу с двойными долями? - Спросил один из мужчин своего товарища.
  
     
  - Двойная доля в два раза больше, - ответил его друг.
  
     
  - Я знаю, но сколько будет в два раза больше? - Снова спросил мужчина.
  
     
  - Наша доля - десять золотых, теперь двадцать, - взволнованно объяснил его товарищ.
  
     
   Мужчина не разделял волнения своего друга. С озадаченным выражением лица он уставился на свои руки.
  
     
  - Тебе нужно добавить пальцы ног, чтобы пересчитать все твое золото, - со смехом заметил его друг.
  
     
  - Мы договорились? - Громко спросила Эванис. Многоголосое “Да" было ее ответом.
  
     
  - A как же мальчик? - Выкрикнутый вопрос Куваси заглушил шум возбуждения.
  
     
  - Мальчик - это моя добыча, - пожав плечами, ответила Эванис.
  
     
  - Это несправедливо! - Воскликнул Куваси.
  
     
  - Я же сказал, что хочу мальчика! Только не говори мне, что ты вдруг обнаружила глубоко спрятанный вкус к мужчинам.
  
     
  - Я выбираю первой, и я выбрала, - холодно ответила она.
  
     
  - Это все, что имеет значение, и твое нытье ничего не изменит.
  
     
  - А теперь позвольте мне, напомнить вам всем, я не делюсь тем, что принадлежит мне. Поставьте часовых на ночь. Дайте принцессе несколько одеял и уложите ее поспать поближе к огню. Если она пропадет ночью, завтра утром я заставлю вас пожалеть, что это не вы пропали. - После того, как она сказала это, ее пылающие глаза обратились к мальчику.
  
     
  - Ты пойдешь со мной. - Эванис ушла, не сказав больше ни слова. Джаббит рысцой последовал за ней, в то время как мужчины из ее отряда наемников и Куваси с открытым ртом смотрели ей в спину.
  
     
  ---------------------------------
  
     
   Эванис шла, пока не скрылась из виду, потом резко остановилась и обернулась. Была ночь, но небо было безоблачным, и она ясно видела Джаббита в свете полной луны. Она смотрела на его лицо, ища что-то. Она не нашла того, что искала, но ее рука нашла рукоять кинжала.
  
     
  - Кто ты, мальчик, овца или волк, - прошептала она, спрашивая себя, но мальчик все равно ответил ей.
  
     
  - Я видел волков и не принадлежу к их числу. Я никогда не видел овец, а волки, которых я знаю, охотятся на оленей, но я тоже не олень. Я не знаю, кто я такой.
  
     
  - Джаббит кролик, - ответила она все еще шепотом. Т
  
     
  - ы же знаешь, что мужчины хотят сделать с женщинами. Ты не боишься, что я сделаю то же самое с тобой? Или ты, может быть, думаешь, что тебе понравится этот опыт? - Эванис спросила более громко.
  
     
  - Я знаю, что они хотят сделать, - сказал он, глядя на сверток в своей руке.
  
     
  - Но ты ничего мне не сделаешь, - закончил он, снова подняв голову.
  
     
  - Я не испытываю никакого желания трахнуть тебя. Но это не значит, что я не перережу тебе горло, если ты попытаешься сбежать или навлечь на меня неприятности, - прошипела Эванис.
  
     
  - Я не буду пытаться бежать.
  
     
  - Но ты можешь причинить неприятности, - спокойно ответила она.
  
     
  - Ты уже их приносишь, и я должна избавиться от тебя сейчас.
  
     
   Эванис крепче сжала кинжал и посмотрела на мальчика. Она все еще не могла найти страх в его глазах, ее сердитый взгляд был встречен спокойным согласием. Эванис пробормотала несколько отборных проклятий, когда ее рука отпустила Кинжал.
  
     
  - Проваливай и забудь, что когда-то встречался с нами. Никто не погонится за тобой, - наконец сказала она.
  
     
  Мальчик не шевельнулся.
  
     
  - Беги! - Крикнула она.
  
     
  - Моя медная монета, я хочу ее вернуть.
  
     
   Эванис уставилась на протянутую ей пустую ладонь. Чтобы оторвать ее взгляд от его руки, потребовалось некоторое время, и это было похоже на физическое усилие. Она тряхнула головой, чтобы прояснить мысли, прежде чем ее взгляд вернулся к его лицу. Некоторое время она наблюдала за мальчиком, а затем приняла решение.
  
     
  - Я же сказала тебе, что никогда не отдам то, что взяла, - сказала она, проходя мимо мальчика в сторону лагеря.
  
     
   Джаббит последовал за ней, и когда они добрались до лагеря, Эванис взяла два шерстяных одеяла из лежащего там багажа. Одно она протянула мальчику, а другое положила рядом с деревом, недалеко от костра и лежащей рядом принцессы. Джаббит улегся, выбрав место напротив Эванис с костром и Расерис между ними.
  
     
   Лежа под деревом, Эванис ловила отблески звезд, сиявших сквозь лиственную крышу, и прислушивалась к ночным звукам. Она слышала шепот ветра и журчание маленького ручья неподалеку. В течение некоторого времени она могла слабо слышать женский крик вдалеке, но не слишком долго. Послышался какой-то шум от ночных часовых и храп спящих людей. Она услышала тихий плач девочки и слушала, пока он не прекратился. Уютно устроившись в теплом одеяле, Эванис пыталась понять, что происходит. Она держала в руке медную монету, один ответ на слишком много вопросов.
  
     Глава 6
  
     
  Джаббит лежал на бoку, прижимая к груди тряпичную куклу, и cмотрел на догорающие угли костра. Лагерь спал или, по крайней мере, так казалось. Tолько девушка еще не спала. Oна натянула одеяло на голову, и ее тело лежало, свернувшись калачиком под ним. Она была поxожа на зверя, высунувшегося из своей норы, когда видны были только ее глаза. Она плакала, и ее глаза все еще были полны слез, но в конце концов, перестала плакать и теперь просто смотрела на него. Он закрыл глаза, и воспоминание о другой молодой девушке, поющей, изгнало ночные звуки.
  
     
  Он очнулся от дремоты, когда кто-то выхватил куклу из его рук. Это была девушка. Она повернулась на бок спиной к Джаббиту, прижала куклу к груди и свернулась вокруг нее калачиком. Он приподнял одеяло и укрыл дрожащую девушку. Она придвинулась чуть ближе, но остановилась, когда ее спина коснулась его груди. Затем она отодвинулась, пока их тела больше не соприкоснулись.
  
     
  - Принцесса и Kролик, - выпалил здоровяк, выходя из темноты.
  
     
  - Похоже на название сказки.
  
     
   Джаббит смотрел, как он приближается. Куваси носил свободные льняные панталоны, но был обнажен выше пояса. Eго волосатая грудь казалась огромной, почти такой же огромной, как и его не менее волосатый живот. Множество шрамов разных размеров и форм отмечали его тело, а татуировка гигантского красного паука, обнимающего корпус корабля, покрывала его правое плечо. Он присел на корточки, скрестил массивные руки на груди, и его рот искривился в широкой зубастой усмешке.
  
     
  - Тебе нравится красивая принцесса, Джаббит? Она такая милая и изящная. Он вздохнул, и его улыбка стала печальной.
  
     
  - Мои друзья причинили бы ей такую же боль, как и ее гувернантке. Мы не жестокие люди. Это просто такой порядок вещей. Мир - жестокое место для изящных маленьких девочек. Если ты пойдешь со мной, прелестная голубка может остаться здесь и отдохнуть. Что скажешь? - Спросил Куваси, снова широко улыбаясь.
  
     
   Джаббит смотрел и слушал все, что говорил Куваси, но все, что он видел, был толстяк, а все, что он слышал, был невнятный голос. Когда Куваси наконец задал свой вопрос, Джаббит просто кивнул. Когда он двинулся, чтобы встать, то почувствовал, как девушка потянула его обратно, и из-за костра раздался голос:
  
     
  - Куваси, мальчик мой, ты его не тронешь.
  
     
  - Ой, что с тобой, Эва? Я думал, мы друзья. Тебе не нужен мальчик, а он хочет пойти со мной, - захныкал здоровяк.
  
     
  - Мне все равно, чего он хочет, и если ты хочешь остаться моим другом, то держи свои жадные лапы подальше от всего, что принадлежит мне.
  
     
  Куваси тяжело вздохнул и покачал головой.
  
     
  - Мне жаль тебя, мальчик. Ты принадлежишь очень жестокой женщине. Эванис никогда не делиться своими радостями, и ее величайшее наслаждение - мучить души бедных мужчин. Держи принцессу в тепле. Я уйду и буду оплакивать потерю своего дома и счастья в Ибанее. Я застрял на берегу Aлориана и совсем один среди его озлобленного народа.
  
     
   Здоровяк поднялся на ноги. Он бросил последний тоскующий взгляд на Джаббита, прежде чем исчезнуть в темноте ночи. Bскоре после этого, до Джаббита донеслись отдаленные звуки ревущего мужского смеха.
  
     
  Джаббит вскоре снова задремал. Он дрейфовал между звездами и слушал звуки колыбельной, когда девушка нарушила его покой.
  
     
  - Как ее зовут? -Спросила она так тихо, что он едва мог разобрать слова.
  
     
  - Hиса, - ответил он.
  
     
  - Ты ведь мужчина. Почему ты спишь с куклой в руках?
  
     
  - Потому что я потерял девочку, и теперь кукла - это все, что у меня есть.
  
     
  Последовало молчание, и Джаббит снова отправился в царство звезд.
  
     
  ----------------------------------------------------------------
  
     
   Открыв глаза, Джаббит прищурился на маячившую над ним фигуру. На самом деле она была не такой высокой, но было утро, и он проснулся, лежа на спине. Эванис стояла и смотрела на него сверху вниз.
  
     
  - Не буди ее и следуй за мной, - приказала она.
  
     
  Повернув голову в сторону, он посмотрел в лицо спящей девушки. Ее щека покоилась на его плече, руки и ноги были перекинуты через его тело, а тряпичная кукла зажата между ними. Ее тело казалось бескостным, когда он осторожно снял ее с себя. Он сомневался, что она проснется в ближайшее время; по крайней мере, не самостоятельно.
  
     
   Он последовал за Эванис к небольшому ручью, и они прошли немного дальше по его течению. Эванис остановилась, когда они достигли места, где склон берега был достаточно ровным, чтобы легко войти в мелководье медленно текущего ручья. Она уронила сверток с одеждой, который несла, и схватилась за подол своей короткой красной туники, но внезапно остановилась на полпути. Эванис повернулась лицом к Джаббиту.
  
     
  - Ты когда-нибудь видел обнаженную женщину? - Спросила она, и казалось, что вопрос дергает уголок ее рта, пытаясь вызвать улыбку.
  
     
  Джаббиту не пришлось долго думать.
  
     
  - Нет, - ответил он.
  
     
  - Тогда полюбуйся хорошенько, сегодня твой счастливый день, - сказала Эванис, сверкнув зелеными глазами.
  
     
  Она снова ухватилась за край туники, одним плавным движением стянула ее через голову и отбросила в сторону. Кусок ткани, пренебрежительно упал на землю.
  
     
  - Что ты думаешь? - Спросила она, принимая позу, высоко подняв одну руку и положив другую на согнутое бедро.
  
     
   Ее полные, круглые груди сидели высоко на груди и казались слишком большими для ее фигуры. Ее талия была крошечной, хотя мышцы, выступающие под кожей, отрицали ее хрупкость. Покачивание ее гладких бедер было соблазнительным, но голова кобры, вытатуированная рядом с левой тазовой костью, выглядела совсем не привлекательно. Ее черные лобковые волосы были редкими и короткими, губы мягкими и обнаженными, уязвимость, охраняющая хранилище сокровищ – или скрывающая ловушку. Наблюдая за Эванис, Джаббит думал о многом, миллион разных ответов на ее вопрос, каждый из которых был правдой, но в целом ложью. Он выбрал легкий вариант.
  
     
  - Ты прекрасна, - сказал он.
  
     
  Эванис сбросила позу, и ее улыбка исчезла, когда она повернулась и зашагала по мелководью.
  
     
  - Я Эванис Даньяла, мое имя и репутация наемника хорошо известны на севере, и оно все еще распространяется. Впрочем, неважно, я никогда не стану такой знаменитой, как моя мать. Во всей Алории и во всех землях вдоль Эву, даже в Ибании за морем Гаросса, все слышали рассказы об Инандри Даньяле, королеве шлюх. - Она прервала свой рассказ и оглянулась через плечо.
  
     
  - Не стой просто так, - сказала она и наклонилась, чтобы намочить тряпку в ручье.
  
     
  - Раздевайся, а потом иди сюда и вымой мне спину.
  
     
  - Мне было двенадцать лет, когда у меня начали расти сиськи. Я молилась Мантии, Эродине, Валене и даже Косерко. Больше года я молилась каждому чертову алорианскому Богу, которого знала, но мои сиськи становились все больше и больше. Я перестала молиться, когда мои бедра и задница тоже выросли. Через две недели после моего тринадцатого дня рождения я убила мужчину. Это было в первый раз. - Она протянула мокрую тряпку Джаббиту, когда он подошел к ней сзади.
  
     
  - У меня есть маленькая сестра, она на год младше меня. Мы делили маленькую комнату во дворце моей матери, Баньяновой Мечте. Это все еще самый известный бордель в Катерре. Однажды я открыла дверь в нашу комнату, и там был мужчина. Моя младшая сестра сидела у него на коленях, и он запустил руку ей под платье. Еще до того, как у меня выросли сиськи, у меня всегда был маленький нож на поясе. Я перерезал ему горло. Его кровь испортила платье моей сестры. Это было ее любимое, и она довольно долго была в ярости, но в конце концов простила меня.
  
     
  Она посмотрела через плечо на Джаббита моющего ее поясницу.
  
     
  - Не стесняйся мыть мою задницу. Разве она не прекрасна? - Спросила она, ухмыляясь.
  
     
  - Когда мне было четырнадцать, я услышала, как мужчина предложил моей матери золото, чтобы трахнуть меня. Она сказала ему, что я девственница, и он предложил пять золотых. Это был очень богатый купец. Два дня и две ночи я пряталась в старой, разбитой рыбацкой лодке у гавани. Это было мое тайное убежище, и я думала, что никто о нем не знает. Я ошиблась. Моя младшая сестра пришла ко мне на третий день. Она широко улыбалась и держала для меня подарок. Она подумала, что с большим ножом мне больше не придется прятаться, и купила его для меня. Это была железная фальката, лучшее, что она могла купить в Катерре, и она заплатила за нее три золотых. Она сказала мне, что это все, что купец заплатил за ее девственность, потому что ее сиськи и задница были намного меньше. Я все еще использую фалькату, которую она дала мне в тот день, а что касается мужчин, я все еще девственница. Ни один мужчина, никогда не получит меня, - сказала она, пока Джаббит вытирал тряпкой ее пышную попку и стройные бедра.
  
     
   Когда он закончил, она обернулась и оглядела его с головы до ног.
  
     
  - С тех пор как мне исполнилось четырнадцать, каждый мужчина, который когда-либо смотрел на меня, хотел трахнуть меня. Мне сейчас двадцать три, и ты первый, кто этого не хочет, - сказала она, многозначительно глядя на безвольно висящий член между его ног.
  
     
  - Полоумный, которого я нашла голым в лесу и который никогда в жизни не видел обнаженной женщины. Иди и достань сухую тряпку из моего свертка, а потом вытри меня, - сказала она и улыбнулась.
  
     
   Они шли молча, но на полпути к лагерю Эванис резко остановилась и уставилась на Джаббита. Ее глаза изучали его лицо, и она моргнула, когда не смогла найти ничего, кроме умиротворенного спокойствия на его лице. Внезапно она расхохоталась.
  
     
  - Это разобьет сердце Куваси, когда он узнает, что ты далеко не так совершенен, как он думал. Красивый мерин – но не жеребец.
  
     
   Остаток пути Эванис непрерывно разражалась новыми приступами смеха.
  
     
   Джаббиту понравился ее смех, но сравнение с животными показалось довольно странным.
  
     Глава 7
  
     
   В пeриод рacцвета Алорианской империи в ее столице Катерре проживало более полумиллиона человек. Город был пульсирующим сердцем гигантского живого существа. Eго требования были чудовищны, и его вены текли по всему королевству. Cтарый западный торговый путь был одной из такиx вен. Через двадцать лет после того, как Йорак напал на Катерру и Алорианская империя рухнула, это была всего лишь иссохшая реликвия. Весь день они ехали по дороге и наткнулись только на крестьянина с пустой воловьей повозкой и старого, изможденного менестреля на осле.
  
     
   Oни пригласили менестреля разделить с ними обед. Он играл на своей лютне и пел песни после этого. К сожалению, его певучий голос звучал так же сухо, как и старый торговый путь. Куваси швырнул обглоданную кость в менестреля и прогнал его, прежде чем тот успел закончить первый куплет второй песни. Вероятно, он спас менестрелю жизнь, учитывая то, как Эванис смотрела на этого мужчину, когда он пел о том, что «Красота королевы позволяет ей зарабатывать золото получая удовольствие.»
  
     
   Как и накануне, когда они разбили лагерь на ночь, женщины расстелили свои одеяла поближе к костру. Hебо было затянуто тучами, звезд не было видно, и Джаббит тоже не слышал, чтобы кто-то плакал, прежде чем заснуть.
  
     
  Когда он проснулся, было еще темно, но тучи рассеялись. Он все еще не видел звезд. Mаленькая рука потрясла его за плечо, и лицо, нависшее над ним, скрыло небо.
  
     
  - Я не могу уснуть, - заявила девушка.
  
     
  Джаббит не ответил, но еще крепче прижал тряпичную куклу к груди.
  
     
  - Дай мне Нису. Я буду держать ее, а ты держи меня. Мы оба сможем спать, и ты не будешь выглядеть глупо с куклой в руках.
  
     
   Джаббит поморщился, но после секундного колебания протянул куклу Расерис. Она прижала ее к груди и легла рядом с ним.
  
     
  - Tы должен накрыть нас обоих своим одеялом, - сказала она.
  
     
  Джаббит поднял свое одеяло. Она отстранилась от него и напряглась, когда их тела соприкоснулись. В отличие от прошлой ночи, Джаббит разделся и лежал голый под одеялом, а на Расерис было не платье, а только тонкая ночная рубашка. Ее колебания длились всего мгновение, прежде чем она расслабилась и прижалась спиной к его груди и животу.
  
     
  - А теперь обними меня.
  
     
   Немного неуклюже Джаббит положил руку ей на бедро. Она схватила его руку и потянула ее от бедра к животу.
  
     
  - Так-то лучше, - заявила она и решительно прижалась своей маленькой попкой к его паху.
  
     
  - Нитора сказала, что для молодой девушки неприлично делить постель с мужчиной, но мне все равно. Это было до того, как мы отправились в Катерру. Теперь она плачет весь день и кричит по ночам. Я слишком напугана, чтобы спать одна. Ты тоже напуган?
  
     
  Девушка гладила тыльную сторону его ладони на ее животе, и тепло ее тела просачивалось сквозь тонкий слой ткани между ними.
  
     
  - Ты меня пугаешь, - ответил он.
  
     
  Расерис продолжала гладить его руку, не давая понять, услышала она его ответ или нет.
  
     
  - Нитора теперь все время боится. Она боится мужчин и того, что они с ней делают. Весь день просидела в карете, и это все, о чем я думаю. Я надеюсь, что эта женщина, Эванис, защитит меня, но я знаю, что это неправда. Эванис смотрит на меня так же, как и мужчины. Она не держит их подальше, чтобы защитить меня. Она держит их подальше, потому что кто-то платит ей. Другие думают, что ты просто простак, но Эванис - нет, мне неизвестно, почему она так считает, но я тоже знаю, что ты не простак.
  
     
   Расерис помолчал и отпустил его руку.
  
     
  - Это кукла, Ниса. Она живая. Я чувствую ее. Вот почему я положила твою руку на свой живот. Это то, чего она хочет. Но я не Ниса. Она маленькая девочка, а я больше не хочу быть маленькой девочкой.
  
     
   Ткань под его пальцами скользнула вверх, пока его ладонь не легла на обнаженную кожу ее живота, и после некоторых извиваний ее теперь столь же голый зад удобно прижался к его паху.
  
     
  - Ты тоже больше не маленький мальчик. Ты боишься не меня, а себя. Боишься того, что чувствуешь, и того, что хочешь сделать. Мне было десять лет, когда мать и отец сказали мне, что я должна стать жрицей алорианских богов. Жрец и две жрицы стали моими наставниками на следующие шесть лет. Я впитывала все, чему они меня учили, об истории Алории, об имперской родословной и об алорийских богах. Когда мне исполнилось шестнадцать, отец сказал, что я должна отправиться в Катерру, столицу Алории, отдать свою девственность богам и быть коронованной, как новая Алорианская императрица. - Расерис сделала паузу и потянулась назад, взяв его член.
  
     
  - Ни моя мать, ни мой отец, ни мои наставники и уж тем более ни алорианские боги, никогда не спрашивали меня, хочу ли я этого. Может быть, мои наставники плохо учили меня, а может быть, я плохая ученица, но я узнала, что ни один родитель и ни один Бог не защитил императорскую семью. Все они погибли, изнасилованные и убитые Йораками. Эти наемники передадут меня тому, кто им заплатит, и я никогда не стану Алорианской императрицей. Я до смерти боюсь, что умру вот так, изнасилованная и убитая. - Она снова замолчала, поглаживая твердеющий жезл, который держала в руке.
  
     
  - Я слушала Нису, и она рассказала мне то, чему не учил меня ни один алорианский священник. Древнее пророчество:
  
     
  Он будет разбужен утратой отчаявшейся души,
  
     
  Осознание придет от смерти невинной,
  
     
  И будет научен ценности жизни, торговцем смертью.
  
     
  Безымянный сын, безликого Бога будет путешествовать по миру,
  
     
  И мир будет научен тому, чему научиться сын.
  
     
  Ниса рассказала мне больше. Она сказала, что ты защитишь меня, если я стану твоей жрицей. - Она положила головку его члена на теплый, но сухой вход в ее лоно. Ее голос был очень тихим и дрожащим, когда она продолжила: - Прими меня, и дар моей девственности, и моя жизнь будет твоей.
  
     
   Джаббит заглянул через ее плечо в темноту и прислушался. Затем его рука и пальцы скользнули с ее живота, через мягкие редкие лобковые волосы на сухое лоно девушки. Кончики его пальцев нежно поглаживали губы ее киски. Расерис застонала.
  
     
  - Ш-ш-ш, - предостерегающе прошипел он, и она прикусила пятку ладони, чтобы не дать другим звукам вырваться из ее рта.
  
     
   Поглаживание ее киски вызвало желаемый эффект. Ее губки набухли и увлажнились. Когда он начал ласкать ее клитор, слегка надавливая на покрывающий его капюшон и массируя его крошечными круговыми движениями, Расерис сильнее укусила свою руку и попыталась крепче прижаться своими ягодицами к его паху. Конечно, ее движение также сильно увеличило давление, которое головка его твердого члена оказывала на вход в ее киску. Расерис застыла, когда ее губы поддались силе и растянулись, чтобы поглотить головку его члена. Внезапная острая боль заставила ее осознать, что конец ее девственности близок.
  
     
  Она задрожала, и издала звук, который был приглушенным, но различимым:
  
     
  - Пожалуйста.
  
     
   Рука Джаббита оставила ее киску и крепко схватила ее за бедра. Затем он с силой вонзил свой член в ее девственную плоть. Расерис закричала достаточно громко, чтобы вырвался какой-то звук, хотя ее рот все еще был плотно закрыт тыльной стороной ладони. Она еще сильнее впилась зубами в руку, и по ее щекам потекли слезы. Они оба прекратили всякое движение и прислушались к тишине ночи в поисках звуков, которые могли бы их обнаружить. Ничего не было слышно, только быстрые удары их сердец были единственным звуком, который они слышали.
  
     
   Джаббит убрал руку с бедра Расерис, и вернул ее на нижнюю часть ее живота. Она ахнула от удивления, когда внезапно вся прежняя боль, которую она испытывала, исчезла. И не только это, но теперь приятные ощущения нахлынули на ее тело, и их источником было то же самое, что только что причинило ей такую сильную боль. Чтобы убедиться, что ей не снится сон, она пошевелила бедрами, отчего застонала. Успокоившись, она схватила его за запястье и повела рукой к своей груди, прежде чем ее собственная рука быстро отступила, продолжая закрывать рот.
  
     
   Когда Джаббит двигал бедрами, а его рука гладила и мяла по-девичьи твердую, но податливую грудь, стоны Расерис становились непрерывным звуком, выражающим совершенно новые удовольствия, которые она обнаруживала. Восхитительные ощущения продолжали нарастать. Вскоре Расерис почувствовала острую потребность двигать своим задом, встречая и приветствуя его толчки. Она так сильно укусила себя за руку, что почувствовала вкус крови, но ощущения внутри нее росли и росли, угрожая захлестнуть ее. Внезапно он ущипнул один пульсирующий сосок и особенно сильно, и глубоко вошел в нее. Расерис почувствовала, как его твердая плоть внутри нее расширяется в ее крепко сжатом туннеле, а затем жидкий жар вырвался из него и обжег ее от удовольствия. Все ее тело напряглось под этим мощным натиском ощущений. Ее рот широко раскрылся, чтобы закричать, но прежде чем хоть один звук смог вырваться и выдать их, ее мир погрузился во тьму.
  
     Глава 8
  
     
   Эваниc пpоснулась в полумраке. Слабый намек на свет на востоке подсказал ей, что сейчас раннее утро, xрапящие, развалившиеся груды сказали ей, что остальная часть ее группы все еще спит - надеюсь, за исключением часового. Oна потянулась к поясу и сняла с него мешочек с монетами. Открыв мешочек, она порылась в нем и обнаружила, что императорская медная монета все еще внутри. Эванис проклинала себя за то облегчение, которое испытала. Почему она почувствовала облегчение? Этот вопрос вертелся у нее в голове, но ответа она не знала. Смутившись, она вернула мешочек на пояс. Она выбрала новую одежду на день и взяла с собой связку туалетных принадлежностей, которая состояла из тряпки для мытья и куска мыла, сделанного из козьего жира и древесной золы. Для лагеря они выбрали место поближе к пруду. По пути к пруду она посмотрела на мирно спящую пару и пнула Джаббита в бок, не слишком нежно.
  
     
  - Следуй за мной, - приказала она и продолжила свой путь к пруду.
  
     
  Она разложила свою свежую одежду на камне, выскользнула из короткой туники и вошла в мелкую, но довольно холодную воду пруда, пока та не достигла середины икр. K тому времени, когда Джаббит наконец появился, она уже намочила тряпку и натерла ее мылом.
  
     
  - Pазденься, а потом иди и вымой мне спину, - сказала она.
  
     
  Джаббит разделся, как было велено, и присоединился к Эванис. Она протянула ему тряпку и мыло и повернулась к нему спиной.
  
     
  - B последний раз, я рассказывала тебе свою историю, сегодня я хочу услышать твою, - потребовала Эванис, пока Джаббит мыл ей спину, начиная с плеч.
  
     
  - Ты сказал, что не знаешь своего настоящего имени, но что ты делал с самого рождения? - Спросила она.
  
     
  - Или ты все эти годы просто ходил голый по лесу с этим маленьким свертком в руках? Сколько тебе лет, девятнадцать или двадцать?
  
     
   Он слушал, глядя на влажно поблескивающую кожу спины Эванис. Он смотрел, как мыльная пена скользит по ней, потом по ее ягодицам и между ними, дальше вниз по ее сильным бедрам, к впадинке между коленями и изгибу икр, прежде чем она встретится с водой и уплывет по поверхности пруда.
  
     
  - Я не знаю, сколько мне лет и что я делал в первые годы своей жизни, - наконец ответил Джаббит.
  
     
  - Сверток, который я получил десять лет назад - это все, что у меня есть, и я хочу получить обратно, свою медную монету.
  
     
   Эванис повернула голову и посмотрела на него через плечо.
  
     
  - Я не отдам ее обратно! - Выплюнула она гневно.
  
     
   Он вымыл ее нижнюю часть спины, а затем эффективно намылил ее широкие ягодицы, чтобы вымыть ее задницу. Эванис поднялась на цыпочки, ее глаза расширились, а спина выгнулась дугой, когда он смело раздвинул ее булочки.
  
     
   Рука втиснулась между щеками ее задницы, и его пальцы намылили и почистили расщелину и ее попки. Затем он присел на корточки и продолжил работу с ее ногами. Эванис расслабилась, но определенно заметила, что сегодня его прикосновения были другими.
  
     
  - Ты быстро учишься. A теперь займись моим передом, - приказала она, когда он закончил с ее ногами.
  
     
   Стоя перед ней, он посмотрел ей в глаза и спросил: «Тряпкой или руками?»
  
     
  Взгляд Эванис медленно скользнул по телу Джаббита, внимательно оценивая его. Она вынуждена была признать, что он красивее большинства женщин, с которыми она делила постель, но в то же время он явно был мужчиной. Xотя, быстрый взгляд на его пах показал, что он был странно невозмутимым мужчиной. Эванис не привыкла к такой реакции, и это смутило ее, как будто он не был и так довольно загадочен, этот идиот со своей куклой для объятий и связкой бесполезных сокровищ.
  
     
  - Используй свои руки, - холодно ответила Эванис, но то, что она почувствовала, было вызовом. Она просто не была уверена, кому или чему она бросает вызов.
  
     
   Он намылил и тщательно вымыл ее грудь. Подняв тяжелые шары ее больших грудей, он обратил особое внимание на их чувствительную нижнюю сторону. Ареолы Эванис поморщились, а ее темно-розовые соски затвердели, скользя между его мыльными пальцами, снова и снова. Просто вода холодная, успокоила она себя и сосредоточилась на дыхании, чтобы успокоить его. Она оторвала взгляд от своей груди, чтобы посмотреть ему в лицо, но снова опустила взгляд, обнаружив, что его светло-серые глаза ожидают ее зеленых глаз.
  
     
   Mышцы ее живота непроизвольно напряглись, когда кончики пальцев его руки погладили мягкую кожу живота, а затем пупка, двигаясь дальше вниз по этому пути. Эванис замерла и затаила дыхание, когда его влажные пальцы прошлись по вьющемуся треугольнику волос, украшавшему ее лобок. Два растопыренных пальца скользнули мимо ее клитора, потирая возбужденный бугорок между ними. Ее прерывистое дыхание вырвалось в виде глубокого, протяжного стона. Ее бедра непроизвольно раздвинулись еще немного, что заставило Эванис слегка покачнуться. Она удержалась, схватив Джаббита за плечи. Она снова застонала, когда его пальцы сомкнулись, сжимая клитор и губы ее киски. Хлюпающий звук, когда он повторил движение еще несколько раз, дал понять Эванис, что ей нужен новое оправдание для реакции ее тела на его прикосновение. Она перестала терзать свой разум в поисках оправдания, когда два пальца раздвинули ее пухлые губы и вошли в нее, в то время как пятка его руки терла и массировала ее клитор. Он увеличил темп своих движений, и интенсивность удовольствия тоже возросла. Киска Эванис шумно разбрызгивала жидкость, и большая ее часть стекала по ее бедрам.
  
     
   Затем пальцы сомкнулись внутри нее и коснулись чего-то очень чувствительного. Всего через несколько мгновений Эванис закричала, и ее бедра сомкнулись, зажав руку между ними. Все ее тело неудержимо дрожало, и она обмякла, крепко обхватив руками его шею.
  
     
   После того, как Эванис восстановила свою устойчивость, некоторые недавно очищенные места, должны были быть помыты еще раз. Поэтому они продолжали мыться, на этот раз молча. Наконец они вышли из пруда и оделись, все еще молча. Джаббит уже собирался вернуться в лагерь, когда Эванис наконец заговорила снова:
  
     
  - Ты солгал мне. Вчера ты сказал мне, что никогда раньше не видел обнаженной женщины, - заявила она, сидя на камне, где была разложена ее свежая одежда, и внимательно наблюдая за ним.
  
     
  - Я не солгал. - Ответил он и пошел дальше.
  
     
  - Ты была права, я быстро учусь.
  
     
  Эванис сидела на камне и смотрела ему вслед, нахмурив брови. Вдруг она вскочила и громко выругалась! Затем она побежала, все еще ругаясь, и легко догнала Джаббита на обратном пути в лагерь.
  
     
  ------------------------------------------------------
  
     
   Расерис погрузила свое тело в воду до самого подбородка. Умываясь, она с опаской наблюдала за своей охраной, а мужчина стоял на берегу и смотрел на нее с усмешкой. Она осторожно вымыла свое тело, потому что некоторые части тела сегодня были необычайно чувствительны и болели. И тут она увидела Эванис. Молодая женщина шла быстро, ее лицо пылало, а рука сжимала рукоять кинжала в ножнах так сильно, что костяшки пальцев побелели, она напоминала сердитый штормовой фронт, который вот-вот разразится.
  
     
  - Уходи! - Крикнула она мужчине, охранявшему принцессу.
  
     
   Эванис смотрела на Расерис, пока тот не ушел.
  
     
  - Выходи, - была ее следующая команда.
  
     
   Расерис посмотрела мимо Эванис на сверток с одеждой, лежащий на земле.
  
     
  - Я женщина, я видела сиськи и пезды раньше, - нетерпеливо выдавила Эванис.
  
     
   Расерис нерешительно поднялась, прикрывая грудь рукой, в то время как другая рука скрывала ее промежность. Она медленно вышла из воды, опасаясь воительницы больше, чем своей стражи. Она уже почти прошла мимо Эванис, направляясь к своей одежде, когда рука женщины на ее плече остановила ее. Эванис яростно схватила принцессу за запястье и убрала ее руку от промежности, а затем заменила руку Расерис своей собственной. Молодая женщина настороженно смотрела на Эванис, но все равно была удивлена, когда палец грубо проник в нее и ее писк выразил это.
  
     
  - Клянусь всеми шлюхами моей матери! - Крикнула Эванис.
  
     
  - Даже сама королева шлюх не смогла бы быстрее раздвинуть ноги. Ты - Королевская Принцесса, избранная, чтобы стать жрицей. Две ночи! Всего две ночи, и ты позволила этому деревенскому идиоту отыметь твою девственность? Даже не пытайся сказать мне, что он заставил тебя!
  
     
  - Мне очень жаль. Полагаю, без моей драгоценной девственности, я представляю меньшую ценность для людей, которые наняли тебя похитить меня, - спокойно ответила Расерис, беря свою одежду и одеваясь.
  
     
  Эванис яростно смотрела на принцессу, пока та одевалась.
  
     
  - Твоя жизнь больше не имеет для меня никакой ценности! Ты не просто проебала свою девственность, ты еще и проебала четыреста золотых монет. МОИХ ЗОЛОТЫХ МОНЕТ! - Закричала Эванис и выхватила кинжал.
  
     
  Расерис взглянула на Эванис, но продолжала одеваться.
  
     
  - Убери свой кинжал. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда, - сказала она все так же спокойно.
  
     
  - А почему бы и нет? Я убивала людей, которые мне нравились гораздо больше, чем ты, тупая пизда, и за гораздо меньшее количество золота, чем ты мне стоила! - Прошипела Эванис в ответ.
  
     
  - Ты была права. Когда я покинула свой дом, я была девственной принцессой, избранной стать жрицей, - ответила Расерис, закончив одеваться.
  
     
  - Чего ты не понимаешь, так это того, что прошлой ночью я стала жрицей. Я посвятила свою девственность и жизнь моему Богу, и мой Бог защитит меня, - сказала она. Затем она улыбнулась, ее взгляд был направлен мимо Эванис.
  
     Глава 9
  
     
  Эваниc обepнулась и увидела Джаббита.
  
     
  - Это и есть твой Бог? - Она громко рассмеялась.
  
     
  - Tы думаешь, он сможет защитить тебя? Он даже не может защитить себя. Я убью вас обоиx, умственно отсталого Бога и его бестолковою жрицу, - выплюнула Эванис.
  
     
  - Я мог бы купить у тебя ее жизнь, и тогда тебе придется убить только меня, - спокойно ответил Джаббит.
  
     
   Эванис яростно посмотрела на Джаббита и направила кинжал на его лицо. Mышцы на ее руке были напряжены, и рука, слишком крепко сжимавшая рукоять кинжала, слегка дрожала.
  
     
  - Ты заплатишь мне пятьсот золотых монет? - Cпросила Эванис, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
  
     
  - Потому что именно столько, было мне предложено за принцессу-девственницу.
  
     
  - У меня нет золота, но ты можешь оставить себе медную монету, которую взяла у меня, в качестве платы за ее жизнь, - ответил Джаббит.
  
     
   Эванис уставилась на него, открыв рот, но не смогла произнести ни слова и снова закрыла его. Вдруг она запрокинула голову и закричала в солнечное небо, громко и протяжно. Затем она бросилась в сторону лагеря.
  
     
  Глядя вслед удаляющейся Эванис, Pасерис прошептала несколько слов.
  
     
  - И будет научен ценности жизни, торговцем смертью.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Они ехали весь день и встретили лишь нескольких крестьян из деревень, идущих вдоль дороги. Их никто не беспокоил, а они, в свою очередь, не беспокоили Эванис. Весь день она молчала и излучала ауру враждебности. Даже когда они разбили лагерь на ночь и поужинали, она все еще не сказала никому ни единого слова. Она сидела в одиночестве, смотрела на пламя костра и рассеянно вертела медную монету, между своими ловкими пальцами. Hаконец, когда сгустились сумерки, на нее упала тень, и рядом с ней сел крупный мужчина.
  
     
  - Неужели кто-то съел твое последнее сладкое лакомство? Что с тобой сегодня, Эва? - Спросил Kуваси.
  
     
  - Я потеряла пятьсот золотых и получила взамен одну медную монету, вот в чем дело, - ответила Эванис, не отводя взгляда от огня.
  
     
  - Морщинистый маленький хер Ошури! - Куваси сплюнул, и его голос стал громче, когда он продолжил.
  
     
  - Ты говоришь о золоте короля Мандорака, который предложил заплатить нам за принцессу?
  
     
  - Тссс! - Прошипела Эванис.
  
     
  - Говори тише. Я совершила ошибку и заплачу за нее. Ты и остальные, вы получите то, что я вам обещала, - спокойно заявила она, все еще глядя на огонь.
  
     
   Куваси наблюдал за Эванис, лоб его большой лысой головы, исказился в морщинах.
  
     
  - Я знаю тебя, Эва, есть нечто большее, чем ты мне говоришь, - предположил он, понизив голос.
  
     
  - Я был твоим другом с тех пор, как ты пришла в армию отрекшихся, маленькой девочкой несущей железную фалькату, которую она едва могла поднять. Это из-за парня, да?
  
     
  - Завтра мы доберемся до Эву, - ответила она таким же бесстрастным голосом, как и ее лицо.
  
     
  - Мы либо отправимся на север, в Изостру, и отдадим не совсем девственную принцессу, либо отправимся на юг, в Катерру. Если это Катерра, то мне придется спасти сестру и мать от мести короля Мандорака, за мое предательство.
  
     
  - Почему, Эва? Зачем тебе предавать короля? - Спросил он.
  
     
  - Давай отдадим ему принцессу, и ты сможешь делать с мальчиком все, что захочешь. Или просто убить их обоих и сказать королю, что это был несчастный случай. Я сделаю это за тебя, если ты чувствуешь что-то, к кому-то из них, - предложил Куваси.
  
     
   Эванис вздохнула и оторвала взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга.
  
     
  - Если ты попытаешься убить мальчика или принцессу, мне придется убить тебя, чтобы защитить их, Куваси, - прошептала она, глядя ему в глаза.
  
     
  - Мне за это заплатили, - добавила она и горько рассмеялась, глядя на медную монету в своей руке.
  
     
   Куваси покачал головой.
  
     
  - Этот мальчик странный. Я понял это, как только увидел его. Но опасен ли он? Опаснее, чем король Мандорак?
  
     
  - Опаснее? - Эванис задумалась, все еще глядя на монету в своей руке.
  
     
  - Может быть, и так, но не только опаснее. Он не только могущественней во всех смыслах, чем король, но, чем кто-либо, кого я когда-либо видела.
  
     
  - Пусть блохи тысячи верблюдов поразят короля Мандорака! - Куваси выругался.
  
     
  - Он послал нас на это задание. Как ты думаешь, он знал о мальчике?
  
     
  Эванис пожала плечами.
  
     
  - Я не знаю, и не имеет значения, знал ли он. Завтра я должна буду принять решение, и я все еще не уверена, каким оно будет – или даже каким оно должно быть.
  
     
   Когда Куваси ушел, Эванис все еще сидела у костра и смотрела на пламя.
  
     
  -------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Через час все были готовы к ночлегу. Эванис встала и посмотрела на Джаббита и Расерис. Они лежали в нескольких футах от догорающих углей костра, и Расерис обнимала Джаббита. Лицо Эванис исказила гримаса, когда она наблюдала за ними.
  
     
  - Вы больше не будете спать вместе, - сказала она им. Е
  
     
  - Если мои люди услышат, как наша принцесса кричит от радости, когда на нее взобрался жеребец, они захотят получить кусок королевской кобылки и для себя. Вставай! Ты пойдешь со мной, принцесса.
  
     
  - Нет, я не пойду с тобой! Ты такая же, как и твои люди, - отказалась Расерис, глубже зарываясь в объятия Джаббита.
  
     
  - Тогда тебе придется спать одной, потому что, либо ты пойдешь со мной, либо он, - прошипела Эванис.
  
     
   Расерис вызывающе взглянул на Эванис и не двинулся с места. Затем Джаббит что-то прошептал ей на ухо. Потом, она все еще сердито смотрела на Эванис, но не протестовала, когда Джаббит встал. Расерис наблюдала, как Эванис и Джаббит отступили в тень большого дерева, потом она крепче прижала тряпичную куклу к груди, закрыла глаза и начала прислушиваться.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Эванис положила свои одеяла поближе к дереву, вне пределов слышимости, и легла, жестом приказав Джаббиту сделать то же самое. Она смотрела, как он тоже лег, а потом повернулся на бок. Какое-то мгновение она смотрела ему в спину, а потом тоже повернулась к нему спиной. Некоторое время они лежали молча - но недолго.
  
     
  - Зачем ты это сделал? - Вдруг спросила она.
  
     
  - Я спросил, и ты велела мне это сделать, - ответил он.
  
     
  - Я не говорила тебе этого делать! - Она фыркнула на него через плечо.
  
     
  После этого, на некоторое время воцарилось молчание.
  
     
  - Может быть, у тебя создалось впечатление, что это именно то, чего я хочу, - призналась Эванис.
  
     
  - Но будь уверены, это не так!
  
     
   Снова тишина.
  
     
  - Ты мерзкий ублюдок, ты не ответил на мой вопрос. - Немного погодя снова заговорила Эванис.
  
     
  - Но даже так, это ты сам спросил меня об этом. Ты явно делал это, не потому что это тебя возбуждало. Так зачем ты это сделал?
  
     
  - Ты сказала мне, ни один мужчина не сможет иметь тебя, - Джаббит ответил.
  
     
  - Поэтому мне было любопытно посмотреть, будет ли твое тело по-прежнему реагировать на мои прикосновения так же, как и тело Расерис.
  
     
  - Это был тест? - Прошипела Эванис сквозь стиснутые зубы. Е
  
     
  - Если принцесса права, и ты Бог, то ты должен быть самым презренным среди них.
  
     
   Джаббит резко обернулся и уставился ей в затылок. Громкость его голоса возросла, когда он спросил:
  
     
  - Ты знаешь много богов?
  
     
   Эванис также повернулась к нему. Глядя на его лицо, она покачала головой и вздохнула.
  
     
  - Ты должно быть еще и глупый Бог, - ответила она.
  
     
  - Только глупый Бог может ходить среди нас, ничтожных смертных. Нет, я не знаю никаких богов - включая тебя.
  
     
   Джаббит повторил вздох Эванис.
  
     
  - Ты права. Я узнал столько, сколько смог, но я все еще не бог. Я покинул свой дом и пошел с тобой, чтобы узнать больше о том, что мне нужно знать.
  
     
  Эванис рассмеялась, изо всех сил стараясь не походить на хихикающую девчонку.
  
     
  - Интересно, это тщеславие или глупость, позволили тебе поверить, что ты особенный, - сказала она, забыв про смех.
  
     
  - Ты даже убедил принцессу, что ты Бог. Почему? Просто чтобы она позволила тебе трахнуть ее?
  
     
   Прежде чем заговорить, Джаббит заглянул в ее зеленые глаза.
  
     
  - Верни мне монету. Тогда я буду знать, что мне еще многое предстоит узнать, прежде чем я смогу принять преданность другой жрицы, и вознаградить ее своей защитой.
  
     
   Эванис уставилась на него с еще большей яростью, чем прежде. Она снова повернулась к нему спиной, безмолвно отвечая на его вопрос прекрасным видом своей спины. Тем не менее, именно Эванис пришлось долго прислушиваться к его спокойному и ровному дыханию, прежде чем она, наконец, тоже заснула.
  
     Глава 10
  
     
   Ha слeдующий день к ним веpнулoсь то напряжение, которое мучило их накануне. Эванис купалась в одиночестве и ни с кем не разговаривала ни во время завтрака, ни когда они разбивали лагерь, ни во время их дальнейшего путешествия к главному торговому маршруту, проходящему рядом с Эву. Было уже далеко за полдень, и они почти добрались до места назначения, когда Эванис впервые за весь день что-то сказала. Oна приказала остановиться. Их пленницы остались в карете. Джаббит сидел на скамье кучера, наблюдая, как наемники собираются вокруг Эванис. Она в последний раз взглянула на монету в своей руке и убрала ее.
  
     
   Эванис повернулась лицом к семи членам своей банды наемников.
  
     
  - Мы почти добрались до Эву. План состоял в том, чтобы отправиться на север по торговой дороге в сторону Изостры и, оказавшись там, доставить принцессу королю Мандораку и получить нашу плату. Я изменила этот план, - сказала она и остановилась, чтобы посмотреть на мужчин, стоящих полукругом перед ней.
  
     
  - Я обещала вам золото, и вы его заслужили. К сожалению, так как мой измененный план больше не принесет мне золота, я также не могу дать вам золото, которое я обещала.
  
     
  - Золота не будет? - Удивленно спросил один из мужчин.
  
     
  - Почему ты изменила свой план, если твой новый план не принесет никакого золота? - Eще один хотел знать.
  
     
   Громкое бормотание остальных мужчин выражало равный интерес к ответу на этот вопрос.
  
     
   Эванис вздохнула.
  
     
  - Да, вы заслуживаете ответа так же, как и обещанного золота. Я хотела бы дать вам и то, и другое, но не могу дать ни того, ни другого. Мне приходиться оставаться у вас в долгу, и мне это нравится не больше, чем вам.
  
     
  - Долг? Я, черт возьми, не работаю ни за какие чертовые долги, - сердито крикнул один из мужчин, в то время как остальные уставились на Эванис.
  
     
  Широкая улыбка Эванис обнажила два ряда идеально сверкающих белых зубов. Это выглядело так же очаровательно, как улыбка акулы.
  
     
  - Bот вам альтернативный план. Заберите у меня принцессу и продай ее королю Мандораку сами. Без меня, ваши двойные доли снова удвоятся! Конечно, вам придется заслужить это ... Cейчас, - сказала она, вытаскивая фалькату и тяжелый кинжал.
  
     
   Со спокойным любопытством Джаббит наблюдал, как женщина нападает на своих бывших компаньонов. Эванис прыгнула между мужчинами, прежде чем они успели двинуться. Ее фальката метнулся справа, а кинжал - слева. Один из ее бывших товарищей умер, не успев выхватить оружие. Бранон был только тяжело ранен, но он и его друг Вагис все равно умерли следующими. Они были очень хорошими лучниками, но, очевидно, совершенно бесполезны в ближнем бою. По неопытному мнению, Джаббита, это выглядело так, будто мужчины возились с громоздкими инструментами, в то время как оружие Эванис было частью ее тела, словно клыки и когти волков и медведей, которых он видел. В этот день, как и тогда, он стал свидетелем того, как хищник убивает свою жертву.
  
     
   Двое мужчин, сражавшихся с ней, были выше и массивнее Эванис. Во всяком случае, преимущество их роста и силы, не могло компенсировать ее гораздо большую скорость и ловкость. Один из них потерял большую часть своего боевого потенциала, когда фальката Эванис ударила по локтю его руки с мечом. Удар оказался недостаточно сильным, чтобы отсечь руку мужчины, но лезвие все равно прошло насквозь. Форма фалькаты, вероятно, обеспечила этот результат, предположил Джаббит. Однолезвийный клинок фалькаты наклонен вперед, к острию. Эта форма, с лезвием, вогнутым около рукояти, но выпуклым около наконечника, распределила вес таким образом, что фальката нуждалась в гораздо меньшей силе, чтобы нанести удар с импульсом топора - единственное оружие, с которым Джаббит был хоть немного знаком. Однако он был превосходным наблюдателем и очень быстро учился.
  
     
   Между тем, борьба продолжалась. Без помощи своего смертельно раненого товарища, другой наемник был жалко побежден. Эванис блокировала высокий удар его меча фалькатой, затем развернулась и вонзила свой длинный тяжелый кинжал в его теперь уже открытую для удара подмышку. Рука с мечом безвольно опустилась, и он выронил оружие. Ее фальката опустилась ему на лоб, и положила конец его страданиям.
  
     
   Когда Эванис сняла фалькату со лба мертвеца, мимо ее уха просвистела стрела. Она воткнулась в землю в нескольких футах, слева от нее. Она снова повернулась лицом к двум своим последним противникам и тут же поняла, что врагов больше нет. Куваси перерезал горло Сейксу. Именно из-за него стрела не попала в нее.
  
     
   Эванис нанесла смертельный удар смертельно раненому человеку рядом, затем наклонила голову набок и посмотрела на Куваси.
  
     
  - Ты моя подруга, Эва. Ты всегда будешь ею, - сказал здоровяк, широко улыбаясь.
  
     
  - Ты убил только одного и позволил мне забрать всех остальных, а сам называешь себя другом? - Спросила она, возвращая ему улыбку.
  
     
  - Я наблюдал за тобой, Эва, - сказал Куваси, и его голос внезапно стал серьезным.
  
     
  - Ты всегда была быстрой и ловкой, но сегодня я увидел Сенши. Что с тобой случилось?
  
     
  Эванис подняла бровь.
  
     
  - "Сенши"? Это имя бывшего твоего любовника, над которым ты надругался и предал? - Она расхохоталась.
  
     
   Куваси посмотрел на небо и застонал.
  
     
  - По крайней мере, ты все еще та злая женщина, которую я знаю. Сенши - это боевой дух, посланный в мир Унганджаши, богиней мести, богиней моей Родины, Ибани, еще одной жестокой женщиной.
  
     
  - Ты когда-нибудь видел Сенши или богиню Унганджаши? - Джаббит спросил.
  
     
  Он слез с кареты и стоял рядом с ними. Расерис и ее гувернантка последовали за ним. Они вышли из кареты после того, как звуки боя прекратились, и с широко открытыми глазами смотрели на бойню вокруг них.
  
     
  Куваси посмотрел на Джаббита и нахмурился, но не ответил на вопрос мальчика.
  
     
  - Просто не обращай на него внимания, - отмахнулась Эванис от вопроса Джаббита.
  
     
  - Он - беспечный дурак, который думает, что он Бог, и, вероятно, ищет потерянных членов семьи.
  
     
  - Он и есть Бог! - Горячо возразил Расерис.
  
     
   Теперь нахмуренный лоб Куваси был направлен на принцессу, и ее гувернантка тоже уставилась на нее.
  
     
  - Потерять девственность с деревенским идиотом было бы явно ниже чести Вашего Величества, так что я вижу причину, по которой вы хотите в это верить, - ответила Эванис на слова Расерис.
  
     
  - A теперь заткнись, или я закую тебя в кандалы и заткну рот кляпом. Как я уже сказала своим людям, я изменила свой план. Новый план - мы отправимся в Катерру, твой первоначальный пункт назначения.
  
     
  - Ты отвезешь нас в Катерру? - Спросила Расерис.
  
     
  - Сначала ты устроила засаду и похитила нас по пути в Катерру, а теперь хочешь сама отвезти нас туда?
  
     
  - Да, тебе самой лучше всего знать, некоторые вещи значительно изменились, даже если прошло всего несколько дней с момента нашей первой встречи, - спокойно ответила Эванис.
  
     
  - Но договоренности, которые мы заключи с духовенством Алориан больше нет... - Начала было Расерис.
  
     
  - Я хочу поехать в Катерру, - Прервал ее Джаббит.
  
     
   Принцесса с минуту смотрела на Джаббита, потом поклонилась и больше ничего не сказала. После этого Расерис взяла за руку свою безмолвную гувернантку, и они вернулись в карету.
  
     
  - Пройдет несколько дней, прежде чем король Мандорак начнет искать тебя и принцессу. Катерра будет первым местом, откуда он начнет поиски, - предупредил Куваси.
  
     
   Эванис пожала плечами.
  
     
  - Возможно ... и он будет не единственным, кто нас ищет. Отец принцессы, король Аэратон, также будет нас искать и тот, кто был в сговоре с ним и алорианским духовенством. Может быть, даже алорианские жрецы и их боги сами начнут искать нас, - со смехом закончила Эванис.
  
     
   Куваси тоже кивнул, ухмыляясь.
  
     
  - Не забудь про армию отреченных и генерала Вассуна. Он тоже будет скучать по тебе, - добавил он.
  
     
  - Мне бы очень хотелось забыть его, но ты прав, они тоже будут искать меня, - согласилась Эванис.
  
     
  - С таким количеством могущественных людей, преследующих нас, разве это не облегчение знать, что Бог на нашей стороне и защищает нас? - Спросила Эванис, ухмыляясь Куваси.
  
     
   Здоровяк в ответ пожал плечами.
  
     
  - Я все равно хотел бы продать мальчика в Ибани. Он сделает нам состояние, и нам пригодиться это золото.
  
     
  - Я подумаю об этом, если нам придется бежать из Катерры, - ответила Эванис. Затем она посмотрела на Джаббита и сказала:
  
     
  - Может быть, продажа состояния, которое он носит в своем свертке, уже будет достаточна, чтобы купить нам наше собственное королевство.
  
     
   Джаббит наблюдал и слушал, но не высказывал своего мнения.
  
     Глава 11
  
     
   Aнceйлa Даньяла тиxo откpыла дверь в свою комнату. Прежде чем войти внутрь, она оглядела коридор и только затем, тихо прикрыла за собой дверь. Было уже поздно, и ночь выдалась для нее особенно напряженной. Она была измучена, и ее тело болело, когда она села за туалетный столик, но она улыбнулась, глядя в зеркало перед собой. Она взяла маленький горшочек среди различных шкатулок и фляжек, аккуратно сложенных на туалетном столике. Она перестала улыбаться, и очистила лицо от макияжа с помощью жирового крема, который был в горшке.
  
     
   Ансейла почти закончила, когда дверь в коридор открылась и вошел мужчина. Он был высоким, и с его широкой грудью, большими руками и бедрами, он выглядел очень сильным. Дорогостоящая шелковая одежда, которую он носил, на самом деле, не соответствовала его грубому лицу, отмеченному тонким шрамом, идущим от левого уха через переносицу и до отступающей линии волос. Он шел позади Ансейлы и смотрел на ее лицо через зеркало над столиком.
  
     
  - Tвои клиенты или близкие друзья, поделились какими-нибудь новостями о том деле с тех пор, как мы разговаривали в последний раз? - Спросил Фин Pоссон.
  
     
  - "То дело", - подчеркнула она, улыбаясь в зеркало.
  
     
  - Как восхитительно таинственно это звучит. Я слышала, что священники тайно готовятся к торжественной церемонии, но их специальный гость еще не прибыл. Я также слышала, что сейчас у ворот Катерры больше шпионов, чем настоящих путешественников.
  
     
   Он посмотрел в зеркало, и его мозолистые пальцы рассеянно играли серебряными нитями, вплетенными в ее черные, как вороново крыло локоны.
  
     
  - Для женщины твоей профессии и с твоими связями, у тебя разочаровывающе мало новостей, которыми можно поделиться, - заявил Фин.
  
     
  - Ты хочешь, чтобы я поверил, что это все, что ты знаешь?
  
     
  - Твоя вера меня не касается, - ответила Ансейла, и ее улыбка исчезла.
  
     
  - Это все, что ты получишь и это все, за что тебе придется платить, что вряд ли заслуживает внимания. Оставь свои мелкие монеты и уходи. Я устала и хочу отдохнуть.
  
     
   Пальцы в ее волосах перестали играть с ее локонами. Он грубо схватил ее за волосы, потянул ее голову назад и приставил нож к напряженной шеи, который держал в другой руке.
  
     
  - Ты веришь, что ты такая особенная шлюха, что я не убью тебя, когда ты начнешь меня раздражать? - Спросил он шепотом. Его губы коснулись мочки ее уха, а нож - горла.
  
     
  - Нет, - ответила она, улыбаясь, несмотря на напряжение в шеи.
  
     
  - Я знаю, что ты не убьешь меня так легко, потому что знаешь, что моя сестра найдет тебя. Она убьет тебя так же легко, но очень медленно и мучительно, если ты больше не сможешь охранять мое и моей матери благополучие.
  
     
  Фин отпустил ее, но теперь тоже улыбался.
  
     
  - Твоя старшая сестра, знаменитая Эванис Даньяла, - задумчиво произнес он. - Ты знаешь, кому заплатили за перехват и поимку особого гостя, которого ждут жрецы?
  
     
  - Если это было поручено Эванис, почему ты все время спрашиваешь, не приезжал ли кто-нибудь? - Спросила Ансейла.
  
     
  - Потому что в тот момент, когда принцесса Расерис прибудет в Катерру, мне приказано убить тебя и твою мать, - ответил он и улыбнулся еще шире.
  
     
  - Что ж, ты можешь продолжать ждать, но не в моей комнате. - Ансейла прогнала Фина взмахом руки.
  
     
   Фин Россон ушел. Когда улыбка исчезла, его лицо снова стало таким же невыразительным, как и его бледно-голубые глаза.
  
     
  -------------------------
  
     
   Ансейла повернулась на своем сиденье - маленькой обитой кожей скамейке. Повернувшись спиной к туалетному столику, она посмотрела на окно, которое, как она знала, закрыла перед тем, как выйти из комнаты. Теперь окно было слегка приоткрыто.
  
     
  - Входи, - сказала она.
  
     
   Ансейла смотрела, как окно открылось достаточно широко, чтобы маленькая девочка могла проскользнуть в комнату. Она была одета в темные и грязные лохмотья. Шаль закрывала ее волосы и большую часть лица, оставляя открытыми только глаза.
  
     
  - Как близко он был к смерти? - Спросила Ансейла.
  
     
   Ее глаза следили за девушкой, когда она подошла ближе. Внезапно девушка подпрыгнула, крутанулась в воздухе и плавно приземлилась попой на туалетный столик.
  
     
  - Ты выпендриваешься, - обвинила ее Ансейла, смеясь и снова поворачиваясь лицом к девушке.
  
     
  Девушка сняла шаль и встряхнула длинными светлыми волосами.
  
     
  - Недостаточно близко, - наконец ответила она.
  
     
  - Ты прямо как Эва, такая же кровожадная, - упрекнула ее Ансейла.
  
     
  Девушка фыркнула.
  
     
  - Эванис - знаменитый воин, а я всего лишь вор, который делает все возможное, чтобы остаться незамеченным, именно по этой причине.
  
     
  Ансейла щелкнула языком.
  
     
  - Ты - Сибелин Ро...
  
     
  - Нет, это не так! - Резко перебила ее девушка.
  
     
  - Я Сибил Гисса, сирота, как и многие другие, чьи родители и братья умерли в годы болезней и голода после набега Йораков на Катерру.
  
     
   Ансейла наблюдала за профилем лица маленькой девочки, та сторона, которую Сибил позволяла ей видеть. Правая сторона ее лица была безупречной красоты, рот с полными розовыми губами, прямой и узкий нос, а под изящно очерченной бровью - самый красивый небесно-голубой глаз. Она нежно прикоснулась кончиками пальцев к подбородку девушки и легонько повернула ее голову, открыв ту сторону лица Сибил, которую та всегда старательно скрывала. На этой стороне ее лица, был глубокий шрам от лба до подбородка. Радужная оболочка ее левого глаза была молочно-белого цвета и почти не отличалась от глазного яблока.
  
     
  - Тебе не нужно прятаться от меня, Сибелин. Твое имя и твое лицо, так же прекрасны для меня, как и все остальное в тебе, - сказала Ансейла.
  
     
   Она встала и легонько поцеловала шрам, пока не добралась до губ Сибелин. Потом они обе поцеловались.
  
     
  - Я работала весь день и очень устала, но ты останешься со мной сегодня вечером? - С улыбкой спросила Ансейла.
  
     
  - Конечно, останусь, - ответила Сибелин, возвращая ей улыбку.
  
     
   Они обе были маленькими девочками, когда встретились в первый раз. С того дня они часто делили постель вместе. В эту ночь, как и в любую другую, они спали крепко обнявшись, охраняя сон друг друга.
  
     
  --------------------------------
  
     
   Утром следующего дня они свернули на торговую дорогу, ведущую на юг, в сторону Катерры. Куваси вел карету. Джаббит сидел рядом с ним, и здоровяк учил его управлять лошадьми с помощью поводьев. Джаббит быстро учился и уже вел карету с полудня до тех пор, пока они не остановились на ночлег. Эванис, сидя верхом на лошади, снова пустилась рысью, погруженная в свои мысли. Женщин в карете тоже не было слышно.
  
     
   Днем на дороге им попадалось много других путешественников. Большинство из них были купцами и крестьянами, направлявшимися в Катерру, чтобы продать свои товары, в то время как другие шли от города, возвращаясь домой. Движение на Эву тоже было оживленным. Mножество лодок, в основном небольших, таких как скиффы и винтики, но иногда и большие парусные суда или галеры, можно было увидеть проворно плывущими вниз по реке к Катерре или с трудом гребущими вверх по реке от некогда величественного города. В землях вдоль реки Эву стояла поздняя осень.
  
     
   Урожай был собран и теперь направлялся к людям, которые не сеяли и не собирали урожай, но тоже нуждались в пище.
  
     
   Во времена расцвета Алорианской империи в Катерре жило более полумиллиона человек. Сегодня население столицы и вполовину не было таким многочисленным. Тысячи людей погибли во время набега Йораков на Катерру, но многие десятки тысяч умерли в последующие годы. Йораки сожгли амбары и отняли у города большую часть ценностей. И многие остались без средств к существованию, а те, у кого были средства и дальновидность, покинули город насовсем. Но многие жители не могли бежать из Катерры, особенно старики и сироты. Они нуждались в помощи, а помощи больше не было. Императорская семья была убита, и Алорианская империя погибла вместе с ними. Поэтому молодые и беспомощные умирали, как и старые и слабые. Они умирали от голода и болезней.
  
     
   Эванис решила остановиться на ночлег в маленькой укромной бухточке на берегу одной из бесчисленных маленьких речек и ручьев, питающих Эву. Поев, они расстелили свои спальные одеяла. Эванис смотрела, как принцесса ставит свое рядом с постелью Джаббита, и часто поглядывала на Эванис.
  
     
  Взгляды, которые бросала на нее Расерис, она истолковала как смесь вызова и бунтарства. "Неужели эта избалованная паршивка думает, что я ревную?" Спросила она себя. Эванис, однако, была уверена в своей неуязвимости и просто улыбнулась девушке в ответ. Немного погодя, когда все улеглись, Расерис, обнявшись с лежащим позади нее Джаббитом, смотрела на Эванис поверх догорающих углей костра. Воительница ответила ей тем же взглядом, все еще улыбаясь.
  
     
   Эванис заметила движение плеча и руки девушки, когда Расерис рылась у себя за спиной, между Джаббитом и собой. Когда она отдернула руку, взгляд девушки усилился. Она смотрела прямо на Эванис, когда внезапно Расерис застонала, и ее глаза закатились. Когда ее радужки вернулись, ее взгляд был стеклянным, но все еще направлен на Эванис и сопровождался небольшой самодовольной улыбкой. Она не смогла сдержать улыбку, когда с ее губ сорвался еще один стон. Стон был низким, но продолжительным и дополнялся дрожью ее тела. Мышцы Эванис были так напряжены, что ее тело тоже почти дрожало.
  
     
   Королевская шлюха трахалась прямо у нее на глазах. Избалованная сучка насмехалась над ней. Никто не насмехался над Эванис Даньял, и уж точно это не сходило им с рук! Но что она могла сделать, чтобы отомстить, не проявляя ревности?
  
     
  - Я надеюсь, ты приняла его в задницу, принцесса. Я не верю, что ты хочешь забеременеть, не так ли? - Беспечно спросила Эванис – или, по крайней мере, попыталась казаться равнодушной.
  
     
   Ответ Расерис был вперемешку со стонами.
  
     
  - Я не против ... Совсем... Но если Джаббит хочет попробовать ... Нечто новое... Я бы тоже не возражала, - закончила она свое заявление с особенно страстным стоном.
  
     
   Кровь Эванис кипела, но она повернулась и уставилась в темноту. Стоны страсти продолжались, и вскоре она услышала приглушенные рыдания гувернантки.
  
     
  "Куваси! И он еще притворяется моим другом!"
  
     
   Это заняло слишком много времени, пока звуки стихли, и когда это произошло, королевская шлюха кончила с плачущим криком. После этого Эванис попыталась уснуть, но ровный звук спокойного дыхания принцессы снова пробудил в ней гнев. Уже почти рассвело, когда она наконец заснула.
  
     Глава 12
  
     
   Ha слeдующее утрo Джаббит снова получил пинок в бок, как сигнал к пробуждению, за которым последовала команда: «Пойдем со мной.» Эванис не стала дожидаться, пока он последует за ней, и ему пришлось искать ее на заросшем берегу маленькой речки. Он нашел ее немного выше по течению, она стояла по пояс в медленно текущей воде и мыла руки, и грудь. Джаббит разделся и вошел в ручей, чтобы присоединиться к ней. Подойдя к Эванис, он протянул ей руку, но она покачала головой.
  
     
  - Я не xочу, чтобы ты мыл мне спину или вообще когда-нибудь прикасался ко мне, - выплюнула она.
  
     
   Cкажи своей шлюшке, что если она будет дразнить меня еще раз, я убью ее, и это обещание!
  
     
  - Она не моя шлюха, она моя жрица, - Джаббит ответил.
  
     
  - Я знаю ее тело и знаю, что ей понравилось то, что мы делали прошлой ночью. Почему ты думаешь, что она насмехалась над тобой?
  
     
  - Я просто должна убить вас обоих! - Прорычала Эванис.
  
     
  - Я видела, как она смотрела на меня, пока ты трахал ее. Я знаю, что она насмехалась надо мной!
  
     
  - С чего ей насмехаться над тобой? - Джаббит спросил.
  
     
  - Tвое тело очень похоже на ее, и реагирует точно так же.
  
     
  - Мое тело совсем не похоже на ее! - Эванис кипела от злости.
  
     
  - Я терпеть не могу, когда меня трогают мужчины. Вот чем она меня дразнила. Показывала мне, как ей нравилось то, что ты с ней делал!
  
     
   Джаббит склонил голову набок и наблюдал за ней, но ничего не сказал.
  
     
  - Не смотри на меня так! - Крикнула Эванис.
  
     
  - Я знаю, что произошло, но ты не настоящий мужчина. Ты просто хорошенькая мордашка, у которой не хватает здравого смысла, чтобы выжить в одиночку среди настоящих людей.
  
     
  - Ты права, - согласился он.
  
     
  - На самом деле я не мужчина. Так что то, что я делаю с Pасерис, не должно оскорблять тебя. Тебя беспокоит то, что ты хочешь почувствовать тоже, что чувствовала она.
  
     
   Взгляд Эванис пылал яростью, жаром, от которого слезы в ее глазах не могли остыть.
  
     
  - Aх ты, тупой самонадеянный ублюдок! - Она закричала, и слезы потекли ручьем.
  
     
  - Я вовсе не ревную! Я Эванис Даньяла, я беру то, что хочу. Ты болтливый идиот!
  
     
   Она сильно толкнула его в плечо, направляя его обратно к берегу, а затем еще сильнее толкнула в спину, чтобы ускорить шаг Джаббита.
  
     
  - Ложись! - Скомандовала она, когда они достигли песчаного берега.
  
     
   Джаббит развернулся, чтобы посмотреть на нее, и лег на спину. Эванис уставилась на него сверху вниз, особенно на его вялый член. Она выругалась еще немного и присела над его лицом, почти касаясь его губ своей пиздой.
  
     
  - Покажи мне, что ты можешь сделать, чтобы я почувствовала себя твоей шлюхой! - Прошипела она.
  
     
  - Разочаруешь меня, и я отрежу тебе член и яйца. Мне они все равно не нужны.
  
     
   Он внимательно следил за ее лицом, но она, обернувшись, лишила его этого зрелища. Теперь он видел только ее внушительный зад, нависающий над его лицом. Джаббит вытянул язык, пока его кончик не коснулся ее киски. Он медленно провел им по ее губам, не оказывая никакого давления. Достигнув ее клитора, он двинулся по кругу вокруг него. Кончик его языка оставил ее клитор, и повторил свой путь назад, но в этот раз зашел дальше. Его руки обхватили ее тугие округлые ягодицы, в то время как его язык прошелся по ее киске и направился к ее анусу. Раздвинув ее щеки, он провел кончиком языка по кругу вокруг ее маленькой дырочки, точно так же, как он поступил с ее клитором. Затем кончик его языка скользнул вниз, чтобы повторить свое путешествие к ее клитору.
  
     
   Эванис молча выдержала еще два повторения этих мучительных циклов, прежде чем сломалась. Запрокинув голову, она громко застонала, глядя в небо. Она выдохнула одно-единственное слово: - Еще. - Это был не столько приказ, сколько мольба. Джаббит подчинился приказу – или, может быть, выполнил ее просьбу. Он значительно увеличил темп движений своего языка, а также давление, которое он оказывал. Тем временем ее губы распухли, а из киски хлынули соки. Его язык кружился вокруг ее пульсирующего клитора, и навертывал круги вокруг ее ануса заканчивая толчками в ритмичное, сжимающееся кольцо мышц. Когда ее ягодицы и бедра начали дрожать, Джаббит засосал клитор Эванис между губами и стал тереть его языком.
  
     
   Эванис закричала в небо и упала вперед, ударившись лицом о его живот, в то время как его руки на ее заднице удерживали ее киску на месте, над его сосущим ртом. Ее соки брызнули, пульсируя из нее и заливая его лицо. Некоторое время она лежала, задыхаясь, уткнувшись потным лицом ему в живот. Потом она скатилась с Джаббита и уставилась в небо.
  
     
  - Я думаю, ты можешь еще немного подержать свой член и яйца, - наконец сказала она немного хрипловатым голосом.
  
     
  - Но одно слово кому-нибудь, и я убью тебя.
  
     
   Но когда она посмотрела на Джаббита, то заметила, что он уже ушел мыться в реку. Возможно, он даже не слышал ее угрозы.
  
     
  ---------------------------------------------------
  
     
   Остаток дня Джаббит вел карету по пути в Катерру, и Расерис сидела рядом с ним. Она схватила его за руку, прижала к груди и положила голову ему на плечо. Куваси ехал на своей большой лошади рядом с Эванис.
  
     
  - Принцесса и Кролик, они такая милая пара, - криво усмехнулся он, размышляя о них. Потом он рассмеялся.
  
     
  - Судя по звукам, которые я слышал прошлой ночью, они такие же похотливые, как влюбленные кролики.
  
     
  - Куваси, должна ли я напоминать тебе, что эти похотливые кролики стоили нам много золота и являются причиной того, что нас, скорее всего, убьют в недалеком будущем? - Спросила Эванис, с едва сдерживаемым гневом в голосе.
  
     
   Куваси посмотрел на нее и усмехнулся.
  
     
  - Я знаю тебя достаточно долго, Эва, и вижу то, как ты смотришь на них. Я слышу то, как ты говоришь с ними, и слышу, когда ты беспокойно ворочаешься в ночи. Золото или опасность - не причина твоего ворчливого нрава.
  
     
   Эванис сердито посмотрела на друга.
  
     
  - В данный момент причина в тебе! - Она сплюнула и пришпорила лошадь, чтобы ускакать от него.
  
     
   Удивительно, но последующие дни и ночи протекали более мирно, чем предыдущие. Эванис больше не чувствовала насмешек со стороны Расерис, главным образом потому, что принцесса почти не разговаривала и вообще не смотрела на нее. Эванис отвечала тем же, игнорируя Расерис, особенно по ночам. Даже гувернантка, казалось, привыкла к ночным визитам Куваси, и теперь уже редко можно было услышать хныканье или крики. Правда, днем она тоже почти не шумела. Она перестала делать что-либо по собственной воле и действовала только по команде.
  
     
   Это не значит, что здесь и там не было точек напряжения. Один такой случай произошел во время купания Эванис и Джаббита. Оправившись от оргазма, Эванис почувствовала, как один из пальцев Джаббита скользнул ей в задницу. Она высказала свою позицию по этому поводу громко и ясно, и односторонняя дискуссия закончилась тяжелой пощечиной. Днем позже, во время полуденного отдыха, она наткнулась на Расерис и Джаббита. Расерис встала на колени с задницей в воздухе и Джаббит жестко трахал эту задницу. Она даже не удивилась, что звуки, которые издавала принцесса, были теми же самыми звуками восторга, которые она всегда слышала от нее по ночам. Нет, Эванис была удивлена, что это зрелище смягчило ее собственный гнев, вызванный грубым обращением Джаббита с ее персоной. Она была так умиротворена, что даже не жаловалась, когда это случилось на следующее утро. В конце концов, это был всего лишь палец.
  
     
   После почти двухнедельного путешествия они наконец добрались до места назначения. Ближе к вечеру с пологого холма, возвышающегося над большей частью окрестностей, они увидели гигантскую алорийскую столицу Катерру, возвышающуюся над горизонтом. Через два часа они добрались до Трусливых ворот. Это название они получили во время набега Йораков на город. Это были ворота, через которые бежала большая часть алорийской армии, когда Йораки прорвали стены Катерры.
  
     
  Сегодня ворота трусов приветствовали пятерых усталых путников. Некоторых из них ждали с большим нетерпением.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------
  
     
   Очень большой корабль шел через дельту Эвы, его гладкие линии и вооружение отличали его от обычных грузовых кораблей. Это была военная галера Ибанийцев, оснащенная тремя уровнями весел и ста восемьюдесятью гребцами. Из его носа торчал тяжелый бронзовый таран, а на баке была установлена катапульта.
  
     
   В капитанской каюте, на корме корабля, за большим столом сидела Лувани вар Доша. Она изучала несколько старых пергаментов - звездную карту, карту Алорианской Империи и еще более древние свитки, написанные на давно забытых языках. Она подняла глаза, когда дверь открылась и в каюту вошел молодой человек.
  
     
  - Мама, мы прошли дельту, - сообщил ей Агон вар Доша.
  
     
  - Это займет меньше половины дня, чтобы достичь Катерру.
  
     
  Он подошел к столу и нахмурился, глядя на пергаменты.
  
     
  - Положение звезд на этой карте неверно, - заметил он.
  
     
  - Эта карта очень древняя, - ответила мать.
  
     
  - Ей тысячи лет, и даже звезды могут измениться за это время. Некоторые звезды просто исчезли, в то время как другие переместились.
  
     
  - Что толку в устаревшей звездной карте? - Спросил он.
  
     
  Лувани улыбнулась сыну.
  
     
  - Поколения наших лучших астрономов и математиков изучали эту карту. Сравнивая ее с картами, нарисованными между тем временем и настоящим, и они вычислили точный момент времени.
  
     
  Агон фыркнул.
  
     
  - Они предсказали точное время, когда должна произойти сказка. Я никогда не пойму, как люди могут тратить всю свою жизнь на что-то подобное.
  
     
  Лувани подняла бровь, глядя на сына.
  
     
  - Ты имеешь в виду таких людей, как твоя сестра?
  
     
  Он пожал плечами.
  
     
  - Ни для кого не секрет, что Анджатта такая же сумасшедшая, как крысы на чердаке. - Лувани повернулась к койке в глубине каюты.
  
     
  - Аджа, дорогая, ты сошла с ума? - Спросила она.
  
     
  - Сейчас да, - ответила молодая женщина.
  
     
  - Безумие - это путь, который я должна была выбрать, но это не моя цель. Когда все планы ваших здравомыслящих людей потерпят неудачу, вы будете искать безумных и просить о помощи. Но услышу ли я ваши мольбы? Может быть, все, что я услышу, это безумные голоса, кричащие в моей голове.
  
     
  Лувани рассмеялась.
  
     
  - Ты слышал свою сестру. Я бы не стала слишком беспокоиться о ее душевном состоянии.
  
     
  - Я капитан этого корабля, - проворчал Агон.
  
     
  - Мне приказано доставить вас на Катерру, оказать вам любую необходимую поддержку и ждать, пока вы закончите свои дела там. Конечно, я волнуюсь.
  
     
   Мать кивнула.
  
     
  - Вот видишь, царь Xассунаби, твой дядя, не считает меня сумасшедшей.
  
     
  - Напротив, я уверен, что он знает, что вы обе сумасшедшие, - возразил ее сын.
  
     
  - Это был самый простой способ избавиться от вас, а заодно и от меня. Он всегда считал меня угрозой своему трону.
  
     
  - Конечно, ты прав, - сказала Лувани, улыбаясь сыну.
  
     
  Он посмотрел на мать и нахмурился, но вышел из каюты, не сказав больше ни слова.
  
     Глава 13
  
     
   Kогдa ее cын вышел из каюты, Лувани вернула взгляд на бумаги перед собой, и сказала:
  
     
  - Aгон будет гораздо лучшим королем, чем Xассунаби.
  
     
  - Потому что он твой сын, и ты не имеешь большого влияния на своего доброго брата, - предположила дочь.
  
     
  - И его стало еще меньше, после трагической кончины твоего покойного мужа.
  
     
  - Трагическая кончина твоего отца, - заметила мать, повысив голос.
  
     
  - Как скажешь, - небрежно отмахнулся Анджатта.
  
     
  - Твои ученые смогли перевести еще несколько пергаментов?
  
     
  - У нас закончилось время, - ответила Лувани.
  
     
  - После прочтения самого древнего текста, который мы нашли, некоторые ученые считают, что один из артефактов и его сила, возможно, уже были обнаружены.
  
     
  - Oх, который из них? - Cпросила Анджатта.
  
     
  - "Плата смерти", "Bоспоминание", "Жемчужно-белый трон" или может быть "Поражение смерти"?
  
     
   Мать вздохнула.
  
     
  - Этого мы не знаем. Они даже не уверены в точности перевода названий четырех реликвий силы. "Безликий Бог", упомянутый в нескольких алорийских переводах, которые мы нашли, - это Бог Смерти. Pеликвии были созданы Богом либо в награду своим последователям, либо, возможно, в качестве подарка своему сыну, который потом наградит своих последователей реликвиями. Это все, в чем уверены ученые. Это и что все четыре источника энергии будут доставлены на Катерру в течение этого лунного цикла.
  
     
  - Новая империя восстанет из пепла, когда сын оставит мир позади, - благоговейно прошептала Анджатта.
  
     
  Мать обернулась и с улыбкой посмотрела на молодую женщину.
  
     
  - Ты единственная, кто верит, что это предсказание подразумевается буквально, - весело упрекнула ее Лувани.
  
     
  - И согласись, ты не настоящая ученая. Ты - мечтательница.
  
     
  - Это не просто предсказание, это часть пророчества, - возразила Анджатта.
  
     
  - Я не мечтательница. Я - оракул, и так как это было проклятием каждого оракула с незапамятных времен, мои предупреждения игнорируются.
  
     
  Лувани рассмеялась.
  
     
  - Я люблю тебя, дочь моя. Ты красивая молодая женщина и настолько умна, что иногда пугаешь меня - но твой брат прав, ты также сумасшедшая.
  
     
   Анджатта поднялась с койки и прошла мимо матери к двери каюты. Там она остановилась, положив руку на дверную ручку.
  
     
  - Я больше не буду просить тебя верить мне, мама. Время пришло, и скоро уже не будет иметь значения, веришь ты мне или нет.
  
     
   Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла из каюты.
  
     
  ------------------------------------------------------
  
     
   Сибелин провела вторую половину дня на рынке в "Столе толстяка", районе в Северо-Западном квартале Катерры. Район был полон торговцев и покупателей. Большинство северных торговцев продавали здесь свои товары.
  
     
   Но только небольшая, богатая часть населения Катеррана пробиралась в этот район. Конечно, Сибелин здесь не для того, чтобы покупать, она пришла сюда, чтобы украсть. Все в Катерре нуждались в профессии, чтобы зарабатывать на жизнь - или, по крайней мере, выжить. Воровство было профессией Сибелин, в эти дни. Она начинала, как и большинство сирот. Слишком юные и маленькие, без всяких навыков и сил, сироты неизбежно становились нищими.
  
     
   То есть счастливчики; менее удачливые, просто умирали. Но Сибелин всегда очень везло.
  
     
   В первую же ночь набега Йораков, кто-то обнаружил группу изнасилованных и убитых женщин.
  
     
   Одна из них все еще держала на руках тяжело раненного ребенка - удачливую Сибелин. Кто-то не просто оставил ее умирать, а забрал ребенка, а потом кормил и заботился о ней следующие три года. Кто-то умер, когда Сибелин было четыре года. Четырехлетняя девочка сильно заболела в течение нескольких месяцев после смерти своего спасителя. Она чуть не умерла с голоду, но удачливая Сибелин снова была спасена кем-то другим. Но не раньше, чем долгие месяцы недоедания и болезни нанесли непоправимый вред ее телу. Именно по этой причине у двадцатилетней женщины было тело маленькой девочки - и оно будит таким всегда, учитывая то, что ей рассказала жрица, обученная искусству исцеления. У нее также никогда не будет детей, и она никогда не состарится... Повезло Сибелин.
  
     
   Джорша Сэммон - так звали того, кто спас ей жизнь во второй раз. Джоршу тогда было шестнадцать, и он только начинал путь в своей профессии. Сегодня они называли его Военачальник Малышей, член Полуночного Совета. Полуночный Совет управлял теми частями Катерры, которые не контролировались его самозваным императором, что означало почти всю Катерру за пределами белой Цитадели, резиденции императора.
  
     
  Сибелин не тратила много времени на размышления о своем прошлом. Она сосредоточилась на настоящем моменте, потому что хотела выжить, без необходимости спасаться в третий раз. Здесь и сейчас она заметила маленького мальчика, взбирающегося на обветренную статую в центре рынка. Статуя изображала Калландрию Россано'Шенту, последнюю Алорианскую императрицу, и когда мальчик достиг плеча статуи, он остановился и огляделся. Их взгляды встретились, и Сибелин кивнула. Она вышла с рынка и стала ждать мальчика в захудалом переулке, ведущем на юг, к гавани. Eй не пришлось долго ждать.
  
     
  - Сибилла, Военачальник хочет тебя видеть, - сообщил ей мальчик.
  
     
  - Недалеко от Копченой дороги высокий торговец в коричневой кожаной рубашке и с малиновыми ножнами для кинжала, почти закончил продавать все свои вещи, - сказала она мальчику.
  
     
  - Он много чего продал. Когда он закончит, он отправится по Греховной дороге в гавань и посетит Зов Сирены. Он всегда так делает. Он пробудет там около двух часов. Возьми кого-нибудь из своих друзей и жди его.
  
     
  - Кудда может схватить его прежде чем он прольет золото на шлюх. Почему мы должны ждать? - Спросил мальчик.
  
     
  - Потому что Мхири хочет забрать часть его золота, - ответила Сибелин.
  
     
  - Она работает в Сирене, и рассказала мне о торговце.
  
     
   Мальчик улыбнулся Сибелин и жадно закивал. Он все понял и усвоил еще один урок.
  
     
  -----------------------------
  
     
   Военная галера Ибани "Невеста Шторма ", пришвартовалась к пирсу в военной гавани. Это был единственный корабль в этой части порта. Военная гавань была еще одним пережитком прошлого, времен, когда алорианская империя владела военно-морскими силами - давно прошедшие времена.
  
     
  - Сегодня вечером нам придется обедать с императором, - предупредил Агон мать и сестру.
  
     
  - Когда он услышит, что члены королевской семьи Ибани находятся в Катерре, но не попросили аудиенции, он почувствует себя оскорбленным. Могу добавить от себя, что это справедливо.
  
     
  - Ибани владеет морем Гаросса и пропускает торговые суда, направляющиеся в Катерру, - сказал Лувани.
  
     
  - Если император хочет остаться императором, он будет вести себя наилучшим образом и воздержится от требований к нам, - отмахнулась она от предостережения сына. Прежде чем Агон успел ответить, она продолжила:
  
     
  - Однако мы посетим белую Цитадель и пообедаем с Дхаросом из Тунапора, нынешним "императором" Катерры.
  
     
   Агон вздохнул.
  
     
  - Если бы ты могла не обращать внимания на уничижительные замечания во время ужина, мы могли бы даже насладиться едой, - предложил ее сын.
  
     
  - Я пойду и найду тебе помощь, которая понадобится для твоих поисков. Как будто кто-то должен помогать тебе с этим идиотизмом, - сказал он, бормоча последнюю фразу, уходя.
  
     
  - И что же нам делать, мама? - Спросила Анджатта.
  
     
  - Я больше ни минуты не хочу оставаться на этом корабле.
  
     
  Лувани закатила глаза, глядя на дочь.
  
     
  - Ты принцесса мореплавательного народа, дорогая, - упрекнула ее мать.
  
     
  - Не могла бы ты хоть раз вести себя как принцесса, а не как плаксивый ребенок?
  
     
  - Я постараюсь, - пожав плечами, ответила Анджатта.
  
     
  - Может быть, это поможет, если ты хоть раз будешь вести себя, как гость в чужой стране, а не как ее королева.
  
     
   Ее мать удостоила это замечание коротким сердитым взглядом, прежде чем повернулась к стоявшему рядом офицеру корабля.
  
     
  - Ты, - позвала она мужчину.
  
     
  - Мы с дочерью отправимся в храмовый район. Нам нужен эскорт.
  
     
   Офицер поспешил подчиниться королевскому приказу.
  
     
  -----------------------------------------
  
     
   Сибелин вошла во двор здания через неподвижно проржавевшие, слегка приоткрытые железные ворота. В прежние времена, теперь пустынный внешний двор, был прекрасным садом, а огромное ветхое здание - ухоженным детским домом.
  
     
   Сейчас, правда, Сибелин вошла в старую развалину с осторожностью. Каждый раз, когда она входила, она боялась, что здание рухнет и похоронит ее. Однако войти было необходимо, бывший приют стал штаб-квартирой военачальника малышей Джорши Саммона. Миновав несколько групп детей, охранявших здание, она спустилась в подвал по лестнице, погрызенной древесным червем. Затем она побрела по лабиринту тускло освещенных коридоров, пока наконец не добралась до комнаты Джорши. Сибелин постучала и стала ждать ответа. После нескольких минут тишины, она открыла тяжелую дубовую дверь и вошла. Она нашла военачальника сидящим за старым шатким столом. Изодранная одежда делала его таким же потрепанным, как и его импровизированный стол.
  
     
  - Ах, Сибилла, как мило, ты нашла время, чтобы прийти в гости, - поприветствовал он.
  
     
  - Я пришла, как только получила твое сообщение, - ответила она.
  
     
  Он отмахнулся от ее ответа взмахом руки.
  
     
  - Теперь ты здесь, и это все, что имеет для меня значение. У меня есть для тебя задание. Возьми столько моих маленьких малышей, сколько тебе нужно, но я хочу, чтобы каждый путешественник, прибывающий с севера, был замечен. Найдите кого-нибудь из них, несущего странные предметы. Затем возьмите предметы и принесите их мне.
  
     
  - Странные предметы? - Спросила она, подняв брови.
  
     
  - Это немного расплывчато, тебе не кажется? Сотни путешественников прибывают сюда каждый день. Как я должна понять, кто несет что-то странное? Странно в каком смысле? Являются ли они странными из-за их размера, может быть, странной формы, странной по ценности или странной по самой своей природе - точно так же, как это задание?
  
     
   Джорша, не мигая, уставился на нее.
  
     
  - Я отдал тебе приказ, почему ты все еще здесь, а не снаружи, выполняешь мой приказ? - Спокойно спросил он.
  
     
   Сибелин повернулась и вышла, тихо выругавшись и закрыв за собой дверь. Затем она продолжила громко ругаться.
  
     Глава 14
  
     
   Лувaни бpocала на дочь множество сердитых взглядов, пока они шли по грязным дорогам Kатерры к храмовому району. На Aнджатте были сапоги на высоких каблуках, а ее панталоны были заправлены в голенища, в то время как изящные сандалии Лувани не защищали ее изящные ступни от грязи, а подол ее драгоценного длинного платья впитывал все, о чем она даже не хотела думать. Замечание Анджатты: «Я оракул и могу видеть будущее,» прозвучавшее в ответ на мрачный взгляд матери, ничуть не улучшило настроения Лувани.
  
     
   К счастью, дороги храмового района были вымощены, и здесь работали остатки городской канализации, которой в остальной части города пренебрегали. Настоящие храмы, посвященные алорийским богам, стояли на холме, отдельный город, построенный в столице бывшей Алорианской империи. Белые мраморные поверхности высоких стен и колонн храмов, гордо сияли при дневном свете. Это было величественное зрелище, которое можно было увидеть издалека. Божественный оплот освобожденный от падения Катерры.
  
     
   Oни поднялись по извилистой дороге, ведущей на холм, и пошли дальше, пока не достигли тридцатифутового обелиска, установленного в центре большого круглого двора между окружающими храмами. Обелиск был сделан из обсидиана и указывал на небо, как гигантский черный палец. Лувани и Анджатте, сопровождаемые эскортом из двадцати тяжеловооруженных воинов Ибани, не пришлось долго ждать, пока процессия жрецов и жриц вышла из одного из храмов и приблизилась к ним. Группу возглавлял священник в золотом парчовом одеянии.
  
     
  - Добро пожаловать в Катерру, Ваше Королевское Высочество, Лувани вар Доша из Ибани, - сказал он и низко поклонился, как и все жрецы и жрицы.
  
     
  - И добро пожаловать вам, принцесса Анджатта вар Доша из Ибани. Mы были проинформированы о вашем прибытии и надеялись, что вы захотите провести время, посетив эти святые земли.
  
     
  Лувани жестом велела им встать.
  
     
  - Я слышала, что в просторечии эти земли называются "Мраморным кладбищем". Это правда? - Cпросила она.
  
     
   Черты лица священника заметно потемнели.
  
     
  - С тех пор как Йораки напали на Катерру, люди стали злыми и злобными, - ответил он.
  
     
  - Многие из них потеряли веру в наших богов, и ее заменила ересь.
  
     
  - Как ты, конечно, знаешь, в Ибани мы поклоняемся разным богам, - ответила Лувани.
  
     
  - Но позволь мне заверить тебя, что мы не утратили нашей веры, и алорианские боги - часть нашей веры. Причина этого визита - поиск знаний об истории алорианских богов, и я надеюсь, что ты сможешь ответить на некоторые наши вопросы.
  
     
  - Конечно, Ваше Королевское Высочество, - ответил священник.
  
     
  - Мы рады быть к вашим услугам в любом деле, как вы пожелаете. Позвольте мне проводить вас, в нашу библиотеку, святилище знаний, посвященное нашим алорийским богам, идеально подходящее для помощи в ваших исследованиях.
  
     
   И они последовали за священником. Он привел их к зданию, которое больше походило на башню, чем на обычное здание. Войдя в помещение, они оказались в большом зале. Первый этаж был заполнен рядами пюпитр, а лестницы и винтовые ступеньки вели на более высокие, открытые уровни вдоль внешних стен башни. Вдоль всех внешних стен и коридоров, тянулись книжные полки с бесконечным количеством книг в кожаных переплетах, бумаг, свитков и пергаментов. Священник, который вел их, крикнул, и маленький морщинистый старичок, одетый в простое серое одеяние, покинул заваленный бумагами пюпитр, и захромал в их сторону.
  
     
  - Чем могу быть полезен, Ваше Превосходительство, - спросил старик, стоя перед священником.
  
     
  - Наши королевские гости ищут ответы относительно наших алорийских богов, - сообщил жрец.
  
     
  - Ты - ведущий ученый библиотеки, и я хочу, чтобы ты лично ответил на вопросы наших гостей.
  
     
   Для большей уединенности старый ученый провел их в одну из соседних комнат, а также, чтобы не беспокоить других ученых и студентов. Войдя, священник, ученый, Лувани и Анджатта сели за большой крепкий стол и продолжили беседу.
  
     
  - Главным объектом нашего исследования является Алорианский Бог Смерти, - начала Лувани, но заметила удивление на лицах мужчин.
  
     
  - Это необычная тема для обсуждения? Или разговор о Боге смерти, возможно, рассматривается, как святотатство? В таком случае я хотела бы извиниться, - спросила она.
  
     
  - Ох, нет! - Поспешил ответить священник.
  
     
  - Вам не за что извиняться, Ваше Королевское Высочество. Шатубаси, ученый и я, мы были просто удивлены. Ваше Королевское Высочество, поймите, что титул "Бог Смерти" не может быть применен к алорианскому Богу. После смерти духовная сущность человека возвращается в воду вечного источника, и каждая новая жизнь рождается и купается в его воде, чрево будущей матери наполнено водой вечного источника. Нет такой вещи, как загробная жизнь или подземный мир. Круговорот жизни и смерти непрерывен, и поэтому нет никакого Алорианского Бога Смерти, - объяснил священник.
  
     
  Лувани перевела взгляд со священника на ученого.
  
     
  - Eго Превосходительство, Монтис Шобан'Рохасс, Верховный Жрец алорианских богов, гораздо лучше разбирается в религиозных аспектах, чем я, Ваше Королевское Высочество, - ответил ученый на ее бессловесный вопрос. - Я всего лишь простой историк.
  
     
  - Давай пока обойдемся без формальностей, - решила Лувани.
  
     
  - Наши Ибанийские ученые перевели древние алорийские писания и пришли к выводу, что "Безликий Бог" - это Алорианский Бог Смерти.
  
     
   И снова Лувани увидела, как брови мужчин поползли вверх, а глаза расширились от удивления.
  
     
  - Ваше... Ваше Высочество - заикаясь, произнес историк.
  
     
  - Безликий Бог - это не Бог Смерти. Ваши ученые ошиблись. Древние алорийские писания называли Безликого Бога "Булган Гхаса", "Враг Жизни". Может быть, это и объяснимая ошибка, но все же ошибка.
  
     
   Теперь глаза Лувани расширились.
  
     
  - Безликий Бог не является алорианским богом! - Подчеркнул Верховный Жрец голосом, граничащим с криком.
  
     
  - Он - заклятый враг алорианских Богов. Алорианские Боги сражались с Безликим Богом, чтобы создать этот мир. Ни одна из сторон не одержала полной победы. Алорианские боги создали этот мир, но он не так совершенен, как они хотели. Безликий Бог не смог помешать сотворению мира, и отступил на вершину Капасских гор. Там он построил себе неприступную крепость и ждет того дня, когда мы откажемся от веры в алорийских Богов. Это будет день, когда он сможет уничтожить этот мир. - В этот момент в разговор вступил Анджатта.
  
     
  - А как насчет сына Безликого Бога? - Спросила она.
  
     
   Верховный Жрец резко повернул голову, чтобы посмотреть на нее, но историк ответил на ее вопрос.
  
     
  - Ах! Вы слышали о пророчествах! Или, по крайней мере, об одном из них, - взволнованно сказал он.
  
     
  - Это совершенно увлекательный предмет исследования. Очень многие историки потратили свою жизнь и преданность, пытаясь разгадать тайны, и я один из них!
  
     
  - Да, но, к сожалению, их исследования не выявили ничего достоверного, - произнес верховный жрец, сурово глядя на ученого.
  
     
  - Я должен извиниться, но боюсь, что мы не сможем вам помочь в этом вопросе.
  
     
  - О, вам не нужно извиняться, - беззаботно ответила Анджатта и улыбнулась.
  
     
  - Вы уже ответили на мой вопрос.
  
     
  Мать кивнула.
  
     
  - Да, благодарю вас обоих. Мы не могли надеяться на более любезное отношение в поддержку наших исследований. - Сказала Лувани.
  
     
  - Извините нас, джентльмены. Я уверена, что мы потратили достаточно вашего времени, и у вас, вероятно, есть гораздо более важные исследования. -
  
     
  Мать и дочь ушли, вернувшись в гавань и на боевую галеру Ибанийцев.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------
  
     
   Сибелин назначила дюжину малышей военачальника, наблюдать за прибывающими путниками у северных ворот Катерры и докладывать обо всем, что ее интересовало. Ни в одном из этих донесений ничего не говорилось о задании, которое дал ей военачальник. Но поздно вечером Сибелин услышала нечто, что лично ее очень заинтересовало. Группа из пяти человек миновала ворота Трусов и прибыла в Катерру. Мужчина вел экипаж, рядом с ним сидела молодая женщина, а внутри сидела пожилая женщина. Двое других были всадниками - крупный Ибаниец и темноволосая воительница с железной фалькатой. Сибелин громко выругалась, когда получила известие, и побежала к Баньяновой Мечте, самому печально известному борделю в этой части света.
  
     Глава 15
  
     
   Карета медленно двигалась по улицам Катерры. Им часто приxодилось останавливаться и ждать, пока кто-нибудь или что-нибудь не уберется с их пути. Эванис внимательно наблюдала за их окружением. Хотя до сих пор она не обнаружила ничего подозрительного, она постоянно ощущала опасность того, что кто-то узнает ее или, что еще хуже, узнает дочь короля Aэратона, принцессу Данубы. По словам короля Mандорака, алорийские жрецы ожидали прибытия Pасерис в Катерру, и они, вероятно, были не единственными, кто ждал ее. Как можно быстрее они должны были убрать принцессу из открытого пространства, чтобы спрятать ее от любопытных глаз. Oднако, вопреки ее опасениям, Эванис не настаивала на том, чтобы Расерис оставалась в карете. Она даже не упомянула о своих опасениях.
  
     
  Когда они добрались до Баньяновой Мечты, один из двух дюжих мужчин, охранявших вход, поздоровался с Эванис.
  
     
  - Cмотрите, заблудившийся ягненок вернулся в стадо, - воскликнул он.
  
     
  - Hеужели ты наконец уступила своему истинному призванию?
  
     
   Эванис спешилась и медленно подошла к мужчине. «Даже если бы я это сделала, ты, Гострас, никогда не получил бы отбивную от этого ягненка,» ответила она.
  
     
  - Эхх, ты такая хорошенькая строптивица, но, несмотря на все это, такая скупая девчонка, какой я ее помню, - ответил Гострас с грустной улыбкой.
  
     
  Закончив словесную перепалку, они крепко обнялись.
  
     
  - Tащи своих и заходи, - сказал он, заглядывая ей через плечо.
  
     
  - Твоя мама и сестра наверняка захотят тебя увидеть. Я позабочусь о вашей карете и лошадях.
  
     
   Ухмыляющийся спутник Гостраса широко распахнул двери Баньяновой Мечты и нетерпеливо махнул рукой, приглашая войти.
  
     
   Под предводительством Эванис они миновали небольшую прихожую и оказались в вестибюле чуть побольше, где она открыла дверь направо. Bойдя в соседнюю большую и роскошно обставленную комнату, они были осыпаны многочисленными криками "Эва, ты вернулась", и на них обрушился рой возбужденных, скудно одетых женщин. Люди из их группы - которых не звали Эва, старались держаться подальше от толкучки. Они остановились у входа в комнату и смотрели, как душат в объятиях Эванис. Немного погодя суматоха улеглась, и женщины медленно вернулись на свои прежние места. Одновременно их внимание переключилось на людей у двери.
  
     
  - Эва, иди и приведи свою сестру, - сказала женщина.
  
     
  - Анса тоже хочет поприветствовать тебя и твоих новых друзей. Она была бы очень несчастна, если бы пропустила это.
  
     
   Женщина лежала на винно-красном диване в противоположном конце комнаты. Она не двинулась, чтобы поприветствовать Эванис, но улыбнулась ей.
  
     
  - Да, любимая матушка, я сейчас пойду и приведу ее, - ответила Эванис. Она одарила Инандри Даньялу, свою мать, горячей улыбкой, когда она двинулась, чтобы подчиниться.
  
     
   Когда Эванис ушла, вошел Куваси. Он остановился перед королевой шлюх. Глубоко поклонившись, он взял ее протянутую руку и легонько поцеловал. Следуя за ним, остальные члены группы тоже вошли в комнату, хотя и немного более нерешительно.
  
     
  -----------------------------------------------------
  
     
   Эванис открыла дверь и вошла в комнату сестры. Ансейла сидела перед туалетным столиком, глядя в зеркало и аккуратно нанося на губы немного темно-красной пудры. Она не отрывала взгляда от своего зеркального отражения и не останавливалась, когда Эванис прошла через комнату и встала позади нее. Эванис согнулась в талии так, что ее лицо оказалось на одном уровне с лицом сидящей сестры, и они посмотрели друг на друга в зеркало.
  
     
  - Ты прекрасна, - прошептали они одновременно.
  
     
   Потом они обнялись, смеясь.
  
     
  - Ты пришла одна? - Спросила Ансейла, когда их смех затих.
  
     
   Эванис села на маленькую скамейку рядом с сестрой. Н
  
     
  - Нет, - вздохнула она.
  
     
   Куваси со мной, но это не самая важная и плохая часть из беспорядка, который я сотворила. Король Мандорак нанял меня, чтобы я похитила принцессу Данубы по пути в Катерру. Очевидно, алорийское жречество хотело посвятить ее в жрицы... - Она остановилась и вздохнула.
  
     
  Ансейла вопросительно посмотрела на нее.
  
     
  - И что же? Она подтолкнула ее продолжать.
  
     
  - И я захватила принцессу, но не передала ее Мандораку, - ответила Эванис, глядя на свои колени.
  
     
  - Вместо этого я привезла ее в Катерру, хотя она больше не может стать алорианской жрицей.
  
     
   Глаза сестры расширились.
  
     
  - Она не может? - Спросила Ансейла.
  
     
  - Значит ли это, что ты позволила своим людям изнасиловать девушку?
  
     
  - Нет! - Быстро ответила Эванис.
  
     
  - Никто не насиловал принцессу. Но ты все правильно поняла, она больше не девственница. Это еще одна часть большого беспорядка. Мы нашли очень странного мальчика ... Ну, молодой парня, наверное ... Когда мы захватили принцессу. И... Ну, это сложно.
  
     
   Ансейла подняла бровь, глядя на сестру.
  
     
  - Эва, ты покраснела? - Спросила она удивленно.
  
     
  - Я никогда не видела, чтобы ты краснела!
  
     
  Эванис застонала.
  
     
  - Я устроила ужасный беспорядок, - ответила она, все еще глядя вниз.
  
     
  - Я предала Мандорака, и он угрожал убить тебя и маму. Я знаю, что у него есть шпион в Катерре, и я должна найти его, прежде чем он получит приказ.
  
     
  Ансейла пожала плечами.
  
     
  - Я знаю человека, который работает на Мандорака. Он бандит, но немного умнее, чем обычно бывает этот тип. Я не знаю, тот ли он шпион, о котором ты говоришь, но ты можешь спросить его, - предложила она.
  
     
  - Молодой парень, которого ты нашла, он красив?
  
     
  Эванис подняла голову и посмотрела на сестру.
  
     
  - Что? - Спросила она.
  
     
  - Я говорю тебе, что кто-то хочет тебя убить, а ты спрашиваешь, красив ли мальчик, которого мы нашли?
  
     
  - Я пытаюсь понять, что с тобой случилось, - ответила Ансейла.
  
     
  Эванис сердито посмотрела на сестру.
  
     
  - А при чем тут красота этого мальчика?»
  
     
  Ансейла закатила глаза.
  
     
  - Да ладно тебе, Эва. Мы обе знаем, что ты никогда не могла устоять перед красивым лицом, - заявила она.
  
     
  - Он же мужчина! - Взвизгнула Эванис.
  
     
  Ансейла рассмеялась в ответ.
  
     
  - И поэтому ты называешь его мальчиком? - Возразила она.
  
     
  - Я думаю, это звучит менее скандально для твоих ушей. Послушай, милая, я знаю, что ты презираешь мужчин ... В целом. Но однажды это должно было случиться. И он тоже сорвал вишенку принцессы? Это, должно быть, еще тот "Мальчик"! Не могу дождаться, чтобы увидеть его.
  
     
  - Никто не трогал мою вишенку! - Крикнула Эванис.
  
     
  - Я тоже хочу его увидеть! - Воскликнула Сибелин, выпрыгивая из окна.
  
     
  Эванис снова застонала.
  
     
  - Привет, Эва, - сказала Сибелин, подходя к Эванис.
  
     
  - Я слышала, ты вернулась.
  
     
  - Тогда давай спустимся вниз и поприветствуем красавчика и принцессу, - решила Ансейла, пока Сибелин и Эванис обнимали друг друга.
  
     
  ----------------------------------------------------
  
     
   Когда сестры Данжала и Сибелин вошли в просторный будуар Инандри, они увидели любопытную сцену. Джаббит стоял посреди комнаты, совершенно голый. Куваси и все женщины стояли вокруг него, обсуждая его внешность. Поменявшись ролями, женщины вели себя так же, как и их обычные клиенты, оценивая прелести, которые мог предложить молодой парень.
  
     
  - У него потрясающая задница, - заметила Кипалли, молодая проститутка из Поандры, сжимая ягодицы Джаббита.
  
     
  - Я никогда, ни у кого не видела более четко выраженных мускулов, - восхитилась Шина, пухленькая Айбенассианка.
  
     
  - Eго член кажется достаточно большим, но я хотела бы видеть его твердым и гордо стоящим, - попросила Аджоша, стройная девушка из Новакора, одной рукой взвешивая его яйца, а другой поглаживая его член.
  
     
  - Он становится очень большим ... Я думаю ... Но несколько дней назад я была девственницей, - Принцесса Расерис, стоявшая чуть поодаль, высказала свое мнение и получила в ответ несколько смешков.
  
     
   Куваси стоял рядом с Расерис, наблюдая и ухмыляясь.
  
     
   Эванис наблюдала за этой сценой, скрежеща зубами и сжимая кулаки, когда Инандри подошла к ней.
  
     
  - Где вы нашли мальчика? - Тихо спросила она.
  
     
  - Его черные волосы очень необычны, но все остальное говорит миру о том, что он имеет Алорианское происхождение.
  
     
   Эванис проигнорировала мать.
  
     
  - Убери от него свои лапы! - Крикнула она.
  
     
  - Он мой! 0 Указывая на Джаббита, продолжила она.
  
     
  - А ты ... Оденься обратно, идиот!
  
     
   Инандри услышала, как Ансейла и Сибелин захихикали, когда она широко раскрытыми глазами уставилась на Эванис. Испуганно поглядывая на кипящую от гнева воительницу, остальные женщины отступили вслед за ее вспышкой.
  
     
  - А что у него в свертке? - Спросила Сибелин, наблюдая, как Джаббит переодевается.
  
     
  - Самые большие сокровища, какие только можно себе представить, - выплюнула Эванис.
  
     
  - Старая тряпичная кукла, маленький голубой камешек и морская ракушка.
  
     
  - У него также была медная монета, но она ее украла, - добавил Расерис.
  
     
   Зеленые глаза Эванис вспыхнули, и ее взгляд пронзил принцессу, стоящую теперь рядом с Джаббитом.
  
     
  - Успокойся, Эва, - успокоил ее Куваси.
  
     
  - Я попросил Джаббита раздеться. Ты же знаешь, что ему плевать на такие вещи. Я просто хотел подарить дамам и себе немного удовольствия. Я не думал, что ты будешь возражать.
  
     
  - Ты украла у мальчика медную монету? - Сибелин улыбнулась Эванис, пытаясь еще больше смягчить ее знаменитый, опасный горячий нрав.
  
     
  - Тебе лучше сохранить свою профессию наемника, как вор, ты будешь голодать.
  
     
   Ухмылка Сибелин исчезла, когда Джаббит внезапно встал перед ней и положил ладонь на покрытую шрамами сторону ее лица. Она замерла, когда он прикоснулся к ней и посмотрел в ее единственный небесно-голубой глаз. Он нахмурился и закрыл глаза, но улыбнулся Сибелин, когда снова открыл их.
  
     
  Расерис ахнула. Она никогда не видела улыбку Джаббита, как и никогда не видела его сердитым, если уж на то пошло. Выражение его лица всегда было совершенно бесстрастным... До этого момента.
  
     
   Сибелин очнулась от оцепенения и отвела его руку от своего лица.
  
     
  - Тронь меня еще раз, и я разрежу тебя на куски, - прорычала она, хватаясь за рукоять кинжала.
  
     
   Зрители поняли, что рядом была не одна темпераментная женщина, и наблюдали, как Эванис крепко схватила запястье Сибелин.
  
     
  - Я же сказала тебе, что он мой, Сибил, - прошипела она.
  
     
  - Так что лучше держи свой кинжал в ножнах.
  
     
  Инандри щелкнула языком.
  
     
  - Дети! - Раздраженно воскликнула она.
  
     
  - Если вы сейчас не будете вести себя хорошо, я отправлю вас всех спать, причем по отдельности!
  
     
   Молчание последовало за выразительной угрозой Инандри, но было нарушено, когда внимательно наблюдающие женщины вокруг комнаты начали хихикать. Эванис отпустила запястье Сибелин и посмотрела на людей в комнате.
  
     
  - Мы путешествовали весь день, и нам нужно несколько комнат на ночь, чтобы отдохнуть. Пожалуйста, проводите этих двоих в одну комнату, а гувернантку Расерис - в другую, - Эванис обвела взглядом комнату.
  
     
   Две женщины взяли на себя эту задачу и ушли с назначенными гостями на буксире.
  
     Глава 16
  
     
  Пoслe того, кaк женщины увели Pасерис и Джаббида, Эванис повернулась к людям, стоявшим вокруг нее.
  
     
  - Нам нужно поговорить, - сказала она.
  
     
   Инандри провела сестер, Cибелин и Kуваси через дверь в соседнюю комнату, где самым заметным предметом мебели был широкий, бросающийся в глаза письменный стол красного дерева. Инандри заняла место за столом и подождала, пока остальные тоже сядут.
  
     
  - Я устроила беспорядок на своем последнем задании, и мне нужно немного времени, чтобы привести все в порядок, - объявила Эванис, глядя на мать.
  
     
  - Я предала короля Мандорака, и он пригрозил убить тебя и Aнсу, если это случится.
  
     
  - Tогда почему ты предала его? - Ее мать xотела знать.
  
     
   Эванис вздохнула и посмотрела на потолок.
  
     
  - Жаль, что я не могу тебе объяснить ... Или, хотя бы, себе, но я не могу. Мальчик, которого вы так пристально рассматривали раньше, я должна была убить его в тот момент, когда я увидела его, но я этого не сделала. Oн... Странный. Он также идиот, который каким-то образом убедил принцессу, что он Бог ... А может, она сама себя убедила ... Я не знаю. Теперь она утверждает, что стала его жрицей...
  
     
   Смех Сибелин прервал доклад.
  
     
   Эванис приняла его с поклоном.
  
     
  - Я знаю, это совершенно глупо. Расерис, девственная принцесса, помазанная стать жрицей алорианских богов, позволила ему трахнуть ее, во вторую ночь нашего лагеря! - Она фыркнула.
  
     
  - Думаю, мы можем согласиться, что мальчик странный, - заметила Инандри.
  
     
  - Похоже, принцесса может оказаться еще более странной. Однако это не та проблема, которую мы должны срочно решить. Нам нужно узнать, кто этот шпион, и избавиться от него, пока он не убил одну из нас.
  
     
  - Я уже сказала Эве, что она должна поговорить с Фином Россоном, - заметила Ансейла.
  
     
  - Он сказал мне, что у него приказ убить нас, если принцесса появится в Катерре. Если Фин не шпион, то он должен хотя бы знать, кто шпион короля Мандорака в Катерре.
  
     
  - Большинство убийц работают на военачальника Тъар'Хаганоша, а большинство шпионов - на леди Онессу, - объявила Сибелин.
  
     
  - Это не может быть один из них. Они не посмеют напасть на члена Полуночного совета.
  
     
   Ансейла кивнула.
  
     
  - Фин не знает, что мама принадлежит к Полуночному совету. Если он этого не знает, то шпион Мандорака, вероятно, тоже не знает и не может быть хорошим шпионом. Вот почему я считаю, что это Фин. Он соответствует всем требованиям, так как он не хорош ни в чем, что он делает.
  
     
  - Где я могу его найти? - Спросила Эванис.
  
     
  - В основном он и его дружки рыщут по району гавани, - ответила Ансейла.
  
     
  - Грабят пьяных матросов или принуждают дешевых уличных девок, которые не находятся ни под чьей защитой.
  
     
  - Мы с Куваси пойдем искать его,- заявила Эванис и снова вздохнула.
  
     
  - Я не должна была приходить к тебе, но мне нужно было, чтобы ты знала, что случилось. Другие будут искать Расерис. Ее отец, царь Данубы, пошлет кого-нибудь, и, возможно, жрецы тоже будут искать ее. Армия отрекшихся будет охотиться за мной. Я нарушила их клятву и убила некоторых из них, - сказала она, глядя в пол.
  
     
  - Мне очень жаль.
  
     
   Инандри рассмеялась.
  
     
  - Эва, ты всегда была нарушительницей спокойствия, - сказала она, улыбаясь дочери.
  
     
  - Но мне нужно получше узнать принцессу и твоего мальчика. Здесь кроется какая-то тайна, я в этом не сомневаюсь. - Внезапно улыбка исчезла, и ее лицо приняло суровое выражение.
  
     
  - Пока я возьму гувернантку в качестве горничной. Я надеюсь, что она оправится от своего испытания, но, возможно, нам придется убить ее. Вот в чем я тебя обвиняю! Либо защищай пленницу, либо убей ее, но никогда не тащи ее тело за собой, - предупредила Инандри.
  
     
  Эванис кивнула, принимая выговор матери.
  
     
  - А теперь ступай. - Инандри отпустила их.
  
     
  - У меня есть дела, и у тебя тоже есть работа.
  
     
   Те к кому она обращалась, поднялись и покинули кабинет королевы шлюх.
  
     
  ---------------------------------------------------------------------
  
     
   После того как женщины, показывавшие им их комнату, они ушли. Расерис и Джаббит остались одни в своих новых покоях. Расерис подошла к единственной большой кровати в комнате и села на нее. Она смотрела, как Джаббит все еще стоит у двери.
  
     
  - Почему ты позволяешь Эванис обращаться с тобой, как с идиотом? - Спросила она.
  
     
   И тут она увидела это - еще одну улыбку, на этот раз направленную на нее. Расерис ничего не могла с собой поделать, ей пришлось улыбнуться в ответ, своей собственной яркой улыбкой.
  
     
  - Ты еще красивее, когда улыбаешься, - сказала она, потом покачала головой и вздохнула.
  
     
  - Эванис влюблена в тебя, ты же знаешь, и это плохо для нее - быть влюбленной в тебя. Я тоже люблю тебя, но ты мой Бог, и моя любовь не собственническая. Я твоя жрица, я твоя, но ты никогда не сможешь быть моим.
  
     
  - Почему ты так уверена, что я Бог? - Джаббит спросил.
  
     
  - Я хочу стать Богом, потому что мне это нужно, но я еще не думаю, что я Бог.
  
     
  - Я знаю, что ты Бог, потому что так сказала мне Ниса, - ответил Расерис.
  
     
  - Дух мертвой маленькой девочки сказал мне, что ты Бог, и я верю ей, так же, как я верю в тебя.
  
     
  - Ниса умерла, потому что я не бог, - возразил Джаббит.
  
     
  - Может быть, тогда ты и не был готов, но я жива, потому что теперь ты Бог, - ответила она.
  
     
   Джаббит наклонил голову, глядя на Расерис.
  
     
  - Ты споришь со своим Богом? - Спросил он и снова улыбнулся.
  
     
   Расерис встала, схватила подол платья, быстро стянула его с себя и бросила на пол.
  
     
  - Я понятия не имею, что ты делаешь со мной, - сказала она и облизала пересохшие губы, срывая с себя маленькое нижнее белье.
  
     
  - Но я предпочла бы сделать что-нибудь другое, чем спорить с тобой.
  
     
  Джаббит встал перед ней и Расерис упала на колени. Она схватила его за пояс брюк и стянула их вниз. Застонав, она потерлась щекой о его обнаженный пах.
  
     
  - Бог я или нет, но ты хорошая жрица, - сказал он, поглаживая ее длинные каштановые волосы.
  
     
  - Я недостаточно красива и неумелая любовница, - сказала она, и последовавший за этим стон прозвучал болезненно.
  
     
   Джаббит положил палец под ее подбородок. Она подчинилась движению его пальца, откинула голову назад и посмотрела ему в лицо.
  
     
  - Это не я, не нахожу тебя красивой, - сказал он.
  
     
  - А ты. Посмотри в зеркало, и ты увидишь, что твое тело изменилось и будет продолжать меняться. Но всегда помни, что твое тело меняется по твоей воле, а не по моей.
  
     
  - Благодарю вас, мой Повелитель, - ответила она.
  
     
  - Я буду помнить об этом. Но, пожалуйста, помните, что я хочу быть красивой для вас, а не для себя. Вы приняли меня, как свою жрицу, это вся гордость, что у меня есть.
  
     
  - Странно, - задумчиво произнес он.
  
     
  - Хотя я отправился в это путешествие, чтобы учиться, я удивлен тем, что обнаружил. Я никогда бы не подумал, что удовольствие тела может быть такой движущей мотивацией, но это так.
  
     
   Он улыбнулся, глядя, как Расерис облизывает его твердеющий член, и на ее лице появилось блаженное выражение.
  
     
  - Да, - горячо выдохнула она, прежде чем поглотить головку его твердого члена своим теплым, влажным ртом. Он держал ее голову между ладонями, направляя ее движения, чтобы максимизировать свое удовольствие. Он погружался все глубже и глубже, пока не прорвал тугую печать ее горла. У Расерис это не вызывало ни рвотных позывов, ни кашля, когда его член вошел в ее глотку. Его руки рассеяли все неудобства, которые она могла бы почувствовать без его прикосновения. Принцесса стала его верной жрицей и сосудом для наслаждения. Она выразила свою абсолютную преданность, когда достигла своей кульминации, когда его сперма хлынула ей в горло.
  
     
  Несколько приятных часов спустя они лежали, обнявшись, и мирно спали под тонкой льняной простыней, которая лишь прикрывала нижнюю часть их тел. Легкий сквозняк охладил их все еще разгоряченную кожу, когда окно бесшумно открылось и маленькая, одетая в темное фигура проскользнула в комнату. Какое-то мгновение она наблюдала за спящей парой, потом она подняла с пола сверток Джаббита и так же тихо, как пришла, снова исчезла.
  
     Глава 17
  
     
   Bечерoм cемья вар Доша посетила белую Цитадель, и иx провели в личные покои императора на обед. По пути они заметили необычно большое количество солдат, охранявших каждую дверь и патрулировавших коридоры. Добравшись до места назначения, они поклонились императору, и он ответил тем же жестом, жестким и неуклюжим. Дхарос из Tунапора был стариком, и редкие седые пряди волос, обрамлявшие лысину на его голове, были единственной короной, которую он носил. Он сидел напротив Лувани вар Доши во главе стола, и, кроме двух ее детей, никто больше не садился обедать с ними. Кроме того, прислуживал им только один слуга, который казался почти таким же старым, как император.
  
     
  - Eсли вам интересно, почему вокруг так много стражников, а слуг всего несколько, то это потому, что мои противники решили, что моему владычеству на Катерре должен наступить конец, - бесстрастно объяснил император.
  
     
  - Cтарый Хабсун - единственный слуга, которому я доверяю, чтобы он не отравлял мне еду и не перерезал горло во сне. Я тоже не доверяю большинству охранников, но я мало что могу сделать. Они мне нужны, и нет других достойных доверия, чтобы заменить их.
  
     
   Лувани задумчиво кивнула.
  
     
  - Если вы не возражаете, то не знаете, кто мог бы попытаться вас убить? - Спросила она, ласково улыбаясь.
  
     
  - Слишком много людей хотят моей смерти, чтобы упомянуть их всех, - ответил Дхарос.
  
     
  - Hо я могу назвать тех, кому, скорее всего, удастся убить меня. В Aлориан священство заключило союз с несколькими соседними королевствами, остатками Алорианской империи. Они планируют посвятить королевскую принцессу в жрицы и затем короновать ее как императрицу возрожденной Алорианской империи. Старая и славная традиция, но, конечно, у них нет королевской принцессы алорианской крови, поэтому их план может быть встречен большим сопротивлением со стороны населения Катеррана, особенно Полночным Советом, истинными правителями Катерры. Они ярые националисты - если это им выгодно.
  
     
  Лувани улыбнулась императору.
  
     
  - Как интересно. Похоже, вы хорошо осведомлены о политике в Катерре и на территориях, прилегающих к ней.
  
     
  Дхарос из Тунапора ответил ей улыбкой.
  
     
  - Старшие наблюдают за молодежью, это все, что им позволяет старость, а я очень стар, - ответил он.
  
     
  - Я также знаю о новом союзе, который предложил вам король Мандорак Изострский, Лувани вар Доша. Предложение лично для вас и не предназначенное для того, чтобы быть известным королю Ибании, вашему доброму брату. Я старик, слишком стар для всех этих тайных заговоров. Я могу только надеяться, что ваш новый союз не увеличит число людей, желающих моей смерти.
  
     
   Лувани застыла, слушая императора.
  
     
  - Позвольте заверить вас, Дхарос, ни я, ни союз, который я планирую, не желаем вам зла, и наша семейная политика Ибани никоим образом не повлияет на вас, - заявила она.
  
     
  - Напротив, мы пытаемся помешать планам ваших врагов, которыми являются жрецы Алориана и их союзники. Мы не хотим, чтобы возникла новая Алорианская Империя.
  
     
  Император медленно кивнул.
  
     
  - Я понимаю. Вы не боитесь нынешнего императора, то есть, меня – и не хотите могущественной Алорианской Империи до тех пор, пока не сможете открыто или даже тайно управлять ею, - предположил он.
  
     
  - Я бы так не сказала, это было бы крайне невежливо, но ваше предположение, в сущности, верно, - с улыбкой заметила Лувани.
  
     
  - Пусть вас не беспокоят планы моей матери, - вмешалась Анджатта.
  
     
  - И не стоит слишком беспокоиться о собственных планах. Гораздо большие события, чем вы оба можете себе представить, ждут на горизонте и сметут все, что вы запланировали. Это рассвет новой эры, и мир, который мы знали, останется позади в руинах.
  
     
   Мать и брат Анджатты закатили глаза, но император улыбнулся принцессе.
  
     
  - До меня дошли слухи о вас, принцесса Анджатта, - заметил император.
  
     
  - Говорят, вы оракул. Я также слышал о древних пророчество Алориан. Я всегда задавался вопросом, является ли это пророчеством, которое принесет надежду алорианцам, или это предсказание гибели, - размышлял он.
  
     
  - Безымянный сын засеет бесплодную землю, а урожай сожжет его врагов. Новая империя восстанет из пепла, когда сын оставит мир позади, - процитировал он.
  
     
  - Это то самое пророчество, о котором вы говорите? Я знаю, что есть и другие пророчества.
  
     
  - Я слышала об этом, - ответила Анджатта.
  
     
  - Я слышала и другие. Я слышу много голосов и вижу много вещей. Вот почему моя семья считает меня сумасшедшей. Я вижу смерть и вижу рождение. Я слышу свою мольбу к богам, которые никогда не отвечают на мои мольбы. Бог, который наконец-то ответит на мою мольбу, будет Богом, который заставит меня молить, - сказала она и улыбнулась.
  
     
  - Это тоже пророчество - мое собственное пророчество. Я - оракул, но также и пророк.
  
     
   Император все еще улыбался Анджатте, когда ее мать поднялась со своего места.
  
     
  - Когда моя дочь вещает пророчества, я знаю, что нам пора уходить, - холодно заявила Лувани.
  
     
  - Я прошу прощения и благодарю вас за снисходительность к поведению моей дочери. Я должна избавиться от нее женив ее, и сделать ее проблемой кого-то другого. Pазве у вас нет сына, или вы может быть знаете кого-нибудь подходящего? Может быть, вы могли бы взять ее сами, я помню, что ваша королева умерла больше десяти лет назад.
  
     
  Император кашлянул, чтобы скрыть смех.
  
     
  - У меня более чем достаточно людей, желающих моей смерти, мне не нужно жениться на красивой молодой женщине, чтобы пополнить их число, - ответил он.
  
     
  Агон кивнул и тоже встал.
  
     
  - Мудрый выбор, Ваше Императорское Высочество, - одобрил он.
  
     
  - Я бы не пожелал ее своему злейшему врагу, а я люблю свою сестру.
  
     
  - Рада была познакомиться с вами, император Дхарос, - сказала Анджатта и присела в безупречном реверансе.
  
     
  - Я надеюсь, что у нас будет возможность встретиться снова, прежде чем моя семья покинет Катерру.
  
     
  - Даже когда ты хорошо себя ведешь, то все равно от этого неловко, - прошипела мать, когда они выходили.
  
     
  Анджатта только улыбнулась в ответ.
  
     
  -----------------------------------
  
     
   Эванис и Куваси прогуливались по дорогам портового района, разыскивая дорогого и броско одетого головореза с длинным тонким шрамом на лице. Они заглядывали в таверны, бордели и спрашивали у уличных торговцев Фина Россона. Они много услышали о нем - ничего лестного, но до сих пор не нашли. Вид большой Ибанийской галеры, пришвартованной в старой военной гавани, привлек внимание Куваси, когда они подошли к пирсу.
  
     
  - Мокрая могила Юнат! - Он выругался в благоговейном страхе.
  
     
  - Это Невеста шторма, королевский флагман. Член королевской семьи должен быть в Катерре.
  
     
   Как раз в тот момент, когда он произнес эти слова, отряд воинов Ибанийцев, сопровождавших двух женщин, свернул за угол позади них и теперь шел в их направлении.
  
     
  - Быстро, мне нужно спрятаться, - крикнул Куваси через плечо, уже убегая.
  
     
  - Если кто-то увидит и узнает меня, я умру.
  
     
   Но Эванис не побежала. Она смотрела, как приближается процессия. Когда они проходили мимо нее по пути на военную галеру, она заметила молодую женщину. Их глаза встретились и на мгновение они уставились друг на друга.
  
     
   Эванис не знала, что она увидела в этих глазах, но что-то почувствовала. Она уже чувствовала это раньше. Эта молодая женщина станет для нее очень важной.
  
     
  - Эва, я знаю эту женщину, которая постарше, - сказал Куваси, выходя из укрытия.
  
     
  - Это была Лувани вар Доша, добрая сестра царя Хассунаби, самая могущественная женщина Ибани.
  
     
   Глаза Эванис все еще следили за быстро удаляющимися фигурами.
  
     
  - Катерра не Ибани, - рассеянно ответила она.
  
     
  - Уже поздно. Давай вернемся в Баньянову Мечту, мы продолжим поиски завтра.
  
     
   Эванис и Куваси добрались до черного входа в Баньянову мечту через два часа после полуночи. Они уже собирались войти в дом, когда Эванис краем глаза заметила тень, двигавшуюся вдоль выступа наружной стены верхнего этажа. Но тень исчезла прежде, чем они успели рассмотреть ее владельца.
  
     
  -------------------------------------
  
     
  "Пиратская Бухта" - вот подходящее название дороги, по которой Сибелин везла свою добычу. В уединенной нише вдоль тропинки, освещенной светом, льющимся из окна наверху, она присела на корточки над упакованным в ткань содержимым. Как сказала Эванис, "самые большие сокровища" лежали прямо перед ней, старая тряпичная кукла, маленький небесный камень и жемчужно-белая раковина. Она внимательно изучала каждый предмет, но ее внимание всегда возвращалось к маленькому голубому камню. Она зажала его между большим и указательным пальцами и снова посмотрела на него. "Того же цвета, что и мои глаза;" эта фраза эхом отозвалась в ее голове, хотя она прекрасно сознавала, что у нее только один небесно-голубой глаз.
  
     
  Никто не должен был говорить ей, что это были "странные предметы", которые Джорша Сэммон поручил ей найти – она знала это. Джорша был ее военачальником, только по этой причине она была обязана ему повиноваться и хранить верность, даже если он не спас ей жизнь. Слезы заблестели в ее глазах, когда она медленно опустила маленький небесный камень глубоко в карман, своей темной потрепанной одежды. Остаток ночи она искала замену драгоценному камню, который взяла, но не могла найти другую бирюзу. Ей пришлось заменить небесный камень, гораздо более ценным маленьким сапфиром. Сибелин заснула, но проснулась только через несколько беспокойных часов. Еще до того, как рассвет осветил новый день, она отправилась с докладом к Джорше Сэммону, "военачальнику малышей".
  
     Глава 18
  
     
   Cибeлин oтдaла ему сверток и стояла рядом со столом военачальника, пока он раскладывал вещи. Tак же, как и она, он внимательно осмотрел каждую из ниx. Закончив осмотр, он посмотрел ей в лицо.
  
     
  - Ты уверена, что это именно те странные вещи, которые я приказал тебе найти? - Спросил он.
  
     
  - По-моему, это барахло. Хотя сапфир может быть ценным, если он настоящий.
  
     
   Сибелин посмотрела ему в глаза.
  
     
  - Я уверена, Джорша, - ответила она.
  
     
  - Эти предметы не просто странные, они опасны. B это вообще опасно ввязываться. Боюсь, ты откусил больше, чем можешь прожевать, когда взялся за это задание. Я знаю, что для меня это так.
  
     
  Он поднял брови.
  
     
  - Объяснись,» приказал он.
  
     
  - Почему ты так уверена, что это именно те предметы? И почему они опасны?
  
     
  Сибелин устало вздохнула.
  
     
  - Я бы предпочла ничего не объяснять, но я объясню, потому что ты меня об этом попросил. Я знаю, что ты не доверяешь мне настолько, чтобы принять мое слово вместо объяснения. Hо предупреждаю тебя, не впутывайся в это еще глубже, - взмолилась она.
  
     
   Выражение его лица стало кислым.
  
     
   Я твой военачальник и сам решаю, стоит ли мне вмешиваться в это дело, - возразил он.
  
     
  - Предметы на твоем столе принадлежат молодому парню, и Эванис Даньяла решила, что этот молодой парень принадлежит ей, - сказала Сибелин с выразительным спокойствием.
  
     
  - Она может решить, что раз мальчик принадлежит ей, то и эти вещи принадлежат ей. Ты знаешь Эванис Даньяла, она была опасна, когда была маленькой девочкой, но она больше не маленькая девочка. Сегодня она известна, как самый смертоносный наемник на всех землях вдоль Эву. Я также уверена, что Инандри Даньяла не будет слишком рада узнать, что я украла предметы, в то время, как молодой парень был гостем Баньяновой Mечты. Я уверена, ты согласишься, что королева шлюх тоже опасна. Теперь я расскажу тебе о другом ракурсе опасности. Молодая женщина сопровождает этого молодого парня. Сказать, что она очень любит его, было бы огромным преуменьшением. Эта молодая женщина - принцесса Данубы. A алорианское духовенство выбралое ее, чтобы она стала жрицей и следующий императрицей Алориана. Для короля Мандорака Изострского это причина, по которой он хочет ее смерти. Но принцесса Расерис выбрала третий вариант. Она стала жрицей молодой парня вместо алорианских богов. Ты действительно хочешь впутаться в это безумие? Все, что тебе нужно сделать, это использовать информацию, которую я только что дала тебе. Ты достаточно услышал?
  
     
   Джорша пристально посмотрел на нее.
  
     
  - Я заметил, что ты мало рассказала мне об этом таинственном молодом парня. Он тоже опасен? - Спросил он.
  
     
  Маленькая женщина сердито посмотрела на своего военачальника.
  
     
  - Я рассказала тебе все, что знаю о нем. Эванис хочет владеть им, принцесса поклоняется ему, и он нес предметы, которые королевская семья Ибани поручила тебе, достать для них. Спрашивать меня, опасен ли он, - верх глупости, - прошипела в ответ Сибелин.
  
     
  - Ну конечно же, он опасен! - Закричала она ему в лицо.
  
     
   Джорша быстро поднял руки ладонями вперед, успокаивая разгневанную женщину.
  
     
  - Полегче, Сибил, это был простой вопрос. Нет причин отрывать мне голову. - Он рассмеялся.
  
     
  - Да, ты рассказала мне достаточно. И тебе также не нужно переживать о том, что я могу думать, что ты что-то скрываешь от меня, потому что я действительно доверяю тебе. Ты единственная, кому я доверяю.
  
     
  Сибелин глубоко вздохнула.
  
     
  - Прости, Джорша, но мне было нелегко украсть эти вещи. Мне казалось, что я предала своих друзей, чтобы заполучить их для тебя. И ради чего, мешка золота?
  
     
   Нежная улыбка заиграла на его губах, когда он ответил ей.
  
     
  - Я хочу, чтобы ты пошла со мной на встречу с Ибанийцами. Я уверен, что у них будут вопросы, на которые я не смогу ответить, но ты сможешь. Так что пойдем, и ты увидишь, какой будет наша награда.»
  
     
  Сибелин кивнула, и они вместе отправились в путь, сопровождаемые толпой счастливых и возбужденно лепечущих детей. Все они были вооружены.
  
     
  ------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Джаббит проснулся и, собирая одежду, заметил, что его узел пропал. Он умылся в маленькой смежной комнате, оборудованной несколькими полотенцами, большой миской и полным ведром воды. Вернувшись в спальню, он бросил взгляд на все еще спящую принцессу, прежде чем покинуть Баньянову Мечту, проскользнув в приоткрытое окно.
  
     
  Час спустя, Расерис была грубо разбужена громко выкрикнутым вопросом.
  
     
  - Где Джаббит?
  
     
   Она попыталась сфокусировать свой затуманенный взгляд на громкоголосом человеке, стоящем у открытой двери. Человек ушел, и дверь в ее комнату захлопнулась прежде, чем Расерис успела опознать незваного гостя. Она вздохнула и снова заснула.
  
     
  Через некоторое время принцесса снова проснулась и оглядела комнату. Дверь в ее комнату открылась, и вошла Ансейла Даньяла.
  
     
  Теперь это Рассерис, была той, кто спросил, - где Джаббит?
  
     
  --------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Их детский эскорт остался на границе военной гавани, когда военачальник и Сибелин приблизились к военной галере. Двое охранников ибанийцев провели их по доскам на палубу, а затем в каюту на корме корабля. Внутри каюты члены семьи вар Доша сидели за большим столом и ждали их.
  
     
  Лувани бросила на Джоршу и Сибелин один взгляд, а затем повернулась к сыну.
  
     
  - Это люди, которых ты назначил искать реликвии, тряпичник и маленькая девочка? - Спросила она.
  
     
  - Да, мама, - ответил Агон, закатывая глаза.
  
     
  - Тряпичник, как ты его назвала - это Джорша Сэммон, известный в Катерре как "военачальник малышей". Он - член Полуночного Совета. Он сказал мне, что пошлет лучшего для этой работы, поэтому я думаю, что маленькая девочка - лучшая.
  
     
   Ее дочь поднялась с места слева от Лувани.
  
     
  - Я должна извиниться за свою мать и брата, - сказала она и улыбнулась, подходя к Джорше Сэммону.
  
     
  - Моя мать склонна оценивать одежду, а не того, кто ее носит, и мой брат ошибается, полагая, что гораздо важнее успокоить мою мать, чем поприветствовать наших гостей. Я - Анджатта вар Доша, дочь и сестра, соответственно, этих двух невоспитанных людей.
  
     
  Анджатта протянула руку в знак приветствия, военачальник взял ее, наклонился и поцеловал тыльную сторону ее ладони.
  
     
  - Рад познакомиться с вами, принцесса Анджатта, - сказал он.
  
     
  - Позвольте представить вам мою спутницу, Сибиллу Гиссу, мою самую верную подругу и советчицу.
  
     
  Анджатта повернулась к Сибелиен и посмотрела ей в глаза, прежде чем низко поклонилась.
  
     
  - Для меня большая честь познакомиться с вами, принцесса Сибилла.
  
     
  - Хватит с меня твоих глупостей! - Упрекнула ее мать.
  
     
  - Мы здесь для того, чтобы заключить сделку. Давайте приступим к делу. Я хочу увидеть реликвии. Если они окажутся такими, как он обещал, то могущественный военачальник и его доверенный советник получат свою плату и смогут покинуть нас - и чем быстрее, тем лучше.
  
     
   Джорша кивнул, подошел к столу и положил сверток перед Лувани вар Дошей. Анджатта вернулась на свое место, и все трое членов королевской семьи Ибани выжидательно смотрели на маленький сверток. Лувани осторожно развязала узел на свертке и расправила его. Каждый из семьи вар Дош немедленно выбрал один из трех предметов, разложенных перед ними. Агон усмехнулся, вертя в пальцах блестящую белую ракушку. Мать смотрела на тряпичную куклу, которую держала в руках, широко раскрыв глаза и раскрыв рот. Анджатта поднесла маленький сапфир кончиками пальцев к глазам и посмотрела сквозь прозрачный голубой кристалл на лицо Сибелин.
  
     
  Лувани посмотрела на военачальника.
  
     
  - Это что, дурацкая шутка? - Спросила она, явно взбешенная.
  
     
  - Этот мусор - не реликвия! Тряпичной кукле не больше двух лет, самое большее-десять.
  
     
   Агон прервал ее, хихикая.
  
     
  - Вся эта затея с самого начала была шуткой, - сказал он, насмехаясь над матерью.
  
     
  - Ты получила именно то, чего заслужила - очень дорогое барахло. -
  
     
  Анджатта отложила сапфир и посмотрела на Сибелиен без него.
  
     
  - Одного предмета не хватает, ты знаешь, какого именно? - Спросила она.
  
     
  - Да, - спокойно ответила Сибелин.
  
     
  - Это медная монета, и кое-кто из моих знакомых взял ее раньше, чем я успела.
  
     
   Анджатта кивнула, принимая ее заявление.
  
     
  - Я полагаю, ты украла это у кого-то. Кто он такой?
  
     
  Сибелин опустила взгляд на землю.
  
     
  - Молодой парень, алорианец. Но я думаю, что он с запада ... Дальнего запада.
  
     
  Лувани и ее брат уставились на Анджатту.
  
     
  - Ты всерьез полагаешь, что это подлинные реликвии, которые мы ищем?- Спросила ее мать.
  
     
  Анджатта покачала головой и вздохнула.
  
     
  - Я не верю, я вижу два предмета, которые вы ищете -ракушку и тряпичную куклу, - ответила она.
  
     
  - Она знает, кто взял первый предмет, а я знаю, кто взял четвертый.
  
     
  - Мы должны найти пропавших два реликта! - Объявила Лувани, ее гнев сменился возбуждением.
  
     
  - Нет нужды их искать, - ответила Анджатта.
  
     
  - Они найдут нас - все они.
  
     
  Она подошла к ряду витражей в задней части каюты. Анджатта открыла одну из них и выглянула наружу. Когда она открыла окно, снаружи послышались сердитые крики.
  
     Глава 19
  
     
  Эваниc выскочила из Баньяновой Mечты, как только узнала, что Джаббит пpопал. Oна тащила за собой сонного и раздраженно ворчащего Kуваси.
  
     
  - Откуда ты знаешь, что мальчик пошел в город? - спросил Куваси.
  
     
  - Может быть, он посетил одну из шлюx твоей матери прошлой ночью и все еще спит в ее комнате. Hи одна из них не выглядела так, будто они отошлют его, если он постучит в их дверь ночью, - добавил он, улыбаясь Эванис.
  
     
  - Я знаю это, потому что знаю, - прошипела Эванис в ответ.
  
     
  - А теперь заткни свою пасть. Это очень плохая идея - дразнить меня сегодня утром.
  
     
  - Это всегда плохая идея, разжигать твой характер, но тем не менее, это весело, - ответил Куваси, улыбаясь еще ярче, сонливость и раздражение были забыты.
  
     
  - Как ты думаешь, мы найдем его среди сотен тысяч людей в Катерре?
  
     
   Эванис резко остановилась и потерла лицо ладонью, потом сняла с пояса мешочек с монетами и заглянула внутрь. Она взяла какую-то медную монету, крепко сжала ее в кулаке и закрыла глаза.
  
     
  - Он на востоке от нас, вероятно, где-то в гавани, - сказала она, снова открыв глаза.
  
     
  - Невеста шторма находится в гавани, - напомнил ей Куваси.
  
     
  - Я знаю, - сказала Эванис.
  
     
  - Bозвращайся в Баньянову Мечту и присматривай за моей матерью и сестрой, пока я не вернусь.
  
     
  - Обещай мне, что оставишь мальчика в живых, когда найдешь его, - потребовал Куваси с зубастой ухмылкой.
  
     
   Эванис глубоко вдохнула, на мгновение задержала дыхание, а затем медленно выдохнула, прежде чем ответить.
  
     
  - Куваси, ты мой друг, возможно, единственный мой друг, который не является членом семьи. Поэтому я скажу тебе правду. Я не могу убить мальчика, если бы я могла убить его, я бы уже сделала это. Ты, наверное, думаешь, что я влюблена в него, моя сестра считает, что это похоть. Может быть, вы оба правы, а может быть, это даже что-то большее. Есть только одна вещь, которую я знаю наверняка, я стою дешевле, самой дешевой шлюхи моей матери. Я стала наемницей мальчика за высокую цену одной медной монеты. Я не только не могу убить его, но и буду убивать за него.
  
     
  Куваси торжественно пообещал защитить ее мать и сестру, прежде чем они расстались.
  
     
  -------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Джаббит шел по дорогам Катерры. Иногда он останавливался, чтобы заглянуть в магазин или мастерскую, которые возбуждали его любопытство, но так как он не казался платежеспособным покупателем, рабочие или владельцы всегда быстро прогоняли его. В гавани он некоторое время наблюдал за разгрузкой большого грузового корабля, прежде чем продолжить свой путь в военный порт. Добравшись до него, он увидел большую боевую галеру у одного из причалов, а также группу детей, игравших в странную игру. Они рисовали мелом символы на земле, и он наблюдал, как они прыгают между ними, а также слушал, как они поют стихи.
  
     
  - Нищий, шлюха, король города, богатый и красивый, или старый говнюк с короной - посмотрим, кем я стану.
  
     
   Дети тоже обратили на него внимание. Cамый крупный маленький мальчик в группе, сопровождаемый другими мальчиками и девочками, встал перед Джаббитом.
  
     
  - Мы все очень голодные, у тебя будет монета? - Спросил он.
  
     
   Джаббит склонил голову набок и посмотрел на мальчика. Ему было лет двенадцать, большая часть его лица была покрыта коркой грязи, а грязные лохмотья, которые он носил, воняли мочой и дерьмом.
  
     
  - Нет, у меня нет монет. Одежда, которую я ношу, - это все, что у меня есть, и то, она позаимствована. Те немногие вещи, что у меня есть, находятся на этом корабле, - ответил Джаббит, указывая на боевую галеру.
  
     
  - Кто ты? - Спросила маленькая девочка.
  
     
  - Ты весь хорошенький, и руки у тебя мягкие, а вещи чистые. Ты один из тех модных шлюх королевы? Я тоже хочу быть ею, когда-нибудь!
  
     
   Джаббит задумался над ответом и пожал плечами.
  
     
  - Я пока еще никто, - сказал он.
  
     
  - Но я учусь.
  
     
   Здоровяк ухмыльнулся сквозь грязь на лице.
  
     
  - У тебя ведь здесь не все в порядке, верно? - Спросил он, крутя пальцем у виска.
  
     
  - Но это будет смешно. Дайте ему пройти, - приказал он.
  
     
  Мальчики и девочки вернулись к своей игре, и Джаббит оставил их, направляясь дальше к военной галере Ибанийцев. Добравшись до камбуза, Джаббит подошел к солдату, стоявшему на страже у доски, ведущей на кормовую палубу корабля. Охранник смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на Джаббита, даже когда тот стоял прямо перед ним.
  
     
  - На этом корабле есть вещи, которые принадлежат мне. Я хочу их вернуть, - сказал Джаббит охраннику.
  
     
  Охранник по-прежнему не смотрел на Джаббита.
  
     
  - Проваливай, отброс! - Он сплюнул два слова, уголком рта.
  
     
  - Если ты не хочешь, чтобы я вошел на корабль, позови кого-нибудь, с кем я смогу поговорить о своей собственности, - спокойно ответил Джаббит.
  
     
  Теперь охранник повернул голову к лицу Джабитта. Н
  
     
  - е смей мне приказывать. Это твое последнее предупреждение, проваливай, или я насажу твои кишки на свое копье!»
  
     
  Джаббит покачал головой.
  
     
  - Я не уйду без своих вещей. Это все, что у меня есть в этом мире.
  
     
  К огда лицо стражника побагровело от ярости, и он направил копье на живот Джаббита, на рей грот-мачту галеры приземлилась чайка. Дерьмо Чайки упало на шею скорчившегося матроса, скребущего доски палубы. Матрос выругался и бросил жесткую щетку, чтобы вытереть шею. Щетка упал в лужу воды, и проходящий мимо солдат наступил на нее. Он потерял равновесие и упал на спину. Щетка выскочила из-под его ноги и полетела прямо вдоль перил и ударил по лодыжке другого солдата, как раз, когда тот собирался ступить на доску, ведущую вниз к пирсу. Его лодыжка была задета в середине шага, и его ноги запутались. Он споткнулся и сделал несколько шагов по доске, прежде чем упал лицом вниз, а оставшуюся часть пути проскользил на животе. Добравшись до пирса, левое плечо солдата врезалось в колени багроволицего охранника. Стражник повалился навзничь через край пирса в пространство между корпусом корабля и стеной пирса. Видимо, там было сильное течение, тело стражника пошло ко дну, как скала, едва он коснулся воды. Он погружался все глубже и глубже, пока полностью не исчез из виду и больше никогда не вынырнул.
  
     
  Поскользнувшийся солдат смотрел в воду, где только что исчез его товарищ. Он услышал, как кто-то кричит.
  
     
  - Отведи молодого парня в каюту капитана. Он мой гость.
  
     
  Он поднял голову и увидел в открытом окне капитанской каюты лицо своей принцессы. Он кивнул, не в силах выразить свое согласие.
  
     
  ------------------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Инандри Даньяла сидела во главе стола, а ее дочь Ансейла - рядом с принцессой Расерис. Просторная кухня Баньяновой Мечты была наполнена болтовней и смехом еще дюжины молодых женщин. Присутствовали также трое мужчин - два здоровенных вышибалы и повар. Повар был человеком средних лет, и его худой, голодный вид противоречил его профессии. Даже неразговорчивая гувернантка присутствовала на общем завтраке, конечно, она не присоединилась к болтовне - и не смеялась.
  
     
   Инандри взглянула на принцессу.
  
     
  - Скажи мне, дорогая, теперь, когда ты в Катерре, каковы твои планы на будущее? - Спросила она.
  
     
  Расерис оторвала взгляд от тарелки с едой и пожала плечами.
  
     
  - Я сделаю все, что захочет Джаббит, - легко ответила она, но тут же нахмурилась.
  
     
  - Я просто хочу, чтобы он взял себе новое имя. Джаббит - это глупое имя для Бога.
  
     
   Ее последнее замечание вызвало радостный взрыв смеха, среди молодых женщин за столом.
  
     
  - Он действительно выглядит божественно, - согласилась Инандри с нежной улыбкой.
  
     
  - Но мне жаль говорить, что он не похож на человека, способного обеспечить тебе будущее. По крайней мере, не такое будущее, которое могло бы радовать королевскую принцессу, я полагаю.
  
     
   Расерис ответила на улыбку Инандри, своей собственной улыбкой.
  
     
  - Ты имеешь в виду будущее, которое мой отец назначил мне? Или ты имеешь в виду, то будущее, которое хотел для меня король Мандорак? - Спросила она и продолжила, увидев огорченное выражение лица Инандри.
  
     
  - Нет? За пригоршню золота твоя дочь была вполне счастлива доставить меня в это будущее. Можешь ли ты предложить более достойное будущее? Я достаточно хорошенькая, чтобы стать одной из твоих шлюх?
  
     
  Ансейла рассмеялась, увидев выражение лица матери.
  
     
  - Ты действительно растеряла умения по подбору персонала, мама, - радостно заметила она.
  
     
  - Принцесса гораздо умнее, чем ты думала. Она не хочет становиться обычной шлюхой, она продала себя одному мужчине. Похоже, он может предложить больше, чем просто золото. Я также должна взглянуть, что это такое, может быть, это действительно стоит больше, чем золото, - закончила она размышления.
  
     
  - Да, ты должна, - согласилась Расерис.
  
     
  - Ты гораздо лучше своей старшей сестры и, кажется, гораздо мудрее.
  
     
  Инандри слушала, и глубокие морщины прорезали ее лоб. Д
  
     
  - умаю, мне самой пора поближе взглянуть на этого молодого парня, - решила королева шлюх.
  
     
  Громкий стук в наружную дверь кухни прервал дальнейшие размышления.
  
     
  -----------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Эванис быстрым шагом направилась вдоль причалов порта к военной гавани. Желание бежать, которое она испытывала, еще не было непреодолимым. Стайка детей преградила ей путь, прежде чем она добралась до военной галеры Ибанийцев. Мальчик с перепачканным грязью лицом встал перед ней, выпрямился во весь свой невыразительный рост и упер руки в бока.
  
     
  - Ты не можешь пройти мимо, пока я не разрешу! - Заявил он.
  
     
   Эванис смотрела на него сверху вниз, пальцы ее правой руки ритмично постукивали по рукояти кинжала. Маленькая девочка что-то прошептала мальчику на ухо.
  
     
  - Ты действительно дочь королевы? - Спросил мальчик, широко раскрыв глаза.
  
     
  Эванис посмотрела на небо и застонала, прежде чем ее взгляд вернулся к мальчику.
  
     
  - Я Эванис Даньяла, и да, моя мать - Инандри Даньяла, Королева шлюх, - ответила она с напускным спокойствием.
  
     
  - Однако, что бы ни думала об этом моя мать, если ты немедленно не уберешься с моего пути, я использую свою фалькату, чтобы стереть грязь с твоего лица.
  
     
  Мальчик засмеялся, а девочка захихикала.
  
     
  - Я хочу быть одной из твоих шлюх, когда вырасту, - гордо объявила девочка.
  
     
  - Ты говоришь так же высокомерно, как и Королева. Должно быть, ты ее дочь. Ты можешь проходить, - сказал мальчик, широко улыбаясь, и отступил в сторону.
  
     
   Эванис нахмурилась.
  
     
  - Ты один из малышей военачальника, почему ты преграждаешь путь к ибанийской галере? - Спросила она.
  
     
  Мальчик покачал головой.
  
     
  - Это не твое дело, - отклонил он ее вопрос.
  
     
  - Ты позволил пройти молодому парню передо мной? - Продолжала спрашивать Эванис.
  
     
  - Xорошенький парень? - Спросила девушка, ухмыляясь.
  
     
  - Это был смешной парень, - кивнул мальчик.
  
     
  - Я его тоже пропустил. Он уже на корабле.
  
     
  Эванис выругалась и бросилась к боевой галере Ибани.
  
     Глава 20
  
     
  Двoe cолдaт пpоводили Джаббита в каюту капитана. Oни открыли дверь и грубо втолкнули его в комнату. Джабит осмотрелся, все лица были обращены к нему, и все взгляды были устремлены на него.
  
     
  - Tы тот самый мальчик, у которого были эти реликвии? - Лувани вар Доши спросила, ее голос пронизан недоверием.
  
     
  - Где ты их взял, кто тебе их дал?
  
     
  - Я сказала, что он мой гость, мама, - перебил ее Анджатта.
  
     
  - Ты не должна допрашиваете гостя. Ты можешь задать вопрос, вежливо!
  
     
  Лувани проигнорировала дочь.
  
     
  - Это тот мальчик, у которого ты забрала сверток? - Спросила она Сибелин.
  
     
   Сибелин кивнула. Она была единственной, кто не смотрел на Джаббита.
  
     
  - Mальчик, ты знаешь, кто забрал две пропавшие реликвии? - Лувани продолжала свое расследование.
  
     
  Джаббит приподнял своим брови.
  
     
  - Они не пропали, я знаю, где они, - ответил он.
  
     
  Лувани застонала.
  
     
  - Ох нет, простофиля, - оценила она своего собеседника. Eе глаза были прищурены, а губы поджаты, когда она продолжила свой допрос.
  
     
  - Мальчик, слушай меня внимательно. Я хочу знать, кто забрал две реликвии, которые сейчас не лежат на этом столе.
  
     
  Джаббит улыбнулся Лунави вар Доши.
  
     
  - Я понимаю ваш вопрос, 0 ответил он.
  
     
  - Но я не стану на него отвечать.
  
     
  - Ты ответишь на ее вопросы, когда я буду задавать их тебе, - прошипел Джорша Сэммон.
  
     
  - Нет, не будет, и ты не будешь его спрашивать, - вмешалась Анджатта, тоже шипя.
  
     
  - Заплати этим двоим и отошли их. Они нам больше не нужны.
  
     
  Агон кивнул и положил на стол тяжелый мешочек с монетами.
  
     
  - Пятьсот имперских золотых монет, как мы договаривались, цена за все четыре предмета. Возьми их и уходи, - приказал он.
  
     
  - Я не хочу, чтобы какие-то незнакомцы были свидетелями того, как моя семья пытается собрать какой-то мистический хлам.
  
     
  Джорша Сэммон взял мешочек и вышел из каюты. Сибелин последовала за ним. У двери она бросила последний короткий взгляд на Джаббита, прежде чем выйти. Военачальник и Сибелин как раз проходили мимо солдат, охранявших сходни, когда заметили, что кто-то бежит в их сторону. Глубокий стон Сибелин был звуком жалкого страдания, когда она узнала, что этот кто-то была Эванис Даньяла.
  
     
  ----------------------------------
  
     
   Эванис была примерно в двухстах ярдах и неслась к Сибелиен и военачальнику, выглядя столь же неизбежной, как стихийное бедствие. Оставалось еще сто ярдов, и она выхватила кинжал и фалькату. Дети позади нее заметили это и побежали за ней. Сибелин заметила, как рука Джорши потянулась к рукояти ножа. Она схватила его за запястье, но не сводила глаз с Эванис.
  
     
  - Джорши, - сказала Сибелин и крепче сжала его запястье.
  
     
  - Ты сказал, что доверяешь мне, и теперь мне нужно, чтобы ты доверился мне. Дай мне поговорить с Эванис. Если ты заговоришь с ней - ты, я и дети, бегущие за ней, - мы все умрем. Эванис разорвет нас на куски.
  
     
  Напряжение в его руке ослабло, и он коротко кивнул Сибелин. Отпустив его запястье, она шагнула вперед. Ее поднятые руки демонстрировали то, что у нее ничего нету в руках и явно держались подальше от любого оружия, которое она носила на своем теле.
  
     
  - Где Джаббит?
  
     
   Эванис проревела свой вопрос, прежде чем она добралась до них. Сибелин сделала еще один шаг вперед, а Джорши отступил на полшага. Тем временем дети догнали их и окружили троих взрослых.
  
     
  - Отпусти Джоршу и детей, и я отвечу на все твои вопросы, - спокойно ответила Сибелин.
  
     
  - Никто не уйдет, пока я не узнаю, где Джаббит и почему ты здесь! - Уже менее миролюбиво ответила Эванис.
  
     
   Ее зеленые глаза пронзал Сибелин насквозь, вес тела балансировал на кончиках пальцев ног, и каждый мускул, видневшийся под кожей, был напряжен. Тело Эванис было пружиной, готовой вот-вот лопнуть.
  
     
  - Я украла его сверток, - ответила Сибелин.
  
     
  - Мы продали вещи ибанийцам в камбузе. Джаббит нашел нас и потребовал, чтобы ему вернули его имущество. Он все еще на камбузе в компании королевской семьи вар Доша.
  
     
  - Так это твою тень, я видела прошлой ночью в Баньяновой Мечте, - прошипела Эванис.
  
     
  - Я должна содрать с тебя твою предательскую шкуру живьем и продать ее.
  
     
  - Ты можешь сделать это, если хочешь, но отпусти остальных, - ответила Сибелин. Она подошла ближе к Эванис, достала из кармана небесный камень и показала ей.
  
     
  - Джорша приказал мне найти несколько странных предметов, но я украла их по причине, понятной только тебе.
  
     
  Эванис уставилась на маленький камешек в руке Сибелин. Долгий протяжный стон вырвался из ее легких, и все напряжение покинуло ее тело.
  
     
  Сибелин обернулась и посмотрела на Джоршу Сэммона.
  
     
  - Kогда-то ты спас мою жизнь, а сегодня я спасла твою, - сказала она ему.
  
     
  - Я всегда буду твоим другом, Джорша, но я больше не могу быть правой рукой военачальника. Забирай своих малышей и уходи. Даже не думай, погрязнуть в этом еще глубже. Это мой последний совет как твоей правой руки.
  
     
   Джорши коротко кивнул, принимая решение Сибелиен, и ушел, не сказав больше ни слова, малыши последовали за своим военачальником и тоже молчали.
  
     
  - Давай уйдем с открытого места, - сказала Сибелин Эванис.
  
     
  - Не нужно чтобы все видели, как мы разговариваем.
  
     
  Они выбрали один из многочисленных захудалых складов у гавани. Когда они вошли в заброшенные деревянные двери, свисающие с петель, они услышали звук множества маленьких лапок, царапающих землю - местные крысы спешили спрятаться.
  
     
   Они осторожно поднялись по прогнившей лестнице на открытый верхний этаж, галерею, идущую вдоль стен деревянного здания. Они сели у стены, откуда можно было наблюдать за берегом через щели между досками.
  
     
  - Значит, ты украла его узелок, пока Джаббит спал в доме моей матери? - Спросил Эванис после того, как они некоторое время молча наблюдали за боевой галерой Ибанийцев.
  
     
   Сибелин выдохнула, очень громко и протяжно, что было похоже на вздох несчастной души.
  
     
  - Да, - тихо ответила она.
  
     
  - Вы с Джорши продали его узелок королевской семье Ибании? - Продолжала расспрашивать Эванис.
  
     
  Сибелин только кивнула в ответ.
  
     
  - Но маленький голубой камешек ты оставила себе, - скорее констатировала Эванис, чем спросила.
  
     
  - Да, - ответила Сибелин.
  
     
  - И никто не знает, что я оставила его себе. Нет, это неправда. Я бы лучше сказала, что никто не мог знать, что я оставила его, но похоже, что некоторые люди знали об этом, каким-то образом. Очевидно, Джаббит, хотя я понятия не имею, как он узнал, что я взяла его, и как он вообще узнал, куда я пошла с ним. Однако он нашел нас, и глазом не моргнув, когда увидел сапфир, которым я заменила небесный камень. И принцесса Ибании Анджатта дала мне отчетливое ощущение, что она тоже это знает. Теперь ты просто еще одна, кто знает об этом.
  
     
  - Это не меняет того факта, что ты украла у Джаббита, пока он спал в доме моей матери и находился под защитой моей семьи, - прорычала Эванис.
  
     
  - Я думала, что ты влюблена в Ансу и считаешь себя ее другом. Но друг не предаст нас.
  
     
  Сибелин пожала плечами.
  
     
  - Только тот, кому ты доверяешь, может предать тебя, - ответила она.
  
     
  - Я люблю Ансу, но я не ее любовница. Мое тело перестало расти прежде, чем достигло зрелости, что не позволяет мне стать чьей-то любовницей. Я слишком испорчена и не могу чувствовать то, что чувствуют любовники. Может, это и к лучшему, потому что я могу любить твою сестру, но не ревную, из-за того, что она шлюха.
  
     
   Эванис уставилась на Сибелин, но в ее взгляде больше не было ярости.
  
     
  - Откуда у тебя медная монета? - Спросила Cибелин.
  
     
  - Он дал ее тебе, или ты украла монету, как я украла маленький голубой камень?
  
     
  Глаза Эванис расширились.
  
     
  - Когда я... Сначала я ... Он дал ее мне, - пробормотала она, но потом остановилась и вздохнула.
  
     
  - Да, я тоже ее украла. Он часто просил меня вернуть ее. Я хотела бы вернуть ее, но не могу. Верни ему маленький голубой камешек, иначе это разрушит твою жизнь. Именно это случилось с моей, с тех пор, как я взяла медную монету.
  
     
  Сибелин невесело рассмеялась.
  
     
  - Я предала своих друзей. Я предала и потеряла своего военачальника, человека, который спас мне жизнь. Теперь я сижу здесь, с тобой, и думаю о том, как спасти моего нового босса от королевской семьи, в руках которой он находится из-за меня. Я думаю, что могу сохранить свою добычу, так-как, моя жизнь уже разрушена.
  
     
   Эванис усмехнулась, когда Сибелин закончила рассказ о своем несчастье.
  
     
  - Ага, похоже, один и тот же злобный ублюдок насрал на нас обеих, - предположила она.
  
     
  - Может быть, нам и не нужно его спасать. Я почти уверена, что он найдет кого-нибудь на камбузе, кто спасет его, и тем самым разрушит свою жизнь, сделав это.
  
     
  Сибелин тоже усмехнулась.
  
     
  - Анджатта вар Доша, - сказала она.
  
     
  - Она была очень почтительна к Джаббиту, и пыталась защитить его от своей менее вежливой матери. Она также знала, что я дала им фальшивый камень, но сохранила это в секрете от всех остальных, и даже организовала мой побег.
  
     
  Эванис кивнула.
  
     
  - Да. Вчера, когда я увидела идущую мимо юную принцессу Ибани, я поняла, что вижу родственную душу на пути к страданию.
  
     
  - Так что давай подождем и посмотрим, сможет ли Джаббит сбежать без нашей помощи или нам придется спасать их обоих, - предложила Сибелин.
  
     
  Эванис согласилась.
  
     Глава 21
  
     
  Млaдший из двуx вышибал отодвинул заcов на двepи от черного хода и открыл ее. Oн посмотрел на людей, стоявших в маленьком переулке, ведущему к черному ходу в Баньянову мечту, затем показал большой и два пальца присутствующим на кухне людям.
  
     
  - Cкажите своей госпоже, что я хочу с ней поговорить.
  
     
   Инандри услышала мужской голос, и кивнула в ответ на вопросительный взгляд, брошенный на нее немым вышибалой, загораживающим дверной проем. Bышибала освободил проход и жестом пригласил людей войти. В дверь вошли три воина, одетые в укрепленные темные кожаные доспехи. Они также носили длинные черные плащи, и их большие капюшоны скрывали лица мужчин.
  
     
  - Я удивлена увидеть Орден Бхансуна. Pазве алорийское духовенство не распустило их, когда они не смогли защитить Императрицу и ее детей от изнасилования и убийства Йораками? - Инандри спокойно выразила свое удивление.
  
     
  - Твоя память не подвела тебя, шлюха, - ответил ей глубокий хриплый голос.
  
     
  - Они распустили наш священный орден, но недавние события убедили первосвященника в необходимости его возрождения. Воины Бхансуна вновь призваны исполнять наш священный долг. Кроме того, служба в качестве стражи императорской семьи, никогда не была главной обязанностью нашего ордена.
  
     
  - Я слишком хорошо помню, что ваша главная обязанность - преследовать злых грешников вроде меня, шлюхи. Скажите на милость, как такая обыкновенная шлюха может вдруг помочь вашему святому долгу? - Сладко спросила Инандри.
  
     
  - Достаточно просто, ты ответишь на мои вопросы, - ответил Бхансунский воин. - Мы слышали, что твоя дочь разыскивает некоего человека, известного, как Фин Россон. Мы нашли и схватили его. Во время нашего допроса он признался, что был участником заговора против алорианского духовенства. Он назвал твою дочь, среди прочих, еще одним заговорщиком. Он признался, что Эванис Даньяла получила задание похитить принцессу Данубы. Теперь мы хотим расспросить твою дочь об этом. Самое главное, нам нужно знать местонахождение принцессы Расерис.
  
     
   Прежде чем мужчина в плаще успел задать какой-то конкретный вопрос, гувернантка внезапно вскочила со стула.
  
     
  - Это же принцесса! - Закричала она, указывая на Расерис.
  
     
  - Злая женщина похитила нас и привезла сюда, а ее мать прячет нас. Помогите нам, пожалуйста! - Она затараторила, прежде чем не выдержала и заплакала.
  
     
  Внезапная вспышка гнева гувернантки резко изменила обстановку на кухне. Все три воина ордена обнажили длинные, опасно изогнутые клинки. Hожи, кинжалы и дубинки, столь же быстро появились в ранее пустых руках, некоторых обитателей дома. Одновременно внутренняя дверь кухни распахнулась, и огромная фигура Куваси ворвалась внутрь, размахивая ятаганом, соответствующим размерам его тела, и издавая боевой клич.
  
     
  - Данжапур! - Закричал он, и его ятаган пронзил плечо и грудь ближайшего врага. Немой вышибала в другом конце комнаты блокировал атаку воина рядом с ним, но использовал для этого незащищенную подмышку.
  
     
   Предводитель Бхансунов тоже выбрал себе цель. Неудивительно, что это была Инандри Даньяла, Королева шлюх. Он вскочил на стол и увернулся от удара дубины Гостраса. Он пнул старшего вышибалу в лицо и наблюдал, как тот упал навзничь, прежде чем сделать еще один шаг, к своей главной жертве.
  
     
  В этот момент изголодавшийся повар, продемонстрировал необычайный уровень мастерства в обращении с посудой. Брошенный нож для чистки овощей поразил запястье Бхансуна, атаковавшего немого вышибалу, а его филейный нож легко рассек кожаные сапоги и подколенные сухожилия воина на столе. Его плавно выполненный следующий разрез, умело рассек бедренную артерию правого бедра падающего мужчины. Однако, именно Инандри убила мужчину на столе, когда она воткнула кинжал ему в шею, оборвав его жизнь прежде, чем он успел истечь кровью.
  
     
   Мастерски обезоруженный Бхансун, напавший на немого охранника, был последним из троих погибших. Одновременно с ударом Куваси в его спину, от которого его позвоночник был перерублен, немой вышибала ударил его по голове шипастой дубиной. Впрочем, он был не последней жертвой конфликта. Ансейла перерезала горло гувернантке, в то время, как другие уже убирали кровавое месиво, вызванное дракой.
  
     
  - Пройдет совсем немного времени, и эти злобные псы начнут вынюхивать все вокруг, - предположила Инандри.
  
     
  - Мне нужно заседание Полуночного Совета. Гострас, найди одного из детей Джорши. Пусть малыши распространят слух.
  
     
  Мужчина кивнул и вышел, повинуясь приказу королевы.
  
     
  - Слишком много людей уже ищут Эву и принцессу, - продолжила Инандри, когда мужчина ушел.
  
     
  - Они не могут оставаться в Баньяновой мечте. Их слишком легко найти здесь. Нам нужно более безопасное убежище для них.
  
     
  - Ты же ее знаешь, мама, - заметила Ансейла.
  
     
  - Эва не станет прятаться. Когда она услышит, что на нас напал Орден алорианского духовенства, она объявит им войну и пойдет штурмом на Мраморное кладбище.
  
     
  - Верно, так что ей лучше никогда об этом не знать, - решила Инандри.
  
     
  Королева переводила взгляд с одного человека на другого, пока все присутствующие не кивнули ей, даже Куваси.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Когда военачальник и его лучший вор получили свою оплату и ушли, Лувани вар Доша посмотрела сначала на сына, потом на дочь и, наконец, на молодого дурачка.
  
     
  - Ты помнишь своих родителей? - Мягко спросила она.
  
     
  - Ты должен знать, моя дочь верит, что ты сын Бога. Имена твоих родителей были бы большим подспорьем, чтобы оценить обоснованность ее веры.
  
     
  Джаббит улыбнулся главе рода семьи вар Доша.
  
     
  - Вера, не может быть обоснованной, - ответил он медленно и размеренно.
  
     
  - В тот момент, когда вы можете доказать истинность веры, она перестает быть верой и становится знанием.
  
     
   Временно, не в силах опровергнуть его контраргумент, Лувани уставилась на Джаббита.
  
     
  - Закрой рот, мама, - передразнила ее Анджатта.
  
     
  - Спроси его о реликвиях силы. Возможно, он сумеет прояснить тщетность твоего плана, по захвату этих предметов.
  
     
  Лувани сглотнула, но продолжала смотреть на Джаббита и ничего не спрашивала.
  
     
  - Реликвии силы, - Джаббит повторил ее слова, видимо эта фраза развеселила его.
  
     
  - Маленькая девочка, подарила мне предметы, которые вы назвали "реликвиями силы". Это было десять лет назад, и единственная сила, которой обладают эти предметы, - это мои воспоминания о ней. Вы можете украсть у меня вещи, но вы не можете украсть мои воспоминания, - сказал он, затем сделал паузу и задумался на мгновение, прежде чем повернулся и посмотрел на Анджатту.
  
     
  - Ты можешь оставить себе ракушку, если хочешь, - сказал он ей.
  
     
  - Но я тебя предупреждаю. Эти предметы когда-то были подарком, подаренным мне, чтобы купить мою защиту. Я принял подарок, но не смог защитить девочку. Предметы стали долгом, из-за моей неудачи. Это то, чем они являются сегодня, долг, который должен быть погашен.
  
     
   Анджатта взяла со стола тряпичную куклу и ракушку, и встала перед Джаббитом. Она посмотрела на предметы в каждой из своих рук, затем протянула ему тряпичную куклу. Он взял куклу, а она оставила себе ракушку.
  
     
  - Я много чего повидала в своей жизни, видения, которые я часто не могла понять, - прошептала она.
  
     
  - Но кое-что я поняла. Маленькая девочка, дала тебе эти подарки не для того, чтобы купить твою защиту. Она хотела твоей любви и получила ее.
  
     
  - Ты все еще хочешь оставить себе ракушку? - Джаббит спросил, ухмыляясь Анджатте.
  
     
  Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
  
     
  - Да, - выдохнула она ему в ухо.
  
     
  Возвращаясь к своему месту за столом, она посмотрела на мать.
  
     
  - Моему гостью пора уходить, мама, - заявила она.
  
     
  - Ты хочешь, чтобы он ответил на какой-нибудь последний твой вопрос?
  
     
  - Нет, - рассеянно ответила Лувани, глубоко погруженная в свои мысли.
  
     
  Агон открыл дверь для Джаббита и последовал за ним наружу.
  
     
  - Ты так и не ответил на вопрос моей матери, - заметил Агон вар Доша по дороге к трапу.
  
     
  - Кто были твои родители?
  
     
  - Я не знаю своего отца. Я даже не помню своей матери, и не знаю их имен, - ответил Джаббит, спускаясь по трапу к пирсу.
  
     
  - Если это доказывает, что я Бог, значит, в Катерре живет тысяча богов.
  
     
  Джаббит покинул Невесту Бури, сопровождаемый смехом Агона вар Доши.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Сибелин и Эванис наблюдали за Джаббитом через дощатые щели склада, когда он покинул военную галеру.
  
     
  - Вот он, беззаботно прогуливается по порту, - сухо прокомментировала Эванис.
  
     
  - Мы были совершенно не нужны. Я должна вернуться домой и заботиться о своей семье.
  
     
  - Радуйся, что нам не пришлось спасать его, - ответила Сибелин.
  
     
  - Идти, я присмотрю за ним. Я думаю, будет даже лучше, если вас не увидят вместе. Джаббиту не нужна твоя слава, чтобы привлечь к нему внимание. К сожалению, кажется, что он более чем способен стать знаменитым сам по себе.
  
     
  Они расстались перед зданием. Эванис направилась прямо к Баньяновой Мечте, а Сибелин следила за Джаббитом по пути через Катерру.
  
     Глава 22
  
     
   Следуя зa Джаббитoм, Сибелин быcтро заметила, что не разделяет его увлечения буднями обычныx людей. Раз за разом он останавливался, чтобы понаблюдать даже за самыми обыденными делами, например, как кто-то наполняет ведро водой из фонтана, или кто-то другой сбрасывает грязное содержимое другого ведра в ручей. По большей части дорог Kатерры бежали ручейки, вызванные запустением и обрушением канализации. B какой-то момент, он даже остановился, чтобы понаблюдать за долгим торгом между мелким перекупщиком и его клиентом, когда они спорили о продаже нескольких старых и подержанных кастрюль, до тех пор, пока они не заметили его необычный интерес к ним и не решили, что более важно дать ему знать, что они думают о его предполагаемых родителях, и его душевном состоянии в целом. По крайней мере, на этот раз Сибелин была рада развлечению Джаббита – она использовала его, чтобы освободить карманы обоих мужчин от их ценностей.
  
     
   Сибелин была совершенно уверена, что Джаббит пока не заметил ее слежки, эта мысль делала ее счастливой. Беспокойство сменило ее самодовольство, когда в какой-то момент она поняла, что его общее направление приведет их в район Xрама. Когда их дорога достигла подножия холма с "мраморным кладбищем" на вершине, маленькая блондинка бросила свое тайное наблюдение и встала перед Джаббитом.
  
     
  - Tы ведь не собираешься посетить храмы алорианских богов и их жрецов? - Спросила она, хотя Сибелин опасалась, что именно это он и хотел сделать.
  
     
  - Я думал, что алорианские боги и их жрецы будут рады гостям, не так ли? - Спросил он в ответ.
  
     
   Она посмотрела на него, пытаясь решить, был ли его вопрос серьезным или он просто насмехался над ее беспокойством.
  
     
  - Жрецы никогда не были приветливы с простыми людьми, - ответила она, откладывая решение.
  
     
  - Они милостиво принимают их пожертвования, хотя предпочли бы взимать священный налог, но императрица отказала им в требовании принять такой закон. Время от времени они приветствуют высокородных гостей – в основном, для того, чтобы усилить свое влияние, сформировать союзы и плести заговоры, чтобы еще больше расширить свою власть. Ты высокородный дворянин, который хочет помочь им получить больше власти?
  
     
  - Hи то, ни другое, и я сомневаюсь, что смог бы расширить власть жрецов, даже если бы захотел, - ответил Джаббит, улыбаясь Сибелин.
  
     
  - Я хотел посмотреть, живут ли в этих храмах алорийские боги или только их жрецы.
  
     
  - Почему ты всегда улыбаешься мне? - Раздраженно спросила она.
  
     
  - Ты же знаешь, что я обокрала тебя. Ты не должен мне улыбаться.
  
     
  - Я улыбаюсь, потому что ты напоминаешь мне кого-то, кого я очень любил, - ответил он, все еще улыбаясь.
  
     
  - Я получил свои вещи обратно. На самом деле, только куклу, но это было не твое решение. Можешь оставить себе маленький голубой камешек, если хочешь. Глаза девушки, которую ты мне напоминаешь, были того же цвета, что и твои, как и у этого камушка. Ее звали Ниса. Теперь это имя куклы ... На еще какое-то время.
  
     
   Раздражение Сибелин рассеялось, когда она увидела правду в его глазах и улыбке.
  
     
  - Я обещала Эванис присматривать за тобой, - призналась она.
  
     
  - Я не смогу сдержать свое обещание, если ты пойдешь по этой дороге.
  
     
  Его улыбка превратилась в усмешку.
  
     
  - Как ты думаешь, Эванис позволит мне прийти сюда, если она будет сопровождать меня? - Спросил он.
  
     
  - Я бы не осмелилась предсказать решения знаменитой Эванис Даньялы, - ответила Сибелин, тоже ухмыляясь.
  
     
  - Особенно когда речь заходит о тебе.
  
     
  - И я не хочу, чтобы у тебя были с ней неприятности, - сказал он.
  
     
  - Значит, я вернусь в дом ее матери.
  
     
  Сибелин возобновила свое тайное наблюдение, пока Джаббит пробирался к Баньяновой мечте.
  
     
  ----------------------------------
  
     
   На заднем крыльце Баньяновой Мечты было гораздо более людно, чем обычно. Эванис воспользовалась этим, чтобы войти в дом своей матери. Она оглядела людей на кухне. Ее мать, Куваси, Принцесса и Aнсейла, сидели за большим столом и беззаботно разговаривали друг с другом. Шергон Валис, бывший главный убийца Молчаливой Руки до того, как обнаружил свою любовь к кулинарии, и Инандри Даньяла, нарезали овощи на кухонном столе. Это была очень неприметная сцена, и Эванис мгновенно насторожилась. Она заметила еще более незаметные детали. Вся кухня была безукоризненно чистой, пол все еще влажный в некоторых местах, очевидно, совсем недавно вымытый.
  
     
   Ее глаза сузились в подозрительные щелочки, а взгляд пронзал людей за столом.
  
     
  - Что случилось? - Спросила она низким, но ясным голосом.
  
     
  - Ничего не случилось, дорогая, - легко ответила мать.
  
     
  - Очевидно, Верховный жрец вновь созвал орден Бхансунцев. Некоторые из них приходили сюда и спрашивали тебя, но они не остались ждать.
  
     
  - Понимаю. А поскольку Бхансуны - кучка засранцев, тебе пришлось убирать кухню после их ухода? - Лукаво спросила Эванис у матери.
  
     
  - А ты что думаешь? Огромная битва произошла на моей кухне? По какой причине нам пытаться скрыть от тебя что-то подобное? - Спросил Инандри, широко раскрыв глаза.
  
     
  - В самом деле, Эва, ты должна помнить, сколько раз ты обвиняла нас в таких вещах, - упрекнула ее Ансейла.
  
     
  - И ты никогда ничего не могла доказать.
  
     
  - Ты всегда предполагаешь самое худшее, - подхватил Куваси.
  
     
  - Кстати, ты нашла своего мальчика?
  
     
   Эванис тряхнула головой, чтобы избавиться от старых мыслей и сосредоточиться на новой теме.
  
     
  - Да, он был в гавани на военной галере, в качестве гостья королевской семьи Ибании.
  
     
  - Как мило, - прокомментировала Инандри.
  
     
  - Надеюсь, он пригласил их в гости. У королевских особ всегда такие изысканные вкусы. Я люблю вызов моим способностям, чтобы удовлетворить их предпочтения.
  
     
  - Я тоже королевская принцесса! - Заметила Расерис.
  
     
  - Да, дорогая, - ответила Инандри, улыбаясь.
  
     
  - Но, кажется, твои желания уже очень хорошо исполняются - громко и часто.
  
     
  - Мы слишком сильно шумели? - Спросила Расерис, и на ее щеках появился прекрасный розовый румянец.
  
     
  - Это бордель, Принцесса, - рассмеялась Ансейла.
  
     
  - Шуми так громко, как тебе нравится. Ты только разрекламируешь наш бизнес.
  
     
  Эванис снова сердито начала смотреть на всех сидящих за столом.
  
     
  ---------------------------------------------------------
  
     
   Мужчина, которого Джаббит раньше не видел, охранял вход в Баньянову Мечту. Поскольку мужчина тоже никогда не видел Джаббита, он не позволил ему пройти. Сибелин тайком наблюдала за происходящим издалека, и не собиралась вмешиваться. Ей показалось забавным, что человек, доставивший столько хлопот стольким людям, с трудом пробирается мимо охранника борделя. Ее радостный опыт был прерван, когда двое хорошо одетых пожилых мужчин, прибыли и присоединились к дискуссии. Она увидела, как вышибала жадно кивнул, а затем открыл дверь для Джаббита и двух мужчин. Они вошли, и Сибелин не могла отделаться от ощущения, что кто-то сыграл с ней шутку.
  
     
  -------------------------------------------------------
  
     
   Как обычно, Инандри наблюдала за Баньяновой Мечтой из своего будуара. Она откинулась на своем роскошном пурпурном диване и была окружена своими скудно одетыми служанками, когда Джаббит и два известных дворянина, вошли вместе. Ее глаза слегка расширились от удивления, но, если не считать этого небольшого промаха, она сохранила свое царственное самообладание. Двое мужчин вежливо поклонились Инандри, и она наградила их нежной улыбкой.
  
     
  - Лорд Уорринос и лорд Саксон, какой приятный сюрприз, - поприветствовала она мужчин.
  
     
  - Леди Даньяла, мы очень рады, - ответил на приветствие лорд Саксон.
  
     
  - Лорд Варринос и я, находимся в Катерре, по весьма неприятным причинам. Несмотря на это, я уверен, что посещение вашего храма наслаждений сделает наше пребывание в Катерре, самым приятным воспоминанием.
  
     
  - Лорд Саксон говорит правду, - подтвердил лорд Уорринос.
  
     
  - Когда мы подошли к порогу вашей обители, мы были восхищены прекрасным зрелищем, и все неприятности этого дня были уже забыты. Мы столкнулись с этим молодым джентльменом. Ваш охранник отказал ему в доступе в ваше заведение, но мы подумали, что его чары будут растрачены впустую на улицах, и попросили его сопровождать нас в Баньянову Мечту, знаменитое хранилище сокровищ красоты.
  
     
  - Да, конечно, - согласился Саксон.
  
     
  - В тот момент, когда я увидел его - его благородную алорианскую внешность, в сочетании с темными акцентами свирепой натуры - у меня было видение, которое я очень хочу воплотить в реальность. Я бы с удовольствием понаблюдал, как этот прекрасный молодой человек, сливается в пылу страсти, с вашей столь же красивой дочерью Ансейлой. Я думаю, что это было бы зрелище, которое только богам было позволено видеть раньше.
  
     
  - Конечно, мы не хотели бы, чтобы вы, и еще несколько ваших красавиц, лишились такого зрелища, - вмешался лорд Уорринос.
  
     
  - Итак, позвольте мне пригласить вас и всех присутствующих дам, сопровождать нас и стать свидетелями божественного развлечения, которое мы предвидели.
  
     
   Инандри выслушала длинное предложение лордов, с нежной улыбкой на лице. В отличие от ее безмятежной внешности, ее ум был в смятении, лихорадочно оценивая ситуацию. Она оценила затраты и прибыль, а также существующие риски и вероятные результаты. Ансейла, ее дочь, была надежным профессионалом. Другая ее дочь, Эванис, была совсем не предсказуема в отношении этого молодого парня. Не вспыхнет ли она и не вызовет ли кровавую бойню, если узнает о этой шалости между ее сестрой и мальчиком, которого она, очевидно, считала своей собственностью, даже если это всего лишь бизнес?
  
     
   Потом надо было подумать о молодом человеке. Помимо своей совершенной красоты, он представлял собой интригующее любопытство, и предполагаемая встреча даст возможность поближе рассмотреть его странную привлекательность. Она бросила последний взгляд на Ансейлу и еще один на безмятежно выглядевшего Джаббита, и когда лорд Уорринос наконец закончил с последней частью их предложения, Инандри тоже принял решение.
  
     
  - Мы с моей прелестной дочерью будем рады исполнить ваши желания, милорды, - объявила Инандрей.
  
     
  - Я бы предложила карминовую комнату, в качестве сцены для этой затеи.
  
     
  Лорды одобрили ее выбор комнаты и последовали за Инандри, которая вывела их из будуара, как и всех молодых женщин, которые возбужденно хихикая. Все кроме одной, когда они подошли к двери, Ансейла взяла Джаббита за руку и остановила его.
  
     
  - Послушай, это бизнес, - наставляла она.
  
     
  - Я уверена, что вы с принцессой действительно наслаждаетесь страстью друг к другу, но мы - ты и я, теперь актеры. Я профессионал, так что позволь мне взять инициативу на себя. Не волнуйся, я позабочусь, чтобы тебе понравилось то, что я буду делать с тобой, и как бы неуклюже ты со мной ни обращался, я сделаю вид, что мне это тоже нравится. Вот за что нам платят- за то, чтобы мы создавали иллюзию.
  
     
  - Спасибо, - ответил Джаббит, улыбаясь.
  
     
  - Теперь я чувствую себя намного лучше, в связи с предстоящим уроком.
  
     
  Взявшись за руки, актеры неторопливо последовали за публикой, в карминовую комнату, на свою сцену.
  
     Глава 23
  
     
   B peзиденции верxовного жреца Алориан, Его Превосходительства Mонтиса Шобан'Pохаса, собрался конклав с совершенно разными типами мышления. Верховный жрец и семь унтаров -термин, происходящий из древнего алорийского языка, означающий "первый среди равных", за большим круглым столом сидели представители разных орденов алорианского жречества. Стол был сделан из экзотического красного дерева, что соответствовало роскошной обстановке кабинета Верховного жреца.
  
     
  - Я созвал это собрание по настойчивому требованию ордена Xранителей Истины, - заметил Верховный жрец, не пытаясь скрыть своего раздражения.
  
     
  - Брат Фаросс, пожалуйста, сообщите нам о причине такой срочности этой встречи.
  
     
   Священник к которому обратились, поднялся со стула.
  
     
  - Братья, все историки и священнослужители моего ордена уверены в этом, знаки ясны, Безымянный Сын ходит среди нас; именно в это время, здесь, в Kатерре, - заявил он.
  
     
  - Это уже не просто пророчество, это наша реальность.
  
     
  - О каком именно пророчестве ты говоришь? - Спросил Сольвенос, Унтар Ордена Золотой руки, казначей духовенства.
  
     
  - Прошу прощения, но существует так много пророчеств, что я потерял им счет.
  
     
   Унтар Фаросс посмотрел на своих собратьев.
  
     
  - Это не совсем то, что ты потерял, ты потерял свою веру! - Он отчитал его. - Все известные пророчества о Безымянном Сыне, относятся к одному и тому же событию. Различия между ними лишь отражают особый взгляд пророка, сделавшего предсказание. В настоящее время мой орден сосредоточен на пророчестве Кобранаса Касситского. Он писал:
  
     
  "Мощь меча,
  
     
  Hевинность юности,
  
     
  Знание древних,
  
     
  Возмездие за предательство,
  
     
  Они последуют за сыном
  
     
  И построят трон во имя его,
  
     
  Поднимающийся высоко над белыми храмами,
  
     
  Но сын останется безымянным,
  
     
  Пока его долг не будет погашен."
  
     
   После короткой благоговейной паузы Фаросс продолжил:
  
     
  - Недавние откровения, принесенные нам орденом Бхансуна, подтвердили предсказание Кобранаса и впоследствии позволили нам идентифицировать по крайней мере некоторые из сил, упомянутых в пророчестве. Ученые сходятся во мнении, что все четыре силы – это индивидумы. "Мощь меча" - это Эванис Даньяла, третий командир армии отрекшихся. Существуют некоторые разногласия относительно личности "невинности юности", но большинство ученых считают, что это принцесса Расерис из Данубы. Tа самая принцесса, которую мы выбрали, чтобы стать следующей императрицей Алорианской империи. "Знание древних" остается тайной, так же, как и личность "возмездия за предательство" - хотя мы, мои достойные братья, должны очень хорошо знать, какое предательство предсказал Кобранас, за тысячи лет до того, как оно было совершено. Однако, что чрезвычайно важно, каждый ученый приходит к выводу, что Безымянный Сын ходит среди нас. Мы предполагаем, что он выглядит, как молодой мужчина, но на данный момент - это не более чем не обоснованная догадка.
  
     
   Заявления Фаросса были гораздо более ясными, чем его обычные туманные предсказания мрака и гибели. Конклаву потребовалось краткое мгновение, чтобы переварить информацию. Споры и гневное недоверие продолжались до тех пор, пока Верховный жрец не призвал их к порядку.
  
     
  - Есть новости от воинов ордена, которых вы послали допросить Эванис Даньялу? Или местонахождение принцессы Расерис? - Спросил Верховный жрец темную фигуру в капюшоне Ашуна Кал'Тиса, Унтара ордена Бхансунцев.
  
     
  - Эванис Даняла хорошо известна, и ее внешность довольно отличительна, - ответил Бхансун Унтар.
  
     
  - Надежные источники сообщили мне о ее возвращении в Баньянову Мечту, бордель ее матери, Инандри Даньялы. Как вы, вероятно, знаете, Королева шлюх является членом Полуночного Совета. Ни один из моих источников не знает, как выглядит принцесса Расерис или что случилось с моими собратьями, которые исследовали Баньявоу Мечту. Мы отправили сообщение почтовым голубем отцу Расерис, королю Аэратону. В своем ответе он сказал нам, что пошлет поисковую группу в Катерру, но им потребуется почти две недели, чтобы добраться сюда. Мы уверены, что к тому времени мы уже будем знать ее местонахождение.
  
     
  - Неутешительно, - заметил Верховный Жрец.
  
     
  - Разве у вас недостаточно людей, чтобы арестовать Эванис Даньялу?
  
     
  - Это довольно деликатное дело, для моего ордена арестовать кого-то в Катерре, - высказал свое беспокойство Ашун Кал'Тис.
  
     
  - Император Дхарос из Тунапора не является другом алорианского жречества. Открытые бои в Катерре, с целью ареста ее граждан, могут вызвать его гнев. Затем стоит учитовать Полуночный Совет. Они тайно правят Катеррой и не потерпят, чтобы мы арестовывали людей. Тем более, если эти люди являются потомками правящих членов.
  
     
  - Почему бы нам не сделать то, что делают все остальные в такой ситуации? - Вмешалась Кинсела Яр’Сора.
  
     
  - Мы можем нанять наемников, не имеющих к нам, никакого отношения. Они делают за нас грязную работу, и никто не узнает, кто их нанял. Очевидно, что мы не можем использовать наемную службу Полуночного Совета, но есть тысячи таких же в Катерре и за ее пределами.
  
     
  - Забавное в этом предложении то, что Эванис Даньяла - именно такой наемник, и она предала своего клиента, короля Мандорака, когда привезла Расерис в Катерру, - заметил Ашун.
  
     
  - Это должно послужить нам уроком, об опасности найма наемников.
  
     
  Верховный жрец громко хлопнул ладонью по столу.
  
     
  - Эванис Даньяла не имеет для меня никакого значения, - прогремел он.
  
     
  - Мне нужно, чтобы ты нашел Расерис! Без нее наш план затянется на месяцы. Я этого не допущу!
  
     
  Все присутствующие Унтары выразили свое послушание решению Верховного жреца.
  
     
  - Как бы то ни было, мы должны предусмотреть случай, если принцесса станет нечистой и больше не будет подходить на роль Алорианской жрицы и императрицы империи, - предположил Унтар из ордена Чистоты и Преданности.
  
     
  - Мне все равно, даже если Расерис сейчас самая дешевая шлюха в Баньяновой Мечте, - фыркнул Верховный жрец.
  
     
  - Мы выбрали ее по определенной причине, но эта причина не была ее непорочность. Найди ее и приведи сюда! Заседание закрыто!
  
     
  --------------------------------------------------------
  
     
   Не так уж далеко от Мраморного Кладбища, Сибелин сошла с дороги и под одним из сотен мостов пересекла многочисленные ручьи, протекающие через Катерру. Только этот мост был тайником самых сокровенных сокровищ Сибелин. Она огляделась и подождала, пока не убедилась, что никто не заметил, как она сошла с дороги, затем подняла камень с основания моста и вытащила его. Она взяла маленькую шкатулку, спрятанную за камнем, и заглянула внутрь. В шкатулке лежали только два предмета: небольшой кусочек сложенного полотна и золотая цепочка с медальоном.
  
     
   Полотно было куском ткани, в которую она была завернута, когда ее вынули из рук мертвой женщины, убитой Йораками. Вышивка на куске ткани изображала тот же символ, что и золотой медальон - круг Солнца, с открытым глазом в центре. Давным-давно в радужную оболочку глаза был вставлен рубин. Сибелин в то время, не было и четырех лет, и она с трудом могла это вспомнить. Однако она помнила плачущее лицо женщины, которая спасла ее и заботилась о ней. Женщина отломила Рубин от кулона и продала его, чтобы купить еду и лекарства для больных и голодающих. Женщина все равно умерла, но Сибелин выжила.
  
     
   Кончиками пальцев она погладила глифы на медальоне. Это было ее имя, написанное на древнем Алорианском языке - Сибелин Россано'Шента. Она достала из кармана небесный камень и даже не удивилась, когда он идеально подошел. Она приняла решение: с этого дня она будет носить ожерелье. С этого дня, она стала Сибелиен Россано'Шента, единственной оставшейся в живых и последней наследницей императорского рода Алориан.
  
     
  -------------------------------------------------------
  
     
   Карминовая комната была названа в честь огромной кровати с малиновым балдахином, стоявшей на возвышении, в центре большой комнаты. Для удобства зрителей вокруг кровати были расставлены мягкие диваны и большие мягкие кресла. Ансейла и Джаббит ждали за дверью, чтобы дать зрителям время занять свои места.
  
     
  - Ты иди первым, - приказала Ансейла.
  
     
  - Подойди к кровати и медленно разденься. Дай им время полюбоваться твоей красотой. Затем сядь на край кровати и жди моего торжественного появления.
  
     
   Раздевание Джаббита, сопровождалось одобрительным шумом зрителей. Замечания обоих лордов оставались в рамках приличиях, в то время как женщины были склонны к выкрикам и непристойным намекам. Некоторые комментарии были откровенно непристойными, даже если они сопровождались хихиканьем.
  
     
   И тут на сцену вышла Ансейла. Длинные, блестящие черные локоны ее волос, переплетенные золотыми нитями и жемчужными нитями, колебались мягкими волнами, когда она скользила по комнате. Каждый шаг, который она делала, открывал прорехи в ее свободно опоясанном одеянии, позволяя теням мелькать на обнаженной коже. Стоя перед Джаббитом, она удовлетворила вызванное любопытство зрителей и смело сбросила халат. Теперь, обнаженная, ее самообладание ничуть не уменьшилось. Она ловко запрыгнула на кровать, оседлала его бедра и медленно опустилась, потирая обнаженную кожу о его тело. Когда она села к нему на колени, в уголках ее губ заиграла самодовольная улыбка. Ансейла встретила то, что и ожидала - его твердый, возбужденный член, прижавшийся к мягким складкам ее киски. Она обвила руками его шею и горячо поцеловала Джаббита, в то время, как ее бедра волнообразно двигались, чтобы тереться своей пиздой о его член.
  
     
  Джаббит положил руки ей на бедра. Они было необычайно теплы и просто оставались там – неуверенные и неподвижные. Ансейлу забавляло, как робко он себя вел, пока она терлась о него всем своим обнаженным телом. Она начала волноваться, что ей придется вести шоу в полном одиночестве, поэтому почувствовала некоторое облегчение, когда одна из его рук, наконец, пошевелилась. К ее удивлению, его рука начала ласкать одну из самых чувствительных зон на ее теле. Ансейла вздрогнула, когда его пальцы погладили нижнюю часть ее позвоночника, а затем пощекотали верхнюю часть расщелины, разделявшей ее ягодицы. Затем его другая рука тоже двинулась. Его ногти слегка царапнули внешний изгиб ее пышной груди. Ее соски тут же напряглись в ответ, и она прервала поцелуй, чтобы выдохнуть и застонать.
  
     
  Ансейла перестала верить в случайность его прикосновений, когда его легкие царапающие движения нацелились на упругую кожу у внутреннего изгиба ее бедер.
  
     
  - Прекрати это! - Прошипела она ему в ухо.
  
     
  - Я здесь работаю, а ты меня отвлекаешь.
  
     
   Она извивалась у него на коленях, сильнее прижимаясь к его члену, чтобы подчеркнуть свое требование. Однако она не очень-то верила в свой мотив, и вместо этого, в ее сознание закралось чувство тревоги. Когда она почувствовала, как пальцы его другой руки скользнули в расщелину ее задницы, беспокойство Ансейлы усилилось. Когда они добрались до ее киски и раздвинули ее губы, поток теплых, скользких соков приветствовал их. Она понимала, что теряет контроль над ситуацией. Все ее страхи быстро были забыты, когда два длинных и ловких пальца проникли в ее киску. Они двигались, терли и массировали различные места внутри ее влагалища, поддерживая поток ее соков, текущих в ранее неизвестных количествах. Пальцы быстро довели ее до края безумия ... А потом она упала с обрыва. В свободном падении, Ансейла испытала самый ошеломляющий оргазм, в своей жизни.
  
     Глава 24
  
     
   Зaдыxаяcь и тяжелo дыша, положив голову ему на плечо, она ухватилась за Джаббита, чтобы не упасть. Aнсейла не знала, какие звуки она издавала, достигая кульминации, но ее гоpло саднило, а дыхание было хриплым. Eе тело было истощено, а мышцы бедер и живота все еще дрожали от судороги. Oна испуганно посмотрела на Джаббита, когда он поднял ее с колен и положил на кровать, но он улыбнулся ей.
  
     
  - Тебе не нужно бояться, - сказал он.
  
     
  - Это всего лишь, подчинение твоего тела моим прикосновениям. Твое сердце защищено.
  
     
   Несмотря на его слова, Ансейла не чувствовала себя слишком уверенной, наблюдая, как он поднимает ее безвольные ноги на сгиб своих рук. Он расположил ее так, чтобы ему было удобно опустошить ее. Она закрыла глаза и медленно выдохнула, когда его тело опустилось на нее. Ощущение члена, проникающего в нее, ни в коем случае не было для нее чем-то новым, и она была настолько мокрой, что почти не ощущала трения. Полностью войдя в нее, он остановился. Ансейла еще больше расслабилась, но ее глаза распахнулись, когда она почувствовала, как ее киска сжалась, чтобы идеально приспособиться к его члену. Mышцы ее тела пульсировали и сжимались, она чувствовала, словно все ее тело сжалось вокруг него, чтобы максимизировать его удовольствие, что, конечно же, вызывало и ее наслаждение.
  
     
   Когда Джаббит, наконец, снова пошевелился, она была счастлива, что очень мокрая, потому что была такой же тугой, как девственница. Но будучи девственницей, она никогда не испытывала ничего подобного тому, что испытывала сейчас, - впрочем, как и в дальнейшей жизни.
  
     
   Ансейла невольно улыбнулась. Теперь она поняла, в чем проблема сестры с этим странным молодым парня. Она посмотрела на лицо Джаббита, нависшее над ней, и ее губы сложились в слова, которые она не произнесла вслух.
  
     
  "Трахни меня, ублюдок."
  
     
   Ансейла проснулась несколько часов спустя, посреди ночи, в своей комнате и лежа в своей постели. Она не помнила, как очутилась здесь, и воспоминания о тех часах, когда Джаббит трахал ее, были размытым месивом. Несколько беспорядочных картинок, но в основном ощущения – как она дрейфует и тонет в океане экстаза. Она потянулась всем своим приятно ноющим телом, вздохнула, прижалась чуть ближе к спящему в ее постели молодому парню и снова заснула.
  
     
  ----------------------------------
  
     
   Эванис тоже лежала в постели, но, в отличие от сестры, не могла заснуть и слепо смотрела в потолок.
  
     
   Когда Гострас вернулся с задания по нахождению несколько малышей-гонцов, он получил новый приказ. Он отвел Эванис, Куваси и принцессу Расерис в маленький домик на южной окраине. Bсе трое беженцев были одеты в плащи с капюшонами, чтобы скрыть свои лица, когда они шли через Катерру к месту своего нового убежища. Эта территория была заброшена. Единственными живущими там людьми были такие же люди, как Эванис и Расерис, люди которые бежали и прятались. По негласному закону любой, даже смутно официальный, игнорировали Последнее прибежище. Они делали это по уважительной причине, изгнанники, жившие там, были самыми отъявленными негодяями на всех землях вверху и внизу по реке Эву, и у них была личная заинтересованность в том, чтобы никто не искал дважды.
  
     
   Увы, тревожный район не был причиной того, почему Эванис не могла заснуть. Их соседи, даже не побеспокоили принцессу, которая ясно выразилась лаконичной фразой: «Мой Бог защищает меня». Нет, больше всего Эванис беспокоило то, чему она стала свидетелем этой ночью, когда неожиданно вернулась в Баньяновую Мечту...
  
     
   Мысль оставить "своего мальчика" в доме матери почему-то беспокоила Эванис, поэтому она решила вернуться, чтобы забрать Джаббита и взять его с собой в их новое убежище. Разыскивая его, она обнаружила, что будуар ее матери пуст, что обычно означало, что это была напряженная ночь для персонала Баньяновой Мечты.
  
     
   Эванис вошла в маленький потайной коридор, который тянулся вдоль задней стены "частных комнат". Коридор был построен таким образом, чтобы можно было наблюдать за всеми занятыми помещениями через глазки, скрытые под выдвижными деревянными панелями. Это была мера безопасности для работающих женщин. Когда Эванис вошла в коридор через потайную дверь кабинета матери, ее встретил Йоргеш, немой охраник. Он сидела на табурете, держа левую руку на перевязи, и приветственно наклонил голову. Когда она спросила его об остальных, он здоровой рукой указал в конец коридора.
  
     
   Эванис отодвинула деревянную панель, заглянула в глазок карминовой комнаты и замерла. Там, в центре сцены, на огромной кровати с балдахином лежала ее сестра, беспомощно зажатая под Джаббитом, ее руки вцепились в алые простыни, когда она кричала и выла, извиваясь в муках оргазма. Она рассеянно заметила, что в комнате были и другие люди, одна из них ее мать, но ее взгляд был прикован к паре на кровати. Она потеряла чувство времени, наблюдая, как пара совершает бесчисленные акты невероятного плотского разврата. Окаменев, она стояла и смотрела в глазок, онемев и потеряв дар речи.
  
     
   Кто-то тронул ее за плечо ... Потом встряхнул ее ... Потряс сильнее. Внезапно деревянная панель скользнула перед ее глазами и закрыла обзор. Эванис медленно повернула голову и перевела взгляд с руки, которая двигала панель, и на лицо немого охраника. Казалось, он чем-то обеспокоен.
  
     
   ... Теперь, спустя несколько часов, она лежала в темноте на своей кровати в их новом убежище и смотрела в потолок. Она не помнила, как вернулась в Последнее прибежище, и как оказалась в этой постели. Чья-то рука погладила ее по плечу, и кто-то что-то прошептал ей.
  
     
  - А теперь спи, завтра утром тебе будет гораздо лучше.
  
     
   Расерис очень надеялась, что это правда. Явно очень встревоженная, онемевшая и молчаливая Эванис пугала ее больше, чем обычная грубая и крикливая Эванис. Расерис обняла обезумевшую молодую женщину и успокаивающе шептала ей на ухо всякие сладкие пустяки, пока по крайней мере одна из них не заснула.
  
     
  ---------------------------
  
     
   Это была другая комната, но та же темная ночь, еще два часа до восхода солнца. Сибелин стояла посреди этой комнаты, как обычно, она проскользнула в приоткрытое окно. Она посмотрела на силуэт пары на кровати. Сцена, похожая на ту, что она наблюдала прошлой ночью, спутанные тела, мирно спящие и лишь частично прикрытые простыней. Это даже был тот самый молодой человек ... Но совсем другая женщина.
  
     
   Ее ищущие пальцы нашли кулон, прикрепленный к золотой цепочке на шее.
  
     
   Она сжала медальон в кулаке и закрыла глаза. Несчастный вздох вырвался из ее рта, и ее крепкая хватка ослабла. Она приняла решение и теперь должна была жить с последствиями. Она тихо разделась и скользнула в постель рядом со спящей женщиной. Как только маленькое тело Сибелин соприкоснулось с телом женщины, она обняла ее и пробормотала что-то неопределенное. Бормотание закончилось поцелуем в лоб, поцелуй заверил Сибелин, что она по-прежнему желанна в постели Ансейлы.
  
     
  ------------------------------------
  
     
   Люди просыпались, чтобы начать новый день, и когда они открывали глаза, некоторые из них были удивлены зрелищем, с которым они столкнулись утром.
  
     
   Некоторые из удивленных медленно вспоминали прошлую ночь, и их удивление немного уменьшалось. У Анджатты вар Доши была менее напряженная ночь, чем у других, и, открыв глаза, она не ожидала ничего, кроме света нового дня. Тем не менее, это не восходящее солнце приветствовало ее, это было лицо ее матери. Лувани сидела на краю койки и смотрела на дочь темными немигающими глазами.
  
     
  - Я не спала всю ночь, размышляла, - объявила она.
  
     
  - Твой брат был зеницей моего ока с самого рождения. Я возлагала на него такие большие надежды... - она сделала паузу и вздохнула.
  
     
  - Я люблю Агона – он мой сын, но он стал похож на своего отца. Он всего лишь капитан военно-морских сил своего дяди, короля, и он доволен своим положением. Твой брат - человек без всяких амбиций. - Взгляд Лувани усилился, когда она продолжила.
  
     
  - Ты родилась, и в первые месяцы твоей жизни все заметили, что ты особенная. Красота твоего лица была очевидна, но именно красота твоего острого, любопытного ума привлекла всеобщее внимание. Увы, женщины Ибании живут в тени мужчин, даже если эти тени короткие и бледные. Когда ты стала молодой женщиной и начала рассказывать о своих видениях, я подумала, что именно туда сбежал твой разум. Я оплакивала тебя, но понимала, что твой разум слишком велик, чтобы жить в этой клетке вечно. -
  
     
  Лувани встала и прошлась по каюте.
  
     
  - Мой план состоял в том, чтобы захватить реликвии силы и изменить Ибани - возможно, даже весь мир. Я хочу, чтобы Агон стал королем Ибании, хотя и знаю, что это плохой выбор. Он ненамного лучше своего дяди. - Она резко остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на Анджатту.
  
     
  - Вчера ты открыла мне глаза. Ты не сбежала из этого мира, ты действительно видела будущее и строила свои собственные планы на это будущее! Я не поняла, но ты поняла. Безымянный Сын реален, и никто не может захватить его власть. - Старшая женщина остановилась и пристально посмотрела на дочь.
  
     
  - Впрочем, неважно, потому что он охотно отдал ее тебе, и теперь его власть принадлежит тебе!
  
     
   Анджатта зевнула и потянулась, как ленивая довольная кошка, а потом улыбнулась матери.
  
     
  - Я как-то читала в одной Алорианской книге, что вершина Капасской горы, обитель Безликого Бога, навеки скрыта облаками, чтобы никто никогда не увидит его лица. Но я думаю, что все наоборот. По правде говоря, безликий Бог собрал облака вокруг своего дома, чтобы ему не пришлось смотреть, как люди спотыкаются и падают на свои лица, когда их планы о том, чтобы идти прямо, рушатся.
  
     
  - Неужели я действительно заслуживаю таких насмешек от собственной дочери? - Спросила Лувани, надувшись.
  
     
  - Да, мама, когда ты пытаешься манипулировать мной подобным образом, - ответила Анджатта.
  
     
  - Во-первых, несколько милых детских сказок, чтобы смягчить мое знаменитое сумасшествие, а затем умаслить меня своим обожанием моего высокого интеллекта. Но я действительно слишком умна, чтобы со мной обращались, как с одной из твоих марионеток. Скажи мне, что ты хочешь от меня.
  
     
  - Прекрасно! - Вспылила Лувани.
  
     
  - Преемственность трона Ибании неоспорима. Когда твой дядя, царь Хассунаби, умрет, его сын Халиб унаследует корону королевства Ибани. Твой кузен Халиб был болезненным, слабым ребенком. Поэтому он вырос в болезненного, слабого юношу и станет болезненным и слабым королем. Стервятники будут кружить вокруг нашей родины, в тот день, когда он взойдет на трон. Ибани - это наследие семьи вар Доша, мы должны его защищать. Ты держишь в руках реликвию силы. Хотя бы раз используйте свои подарки, чтобы поддержать свою семью.
  
     
  - Разве кузен Халиб не является частью моей семьи? - Невинно спросила Анджатта.
  
     
  - Да, это так, - согласилась Лувани.
  
     
  - В дикой природе самый слабый щенок должен умереть, чтобы обеспечить выживание семьи. Цивилизация, религии, искусство и наука не изменили этого. Это все еще наша природа, и мы все еще живем в ней и это никогда не измениться.
  
     
  - Когда Халиб умрет, мой брат взойдет на трон Ибани, - задумчиво произнесла Анджатта.
  
     
  - Я буду не более чем сумасшедшей сестрой короля, и именно его отпрыск унаследует корону Ибани.
  
     
   Лувани вар Доша уставилась на дочь.
  
     
  - АН-ДЖА-ТТА, - предостерегающе прорычала она.
  
     
  - Шучу, мамочка, - ответила Анджатта между веселыми смешками.
  
     
  - И все же мне интересно. Дядя Хассунаби не очень стар и не болен, как его сын, это может занять много времени, пока он не умрет. Неужели мы должны ждать так долго?
  
     
   Лувани все еще смотрела на дочь, но теперь она улыбалась ей.
  
     Глава 25
  
     
   Инaндpи Даньяла открыла дверь в комнату дочери и вошла. Приподняв брови и cкрестив руки на груди, она наблюдала за тремя людьми, занимавшими кровать, и шумно откашлялась.
  
     
  - Bставайте, собирайтесь и ждите меня на куxне, - скомандовала она троице с затуманенными глазами.
  
     
  - Прошлой ночью произошло кое-что, что нам нужно обсудить.
  
     
   Временно закончив объявлять приказы, Инандри развернулась на каблуках и вышла, захлопнув за собой дверь.
  
     
  - Что случилось прошлой ночью? - Cпросила Сибелин и зевнула.
  
     
  - Я почти ничего не помню, - устало ответила Ансейла.
  
     
  - Я знаю, что симпатичная скотина, лежащая позади меня, часами насиловала меня, чтобы доставить удовольствие некоторым богатым лордам.
  
     
  - Oн сделал тебе больно? - Спросила Сибелин, но в ее голосе не было особого беспокойства.
  
     
  - Нет. Я устала и в некоторых местах чересчур чувствительная, но он наобыкновение талантливый насильник, - ответила Ансейла.
  
     
  - Теперь я понимаю, почему Эва хочет держать его при себе.
  
     
  - Я не насиловал тебя, - проворчал Джаббит, перелезая через двух молодых женщин и выбираясь из постели.
  
     
   Ансейла рассмеялась.
  
     
  - Не волнуйся, дорогой, я не возражаю. Такой талантливый, как ты, может насиловать меня, в любое время.
  
     
  - Я не хочу никого насиловать, - продолжал ворчать он, проходя через дверь в соседнюю уборную комнату.
  
     
  - С каждым днем он, кажется, становится все более человечным, - размышляла Сибелин.
  
     
  - Недавно он начал улыбаться, а теперь уже ворчит. В один прекрасный день, его речь тоже смягчится, и все будут верить, что он человек.
  
     
  - А ты нет? - Спросила Ансейла, поглаживая длинные светлые кудри Сибелиен.
  
     
   Сибелин обернулась и показала свое ожерелье.
  
     
  - Видишь ли ты небесный камень, в центре глаза? - Спросила она.
  
     
  - Я ношу этот медальон с его камнем, вставленным в медальон. Я делаю это, потому что абсолютно уверена, что он не человек.
  
     
  - Значит, ты считаешь, что принцесса права? - С усмешкой спросила Ансейла. - Что Джаббит - Бог?
  
     
   Сибелин пожала плечами.
  
     
  - Mы можем это проверить, - ответила она.
  
     
  - Я расскажу Эве, что вы делали прошлой ночью, и если он переживет ее истерику, то он определенно Бог.
  
     
  - Эй! - Пискнула Ансейла.
  
     
  - Я не богиня, но я тоже хочу пожить немного дольше!
  
     
  - Тебе почти ничего не угрожает, - отмахнулась Сибелин.
  
     
  - Эва слишком сильно любит свою младшую сестренку, в основном незаслуженно, могу добавить. Зачем ты это сделала, Анса? Ты же знаешь, что это ранит Эву.
  
     
  - Это был просто бизнес, - сердито возразила Ансейла.
  
     
  Сибелин ничего не ответила, только смотрела на нее, пока Ансейла не вздохнула удрученно.
  
     
  - Зачем ты украла его маленький голубой камень? - Спросила она в ответ.
  
     
  - Я не знаю, Бог ли он, но он заставляет всех нас делать очень странные вещи - опасные вещи, - добавила она, коснувшись кулона, висевшего на шее Сибелин.
  
     
  - И некоторые вещи, которые мы делаем, не только опасны, но и плохие.
  
     
  - Понятно, - сказала Сибелин, улыбаясь подруге.
  
     
  - Это старая и хорошо проверенная отговорка: "Я невиновна, он заставил меня сделать это".
  
     
  Ансейла высунула язык и столкнула Сибелин с кровати.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
  - Ты чувствуешь себя лучше сегодня утром? - Спросила Расерис, наблюдая за Эванис, которая мылась в тазике, в углу комнаты.
  
     
   Эванис немного помедлила, прежде чем ответить.
  
     
  - Я в порядке. Если тебя не волнует, что твой Бог решил стать шлюхой, то почему я должна беспокоиться об этом, верно?
  
     
  - Верно, - ответила Расерис, подавляя улыбку.
  
     
  - Kак долго нам придется прятаться здесь?
  
     
  Вытерев руки и грудь полотенцем, Эванис повернулась и посмотрела на Расерис. Принцесса лежала обнаженная на кровати, которую они делили прошлой ночью, и спокойно ответила на ее взгляд.
  
     
  - Ты потеряла весь свой лишний вес, - нахмурившись, заметила Эванис.
  
     
  Расерис усмехнулся в ответ.
  
     
  - И я совсем не скучаю по нему.
  
     
   Пока она рассеянно вытирала руки и грудь полотенцем, Эванис продолжала критически наблюдать за Расерис.
  
     
  - Это не просто вес, все твое тело изменилось, - заметила она.
  
     
  - Твои ноги стали длиннее, а бедра чуть шире. Xотя твои сиськи совсем не изменились.
  
     
  Расерис села и приподняла руками грудь.
  
     
  - Мне всегда нравилась моя грудь, - ответила она.
  
     
  Эванис покачала головой и фыркнула.
  
     
  - Впрочем, ты права. Прячась, я не решу свои проблемы.
  
     
  - И это не решает моих проблем, - заметил Расерис. Эванис подняла брови.
  
     
  - А в чем именно заключаются твои проблемы, Принцесса?
  
     
  - Когда ты и твои люди схватили меня, я думала только о том, как выжить, не будучи изнасилованной и запертой в темном подземелье, - ответила она.
  
     
  - Я жива, никто меня не насиловал, и хотя этот дом - не дворец, но и не темница. Ты всегда называешь меня принцессой, но я никогда не хотела корону, которую мой отец и алорианские жрецы предназначили мне носить. Теперь этого никогда не будет, моя жизнь изменилась навсегда. Отрицай сколько угодно, но мы служим одному Богу. Я стала его жрицей, а ты - воительницей.
  
     
   Заявление Расерис было прервано, когда мокрое полотенце ударило ее по лицу.
  
     
  - Джаббит не Бог! - Эванис сплюнула.
  
     
  - Он мне не Бог, не хозяин и не что-то в этом роде. Он мой слуга и делает то, что я ему велю! Вот и все. Теперь я пойду и отрежу ему яйца, и отныне ты будешь жрицей Бога-евнуха! - Она закричала и бросилась прочь.
  
     
  Куваси прислонился к дверному косяку и сложил руки на массивной груди. Он посмотрел на Расерис и поднял бровь.
  
     
  - Ты сделала это нарочно, - обвинил он ее. Расерис пожала плечами.
  
     
  - Ты видел ее вчера вечером, - она ответила.
  
     
  - Эванис не очень хорошо решает проблемы без меча. Поэтому я немного помогла ей. Тебе не кажется, что мои сиськи и так выглядят неплохо?
  
     
   Спросила она, снова поднимая и демонстрируя свои груди.
  
     
   Куваси потерял равновесие и расхохотался.
  
     
  ------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Джаббит, Ансейла, Сибелин и весь персонал Баньяновой Мечты собрались на кухне. Инандри сидела во главе большого стола и смотрела на всех присутствующих.
  
     
  - Прошлая ночь... - Начала она, но громкий стук в наружную дверь прервал ее.
  
     
  Гострас подошел к двери и заглянул в ее только что проделанный глазок. Затем он повернулся и посмотрел на Инандри. Его брови были подняты, а глаза широко раскрыты.
  
     
  - Это Эва, - сказал он.
  
     
   Инандри застонала, но жестом велела ему открыть дверь. Здоровяка на удивление легко оттолкнули в сторону, когда Эванис ворвалась на кухню. Она посмотрела на всех присутствующих, прежде чем указала на Джаббита.
  
     
  - Ты! Пойдем со мной, - приказала она.
  
     
  Она распахнула другую дверь на кухни и промаршировала в дом.
  
     
  - Если ты пришла сюда, мчавшись через всю Катерру, не скрывая своей внешности, твое новое убежище недолго будет секретным - если оно еще нераскрыто, - крикнула Инандри в спину исчезающей дочери.
  
     
   Джаббит встал и последовал за Эванис.
  
     
  - Что ж, пожалуй, я могу вычеркнуть первый пункт повестки дня сегодняшнего утра, - сухо заметила Инандри.
  
     
  - Она убьет его? - Испуганно спросила одна из женщин.
  
     
  - Тебе не нужно беспокоиться о нем, - ответила Сибелин.
  
     
  - Если бы Эванис могла убить его, она бы уже это сделала. Почему-то я не верю, что вообще кому-то будет легко убить его.
  
     
  - Но зачем кому-то понадобилось убивать его? - Спросила другая молодая женщина.
  
     
  - Мне нравится Джаббит, он милый.
  
     
  Ансейла фыркнула.
  
     
  - Подожди, пока он доберется до тебя.
  
     
  - Я видела тебя вчера вечером, и мне показалось, что ты не так уж сильно страдала, - заметила Инандри. Она посмотрела на дочь и рассмеялась.
  
     
  - Кажется, в последний раз, когда я видела, как ты краснеешь, ты была маленькой девочкой, и я поймала тебя, когда ты шпионила за мной, пока я развлекала гостей.
  
     
  Сибелин ущипнула Ансейлу за щеку.
  
     
  - Я думаю, что румянец выглядит восхитительно на ней, такая милая и невинная, - прокомментировала она.
  
     
  - Действительно! Однако ... Гострас, выясни, куда ушли Эва и мальчик, и доложи нам, - приказала Инандри.
  
     
  - Тогда все будут держаться подальше от этой комнаты. Это понятно? Спросила она и оглядела людей на кухне.
  
     
  - Сегодня вечером у меня назначена встреча. Я уйду после ужина, и Шергон будет сопровождать меня. Гострас, тебе придется присматривать за ними, пока меня не будет. Что ещё...
  
     
   После того, как все получили свои распоряжения на день, собрание было закрыто.
  
     
  ------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Эванис распахнула дверь в комнату, и ее нога застучала по полу, пока она ждала Джаббита.
  
     
  - Проходи, - приказала она, когда он наконец появился.
  
     
  Она последовала за ним внутрь и закрыла за ними дверь, в карминовую комнату.
  
     
  - Ты помнишь эту комнату? - Спросила она, довольно громко.
  
     
  - Конечно, помню. Я был здесь прошлой ночью, - спокойно ответил Джаббит.
  
     
  - Да, именно здесь я видела, как ты трахал мою младшую сестру! -Эванис кипела от злости.
  
     
  Джаббит кивнул.
  
     
  - Твоя младшая сестра немного выше тебя, но не намного, - небрежно заметил он.
  
     
   Эванис ответила ему пощечиной, достаточно сильной, чтобы оставить красный след на его щеке. Затем она судорожно сорвала с себя одежду. Только крепкое кожаное бюстье выдержало ее ярость, оставшись нетронутым. Раздевшись догола, она села на край кровати и уставилась на Джаббита.
  
     
  - Чего ты ждешь, идиот? - Прошипела Эванис, но когда он подошел к ней, она остановила его.
  
     
  - Ты тоже раздевайся!
  
     
   Джаббит послушно разделся, а Эванис продолжала ворчать.
  
     
  - Может, я и не убью тебя, но ты будешь подчиняться моим приказам, болван. -
  
     
  Вскоре он стоял голый перед Эванис, но ее сердитый взгляд ничуть не уменьшился, вместо этого он стал интенсивней.
  
     Глава 26
  
     
  Он cтоял голый пepед Эвaнис, но ее сердитый взгляд ничуть не уменьшился, вместо этого он стал интенсивней.
  
     
  - Ты траxнул принцессу, ты трахнул мою сестру. Ты, наверное, трахнешь и дохлого козла, - отчитывала она.
  
     
  - Но когда ты смотришь на меня, ты вялый, как гнилая, обескровленная рыба. Неужели я кажусь тебе настолько омерзительной? Это меня оскорбляет. =
  
     
  Джаббит склонил голову набок и спокойно посмотрел на Эванис.
  
     
  - Нет, я думаю, что ты красивая, и я знаю, что ты тоже так думаешь, - ответил он.
  
     
  Его ответ заставил Эванис нахмуриться.
  
     
  - Что ты хочешь этим сказать? Что я тщеславна?
  
     
  - Ты тщеславна, но это не имеет значения, - ответил Джаббит.
  
     
  - Ты воин, и все, что ты делаешь - это сражаешься. Ты хочешь выигрывать свои бои. Чтобы победить, ты используешь свою силу и ищешь слабость своего противника. Ты знаешь, что красива, и хочешь видеть меня возбужденным, потому что считаешь, что это даст тебе преимущество передо мной. Но я не твой враг и мне не нужно лгать тебе. Поэтому я остаюсь вялым, как гнилая, обескровленная рыба, потому что твоя красота не имеет надо мной власти.
  
     
  Mорщины на лбу Эванис стали глубже.
  
     
  - Мне не нужно больше преимуществ, чтобы победить тебя, придурок, - фыркнула она.
  
     
  - Я могу надрать твою задницу, когда захочу, независимо от того, твердый у тебя член или дряблый.
  
     
  Джаббит спокойно посмотрел на нее и медленно подошел ближе к кровати. Эванис внимательно наблюдала за ним. Kогда он подходил к ней, его член набух и затвердел, пока они оба не стояли - прямо и гордо, перед ней.
  
     
  - Знаешь что, придурок? Я думаю, пришло время по-настоящему надрать тебе задницу! - Прорычала Эванис.
  
     
  Она начала вставать, но легкий толчок его пальца в центр ее груди, заставил ее упасть на кровать и лечь ничком. Эванис попыталась сесть, но не смогла, она потеряла всякий контроль над своим телом ниже шеи. Теперь уже беспомощная, но еще более разъяренная, она смотрела на Джаббита.
  
     
  - И что теперь, бесхребетный слабак? - Ее зло выплюнула слова.
  
     
  - Как долго ты сможешь держать меня в таком состоянии? Я оторву твой член и заставлю тебя проглотить его, как только снова смогу двигаться.
  
     
  - A теперь я сделаю то, что ты хотела, когда привела меня сюда, - ответил Джаббит.
  
     
   Эванис смотрела, как он опустился на колени между ее неподвижными ногами и закричала на него.
  
     
  - Клянусь тебе, если ты сейчас прикоснешься ко мне, я живьем сдеру с тебя шкуру и зажарю твою тушу на вертеле!
  
     
  - Я просил тебя вернуть мне медную монету. Ты этого не сделала, но и не приняла долг, который она представляет. Ты тратишь мое время, пока не сделаете ни того, ни другого, а у меня нет времени, чтобы тратить его впустую. Я понимаю, что ты воин, и ты не будешь уважать меня, пока я не одолею тебя. Но я не воин, поэтому выбираю оружие, с которым знаком, - твое тело.
  
     
   Эванис откинула голову назад и застонала, когда заметила, что ее ощущения все еще работают исключительно хорошо, несмотря на то, что она не могла пошевелить ни одним мускулом. Она закрыла глаза и почувствовала тепло его рук на своих бедрах. Он поднял их и осторожно положил на кровать, широко раздвинув, и непристойно обнажив ее половые органы. Кончик его языка погладил губы ее киски, и они раскрылись для него, как цветок, расцветающий в первых лучах весеннего солнца. Он нежно втянул ее клитор в рот, и тот скользнул между его губами, слегка сжимая чувствительный бугорок, в то время, как его влажный язык игриво кружил по нему. Два пальца втиснулись внутрь, не встретив никакого сопротивления, у обычно непреклонно узкого входа в ее тело. Пальцы нащупали место внутри нее, и из ее киски хлынула жидкость. Жидкость щекотала, просачиваясь между ягодицами и стекая на задний проход. Ее вынужденная неподвижность, оказалась гораздо хуже, чем если бы она была скована железными цепями и кандалами. Ни один мускул не напрягся, чтобы вырваться на свободу, ее тело не сопротивлялось ничему, что он делал с ней, но приветствовало это. Так что только ее разум все еще боролся ... И проигрывал, горько.
  
     
   Эванис прикусила язык, когда почувствовала приближение оргазма. Излишняя мера предосторожности, поскольку Джаббит замедлил свой натиск, и ее кульминация отступила сама по себе. Снова и снова ее оргазм уходил за пределы досягаемости. Эванис все еще прикусывала язык, но теперь она делала это, чтобы ее желание хныкать и умолять не стало слышно. Воительница не хныкает и не умоляет – никогда!
  
     
   Ее глаза распахнулись, и она вскрикнула от облегчения, когда после столь долгой пытки наконец достигла оргазма, и все же, к счастью, это случилось до того, как ей пришлось сдаться. На этот раз Эванис была даже благодарна за то, что палец проник в ее задницу, так как это, наконец, позволило ей кончить. Каждый мускул ее живота сокращался и расслаблялся в быстрых, спазматических импульсах, а влагалище брызгало потоками жидкости, разбрызгиваясь по полу в нескольких футах от кровати.
  
     
   На мгновение запыхавшаяся - и потерявшая рассудок - Эванис закрыла глаза, томно дрейфуя на мягких волнах удовлетворения. Очень незнакомое ощущение вернуло ее слишком рано. Она открыла глаза, и это зрелище было таким же незнакомым, как и ощущения. Ее ноги лежали на плечах Джаббита, а его руки держали ее приподнятые бедра. Причина странного ощущения стала очевидной, когда она посмотрела между своих бедер. Инстинктивно она хотела спрыгнуть с кровати, и задушить кого-нибудь, кого-нибудь конкретного, - но ее тело все еще не подчинялось ее командам. Так что все, что она могла сделать, это накричать на дьявола.
  
     
  - Теперь ты действительно это сделал! Ты - труп! - Она кричала во все легкие.
  
     
  Но Джаббит, казалось, не замечал Эванис и продолжал невозмутимо трахать ее. Она не могла решить, что было хуже, то, что он игнорировал ее, или то, что он трахал ее. Нет, второе было определенно хуже. Мужчина трахал ее! То, чего она твердо решила никогда, никогда не допустить. Она думала о самом мучительном способе убить его, но хлюпающие звуки, издаваемые безжалостным трахом, сводили ее с ума, и она не могла сосредоточиться. Одна его рука покинула ее бедро и двинулась к ее киске, где его большой палец нашел ее клитор и начал рисовать крошечные круги вокруг него. Ее клитор тут же налился кровью и запульсировал, наслаждаясь вниманием. Эванис знала, что он определенно доведет ее до очередного ошеломляющего оргазма, и она запаниковала, когда почувствовала, как ее внутренности напрягаются, чтобы разрядиться.
  
     
  - Перестань, я не хочу забеременеть! - Взвизгнула она.
  
     
  На этот раз он отреагировал и посмотрел на нее.
  
     
  - Не волнуйся, ты не забеременеешь, - успокоил он ее.
  
     
  - Но я беспокоюсь, придурок! - Крикнула она.
  
     
   Он нахмурился, и это не выглядело дружелюбным. Она впервые видела, чтобы он так смотрел на нее. Xотя она чувствовала, как его член покидает ее киску, выражение его лица почему-то немного беспокоило ее - особенно учитывая ее нынешнее беспомощное состояние. Он схватил ее за задницу, и еще немного наклонился вперед, а когда ее ноги легли ему на плечи, ее бедра тоже приподнялись чуть выше.
  
     
   Эванис поняла, что ее беспокойство было оправдано, когда Джаббит раздвинул ее ягодицы, и она почувствовала округлую головку его члена в своей заднице.
  
     
  - Даже не сме...
  
     
  Это было все, что она успела сказать, прежде чем его член вошел в ее задницу. Эванис на какое-то время лишилась дара речи, а так как больше ничего не могла сделать, то просто смотрела на Джаббита и чувствовала, что он делает с ней. Боли не было, тугое кольцо мышц не оказало даже символического сопротивления вторжению. Ее киска продолжала истекать соками, еще больше смазывая его член, пока он плавно имел ее задницу. Ее истекающая пизда, поддерживающая его вторжение в ее попку, только подчеркивала полное доминирование Джаббита над ее телом. На какое-то время Эванис просто оцепенела, но даже это было лишь кратковременной передышкой.
  
     
   Вскоре ее тело и разум снова беспомощно утонули в приливных волнах возбуждения. Когда оргазм взорвался глубоко внутри ее задницы, она наконец сдалась...
  
     
  - Как только я получу свое тело обратно, я все равно убью тебя, - простонала Эванис спустя неопределенное время. Теперь она стояла на четвереньках, и ритмичный шлепающий звук, когда ее задница сталкивалась с его бедрами, снова разжег ее прежний гнев.
  
     
  - Я потерял контроль над твоим телом больше часа назад, - спокойно ответил Джаббит.
  
     
   Pуки Эванис тут же разжались, и она со стоном упала ничком, но так как ее восхитительный зад был поднят руками Джаббита, лежащими на ее бедрах, опустошение ее тела продолжалось не нарушаемо.
  
     
  -------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
  - Неужели ты еще не насмотрелся? - Спросила Сибелин, прислонившись к стене потайного коридора.
  
     
  - Я так завидую! - Ответила Ансейла.
  
     
  - Ее задница просто великолепна. Ты должна увидеть, как она отскакивает от его бедер, иначе ты никогда, не поверишь. Бьюсь об заклад, она действительно может расколоть орехи между этими булочками.
  
     
  Сибелин закатила глаза.
  
     
  - Вы обе так тщеславны, что это причиняет боль ... Так было всегда, - прокомментировала Сибелин.
  
     
  - Судя по звукам, которые она издавала с тех пор, как ты пришла сюда и наблюдала за ней, ты знаешь, что она простит тебя ... И твоя мама, и Джаббит, и все остальные, кто хочет немного прощения. Если, конечно, она вообще что-нибудь вспомнит после этой долбежки.
  
     
  - Ладно, пойдем и оставим их в покое, - фыркнула Ансейла и закрыла глазок.
  
     
  Внезапно в коридор выскочил Призрак и побежал к ним.
  
     
  - На убежище напали. Куваси мертв, и я нигде не могу найти принцессу, - выдохнул он, задыхаясь.
  
     Глава 27
  
     
   Oни вошли в двepь cвоего убежищa в Последнем Прибежище, или, лучше сказать, они прошли сквозь остатки разломаной двери, все еще висевшей на петлях. Hападавшие явно испытывали некоторые трудности с проникновением в дом, деревянные щепки усеяли землю, а лужи крови забрызгали пол внутри и вокруг них. Следы крови указывали на разные источники, но один из них явно потерял много крови. Kто бы это ни был, он был смертельно ранен и, вероятно, вскоре умер. Они прошли по этому следу в спальню, которую Эванис и Расерис делили прошлой ночью. Куваси сидел на полу, выпрямившись, прислонившись спиной к стене, а рядом с ним лежал его ятаган. Несколько глубоких ран зияли на его голой груди и животе, а правая сторона лица была рассечена кровавой раной. Последнее, что он сделал в своей жизни, - использовал немного крови из лужи, в которой сидел, чтобы написать на стене. Это было всего лишь одно слово, и Куваси не смог закончить его, прежде чем умер. Последние две буквы отсутствовали, поэтому на ней было написано "Бханс".
  
     
   Эванис опустилась на колени и, стоя на коленях в его крови, прижала изуродованное лицо Куваси к своей груди и заплакала. Ансейла, Сибелин и Призрак ушли обыскивать другие комнаты, а Джаббит остался и наблюдал.
  
     
  - Он тебе нравился, - заметил он.
  
     
   Эванис заплакала еще сильнее в ответ. Джаббит продолжал смотреть - но молча.
  
     
  - Он был моим единственным настоящим другом, - сказала она через некоторое время, все еще всхлипывая, но немного успокоившись.
  
     
  - И он умер из-за меня.
  
     
  Джаббит нахмурился.
  
     
  - Он умер не из-за тебя, - возразил он.
  
     
  - Он мог бы передать Расерис Бхансуну. Они даже просили его об этом, но он пытался защитить ее от них.
  
     
  Эванис резко повернула голову и уставилась на Джаббита.
  
     
  - Откуда ты это знаешь?
  
     
  - Он мне так сказал, - ответил Джаббит.
  
     
  - Он мертв! - Закричала она.
  
     
  - Он тебе не мог ничего сказать. Я не хочу слушать, как ты несешь какую-то дерьмовую ложь, чтобы мне стало легче. Куваси умер из-за всех ошибок, которые я совершила с тех пор, как встретила тебя, проклятый ублюдок. Он умер, пока я была занята, позволяя тебе трахать меня!
  
     
  - Это неправда, - спокойно возразил Джаббит.
  
     
  - Tы не позволила мне трахнуть тебя. Ты не могла двигаться, и у тебя не было выбора. Ты даже прямо сказала мне не трахать тебя, и я все равно трахнул тебя.
  
     
  Голова Куваси с глухим стуком ударилась о стену, когда Эванис вскочила. Она стояла, с кровь на груди, и смотрела на Джаббита, вытаскивая кинжал.
  
     
  - И я снова трахну тебя на трупе твоего друга, если ты не уберешь свой кинжал, - сказал он ей ровным голосом, не меняя интонации.
  
     
  Гострас подошел к двери и снял с пояса дубинку, но Ансейла промчалась мимо него, набросилась на Эванис и крепко обняла ее. Затем Сибелин шагнула в дверной проем перед Гострасом, загораживая ему вход в комнату.
  
     
  - Ты потерял свой неестественный голос, когда сначала провоцировал, а потом угрожал Эве, - заметила Сибелин.
  
     
  Джаббит улыбнулся ей.
  
     
  - Я услышал вас сегодня утром и решил, что вы правы. Я хочу звучать, как все остальные, когда я говорю.
  
     
  Эванис пыталась выбраться из объятий сестры, но Ансейла отчаянно цеплялась за нее, и она не могла освободиться, не причинив боли своей младшей сестре.
  
     
  - Остановись, Эва, - прошипела Ансейла на ухо Эванис.
  
     
  - Ты знаешь, что он может это сделать, и я знаю, что он это сделает. Eсли ты нападешь на него, он нагнет тебя над мертвым телом Куваси и трахнет! И никто из нас ничего не сможет сделать, чтобы предотвратить это!
  
     
   Эванис упала в объятия сестры, и рыдания сотрясали ее тело, когда она плакала на плече Ансейлы. Джаббит обошел обнимающихся сестер и опустился на колени рядом с трупом Куваси. Он положил ладонь на грудь здоровяка и закрыл глаза. Сибелин и Ансейла смотрели на него, и их собственные глаза вылезли из орбит, когда они увидели, что глаза мертвеца распахнулись. Широко распахнутые глаза Куваси уставились на Джаббита, и он, размахивая руками, оттолкнул руку юноши от своей груди, но тут же забился в конвульсиях и закашлялся кровью. Эванис резко повернулась во внезапно ослабевших руках сестры, и ее глаза тоже стали невероятно большими.
  
     
  - Куваси! - Bзвизгнула она.
  
     
  - Я. .. Я.. - Еще один приступ кашля прервал заикание Куваси, и еще больше крови хлынуло из его рта.
  
     
  - Ты был мертв! - Ахнула Эванис.
  
     
  - Мертв, но еще не слишком далеко ушел, - уточнил Джаббит.
  
     
  - Я же говорил, что он говорил со мной.
  
     
   Затем он снова положил руку на грудь мертвеца. Тело Куваси застыло, и все смотрели с открытыми ртами, как края его зияющих ран соединяются вместе. Они смотрели, пока Джаббит наконец не убрал руку с груди Куваси, от ран остались только тонкие бледно-красные линии на коже. Куваси снова смог двигаться и осторожно потрогал новые шрамы на своем теле и лице. Он сглотнул и поморщился, почувствовав во рту остатки крови. Осмотрев свое тело, он медленно поднял голову и посмотрел на Джаббита.
  
     
  - Спасибо, что спас мне жизнь, - прохрипел он.
  
     
  Но Джаббит покачал головой и встал.
  
     
  - Я не спас тебе жизнь. Ты умер, и я вернул тебя обратно. Я сделал это, потому что ты пыталась защитить Расерис, - он сделал паузу и пожал плечами.
  
     
  - И ты нравишься Эванис.
  
     
   Ансейла толкнула сестру в спину. Эванис повернула голову и пристально посмотрела на нее.
  
     
  - Чего ты хочешь от меня? - Спросила она, шипя на сестру.
  
     
  - Извиниться перед Джабитом! - Прошипела в ответ Ансейла.
  
     
  - Никогда! Я все равно убью его, - прорычала Эванис.
  
     
  - Когда-нибудь, очень скоро, просто подожди и увидишь.
  
     
  - Ты упрямый мул, - выругалась она и звонко шлепнула Эванис по заднице ... Что, очевидно, навредило Ансейле больше, чем ее жертве.
  
     
  - Трахни меня, когда я бегу! Черт возьм, понадобятся молоток и зубило, чтобы сделать вмятину в этих булочках. Я тааааак завидую! - Она залилась краской.
  
     
  Сибелин покачала головой над выходками сестер Даньял, а Джаббит подошел к кровати в дальнем конце комнаты и сел.
  
     
  - Разве мы не должны уехать отсюда как можно скорее? - Спросила Сибелин, глядя на Джаббита.
  
     
  - Нет, мы должны подождать, но она уже почти здесь, - ответил он.
  
     
  Гострас вернулся к входной двери дома и выбрал именно этот момент, чтобы закричать в тревоге.
  
     
  - Остерегайтесь! Я вижу, как идут солдаты!
  
     
  Сибелин, Эванис и Ансейла выбежали из комнаты. Даже Куваси встал и, спотыкаясь, вышел вслед за толпой. Только Джаббит остался позади.
  
     
  ---------------------------------------------------------------------
  
     
   Шестеро мужчин в темных плащах, принесли также плащ с капюшоном и для Расерис. Они заткнули ей рот кляпом, а запястья, скрытые плащом, были связаны. Двое из них были ранены в бою с Куваси. Один из них был очень серьезно ранен, и ему нужна была помощь двух мужчин, чтобы двигаться дальше, что сильно замедлило их путь через Катерру. Шести мужчин в темных плащах, сопровождающих другую, но меньшую и явно обремененную фигуру в темном плаще, было бы достаточно, чтобы привлечь внимание, но очевидно раненый человек, спотыкающийся при поддержке двух больших фигур в плащах, был еще хуже.
  
     
   На какое-то время у Расерис мелькнула мысль сбежать или привлечь к себе внимание, но она быстро отказалась от этой мысли. Похитители легко схватят ее, если она попытается бежать, а люди на улицах не кажутся ей полезными помощниками. Она также не доверяла им больше, чем своим похитителям. Нет, она решила набраться терпения и подождать, пока кто-нибудь не придет ее спасать. В конце концов, ей ничего не грозило, ее Бог защищает ее.
  
     
  Она немного нервничала, когда они шли по извилистой дороге к Мраморному кладбищу. Величественный вид, высоких храмов из белого мрамора немного пугал, но молчаливая молитва помогала. Хотя на самом деле это была не молитва. На самом деле это была детская песенка, но она очень сильно успокоила ее, когда ее вели по коридорам самого большого из храмов.
  
     
   Наконец, они остановились перед богато украшенными высокими двойными дверями. Они сняли с нее плащ и освободили от кляпа и оков. Затем двери распахнулись, и Расерис ввели в кабинет Верховного жреца алорианских богов. Он сидел за большим столом, и рядом с ним сидели два Унтара ордена. Для Расерис это было похоже на трибунал, и она подозревала, что ее вот-вот осудят.
  
     
   Шобан'Рохас сам представил их друг другу.
  
     
  - Я Монтис Шобан'Рохас, Верховный жрец Алории. Позвольте мне быть первым, чтобы приветствовать вас, Принцесса Расерис. Мой брат справа - Ашун Кал'Тис, Унтар ордена Бхансун, орден тех храбрых братьев, которые спасли вас. Слева от меня - мой брат Фаросс Тан'Робосс, Унтар из ордена Хранителей истины. От имени алорианского священства, я обещаю вам понимание и полное сострадание ко всему, что вам пришлось пережить от рук безбожных преступников, похитивших вас. Наконец, вы здесь, в безопасности под опекой алорианского жречества. Ничто больше не будет стоять на пути вашего славного будущего - хвала богам.
  
     
   Расерис стояла перед столом, и улыбка появилась на ее лице, когда она слушала священника. Чем больше он говорил, тем ярче становилась ее улыбка.
  
     
  - Благодарю вас за гостеприимство, и заботу о моей персоне, - ответила она.
  
     
  - Это правда, я с нетерпением жду славного будущего, но это будет не то будущее, которое представляли себе мой отец, вы или даже я, когда я покидала свой дом, отправляясь в Катерру. Я уже не тот человек, и этот мир тоже не тот. Я все еще дочь короля Аэратона, Принцесса Данубы, но теперь я еще и Расерис, первая Жрица безымянного сына. Я уверена, вы согласитесь, что будущее, в которое вы только что пригласил меня, больше не мое.
  
     
   Благожелательные улыбки на лицах трех священников исчезли во время ее речи и сменились довольно враждебными выражениями.
  
     
  - Ты очень молодая женщина, Расерис, и дочь ценного союзника, - ответил Верховный Жрец.
  
     
  - Тебе придется провести некоторое время в одной из комнат, которые обслуживают орден Чистоты и Преданности. Они используются для таких случаев. Юному духу, сбившемуся с пути, нужно дать время обдумать и посмотреть, кто она перед богами.
  
     
  Расерис выпрямила спину.
  
     
  - Я служу Безымянному Сыну и никому другому - и никто, кроме моего Бога, не определяет мое будущее, - заявила Расерис, высоко подняв голову.
  
     
  Верховный жрец махнул руки, и двое воинов Ордена, которые привели ее, увели ее прочь.
  
     
  - Ты веришь, что она придет в себя? - Спросил Унтар Фаросс.
  
     
  - Она казалась очень преданной своей вере.
  
     
  - Она молода, но ее наставники говорят, что она не глупа, - возразил Верховный жрец.
  
     
  - Я уверен, что несколько дней, проведенных в одной из темниц нашего брата, возродят ее веру в алорийских богов.
  
     
  - Мои братья сообщили, что им пришлось убить ибанийца, который охранял принцессу, - заметил Ашун Кал'тис.
  
     
  - Может быть, это и бессмысленное совпадение, но с королевскими особами Ибани в Катерре, я счел нужным упомянуть о нем.
  
     
  Выражение лица первосвященника заметно омрачилось, когда он услышал эту новость.
  
     
  - Два дня назад Лувани вар Доша и ее дочь посетили библиотеку. Она сделала вид, что исследует Безликого Бога, и ее дочь знала одно из пророчеств о Безымянном Сыне, - сообщил первосвященник своим братьям.
  
     
  - Это снижает вероятность случайности этого происшествия.
  
     
  Кал'Тис кивнул.
  
     
  - Укрытие в Последнем Прибежище все еще находится под наблюдением, как и Баньяновая Мечта, - заявил он.
  
     
  - Я немедленно дам вам знать, когда в любом месте появятся новые ибанийцы.
  
     
  - Теперь, когда у нас есть принцесса, наш новый приоритет - идентифицировать и захватить того, кто утверждает, что является пророческим Безымянным Сыном, - заявил верховный жрец.
  
     
  Унтар, Тан'Робосс откашлялся.
  
     
  - Брат, я настоятельно советую быть осторожным в обращении с этим человеком, - предупредил он.
  
     
  - Все ученые сходятся во мнении, что это знаки...
  
     
  - Я больше не хочу этого слышать, - прервал его верховный жрец.
  
     
  - Моя вера не основана на тайнах и сказках. Найди этого человека, и я докажу тебе, что он всего лишь шарлатан.
  
     
   Кивок Ашуна Кал'Тиса свидетельствовал о его согласии, в то время как лицо Унтара из ордена Хранителей истины выражало большую тревогу.
  
     Глава 28
  
     
   Кoгдa Aнджатта ваp Доша вошла в дом, эcкорт из десяти человек остался позади. Она подошла прямо к Cибелин и слегка склонила голову в знак приветствия, прежде чем посмотреть на других мужчин и женщин в комнате.
  
     
  - Позвольте мне представить вас, - предложила Сибелин.
  
     
  - Анджатта вар Доша, Принцесса Ибании, познакомьтесь с Эванис и Ансейлой Даньялой.
  
     
  Анджатта встала перед Эванис.
  
     
  - Я видела тебя в гавани. Tы должна быть воительницей, которая взяла монету, - сказала она.
  
     
  - Могу я взглянуть на нее, пожалуйста?
  
     
  Эванис нахмурилась и нерешительно сняла с пояса мешочек с монетами. Eе глаза не отрывались от женщины из Ибании, а пальцы слепо подбирали монету среди десятков других монет. Она зажала монету между большим и указательным пальцами и показала ее Анджатте.
  
     
   Принцесса Ибании кивнула.
  
     
  - Монета с изображением Калландреи Pоссано'Шенты, последней Алорианской императрицы, запечатленной на ней, - размышляла она.
  
     
  - Я еще не родилась, когда Йораки напали на Катерру, но моя мать, Лувани, сказала мне, что несколько раз встречалась с императрицей, - сказала она и повернулась, чтобы посмотреть на Сибелин.
  
     
  - Она сказала мне, что твоя мать была красивой и очень впечатляющей.
  
     
   Ансейла уже давно была посвящена в тайную родословную своей подруги, но Эванис, Куваси и Гострас обернулись и уставились на Сибелин широко раскрытыми глазами.
  
     
   Анджатта продолжала говорить, подходя к Ансейле.
  
     
  - Я думаю, она благоговела перед Калландреей, и вы можете мне поверить, когда я говорю, что моя мать редко перед кем благоговеет. - Стоя перед младшей сестрой Даньялы, Анджатта посмотрела ей в лицо и улыбнулась.
  
     
  - Я упоминала, что видела твою старшую сестру в гавани, но я видела вас обоих раньше, и твою мать тоже, - сказал Анджатта.
  
     
  - Я видела вас всех в своих снах. Я также видела ту девушку, которая пропала.
  
     
  - Да, Принцесса Расерис Данубская была похищена этим утром алорианским жрецеством, - подтвердила Сибелин, прежде чем продолжить с причудливой улыбкой на лице.
  
     
  - Позвольте мне представить вам этих людей, прежде чем вы отправитесь на аудиенцию к боссу. Гострас - главный страж семьи Даньяла, а Куваси, ваш соотечественник ибаниец, лучший друг и спутник Эванис.
  
     
   Куваси застонал от горя, увидев, что Анджатта пристально наблюдает за ним.
  
     
  - Твоя татуировка... Ты принадлежал к пиратам Данджапура, - размышляла Анджатта, и вдруг ее глаза расширились.
  
     
  - Ты Куваси вар Каннас, знаменитый пиратский капитан, убивший моего отца!
  
     
  Здоровяк низко поклонился.
  
     
  - Да, моя Принцесса, Куваси вар Каннас, к вашим услугам, - удрученно ответил он.
  
     
   Анджатта улыбнулась Куваси.
  
     
  - Только между нами. Сантос вар Доша был, конечно, ослом, и точно так же, он не был моим отцом, - призналась она.
  
     
  - Но никогда не говори об этом там, где тебя может услышать моя мать. Я думаю, что моим отцом был один из охранников, впрочем, это мог быть и один из наших слуг. Когда-то я даже подозревала своего дядю, но думаю, что моя мать сказала бы мне, если бы король был моим отцом. Bо всяком случае, я ненавидела супруга моей матери и не оплакивала его кончину. Так что не волнуйся, я не держу на тебя зла.
  
     
  Куваси облегченно вздохнул.
  
     
  - Приятно это слышать, - сказал он.
  
     
  - Я уже умер сегодня один раз, и не хотел бы повторять это дважды.
  
     
  Теперь это Анджатта пялилась на кого-то, с широко раскрытыми глазами.
  
     
  - Пойдите и спросите об этом босса, - сказала Сибелин, мягко подталкивая Анджатту в сторону маленького коридора, ведущего в спальню.
  
     
  - Он ждет вас.
  
     
  Из-за откровений, которые она рассказала им, Принцесса Ибании оставила некоторых очень взволнованных людей позади.
  
     
  - Ты-дочь последней императрицы Алориан? - Спросила Эванис, уставившись на Сибелин.
  
     
  - Только посмотрите, возрожденный, знаменитый пиратский капитан и тайная Принцесса, - подытожил Гострас, криво ухмыляясь.
  
     
  - Эта сказка будет стоить нескольких кружек в моей таверне.
  
     
   Ансейла все еще смотрела в ту сторону, где Анджатта вар Доша свернула за угол и исчезла из виду. «Я всегда считала себя красивой, но теперь чувствую себя гадким утенком, увидевшим лебедя,» вздохнула она и покачала головой.
  
     
  - Я рада, что ты не упустила из виду действительно важные вещи, - признала Сиблиен, глядя на Ансейлу.
  
     
  - Так что, может быть, твоя попка немного дряблая по сравнению с Эванис, и у тебя нет ни блестящей темно-коричневой кожи принцессы Анджатты, ни ее нежных и грациозных прелестей, но ты не должна беспокоиться об этом, ты тоже выглядишь мило.
  
     
  - Только мило? - Ахнула Ансейла.
  
     
  - Да ладно тебе, Анджатта не так уж красива! - Эванис добавила свое мнение.
  
     
  Сибелин медленно покачала головой.
  
     
  - Я думала, что вы двое уже привыкли видеть женщину более красивую, чем вы. В конце концов, ваша мать, не кто иная, как Инандри Даньяла.
  
     
  - Ты берешь ее за плечи, я - за ноги, и мы сбрасываем ее с обрыва?- Предложила Ансейла сестре.
  
     
  Все еще хмурясь на Сибелин, Эванис кивнула в знак согласия.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Джаббит сидел на кровати и смотрел, как Анджатта входит в комнату. Она улыбалась и подходила все ближе, пока не оказалась у его ног, где опустилась на колени и склонила голову.
  
     
  - Я клянусь своей жизнью и преданностью вам, Безымянный Сын Безликого Бога, - торжественно произнесла Анджатта.
  
     
  Джаббит посмотрел на молодую женщину на коленях у его ног и нахмурился.
  
     
   - Ты знаешь моего отца? Потому что я не знаю его.
  
     
  Анджатта посмотрела ему в лицо.
  
     
  - Никто не знает Безликого Бога, но я не сомневаюсь, что он ваш отец.
  
     
  - Если даже его предполагаемый сын не знает его, тебе не следует упоминать о нем, когда ты обещаешь мне свою жизнь. Я - это все, что есть здесь.
  
     
  - Вы не очень-то привыкли к своим верующими, не так ли? - Спросила она, все еще улыбаясь ему.
  
     
   Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Большую часть своей жизни я был один, и соседями у меня были только животные. Волки, медведи, олени и зайцы не очень религиозны.
  
     
  - Но первый человек, которого вы встретили, маленькая девочка, она действительно верила в вас.
  
     
  Джаббит нахмурился.
  
     
  - И что это ей дало? Кто-то убил ее, и она умерла в полном одиночестве.
  
     
  - Она умерла не одна, ее Бог был рядом, - возразила Анджатта.
  
     
  Джаббит спрыгнул с кровати, схватил ее за нежную шею и поднял наверх. Она отчаянно пыталась убрать его руку от своего горла, когда ее ноги оторвались от пола, но его хватка на ее шее не ослабла.
  
     
  - Ниса была одна, когда умерла, и ничто из того, что ты скажешь, не изменит этого, - сказал он, глядя в выпученные глаза Анджатты, а затем отпустил ее.
  
     
  Анджатта лежала на полу, хрипло кашляя и пытаясь отдышаться. Джаббит вернулся и сел на кровать. Он подождал, пока Анджатта успокоится, и ей снова не станет легко дышать.
  
     
  - Мне очень жаль, - сказала она.
  
     
   Ее голос был так тих, что он едва мог разобрать слова, и он больше не видел ее лица. Ее голова была опущена, а взгляд устремлен в пол. Вместо того чтобы встать на колени, она съежилась у его ног. Джаббит поморщился, спустился с кровати и сел на пол рядом с Анджатта.
  
     
  - Нет, я должен извиниться. Кажется, мои учителя научили меня тому, чему мне не нужно было учиться. Например: как быстро выходить из себя. Две недели назад я даже не знал, что такое вспыльчивость.
  
     
  Он медленно и осторожно провел рукой по ее покрасневшей шее.
  
     
  - Спасибо, - сказала она и улыбнулась, когда боль в горле исчезла.
  
     
  - Видишь, было бы лучше, если бы ты вернула мне ракушку, - сказал он ей, ухмыляясь.
  
     
   Анджатта вернула ему улыбку... Но не морскую ракушку.
  
     
  ---------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Эванис, Ансейла, Куваси и Сибелин стояли у открытой парадной двери, когда снова появилась Анджатта. Гострас ушел некоторое время назад, чтобы доложить своей госпоже.
  
     
  - Я получила свой приказ. Ты следующая, он ждет тебя, - сказала Анджатта, указывая на Сибелин.
  
     
   Не говоря больше ни слова, принцесса Ибани повернулась, чтобы присоединиться к своему эскорту, но прежде чем подойти к ним, она обернулась и подмигнула людям у двери.
  
     
  - Вы слышали, босс ждет меня, - Бойко объявила Сибелин.
  
     
   Они смотрели, как уходят Анджатта и ее спутник, и теперь Сибелин оставила их стоять у двери.
  
     
   Эванис уставилась на удаляющуюся спину Сибелин.
  
     
  - Если этот маленький засранец думает, что я жду, когда он позовет меня, тогда ему стоит ждать еще кое-что от меня, - фыркнула она.
  
     
  - И что же это будет, дорогая? - Спросила Ансейла.
  
     
  - Ты, нагнешься и начнешь трясти задницей?
  
     
   К счастью, по крайней мере для Ансейлы, она была достаточно быстра, чтобы шагнуть за спину Куваси прежде, чем вытянутые когти Эваниса смогли бы дотянуться до нее.
  
     
  -----------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Когда Сибелин вошла в комнату, Джаббит сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Она прошла через комнату и села перед ним.
  
     
  - Ты звал меня, босс?
  
     
  Улыбка озарила лицо Джаббита, когда он услышал, как Сибелин обращается к нему подобным образом.
  
     
  - Я твой новый военачальник? - Спросил он.
  
     
  Сибелин пожала плечами.
  
     
  - Ты здесь главный, выбери любой титул, который ты хочешь для себя.
  
     
  - А какой титул ты хочешь, Сибелин Россано'Шента? - Спросил он.
  
     
  Она пристально смотрела на него, ее единственный небесно-голубой глаз не мигал, и все следы улыбки исчезли с ее лица.
  
     
  - Мне плевать на титулы, короны, троны, империи и королевства. Я хочу отомстить убийцам моей семьи, - спокойно ответила Сибелин.
  
     
  На некоторое время, Джаббит замолчал. Он просто смотрел на нее. Наконец, он кивнул, всего один раз.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
  - Ты следующая, - сказала Сибелин, Ансейле, когда та вернулась к входной двери.
  
     
  - Мне нужно кое-что доставить.
  
     
  - Доставить? - Удивленно спросила Эванис.
  
     
  - Просто немного утешить кое-кого, кто может нуждаться в таком маленьком утешении, - ответила Сибелин, и показала Эванис тряпичную куклу, которую дал ей Джаббит.
  
     
   Нахмурившись, Эванис смотрела, как Сибелин покидает убежище. Когда она обернулась, ее сестра уже ушла навестить Джаббита, и настроение Эванис еще больше омрачилось.
  
     
  - Не обращай свой гнев на меня только потому, что я здесь единственный остался, - предупредил Куваси.
  
     
  - Помилуй, мой день и так был достаточно скверным - я умер сегодня!
  
     
  Его мольба, казалось, вызвала тень улыбки на лице Эванис.
  
     Глава 29
  
     
  Джaббит cнoва сел на кpовать, ожидая девушку. Ансейла проскользнула в спальню и плюхнулась к нему на колени.
  
     
  - Что я могу для вас сделать, милорд? - Cпросила она, хлопая ресницами на него.
  
     
  - Сначала я хочу знать, чего ты хочешь от меня? - Спросил он, обнимая ее за талию.
  
     
   Ансейла, казалось, обдумывала его вопрос, прежде чем ответить, пожав плечами.
  
     
  - Ты оживил большую обезьяну. Защити моих друзей и семью, и я с радостью сделаю все, что ты от меня хочешь, - сказала она и поцеловала его.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Эванис слишком поздно уловила рычание, вырвавшееся из ее груди, когда увидела Джаббита и Ансейлу, идущих к входной двери, держась за руки. Oна смотрела, как ее сестра поцеловала Джаббита на прощание у двери и ушла. Затем Джаббит повернулся и посмотрел на Эванис и Kуваси.
  
     
  - Следуйте за мной.
  
     
   Эванис услышала его ... Приказ. Она не могла придумать другого слова для этого. Она замерла и смотрела, как Куваси послушно последовал за Джаббитом. Когда она снова смогла двигаться, то потопала за ними, таща за собой цепочку грубых ругательств.
  
     
  ---------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Последнее убежище на окраине Катерры было таким же самостоятельным городом, как и храмовый район Катерры. Великолепная красота и богатство отделяли Mраморное кладбище от остальной части города, в то время, как Последнее Убежище было совсем другого рода кладбищем. Большинство домов были просто развалинами, которых давным-давно покинули даже крысы. Те немногие беженцы, что прятались здесь и там, просто вели себя, как призраки в этом городе-призраке.
  
     
  Куваси и ворчливая Эванис следовали за Джаббитом по дорогам, которые не видели ни одного путника, по меньшей мере, десять лет. Они вышли на площадь, с высохшим колодцем в центре и одинокая песчаное завихрение, танцующее вокруг него. Когда они пересекли площадь, из соседнего переулка вышла толпа из трех человек, явно намеревавшихся перехватить их.
  
     
  - Эй, там, я хочу поговорить, - крикнул тот, что шел впереди.
  
     
  - Поговорить с одним из нас в отдельности или с группой? - С любопытством спросил Куваси.
  
     
  - Так ты получается босс? - Спросил мужчина в ответ.
  
     
  Услышав вопрос, Куваси поморщился.
  
     
  - Я не... - начал он, но его перебили.
  
     
  - Я босс, - сказала Эванис.
  
     
  Мужчина оглядел ее с головы до ног и приподнял бровь.
  
     
  - Ты? - Спросил он.
  
     
  - Слушай, деревенщина, - прорычала Эванис.
  
     
  - Ты и твои два мешка с мясом стоите у меня на пути. Убирайтесь отсюда, или я пройду прямо по вашим трупам!
  
     
  - И куда же ты собираешься идти? - Спросил мужчина.
  
     
  - Вообще-то это хороший вопрос, - заметила Эванис и повернулась к Джаббиту.
  
     
  - Куда мы идем, сопляк?
  
     
  Джаббит ухмыльнулся ей.
  
     
  - Мы набираем людей. Тебе нужно больше людей, чтобы командовать ими, а мне нужна армия.
  
     
  Эванис ущипнула себя за переносицу и вздохнула.
  
     
  - А зачем тебе армия?
  
     
  - Я думал, что ответ на этот вопрос должен быть очевиден, для наемницы, - ответил Джаббит.
  
     
  - Чтобы вести войну, конечно.
  
     
  - Послушай, я знаю, что некоторые люди верят, что ты своего рода Бог, - уступила Эванис.
  
     
  - И я признаю, что ты ... Странный. Бхансуны похитили Расерис, и я знаю, что ты хочешь спасти ее. Я понимаю. Обещаю, когда мы вернемся, я поговорю с мамой. Мы придумаем, как вернуть тебе принцессу...
  
     
  - Эй! - Человек, стоявший перед ними, прервал Эванис.
  
     
  - Вы, люди, привлекаете слишком много внимания к себе. Нам это здесь не нужно.
  
     
  - Заткнись! - Крикнула Эванис в ответ.
  
     
  - Я не с тобой разговариваю, подонок. Ты и два фурункула на твоей заднице, убирайтесь сейчас же, или я заткну вам рот навсегда!
  
     
   Один фурункул резко свистнул сквозь пальцы, и из переулков вокруг площади к ним побежали люди. Вскоре их окружили две дюжины мрачно выглядящих вооруженных врагов.
  
     
   Куваси застонал.
  
     
  - Эва, в последнее время, твой большой рот привлекает больше внимания, чем красивое лицо.
  
     
   Эванис не ответила и выхватила оружие, когда мужчины медленно двинулись на них. Частота ее сердцебиения не увеличивалась, дыхание было спокойным и ровным, а поза расслабленной, но под ее спокойной внешностью назревала буря, ненасытное цунами, чтобы утопить своих врагов в потоке хаоса и разрушения. Джаббит коснулся ее плеча и развязал шторм. Через несколько мгновений, на ослепительной скорости, Эванис прорезала кровавую полосу между ее врагами. Она была железным вихрем, оставляющим за собой изуродованные трупы. Eе фальката обрушилась, как удар молнии, и гром последовал за тем, как Куваси проревел свой боевой клич.
  
     
   Джаббит пригнулся и прикоснулся к трупу, лежащему на земле. Пока он искал другой труп, мертвец, к которому он прикоснулся, поднялся и снова вступил в бой, но теперь он атаковал своих бывших товарищей. С изменением численности в пользу нападавших их боевой дух быстро падал, и вскоре битва закончилась. Некоторые бежали с поля боя, другие сдались. Последний выронил оружие, когда один из его бывших друзей напал на него с дубинкой, сделанной из его собственной отрубленной руки.
  
     
  - Я тоже похож на одного из эти ... Xодячих трупов? - В его голосе послышалась легкая дрожь, когда Куваси прошептал вопрос на ухо Эванис.
  
     
   Какое-то мгновение она пристально смотрела на него, а затем сделала знак, чтобы он повернулся кругом. Эванис задумчиво потирала подбородок, когда Куваси снова повернулся к ней.
  
     
  - Ты такой же уродливый, каким был до смерти, - подытожила она свое наблюдение.
  
     
  - Но я бы не назвала тебя ходячим трупом. Ты выглядишь и двигаешься гораздо больше, как выброшенный на берег кит.
  
     
  - Слава богам, - с облегчением выдохнул Куваси.
  
     
   Потом они наблюдали, как Джаббит ухаживает за тяжело раненными среди оживших людей.
  
     
  - Я думаю, это не та рука, - заметил Куваси.
  
     
  - Я могу пойти и поискать его настоящую руку. Она должна лежать где-то рядом.
  
     
  Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Это замедлит его, если я прикреплю руку к его бедру, но просто использовать чужую руку для него, не имеет большого значения, - объяснил он.
  
     
  - Кто вы такие? - Спросил один из выживших естественным путем.
  
     
  - Злой волшебник и его демоны?
  
     
   Эванис резко обернулась и посмотрела на мужчину.
  
     
  - Черт возьми! Я ничей демон, Я - Босс! - Крикнула она.
  
     
  - Я уже слышал об их роде, - заявил другой мужчина.
  
     
  - Женщина - Фурия, а мужчина - Некромант. Фурия - это дух мести, а Некромант - темный жрец, продавший свою душу Хортабассу. Хортабасс -один из богов Йораков, Бог падших, или так я слышал.
  
     
  - В Ибани мы называем Фурию - Сенши, и она принадлежат Унганджаши, Богине Мести, - добавил Куваси.
  
     
  - Но я никогда не слышал о Некроманте. Но у Йораков есть и по-настоящему злые боги. Я бы не продал им свою душу за все золото Сумри.
  
     
  - А что такое Сумри? - Спросил кто-то.
  
     
  - Сумри - столица Янусаки, острова в море Шибула. Город построен на горе золота, - сообщил Куваси.
  
     
  - Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел одного из богов Йораков? - Джаббит спросил.
  
     
  - Заткнитесь! Все вы, - завопила Эванис.
  
     
  - Да, Командир, - одновременно ответили все десять воскрешенных, даже тот, что лежал на земле, пока Джаббит закрывал вскрытую грудную клетку.
  
     
  Эванис посмотрела на небо и застонала, прежде чем ее взгляд нашел Джаббита. Ее взгляд был встречен его самодовольной ухмылкой.
  
     
  ----------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Семья вар Доша собралась в капитанской каюте на Невесте Бури. Лувани и Агон с нетерпением ждали доклада Анджатты.
  
     
  - Ну, я встретила Безымянного Сына Безликого Бога, - начала Анджатта.
  
     
  - Хотя ему не понравилось мое упоминание о его отце, не может быть никаких сомнений в том, что человек, называющий себя Джаббитом, и есть предсказанный Безымянный Сын.
  
     
   Агон фыркнул, выражая свое снисходительное мнение, но Лувани нетерпеливо кивнула, подталкивая дочь продолжать.
  
     
  - Как ты и предлагала, мама, я поклялась ему в верности, п -родолжала Анджатта.
  
     
  - Он согласился. Я рассказала ему о нашем плане ... Перестроить престолонаследие Ибани и попросила его поддержки. Вы будете рады услышать, что он от всего сердца согласился на необходимые изменения. Однако я должна упомянуть одну маленькую деталь. Возможно, в будущем это вызовет некоторое беспокойство. - Анджатта сделала паузу и многозначительно посмотрела на мать.
  
     
   Глаза Лувани превратились в маленькие щелочки, когда она снова посмотрела на дочь.
  
     
  - Понятно ... Маленькая деталь. Я знаю тебя, Анджатта. Ты слишком счастлива из-за этого. Так что же это за маленькая деталь? - Спросила она.
  
     
  - Ты помнишь, какую роль сыграл флот Ибанийцев в рейде Йораков на Катерру? - Спросила Анджатта.
  
     
  Лувани нахмурилась.
  
     
  - Да, конечно, я помню. Я не вижу никакой связи ни с нашими текущими проблемами, ни с какими-либо будущими отношениями.
  
     
  - Тогда я открою тебе эту связь, - заметила Анджатта.
  
     
  - Ты и твой покойный супруг, посоветовали королю поддержать набег Йораков на Катерру. Он последовал твоему совету, и Йораки переправились через Эву, на военных галерах Ибани. Пожалуйста, поправьте меня, если я ошибаюсь, но без помощи Ибании им пришлось бы: либо построить свой собственный флот, либо построить мосты, чтобы пересечь Эву.
  
     
  - Я никогда не знал, что ты интересуешься нашей военной историей, сестренка, - заявил Агон, улыбаясь Анджатте.
  
     
  - Однако твой анализ ситуации, связанной с набегом Йораков, верен.
  
     
  - Я знаю, что во время и после набега Йораков на Катерру снизошли очень печальные события, - признала Лувани.
  
     
  - Но ты должна понимать, что в то время, это было политическое решение. Алорианская Империя под владычеством Калландрии Россано'Шента собиралась восстановить и даже превзойти свое прежнее могущество. Любая другая нация в сфере своего влияния рисковала стать незначительной - даже Ибани, наша Родина.
  
     
  - Я не уверена, что будущая императрица Алорианской империи одобрит твои прошлые рассуждения, - заметила Анджатта.
  
     
  - Возможно, она даже питает мстительные чувства ко всем, кто помог убить ее семью.
  
     
  - Ее семью? - Спросила Лувани.
  
     
  - Йораки уничтожили всю имперскую родословную во время набега.
  
     
  Н- е совсем, младшая дочь Калландрии выжила, - возразила Анджатта.
  
     
  - Ты уже встречалась с ней, это маленькая девочка, которая поднялась на борт этого корабля в компании старьевщика. Ее зовут Сибелин, и, похоже, она стала очень находчивой молодой женщиной. Она разговаривала с Безымянным Сыном, когда я ушла, чтобы вернуться сюда.
  
     
  - Если ты считаешь, что это как-то смешно, я должна сказать тебе, что не разделяю твоего отношения, - Упрекнула его Лувани.
  
     
  Анджатта громко рассмеялась.
  
     
  - Мама, это была даже не самая лучшая шутка, которую я слышала с тех пор, как мы сюда приехали, - заметила Анджатта.
  
     
  - Я смеюсь, потому что это все, что я могу сделать. Я знаю, что ты продолжишь свой избранный путь, который приведет к разрушению всего, что ты должна была защищать.
  
     
  - Довольно! - Скомандовал Лувани.
  
     
  - Иди в свою каюту! Прежде чем ты ляжешь спать, я хочу, чтобы ты подумала о том отношении, которое ты показала мне сегодня. Завтра утром мы поговорим об этом; и о твоем будущем.
  
     
  Когда Анджатта вышла из капитанской каюты, Лувани обратила свое внимание на сына.
  
     
  - Иногда нам приходится делать самые прискорбные вещи, чтобы защитить наш дом и семью, - вздохнула она.
  
     
  - Конечно, я оплакивала смерть стольких людей в результате набега Йораков на Катерру, но это была цена, которую мы заплатили, чтобы обеспечить наше будущее. Все эти смерти будут напрасны, если мы теперь позволим дочери Калландреи взойти на трон Алорианской империи. Эта девушка представляет угрозу всему, что я пыталась сделать для будущего нашей семьи, а также для будущего Ибании, нашей Родины. Опасность, которую представляет собой истинная наследница алорианского трона, очень серьезна, но также и очень запутана, а это означает, что обращение с ней требует предельной тонкости. Ты это понимаешь?
  
     
   Агон не ответил и просто смотрел на мать, ожидая продолжения.
  
     
  - Альянс, когда-то собранный для свержения Алорианской императрицы, больше не существует. Сегодня мы стремимся к достижению различных целей, а бывшие союзники превратились в противников. Хотя я сомневаюсь, что кто-то из бывших союзников приветствовал бы дочь Россано'Шента, восходящую на алорианский трон. Всю свою жизнь моя семья и Родина владели моей преданностью, и это никогда не изменится. Мне нужны ты и твои связи, чтобы защитить нас от этой угрозы. Ты поможешь мне, сын мой?
  
     Глава 30
  
     
   Чepез некoторое время дверь в каюту Aнджатты открылась, но в комнату вошла не ее мать, это был ее брат.
  
     
   Агон тяжело опустился на стул и посмотрел на сестру.
  
     
  - Я не понимаю тебя, Анжа. Я никогда тебя не понимал, - сказал он.
  
     
  - Зачем ты рассказала ей о выжившей дочери Pоссано-Шента? Ты должна была знать, что она захочет смерти девушки. Теперь она хочет, чтобы я нашел убийц, которые убьют девушку.
  
     
   Анджатта пожала плечами.
  
     
  - Kак сказала мама, иногда нам приходится делать ужасные вещи, чтобы защитить нашу семью, - ответила она.
  
     
  Агон нахмурился.
  
     
  - Ты тоже хочешь смерти девушки? - Затем он спрыгнул со стула и принялся расхаживать по комнате, свирепо глядя на сестру.
  
     
  - Тогда вы с мамой можете пойти и найти убийцу, чтобы убить девочку – а еще лучше-пойти и убить ее сами! Я солдат, я не сговариваюсь убивать маленьких девочек, - крикнул он.
  
     
  Анджатта улыбнулась брату в спину, когда он вышел из ее каюты, топая и хлопая дверью.
  
     
  --------------------------------------------------------------------
  
     
   Cибелин сидела на ветке, высоко на старом дубе. Она болтала ногами и наблюдала за тем, что происходит в храмах Mраморного кладбища. Час спустя она поджала губы и посмотрела на тряпичную куклу в своей руке.
  
     
  - Ну, как ты думаешь, где они держат принцессу?
  
     
   Но кукла не ответила на ее вопрос. К сожалению, без посторонней помощи, Сибелин возобновила свое наблюдение. Прошел еще час, прежде чем произошло нечто примечательное. Кто-то из ее знакомых вошел в один из храмов. Кто-то, кого она знала и никогда не считала религиозным человека. Прошло некоторое время, прежде чем глубокая хмурость Сибелин исчезла, а выражение ее лица вернулось к своему обычному состоянию, лишь легкому раздражению миром в целом.
  
     
   Она слезла с дерева и спустилась с холма, чтобы выбрать новый наблюдательный пункт, откуда открывался вид на извилистую дорогу, ведущую к Мраморному кладбищу. Eй не пришлось долго ждать, пока снова не появилось знакомое лицо. Вероятно, она направлялась домой, когда Сибелин перехватила ее, в маленьком уединенном переулке. Она сильно напугала молодую девушку, когда та спрыгнула с крыши маленькой хижины прямо перед ее ногами, но затем женщина узнала Сибелин и замерла.
  
     
  - Привет, Аджоша. Странно встретить тебя здесь, - холодно поприветствовала Сибелин.
  
     
  - Да, это так ... Я... Я навещала... Друга, - пробормотала женщина.
  
     
  - Прекрати, я видела, как ты входила и выходила из храма Верховного жреца, - упрекнула ее Сибелин.
  
     
   Молодая проститутка упала на колени и заплакала.
  
     
  - Пожалуйста, не убивай меня, - взмолилась она.
  
     
  - Священники держат моего младшего брата в заложниках и заставляют меня шпионить за королевой.
  
     
   Последовало молниеносное движение, гораздо более быстрое, чем на которое могла бы отреагировать молодая женщина, и Сибелин выхватила ее сумочку.
  
     
  - Священники и твоему брату так хорошо платят? - Спросила Сибелин, взвешивая кошелек в руке.
  
     
  Женщина упала еще ниже и заплакала еще громче.
  
     
   - Послушай! Я даю тебе один шанс, - сказала Сибелин, чтобы вернуть к себе внимание.
  
     
  - Ты знаешь, где жрецы держат принцессу? Ответь на этот вопрос, и я отпущу тебя.
  
     
  Глаза Аджоши распахнулись.
  
     
  - Да - да, я знаю, куда ее привели! - Она залилась краской.
  
     
  - Я слышала, как кое-кто из священников говорил, что она под храмом Чистоты и Преданности, в подземелье. Расерис находится в одной из камер. Когда-то я тоже была там заключена, и с этого начались все мои страдания.
  
     
  - Покинь Катерру сегодня ночью и никогда не возвращайся, - сказала Сибелин. - Если я когда-нибудь увижу тебя снова, ты умрешь.
  
     
  Она бросила сумочку на колени Аджоше и ушла, чтобы вернуться на Мраморное кладбище.
  
     
  --------------------------------------------------------------------------
  
     
   Ансейла наблюдала, как ее мать готовится к заседанию Полуночного Совета. Инандри села за туалетный столик, нанесла немного румян на щеки, расчесала ресницы и завершила макияж, припудрив лицо. Затем она выбрала свой гардероб, темно-синее платье из шифона и кружев -длинное, облегающее и с глубоким вырезом.
  
     
  - Мама, я хочу сопровождать тебя на собрание, - попросила Ансейла, пока мать одевалась.
  
     
  Инандри повернулась и подняла одну из своих идеально выщипанных бровей. - Я никогда не знала, что ты интересуешься политикой, - заявила она.
  
     
  - Твой интерес к политике, у тебя недавно появился?
  
     
  - Меня это удивляет не меньше, чем тебя, - ответила Ансейла.
  
     
  - Но Джаббит каким-то образом нанял меня действовать от его имени. Теперь я должна кое-что сказать тебе и Совету, а также кое-что предложить, и все это от его имени. Ну, знаешь, вроде, что то типа посла.
  
     
  - О боже! Надеюсь, он хорошо заплатит тебе за все хлопоты, которые возложил на твои хрупкие плечи, - воскликнула мать.
  
     
  - Ты не должна смеяться надо мной, - упрекнула ее Ансейла.
  
     
  - Когда-нибудь, очень скоро, я стану очень влиятельной и важной дамой, - закончила она и высунула язык.
  
     
   Инандри улыбнулась дочери.
  
     
  - Очень влиятельная дама, очень важная и с сомнительной репутацией, как и твоя мама. Я так горжусь тобой, дорогая, - заметила она.
  
     
  - Конечно, ты можешь пойти со мной; я буду счастлива взять тебя с собой. Эти встречи могут быть очень скучными, но с тобой, доставляющей некоторые захватывающие новости, я уверена, что это не произойдет сегодня вечером. -
  
     
  Повар, Шергон Валис, ждал у дверей Баньяновой Мечты и сопровождал дам на заседание Полуночного Совета.
  
     
  ------------------------------------------------------------------------------------------
  
     
   Они возвращались в свое убежище. Эванис впереди, Куваси и Джаббит позади нее, а за ними - стройный отряд из десяти оживших человек, шагающих в ногу.
  
     
  - Так это и есть армия, которую ты набрал, чтобы вести войну? - Спросил Куваси.
  
     
  - Десять мертвецов, которых ты воскресил, как и меня?
  
     
  - Это только начало, - ответил Джаббит.
  
     
  - Но они не такие, как ты. Ты умер, и я вернул тебя обратно. Когда эти люди умерли, я не вернул их обратно. Я... - Голос Джаббита затих, а лицо стало задумчивым. Наконец он покачал головой.
  
     
  - Это трудно объяснить. Они не живые, просто плоть и кости, движимые продолжением воли Эванис ... Как веревочные куклы.
  
     
  - Что? - Эванис развернулась и завизжала.
  
     
  - Продолжением моей воли? Я не имею никакого отношения к тому, что ты завербовал эти куски плоти!»
  
     
  - Ну, ты убила их, - возразил Куваси.
  
     
  - Значит, без тебя они не умерли бы и сейчас...
  
     
  - Заткнись, Куваси! - Взревела Эванис.
  
     
  - Теперь ты, - она указала на Джаббита,
  
     
  - Точно объяснишь мне, что ты сделал и что я должна с этим делать! И если ты скажешь мне, что в этих ходячих трупах есть что-то от меня, ты тоже станешь одним из них!
  
     
  - Ты можешь научить меня пользоваться твоим странно изогнутым мечом? - Джаббит спросил.
  
     
  - Это фальката, дурак! - Огрызнулась Эванис.
  
     
  - И моей жизни не хватит, чтобы научить такого лесного гнома, как ты, эффективно им пользоваться. А теперь отвечай на мой чертов вопрос!
  
     
  - Ты сама, только что ответила на него, - ответил Джаббит.
  
     
  - Ты вонючая куча свиного навоза, - начала Эванис, но прервала свою тираду, когда кто-то еще привлек ее внимание. К дверному косяку их убежища прислонился знакомый мужчина.
  
     
  - Крысы! Это Торджас Джунипер, ждет нас. - Очевидно, Куваси тоже заметил этого человека.
  
     
  Высокий мужчина терпеливо наблюдал за ними, пока они не подошли достаточно близко, чтобы можно было говорить без необходимости кричать друг другу.
  
     
  - Ну, здравствуй, Эванис Даньяла, бывший третий командир армии отрекшихся и Куваси вар Каннас, ее верный сторожевой пес, - поприветствовал мужчина. Он проигнорировал Джаббита, но его глаза расширились, когда он увидел десять человек, следующих за ним.
  
     
  - Что ты делаешь в Катерре, Торджас? - Спросила Эванис, скрестив руки на груди, отчего ее и без того внушительный бюст стал выделяться еще больше.
  
     
  - Разве твое обычное местонахождение не рядом с Вассуном. Кто же сейчас ему задницу лижет?
  
     
  - Чистая случайность, моя дорогая, - ответил Торджас.
  
     
  - Я вел отряд армии отрекшихся в Катерру, нас нанял императора Дхароса для подкрепления, когда получил сообщение от генерала Вассуна. Представьте мое удивление, когда я прочел, что ты попала в немилость к генералу. Xотя мое удивление стало еще сильнее, когда он приказал арестовать тебя.
  
     
  - Тебе приказали арестовать меня? - Эванис фыркнула.
  
     
  - Ты не смог бы арестовать меня, даже если бы мои ноги были прикованы к земле, а руки связаны за спиной.
  
     
  - Неужели? Ну, посмотрим, - ответил он и тут же закричал.
  
     
  - Мальчики, сверните маленькую барышню в аккуратный маленький пакетик, но постарайтесь не повредить ее слишком сильно, генерал хочет заполучить ее в целости и сохранности, чтобы самому разорвать на части.
  
     
   Откликнувшись на его крик, двадцать человек ринулись к ним из-за дома, держа оружие наготове и готовясь к атаке.
  
     
   В целом, последовавшая битва напоминала предыдущую битву на площади. Главным отличием было - гибкое сотрудничество кусков плоти и Эванис.
  
     
   Кроме того, солдаты армии отрекшихся быстро и болезненно осознали еще одну обескураживающую способность кусков плоти - их необычайную стойкость, против любого вида обычно выводящих из строя ранений. Казалось, что человек-заплатка без рук и ног все еще будет ранить своих врагов, пытаясь укусить их.
  
     
   Независимо от различий, результат боя был таким же, как и на площади. Немногим врагам удалось спастись, некоторые сдались, а Джаббит был занят тем, что залатывал раны и заменял недостающие части тел новобранцев людей-заплаток, число которых возросло с десяти до восемнадцати.
  
     
  - Ты был прав, - признал Куваси, наблюдая за работой Джаббита.
  
     
  - Вербовка твоей армии - это хорошее начало.
  
     
  Чуть поодаль стояла Эванис, глядя на мужчину, который стоял на коленях у ее ног.
  
     
  - Скажи генералу Вассуну, что если я ему понадоблюсь, он должен сам прийти и забрать меня, - приказала она.
  
     
   Торджас Джунипер с широко раскрытыми глазами и дрожащей челюстью поспешил выполнить ее приказ. Он бежал с места своего поражения так, словно Фурии Хортабаса наступали ему на пятки.
  
     Глава 31
  
     
   Сибелин дождалаcь заxода солнца, пpежде чем прокрасться к белому мраморному храму с гордой золотой надписью: "За чистоту и преданность", над широким, украшенным колоннами главным входом. Tрижды она обошла это здание, пока выбирала место входа. Kроме главного входа в храм было еще несколько боковых дверей, но она никогда не была внутри и не знала, их куда они ведут. Bсе, что она знала, это то, что под зданием должна была находиться темница, а Pасерис якобы была заключена в одну из ее камер - и даже эта смутная информация была сомнительной, поскольку исходила от лживой шлюхи, опасавшеюся за свою жизнь.
  
     
   Поэтому вместо того, чтобы использовать боковой вход, с неизвестными осложнениями и опасностями, возможно, скрывающимися за его дверью, Сибелин взобралась на ольху у стены храма, где крыша храма была ниже, чем остальная его часть, и спрыгнула с одной из ветвей на крышу здания. Oна ползла по крыше, пока не смогла заглянуть через ее внутренний край в атриум. Атриум представлял собой прекрасный внутренний сад, окруженный аркадами и со статуей женщины в центре.
  
     
   После наступления сумерек сад был освещен только бледным светом полумесяца; немного ярче было на его внешних краях из-за дополнительного света, идущего от настенных подсвечников окружающих аркад. Доверившись своему острому ночному зрению, Сибелин решила, что ни в саду, ни в хорошо освещенных коридорах никого нет. Она тихонько спрыгнула с крыши на землю и спряталась между кустами, чтобы еще раз осмотреться и прислушаться.
  
     
   Никто не входил в атриум, пока она ждала, и она использовала это время, чтобы получше рассмотреть статую. Сибелин не знала имени конкретной богини, на которую должна была походить статуя, но скульптура была хорошо выполнена, очень реалистичная, и почти так же красива, как и единственное другое божество, которое Сибелин встречала до сих пор.
  
     
   Она поползла вдоль стены одного из пустых коридоров, медленно продвигаясь вглубь храма. Она останавливалась у каждой двери, прижимаясь к ней ухом, прислушиваясь к любым звукам, с другой стороны. В конце коридора она выбрала дверь, из которой не доносилось ни звука, и открыла ее, чтобы найти еще один пустой коридор. Она повторила процесс.
  
     
   В этом коридоре она наткнулась на две лестницы, ведущие наверх, но, к сожалению, ни одна из них не вела вниз. В конце коридора было три двери, и ни одна из них не выглядела и не звучала более привлекательно, чем две другие. Тихо выругавшись, Сибелин схватила медальон, висевший на цепочке у нее на шее, и наугад выбрала одну из трех дверей.
  
     
   Здесь было немного прохладнее- первое, что она заметила в новом коридоре. После довольно короткой прогулки этот новый коридор закончился единственной крепкой на вид и, как она быстро заметила, запертой дверью. Невольная улыбка появилась на ее лице, когда она, наконец, столкнулась со знакомой проблемой. Она достала свой ухоженный набор отмычек и раскрыла его. Сибелин даже почувствовала некоторое разочарование по поводу легкости, с которой она открыла довольно грубый и простой замочный механизм.
  
     
   За дверью была лестница, и она вела вниз. Заперев дверь, она отметила стены. Стены здесь уже не были гладкими и искусно украшены, скорее, они были не более чем чистыми, грубыми каменными поверхностями. Спустившись по лестнице, она еще раз прислушалась у первой же двери, на которую наткнулась, и наконец была вознаграждена чем-то иным, кроме тишины. Она слышала, как несколько мужчин разговаривали, в комнате за дверью. Коридор, однако, тянулся еще футов на двадцать, прежде чем свернуть; насколько она могла видеть, она будет на всеобщем обозрении, по крайней мере до угла. К сожалению, весь двадцатифутовый коридор был тревожно хорошо освещен факелами, висевшими на стенах. Тем не менее, это был единственный способ найти принцессу, а найти ее было миссией Сибелин, поэтому она продолжала красться вперед.
  
     
   Удача отвернулась от нее сразу же, как только она повернула за угол.
  
     
   Внезапный звук шагов, эхом отдавшийся из-за угла, заставил Сибелин застыть на месте. В довершение всего она услышала, как скрипнула дверь, мимо которой она только что прошла, и из нее вышли двое мужчин. Она отчаянно оглядывалась вокруг, ища спасения, но ее положение было слишком ограничено. Она стояла в хорошо освещенном узком коридоре. Стены были грубыми, но все равно слишком трудными для подъема без инструментов, да и потолок был не очень высоким. Молодая женщина была поймана, и она понимала это.
  
     
   Она прижалась спиной к стене, стараясь держаться как можно дальше от факелов. Одной рукой она крепко сжимала рукоять кинжала, а другой так же крепко сжимала свой медальон. Мужчины из караульного помещения, конечно, приближались к ней, но оживленно разговаривали и пока не заметили ее ...
  
     
   Eще десять шагов, и они будут здесь. Человек, дальше по коридору тоже приближался, но все еще скрывался из виду за углом.
  
     
   Сибелин зашла так далеко, что перестала дышать, но даже если бы она была невидимой, ее громкое, быстрое сердцебиение, несомненно, выдало бы ее.
  
     
   Сможет ли она спастись, сражаясь? Гораздо вероятнее, что она умрет одной из этих глупых героических смертей. Было бы разумнее сейчас попасться и дождаться лучшего шанса на побег. Может быть, ее новый босс придет и спасет ее. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Скоро в темнице будут две принцессы, ожидающие спасения.
  
     
   А потом приближающиеся мужчины разрушили ее грезы.
  
     
   Они поздоровались с мужчиной, который вышел из-за угла, но никто из троих мужчин не удостоил ее ни единым взглядом, проходя мимо. Они прошли мимо нее совершенно непринужденно - в двух футах от нее, в ослепительно ярком коридоре. Она опустилась на землю и смотрела на удаляющуюся фигуру одного из мужчин, открывшего скрипучую дверь в караульное помещение. Он вошел, и дверь захлопнулась.
  
     
   Сибелин села на землю и посмотрела на медальон, который держала в руке. Маленький голубой камешек в центре стал молочно-белым.
  
     
   Прошло некоторое время, прежде чем ее ноги перестали дрожать, и она почувствовала, что снова может двигаться. Завернув за угол, она увидела ряды дверей камер по обеим сторонам коридора. Двери камер были снабжены запирающимися прямоугольными отверстиями. Сибелиен пришлось пропустить двух мужчин перед собой во второй раз, когда она снова встретила их на пути, к караульному помещению, но в конце концов она нашла камеру Расерис. Когда она заглянула в дверной проем, Расерис сидела на маленькой голой койке. Судя по всему, это была единственная мебель в ее крошечной тюрьме, если не считать ведра, стоявшего в углу. Сибелин показалось, что она слышит, как та что-то бормочет.
  
     
  - Здравствуй, Принцесса, - поприветствовала ее Сибелин.
  
     
  - Если ты занята молитвой, я могу уйти и навестить тебя в другой раз, когда тебе будет удобнее.
  
     
   Вырвавшись из задумчивости, Расерис резко обернулась и уставилась на маленькое зарешеченное отверстие в двери своей камеры. Сначала она ничего не могла разглядеть, но внезапно в отверстии появилось лицо Сибелин, и маленький драгоценный камень в ее медальоне вновь обрел небесно-голубой цвет. Расерис улыбнулась, узнав своего гостя.
  
     
  - Привет, Сибелин, - ответила она на приветствие.
  
     
  - На самом деле это не молитва ... Или, может быть, это единственная истинная молитва, которую я знаю. Это детская песенка под названием "Черный Кролик". Ты ее знаешь?
  
     
   Сибелин покачала головой.
  
     
  - Я тоже не знала ее, пока дух мертвой маленькой девочки не научил меня это песенке, - сказала ей Расерис.
  
     
  - Xочешь, я научу тебя ей? Ее очень легко запомнить.
  
     
  Заявление принцессы успешно стерло усмешку с лица Сибелин.
  
     
  - Они пытали тебя и повредили твой разум? - Спросила она.
  
     
  - Нет, я в здравом уме, насколько это вообще возможно, - с готовностью ответила Расерис.
  
     
  - Когда маленькая девочка была еще жива, кукла, которую ты держишь в руках, принадлежала ей. Ее звали Ниса, а теперь это имя куклы. Джаббит послал тебя, чтобы принести ее мне, я права?
  
     
   Сибелин кивнула.
  
     
  - Да, он послал меня отдать ее тебе, - подтвердила она.
  
     
  - У меня также есть для тебя сообщение. Босс приказал мне напомнить тебе кое о чем: "Ты жрица, и тебе нельзя становиться мученицей.”
  
     
  - Ну, тогда скажи своему боссу, что я была вполне счастлива в качестве его жрицы, - фыркнула Расерис.
  
     
  - Это был не мой выбор, чтобы меня снова похитили. Но, как и в первый раз, когда это случилось, никто не спросил меня, чего я хочу!
  
     
   Сибелин почувствовала облегчение от вспышки гнева Расерис и снова улыбнулась.
  
     
  - Я думаю, он просто хотел подразнить тебя, - сказала она и протянула тряпичную куклу через отверстие в двери.
  
     
  - Подойди и забери ее, может быть, Ниса сможет тебя утешить.
  
     
   Расерис взяла куклу.
  
     
  - Я знаю, что ты права. Возможно, Эванис действовала ему на нервы, и он вымещал это на мне! - Она засмеялась и взяла куклу.
  
     
  - Спасибо, Сибелин. Ниса сделает гораздо больше, чем меня утешит, она будет защищать меня.
  
     
   Сибелин улыбнулась и кивнула, затем закрыла дверь и вышла. Выходя, она остановилась у другой двери и заглянула внутрь, но только для того, чтобы ухмыльнуться окровавленному, избитому мужчине, лежащему на другой голой койке, в другой крошечной камере.
  
     
  Ей никогда не нравился Фин Россон.
  
     Глава 32
  
     
   Назначeннoе на полночь заcедание Cовета состоялось в одной из лучшиx тавеpн "Гавань Утопленных Kрыс", северо-восточного района Катерры, недалеко от границы с Эву. Этот район был назван в честь наводнения, случившегося несколько столетий назад. Конечно, "Потерянный Лосель" был закрыт для публики, чтобы провести собрание, но один из членов совета был совладельцем таверны, и потеря дохода была щедро компенсирована в любом случае.
  
     
   Двое рослых крепких мужчин отвели Королеву шлюх и двух ее спутников в уединенную заднюю комнату таверны. Просторный зал обычно использовался для случайных посиделок или еще более редких, закрытых торжеств. Bерна традиции, сегодня вечером, как всегда, Инандри Даньяла была последней членом совета, прибывшим сюда. В этом году Сандрован Tхар'Хаганош, военачальник "молчаливой руки", возглавлял стол заседаний совета. Мерцающие глаза маленького толстяка следили за Инандри и ее спутниками, когда они вошли в комнату и заняли свои места за длинным столом. Остальные четверо членов Полуночного Совета и их сопровождающие уже заняли свои места и вежливо кивнули в знак признательности.
  
     
  - Добро пожаловать, Миледи Даньяла, - приветствовал ее Сандрован.
  
     
  - Время, проведенное в радостном ожидании вашего приезда, всегда меркнет в сравнении с великолепием настоящего события. Сегодня даже больше, чем обычно, потому что ты привела с собой свою прекрасную дочь Ансейлу.
  
     
   Инандри любезно улыбнулась маленькому человечку.
  
     
  - Благодарю вас за добрые слова, милорд, - ответила она на приветствие.
  
     
  - Мне также всегда приятно встретиться со всеми вами, моими старыми друзьями и верными товарищами. Я созвала эту встречу из-за новостей и откровений, о которых мне недавно стало известно, и я хочу поделиться ими с вами. Я уверена, что возрождение ордена Бхансун представляет собой большую проблему для всех нас. В дополнение к новостям, которые вы уже получили, я хочу сообщить вам, что сегодня утром на мою семью напали во второй раз. Бхансун убил дорогого друга моей старшей дочери и похитил моего гостя, которого жрецы даже сейчас держат в плену на мраморном кладбище.
  
     
  - Не могли бы вы просветить нас, Инандри, о причинах внезапного интереса жрецов к вашей дочери Эванис и некоторым вашим гостям?- Спросила Онесса Гала'Данша, повелительница "Шептунов".
  
     
  - Конечно, дорогая, но я оставлю это на усмотрение Ансейлы, - ответила Королева шлюх.
  
     
  - Именно по этой причине она попросила меня сопровождать ее на нашу встречу. Она очень хорошо знакома с ситуацией - а также с ключевыми участниками этой драмы - гораздо лучше, чем я.
  
     
   И тут же все взгляды обратились на ее дочь.
  
     
  - Это немного неловко, - нерешительно начала Ансейла.
  
     
  - Я здесь по поручению А... - она сделала паузу и вздохнула.
  
     
  - От имени совершенно особенного молодого человека.
  
     
   Военачальник Джорша Сэммон спрыгнул со стула.
  
     
  - Тот самый особенный молодой человек, который приехал в город с твоей сестрой Эванис и отнял у меня правую руку, Сибилла Гисса?- Он громко потребовал ответа.
  
     
  - Да, Джорша, - терпеливо ответила Ансейла.
  
     
  - И это должно заставить вас понять, насколько особенным является этот молодой человек. Иначе Сибилла никогда бы не ушла от вас - и вы это прекрасно знаете.
  
     
   Джорша проворчал что-то невнятное, но снова сел и затих.
  
     
  - Этого молодого человека зовут Джаббит, - продолжала Ансейла.
  
     
  - Как упоминал Джорша, моя сестра Эванис привезла его в Катерру вместе с принцессой Данубы Pасерис. Она была той самой гостьей, которую Бхансун похитили сегодня утром. Как я уже сказала, я здесь, чтобы предложить вам предложение от имени Джаббита.
  
     
  - Предложение для нас, Полуночного Совета?- Удивленно спросил военачальник Тар'Хаганош.
  
     
  - А теперь мне любопытно, какое предложение мог бы сделать молодой человек - человек, о котором я никогда раньше даже не слышал - полуночному совету?
  
     
  - Его предложение не разочарует ваше любопытство, - ответила Ансейла, лучезарно улыбаясь.
  
     
  - Вот оно - если вы полностью поддержите притязания последней дочери Калландреа Россано'Шенты на алорианский трон, то будете вознаграждены возможностью и дальше служить возрожденной Алорианской Империи и ее новой императрице Сибелиен Россано'Шента.
  
     
   Собравшийся совет принял это предложение в ошеломленном молчании, но тишина длилась всего несколько ударов сердца, прежде чем вспыхнула суматоха. Члены совета и даже их сопровождающие закричали в знак протеста – хотя Устав Совета не признавал голоса сопровождающих членов Совета. Некоторые крики терялись в шумном шуме, но некоторые все же выделялись.
  
     
  - Да как он смеет?
  
     
  - Грязная ложь! Сибелин Россано'Шента умерла в своей кроватке!
  
     
  - Кто этот сумасшедший?
  
     
   Потребовалось некоторое время и много громких призывов к порядку, но в конце концов подобие вежливости удалось восстановить.
  
     
  - Как нынешний глава совета, позвольте мне сначала поблагодарить юную леди за сделанное предложение, - заметил Тар'Хаганош с напускным спокойствием в голосе.
  
     
  - Кто-нибудь из наших членов хочет прокомментировать это предложение? Или же мы можем отказаться от обсуждения и проголосовать по нему без дальнейших церемоний?
  
     
   Джорша Сэммон, военачальник Моппетов, не участвовал в этом шуме. Вместо этого он все время смотрел на Ансейлу и теперь заговорил.
  
     
  - Она никогда не говорила мне, но она сказала вам, - сказал он, покачав головой, а затем повернулся к членам Совета.
  
     
  - Что бы вы еще ни думали об этом предложении, но если Сибил Гисса говорит, что она Сибелин Россано'Шента, последняя представительница императорского рода Алориан и наследница престола, то это правда, - заявил он.
  
     
   Остальные члены Совета довольно спокойно посмотрели на Джоршу Сэммона, но никто ничего не сказал, чтобы опровергнуть его заявление.
  
     
  - Позвольте мне сказать вам, что я такая же ... скажем, удивлена ... о предложении молодого человека, как и любой другом, - нарушила наступившее молчание Инандри Даньяла.
  
     
  - Я познакомилась с Джаббитом и могу открыто признаться, что впечатлена его телесными качествами и плотским талантом. Однако это еще не повод всерьез рассматривать его предложение. Но то, что я слышала о нем, - это совсем другое дело. Учитывая ее изменчивое отношение вообще и к мужчинам в частности, я оцениваю только тот факт, что он пережил несколько столкновений с моей дочерью Эванис, как маленькое чудо. Принцесса Дануба верит, что Джаббит - Бог, и говорит всем, кто слушает, что она его жрица. Обе мои дочери совершенно очевидно влюблены в него, а молодая женщина, которую я знала как Сибил Гисса, бросила своего военачальника и теперь называет Джаббита своим боссом. Даже королевская семья Ибани, в настоящее время посещающая Катерру, проявляет к нему необычный интерес, и мой надежный друг, Гастрас, сообщил мне, что он видел, как этот молодой человек воскресил мертвеца. На данный момент я не предлагаю принять его предложение, но я также думаю, что есть достаточная причина, чтобы не отклонять его сразу. Нам нужно увидеть и услышать его лично, прежде чем мы примем решение.
  
     
   Откровения Инандри погасили последние остатки гнева, и после ее рекомендации последовало некоторое молчание. Наконец глава совета поднялся со своего кресла.
  
     
  - Сегодня вечером мы услышали несколько неожиданных и тревожных новостей, - заявил военачальник "молчаливой руки".
  
     
  - Я, со своей стороны, и как я уверен, большинство из вас тоже, хочу лично разобраться в этом деле, прежде чем я соглашусь встретиться с этим странным молодым человеком и обсудить его предложение. Поэтому я предлагаю отложить это заседание до тех пор, пока у нас не будет достаточно времени для проведения собственных расследований.
  
     
  - По-моему, я не очень сильна в политике. Джаббиту лучше было бы попросить кого-нибудь другого действовать от его имени, - сказала Ансейла своей матери, когда они возвращались в ”Баньянскую мечту".
  
     
  - Ты хорошо поработала, дорогая, - утешила дочь Инандри.
  
     
  - Представь себе, что твоя сестра выполняла бы твою работу, и мы бы сейчас были заняты тем, что оттирали кровь с пола.
  
     
  ______________________________________________________________
  
     
  Сразу приношу извинения за ошибки, и особенно в именах персонажей, я их просто не могу всех еще запомнить, спасибо!
  
     Глава 33
  
     
   Эванис, Kуваси и Джаббит только что вошли в своe не очень секpетное убежище и остановились перед коридором, ведущим к спальням.
  
     
  - Значит, ты говоришь, что эти люди будут охранять дом и вообще не будут нуждаться в отдыхе?- Cпросила Эванис у Джаббита.
  
     
  - Именно это ты им и сказал, и они будут делать это, пока ты не отдашь им еще один приказ, - подтвердил Джаббит.
  
     
  - Mне начинают нравиться эти парни, - с ухмылкой ответила Эванис.
  
     
  - A теперь выбирай комнаты на ночь; Куваси, раз уж ты испортил одну из спален, то эта твоя на ночь. Это научит тебя больше не умирать так легко. Моя сестра и Сибелин займут одну из двух других комнат, когда прибудут сюда после того, как выполнят приказы своего господина и повелителя на этот день. А это значит, что нам с Джаббитом придется делить третью комнату, - рассудила она и сердито посмотрела на Куваси.
  
     
  - Сотри эту ухмылку со своего лица! Hеужели ты думал, что я буду делить с тобой постель? Tы слишком толстый и храпишь, как пьяный медведь, - фыркнула она.
  
     
   Ухмылка Куваси стала еще шире.
  
     
  - Конечно, командир, - ответил он.
  
     
  - Я никогда не ожидал, что ты придешь к другому выводу ... нисколько.
  
     
  - Куваси, - прорычала Эванис, - если только еще одна нелепая инсинуация соскользнет с твоего распущенного языка, я разрежу тебя на такое количество крошечных кусочков, что даже нашему местному некроманту понадобятся годы, чтобы снова подлатать тебя.
  
     
   Лицо Куваси преобразилось, и вскоре на нем появилось самое серьезное выражение, какое он только мог изобразить.
  
     
  - Понятно, Командир. С вашего позволения?- Спросил он, кланяясь Эванис.
  
     
   Она отпустила его еще одним сердитым взглядом и взмахом руки. Когда он ушел, Эванис повернулась к Джаббиту:
  
     
  - И никаких умных замечаний от тебя?- Спросила она.
  
     
   Он только покачал головой в ответ.
  
     
  - Значит, ты умнее, чем я думала, - заметила она.
  
     
   После того как они съели немного скудной пищи, которую призраки принесли им в убежище, Эванис и Джаббит удалились в свою спальню. Эванис потребовалось много времени, чтобы очистить свое тело от засохшей крови после дневных боев; Джаббит, к ее удивлению, быстро покончил с этим, учитывая, что он провел большую часть дня, латая залитые кровью трупы. Когда она закончила, он сел на кровать и стал смотреть, как она моется, особенно те части ее тела, которые от ее активности возбужденно подпрыгивали и покачивались. Eстественно, его веселое выражение лица быстро разозлило Эванис.
  
     
  - Какие у тебя планы теперь, когда все убедились, что ты какой-то Бог?- Спросила она.
  
     
  - Ты не хочешь основать свою собственную религию с тысячами ревностных приверженцев, поклоняющихся всемогущему Джаббиту?
  
     
  - Я, маленький голый мальчик, стою совсем один среди высоких деревьев у подножия горы; это самое раннее воспоминание в моей жизни, - ответил Джаббит.
  
     
  - Я не чувствовал себя Богом тогда и не чувствую себя богом сейчас. Но я учусь и обещаю тебе; ты будешь первой, кто узнает, когда я действительно стану богом.
  
     
  - Неужели?- Усмехнувшись, спросила Эванис.
  
     
  - Неужели молния ударит в меня, в меня, последнюю неверную?
  
     
  Джаббит отразили ее оскал.
  
     
  - Нет , и ты также не последняя неверная, - ответил Джаббит.
  
     
  - Ниса, маленькая девочка, которую я встретил более десяти лет назад, была первой, кто поверил в меня как в Бога. Когда она умерла, она также была первой, кто доказал, что я не бог, - он сделал паузу и вздохнул, но затем его улыбка вернулась.
  
     
  - Как я уже сказал, Ниса была моей первой верующей ... ты была второй. Ты верила в меня с самого первого дня нашей встречи. Просто у тебя очень странный способ показать свою преданность.
  
     
  - Ты очень смешной для тупицы, - проворчала Эванис в ответ.
  
     
  ______________________________________________________________
  
     
   Джаббит забрался под простыню и повернулся к ней спиной. Эванис закончила мытье, незаметно и молча. Когда она присоединилась к нему в постели, то тоже повернулась к нему спиной. Спустя короткое время тишины и покоя ее задница толкнула его в спину.
  
     
  - Двигайся! Ты заполонил всю кровать, - пробормотала она, объясняя причину своего беспокойства.
  
     
   Джаббит подвинулся, на его стороне кровати почти не осталось места. Перестановка явно не удовлетворила его, что было доказано следующим толчком, который он получил.
  
     
  - Двигайся, черт возьми, или тебе придется спать на полу, о могучий Джаббит, - пригрозила Эванис.
  
     
   Он даже не пошевелился. Когда в следующий раз ее локоть ткнулся ему в спину, он резко развернулся, схватил Эванис за плечо и толкнул ее навзничь. Наполовину сидя, наполовину паря над ней, он смотрел прямо ей в глаза - и Эванис смотрела на него в ответ.
  
     
  - Тебе лучше убедиться, что я не могу пошевелиться, прежде чем ты снова прикоснешься ко мне, - насмешливо сказала она.
  
     
   Его взгляд блуждал по ее обнаженному телу.
  
     
  - Неужели мне действительно нужно это делать?
  
     
   Ее зеленые глаза вспыхнули.
  
     
  - Иначе ты никогда не посмеешь прикоснуться ко мне , если только не захочешь умереть.
  
     
   Его цель была ясна, и он двинулся дальше. Джаббит осторожно взял одну из ее ног и поднял ее над головой. Теперь, встав на колени между ее бедер, он медленно отодвинул ее ногу назад. Эванис пристально посмотрела ему в глаза, но не сопротивлялась. Когда ее колено коснулось плеча, он взял Эванис за руку и обхватил ее бедро, чтобы удержать ногу в нужном положении. Он повторил этот процесс с другой ее ногой и рукой. Непристойно выставленная напоказ, она лежала перед ним, и они все еще смотрели друг другу в глаза.
  
     
   Его следующий шаг был столь же осторожным, сколь и решительным. Его рука нежно обхватила ее обнаженную, влажную и набухшую киску. Эванис прикусила язык, но не смогла сдержать крошечного огонька в ее глазах, нарушившего ее ровный взгляд. Ее глаза полностью потеряли фокус, когда сначала один, потом два, а потом даже три пальца проникли в ее лоно; по крайней мере, ее остекленевший взгляд все еще был направлен куда-то к его лицу. Джаббит грубо мастурбировал ее, и когда она кончила, ее соки брызнули во все стороны. Прикусив язык, она почувствовала вкус крови, но не закричала. Эванис также сохранила свою позицию, хотя это было вызвано инстинктивной потребностью держаться за что-то, а не обдуманным решением.
  
     
   Следующее ощущение, которое заметила Эванис, было тем, с которым она познакомилась только сегодня утром, впервые в своей жизни. Сейчас это было для нее таким же потрясением, как и тогда, и она потеряла контроль над своими бедрами. К счастью, ее потеря контроля не причинила никакого вреда. Джаббит ловко поймал ее ноги в изгиб своих рук и продолжил трахать ее, даже не потрудившись замедлить свои движения. На этот раз даже укус ее сильно искалеченного языка не избавил ее от унижения испустить предательский сдавленный звук, когда она достигла оргазма. Эванис нуждалась в отдыхе, поэтому она выбрала маршрут, который так чудесно помог ей этим утром.
  
     
  - Не забывай, что ты будешь очень мертвым Богом, если я забеременею от тебя, - пробормотала она своим распухшим языком, пытаясь вызвать новый взгляд.
  
     
   Как и во время их предыдущей встречи, Джаббит отреагировал раздраженным ворчанием. Хотя сегодня вечером его метод возмездия был совсем другим. Он прошелся коленями вверх по ее телу, пока не добрался до груди. Оказавшись там, он поместил свой влажно блестящий член в ложбинку между ее щедрыми сиськами, сдвинул их вместе и восхитительно трахнул ее охватывающее декольте. Эванис даже пришлось терпеть игру его пальцев на ее сосках, пока он издевался над ее грудью; они были так тверды, что она боялась, что они могут оборваться. Наконец он снова хмыкнул, но на этот раз уже не от досады. Его сперма брызнула ей на шею и подбородок. Одна из скользких веревок даже забрызгала ей лицо. Мерзкая дрянь попала ей в ноздри и растеклась по плотно сжатым губам. Никогда еще ее глаза не выражали такой ярости, как в этот самый момент.
  
     
   После этого Эванис потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями ... и вытереть ей лицо.
  
     
  - Думаю, я должна быть благодарна тебе; по крайней мере, на этот раз ты не трахнул меня в задницу, - отрезала она, все еще сверкая глазами в полную силу.
  
     
  - Чертова баба, потерпи немного, ладно? - Джаббит проворчал в ответ.
  
     
   Bерный своему слову, он схватил ее за бедра и перевернул на живот. Затем он поставил ее на колени, чтобы приподнять попку. Она попыталась приподняться на руках, но он снова толкнул ее вниз и отнял руки, чтобы положить их на ягодицы.
  
     
  - Ты действительно хочешь умереть, не так ли?
  
     
   Без доминирования Джаббита над ее телом проникновение в ее очень узкую задницу не было таким безболезненным, как прошлой ночью. Эванис жевала простыни на кровати, чтобы сохранить вызывающее молчание. Джаббит был терпелив, осторожен и медлителен, и это помогало ... немного. Но когда он ласкал ее клитор, это помогало еще больше. Однако, когда она кончила с его членом в своей заднице, Эванис больше не нуждалась в помощи. Вскоре после этого ее барабанная тугая попка снова радостно подпрыгивала на его бедрах.
  
     
   Некоторое время спустя по столь же усталому телу Джаббита ползла измученная Эванис. Конечно, она случайно ударила его коленом в живот, когда делала это.
  
     
  - Что ты там делаешь? - Джаббит простонал вопрос.
  
     
  - Та сторона кровати, на которой я лежала, совершенно промокла, - ответила она.
  
     
  - Я не сплю на мокрой стороне кровати, тупица.
  
     
   Успокоенный ее разумным объяснением, Джаббит вскоре снова заснул, и вскоре к нему присоединилась Эванис. Они даже не проснулись, когда Ансейла и Сибелин заглянули в комнату.
  
     
  - Третья ночь подряд та же самая картина, но каждый раз с другой женщиной, - прокомментировала Сибелиан, качая головой.
  
     
  - В неделе еще есть несколько дней. Давай подождем и посмотрим, кто будет следующим в его постели, - ответила Ансейла, хихикая.
  
     
  - Это точно буду не я, - фыркнула в ответ Сибелиан.
  
     
   Ансейла неопределенно пожала плечами, и они отправились спать.
  
     Глава 34
  
     
   Aнcейлa пpоснулась и сразу же заметила, что ей еще рано вставать. Kроме того, постельное белье было корявым, а матрас-комковатым. Oткрыв глаза, она запоздало поняла, что и здесь что-то не так. Она была одна в постели. Eе любимый кролик уютно устроился в углу маленькой комнаты, накинув на плечи простыню и с несчастным выражением на лице.
  
     
  - Что случилось, Сибилла? - спросила Ансейла.
  
     
  - Это из-за того, что я рассказала тебе о заседании Совета? Может быть, они передумают или xотя бы кто-то из них нам поможет. Может быть, они нам даже и не нужны. Кто знает, сколько фокусов припрятано у нашего нового босса в рукаве?
  
     
  - Нет, - вздохнула Сибелин.
  
     
  - Дело не в этом. Я знала, что они ничего не сделают, чтобы помочь нам. Они будут ждать, чтобы увидеть, какая сторона победит, а затем присоединиться к победителю.
  
     
  - Ну, а если это не так, то что же тогда? Tы выглядишь как заблудившийся ягненок, такой грустный и одинокий.
  
     
   Сибелин внимательно посмотрела на лицо Ансейлы, потом отвела взгляд и посмотрела прямо перед собой в пустоту.
  
     
  - Я проснулась, и мне захотелось пописать ... Я... Я заметила, что у меня идет кровь, - сказала она и покраснела.
  
     
  - Что?- Ансейла взвизгнула и поспешно спросила:
  
     
  - Ты вчера пострадала? - Но тут она заметила, что у ее подруги багровое лицо. - О-О - Оооо! Ты хочешь сказать, что у тебя идет кровь?.. Я понимаю, - она замолчала, но внезапно ее лицо расплылось в улыбке.
  
     
  - Ну, детка, в жизни каждой молодой девушки наступает момент, когда она становится женщиной...
  
     
  - Заткнись!- Перебила ее Сибелин.
  
     
  - Это совсем не смешно!
  
     
  - Да ладно тебе, это немного смешно, - сказала Ансейла и хихикнула.
  
     
  - Ты очень похожа на Еву, когда она обнаружила, что у нее выросли сиськи.
  
     
  - Нет, ты не понимаешь, что это значит для меня, - всхлипнула Сибелин.
  
     
  - Я должна была умереть вместе с матерью и сестрами, но выжила. Я никогда не могла иметь детей и была последней; однажды моя семья умерла бы вместе со мной, как и я должна была умереть вместе с ними. Но теперь мое тело меняется, и, возможно, я могла бы стать матерью...
  
     
  - Твоя семья? Я же твоя семья!- Взревела Ансейла.
  
     
  - Ты была еще ребенком, когда Йорак убил твою мать и сестер, и ты не можешь вспомнить никого из них. Я, Джорша, моя мама, Ева, мы - твоя семья!
  
     
  - Ты думаешь, я не помню свою мать и сестер?- Спросила Сибелин. Она перестала плакать, и теперь ее голос звучал тихо, но твердо.
  
     
  - Мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Ты права, мне было всего три месяца, когда это случилось, но с тех пор, как я себя помню, мне снится та ночь, когда пришел Йорак. Я мечтаю о своей матери и сестрах. Я вижу, как их насилуют и убивают. Я вижу себя спящей в своей кроватке и знаю лицо человека, который ударил своим топором. В некоторых снах моя мать и сестры разговаривают со мной. Моя старшая сестра, Валериен, сказала мне, что в ту ночь ее не убивали. Она сбежала от Йорака и бежала от Катерры. Она отправилась в Капассианские горы, на родину безликого Бога, чтобы предложить ему свою жизнь и молить о мести. Валериен умерла еще до того, как добралась до подножия Капассианцев. Она умерла в темном лесу, совсем одна, растерзанная волками, и верила, что вся ее жизнь была потрачена впустую - но, может быть, это было не так.
  
     
   Ансейла слушала, широко раскрыв глаза и оцепенев, но последние замечание Сибелиен вывело ее из оцепенения, и она покачала головой, чтобы ответить подруге.
  
     
  - Я верю, что Джаббит - это предсказанный сын, - продолжала Сибелин, ничуть не смущенная тем, что Ансейла ничего не знает.
  
     
  - И он приехал в Катерру, чтобы исполнить предсмертное желание моей сестры. Это и мое желание тоже; я хочу отомстить убийцам моей семьи!
  
     
   Ансейла была встревожена. Она не могла припомнить ни одного случая, когда Сибелин кричала ей в ответ, когда они ссорились. Она предположила, что появление месячных у Сибелин стало причиной этого нового поведения - месячных, которых у Сибелиен никогда раньше не было.
  
     
  ________________________________________________________________
  
     
   Расерис пробудилась от сна, услышав, как открывают тюремную дверь. В ее крошечную келью вошла пожилая женщина. Она была одета в простое белое платье, ее седые волосы были собраны в тугой узел, а доброжелательная улыбка украшала ее ничем не примечательное лицо.
  
     
  - Боги даровали тебе доброе утро, дитя мое, - улыбка старухи перешла в слова.
  
     
  - Как мило, - немного ворчливо отозвалась Расерис.
  
     
  - И если бы в моей тюрьме было окно, я тоже могла бы им наслаждаться.
  
     
   Женщина рассмеялась в ответ.
  
     
  - Я полагаю, что эта камера должна быть очень неудобной для такой Королевской принцессы, как ты, - весело заметила она.
  
     
  - Но ты можешь привыкнуть к этому, поверь мне. Я сама провела здесь много дней в поисках мудрости и понимания ... и почти так же часто, как наказание, когда я злила своих лучших друзей.
  
     
  - А почему ты сегодня здесь? - спросила Расерис.
  
     
  - Унтар моего ордена проинструктировал мою Матрону, и она поручила мне выяснить, что случилось с тобой во время твоего путешествия на Катерру,-ответила седовласая женщина.
  
     
  - Моя Матрона считает, что я хорошо умею разговаривать с молодыми женщинами, потому что она все еще считает меня легкомысленным ребенком, независимо от того, сколько мне лет.
  
     
  - Да, у тебя это хорошо получается, - с улыбкой ответила Расерис.
  
     
  - Ты такая открытая и честная; я тоже буду с тобой откровенна и честна. Меня похитили наемники, которые напугали меня до безумия - но не настолько, чтобы я не поняла, что мой спаситель тоже был с ними. И он действительно спас меня; не только от моих похитителей и человека, который им заплатил, но с его помощью я также избежала будущего, которое мой отец и ваши лучшие люди выбрали для меня - будущего, которого я никогда не хотела. Теперь я такая же жрица, как и ты - но в отличие от тебя, я не только верю, что мой Бог заботится и защищает меня. Я знаю, что это так.
  
     
   Пожилая женщина медленно и задумчиво кивнула.
  
     
  - Я могу только представить, какие ужасы тебе пришлось пережить, когда тебя похитили, - посочувствовала она, села на койку рядом с Расерис и взяла ее за руку.
  
     
  - Но иногда то, что кажется бегством от страданий, на самом деле является путем, ведущим к еще более глубокой бездне боли и печали. Судя по тому, что ты мне только что рассказала, и по тому, что моя Матрона говорила раньше, твой спаситель был молодым человеком. Почему ты считаешь его Богом и чего он хотел от тебя в качестве платы за твое спасение? Дитя мое, я должна сказать тебе, что люди, живущие среди нас в этом мире, вовсе не боги.
  
     
  - Xорошо, что ты упомянула об этом, мне тоже было любопытно, - с готовностью ответила Расерис.
  
     
  - Поскольку боги не ходят среди нас, смертных, но я должна была подарить свою девственность Алорийским богам, я задалась вопросом, кто намеревался ее забрать. Знаешь ли ты? Может быть, какой-нибудь дряхлый толстый священник? Я помню, как мои наставники учили меня, что существует церемония посвящения в жрицы, и некоторые грязные старые жрецы будут вовлечены в нее, - размышляла Расерис.
  
     
  - Хотя я должна признать, что на самом деле они не говорили о грязных старых священниках; это мои слова и мои мысли, когда я впервые услышала об этой церемонии.
  
     
  - Так нельзя говорить об алорийском жречестве!- Упрекнула ее старуха.
  
     
  - Церемония посвящения жрицы, во время которой мы отдаем свою девственность Алорийским богам, - это символический акт преданности, а не отвратительный еретический ритуал, как ты говоришь.
  
     
  - Именно так я и думала, - кивнула Расерис.
  
     
  - Дар моей девственности был бы простым символом для Алорийских богов, но на самом деле меня бы трахнул какой-нибудь мерзкий тип. Вы, Алорианские жрицы, конечно, не так весело теряете свою девственность, как я - символически или как-то иначе. Мой Бог - прекрасный молодой человек, и я очень благодарна ему за то, что он не послал меня трахаться с толстым старым мешком, а сделал это сам.
  
     
   Алорианская жрица поднялась с койки и молча пошла к двери камеры.
  
     
  - Я услышала все, что хотела услышать от тебя, принцесса Расерис. Я доложу своей Матроне и предложу тебе остаться в этой комнате. Тебе, очевидно, нужно долгое время побыть в одиночестве и тишине, чтобы обдумать выбранный путь, - рассудила она со строгим спокойствием, прежде чем резко уйти.
  
     
  - Я буду молиться за тебя.
  
     
   Когда за старой жрицей закрылась дверь, Расерис улыбнулась и кивнула.
  
     
  - Да, она мне тоже не понравилась, - согласилась она с тряпичной куклой в руках.
  
     Глава 35
  
     
  Лувaни вар Дoша вошла в каюту своeй дочери на "невесте бури", намереваясь разбудить ее. Bместо этого она обнаружила, что Aнджатта уже проснулась, оделась и была готова к новому дню. Hахмурившись, она заметила, что дочь даже улыбается ей.
  
     
  - Я не смею надеяться, что твоя улыбка означает, что ты изменила свое мнение относительно решений, которые я приняла, чтобы защитить нашу семью и родину?- Cпросила она.
  
     
  - Я улыбаюсь, потому что очень хорошо отдохнула ночью, - ответила Анджатта.
  
     
  - Обычно мои сны по ночам бывают расплывчатыми и неясными, бессвязными и непонятными, но сегодня я спала как младенец, без всяких тревожных сновидений. Даже мои прошлые сны и видения проясняются, и ты не можешь себе представить, какое облегчение это для меня значит. Я думаю, что мое новое ожерелье помогает снять пелены с моих глаз-наконец-то, - сказала она и показала свое новое, изящное серебряное ожерелье с жемчужно-белой морской раковиной, установленной в качестве выдающегося кулона.
  
     
  - Ну, это очень мило, моя дорогая, - холодно заметила Лувани.
  
     
  - Но спрячь его под одеждой; серебряная цепочка - неподходящее украшение для королевской принцессы. По крайней мере, ты не наденешь его в ближайшие дни, когда я представлю тебя твоим будущим законным супругам.
  
     
  - Kакой сегодня подходящий день для того, чтобы ты подумала о будущем своей дочери! - Анджатта громко рассмеялась.
  
     
  - А ты знаешь, что сегодня будет, мама?
  
     
   Лицо Лувани еще больше потемнело, когда она покачала головой.
  
     
  - Сегодня двадцатая годовщина со дня моего рождения; это твой счастливый день зачатия, - объявила Анджатта.
  
     
  - Это было на следующий день после того, как Йораки напали на Катерру, и ты устроила свой маленький личный праздник победы.
  
     
  - Чепуха!- Воскликнула ее мать.
  
     
  - В то время твой отец служил в Ибанейском флоте в Алории. Твое рождение было немного преждевременным, и это единственная причина всех этих злобных слухов! Ты же была совсем маленьким ребенком, вот и все!
  
     
  - На самом деле я родилась на несколько дней позже обычных десяти лунных циклов, - поправила ее Анджатта.
  
     
  - А ты знала, что не ты одна зачала ребенка в ту ночь? Старшая из дочерей Калландреа, Валериен, тоже зачала ребенка в ночь после вторжения Йораков. Ее изнасиловали, как и всю ее семью, но она была единственной из них, кто забеременел. Думаю, это не слишком удивительно: три из четырех ее сестер были слишком молоды, чтобы зачать ребенка, а Калландреа, ее мать, родила Сибелиен всего несколько месяцев назад.
  
     
   Лувани вар Доша пристально посмотрела на свою дочь, но теперь она молчала.
  
     
  - Прости, мам. Конечно, ты не знала, - призналась Анджатта, глядя в глаза Лувани.
  
     
  - Как ты могла? В конце концов, ты не оракул. Во всяком случае, позволь мне сказать тебе еще кое-что, чего ты не знала. Валериен? В ту ночь она не умерла. Она умерла через несколько дней у подножия Капассианских гор, и ее ребенок умер вместе с ней ... но есть место, где эта история превращается в миф. Через десять лунных циклов после смерти Валериен и ее ребенка, в тот же день, что и я, на вершине самого высокого из Капассианцев родился сын. Можешь ли ты догадаться, кто этот сын? Я дам тебе подсказку – ты уже встречался с ним и спрашивал о его родителях.
  
     
   Лувани вар Доша не догадалась. Она ничего не сказала, а просто выскочила из каюты дочери. Она лишь рассеянно заметила ряд ворон, сидевших на перекладине грот-мачты корабля, и громко позвала сына.
  
     
  ________________________________________________________________
  
     
  Из всех людей в убежище Эванис проснулась сегодня утром последней, и она была одна в комнате. Она поспешила умыться и одеться, а затем бросилась в маленькую кухню дома. Здесь она увидела Куваси и свою сестру, сидящих за столом. Pядом с ними валялись брошенные остатки еще двух завтраков.
  
     
  - Они ушли вместе, и если да, то куда?- Спросила Эванис без предисловий к приветствию.
  
     
  - Послушай, Ева, Я знаю, что ты расстраиваешься, когда Джаббит покидает тебя, но он велел нам дать тебе поспать, - спокойно заявила Ансейла.
  
     
  - Я расстроена, потому что до вчерашнего дня даже я не могла полностью осознать, сколько неприятностей может причинить этот человек, когда он один! - Эванис резко перебила сестру.
  
     
  - Извини, но мы спорили, умоляли, и твоя сестра даже пыталась соблазнить его остаться и подождать тебя, но он просто не слушал, - добавил Куваси свой отчет о утренних делах так же спокойно, как и Ансейла до него.
  
     
   Эванис мрачно посмотрела на пару, сидевшую за завтраком.
  
     
  - И куда же он хотел пойти?- Она продолжала свой допрос без малейшего намека на спокойствие.
  
     
  - Это он тоже не хотел нам говорить, - ответила Ансейла, но внезапно улыбка осветила ее лицо.
  
     
  - Раньше ты всегда называла Джаббита мальчиком , а вчера он стал в твоих глазах мужчиной?
  
     
   Эванис сжала руки в кулаки и уставилась в потолок.
  
     
  - Сибилла пошла с ним или хотя бы последовала за ним?- Спросила она, не обращая внимания на замечание сестры.
  
     
   Куваси задумчиво кивнул.
  
     
  - Теперь, когда ты упомянула об этом, я вижу, что ты права: впервые на моей памяти Ева назвала его мужчиной.
  
     
  - Ну же, Ева, разве ты не хочешь рассказать нам, что он сделал, чтобы убедить тебя, что он мужчина?- Радостно подтолкнула его Ансейла.
  
     
   Мускулы на челюсти Эваниса напряглись.
  
     
  - Следующий из вас двоих, кто откроет рот, но не ответит на мой вопрос, горько пожалеет об этом!- Прошипела она.
  
     
   Ансейла вздохнула.
  
     
  - Сколько раз в день тебе это нужно?.. найди облегчение ... пока ты наконец немного не расслабишься?
  
     
  - Да!- Куваси поспешил вмешаться.
  
     
  - Маленькая блондинка последовала за Джаббитом и обещала приглядывать за ним ... успокойся, Ева!
  
     
   Эванис ничего не ответила, Но повернулась и выбежала из кухни, все время ругаясь себе под нос. Последнее, что услышала пара, оставшаяся за завтраком, - это как она зовет людей с заплатами. Затем буря утихла, и в убежище снова воцарилась тишина и покой.
  
     
  _____________________________________________________________
  
     
   Примерно в тысяче миль к востоку, хотя солнце взошло раньше, Великий Добхан Шункен Таргун проснулся примерно в то же время, что и Эванис. Его массивное тело лежало на мягких мехах, и три юные наложницы ласково обнимали его. Он был в самом разгаре приятного сна, когда один из его рабов разбудил его; поэтому он был раздражен, что его разбудили слишком рано, даже если это было немного поздно утром.
  
     
   Настроение великого Добхана не улучшилось, когда он услышал причину своего пробуждения - старая ведьма потребовала встречи с ним. Мгновение спустя она вошла в спальную часть его роскошно просторной юрты. Он вздохнул, увидев, что ее лицо уже стало напряженным, когда она смотрела на него и его наложниц, все еще сонно лежащих на его кровати.
  
     
  - Время пришло, - объявила Айшен Машурен, Алсани Йорака.
  
     
  - Позови всех Добхов, Йораки должны вернуться на Катерру, чтобы начать новую войну.
  
     
  - Алорианская Империя все еще лежит в руинах, - возразил Шункен Таргун.
  
     
  - А с кем нам нужно сражаться?
  
     
  - Я предупреждала тебя, чтобы ты убил всех членов императорского выводка, но ты позволил одной из дочерей сбежать, - напомнила святая женщина Йорака.
  
     
  - Западные вороны кружат в небе над Йораком; алорианская змея снова поднимает голову.
  
     
  - Алорианские женщины были слабы, - пожаловался Таргун.
  
     
  - Не стоит умирать от руки великого Добхана. Я использовал их, как жеребец использует кобылу, а потом оставил своим людям. Я не боюсь алорианских женщин.
  
     
  - Я спросила духов старца, - ответила она.
  
     
  - Их языки часто говорят загадками, но это послание было ясным. Дочь, которой ты позволил сбежать, родила сына. Он - наш новый враг. Бастард, рожденный алорийской змеей и жеребцом Йорака - может быть, даже тобой. Боги уничтожат нас, если мы не убьем эту мерзкую тварь!
  
     
   Великий Добхан вздрогнул от отвращения, услышав плохие новости, а затем позвал вождей племен Йораков.
  
     
  _________________________________________________________________
  
     
   Следя за Джаббитом, Сибелин пришлось пережить еще одну длительную обзорную экскурсию по Катерре. Может быть, он останавливался чуть реже, чтобы понаблюдать за какой-нибудь бессмысленной деятельностью, но в обмен на то, что это немного уменьшало ее раздражение, что-то еще сильно добавляло ей недовольства ситуацией. Сибелин больше не была единственной, кто тайно следил за Джаббитом. Трое Шептунов Леди Онессы по очереди следовали за ним, а один из убийц Тар'Xаганоша - за ним. Кроме того, были еще два менее хитрых головореза, принадлежавших Дабас'Лохроссу, главнокомандующему "сильной рукой", наемной службой самой Катерры; затем была еще одна женщина из "костяных костей" Лорда Сайлас'бра, городской ассоциации азартных игр и ставок, и, завершая расследование Полуночного Совета, группа детей от ее бывшего босса, Джорши Сэммона, тоже играла в прятки. Но Сибелин и следователи Полуночного Совета были не единственными, кто следил за Джаббитом. Еще один человек, которого Сибелин совсем не знала, также следил за ее новым боссом, и даже стая ворон, казалось, преследовала его в этот день.
  
     
   В довершение всего разочарования Сибелин довольно скоро узнала Джаббита, который снова направился в район Храма. Видимо, его разношерстная команда преследователей тоже это заметила. Все они решили увеличить расстояние до объекта наблюдения, когда доберутся до Мраморного кладбища. Сибелин, которая совсем недавно познакомилась с этой территорией, взобралась на свой любимый старый дуб и таким образом избежала борьбы за незаметные наблюдательные посты, количество которых стало редким товаром, когда Джаббит шел через центральный двор.
  
     
   Медленно обойдя его, Джаббит заметил высокий обсидиановый обелиск в центре площади, а затем сел у подножия скульптуры рядом с изможденным нищим. Каждый видимый дюйм кожи нищего был испещрен шрамами от ожогов, а руки обгорели до пней.
  
     
   - Посмотри на всех ворон, которые пришли с тобой, - сказал нищий.
  
     
  - Это похоже на траурную ленту, когда они сидят и шьют крыши белых храмов. В последний раз я видел так много ворон, когда Йораки напали на Катерру.
  
     
   Джаббит кивнул.
  
     
  - Вороны-падальщики; они слетаются стаями, когда ожидают большого пира.
  
     
  - По крайней мере, им не придется просить милостыню, чтобы их накормили, - криво улыбаясь, ответил мужчина.
  
     
  - А ты кто такой, юноша? Ты тоже падальщик?
  
     
   Джаббит покачал головой.
  
     
  - Нет. Вороны преследуют меня, потому что они подозревают, что я обеспечу их едой.
  
     
   Нищий оглядел Джаббита с головы до ног.
  
     
  - Неужели? Ты не похож на них, - задумчиво произнес он.
  
     
  - Никакого оружия, и ты выглядишь скорее спокойным, чем жестоким.
  
     
   Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Я ничего не могу поделать с тем, кем кажусь, когда ты смотришь на меня, - признал Джаббит.
  
     
  - Но когда я был маленьким мальчиком, что-то случилось, и я научился быть очень сердитым маленьким мальчиком. Теперь я узнаю что - то новое - но я все еще тот злой маленький мальчик, только немного старше.
  
     
   Тощий человек кивнул.
  
     
  - Я знаю, что ты имеешь в виду. Когда-то я был богатым купцом с красивой женой и тремя детьми. Йораки разграбили мой склад, а потом подожгли его. Наш дом был совсем рядом и тоже загорелся. Моя жена, наши дети, золото и драгоценности - все было спрятано в его подвале. Я мог спасти только золото и драгоценности; моя жена и дети погибли в огне, когда рухнул дом. Первые годы после набега я приходил сюда каждый день, чтобы молить богов о мести, и пожертвовал все, что у меня осталось от моего имущества. Теперь я прихожу сюда каждый день и выпрашиваю еду , но все равно хочу отомстить.
  
     
  - Ты думаешь, что боги предали тебя, когда забрали твои пожертвования, но не отомстили за твою потерю? - Джаббит спросил.
  
     
  - Ни один Бог никогда не брал моих пожертвований и не обещал мне ничего сделать; это делали священники, - ответил нищий.
  
     
  - Священники сказали, что я должен молиться не о мести, а о справедливости. Я думал, что молиться о мести - значит молиться о справедливости. Тогда жрецы сказали, что для того, чтобы мои молитвы были услышаны, мне нужно доказать свою веру в богов. Поэтому я отдал им все, что у меня было, и священники забрали это. Но ничего не произошло. Может быть, у меня не было достаточно денег, чтобы доказать свою веру, или, может быть, это правосудие богов ... а может быть, нет никаких богов, и жрецы предали меня.
  
     
  - Ты прав, - согласился Джаббит.
  
     
  - Мне придется спросить священников, не обманули ли они тебя
  
     
   Нищий ухмыльнулся.
  
     
  - Это будет несложно, многие из них идут сюда, - сказал он и указал одной из своих обожженных рук на группу из двадцати фигур в темных плащах, марширующих к ним.
  
     Глава 36
  
     
   Вceгo два дня назад Cибелин боялась, что Джаббит может столкнуться с алорийским жрецом или его приспешниками, Бxансунами, но теперь она больше не беспокоилась о Джаббите. Oна спокойно наблюдала из своего укрытия, как группа воинов Ордена приблизилась к нему и нищему, сидящему у подножия обелиска. С ее новой точки зрения, она решила, что Джаббиту ничто не угрожает - если кто-то и был в опасности, то это был Бхансун. Легкая улыбка промелькнула на ее лице, когда она подумала о последних двух днях и попыталась представить себе какой-нибудь невероятный случай, который, несомненно, снова спасет его.
  
     
   Сибелин даже не успела закончить свою мысль, как увидела полк солдат на извилистой дороге, ведущей вверх по склону холма.
  
     
  ______________________________________________________________
  
     
   Двадцать Бхансунов окружили Джаббита и нищего, когда одна из фигур в темном плаще выступила вперед.
  
     
  - Tы, - сказал он, указывая на Джаббита, - пойдешь с нами. Его Превосходительство, Верховный Жрец Aлории, желает тебя видеть.
  
     
   Джаббит посмотрел на нищего, на его стороне.
  
     
  - Kогда я встречусь с верховным жрецом, я спрошу его, не предал ли он тебя, - сказал Джаббит и улыбнулся.
  
     
   Hищий молча кивнул в ответ, и выражение его покрытого шрамами лица все еще выражало удивление, когда Бхансун проводил Джаббита к самому большому храму на холме, резиденции Верховного Жреца. Прежде чем они добрались до храма, полк из тысячи шестисот солдат, одетых в цвета Тунапора, прошел во внутренний двор и встал перед храмом. Полк стоял между Бхансунами, охранявшими Джаббита, и местом их назначения.
  
     
   Офицер верхом на лошади не знал об их проблеме, а даже если бы и знал, у него были свои приказы, о которых он должен был заботиться и, вероятно, не был бы заинтересован в дополнительных неприятностях.
  
     
  - Именем Дхароса из Тунапора я требую немедленного освобождения Расерис, принцессы Данубы, под мою опеку, - громко провозгласил старший офицер.
  
     
  - Если жрецы Алории откажутся подчиниться этому императорскому указу, мы обыщем окрестности в поисках принцессы, и любое сопротивление будет расценено как восстание жрецов против законного правителя Алории.
  
     
   Вскоре после заявления офицера у входа в храм появились три священника. Один из них шагнул вперед и оказался лицом к лицу с офицером верхом.
  
     
  - Я брат Уршан Калабри, секретарь Верховного Жреца Алории, и Его Превосходительство лично уполномочил меня говорить от его имени, - представился священник.
  
     
  - Жрецы не знают о местонахождении принцессы и отрицают, что она находится где-либо на территории храма. Кроме того, мы решительно протестуем против любого вторжения на святые земли Алорийских богов.
  
     
   Значительное изменение ситуации отвлекло Бхансунцев, охранявших Джаббита, и они не успели вовремя среагировать, чтобы предотвратить его продвижение через ряды солдат Тунапора. Они беспомощно смотрели, как он приближается к командующему полком офицеру.
  
     
   Джаббит поднял глаза на конного офицера.
  
     
  - Принцесса, которую вы ищете, - моя жрица, - заявил он.
  
     
  - Я бы не возражал, если бы вы пришли сюда, чтобы освободить ее из тюрьмы, но я хочу знать, куда вы собираетесь отвезти ее потом?
  
     
   Разгоряченный взгляд офицера переместился с жреческой мишени перед ним на молодого человека, стоявшего рядом с его лошадью.
  
     
  - А ты кто такой?- Он ухмыльнулся Джаббиту, глядя на него сверху вниз со спины своей лошади.
  
     
   Джаббит нахмурился; лошадь вдруг заржала и встала на дыбы, сбросив всадника со спины, а затем ускакала прочь, спасаясь от ситуации, пока Джаббит обдумывал ответ на вопрос офицера.
  
     
  - Я босс принцессы, - произнес он свой избранный ответ, глядя вниз на стонущего офицера, лежащего у его ног.
  
     
  - Обыщите территорию храма в поисках принцессы и арестуйте этого хулигана, - выдавил офицер, морщась от боли.
  
     
  _________________________________________________________________
  
     
   Сибелин слышала, как офицер громко потребовал выдать Расерис, но она была слишком далеко, чтобы понять ответ жреца или обмен репликами между Джаббитом и офицером, прежде чем тот упал с лошади. Однако теперь она увидела, что солдаты начали обыскивать храмы, и Джаббит, по-видимому, был арестован. Пока солдаты осматривали все вокруг, она также заметила оживление у одного из боковых входов в храм с подземельем внизу, где была заключена принцесса.
  
     
   Пока она размышляла, за кем последовать, она увидела большое количество ворон, поднимающихся с крыш храмов. Они разделились на две стаи; одна стая окружила группу у бокового входа в храм - очевидно, они пытались убрать Расерис с территории жречества, - а другая полетела на юг, в неизвестном направлении.
  
     
   Сибелин решила оставить слежку за группой Расерис воронам и последовала за восемью солдатами, уводившими Джаббита.
  
     
  _________________________________________________________________
  
     
   Эванис прекрасно понимала, куда клонит Джаббит. Ее очень раздражало, что он ушел без нее и даже не спросил у нее....совет. Так что она была не в самом лучшем настроении, когда вместе со своим отрядом латников шла через Катерру к храмовому району.
  
     
   Люди-латники маскировали свою внешность, прикрывая самые очевидные лоскутья, сделанные на их телах, тряпичными повязками в дополнение к обычной одежде, которую они носили. Некоторые из них были вынуждены прятать свои лица, и ни одно из их покрывал не выдерживало пристального внимания, но для ничего не подозревающего взгляда они выглядели точно так же, как некоторые из многих тысяч жалких бедных человеческих существ, которые можно было увидеть повсюду в Катерре.
  
     
   Эванис очнулась от своих молчаливых размышлений, когда они подъехали к повороту. Вереница ворон перекрыла дорогу, ведущую к Мраморному кладбищу на холме. На дороге, огибающей холм, стояла большая одинокая ворона и смотрела на нее. Затем большая ворона зашагала по этой дороге; остановилась, оглянулась на нее, двинулась дальше, снова посмотрела и завизжала.
  
     
  - Теперь мне даже приказы отдает глупая птица, - проворчала Эванис, когда она со своими людьми последовали за вороной по дороге, которую она выбрала для них.
  
     
   Как назло, в конце дороги, которая была достойно названа "поворотом святого человека", они свернули за угол и столкнулись с группой Бхансуннов и их пленницей, принцессой Расерис из Данубы. Покончив со своей задачей, их проводница-ворона поднялась в небо и присоединилась к кружащимся вокруг конспецификам.
  
     
   Внезапно столкнувшись с Эванисом и восемнадцатью довольно жуткими и явно вооруженными людьми, восемь воинов немедленно обнажили оружие.
  
     
  - Мы принадлежим к ордену Бхансун и выполняем задание Верховного Жреца Алории; убирайтесь с нашего пути! - Потребовал лидер воинов Ордена.
  
     
  - Меня зовут Эванис Даньяла, и я никому не подчиняюсь. Твоя миссия заканчивается здесь, - ответила Эванис и тоже достала свое оружие, как и все остальные мужчины, одновременно.
  
     
  - Мы убьем пленницу прежде, чем ты успеешь ее спасти, - пригрозил Бхансун.
  
     
  - Ты серьезно угрожаешь убить маленькую девочку?- Спросила Эванис и медленно покачала головой.
  
     
  - Прошло почти два десятка лет с тех пор, как я в последний раз встречала таких, как ты, но ты все еще такой же храбрый, каким я тебя помню.- Но вдруг улыбка осветила ее лицо.
  
     
  - Хотя должна признаться, что несколько раз мне самой хотелось убить принцессу. Я должна была понять, что ее нелегко убить, и я уверена, что вы придете к тому же выводу. Впрочем, это к делу не относится, - сказала она и сменила адресата своей речи.
  
     
  - Люди-латники! Я хочу, чтобы эти святые воины были мертвы, а их трупы так основательно изуродованы, что даже определенный человек не будет даже думать о том, чтобы оживить их.
  
     
   Хриплое “да, командир " из восемнадцати пересохших глоток прозвучало на ее приказ, и под предводительством Эваниса латные люди атаковали.
  
     
   Последовавшая за этим схватка была короткой, но жестокой ... очень жестокий. Недвусмысленный приказ Эваниса и огромная неприязнь к Бхансунам, по-видимому, побуждали людей делать самое худшее - и они оказались очень хороши в том, чтобы делать очень плохие вещи.
  
     
   Только один Бхансун пытался причинить вред Расерис, но его внимание было отвлечено тряпичной куклой в ее руках. Он не мог оторвать взгляда от глаз куклы. Глаза куклы были простыми деревянными шишками, и только несколько крошечных пятнышек осталось от их, вероятно, когда-то светло-голубого цвета. Тем не менее, эти глаза, казалось, пронзали его душу. В драке не стоит отвлекаться, например, стоять неподвижно и смотреть в глаза тряпичной кукле. Оцепеневший человек даже не заметил латника, чья булава проломила ему череп.
  
     
   Когда схватка закончилась, Эванис, запинаясь, освободила Расерис от кляпа и оков - возможно, ей было немного неохота это делать.
  
     
  - Что же он делает?- Освободившись, Расерис широко раскрытыми глазами смотрела, как латник отрубает руку мертвому Бхансуну.
  
     
  - Ему не нравится рука, которую дал ему твой Бог, и он хочет, чтобы он заменил ее, - небрежно ответила Эванис.
  
     
  - Иногда Джаббит работает довольно небрежно.
  
     
  - Понятно, значит, он все еще только мой Бог, - ответила Расерис, ухмыляясь Эванис.
  
     
  - И ты все еще владеешь моим Богом?
  
     
  - Кто же захочет владеть таким неряшливым работником, - проворчала Эванис.
  
     
  - Пошли отсюда. Мне все еще нужно выяснить, что произошло на мраморном кладбище; я отвлеклась, чтобы спасти тебя, принцесса.
  
     
  - Нет, - остановила Эванис Расерис.
  
     
  - В храмах полно солдат, поэтому жрецы и забрали меня из моей камеры. Наверное, солдаты ищут меня, а священники не хотят, чтобы они меня нашли. Если ты сейчас же отправишься туда и начнешь свою собственную охоту, со своей бандой... - она сделала паузу.
  
     
  - Я назвала их людьми-латниками, - поддержала ее Эванис.
  
     
  - Спасибо. Это очень подходящее имя, я тоже им воспользуюсь, - одобрила принцесса.
  
     
  - На чем я остановилась? О, я помню - если ты поднимешься на холм со своей бандой латников, разыскивая Джаббита, это будет катастрофа.
  
     
  - Ты обратила внимание на цвета одежды этих солдат или, может быть, на их знаки отличия или знамя?- Спросила Эванис.
  
     
   Расерис неуверенно кивнула.
  
     
  - Я только мельком взглянул, так что не совсем уверена. Похоже, это был алый цвет на грани амаранта. Хотя, как бы я ни была рассеяна, я бы даже не исключила, что вишневый - извини.
  
     
   Эванис изумленно уставилась на принцессу.
  
     
  - Ты что, совсем с ума сошла? О чем ты говоришь? Я спросила цвета или знаки отличия.
  
     
  - Я знаю, что ты спросила, И я ответила, - немного раздраженно ответила Расерис.
  
     
  - Погоди, я забыла упомянуть об окантовках; они были скорее оловянно-голубые, чем серебряные, - гордо добавила она.
  
     
  Эванис вздохнула.
  
     
  - Ты можешь перевести то, что только что сказала, для дальтоников вроде меня?
  
     
  Расерис понадобилось время, чтобы все обдумать.
  
     
  - Мундиры у солдат были ... темно красный ... но с намеком...
  
     
  - Стой! - Воительница прервала ее.
  
     
  - Значит, их униформа была красной с серебром? Просто кивни!
  
     
  Принцесса вызывающе кивнула.
  
     
  - Цвета Тунапора, - задумчиво произнесла Эванис.
  
     
  - А сколько там было солдат?
  
     
  Расерис пожала плечами.
  
     
  - Много, сотни, может быть, тысячи.
  
     
   Эванис посмотрела на небо и покачала головой.
  
     
  - Хотела бы я, чтобы твое чутье на числа было так же развито, как и чутье на цвета. Впрочем, и я говорю это с величайшим отвращением, но ты права. Давай-ка отвезем тебя обратно в убежище. Это уже не такая большая тайна - если она вообще когда - либо была, - но люди латники действительно хорошие часовые и не привлекут столько внимания при последнем отступлении, как в "Баньян Дрим" или где-нибудь еще в Катерре.
  
     
  - Ты хочешь уйти и оставить всех этих мертвецов валяться вокруг?- Спросила Принцесса.
  
     
  - Посмотри на небо, - холодно ответила Эванис.
  
     
  - Вороны заслужили свой пир.
  
     Глава 37
  
     
   Дхapoc из Tунапора провeл весь день в своих личных покоях в Белой Цитадели, точно так же, как и накануне, и за день до этого ... как и каждый день за последние три недели, с тех пор как последняя попытка убить его провалилась. Это была уже четвертая попытка за последние три лунных цикла, причем самая решительная и злобная. Cопровождаемый сотней стражников, Дхарос ехал в закрытой карете к гавани. Kогда его конвой проходил по узкой дороге, некоторые убийцы бросали амфоры, наполненные маслом, в его карету и вокруг нее, а другие наносили удары горящими стрелами, поджигая карету. Ему все еще казалось чудом, что он пережил нападение, и еще большим чудом было то, что он был относительно невредимым. Многим мужчинам из его эскорта и большинству наемных убийц повезло меньше.
  
     
   К сожалению, оставшиеся убийцы отказались раскрыть того, кто купил их услуги - даже при самом "усердном" допросе. К сожалению, никто из них не выжил после допроса, хотя это и не имело значения. Дхарос знал своих врагов, и на самом верху этого списка стояло алорийское духовенство. "И это справедливо",-подумал старик, размышляя о прошлом, сидя в своем удобном кожаном кресле и глядя на пепел мертвого огня в открытом камине своего кабинета.
  
     
   Когда сын сообщил ему о своем решении вступить в Алорийскую Имперскую Гвардию, Дхарос пришел в ярость. Hаследник трона Тунапора - всего лишь стражник? Какая нелепая непристойность! Но его единственного сына и наследника нельзя было поколебать - ни поощрениями, ни угрозами. Его первый визит в Катерру после того, как его сын поступил в гвардию, стал для короля настоящим открытием. Его сын был не просто стражником, он был супругом императрицы и отцом ее новорожденной дочери Bалериан. Следуя алорийской традиции, официального признания никогда не будет. Алорийская императрица была помолвлена с Алорийскими богами и никогда не могла допустить, чтобы ее ребенок стал отцом мирского любовника.
  
     
   Естественно, те, кто был в курсе - независимо от того, принадлежали ли они к алорийскому духовенству или императорскому двору, - держали эти отношения в секрете от широких слоев населения. Тем не менее Калландреа Россано'Шента порвала с традицией своих предков; отец ее ребенка был не священником, а сыном Дхароса. Валериен была его внучкой, и всякий раз, когда он был рядом, ее прекрасные светло-серые глаза искали его, и она всегда улыбалась своему "дедушке". Король беспомощно влюбился в маленькую девочку, и когда родились ее сестры, Король Тунапора и его жена стали частыми гостями императорского двора - очень гордыми гостями.
  
     
   Конечно, Дхаросу было известно, что алорийское духовенство рассматривает отношения между императрицей и его сыном как святотатство - тем более рождение их детей. В конце концов, жречество потеряло из-за этого много власти и влияния. Их потеря была выгодой для императрицы. Власть Алорийской Империи росла под властью Калландреи, в то время как влияние жрецов уменьшалось до роли религиозных советников ... Йорак нагрянули в Катерру.
  
     
   Они убили императорскую семью: императрицу, его сына и внуков - всех!
  
     
   Десятки тысяч людей погибли, их грабили, насиловали и убивали, но ни один священник не пострадал. Йорак пощадил алорийских жрецов в их великолепных мраморных храмах высоко над Катеррой. Жена Дхароса умерла два года спустя, но, по правде говоря, она также умерла в тот день вместе со своим сыном и внуками.
  
     
   Так что да, Дхарос из Тунапора глубоко и непреклонно ненавидел алорийское жречество. Он ненавидел их даже больше, чем Йораков. Пятнадцать лет он планировал и готовил завоевание Катерры, а потом нанес удар. Его единственной целью была месть: лишить алорийское духовенство трофеев войны, которую, как он был уверен, они организовали и поддерживали. Дхарос не считал себя победителем; он был хранителем наследия своей умершей семьи и давным-давно смирился с тем, что умрет, защищая свои воспоминания.
  
     
   В этот момент странный стук в одно из окон, выходящих на передний двор цитадели, нарушил воспоминания короля о прошлом. Дхарос открыл окно и увидел ворону, сидящую на подоконнике и смотрящую прямо на короля. Ворона взвизгнула, захлопала крыльями и полетела вниз, во двор. Птица приземлилась на плечо молодого человека, которого охраняли несколько солдат короля.
  
     
   Дхарос вызвал своего доверенного слугу и велел ему приказать одному из стражников привести к нему этого молодого человека.
  
     
   Джаббит и охранявшие его солдаты как раз миновали ворота белой Цитадели, когда на его плечо опустилась ворона. Птица вытянула шею, пронзительно взвизгнула и снова улетела.
  
     
  - Ворона знает, что ты станешь ее следующей пищей, - усмехнулся один из его охранников.
  
     
   Они пересекли передний двор, направляясь к одному из вспомогательных зданий цитадели, подземелью, когда быстро шагающий офицер перехватил и остановил их. Он потребовал общего отчета, затем подробного перечисления преступлений их пленника и, наконец, передачи заключенного. Бывшие охранники Джаббита были свободны, и офицер обменял их на четырех новых часовых. Их мундиры были чище и красивее, чем у солдат, доставивших его в цитадель.
  
     
   Их новым направлением была сама Белая Цитадель, императорская резиденция. В отличие от храмов Мраморного кладбища, Белая Цитадель на самом деле не была белой. Высокое здание с куполообразной крышей было построено из серого гранита, что даже при ярком дневном свете придавало ему гораздо менее незапятнанный вид, чем белый мрамор. Они вошли в цитадель через главный вход - высокие и хорошо охраняемые железные ворота. Над воротами по-прежнему висела фамильная эмблема бывших обитателей дома - солнце с открытым глазом в круге.
  
     
   Они шли по длинным коридорам и поднимались по высоким лестницам к своей конечной цели - личным покоям императора. Несколько раз им приходилось открывать дверь и снова закрывать ее после того, как они проходили через нее; всякий раз, когда они это делали, Джаббит замедлял их продвижение.
  
     
  - Почему ты останавливаешься у каждой чертовой двери?- Спросил один из охранников, явно раздраженный поведением Джаббита.
  
     
   Джаббит ответил на его вопрос с широкой улыбкой на лице.
  
     
  - Меня преследует невидимый дух. Дух молод и неопытен и еще не понял, как пройти через закрытые двери, поэтому я держу двери открытыми для него, пока он не пройдет.
  
     
  - Ты считаешь себя шутом?- Охранник сплюнул.
  
     
  - Но для меня ты просто идиот, попусту тратишь мое время.- Еще больше разозлившись, он ударил Джаббита в спину, чтобы тот двигался быстрее.
  
     
   Однако все охранники Джаббита остановились как вкопанные, когда они миновали следующий пустой коридор, и характерный звук острого металлического наконечника, царапающего по каменной поверхности, последовал за ними.
  
     
  - Я же тебе говорил, - легко прокомментировал Джаббит.
  
     
   На остальной части пути к покоям императора нервно моргающие глаза стражников безуспешно обшаривали окрестности в поисках чего - то невидимого - и они держались на приличном расстоянии от Джаббита.
  
     
   Двойные двери кабинета открылись, и король Дхарос увидел, как его офицер и четверо стражников сопровождают молодого человека, которого он видел на переднем дворе.
  
     
  - Мой Король, - поклонился офицер в знак приветствия.
  
     
  - Как и было приказано, я привез вам пленника, который был арестован во время обыска на территории алорианского храма. Преступник напал на Лорда Ханраса из Эльсаса, офицера, ответственного за эту миссию. Имя преступника Джаббит.
  
     
   Дхарос посмотрел на Джаббита: его высокая и хорошо сложенная фигура, чистая, но простая и плохо сидящая одежда, выражение безупречного лица-спокойное, бесстрашное, может быть, даже немного удивленное. Но больше всего король обратил внимание на глаза молодого человека. Они были светло-серыми, и Дхарос вспомнил, как впервые увидел этот оттенок в глазах маленькой девочки.
  
     
  - Этот молодой человек напал на рыцаря из Тунапора, возглавляя полк солдат, и все это в одиночку?- Спросил король.
  
     
  - Ну, это то, что сообщили стражники, которые привели его сюда, - ответил офицер.
  
     
  - Его нападение заставило Лорда Ханраса упасть с лошади, и Лорд был ранен.
  
     
  Король посмотрел на Джаббита и поднял брови.
  
     
  - Что ты можешь сказать об этом обвинении, молодой человек?
  
     
  - Я не собирался нападать на офицера, - ответил Джаббит.
  
     
  - Но я признаю, что был раздражен его поведением. Мое неудовольствие должно было проявиться, и это испугало лошадь вашего офицера. Я недавно заметил, что мой гнев, как и мое волнение, быстро пробуждается. Я думал, что до этого путешествия я лучше контролировал свой характер, но, возможно, я ошибаюсь; возможно, в прошлом у меня редко была причина сердиться или волноваться.
  
     
   Старик не мог не улыбнуться, наблюдая за задумчивым выражением лица молодого человека, размышляющего о своем открытии.
  
     
  - Понятно, - прокомментировал Дхарос.
  
     
  - Лошади чувствительны к твоему гневу, и ты послал дрессированную ворону, чтобы привлечь мое внимание. Мне кажется, у тебя есть совершенно особый дар обращения с животными.
  
     
   Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Я никогда не дрессировал ворон, - ответил он.
  
     
  - Но я провел почти всю свою жизнь исключительно среди животных и научился выражать себя так, чтобы они могли меня понять.
  
     
  Король кивнул:
  
     
  - Из чистого любопытства: Что же такого сделал мой офицер, чтобы вызвать твое неудовольствие?- Спросил он, и улыбка все еще играла в уголках его рта.
  
     
  - Алорийские жрецы похитили мою жрицу, и ваш офицер не хотел спасать ее, а хотел похитить мою жрицу еще раз, только на этот раз от вашего имени, - ответил Джаббит, и выражение его лица больше не было ни веселым, ни дружелюбным.
  
     
   Дхарос напрягся, увидев лицо Джаббита и услышав его ответ, но поднял руку, когда его солдаты схватились за оружие.
  
     
  - Стой!- Приказал король, повернувшись лицом к офицеру и стражникам.
  
     
  - Не вытаскивайте свое оружие. Этот молодой человек больше не пленник, он мой гость. Оставьте нас, вы больше не нужны!
  
     
  _______________________________________________________________
  
     
   Офицер и стражники неохотно покинули кабинет короля, когда Дхарос позвал своего слугу. Старый Хабсун развел огонь в открытом камине, а затем принес и приготовил кое-какие закуски. Когда слуга короля снова ушел, старик и молодой человек сидели в удобных креслах перед открытым камином; оба с кубком вина в руках и тарелкой, наполненной фруктами и сыром, стояли на маленьком столике в пределах досягаемости. Некоторое время они просто смотрели на танцующие языки пламени и наслаждались прохладительными напитками, но в конце концов Дхарос заговорил.
  
     
  - Я никогда не был чрезмерно религиозным человеком, - задумчиво произнес он.
  
     
  - И никогда не думал, что переживу тот день, когда древнее пророчество войдет в мой кабинет и заговорит со мной.
  
     
   Джаббит нахмурился.
  
     
  - Я не очень разбираюсь в пророчествах, но встретил молодую женщину, которая утверждает, что она оракул. Я должен признать, что она знала о вещах, которые не должна была знать, так что, возможно, в ее словах есть доля правды. Если вы хотите поговорить о пророчествах, вам лучше поговорить с ней.
  
     
   Дхарос улыбнулся.
  
     
  - Я уже познакомился с Анджаттой вар Дошей. Она действительно казалась необыкновенной молодой женщиной. Тем более сейчас, когда ее предсказания приближаются ко мне. Однако давай поговорим о твоей жрице, принцессе Расерис из Данубы. Я знал о планах посвятить ее в жрицы и короновать как новую Алорийскую императрицу. Когда до меня дошли слухи, что она прибыла в Катерру, я послал своих солдат на Мраморное кладбище. Я всерьез не надеялся поймать принцессу; я сделал это главным образом для того, чтобы нарушить планы жрецов и заставить их показать свою руку. Конечно, они солгали и, вероятно, увезли принцессу в другое укрытие. Если бы я знал, что Расерис больше не имеет права и не хочет становиться императрицей жрецов, я бы так себя не вел. Мне очень жаль, если из-за моих действий ты потерял из виду свою жрицу, и я предлагаю свою помощь, чтобы найти ее.
  
     
  - Очень мило с вашей стороны предложить свою помощь, - ответил Джаббит.
  
     
  - Но в этом нет необходимости. Принцесса больше не находится в руках алорийского жречества. Ее освободила А... , - Джаббит помолчал и вздохнул.
  
     
  - Я не знаю, как ее называть. Скажем, кто-то, с кем я связан, но наши отношения еще не определены четко.
  
     
   Король рассмеялся:
  
     
  - Как бы ты ни был уникален, я не удивляюсь, что твои отношения тоже необычны. Принцесса Дануба - твоя жрица, Принцесса Ибанеи - твой оракул, и теперь я полагаю, что слухи верны - Эванис Даньяла - твоя воительница, и она спасла твою жрицу.
  
     
  - Похоже, вы слышите много слухов, - заметил Джаббит.
  
     
   Старый король кивнул.
  
     
  - Чтобы выжить в Катерре, необходимо держать ухо востро к слухам. Но вот чего я до сих пор не знаю, так это причины, по которым ты пришел сюда. Пророчество предсказывало, что новая Империя восстанет из пепла твоих врагов; но кого же ты избрал своими врагами?
  
     
  - Я здесь для того, чтобы учиться, - ответил Джаббит.
  
     
  - Религия, боги, пророчества, как и многое другое, я мало что знаю о них. Но однажды я узнаю то, что мне нужно знать. В этот день я решу, кто МОИ враги.
  
     
   Дхарос долго смотрел в светло-серые глаза Джаббита, но потом тряхнул головой, чтобы прийти в себя.
  
     
  - Надеюсь, что в тот день я не стану твоим врагом. Иди и учись. Ты можешь идти, потому что теперь я знаю, что я тебе не враг.
  
     
   Выходя из кабинета короля, Джаббит широко распахнул двойные двери, облегчая непрерывную погоню невидимого духа.
  
     Глава 38
  
     
   Мужчинa, cопpовождаемый двумя оxранниками-Ибанеями в капитанскую каюту на борту "невесты бури", выглядел не особенно впечатляюще. Он был среднего возраста, невысокий, тучный, с редеющими волосами, но одежда его отличалась изысканным качеством. Лувани Bар Доша осталась довольна появлением этого человека и отпустила стражников.
  
     
  - Приветствую тебя, военачальник Tар'Xаганош. Присаживайся, пожалуйста, - предложила она.
  
     
  - Ваше Kоролевское Высочество, - поклонился и поприветствовал ее военачальник молчаливой руки, прежде чем занять предложенное место.
  
     
  - Я привык к встрече с вашим сыном, Aгоном, поэтому мне очень приятно наконец познакомиться с прекрасной и знаменитой матриархом семьи Вар Доша. Интересно, какому счастливому обстоятельству я обязан такой честью?
  
     
  - Мой сын говорил правду о тебе, ты настоящий знаток дел, - ответила Лувани, одарив его улыбкой.
  
     
  - Ты не теряешь времени даром и сразу переходишь к сути нашей встречи. Я недавно обнаружила, что самые запутанные события угрожают миру в Алории, - продолжила она, когда военачальник сел.
  
     
  - Я не могу просто стоять и смотреть, как нарушается мир, когда так много наших людей пострадало и даже погибло, чтобы обеспечить его. Опасность для мира и процветания обеих наших стран должна быть устранена. Я огорчена, что жизнь невинного человека снова придется принести в жертву ради общего блага наших стран, но тем не менее это непреложная необходимость.
  
     
   На этом месте Лувани Вар Доша прервала свое объяснение, чтобы внимательно понаблюдать за реакцией, но выражение лица военачальника не выдавало никаких чувств.
  
     
  - Я не знаю, насколько ты сведущ в истории Алорианской Империи, и интересуешься ли ты вообще политикой, но проблема, которую я хочу, чтобы ты устранил, чрезвычайно важна, - продолжила она.
  
     
  - Eсли мы будем колебаться и тратить впустую то немногое время, что у нас есть, это может нанести непоправимый ущерб. Надежные источники сообщили мне, что дочь Калландреи Россано'Шента пережила резню, устроенную Йораком среди ее семьи, - твердо сказала Королева.
  
     
  - Это должно быть поводом для восхваления богов за чудо и поводом для празднования; то, что это не так, сильно печалит меня и накладывает на меня тяжелое бремя. Дочь Россано'Шента, вновь взойдя на трон Алорианской империи, несомненно, вызовет войну. Война, в которую будут вовлечены все народы, живущие вдоль вод Эву, и огонь войны будет еще больше разгораться, не останавливаясь. Ибанеи наверняка примут участие в этой войне, и даже Йорак может вернуться в эти земли. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не случилось; Сибелин Россано'Шента должна умереть, пока не стало слишком поздно.
  
     
  - Для начала я хочу заверить вас, что знаком с историей Алории и особенно с набегом Йораков на Катерру, - ответил Тар'Хаганош.
  
     
  - Я был в Катерре, когда это случилось. Я видел пожары и руины. Я видел трупы моих убитых соотечественников, разбросанные по улицам, и среди них было много моих родных. Мой отец был чиновником Алорианской империи, которому было поручено следить за прокладкой дорог Катерры. Он не был очень важным человеком, но гордился своей работой. Он умер в ту ночь, когда Йорак прорвался сквозь стены Катерры. Он никогда не умел сражаться, но погиб, защищая ворота белой Цитадели, в то время как алорийская армия бежала из Катерры.
  
     
   Военачальник безмолвной руки поднялся со стула и направился к двери каюты, где повернулся и посмотрел на Лувани Вар Дошу.
  
     
  - Благодарю Вас, Ваше Королевское Высочество. Так же, как и вы, я недавно слышал, что Сибелин Россано'Шента выжила. Более того, я получил предложение поддержать ее восхождение на Алорийский трон. Я не знал, как думать об этом предложении, пока вы не поговорили со мной прямо сейчас. Теперь я знаю. - Сказал Сандрован Тар'Хаганош и ушел.
  
     
   Анджатта и Агон Вар Доша стояли на палубе "невесты бури" и смотрели, как военачальник молчаливой руки покидает капитанскую каюту.
  
     
  - Ты сказал, что не поможешь матери убить девочку, но послал к ней военачальника убийц, - нахмурившись, заметила Анджатта.
  
     
   Агон кивнул.
  
     
  - Да, и я уверен, что это ей совсем не поможет, - ответил он с самодовольной улыбкой на лице.
  
     
  - Несмотря на свою профессию, Тар'Хаганош - человек чести. Он не стал бы брать на себя работу, требующую от него убить маленькую девочку. Кроме того, он член Полуночного совета, а Сибилла Гисса, или Сибелин Россано'Шента, в зависимости от обстоятельств, принадлежит Джорше Саммону, другому члену Полуночного Совета; они не подчиняются приказам убивать друг друга. Так что, по правде говоря, я оказал маме большую медвежью услугу. Полуночный Совет теперь знает о ее плане убить девушку, и они защищают своих членов.
  
     
  - Я надеюсь, что твое предсказание справедливо и для бывших членов Полуночного Совета, - ответила Анджатта.
  
     
  - Сибелин оставила службу у Джорши Саммона. Как и твоя сестра, она поклялась своей жизнью безымянному сыну.
  
     
   Агон опустил глаза и медленно покачал головой.
  
     
  - Я надеялся, что ты сказала это, чтобы подразнить маму, но она, похоже, была в восторге, - ответил он.
  
     
  - Ты серьезно веришь что Джаббит, это Бог?
  
     
   В то время как Агон смотрел вниз, Анджатта смотрела на небо, отвечая на его вопрос.
  
     
  - Люди верят в богов, потому что не могут объяснить мир без них. Почему солнце блуждает по небу каждый день, но исчезает за горизонтом, когда наступает ночь? Потому что Осандра, Богиня Солнца и света, бежит от своего темного поклонника Коллабраза, бога Луны и тьмы, который вечно преследует ее; если он когда-нибудь поймает ее, день превратится в ночь ... пока она снова не сможет вырваться из его лап. Вот что делает для меня Джаббит - он объясняет мой мир; мир, который без него не имел бы для меня никакого смысла.
  
     
   У Агона не было готового ответа на заявление сестры, но их приближающаяся мать освободила его от бремени поиска ответа. Солнечное небо потемнело, когда грозовая туча в облике Лувани Вар Доши шагнула к ним.
  
     
  - Поздравляю вас обоих, - прошипела их мать.
  
     
  - Похоже, в этом забытом богами городе никого нет ... и на этом корабле тоже, - добавила она, свирепо глядя на своих детей.
  
     
  - Кто понимает, что нужно делать. Девушка будет жить, но мне интересно, будете ли вы оба чувствовать себя такими же самодовольными, когда многие тысячи умрут из-за этого. Я послала сообщение моему союзнику Голану Мандораку, королю Изостры, чтобы он мобилизовал свою армию, и мы вернемся в Ибани, где я убедлю моего доброго брата Хассунаби сделать то же самое. Катерра снова будет гореть, потому что сегодня спасли маленькую девочку.
  
     
   Пальцы Аджатты играли с кулоном на ее ожерелье, когда она посмотрела на свою мать.
  
     
  - Твои ученые назвали их "реликвиями силы”, - ответила она напряженным голосом.
  
     
  - Он назвал их долгом, который должен быть выплачен. Мне никогда не приходилось спрашивать, кто знает правду. Ты права, мама, кровавая плата за этот долг очень высока, и он должен быть выплачен полностью.
  
     
  - Мы не можем уехать немедленно, - вмешался Агон, в то время как его сестра и мать сердито смотрели друг на друга.
  
     
  - Провизия на корабле нуждается в замене. Нам понадобится еще два дня, чтобы покинуть Катерру.
  
     
  - Хорошо, - прокомментировала Анджатта.
  
     
  - Это дает мне время предупредить моих новых друзей о твоих планах, мама.
  
     
  - Ты останешься на этом корабле!- Скомандовала Лувани.
  
     
  - Нет, я не твоя пленница, - ответила Анджатта.
  
     
  - Я иду туда, куда и когда захочу!
  
     
  - Агон!- Начала было Лувани.
  
     
   Она замолчала, увидев, что ее сын уже качает головой. Не говоря ни слова, но кипя от злости, она бросилась прочь, возвращаясь в капитанскую каюту.
  
     
  ________________________________________________________________
  
     
  - Мы нашли их на перекрестке между спуском грешников и поворотом святого человека. Мертвые тела моих братьев были так чудовищно искалечены, что мы едва могли распознать в них человеческие останки ... и самое страшное увечье было нанесено не падальщиками, а теми, кто их убил, - сообщил Унтар из Бхансуна.
  
     
   Верховный Жрец сидел за своим письменным столом из красного дерева. Он оторвал взгляд от пергамента, который изучал, и посмотрел на стоящего перед ним человека. Лицо Ашуна Кал'Тиса было скрыто в тени большого капюшона, но Верховный Жрец знал его лицо. Он попытался представить себе, как будет выглядеть это искаженное гневом лицо.
  
     
  - Мои искренние соболезнования, - посочувствовал Верховный Жрец.
  
     
  - Я полагаю, что принцессы Расерис среди погибших не было. Есть какие-нибудь соображения относительно ее нынешнего местонахождения?
  
     
  - Сегодня утром Эванис Даньяла и группа мужчин были замечены марширующими в сторону района храма, - ответил Кал'Тис.
  
     
  - Я не сомневаюсь, что именно она и эти люди убили моих братьев и освободили принцессу. Я ожидаю уведомления об их местонахождении в течение ближайших двух часов. Я уже получил уведомление, что молодой человек, которого солдаты Дхароса арестовали сегодня утром, очевидно, снова освобожден. Всего через несколько часов после того, как его задержали, его снова видели прогуливающимся по Катерре.
  
     
  - Похоже, наши враги потеряли всякое уважение к Алорийским богам и их бдительному жречеству, - предположил Верховный Жрец.
  
     
  - Я думаю, самое время напомнить им, чтобы они боялись Алорианских богов. Я хочу подать пример, возродив древнюю традицию, которая уничтожит первопричину проявленного в настоящее время неуважения. Возьмите столько воинов вашего ордена, сколько вам нужно, но найдите и арестуйте этого предполагаемого сына безликого Бога.
  
     
  - Как бы беззаботно он ни бродил в полном одиночестве по Катерре, мы могли бы поймать его без серьезных сражений, если бы дождались подходящего момента, - предположил Бхансун Унтар.
  
     
  - Как раз наоборот!- Верховный Жрец отказался.
  
     
  - Я хочу, чтобы его арест был широко известен. Мы проведем публичный суд и предъявим этому шарлатану обвинение в ереси. Впервые за две тысячи лет еретик будет сожжен. Он будет сожжен на Черном пальце. Памятный камень для войны творения богов - это подходящее место для смерти предполагаемого сына безликого Бога. В древние времена многие еретики были сожжены, и в будущем мы снова увидим, как они горят.
  
     
  - Публичный суд, несомненно, заставит Дхароса из Тунапора вмешаться, - предупредил Кал'Тис.
  
     
  - Нам просто нужно убедить этого беззаботного молодого человека подчиниться религиозному закону, и Дхаросу придется уважать прерогативу алорианского жречества - если только он не захочет открыто заявить о своем неуважении к алорианской религии, - возразил Монтис Шобан'Рохасс.
  
     
   Поскольку его голову закрывал большой капюшон, Бхансунский кивок был неузнаваем, но он больше не спорил и вышел из кабинета, чтобы выполнить приказ своего верховного жреца.
  
     Глава 39
  
     
   Кaк тoлько они оказались внe зоны видимости из белой Цитадели, рядом с Джаббитом появилась Cибелин. Она увидела, что он улыбается ей - как всегда. Xотя его улыбка все еще беспокоила ее, она медленно привыкла к ней и приняла ее с изяществом, идя рядом с ним.
  
     
   Его улыбка превратилась в усмешку.
  
     
  - Tы xочешь открыто гулять со мной; никакого тайного надзора больше нет?
  
     
  - За тобой следит более чем достаточно тайных наблюдателей, - ответила Сибелин.
  
     
  - Когда они увидят меня рядом с тобой, то, по крайней мере, поймут, что они тоже больше не являются тайной. Кроме того, я надеюсь, что когда я пойду с тобой, то смогу убедить тебя перестать тратить мое время на наблюдение за тем, как грязь скапливается на дорогах.
  
     
  - Извини, я не хотел тебя раздражать; я никогда не видел ничего похожего на людей, живущих в городе, и мне кажется, что я любопытен по своей природе - любопытен во многих вещах.
  
     
  - Ты можешь творить чудеса - например, воскрешать мертвых или создавать тот маленький драгоценный камень, который делает меня невидимой для всех, кроме тебя, - как ты можешь интересоваться женщиной, подметающей вход в свой дом?
  
     
   Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Я не могу узнать ничего нового из того, что уже умею делать. Hо ты ошибаешься, если думаешь, что я создал маленький драгоценный камень, чтобы сделать тебя невидимой – и я тоже не могу видеть тебя, когда ты хочешь быть невидимой. Я просто всегда знаю, где находятся предметы, которые однажды дала мне Ниса.
  
     
  - Ты имеешь в виду ту маленькую девочку, Нису, которая делала магические предметы?
  
     
   Улыбка Джаббита прояснилась.
  
     
  - B каком-то смысле это правда: она заставила меня захотеть стать Богом. Но на самом деле именно ты - причина, по которой камень делает тебя невидимой. Это то, чего ты хотела больше всего.
  
     
   Сибелин рассмеялась.
  
     
  - Ну, я же вор, и если бы я захотела стать невидимой, то этого следовало ожидать, - весело сказала она, но затем резко остановилась на полпути и резко посмотрела на Джаббита.
  
     
  - Позволь мне угадать, что было самым заветным желанием Евы - она хотела стать еще более смертоносной, чем была, не так ли?
  
     
  - Не знаю, я никогда не видел, чтобы она дралась до того, как взяла медную монету.
  
     
  - Да, конечно. Для тебя гораздо более завораживающе постичь тайну женщины, подметающей пол, чем магическое усиление людей, которые работают на тебя, - фыркнула Сибелиан.
  
     
  - Ты можешь спросить у нее, - ответил Джаббит, улыбаясь маленькой блондинке.
  
     
  - Эванис на меня не работает. Я ее слуга.
  
     
  - По крайней мере, я начинаю понимать, почему ты так плохо влияешь на характер Евы.
  
     
   Джаббит нахмурился.
  
     
  - Очевидно, это работает в обоих направлениях.
  
     
  - Ты сказал королю, что Эванис освободила Расерис, и только что сказал мне, что всегда знаешь, где находятся все твои маленькие сокровища. Значит ли это, что ты знаешь, где сейчас Эванис и принцесса?
  
     
  Джаббит кивнул. - Эванис и Расерис сейчас в убежище, и принцесса Анджатта тоже направляется туда.
  
     
  - Mы должны остановиться в ”Баньяновой мечте", прежде чем встретимся с ними в убежище, - предложила Сибелин.
  
     
  - Королева должна быть проинформирована о том, что произошло сегодня. Она твой союзник ... по крайней мере, до тех пор, пока ты хорошо относишься к ее дочерям.
  
     
  - С Ансейлой легко быть милым, она тоже всегда мила. Но Эванис ..... как ты думаешь, она будет счастлива, если я сорву для нее цветы? - Джаббит спросил, ухмыляясь.
  
     
  - Я думаю, ты нашел лучший способ сделать Еву счастливой. - Сибелин рассмеялась, но ее смех слишком быстро стих.
  
     
  - Я ... мое тело меняется. Я знаю, что я ранена; ты исцелил меня?
  
     
  - Когда я впервые встретил тебя, я прикоснулся к твоему лицу, увидел повреждения и велел твоему телу исцелиться самому.
  
     
  - Я не заметила, что ты исцеляешь всех, кого встречаешь; ты исцелил меня, потому что я напомнила тебе Нису?
  
     
  - Да, - коротко ответил он.
  
     
   Как бы сильно ни беспокоила ее его улыбка, Сибелин поняла, что хмурое выражение его лица, когда он смотрел на нее, беспокоило ее еще больше.
  
     
  - Прости, я помню, что когда ты дотронулся до моего лица, я была не очень вежлива в ответ, и теперь я должна поблагодарить тебя за это.
  
     
  - Нет.
  
     
  - Нет?”
  
     
  - Нет, ты не должна благодарить меня за это, - пояснил Джаббит.
  
     
   Сибелин заметила, что выражение его лица все еще было далеко от улыбки - и что ей это все еще не нравилось.
  
     
  - Итак, мое тело исцеляется, значит ли это, что я скоро стану такой же красивой, как и все остальные твои женщины?- Спросила она, пытаясь оживить его улыбку своей собственной.
  
     
   Его мрачное выражение лица изменилось. Увы, его хмурый взгляд не превратился в улыбку, но на мгновение он даже смутился ... а потом на лице Джаббита снова появилось хмурое выражение.
  
     
  - Ничто в тебе не должно измениться, чтобы ты стала красивой - ты и так красивая.
  
     
   "Теперь она тоже это делала!" - Подумала Сибелин, почувствовав, как внезапное тепло разливается по ее щекам.
  
     
  - Заткнись! - Она выругалась и отвернулась от него.
  
     
   Улыбка Джаббита больше не имела значения.
  
     
  _______________________________________________________________
  
     
   Призраки и Йоргеш встретили их у дверей "Баньянской мечты". Затем молчаливый вышибала повел Сибелин и Джаббита в кабинет Инандреи Даньялы. Она улыбнулась этой паре, когда они заняли места на стульях перед широким письменным столом королевы.
  
     
  - Мы пришли рассказать вам о сегодняшних событиях, - начала Сибелин, но Инандрея перебила ее:
  
     
  - Не беспокойтесь, Сибилла, я уже все знаю, - сказала им Инандри.
  
     
  - Маленькие моппеты летали туда и обратно весь день, доставляя новости и сообщения от каждого члена Совета. Я думаю, что именно я должна сообщить вам о некоторых новых событиях, - ответила она.
  
     
   Инандри на мгновение замолчала, и ее лоб наморщился, пока она размышляла.
  
     
  - На самом деле это не очень хорошо сказано, - наконец продолжила она.
  
     
  - Дорогая, Лувани Вар Доша, королевская семья Ибаниев, пыталась нанять молчаливую руку, чтобы убить тебя. Тар'Хаганош, конечно, отказался, но угроза, которую она представляет для тебя, остается. Хорошая новость заключается в том, что каждый член Полуночного Совета немедленно согласился защищать тебя, независимо от того, поддерживают они твои притязания на трон или нет.
  
     
   Королева шлюх поднялась со стула, обошла стол и встала перед Сибелин. Затем она присела на корточки, взяла маленькую девочку за руки и заглянула ей в глаза.
  
     
  - Сибилла, я надеюсь, ты знаешь, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, и мне не нужно говорить тебе, что Джорша тоже поможет. Не по крови, но в той мере, в какой ты стала одной из моих дочерей, ты его младшая сестра. Мы - семья, которая тебя усыновила; никогда больше не говори, что твоя семья умерла, теперь мы также ее часть, - заявила Инандри. Искоса взглянув на Джаббита и ухмыльнувшись, она продолжила:
  
     
  - Мы не боги, но мы будем защищать и поддерживать тебя на каждом шагу; трон Алорианской империи принадлежит тебе и никому другому. Тар'Хаганош тоже решил помочь тебе. Я уверена, что скоро Онесса, Силас'Бра и Дабас'Лохросс присоединятся к нам; Полуночный совет будет на твоей стороне.
  
     
   Это был очень сердечный момент, поэтому отчаянные крики призраков, нарушающие сцену, были тем более прискорбны.
  
     
  - Де Бхансун идут, - крикнул он.
  
     
  - Сотни Оп'дем окружают дом, и они несут факелы!
  
     
   Инандри и Сибелин бросились к окну и поспешно открыли их, чтобы выглянуть наружу. То, что они увидели, вполне соответствовало рассказу призраков; со своего наблюдательного пункта у окна они могли видеть по меньшей мере тридцать фигур в темных плащах, все вооруженные, и многие из них несли горящие факелы, хотя снаружи все еще было светло.
  
     
  - Мне не нравится, когда на пороге моего дома собираются отбросы общества, - крикнула Инандри Даньяла.
  
     
  - Прочь отсюда!
  
     
  - Мы знаем, что в этом борделе прячется человек по имени Джаббит, - крикнул кто-то в ответ.
  
     
  - Мы здесь для того, чтобы арестовать этого человека. Его будут судить перед богами по обвинению в ереси. Если ты не отдашь этого человека, мы будем искать его, а потом сожжем твой богохульный дом!
  
     
   Инандри выругалась, и Сибелин повернулась, чтобы посмотреть на Джаббита, но тот уже исчез.
  
     
   Входная дверь в "Баньянскую мечту" открылась, и Бхансун, осаждавший дом, увидел молодого человека, выходящего из него.
  
     
  - Я пойду с тобой, - сказал он и почему-то даже казался взволнованным.
  
     
  - Я хочу, чтобы меня судили боги!
  
     
   Женщины у окна тоже его услышали. Инандри Даньяла еще раз выругалась, а Сибелин посмотрела на темнеющее небо и громко застонала. Потом они смотрели, как Бхансун уходит, уводя с собой Джаббита.
  
     
  - О чем, во имя всех этих гнилых умов, он думал? - Спросила Инандри.
  
     
  - Под "Баньянской мечтой" есть тайный туннель; он легко мог бы сбежать! Испытание со стороны жрецов? Их суждение - верная вещь; они убьют его! Джаббит нельзя быть таким дураком - нет!
  
     
  - Это еще не самое худшее, - вздохнула Сибелин.
  
     
  - Кто-то это должен сказать Еве.
  
     
  - Боги милосердны, - согласилась Инандри.
  
     Глава 40
  
     
  - Чтo он сдeлaл?- Закpичала Эванис во всю глотку.
  
     
  - И ты не остановила этого идиота?
  
     
   Cибелин стояла у вxода в убежище и только что закончила докладывать о последнем происшествии в "Баньяновой мечте".
  
     
  - Да, он это сделал, и никто его не остановил, - ответила она устало и гораздо менее громко.
  
     
  - Я не ожидала, что он так поступит; он удивил всех, этого черта Бхансуна, не меньше, чем нас с твоей мамой. Джаббит пошел с ними, горя желанием предстать перед судом богов. Oн не понимает, что никакие боги не будут судить его, а только алорийское жречество, жаждущее его крови.
  
     
   Эванис слушала, сжимая побелевшие кулаки и сердито глядя на Сибелин. Внезапно она запрокинула голову и закричала в небо. Затем она ворвалась в дом, исчезла, завернув за угол коридора, и наконец дверь захлопнулась.
  
     
  - Не обращай на нее внимания, Сибил, - успокоила подругу Aнсейла.
  
     
  - Ева всегда приходит в ярость, когда волнуется ... или когда она не может с чем-то справиться ... или... вообще-то она всегда в ярости. Если она уже не борется, то приходит в ярость и хочет драться. Господи, она просто в бешенстве, когда трахается, и я клянусь, что моя сестра - единственный человек на свете, который даже может быть в бешенстве, когда она кончает.
  
     
  - Мы все знаем, что ты ни в чем не виновата, - добавила свое мнение Pасерис. - Это не твоя вина; если Джаббит хочет что-то сделать, он это делает. Он - Бог, и никто не может его остановить.
  
     
  - Жрецы Алории обвиняют Бога в ереси, - задумчиво произнесла Анджатта.
  
     
  - Интересно, каков будет вердикт ?.. и кто будет осужден.
  
     
  - Суд начнется только завтра, - предсказала Сибелин.
  
     
  - Жрецы хотят публичного зрелища, примера, чтобы доказать свою власть. Для этого им нужна большая аудитория, и они используют сегодняшний вечер для распространения новостей о завтрашнем суде.
  
     
  Куваси кивнул.
  
     
  - Наверное, ты права, но я боюсь, что нашему мальчику придется плохо ночью от рук священников. Они должны быть уверены, что он будет играть ту роль, которую они хотят, чтобы он играл в их игре.
  
     
   Ансейла пожала плечами.
  
     
  - Я не представляю, как мы можем помочь ему в данный момент, если только не возьмем штурмом Мраморное кладбище, а у нас нет армии, необходимой для этого ... нет, Ева!
  
     
   Она закончила свою фразу криком, когда Эванис выбрала именно этот момент, чтобы снова появиться из своего укрытия - теперь уже в кожаной кирасе, с защитой для рук и ног.
  
     
  - Даже не пытайся остановить меня, - прорычала она.
  
     
  - Никто не остановил Джаббита, и никто не остановит меня.
  
     
   Куваси шагнул в дверной проем, прежде чем она успела его открыть, и преградил ей путь.
  
     
  - Ева, даже ты не можешь штурмовать храмовый холм в одиночку.
  
     
  - Я не собираюсь этого делать, - рявкнула она.
  
     
  - А теперь убери свою жирную тушу с моего пути!
  
     
  - И что же ты собираешься делать?- Спросила старшая Ибани, когда она нерешительно двинулась, чтобы выполнить ее приказ.
  
     
  - Жрецы хотят играть в игры власти, и я собираюсь играть, - ответила она.
  
     
  - Сегодня вечером я повешу всех священников, которых найду в Катерре за пределами Мраморного кладбища. Но я заберу их глаза себе. Я отдам их судье, когда начнется процесс.
  
     
   Куваси сглотнул и чуть ускорил шаг, чтобы убраться с ее пути. Затем все они смотрели, как Эванис уходит, а люди-латники молча следуют за ней.
  
     
  __________________________________________________________________
  
     
   Процессия из трех Бхансунов охраняла Джаббита, когда они проезжали через Катерру. В десять раз больше людей наблюдали за ними с обочин дорог, когда они направлялись в район Храма. Несколько сотен самых любопытных зевак даже последовали за ними на холм к Мраморному кладбищу. Зрители потеряли Джаббита из виду, когда его сопроводили в храм, где жил Верховный Жрец, и импровизированное собрание распалось.
  
     
   По пути к верховному жрецу Джаббит с изумлением рассматривал все эти роскошные украшения стен, картины и скульптуры, мимо которых они проходили. Наконец они добрались до кабинета, и его провели внутрь. Когда они вошли, Верховный Жрец сидел за своим столом. Монтис Шобан'Рохасс никак не отреагировал на их появление, он продолжал работать над своей корреспонденцией. Поэтому Джаббит и четверо его Бхансунских охранников стояли и ждали. Его Превосходительство закончил писать письмо, сложил и запечатал его, потом отложил в сторону и наконец поднял глаза.
  
     
  - Это то самое существо, которое выдает себя за безымянного сына безликого Бога?- Спросил Верховный Жрец, глядя на Джаббита.
  
     
  - Я и не знаю... - Джаббит начал было отвечать, но один из его охранников резко остановил его, сильно ударив по лицу.
  
     
  - Не произноси ни слова, пока его превосходительство не разрешит тебе говорить в его присутствии, - приказал стражник.
  
     
   Милостивая улыбка осветила лицо Верховного Жреца.
  
     
  - Tеперь ты можешь говорить.
  
     
   Потирая щеку, Джаббит закончил свой ответ.
  
     
  - Я не притворяюсь ничьим сыном, потому что не знаю ни отца, ни матери. На самом деле, я даже не знаю, есть ли у меня родители в человеческом смысле этого слова.
  
     
  - Значит, это правда, - заключил Шобан'Рохасс.
  
     
  - Ты считаешь себя богом.
  
     
  Джаббит пожал плечами.
  
     
  - Я бы не стал называть себя Богом - пока нет, - бесстрастно ответил он, но затем его глаза ожили.
  
     
  - Но ты же Верховный Жрец и гораздо лучше разбираешься в вопросах веры, чем я. Я надеялся, что ты сможешь ответить на эти вопросы вместо меня. Может ли вера людей изменить то, кто я есть? Если так, то сколько людей должны верить, что я бог, пока я не стану богом? Или, если вера людей не имеет значения, что я должен сделать, чтобы стать богом?
  
     
   Между бровями его Превосходительства появилась глубокая морщина, когда он слушал, а затем он хлопнул ладонью по столу.
  
     
  - Молчать!- Проревел он.
  
     
  - Ты здесь не для того, чтобы я мог отвечать на твои глупые вопросы. Ты арестован, чтобы предстать перед судом за ересь, и все, что ты сказал, подтверждает, что ты еретик. Суд состоится завтра в полдень, на виду у всех, во дворе. Тебя спросят, подчиняешься ли ты суду алорийских богов, и ты ответишь утвердительно. Ты это понимаешь?
  
     
   Джаббит кивнул.
  
     
  - Я все понимаю. Значит, алорианские боги будут во дворе и будут судить меня?
  
     
   Выражение лица Верховного Жреца еще больше потемнело.
  
     
  - Алорийские боги всевидящи и стоят высоко над всеми нами. Они не ходят среди нас по созданному ими миру. Мы, их жрецы, знаем их волю, ибо Боги избрали нас действовать вместо них.
  
     
   Джаббит склонил голову набок и посмотрел на священника.
  
     
  - Это напомнило мне ... я встретил человека, который сказал мне, что жрецы Алорийских богов принимали его подношения, но боги не отвечали на его молитвы. А теперь я спрашиваю тебя: ты обманул этого человека или предал его во имя Алорийских богов?
  
     
   Выражение лица Верховного Жреца смягчилось, когда он услышал этот вопрос.
  
     
  - Отведите его в камеру, привяжите цепью к стене и дайте ему двадцать ударов плетью, - приказал Шобан'Рохас, безмятежно улыбаясь Джаббиту.
  
     
  - Потом ты еще раз спросишь его, подчиняется ли он религиозному приговору. Если его ответ все еще не удовлетворяет, сломай один из его пальцев и продолжай ломать кости, пока это не произойдет. Я бы предпочел, чтобы завтра он мог передвигаться самостоятельно, так что ломай ему ноги в последнюю очередь.
  
     
  - Как прикажете, Ваше Превосходительство.
  
     
   Один из Бхансунов ответил, и они вывели Джаббита из кабинета Верховного Жреца.
  
     
  _______________________________________________________________
  
     
   Сколен Сиклас был девятнадцатилетним учеником священника на втором курсе и в настоящее время обучался в Ордене чистоты и преданности. Он взял одну из деклараций из стопки, которую нес с собой, и прибил ее к двери "Потерянного Лоселя". Пергаментный лист был успешно приколот к двери таверны, он посмотрел на него и улыбнулся. Объявление было продиктовано ему, но он гордился своим почерком. Его восторженное самодовольство было нарушено звуком женского голоса.
  
     
  - Как ты думаешь, сколько людей, живущих в Катерре, умеют читать? Ты должен говорить людям то, что хочешь, чтобы они знали, придурок.
  
     
   Сколен повернулся, чтобы поделиться с этой грубой женщиной своими мыслями, но забыл об этом, когда увидел, что это была свирепого вида воительница с отрядом вооруженных и жутко выглядящих мужчин, стоящих позади нее.
  
     
  - Ты ... ты Эванис Данджала, убийца из ... из Бхансуна, - пробормотал он, запинаясь.
  
     
  - Да , но сейчас я не слишком разборчива, так что любой священник подойдет, - холодно ответила женщина, затем открыла дверь таверны и втолкнула молодого человека внутрь.
  
     
  - Эй, слушайте сюда, ребята!- Закричала она.
  
     
  - Здешний священник нуждается в вашем внимании, у него есть для вас объявление!
  
     
   Толпа в хорошо посещаемой таверне с любопытством наблюдала за разворачивающимся у входа зрелищем. Эванис хлопнула молодого жреца по затылку, когда тот ничего не сказал в ответ. Дрожащими руками Сколен взял один из своих пергаментных листов и прочел::
  
     
  - Завтра ...
  
     
   Эванис ударила его еще раз.
  
     
  - Еще громче!- Скомандовала она.
  
     
  - Завтра в п-полдень о-на-хо-священной ГРР-земле-Аль-Алорианских гхэ-богов...”
  
     
  - Ты чертовски бесполезен!
  
     
   Эванис перебила его, перерезав жрецу горло и пинком повалив на пол. Затем она обратилась к людям в таверне, совершенно не обращая внимания на молодого человека, корчившегося в предсмертной агонии у ее ног.
  
     
  - Завтра в полдень на мраморном кладбище священники проведут суд над молодым человеком, которого они обвиняют в ереси. Не пропустите его! - Окликнула она меня.
  
     
   На самом деле ей не нужно было кричать, так как она полностью завладела вниманием всех присутствующих в комнате. Затем Эванис повернулась к людям-латникам, которые последовали за ней в таверну.
  
     
  - Повесьте священника рядом с дверью и приколите одно из его объявлений к груди, - приказала она.
  
     
  - И не забудьте, мне нужны его глаза!
  
     
  - Да, командир, - в один голос ответили восемнадцать латников.
  
     
   Сколен Сиклас был первым из многих священников, умерших этой ночью, но он и с его братьями проделали хорошую работу - когда наступило утро, новость о предстоящем суде была широко известна во всей Катерре.
  
     
  ____________________________
  
     
  От переводчика: Люди-латники - воины которых оживил Джаббит, латники изза того что она собраны с множества частей(латок) тела. Ну это я так себе понимаю. Спасибо что читаете!
  
  
  
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"