- Стало быть, ты бог? - Сава требовательно смотрел на Герна. Или, скорее, Иргена.
- А кто такой бог? - чуть ехидно улыбнувшись, поинтересовался тот, и пока Сава озадаченно вращал глазами, прифигев от тупого вопроса, продолжил. - Княжеский Акваримус видел когда-нибудь?
- Это с рыбами который? Пятое чудо света? - пришёл в себя воин. - Да. Во дворце во время награждения видели. Огромадный, во всю стену в центральной зале...
- Тот самый. Так вот рассказывают такую историю. Во времена Первого Князя, жил при том акваримусе смотритель, который рыбий язык понимал.
- Что, правда, что ли понимал? - изумился Сава.
- Не знаю, - опять улыбнулся наставник. - Но история такая. И вот приходит он однажды кормить рыб и видит, что акваримус неспокоен. Рыбки мечутся, собираются в стайки, которые быстро распадаются и собираются в новые. Прислушался смотритель, но ничего в их бормотании разобрать не смог. Но вот одна рыбёшка, которая просто сидела в своем углу и о чём-то размышляла, подплыла к остальным и громко спросила: "Хорошо, если бога нет, то кто меняет воду?"
Вельд хмыкнул, а Сава пошкрябал макушку и уточнил:
- И чё?
- Да то, что поразмыслив, смотритель вполне резонно решил, что так оно и есть, и обнаружил у себя очевидные признаки божественности. Во-первых, он обитает за пределами рыбьей вселенной. Во-вторых, жизнь и смерть их мирка целиком и полностью зависит от его воли. В-третьих, он всегда делает для рыб то, чего сам считает нужным, иногда, что они просят, и никогда того, чего они требуют. И тут же сообщил об этом всем окружающим.
- И что, ему начали почести воскурять? - хмыкнул Вельд.
- Почести Безумному Художнику воскуряли и без того. Было за что. Взять хотя бы тот акваримус. Он таки добился того, что ухаживать за ним почти не нужно. Я так полагаю, потому он и дожил до наших дней. Стоит фильтр, чтоб нечистоты убирать, компрессор для насыщения воды кислородом, да корм не забывать подсыпать в специальную ёмкость. Он потом сам подаётся строго по необходимости. Плюс тупенький искин, но не он главный. Там отлажена идеальная, саморегулирующееся экосистема: всё живое балансирует друг друга, даже хищники не вырастают настолько, чтобы сожрать остальную рыбу, зато подъедают икру, чтобы остальные сильно не расплодились, и не дают выживать слабым и нерасторопным малькам.
Ирген чему-то улыбнулся.
- Но разговор-то не о рыбах. Люди от них отличаются тем, что им не нужен бог с ведёрком, но вот придумать себе такого и потом требовать, чтоб он выгребал за ними, они любят. Волшебники от такой чести отказались сразу, но люди в разных мирах с завидным упорством называют их богами. Так что до некоторой степени я бог. С маленькой буквы. Я могу такие вещи, которые за пределами твоего понимания. Ты, скорей всего, и слов таких не знаешь, а я вырос с этими понятиями. Но это всего лишь вопрос знаний. Научись, будешь знать, а если сильно постараешься, то и уметь. Но создавал этот мир не я. Законы его придумывал тоже не я.
- Значит, ты бог? - ещё раз уточнил Сава.
- Мне больше нравится название "волшебник". Только я - нет, мой дед волшебник. Я просто одарённый. Хотя, смею заметить, сильный одарённый.
- А кто твой дед? - подозрительно поинтересовался Сава.
- Айдерис.
- Что?! - вот тут уже вскинулись оба. Вельд подрастерял часть своей демонстративной невозмутимости, а Сава потрясённо уточнил. - Бог Сансара? Дарующий жизнь? - и хлопнул себя по лбу. - То есть, этот самый сансарин, в котором Вельда оживляли?..
- Хранитель младшего принципа Айдерис Сансара из Изумрудного дома, если быть точным, - поправил Саву Ирген. - Один из самых первых волшебников, которые появились ещё на Терране. Да, он изобретатель сансарина, жидкости для медицинской капсулы, в которой мы лечили Вельда.
- Ну, охренеть! Дед - младший принц зелёных. Значит ты всё-таки бог, - определится с понятиями Сава. - Поэтому и живёшь тысячу лет?
- Продолжительность жизни, это была наша с дедом тема. Нормально, в хороших условиях человек живёт в среднем около семидесяти-восьмидесяти лет. Уже на заре эпохи волшебников, среднюю продолжительность жизни неодаренного удалось поднять до ста пятидесяти. Ванна Сансара потолок жизни не сильно увеличила, зато сильно уменьшила смертность, так что тут мы с дедом смогли поднять среднюю продолжительность до двухсот. А потом мои работы с возбудителем синей хвори повысили планку до трёхсот. И это для неодарённого. Уже после Исхода я научился продлевать жизнь... Не знаю даже сколько. Биологического предела я не вижу. Сейчас предел жизни тех, кому я проводил подобную процедуру, чисто психологический. Усталость жизни. Потеря интереса к ней. Этому эффекту не подвержены только волшебники. Те, кто пользуется продлением жизни, не умирают. Они уходят.
- А ты?
- Мне больше семисот. Отшельник ушёл в четыреста с лишком. Художник чуть менее чем в пятьсот. Очень любил жить, но и он устал.
- Но ты тоже умер, - обвинил Вельд.
- Умер, - согласился Ирген. - Но не ушёл. У меня есть цель.
- Всё равно, - упрямо покачал головой Сава. - Если богу приходится умереть, значит хреновая семья у этого бога. Она не должна была такого допустить.
Ирген, удивленно взглянул на, казалось бы, грубого и непробиваемого вояку.
Вельд, непроницаемо глядя на собеседника, поинтересовался.
- А с Робиком что?
- С ним всё сложно. Прежде всего, я не знаю, что он из себя представляет.
- Не бо... в смысле, не волшебник? - деловито уточнил Сава.
- Определённо, нет. Прозрачных домов не бывает. Десять Великих домов, десять Камней Судьбы, десять старших принцев, точнее, принципов. Две тысячи лет пытались вычислить возможность появления одиннадцатого дома, ничего не вышло. Но все признаки волшебника у него есть. Например, он уже слышит свою поддёвку. Пока что его подсознание воспринимает это, как разговор, но так поначалу всегда и бывает. Тут сам факт того, что мальчик десяти лет от роду, когда у других дар только-только начинает проявляться, использует нейропластик, в который не загружен ни искин, ни даже какая-то управляющая программа. Это говорит о том, что перед нами именно волшебник, причём, уже инициированный. О чём, кстати, знать ему прямо сейчас не следует. Просто он ещё не осознал свои силы и совершенно не умеет ими пользоваться. Но так не бывает, это против всех известных законов. И это ставит перед нами ещё ряд проблем.
- Например? - Вельд поднял бровь.
- Самая главная, - устало продолжил Ирген, - это семья. Робику нужны не просто друзья, а по-настоящему близкие люди. Потребность в семье у юных волшебников больше и глубже, чем у обычных детей. Поэтому даже начинающие волшебники очень быстро налаживают ментальный контакт с остальными. Мыслей читать, конечно, не могут, зато умеют их передавать друг другу. Такой связи на Жемчужине он установить не сможет. Для этого он должен быть подключен к одному из Камней Судьбы. Прозрачного волшебника ни к одному из существующих артефактов подключить невозможно, а своего у него нет. Именно ментальная связь делает волшебный дом семьёй. Но Робин остаётся без общения с подобными ему, и как пойдёт его развитие, трудно даже предположить. Единственное, что можно тут сделать, компенсировать отсутствие ментальной связи родственными. Но его родители и брат погибли. Нам нужно не просто взять его под опеку, а стать его семьёй или...
- У меня нет никакого "или", колдун, - голос Вельда клацнул, как брошенный в ножны клинок. - Робик станет моим приёмным сыном. Если сам согласится. Но я хочу знать, как ты его собираешься использовать для достижения твоей цели. И что это за цель? Мальчик-волшебник, да ещё со Звезды, это не просто ребенок-сирота, это ресурс. И его уже ищут. Причем ищут, как я понимаю, не для того, чтобы торжественно поприветствовать и вручить горшочек варенья. Видимо, у всех на него имеются виды. Так вот, для чего он тебе?
- А вот тут наша вторая проблема. Такого, как он невозможно использовать. Знаешь, чем характерен Снежный дом?
- Белые боги?
- Они самые. Твой дар, кстати, белый. Ты мог бы стать одним из них, если бы тебя вовремя инициировали... Так вот, они просто идут по избранному ими пути и не смотрят по сторонам. Хочешь, иди рядом, если твои и их цели совпадают. Не хочешь, ну, как хочешь. Робин не совсем такой, он выбирает своих сам, это безусловно, он выясняет их интересы, но действует он строго сам. Если ты вспомнишь, как он тебе замок Предгорного подарил, поймёшь.
- А в чём тут проблема?
- В том, что те, кто его ищет, этого не понимают. Они будут стараться принудить его действовать в своих интересах и под своим контролем. В первую очередь устраняя тех, кто им мешает. А когда поймут, что мальчик не станет выполнять их хотения, то...
- То его уничтожат, хотя бы для того, чтоб им не воспользовался кто-то другой, - задумчиво кивнул Вельд. - Ну что ж, уничтожить ученика Темнейшего Герна сложно, но не настолько, как ученика Герна и сына барона Предгорного замка. Те, кто его ищет, знают, кого надо искать?
- Судя по всему, нет. Ищут взрослых.
- Стало быть, у нас есть фора. Но об усыновлении тогда речи нет, - произнёс Вельд и пояснил. - Принятый непонятно почему в баронскую семью ученик колдуна вызовет вопросы. Мне лучше признать его сыном, который обучался у тебя, пока я воевал. В то, что я стал бароном совершенно случайно и за мной никто не стоит, вряд ли поверят. Уже не верят. Ну и ладно, пусть считают, что я твой человек. Колдун ты или где? Это даже говорить никому не надо, сами придумают.
Бывший сотник усмехнулся.
- Причём, чем больше мы будем это отрицать, тем сильнее в этом уверятся. И всё же, - Вельд упрямо уставился в глаза Иргену. - Ты не ответил мне на вопрос. У тебя-то какая цель, интерес твой в чём? Потому как не поверю, что ты просто так ввязался в эту историю.
Ирген потянулся куда-то в сторону, и в его руках оказался хрустальный бокал с янтарным напитком.
- "Солнечный Лотос", - прокомментировал он. - Лучшее произведение искусства Пивных королей. Если не ошибаюсь, вон там, за полкой с книгами, хранится некоторый запас. Просто поверните полку.
Пока Сава, довольно похмыкивая, ходил за выпивкой, наставник изучал Вельда.
- Ты уверен, что не хочешь быть рыбкой из акваримуса? Так ведь проще. Есть командир, он отдаёт приказ, ты выполняешь. И план отставки вполне приличный. К баронству можно добавить... Много чего. Если решишь быть самостоятельным бароном, то вполне можешь им стать. Но Робика придётся отдать, когда придёт время. Ты просто не сможешь сделать его кем-то больше, чем сын барона, ну, может быть, в перспективе, бароном. Тебя может и устроит, а его нет. Ну, а если хочешь знать мои цели, то всё будет сложнее. Никакой надежды на божественную волю, провидение и высший разум. Придётся самому отвечать за всё, что сделаешь.
- Перед кем?
- Перед теми, кого похоронишь. Моё кладбище ты видел. Твоё будет не меньше.
- Да ну, - наморщил лоб Сава, осторожно разливая янтарную жидкость по бокалам. - Стало быть, вот он так и выглядит, этот твой Шанс?
- Так что? - Ирген поднял бокал и чуть пригубил. - Ваше решение.
- От Шансов не отказываются, особенно от таких, что если упустишь, то обязательно удавят, - Вельд повторил жест Иргена, и тоже сделал небольшой глоток вина. - А моё кладбище уже и так не маленькое. Набрал, пока в своём акваримусе рыбкой плавал.
- А я что? Я как командир, - Сава в ответ на вопросительный взгляд Иргена только пожал плечами и опрокинул всё содержимое своего бокала в рот, и тут же выпучил глаза, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть.
- Ну... - Ирген с улыбкой смотрел на воина, не способного ни проглотить напиток, ни избавиться от него. - Тогда добро пожаловать в семью.
- А... Кха... Ну... - Сава наконец проглотил свою порцию и отдышавшись заявил. - Вот теперь я точно верю, что ты бог. Не боись, мы хорошая семья. Надо, так и сдохнем. Не впервой...
- Пей понемногу, и раскрывай вкус на боках языка, - коротко рассмеялся Ирген, но тут же снова посерьёзнел. - Сдохнуть не вариант. Сдохнем - проиграем.
v- А что надо сделать? - поинтересовался Вельд.
- Да сущий пустяк, - усмехнулся Ирген. - Поменять воду в акваримусе.
- Э, не... - тут же возмутился слегка захмелевший Сава. - Менять воду, это работа бога, не надо на нас её сваливать. Нам-то что делать?
- А после Исхода я тоже не бог с ведром. Сейчас я в том же акваримусе, - пожал плечами Наставник. - Чем я отличаюсь вот хотя бы от Вельда? Такой же, как и он, хозяин долины. Считай, Предтеча. Можно считать, что барон. Ну, немножечко, колдун... Бог, нырнувший в воду, становится всего лишь большой рыбой. Проиграем, навернётся всё. И акваримус, и рыба, и мы не выскочим.
- Хорошо, - Вельд, глядя в глаза Иргена, решительно кивнул. - Мальчишку я не оставлю, а всё остальное вообще не вариант. Я так понимаю, спрыгнуть уже в любом случае не получится?
- Спрыгнуть, нет, - Ирген поболтал жидкость в бокале. - Можно будет только... Уйти. Но, в общем и целом, у нас одна основная проблема. Наш мир посыпался. И дело даже не в общем упадке. Всё гораздо хуже.
Он вздохнул и уселся на своем кресле поудобней, явно готовясь к долгой беседе.
- Как заселяются миры, вы сегодня видели. Вопрос теперь в том, как они развиваются. Бывает, что созданный Предтечами проект оказывается нежизнеспособным. Погода не стабилизируется, живность не приживается, терраморфирование пошло наперекосяк. Тогда всё, что создаётся, очень быстро разрушается. В таком случае говорят, что мир посыпался и сворачивают проект. Наш проект уже так просто не свернёшь. Но наш мир начал сыпаться после Исхода, и виноваты в этом его обитатели.
- Северяне? - понимающе хмыкнул Сава.
- Все. Империй тогда ещё и близко не было. На тот момент, когда я изобрел Изменение...
- Ты? - не удержался от возгласа Вельд.
- Я, - невесело усмехнулся Ирген. - Так вот, на тот момент Жемчужина развивалась семимильными шагами. Переселенцы сюда в очередь стояли. Долг перед Рекой мы выплатили, средств было навалом, жить стало лучше, легче и дольше. И замаячила реальная возможность продлить жизнь настолько...
- Пока не надоест, - хмыкнул Сава.
- Именно. Пока не надоест, - согласился Ирген. - Можно было продолжать осваивать планету. Если вы не в курсе, то мы заселили только один материк и то, не полностью, на четырех остальных всё ещё синяя сельва. Здесь действительно мог быть волшебный сад. Но вот только зачем напрягаться, когда и так неплохо кормят? Можно ведь не самим развивать дикие территории, а подмять под себя кластер.
- Кластер? - уточнил Вельд.
- Великая Река очень длинная. Пока доберёшься, куда надо, заблудиться можно. Для удобства схожие по интересам дружественные миры объединяются в что-то подобное заводи. Создается внутреннее море для группы миров, и попасть из одного в другой там можно просто переплыв на другой берег. Вход в кластер из нашего мира был через наш звёздный город. С нами заключили союзный договор ещё шесть миров, и все, благодаря смолке с Жемчужины, очень быстро развивались. Наши политики и решили: зачем кормить всех остальных просто так? Мы им смолку и целый ряд уникальных продуктов из неё, а они пусть нам мир достроят. И ещё должны останутся.
- То есть, наши тогдашние правители решили превратить этот самый кластер в империю? - уточнил Вельд. - А остальные миры сделать своими колониями?
- Верно. Надо понимать, что переселиться с планеты на планету в мире Реки очень просто. Грубо говоря, берёшь чемодан с труселями... М-м-м... Вещмешок с подштанниками, и едешь. Вся твоя собственность, кроме личной, остаётся на планете.
- А почему так? - искренне возмутился Сава. - Своё же, нажитое...
- А потому что так справедливо. Как бы богат ты ни был, ты не сам своё богатство создавал. Работала вся планета. И ресурсы ты использовал общие. И если ты считаешь, что можешь всё, иди и делай. Сам.
- И кто тогда согласится на переезд? - покачал головой Сава. - Брось всё и начинай жизнь сначала...
- А это как посмотреть. Это здесь сейчас народу мало, а земель много. А в старых мирах наоборот. Людей, умных, деятельных и готовых упереться рогом ради результата, много. А все места для приложения их сил на старых планетах заняты. Признаюсь, я несколько упростил, хотя суть именно та. Ну и собственно, нищебродом с голой задницей, ты в любом случае не останешься, да и вернуться всегда можно, если что-то не так пошло, есть законы, регулирующие все эти вопросы. Потому и собирались вместе большие команды с разных миров, которые отправлялись осваивать новые планеты.
- Предтечи?
- Именно они. Так называли первопроходцев, берущих ответственность на себя. Они собирали проект, под него брали у Звездного флота кредит, набирали переселенцев. И после того, как на планету сажали звездный город, начинали её заселение. С Жемчужиной сыграло злую шутку богатство, внезапно свалившееся нам на голову.
- Смолка?
- Она, - кивнул Ирген. - Она окупила всё гораздо быстрее, чем это происходит на других планетах. Мы заселили половину материка, а потом решили, а зачем напрягаться? В смысле, самим. У нас в руках и так несметное богатство. Пускай приезжает... Кто-то, кто опоздал к началу заселения, и вкалывает. На нас. А мы дадим им за это сытную, а главное, долгую жизнь, пусть работают. За право получить гражданство. А ещё пообещаем им одарённость.
- Одаренность нельзя подарить, - возразил Сава.
- Можно. Оказалось, что можно. Ключ нашелся в синей хвори. Что такое ДНК вы знаете?
- Спираль Творящего бога почитай во всех храмах южан есть, - кивнул Сава. - А что она означает, нам один ихний жрец рассказывал. Выпивали вместе как-то.
- Представляю, что он вам там рассказывал... Ну, хоть общее представление дал. Тогда поясню, это важно. Синяя хворь сама по себе страшная штука. После Первой Имперской войны, когда всеобщая вакцинация и бесплатная медицина приказали долго жить, люди стали вымирать целыми посёлками. Смертность выросла из-за того, что вирус подменяет собой целые фрагменты ДНК человека или животного. И может спать в таком состоянии несколько поколений. А потом просто на ровном, казалось бы, месте опять развивается эпидемия. До появления первых цветноволосых, то есть до выработки коллективного иммунитета, вымерла почти половина населения планеты. В то время я уже решил, что спастись от полного вымирания нам не удастся, и приготовился к худшему, но в конце концов, ситуация стабилизировалась, хоть и ценой многих и многих жизней. Хворь вообще с самого начала заселения была бичом первых поселенцев, одно время проект Жемчужины даже закрыть хотели, её вроде победили тогда, но оказалось, что просто загнали глубоко внутрь.
- Ну да, - кивнул Сава. - Волосной колер от синьки самое первое дело. На болотах у народа, говорят, волос что у твоих попугайлов, аж гавкает. И с возрастом не выцветает, как у нас...
- Фермент плесени Пироцельса. Кроме яркого окраса, который тут у всей местной живности, вырабатывает ещё и антибиотик, который эту хворь и давит, - пояснил Ирген кивающему со знающим видом Саве. - Собственно говоря, именно синюю хворь мы тогда и изучали. Оказалось, можно создать такой вариант болезни, что человек болеет ей... Как простудой. Но в результате вирус встраивает в ДНК взрослого человека специально подготовленную цепочку генов. С генами и ДНК давно работают. И управлять наследственностью умеют. Вплоть до подбора у ребенка цвета глаз, формы носа и способностей к математике. Не говоря уж о наследственных заболеваниях. Но только на стадии эмбриона. И на одарённость никакая генетика не влияла. Одаренность вообще с наследственностью не связывали. Дар божий. А тут открывалась возможность исправить генокод у уже взрослого человека. Полностью перестроить его организм, вылечить... Те штаммы хвори, над которым работали мы с дедом, наращивает на ДНК теломеры, усиливает сопротивляемость раку, и вообще всё, что как раз и продлевает жизнь. Механизм очень сложный, но не невозможный, - Ирген, обратил внимание на выражение лиц собеседников, слегка оглушенных обилием незнакомых слов, хмыкнул и счёл за лучшее спрыгнуть с любимой темы, - Но, главное, особая комбинация генов включала механизм одарённости. То есть, возможность взаимодействовать с нейропластиком, - завершил он объяснение. - Очень сложно, часто с непредсказуемыми последствиями, иногда с жуткими побочными эффектами, но что-то наподобие дара появлялось.
- Это и есть Изменение?
- Да.
- И почему это плохо?
- Это не плохо и не хорошо, это данность. Никакое открытие само по себе не несёт угрозы, а только открывает перед нами тайны мироздания. А вот как им распорядиться, уже вопрос другой. Изначально предполагалось использовать этот способ для лечения тяжелых врожденных болезней, вмешиваться в генетику обычных людей не планировалось. Технология была очень сырой, а побочные эффекты непредсказуемы. Но политики увидели в ней возможность продать остальным в кластере идею Изменения, как очень дорогостоящий и уникальный товар. Это должно было стать ресурсом покруче смолки. Им очень хотелось протолкнуть возможность перемещения капитала внутри кластера минуя обычные механизмы миров Реки. Это в свою очередь давало возможность скупить ресурсы соседей, и поставить их в зависимое от Жемчужины положение.
vЗаметно было, что Иргену явно не доставляют удовольствия эти воспоминания, но тем не менее, он продолжил.
- Но уже следующее поколение политиков, выросшее на собственной пропаганде, в Изменение поверили, как в данность, и яростно подталкивали народ к требованию его начать. Народу же хотелось всего и сразу. На нестабильность результата никто не смотрел и слышать о том, что испытания только начаты, не желали, все доводы разбивались об неубиваемый аргумент популистов: "они не хотят продлевать нам жизнь и делать нас волшебниками". При этом волшебниками эта чудо-технология никого не делала ни разу.
- А одаренность получалась настоящая?
- Нет. У меня ничего подобного нет. И у вас тоже. Механизм взаимодействия с нейропластиком другой. Одарённость Измененных как правило высокая, в смысле использования готовых артефактов. А вот создание, а тем более разработка новых... И у южан, и у северян артефактчикам являютсяя только природные одарённые. А в Нумбии, центре производства обработанного нейропластика, Изменение карается смертью и потерей статуса всего рода. Да и цена за Изменение была очень высокой, вероятность разрушения человечества, как расы, сразу же резко возрастала, и в конечном итоге мы бы разделились на множество различных, часто не смешивающихся между собой видов. Слышали про поселения сорных?
- Слышали, - хмуро буркнул Вельд. - И видели как-то. Уже умирающего. Жуть. Говорят, они даже разумны.
- Они вполне разумны. - вздохнул Ирген. - И почти все рождены людьми. А вот в период полового созревания начинается... Это результат ранних Изменений. Проявляется в третьем и далее поколениях. Вначале женщин, родивших уродцев, убивали. Они убегали с детьми, а иногда и с мужьями, в болота. Тех, кто начинал меняться во время взросления, тоже не жаловали. Кто успевал, бежали туда же. А сейчас обе просвещенные империи просто скидывают несчастных на Сорный берег. Никто никого не убивает. Гуманно.
- Но Изменение всё-таки запустили?
- Говорю же, политикам не терпелось. Они, в отличие от меня, рассматривали его не как научную задачу, а как ресурс для увеличения власти и контроля, и понесли флаг Изменения в массы. А когда я отказался экспериментировать даже на добровольцах до окончания всех тестов, они нашли тех, кто согласился вместо меня. В будущей Южной империи, на базе Научного центра биологических исследований создали секретный отдел генетики человека. В него ушла часть моей команды из тех, кто работал в моей лаборатории. А я, как дурак, ещё и радовался тому, что они получили самостоятельный проект.
Ирген хмыкнул.
- Делалось всё в тайне, так как Совет Реки запретил этот эксперимент отдельным постановлением. Тем временем, наши политики купили часть элит кластера. Те и у себя двигали Изменение, и двигали агрессивно. Но народы кластера, к счастью, проявили мудрость и с ними не согласились, а Совет Реки наложил строгий запрет уже на все работы с Изменением, причем под угрозой межзвездного суда. Мой дед это инициировал, а я поддержал его обращение к Совету.
- Нет, конечно. Только хуже стало. Политики, которые сделали на Изменение ставку, закусили удила и двинулись поднимать массы на священную борьбу. Они обвинили нас с дедом, да и всех волшебников скопом, в том, что мы хотим скрыть от людей своё открытие, чтобы самим жить вечно и не дать прочим возможности сравниться с богами. И люди Жемчужины вышли на площади протестовать и требовать Изменений для народа. Политики только того и ждали, и быстренько собрав чрезвычайный съезд, приняли закон о суверенитете Жемчужины от остальной Реки. Соседям эта подрывная деятельность надоела, и нас выкинули из кластера. Но на этом не успокоилось, власти Жемчужины понесли идеологию Изменений и призывы к свободе и равенству вдоль всей Реки. Под девизом всеобщего равенства они требовали свержения власти волшебников, скрывающих от простого народа возможность сравняться с избранными.
- За это нас и отрезали от Реки? - задал вопрос Сава.
- Не только. Понимаете, вся история с недоделанным Изменением выглядела так, как будто её двигала чья-то воля. И этому кому-то было важно в том числе и то, чтобы Изменение начало распространяться именно в таком, недоделанном виде. И то, чтобы Река стала распадаться на отдельные миры и разрушаться изнутри. Во что это могло вылиться, предсказать было невозможно. И это работало. Привлекательность лозунга "Свобода, Равенство, Одарённость и Вечная жизнь каждому" многих захватила.
Ирген выдержал паузу.
- Вот как раз тогда на планете и обнаружилось существо, которое паразитировало на нервной системе человека. Здесь, среди изменённых... Легенды про Древнее Зло слышали? Аватар. Вот оно и есть. Мы предположили, что именно Изменение как-то спровоцировало его развитие, но это была только теория, подтвердить или опровергнуть её так и не удалось. Вначале оно было одно, и как оно появилось, какова его природа, не знал никто. Мой дед сумел его поймать, изолировать и вывезти с планеты. Но даже это не заставило политиков остановиться и допустить на планету отряд зачистки. Вот тогда Жемчужину и закрыли на карантин. В конечном итоге, нам был оставлен выбор: или по прошествии тысячи лет отказаться от Изменения, или полностью идти своим путём и развиваться, как отдельная раса. Либо на Реке, либо вне её. Волшебники никогда никого не гонят насильно к счастью. Хотите идти своим путём, пожалуйста. Но и позволить погубить созданный ими Мир Реки ради каприза одной планеты, они не собирались. Тогда мы получили долгожданную свободу и до сих пор ей наслаждаемся, - невесело усмехнулся Ирген. Он помолчал и вздохнул. - Судя по рассказам Робина, по Реке эта дрянь не распространилась. Карантин помог.
- Ты мог уйти с дедом? - Вельд пристально смотрел на Иргена. - Он же не остался?
- Он не мог остаться, он волшебник. А они отвечают за всю Реку. С волшебниками ушли все, кто пожелал. Остаться, это был выбор ваших предков. Как и мой. Я не мог уйти... Хотя дед звал. Но понял.
- Ясно, - серьёзно кивнул Вельд.- И предки приняли решение стать другой расой?
- Предки очень быстро потеряли способность как-то на это влиять, - скривился Ирген. - Во время Исхода, когда звёздный город покинул планету, ушли и очень многие специалисты, в особенности пришлые с других миров. Оставшиеся стали работать на корпорацию. Тогда всем здесь заправлял концерн Синтия.
- Княжество? - удивился Вельд.
- Не было тогда княжества. И империй не было. Был единый мир. Синтия - основной производственный центр, который должен был обеспечивать самостоятельное развитие планеты. Там, внизу, под Красными горами есть и убежища, целые города, которые способны защитить население от внезапного катаклизма. Там же расположены три генератора, которые питают всю населенную часть планеты.
- Генераторы? - переспросил Сава.
- Камни силы. Вроде тех, что сейчас продают в храмах для обслуживания техники, которую они называют артефактами. Но больше, чем ты можешь представить. Большой Каскад создан для охлаждения одного из них.
- Ничего себе, - присвистнул Сава. - Это ж какие деньжищи можно зарабатывать.
- Между прочим, и зарабатывали, - усмехнулся Ирген. - Бароны Предгорные. И, кстати, сейчас на их счет по-прежнему должна начисляться плата за энергию. Производство, где оно ещё есть, от чего работает? Те же замки, которые не умерли? Там же свет и водопроводы, да и в домах тех аристо, кто в старых городах живёт. Да хоть бы и системы полива на террасах, колодцы в городах, мельницы в долинах.
- Так оно ж дождями наливается? - удивился Сава. - А мельницы от ветра... Само по себе... Или... Ветер и дождь тоже того? - подозрительно насупился сотник. - От генераторов?
- Ну... Не на столько. Но частично, да, - улыбнулся Ирген, глядя на вытянувшиеся лица своих собеседников, внезапно обнаруживших, что привычные и, как бы сами по себе существующие вещи, о которых раньше и не задумывались, оказывается, не есть законы природы, а вполне рукотворные чудеса. - На планете атмосфера регулируется именно генераторами. Правда, это уже бесплатно. А то бы снесло всех... Но вот с ветром и прочей погодой получается всё хуже и хуже. Потому есть и засуха, и безветрие, и, наоборот, ураганы... С этим ещё придётся разбираться.
- Так вот за что моих предков вырезали?! - осенило Вельда.
- И за это в том числе. Главное, генераторы можно было отключить. А это очень сильное оружие. Единственное оставшееся оружие массового поражения. Другое уничтожено... - Предвечный поставил бокал на стол и откинулся на спинку кресла. - Две крупные силы Изменённых, союз образовавшихся уже после исхода корпораций Севера и Юга, мало чего стоили против Синтии, и это их не устраивало. Но вначале никто и представить себе не мог, что они решатся на вооруженный захват. Оружия на планете почти что не было. Только полицейские средства. И ещё тяжелое вооружение для планетарной обороны, космовойска, совершенно не предназначенные для участия в наземных операциях. Но северяне несколько лет собирали и вооружали своих бойцов под предлогом создания собственной службы безопасности.
Ирген откинулся на своём кресле и задумчиво вертел в руках свой бокал. Было видно, что ему не очень приятно вспоминать. Бывшие сотники, сами пережившие войну, его хорошо понимали.
- Война началась очень неожиданно. Ещё вчера вечером и мысли о чем-то подобном не было, а утром в Красные горы вошли войска. Это был... шок. Мир опрокинулся, человеческая жизнь, до того всё ещё считавшаяся наивысшей ценностью, так что даже для маньяка смертная казнь казалась немыслимым зверством, вдруг стала совершенной безделицей... Первым была уничтожена долина ничего не подозревающего Брана Предсмертного. Он отвечал за планетарную оборону, никто не думал, что в спину ударят те, кто по привычке считался своими. Но он был воин, и дорого продал свою жизнь. Самое главное, он заблокировал доступ к военным складам и уничтожил... Скажем, очень мощные боевые артефакты, к которым рвались северяне.
- Все уничтожил? - деловито уточнил Вельд.
- Те, до которых можно добраться без чего-то похожего на шаттл. Остались базы планетарной обороны, но их вычислитель заблокирован. Ну и планетарная защита Часовых городов, они уничтожат любого, кто попробует к нему приблизиться хоть по земле, хоть по небу. Собственно, это и стало причиной гибели корабля Робика. И да, именно из-за этого все летающие аппараты сразу стали бесполезными. Все они сбивались Городом при превышении допустимой высоты.
- Замок Брана заблокирован так же, как замок Предвечного? - опять уточнил Вельд. - А не собирает ли кто-то ключи от других мертвых замков, не в курсе?
- Вот как? - Ирген замер, покрутил жидкость в бокале. - А ведь может быть и так. Я эту возможность не допускал, хотя в храмах сохранились остатки библиотек,- он задумался. - С одной стороны, если бы кто-то мог добраться до оружия, его использовали бы уже во вторую Имперскую. Но, с другой стороны, раз обнулились ключи Предгорного, то обнулились и все остальные. Если у кого-то сохранился хотя бы один ключ военных, то если перепривязать его... Н-да, и с этим тоже надо что-то делать.
- А такой ключ мог сохраниться?
- Ключ Брана пропал вместе с ним. Предсмертный спас нас всех от очень большой беды... Служба безопасности концерна ничего не могла сделать против воссозданной будущими империями регулярной армии. Колонна северян осадила Киенну, которая потом стала столицей Княжества, но защитный купол не дал им даже приблизиться к стенам города. Горожане отсиделись. А южане двинулись сюда, в долину Предгорного. И вот тогда Предгорные отключили от генераторов восток Южного альянса и часть Северного. Как результат, между нами и южанами образовалась пустыня, а северяне потеряли порт, выходящий прямо в пролив. Предгорный пообещал отключить и остальные кластеры, если захватчики не успокоятся. Война откатилась, но очень многое уже было разрушено. А потом начался Тёмный век.
- То есть, считаем, что ключей пока ни у кого нет, - заключил Вельд.
- Не скажи, - не согласился Сава. - Если оказалось, что замок Предвечного можно оживить, то все кинутся искать способы открыть и другие.
- А вообще с этими замками можно что-то сделать? И как случилось, что мой замок остался бесхозным? При такой-то защите...
- Насчет первого вопроса отвечу сразу: не знаю. Я не программист-системщик, как Художник или Робин с Кванем. Нужно спрашивать у них. Что до твоего замка, то Ромиэна Предгорного предал собственный брат. На тот момент Вторая имперская, когда отключили второй генератор, давно отгремела и никто не хотел Третьей. Гарантом как раз и выступал Предгорный. При попытке захвата Княжества достаточно было отключить последний генератор. И всё. Если падут погодные щиты, история человечества на Жемчужине закончится.
- То есть, после Второй имперской все успокоились? - спросил Вельд.
- Не совсем, - покачал головой Ирген.- К тому времени мир был давно поделен, Предтечи стали баронами, президент корпорации - князем, директора предприятий внешнего пояса - королями. Изменённые империй создали собственную аристократию. После разрушения замка Предслышащих, бароны привязали вычислители замков по крови, что сделало их захват бессмысленным. Война стала никому не нужна.
- Простому народу война никогда не нужна, - буркнул Сава. - Только когда это останавливало правителей?
- Тут ты не совсем прав. Народ имеет собственные амбиции и собственные интересы. В нашем случае амбиции северян простирались на остатки промзоны Синтии. Они считали что являются наследниками Звёздного города, и не понимали, с чего это вся промышленность досталась баронам. Увы, но население империи Севера войну поддержало, и император вторгся в Княжество. Но после войны все действительно успокоились. Почти. Противостояние никуда не делось, и имперцы ждали ошибок баронов.
- Дождались?
- А как же. Имперцы сумели сохранить кое-какие науки и университеты и принимали туда детей со всего мира. Вот Предгорные младшенького туда и отправили... Но северяне пустой благотворительностью никогда не страдали, и чужаков принимали с дальним прицелом. Они не забыли ни свои амбиции, ни того, кто может вмиг закончить любую войну, оставив их без энергии. И, заполучив младших детей баронов, провели очень тонкую работу. Их воспитанники попытались захватить замки, считая их по праву своими.
- Большая смута? - переспросил Сава.
- Да, - кивнул Ирген. - И если бы она не прекратилась почти не начавшись, то её назвали бы Третьей имперской. Северяне сделали выводы из первых двух и решили действовать иначе. Брат Предгорного, как многие другие младшие, вернулся чужим и для своей семьи, и для княжества. Был бунт Младшей ветви, одновременно с ним выступили Имперцы. Генераторы на тот момент давно работали под управлением искинов, так как компетентных инженеров не осталось. Вмешаться в их работу и отключить их было бы равносильно гибели для всех.
- То есть, северяне всё-таки послали войска в княжество? - удивился Вельд. - Никогда об этом не слышал. Была Смута, а про северян никто не говорил.
- Этот факт тогда скрыли. Северяне рассчитывали на то, что Предгорный не решится отключить последний генератор. Действовали через человека, которому барон безгранично доверял, а ещё надеялись на свою гвардию, которой предатель и командовал. Вот она однажды ночью и подошла к замку. И младший брат барона снял защитный купол. Барон закрылся в подземельях, и попытался организовать побег семьи сюда, в мою долину, но не сумел. Тогда все на Жемчужине затаили дыхание - отключит Предгорный генератор или нет. Не отключил. Но вход в замок закрыл. Должен был открыть его наследник, Но... Наследника так и не нашли, хотя искали все.
Тогда в Замковой долине погибли многие, говорят, река долго выносила к берегу изуродованные тела, да и в замке трупы лежали навалом. Предгорный отключил связь через башни Аука в своих долинах, и запустил станцию РЭБ... Глушилку небесной связи в Замковой, - пояснил Ирген, заметив непонимание на лицах собеседников. - Вероятно, чтобы отрезать её северянам, потому я тоже не мог с ним связаться. А когда добрался сюда, уже всё было кончено. Мы решили, что дети не спаслись в той бойне, но сейчас, глядя на тебя, понимаю, что они каким-то чудом выжили.
- А про то, что это была взбунтовавшаяся гвардия барона, а не северяне, объявили, чтобы не начинать Третью имперскую? Лэрры промеж себя договорились? - нахмурился Вельд.
- Именно так. Был заключён очень невыгодный для Северян торговый договор, в качестве компенсации за нападение. Вот, чтобы отменить его, и была затеяна Странная война. Что до Предгорной долины, то, насколько я знаю, барон уничтожил Обводной путь, по которому имперцы вели в его долину войска, а сам попытался обеспечить проход семьи под водопадом. Но там уже ждала засада. Северяне и рассчитывали на такой ход. Им нужен был проход в мою долину.
- Зачем?
- Установок, пригодных для проведения Изменения и продления жизни в нашем мире всего две. Первая у меня, а вторая на Юге, у императрицы. И она не собирается с северянами ничем делиться. Так что император Севера остался без бессмертия, и ему обидно.
- Стоп, - Вельд прищурился. - То есть, все слухи про южную императрицу, что она бессмертна, правда? Но тогда...
- Майрана была у меня лаборанткой, - просто ответил Ирген. - Очень перспективной девочкой, кстати, даже я бы сказал, талантливой, хотя полностью лишенной дара... Она могла многого добиться в науке, но захотела всего и сразу. И власти, и славы, и денег, а, главное, одаренности и бессмертия... А сейчас... Сейчас я даже не уверен, что она всё ещё человек. - Ирген говорил спокойно, даже слишком спокойно.
- Почему?
- Изменение. У южан оно зашло так далеко, что обычное, двуполое размножение им уже недоступно. Судя по тому, что она пытается делать, это пошло именно от неё, и теперь поразило всю южную аристократию. Живучий ген. Наши княжата не дадут соврать. По большому счету южные измененные уже не человеческая раса.
- Я слышал разговоры про то, что у южан что-то странное происходит, но всегда считал это сказками. Похоже, на этот раз всё даже хуже... - Вельд кивнул и сменил тему.
- Стало быть, дети спрятаться у тебя не смогли.
- Не смогли. Мы их долго искали, но безрезультатно. Большая Смута без захвата замка Предгорного потеряла для северян смысл, и поэтому она относительно быстро затухла. Предателей без поддержки империи перебили, хотя и потеряли на этом ещё несколько родов Предтеч. Я создал для детей барона кенотаф, а сам окончательно перебрался в Королевства. Но, судя по всему, я ошибся.
- Скорей всего, - согласился Вельд. - Мой род считался потомственными старостами Долины. Старший сын всегда принимал у отца это место. Мой отец был старостой, и старший брат должен был стать... Не знаю, знал ли отец историю наших предков, теперь это и спросить не у кого... Но выходит, под баронским замком всё-таки есть подземелья?
- Ты даже не представляешь, какие. Белый Лабиринт пронизывает все Красные горы. Есть пещеры размером с твою долину.
- Такие здоровенные? - деловито поинтересовался Сава. - И баронский клад, который все местные мальцы лет с десяти до пятнадцати ищут, тоже там?
- Там внизу целый город. И почти в каждом здании клад. И первое, что тебе нужно, это взять всё это под контроль. Тогда, возможно, нам удастся всё-таки спасти наш несчастный мир. Собственно, это и есть первый этап "замены воды в акваримусе", - хмыкнул Ирген. - Если удастся, то будем чистить отложения на дне...
- Ну и что скажешь, командир? - Сава задумчиво смотрел на выписывающего пируэты в воздухе дракончика, домашнюю зверушку Робика, но Вельд не мог отделаться от ощущения, что приятель требовательно уставился ему прямо в глаза, ожидая объяснений и приказов, словно на совещании десятников перед началом тяжелого похода, в который сотню отправили внезапно, без предупреждения сорвав с уже присмотренного и обустроенного для давно обещанного отдыха в тылу места.
- Воевать будем... - отвечая больше на свои эти мысли, чем на вопрос Савы, задумчиво проговорил Вельд. - В покое нас всё равно не оставят. Да и неспокойно мне что-то... Ты ту жуть, что здесь творилась до колонизации, видел? Так что, выбора особого и нет...
- Да это-то понятно, - отмахнулся Сава. - Ты этому недобогу веришь?
- В то, что он сказал нам всю правду? Нет, конечно.
- Но готов ввязаться в эту историю?
- Сава, нас уже в неё втащило. За подштаники. Или как там её... Поддёвку. Ты что, не заметил? - усмехнулся Вельд. - Выбора особого и нет. Кроме одного: самому решать, за что стоит умирать и убивать, а за что нет. Если я пойму, что всё это большой развод ради... Ну, не знаю, чего, войны между колдунами королевств и Империями за право сожрать наше княжество, например, я тормозну сам и мальца у них заберу... Без него у колдуна, похоже, ничего не срастается. Ему нужен тот Лабиринт. Да и в алтарях Робик разбирается лучше всех наших жрецов. А мне на алтари и лабиринты плевать. А на Робика - нет.
- Прикипел? - Сава смотрел на то, как мальчишка гоняется по пляжу за своим дракончиком.
- А ты думаешь, только ему семья нужна? - В голосе Вельда Сава уловил что-то такое, что заставило его оторваться от наблюдения за полетом дракончика.
- Командир?
- Что командир? - передразнил его Вельд. - Нормально всё. Вот ты зачем воевать тогда пошёл?
- А то ты не знаешь... - насупился Сава.
- Значит, мстить... Как и я. Отомстил?
- Не знаю... - Сава вздохнул и снова уставился в небо. Помолчав с минуту, всё же решил. - Наверное, отомстил. Хотя тех самых не встретил, а так-то счёт в мою пользу.
- Легче стало?
- А сам не знаешь? Ты же тоже...
- Угу, - кивнул Вельд. - Я тоже. В том-то и дело. Поэтому, когда счёт стал в мою пользу, я никуда не ушёл. Вот так нас и стравили... - с горечью проговорил он. - И просто ведь как. Вначале одна банда отморозков под одними знаменами прошлась, потом она же, но под другими. Помнишь, что воевода сказал тогда? Легион Луны под стенами города стоял. А тех, кто вырезал деревню, никто и не видел, штандарты только. И понеслось.... И кровники, которые пошли воевать, даже ещё и благодарны были, что им позволили стать в строй и сдохнуть. И вот за что мы воевали? За то, выходит, чтобы две империи княжество поимели, так?
- Ну, хрен-то им, - не слишком уверенно проговорил Сава.
- Да ладно, сам знаешь, что княжество сейчас только ленивый не добьёт. Легионы по слову княжат больше не соберутся. Лучшие выбиты. Если враг попрёт, то может, и встанем все, но... За кого воевать? За двух придурков и их светлое будущее?
- А у нас выбор есть?
- Выбор, он всегда есть. - вздохнул Вельд. - Я вот всё не мог понять, что меня так ушибло, когда в Некрополе нас резко в космос подняли и показали планету и её окрестности, а потом и дальний космос с орбиты. Не испугался, нет, я уже к тому времени понял, что мы там не взаправду летим, а стоим на месте и только смотрим, как сон наяву. Но ощущение было... Как кувалдой по башке.
А с Иргеном про рыбок поговорили и дошло, мы ж, как те рыбки. Только и видели то, во что нас носом упёрли. И считали, что это стена. А от чего эта стена, даже не догадываемся. То ли скала, то ли ракушка, то ли вообще рука бога, который влез, чтобы камешки со дна собрать.
Мы, оказывается, всю жизнь на шарике вертимся, хоть и считаем, что он и есть весь мир. А он даже не самый большой и главный во вселенной. И вот как мы можем из своего акваримуса тех же богов судить? Потому они и есть для нас боги, загадочные и непостижимые. И кажутся всемогущими. И так хорошо и удобно им служить и надеяться, что если вера твоя истинная, то вот они придут и всё решат...
- С ведёрком? - ехидно поинтересовался Сава.
- Ага... И с совком, - серьезно кивнул Вельд. - И воду поменяют, и дерьмо за нами уберут, а если кого из воды вытащили и унесли, так непременно в самый что ни на есть лучший мир, а не на кухню. Но дело в том, когда ты уже над этим один раз поднялся, увидел, что там происходит, то развидеть уже не сможешь, придётся с этим жить. И самим учиться воду менять.
- А княжата?..
- А княжата-то во всем этом дерьме даже не рыбы, а так... Опарыши мелкие. Они ничего не решают.