Страница 143 Солнце только всходило, когда капитан Дентон Юргенс не спеша шел по палубе к рулевой рубке с утренним кофе в руке. Юргенс вышел в отставку из Королевского флота восемь лет назад. С тех пор он служил в Омане и Бахрейне в качестве военно-морского советника. Именно в Бахрейне он попался на глаза Фаузи Квадиме и получил предложение занять нынешнюю должность.
Он ухватился за эту возможность. Его работа в качестве шкипера «Гордости Дарвайса» была самой необременительной из всех, что он когда-либо занимал, и он с нетерпением ждал возможности дожить свои дни в роскошной отставке, будучи хозяином того, что стало, по сути, его собственным плавучим дворцом.
В ближайшие два часа капитан Дентон Юргенс проклянет тот день, когда он принял командование «Гордостью Дарвайса».
Он поднялся по ступеням в рубку и кивнул своему первому помощнику. — Доброе утро, мистер Миллер. — Доброе утро, сэр. — Что-то не так, сынок? — Не знаю, сэр. Вон там большой кеч, сэр.
Страница 144 Он идет и под мотором, и под парусами, и уже целый час следует параллельно нам. — Где? — Юргенс отставил чашку и поднял бинокль, висевший на груди. — Там, по правому борту, сэр, примерно в полумиле. Кажется, он сближается с нами.
Это было тридцатифутовое двухмачтовое судно с изящными обводами. Юргенс видел выхлоп из кормовых труб; судно использовало каждый дюйм своих парусов. — Странно — идти под всеми парусами с включенным двигателем. — Согласен, сэр. Я следил за ним: он прибавляет узел или два, когда мы ускоряемся, и начинает идти галсами, если мы сбавляем ход. — Он действительно сближается. Где мы находимся? — К югу от Фаида, сэр. Примерно через час должны увидеть шлюзы. Мне объявить тревогу службе безопасности, сэр? — Нет, думаю, не стоит, мистер Миллер, если только они не пойдут на жесткое сближение. Спускайтесь вниз, выпейте кофе. Я присмотрю за ними. — Слушаюсь, сэр.
Когда первый помощник покинул мостик, Юргенс подстроил фокус мощного бинокля. Он насчитал троих: матрос на корме возился с тросом, рулевой и тот, кто, по-видимому, был капитаном. Последний руководил двумя молодыми женщинами у такелажа. «Хорошие моряки, — подумал Юргенс, — и чертовски привлекательные женщины. Скорее всего, просто вышли на раннюю прогулку».
Капитан Юргенс забыл о кече и повернулся к штурманскому столу. Со вздохом он начал заполнять многочисленные бланки, необходимые для прохода через канал.
Страница 145 Картер услышал шуршание раздвигаемых штор. Он открыл глаза и тут же попытался закрыть их снова. Но не успел. — Кофе? Картер поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд на Элизе Бруссман. Она переоделась в белый комбинезон. Он догадался, что она не спала всю ночь, но выглядела она бодрой и свежей. — Да, кофе. — Черный? — Да, черный. — Ты заснул. — Знаю, — сказал он, принимая чашку дрожащей рукой. — А ты? — Нет, я час простояла под душем. Исповедь, должно быть, полезна для души. Я чувствую себя чудесно. — Рад за тебя, — пробормотал Картер.
Его глаза ощущались как грязь, трескающаяся на солнце. Маленькие человечки пытались прокопать туннель сквозь его мозг. Во рту было сухо, как после квасцов, а дыхание разило несвежим алкоголем. — Хочешь в душ? — спросила она. — Было бы неплохо. Он проводил её взглядом и очень осторожно сел, боясь, что голова отвалится. Он отхлебнул кофе, почувствовал, как тот обжег язык, и отхлебнул еще. Она снова появилась в поле зрения: — Душ включен. — Я слышу. Который час? — Шесть тридцать. Твои друзья из МИ-6 внизу. Смотри не утони. Я скоро вернусь.
Картер поднялся на ноги и только тогда понял, что он совершенно голый. И тут он всё вспомнил.
Страница 146 Она рассказывала о себе, об отце и о Питере Донахью почти час. В конце концов Картер отнес её в постель, и они занялись любовью во второй раз. Только второй раз был совсем другим — и гораздо более приятным — для них обоих.
Когда он встал под струи воды, беды и невзгоды семьи Бруссман нахлынули на него. По словам Элизы, отец никогда не нянчил её на коленях. На самом деле, со своих первых детских воспоминаний она не могла припомнить ни одного доброго слова или теплого взгляда от отца.
Её мать была дочерью пэра, который немедленно лишил её наследства за брак с человеком не своего круга. Бруссман был евреем, и, что еще хуже, бедным евреем, сыном беженца из Германии.
Со временем, вероятно, после рождения Элизы, напряжение сказалось на обоих родителях. Её мать отказалась от всего, от привычной жизни, ради человека, который её не любил. Постепенно она начала понимать, что Йозеф Бруссман женился на ней только по двум причинам: из-за своего эго и ради сына.
В конце концов, подпитка его эго стала бессмысленной, а родила она дочь вместо сына. Бруссман игнорировал жену и дочь, ограничиваясь лишь обеспечением их благосостояния. Он искал интрижек на стороне с тем же упорством, с каким стремился к успеху и богатству.
Наконец он остановился на одной женщине. Её звали Патриция Донахью. Вероятно, самой веской причиной для этого стало то, что она родила ему ребенка мужского пола. Разумеется, из-за престижности своего положения Бруссман не мог открыто заявить, что Питер — его сын. Но это не мешало ему опекать юношу...
Страница 147 ...заниматься его образованием и, когда пришло время, нанять его на работу, чтобы держать свое детище поблизости. — Питер знает? — спросил Картер, когда она закончила свой рассказ. — Нет.
Любовница Бруссмана и его жена умерли с разницей в год. Но перед смертью мать рассказала Элизе всю правду. Девочка выросла, фактически шантажируя своего отца. В обмен на молчание Элизе была обеспечена та же безбедная жизнь и привилегии, что и её сводному брату. — Так что видишь, Ник, кем бы ни были эти люди, им просто повезло, что они похитили того, кого нужно. Если бы на его месте была я, он бы никогда не уступил их требованиям. Но Питер — совсем другое дело.
«Итак, — подумал Картер, выходя из душа и тянясь за полотенцем, — Питера нужно вернуть прежде, чем Бруссман узнает о его похищении».
Ему удалось побриться, одеться и выпить еще чашку кофе. К тому времени, как он присоединился к Эфреджу и остальным, он снова почувствовал себя живым. Было семь тридцать.
— Капитан, этот кеч, кажется, идет прямо наперерез нашему курсу! При словах рулевого Юргенс резко поднял голову. — Проклятые идиоты! Малый ход, вполовину! — Слушаюсь, сэр.
Нос судна присел, когда мощные спаренные дизели в его чреве замедлили обороты. Юргенс приставил бинокль к глазам и осмотрел палубу кеча. И действительно, шкипер кеча направлял свое судно прямо на путь «Гордости Дарвайса». — Что они, черт возьми, задумали, сэр?
Страница 148 — Проклятие, если б я знал, но я сейчас это выясню. Сбавь скорость до четверти и приготовься остановить двигатели, если этот дурак не сменит курс. — Слушаюсь, сэр.
Юргенс схватил мегафон и направился к носу. Начальник службы безопасности Квадимы тоже заметил кеч и пошел в ногу с капитаном. — Что происходит? — Вероятно, неосторожность. Скоро узнаем. К ним присоединились двое других охранников с пистолетами-пулеметами наготове.
К тому времени, как они добрались до носа, маленькое судно слегка накренилось и шло параллельно «Гордости Дарвайса», не далее чем в опасных тридцати ярдах по правому борту. — Эй, на кече! Вы говорите по-английски? Небольшой щеголеватый мужчина с тонкими усиками, который, как уже догадался Юргенс, был капитаном кеча, подошел к лееру. У него тоже был мегафон. — Безусловно, капитан Юргенс. Мы все вполне бегло говорим по-английски. — Какого черта вы творите? — ответил Юргенс и тут понял, что мужчина обратился к нему по имени. — Вы знаете моё имя? — Знаю, капитан, так же как и имена всех людей на «Гордости Дарвайса». — Это захват, — прорычал начальник охраны и поднял пистолет-пулемет. Его товарищи сделали то же самое. — Стойте! — рявкнул Юргенс. — Я не вижу у них оружия. — Капитан? — донесся вызов с другого судна. — Вот это, капитан, устройство радиоуправления. Он поднял черную коробочку размером примерно с сигаретный блок.
Страница 149 — Как видите, у одной из барышень на носу точно такой же пульт. Сельва? — Да. — Давай!
Пока Юргенс и остальные наблюдали, одна из женщин крутанула пропеллер модели самолета. Его миниатюрный двигатель взревел, и под управлением пульта в руке второй женщины самолетик взмыл над водой. — Какая-то идиотская шутка, — прорычал Юргенс и повернулся к рубке. — Рулевой! — Есть, сэр. — Полный вперед!
— При всём уважении, капитан, я бы не советовал этого делать. Не спускайте глаз с самолета.
Маленький аппарат сделал пару петель, бочку и полетел обратно к яхте. Когда он оказался прямо над головами на высоте около ста футов, прогремел мощный взрыв. Люди на «Гордости Дарвайса» пригнулись, уклоняясь от падающих обломков. Юргенс резко повернулся к человечку на палубе напротив. — Что вы, черт возьми, творите?! — закричал он.
Страница 150 — Капитан, к корпусу «Гордости Дарвайса» прикреплено восемь бомб. Любой из семи оставшихся хватит, чтобы разнести вас пополам.
Человечек замолчал, дойдя до того, что спокойно прикурил сигарету, давая информации уложиться в головах. Затем он снова заговорил: — Я хочу, чтобы ваша охрана сложила оружие на палубу и отошла. Я хочу, чтобы вы заглушили двигатели, и я хочу, чтобы вы... — Да пошел ты к черту! — взревел Юргенс.
Человек на кече нажал одну из кнопок на пульте. Раздался глухой взрыв прямо под носом яхты, и в воздух взметнулся гейзер воды. — Это было лишь доказательство того, что бомбы там, капитан. А теперь делайте, что вам сказано.
Лицо Юргенса посерело, кулаки сжались. — Позовите Квадиму.
Начальник охраны бросился к люку и через мгновение появился вместе с самим Квадимой. — Что происходит, капитан? Сбивчиво, короткими фразами Юргенс объяснил ситуацию. Мудрые темные глаза Квадимы даже не дрогнули. Когда Юргенс закончил, тот повернулся к кечу: — Чего вы хотите? — По-моему, это очевидно. Я захватываю «Гордость Дарвайса» и всех, кто на борту. — Вам нужны деньги?
Человечек зашелся в кашляющем смехе. — Деньги? Мне нет дела до денег. У вас одна минута.
Страница 151 Квадима никогда не был эмоциональным человеком и не стал им сейчас. Спокойно и рационально он взвесил обстоятельства и понял, что их переиграли. Минута почти истекла, когда он повернулся к Юргенсу: — Делайте, что они говорят.
Двигатели были остановлены, кеч подошел вплотную, достаточно близко, чтобы забросить абордажные крючья. На палубе кеча появились еще двое мужчин. Когда щеголеватый человечек с усиками перелез через леера «Гордости Дарвайса», люди позади него начали закреплять брезент на кормовой палубе. — Доброе утро, капитан. Ваше Превосходительство. Я — Амин Кулами. — Террорист, — глухо произнес Квадима. — Вовсе нет... революционер. Я знаю, что вы связываетесь по радио с египетской службой безопасности, пока не пройдете канал и не выйдете из египетских вод в Красное море. Когда ваш следующий сеанс связи, капитан?
Капитан Юргенс посмотрел на владельца судна. Темные глаза Квадимы пылали, губы под бородой сжались в узкую линию. Наконец он кивнул. — Прямо сейчас. Через две-три минуты.
Кулами кивнул. — Вы сделаете обычный доклад и сообщите, что проблем нет. Один из моих людей, разумеется, будет прослушивать вас, хотя в этом нет необходимости. Если вы отклонитесь от обычного рапорта и предупредите власти, вы совершите самоубийство. Если к нам приблизится хотя бы один египетский катер, уверяю вас, я взорву нас всех к чертям. Сельва! — Да, Амин? — Сопроводи капитана.
Страница 152 Они вдвоем направились к рулевой рубке. К этому времени несколько ящиков уже перекочевали на палубу яхты, их накрыли брезентом и привязали. Кеч, на котором осталось всего два человека, отшвартовался и начал отходить. — Вы внесете эти ящики в манифест канала как личное имущество, Ваше Превосходительство, — сказал Кулами. — Учитывая ваш престиж, я уверен, никакого досмотра не будет.
К этому времени на главную палубу поднялись все остальные. Взгляд Кулами скользнул по лицам и остановился на Йозефе Бруссмане. — Если дело не в деньгах, — сказал Квадима, — то чего же вы хотите? — Безопасного прохода моего груза через канал, Ваше Превосходительство. — Ради чего? — Уверен, доктор Бруссман сможет ответить на этот вопрос, не так ли, доктор?
Бруссман прокашлялся. — В этих ящиках плутоний и ядерное топливо. Они хотят, чтобы я построил им бомбу и реактор. Квадима выдохнул по-арабски изумленное проклятие. Кулами коротко взглянул на каждого. — До тех пор, пока доктор Бруссман делает то, что ему велят, никому из вас нечего бояться.
Бруссман сделал шаг вперед, его глаза были на одном уровне с глазами маленького террориста. — Пошел к черту.
Кулами не ответил. Он развернулся и подошел к краю бака. Нагнулся и поднял один из пистолетов-пулеметов. Едва оружие оказалось в его руках, он развернулся и открыл огонь. Десять пуль вонзились в тело одного из охранников Квадимы, перебросив его через леера в море. — Я думаю, вы будете делать, что я скажу, доктор Бруссман, иначе кровь каждого на борту «Гордости Дарвайса» будет на ваших руках.
Страница 153 Харлан Эфредж и Элиза ждали в библиотеке. На столе между ними стояла тарелка со сладкими булочками, большой кофейник и телефон. — Мы облажались, — сказал Эфредж. — Она рассказала мне про Донахью. Картер пожал плечами, наливая свежую чашку. — Мы не знали. «Гордость Дарвайса» выходила на связь? — Около пяти минут назад. Там всё в порядке. Нам стоит подключить Наджара? — Возможно, придется, но давайте подождем, пока они не выдвинут условия.
Они убивали время: курили, пили кофе и избегали смотреть друг другу в глаза. Когда зазвонил телефон, Картер схватил трубку. — Да. — С кем я разговариваю? — Голос с сильным акцентом был похож на хриплое рычание. — Картер. — Доброе утро, Картер. Прежде всего: Питер Донахью жив и в полной безопасности. — Чего вы хотите за него? — Это будет определено в ближайшие два дня. — Два дня?! — прошипел Картер. — Вы с ума сошли. Зачем ждать два дня? — Не ваше дело обсуждать наши мотивы, Картер. Оставайтесь у телефона. Мы будем связываться с вами в восемь утра и в восемь вечера... — Подождите.
Страница 154 — Что бы вы ни захотели взамен Донахью, на подготовку потребуется время. Можете дать хоть какой-то намек? На другом конце провода возникла пауза и приглушенный разговор на арабском. Наконец голос вернулся: — У меня инструкции не вступать в переговоры в течение семидесяти двух часов. Но я скажу вам вот что: для благополучного возвращения Питера Донахью потребуются деньги... очень, очень много денег.
Глаза Картера расширились от удивления. — Деньги? — Совершенно верно, Картер, деньги. Куча денег. И позвольте предупредить еще раз: не оповещайте египетские службы. Если у нас возникнет хоть малейшее подозрение, Питер Донахью — труп.
Линия затихла, и Картер медленно положил трубку. — Что там? — спросила Элиза. — Чего они хотят? — Денег, — ответил Картер. — Денег? — удивился Эфредж. — И ни слова о Бруссмане? — Ни слова. И они не начнут переговоры еще семьдесят два часа. — Это бред. Какой-то отвлекающий маневр. — Возможно, — сказал Картер, — но если это правда, то картина меняется. Элиза... — Да? — Эта история про семейную тайну, про Питера... — Да? — Мы предположили, что Кулами как-то узнал о Питере. Поэтому его взяли вместо тебя. — Да. — Но ты много раз говорила, что об этом не знал никто, кроме тебя и твоего отца. Насколько ты в этом уверена?
Она в раздумье опустила голову на руки, и ей потребовалось немало времени, чтобы ответить. Наконец она подняла глаза на Картера. — Знаешь, теперь, когда я думаю об этом... нет никакого способа, чтобы кто-то еще мог узнать. И моя мать, и Патриция Донахью делали в точности то, что хотел отец. Питер родился в маленькой частной больнице под Парижем. Не было ничего, что связывало бы Питера или его мать с кем-либо из нас.
Картер пододвинул к ней блокнот и протянул ручку. — Мне нужны даты, имена, места, Элиза. Каждая деталь, которую ты сможешь вспомнить о вас всех.
Пока она начала писать, Картер и Эфредж отошли в другой конец комнаты. — «Осьминог»? — спросил Эфредж. Картер кивнул.
Страница 155
«Осьминог» (Octopus) — так называли главный компьютер в Лэнгли. Если кто-то в западном мире имел допуск к секретной информации, данные о его прошлом рано или поздно вводились в эту систему.
— Если «Осьминог» не знает подлинной истории Питера Донахью, то можно с уверенностью сказать, что и Кулами этого знать не мог.
— Семьдесят два часа, — произнес Эфредж. — Это диверсия. Отвлекающий маневр.
— Похоже на то, — ответил Картер. — Усильте проверки «Гордости Дарвайса». Похоже, Кулами намерен увести нас в сторону и нанести удар по судну. И еще, позови сюда Наджара. Мне плевать, что они там говорят; теперь нам понадобится официальная помощь в этом деле.
Эфредж вышел из комнаты. Элиза продолжала неистово писать, вспоминая детали.
Картер снова взял трубку. Пришло время посвятить старого вора, Абу Джаби, во все детали операции. Его армия воров и осведомителей всё еще могла оказаться той самой решающей силой в этой неразберихе.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Время. Говорят, что швейцарцы его измеряют, французы — копят, итальянцы — транжирят, а американцы извлекают из него выгоду. Что ж, прямо сейчас время было на стороне Кулами: время и фактор внезапности. Очевидно, маленький террорист выигрывал его, используя Питера Донахью. Но только для того, чтобы отвлечь внимание.
«Осьминог» (компьютер AXE) выдал полную распечатку. В ней не было ни малейшего намека на то, что Питер Донахью — сын доктора Йозефа Бруссмана. Картеру не составило труда догадаться, что Кулами просто пытается мутить воду. Террорист и понятия не имел, что похитил ключ к самому Йозефу Бруссману.
Вечерний телефонный звонок был не более чем проверкой. Картер не стал давить, лишь попытался выяснить конкретную цифру выкупа. Звонивший отвечал туманно, но снова подчеркнул, что это должна быть «крупная сумма».
Наджар включился в дело на полную мощь. К удивлению, теперь он оказывал Эфреджу и Киллмастеру самое полное содействие. Его люди прочесывали всё вокруг, координируя действия с уличными осведомителями Абу-Джаби. Для вечернего звонка привезли целую гору электронного оборудования. Картер удерживал контакт как можно дольше, но этого всё равно не хватило для точного отслеживания.
— Простите, — сказал Наджар, передавая отчет своих операторов. — Всё, что мы смогли получить — это район. — Где? — Это каирская АТС. — Сможете организовать переадресацию с этого телефона на вашу штаб-квартиру в Каире? Я хочу быть поближе к ним, когда завтра утром раздастся следующий звонок. — Мои люди сейчас же этим займутся. — Отлично, — сказал Картер, поворачиваясь к Элизе. — Я отправлю тебя ранним утренним рейсом из Каира в Рим. — Нет. — Да. — Ник, Питер ни в чем не виноват. Его используют, и он понятия не имеет, почему. Я никогда не могла открыто называть его «братом», но он мой брат. Мой отец во многом причинил ему столько же боли, сколько и мне. Я хочу дойти до конца.
Картер хотел было снова возразить, но увидел, что это бесполезно. — Ладно, но держись за меня как приклеенная. Это всё еще может быть уловкой, чтобы добраться до тебя.
Наджар предоставил машину и водителя. Эфредж и его люди поехали на двух других машинах — ведущей и замыкающей, образовав колонну. Кроме того, у МИ-6 был конспиративный дом, о котором не знали даже египтяне. Именно там Картер и Элиза должны были провести ночь.
Час спустя они уже ехали на юг по дороге в Каир. Было почти два часа ночи, когда их высадили перед безопасным домом. Он находился в богатом районе города — Раджади. Трое парней Наджара должны были патрулировать территорию всю ночь. В самом доме жилой была только часть помещений — три комнаты на втором этаже. Одна служила кухней, другая — кабинетом с письменным столом, стулом и телефоном.
— Здесь только одна спальня. Элиза криво усмехнулась и закатила глаза. — Господи, Картер, неужели ты думаешь, что сейчас это имеет значение? — Нет, — он виновато ухмыльнулся, — полагаю, что нет.
С сумкой в руках она направилась в ванную. Картер раздобыл бутылку и пару стаканов. Он не был уверен, что вообще сможет уснуть. Он порылся на кухне, пока не соорудил некое подобие ужина. Всё было готово к тому моменту, когда она вышла из ванной.
— Голодна? — Не особо. — Она плеснула немного виски в стакан и добавила воды из бутылки. На ней было то же почти прозрачное неглиже, в котором она проскользнула к нему в комнату на вилле. Но теперь поверх него был надет многослойный пеньюар, который скромно скрывал её тело.
— Ты уверена? — спросил он, сооружая себе сэндвич. — Уверена. — Она потягивала свой напиток и пристально смотрела на него, пока он ел. — Ник? — Да? — В машине ты сказал, что собираешься надавить на них. Что ты имел в виду?
Он прожевал, проглотил и запил виски. Когда он, наконец, заговорил, то тщательно подбирал слова. — Я ставлю на то, что Питер не у Кулами. — Тогда у кого? — По всему Ближнему Востоку полно банд террористов-отступников. Они в этом деле не ради какой-то великой идеи. Это чистая нажива под маской терроризма. Я предполагаю, что Кулами «навел» их на Питера и передал его одной из таких групп. — Но какая ему от этого выгода? — Время. Он держит нас занятыми, пока сам подбирается к твоему отцу своим собственным способом, каким бы он ни был.
Она допила стакан и поставила его на стол. — Что ты собираешься делать утром? — Попробую ускорить их график... сбить их с толку. — Как? — спросила она, медленно поворачиваясь к нему лицом. Картер отодвинул тарелку с едой. Аппетит пропал. — Запутаю их. Скажу им, что Питер не стоит той огромной суммы, которую они хотят. — Боже мой... — Я собираюсь заставить их пойти на немедленные переговоры... завтра, если возможно. — Но ты ведь наверняка заплатишь выкуп, если будет хоть какой-то шанс?..
— Элиза, поверь мне — если я прав насчет похитителей Питера, они не собираются выдавать его нам, даже если мы заплатим. — Тогда нужно сказать моему отцу! Он мог бы заставить их... Она осеклась. — Господи, тебе ведь наплевать, правда?
Картер закурил, позволяя дыму скрыть выражение своего лица. — Не имеет значения, наплевать мне или нет. Словно робот, она пересекла комнату к двухъярусной кровати. Повернувшись к нему спиной, она скинула пеньюар и скользнула под одеяло на нижнюю полку. — В любом случае, Элиза, — пробормотал Картер её спине, — нам придется забирать Питера силой. Поверь мне... — Я не могу в это поверить. Господи, ну и жесткий же ты ублюдок.
Картер курил в тишине, понимая, что объяснять свой план бесполезно. Она бы не поняла. Он докурил сигарету, погасил лампу и разделся в темноте. Перед тем как залезть на верхнюю полку, он коснулся её плеча. — Спокойной ночи, Картер.
Переадресация сработала идеально. В несколько секунд девятого зазвонил телефон. Картер подождал, пока человек Наджара не подал ему знак. — Картер? — Да. — Ты до сих пор всё делал правильно. Через двадцать четыре часа мы встретимся. — Нет.
Наступила долгая тишина, и голос, когда он зазвучал снова, был напряженным. — Что ты имеешь в виду под словом «нет»? — Именно это. Нет. Я проконсультировался с Вашингтоном и Лондоном, и мои люди не видят причин продолжать этот фарс. — Фарс? Что ты называешь фарсом, Картер? — Ценность Питера Донахью для нас — предмет переговоров. Если вкратце, он не стоит таких денег, которые вы, по-видимому, хотите получить. — Я думаю, ты блефуешь. — Думай что хочешь. Прощай. — Погоди! — Короткое колебание. — Ты хочешь, чтобы он сдох? — Конечно нет. Он британский подданный. Но без выставления требований не может быть переговоров. А без переговоров мы не видим смысла и дальше отвлекать наших людей. — Минуточку.
Картер посмотрел на человека у второго телефона. Египтянин поднял два пальца — две минуты. Одна из этих минут тянулась вечно, прежде чем звонивший вернулся на линию. — Мы перезвоним через час. Связь прервалась. Картер еще до того, как ему сказали, понял, что пеленг завершен. — Ну? — Мы засекли его, но толку мало. Это телефон-автомат в районе Амали. Картер кивнул. — В следующий раз они просто перейдут к другой будке. — Именно так. — Что думаешь? — спросил Эфредж у него за плечом. — Думаю, они заглотили наживку, — ответил Картер. — Приведи своих людей в состояние готовности. Джаби я уже предупредил.
Киллмастер прошел по коридору в небольшую столовую. Элиза, выглядевшая измученной и осунувшейся, сидела и пила чай. Она подняла глаза, когда он вошел. — Ну что? — Перезвонят через час. Думаю, они клюнут. — И убьют Питера, как только получат свое. — Нет, Элиза. Теперь я уверен в этом как никогда. Им нужны деньги. Они не станут резать курицу, пока она не снесет золотое яйцо.
Картер посидел с ней, стараясь ответить на её вопросы о том, как именно он планирует спасать Донахью. Когда он оставил её, чтобы вернуться в комнату связи, он был почти уверен, что ей стало легче: её тошнило от его методов, но она стала больше верить в шансы Питера на выживание.
Он вошел в компьютерный зал как раз в тот момент, когда отключилась связь «корабль-берег». — Это была «Гордость Дарвея». Никаких признаков чего-либо необычного. К позднему вечеру они должны выйти из Аденского залива и к утру обогнуть Оман.
Картер подошел к огромной настенной карте и проследил маршрут яхты. Он провел указкой вверх по Оманскому заливу и далее в Персидский залив. Кончик указки остановился прямо напротив Бахрейна. — Любопытно... — Что именно? — спросил Эфредж, подойдя сзади. — Если сохранять примерно ту же скорость с момента, когда Элиза получила записку в корзине кока, яхта окажется здесь, прямо у Бахрейна, как раз по истечении семидесяти двух часов. — И прямо напротив побережья Ирана. — Да.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ (начало)
— Думаешь, Кулами планирует нанести удар именно тогда? — Возможно, — ответил Картер. — Может быть, нам стоит...
Его прервал звонок «горячего» телефона, установленного специально для связи с похитителями. Обсуждение и размышления были отложены в сторону.
— Да, Картер на связи. — Мы готовы договориться немедленно. — Весьма разумно с вашей стороны, — ответил Картер. Он услышал, как присутствующие в комнате облегченно выдохнули. — Разумеется, это будет лишь предварительная встреча. — Чтобы мы правильно понимали друг друга, американец, что ты имеешь в виду под «предварительной»? — Я хочу увидеть Питера Донахью, чтобы убедиться, что он жив и не пострадал. — Это согласовано. — А также обсудить цену и способ обмена. — Согласны. Но предупреждаю сразу, Картер: мы не будем обсуждать место обмена. Его выберем мы сами. Идет?
Картер и так это предполагал, но выдержал паузу в несколько секунд, прежде чем ответить. — Идет, — сказал он наконец. — Тебе придется приехать в Каир. — Это не проблема, — отозвался Картер, ничем не выдав, что они уже перебрались сюда из Александрии. — Отлично. Слушай внимательно. Ровно в полдень возьми такси у мечети Аль-Азхар. Прикажи водителю ехать на площадь Тахрир. Пересеки площадь пешком и сядь в другое такси. На нем доедешь до площади Эль-Гамхурия. Со стороны дворца-музея есть ряд телефонных будок. Жди звонка во второй по счету. Ты всё понял? — Понял. — И еще кое-что. Мы хотим, чтобы женщина зашла в главный обеденный зал плавучего дома «Омар Хайям». Она должна обедать там, пока ей не позвонят. — Нет, — отрезал Картер. — Да. Это наше единственное условие. — Значит, если за мной кто-то пойдет, она окажется под рукой, чтобы занять место Донахью. — Нет, мистер Картер. Если за вами кто-то пойдет, мы застрелим женщину. Всего доброго.
Картер бросил трубку. — Черт. — На самом деле, это не проблема, — заметил Эфредж, — учитывая твой план. — Мы сможем её прикрыть, — ответил Картер. — Просто я не хотел втягивать её без крайней необходимости.
Он пересек комнату и поднял вторую трубку. Соединение установилось мгновенно. — Да, мой друг. Картер быстро продиктовал старому вору маршрут. — Похоже, они используют «отсечку», друг мой. — Похоже на то. — Скорее всего, ты так и не доберешься до телефонов у музея, — проворчал Абу Джаби. — Я тоже так думаю. Твои люди взяли камеры? — О да, и они проинструктированы. Они будут по всему маршруту, не сомневайся. — Хорошо. И помни, Абу: никто не должен пытаться следить. Только снимки. — Мои люди — словно тени.
Картер положил трубку. В комнате уже началась суета. Он направился в коридор, чтобы сообщить Элизе Бруссман: ей придется отправиться в самое пекло вместе с ним. В пылу подготовки и из-за адреналина, бурлящего в крови, он совсем забыл о «Гордости Дарвея» и графике прибытия яхты в центр Персидского залива.
Ровно в полдень Картер вышел из тени мечети Аль-Азхар. Он неспешно лавировал среди туристов, прижимающих к себе детей и фотоаппараты, пока не добрался до длинной очереди такси. Выбранной им машине было меньше года, но выглядела она так, будто участвовала в штурме во время войны 67-го года.
— Куда? — Площадь Тахрир, — ответил Картер и тут же ощутил перегрузку, вжавшую его в сиденье: водитель ударил по газам и начал неистово переключать передачи.
Словно ракета с неисправной системой наведения, они летели по улицам старейшего квартала Каира. На поворотах водитель и его колымага бросали вызов гравитации. На прямых участках они бросали вызов другим машинам, ослиным повозкам, бродячим овцам и козам, а также переменчивому морю пешеходов. Картер мог только надеяться, что в этой толпе люди Абу Джаби уже ждут, щелкая затворами камер, чтобы запечатлеть тех, кто идет следом. Похитители наверняка пустили хвост, чтобы убедиться, что за самим Картером нет слежки.
Они миновали дворец Абдин на Оперной площади и вылетели на широкий бульвар Шари-Каср-эль-Нил. Впереди Картер увидел башню над площадью, а за ней — отель «Нил Хилтон». Машина влетела на площадь, кружа по транспортному кольцу.
— Здесь пойдет! — крикнул Картер. Водитель стер добрый дюйм резины с протекторов, с визгом тормозя. Он протянул руку ладонью вверх, даже не потрудившись прижаться к обочине. Позади них зазвучали миллионы клаксонов, напоминая брачный призыв двух миллионов верблюдов.
Картер сунул ему в руку пачку купюр и выскочил из двери. Он едва успел заскочить на тротуар, прежде чем два мотоцикла, «Веспа» и другое такси попытались отделить его туловище от ног. Вместо того чтобы перебегать площадь наперерез потоку машин и пешеходов, которые в Каире плевать хотели на светофоры, он решил пойти в обход по ступеням. Так наблюдателям было проще его видеть. И, как он надеялся, людям Джаби было проще увидеть самих наблюдателей.
Двигаясь, Ник подмечал всё. Повсюду были люди. Они толпились на дорожках, высыпали из лавок и офисов, небрежно прогуливаясь прямо перед летящими машинами. Наконец он достиг противоположной стороны площади. Стоянки такси там не было, так что ему пришлось рискнуть жизнью и выйти на проезжую часть, чтобы поймать машину.
Не успел он поднять руку, как затормозили сразу четыре авто. Картер запрыгнул на заднее сиденье ближайшего — «Мерседеса», создатели которого никогда бы не признались, что спроектировали это чудо.
— Куда? — Площадь Эль-Гамхурия, — сказал Картер по-арабски. — Двойной счет, если не будешь снижать скорость. Водитель сорвался с места с раскатистым хохотом: — В Каире нет ограничений скорости! — Тогда постарайся не превышать скорость звука, — ответил Картер, вцепляясь в ручки дверей, когда они неслись прямо на плотную шеренгу школьников, переходящих узкую улочку.
Водитель навалился на клаксон, даже не коснувшись тормозов. Живое море расступилось перед капотом машины, словно перед форштевнем корабля. Едва задний бампер миновал детей, шеренга снова сомкнулась.
На Эль-Гамхурия водитель проявил любезность: он не просто нашел бордюр, он заехал прямо на него, чтобы высадить пассажира. Картер рассыпался в благодарностях, выплатил обещанный двойной тариф и шагнул обратно в удушающую жару. Ему нужно было обогнуть площадь и пройти три квартала до музея.
Его перехватили за квартал до цели. Крошечный «Опель» с двумя мужчинами — водителем и пассажиром сзади — подрезал его как раз в тот момент, когда он пересекал въезд в узкий переулок. Задняя дверь распахнулась, и раздался гортанный выкрик.
Оба мужчины были с головы до ног закутаны в белые летящие галабеи, а лица плотно обмотаны бурнусами. У того, что сидел сзади, был в руках огромный «Веблей», направленный прямо в живот Картеру.
— Делай, что велят. — Мне сказали идти к телефонам у... — Теперь тебе говорят другое. Живо внутрь.
Переулок был настолько узким, что в нем едва поместились бы две машины, и то, если бы обе были не больше «Опеля» и притирались к стенам. Путь изобиловал поворотами и длинным S-образным изгибом. На середине одного из поворотов их встретил красный «Остин Мини». Машины поравнялись и замерли. Места, чтобы открыть двери, не было. Вместо этого опустились стекла задних окон.
— Перелезай в окно! — команду подкрепил тычок дулом «Веблея». Картеру удалось перебраться. Едва его ноги скрылись в салоне «Мини», машина рванула вперед. Она вильнула в один из боковых проездов, и новый спутник Ника, тоже в галабее и с «Веблеем», протянул ему черный мешок.
— Надень это! Картер подчинился. — А теперь — на пол! Он начал опускаться, подталкиваемый сильными руками и стволом пистолета. Когда он оказался на полу, и ноги охранника уперлись ему в грудь, дуло «Веблея» замерло в опасной близости от его паха.