Хэн Дэс Нэ
А всё Высокая Трава... Часть 7

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    За живое всех задели две вещи: отказ от главенства Бога Единого и официальное признание сильванов людьми. Новые правители даже выделили "лесным" целый кусок своей территории! Только не все верят в неслыханную щедрость: как бы не застрял в горле лакомый кусочек. Нерессия точно не верит. Вот и посылает Мая с Флорентом разведать обстановку в новоиспеченном государстве Фоссании. На драконе? Естественно! Очень эффективное средство для решения назревших вопросов. Даже если это всего-навсего дракончик.

А ВСЁ ВЫСОКАЯ ТРАВА ...

Хэн Дэс Нэ

  
  
   СОДЕРЖАНИЕ
  
  
   7 СПЛОШНОЙ РАЗЛАД
  
   7.1 ПЕРЕМЕНЫ
   7.2 ФЛОРЕНТ: ПУТЕШЕСТВИЕ В ФОССАНИЮ
   7.3 БОЛЕЗНЬ ДУХА ДРАКОНА
   7.4 ГРЕХИ ЛЮБЕЗНЫ ДОВОДЯТ ДО БЕЗДНЫ
   7.5 ЕЩЕ НЕМНОГО О ДОБРЫХ ЛЮДЯХ
   7.6 ХАРАХОРНЫ
   7.7. НА ВОЛЮ!
  
  
   7.1 Перемены
  
   Долго ли, коротко ли, но вести о небывалых переменах у соседей достигли Арборики. Смена правителя взволновала разве что власть предержащих. Простому люду не было дела до тонкостей этой игры, да и до личности очередного властелина, по большому счёту, тоже. За живое всех задели две вещи: отказ от главенства Бога Единого и официальное признание сильванов людьми. При этом старшее поколение открыто радовалось, что их не понуждают бросить веру предков, тогда как более молодые прикидывали преимущества смены святых покровителей; некоторые уже сушили в дорогу сухари.
   Но всё это было несравнимо с переполохом, поднявшимся среди сильванов. Фразы "Сильваны тоже люди. Мы с вами!" пожаром разносились по стране, лишая покоя её лесных жителей.
   "Не только спокойствия, но и остатков благоразумия", - с горечью отмечал отец Нерессия. Посещая с помощью Духа Дракона места обитания сильванов в Арборике, их воспитанник и друг всюду встречал широкие улыбки на лица, светящиеся счастьем глаза; вспоминал полузабытые песни и пляски вокруг ближайшей Сильваны. Казалось, волшебные слова из Фоссании прорвали плотину молчания и недоверия, возведённую между разными, но людьми за долгие годы, и сама Мать Сильвана, уравненная в правах с Единым Богом, благословляла перемены. И переезд.
   С мест обитания снимались массово. Со спины своего крылатого помощника Нерессии были видны и отдельные фигуры, и группки, и целые группы, - струйки, перетекающие в океан мечты. Много ли надо сильвану для перехода? А на новом месте его уже ждут, примут как равного. Вопрос о месте будущего жительства как-то никого не тревожил: в Фоссании растут и леса, и священные деревья, хоть и не так густо, как в Арборике.
   По возвращении из странствий Нерессия вызывал недоумение своим хмурым видом. С чего бы это? Ведь всё так удачно складывается! Порешили, что нездоров, и послали к хворому магика.
   ... Никогда - ни до, ни после - Май не заставал своего кумира таким. Видел он отца Нерессию и с опущенной головой, и со сжатыми зубами, но не таким!.. В глазах живого бога застыли слёзы, они успели оставить следы на покрытых пылью щеках: даже не умылся с дороги, это он-то!
   - Понимаешь, их всех обманули! Сильванов, харахорнов. Всех! Где им жить в крошечном государстве? Чем зарабатывать? Что с ними будет?
   Такого объяснения Май не ожидал. Думал, навалился на Нерессию груз забот, одиночества, даже собственной никчёмности. Так бывает, когда цель достигнута, а она достигнута: сильваны признаны равными людям, бороться далее бессмысленно.
   Сделав над собой усилие, Нерессия поднялся из-за стола.
   - Я не могу остановить безумный поток переселенцев в Фоссанию. Но своих, близких мне сильванов не отдам на поругание.
   Приблизившись вплотную к Маю, решительным, командирским тоном выдал:
   - Полетишь на драконе разведать обстановку в новоиспеченном государстве. Всё о сильванах - кувырки с богами не интересуют. Куда селят, как принимают, какие настроения у людей. Доложишь обо всём по возвращении. Подробно. Понятно?
   - Если подробно, я лучше с Флорентом.
   - Кто бы сомневался. Себя берегите, шпионы недоделанные.
   Так было положено начало путешествию Мая и Флорента в Фоссанию.
   Слетать-то они слетали, но не сразу. Потому что заболел Дух дракона.
  
  
   7.2 БОЛЕЗНЬ ДУХА ДРАКОНА
  
   Рок головы ищет. Какой-то особый, драконий рок нашёл забубённую голову Духа дракона.
   Ничто не предвещало неприятностей. Накануне вылета Дракон выглядел бодрячком, как следует заправился, а потом вдруг - раз! - обмяк и повалился на бок. Кинулись спасать, пока его контур ещё не растаял в струях воздуха.
   В соответствии с поговоркой "В лесу живём, лесом лечимся" предложили отпоить приятеля черничным кисельком, на худой конец - отваром.
   - Это сколько же надо наварить, в лесу столько ягод не наберётся, - почесал в затылке трезво мыслящий сильван именем Камп. Правда, после некоторых потугов совести вынёс баночку варенья. Будь Дух Дракона - известный насмешник - в здравом уме и твёрдой памяти, он бы так отозвался о размерах подарка, что из его брюха точно что-нибудь да вылетело.
   Увы, знающих скотских лекарей среди здешних сильванов не имелось; жившие по соседству были подхвачены волной переселенцев. Решили, что большим докой в деле можно считать Михала: как-никак бывший пастушок, с овечьими хворями знаком. Пощупав раздувшийся живот Духа, Малый выдал совет, который слыхал от деда: заставить больного извергнуть из себя лишнее. Чтобы подействовало наверняка, требовалось сварить неудобьсказуемое зелье, способное свалить наповал быка. Нужные компоненты накопали у Мая, недостающие выпросили у старенького сильвана по прозвищу Сквозняк - не по годам шустрого.
   С грехом пополам сваренное пойло дали последнему попробовать: сам напросился со своей любознательностью. Потом не знали, кого спасать - дракона или старого дурака. Вдобавок лошадиная морда Духа, немного ожившего во время церемонии целительства, всячески старалась увернуться: похоже, запах у зелья получился отменный. Пить "лошадушка, послушная лошадушка" отказалась решительно, перевернув одной лапой доброхота вместе с лоханью.
   Кому-то вспомнился обычай прокалывать вздувшиеся бока коров, объевшихся дурной травы.
   И тут Михала осенило: Трава! Звёздочка!
   Завернув в сторону под предлогом естественной нужды, Малый тихонько позвал подругу. Так, мол, и так, поможешь?
   Затянувшаяся, как верёвка на шее висельника, тишина повергла бывшего пастушка в отчаяние.
   - Слабо тебе, да? Или просто лень?
   Молчание наконец прервалось.
   - Попробовать можно, а вот получится ли, не знаю.
   - Ну да хуже не будет. Давай уже!
   ...Те, кто оказался рядом с болящим Духом, боясь пошевелиться, наблюдали, как его тело обвивает зелёная травка. Затем брюхо, похожее на бутыль в оплётке из лозы или огромный кокон, стиснули. Да так, что хворый заревел во всё драконское (конское) горло. Одновременно с рёвом из-под хвоста выкатилось нечто: клубочек, весь в зелёной слизи. Не успели как следует осмыслить происходящее, как услышали довольное раскатистое:
   - Весь в меня, подлец!
   А кто знал, что Дух дракона время от времени способен менять пол, пусть бросит ... читать дальше.
   Вареньем из банки оделили малыша. Всё одно, на всех не хватило бы.
  
  
   7. 3 ФЛОРЕНТ: ПУТЕШЕСТВИЕ В ФОССАНИЮ
  
   Начало путешествия в Фоссанию запомнилось мне как сплошная веселуха. Больше потому, что к нашей компании присоединился дракончик. Новорождённого не надо учить основам полёта, он сам мог кого хочешь наставить в этом искусстве. Попервоначалу жался к мамаше, шёл за ней след в след, но найдя это скучным, переключился на кувырки в воздухе. Сказывалась лошадиная порода. Хвостик у недомерка выглядит как нечто среднее между драконским и конским: эдакий пушистый венчик на остром конце. Май предположил, что с возрастом это может измениться. Даже обозвал каким-то сногсшибательным термином. Чёрта с два! У самого светлый хвостик на макушке что-то не исчезает. Маю хочется, чтобы чудик остался жеребёнком, а по мне так драконом солиднее. Кстати, у чудика нет имени. Появится только когда он чем-то себя проявит. Полезным, серьёзным. Так у них принято. Сдаётся мне, долгонько ему придётся ходить неопознанным. Короче, пока мы зовём его Безымянкой, хотя так и подмывает обозвать Циркачом. Его? её? Неважно, потом разберёмся, когда будет время.
   А сейчас его нет. По приказу отца Нерессии мы с Маем отныне глаза и уши Сильваны. Выясняем, как-то устроились лесные на новом месте, не обижают ли их по старинке.
   Пока судили да рядили о кличках, время и пришло. Дракон спускается осторожно, выискивая укромное местечко: не изображать же нам явление новых богов в независимую державу! Что, впрочем, выглядело бы очень забавно и эффектно, по-театральному. Почувствовав себя в своей стихии, я даже отвесил изящный поклон воображаемой публике. Май не упустил случая подыграть: опустился на колено и собирался поцеловать руку, как диве. Но я его опередил и просто поцеловал.
   Наш дракон сел на землю невдалеке от столичного города Хаггвиля, он теперь как-то иначе прозывается. Ещё до вылета мы решили (театралы чёртовы!), что будем изображать простачков, готовых выбрать себе бога по вкусу. Одёжа на нас неброская, шляпа прячет моё сильванское нутро. Так проще будет понять обстановку.
   При въезде в город немного трусили. Кому приятно, когда в его пожитках роются? Охранники себя не забудут, если что из вещичек ценное - прощайся, а по долгу службы без затей дерут как с покойника - проезд за себя и за попутчиков, за коней и за телегу, за груз и пожитки; только что за вдох и выдох не успевают спросить.
   Перемены били в глаза: город встречал прибывающих как родных: городские ворота стояли открытыми настежь. Настежь! Ставшую ненужной стражу, правда, не разогнали, просто обратили в сторонних наблюдателей.
   - Слушай, может у них большой праздник, а мы не знаем? - негромко поделился сомнениями Май.
   Мужик по соседству обладал, как выяснилось, не только внушительной бородищей и могучей тачкой, но и приличным слухом. Снисходительно усмехнувшись, просветил невежд, что теперь в городе всегда так. С тех пор как сменилась власть, дай ей боги здоровья.
   - Какие боги? Разве у вас не Единый?
   Мужик заржал, а отсмеявшись и отерев выступившие на глаза слёзы, глумливо поинтересовался
   - Из какой же вы дыры выбрались, родимые, ежели простых вещей не знаете? Теперь все боги равны, любого выбирай. Не Богом Единым жив человек.
   Заметив, как пугливо оглянулся собеседник, снова с радостью оказал свою осведомлённость:
   - Не боись, паря, теперь можно. "Не Богом Единым жив человек". Сам слышал это намедни в церкви, без обмана.
   "Родимые " переглянулись. Наживка была заглочена.
   - И где же тут богов выбирают, дядя? - убедительный из Мая получился сельский простачок. И тон подходящий: просительный, заинтересованный.
   Мужичку только дай повод поржать:
   - Тоже сменяться захотел?
   "Простачок" надулся:
   - Всем, значится, можно, а мне нельзя, да?
   В ответ услышали:
   - Весело с вами, да мне домой пора. Выбирай не выбирай, меняй не меняй, всё одно работать боги за нас не согласны. Окажетесь в городе, ступайте на площадь, там всё найдёте. Бывайте, парни!
   Миновав заслон, который с некоторых пор и заслоном не был, двинули к центру. Дорога широкая, мощёная (столица как-никак), забита телегами, повозками, пешими и конными. На драконе было бы сподручнее: и место не уступать лихим седокам, и не глотать густую пыль. Вела та длинная дорога в гору. Одно её скрашивало - с три короба новостей про перемены в стране. Вот такие, например:
   - Страну с недавних пор велено именовать Фоссанией, а город этот, бывший Хаггвиль, - Викторградом. Потому как теперь заместо пьяницы и бабника герцога Фоссанского правят благочестивые принц Виктор с супругой. Её молитвами от единобожия избавились и всех племен народов приютили. Она, голубушка, денно и нощно печётся о своих подданных и чужих обороняет, не даёт в обиду. Имя у неё сложное, не умудрил бог запомнить.
   - Точно! - подхватил чей-то баритон.
   - Что точно? Про имя?
   - Кой провал имя? Причепились - имя, имя... Душевная она. На что никчёмны лесные сильваны с северными харахорнами - она и их привечает, разницы не делает.
   Не сдержавшись, я, в свой черёд, прикинулся незнаюшкой, поинтересовавшись почему сильваны никчёмны.
   - Сами посудите. Ни пахать ни сеять не приучены, ремесел не знают. Охотнички хреновы... Что им в городе делать? Здесь ловить некого, вон и стражу того гляди разгонят.
   - Ну да, ну да. Шли бы они обратно в свои леса - тут и без них тесно.
   Нудные разговоры пошли, сколько да сколько стоит житьё в городе. Совсем грустно стало. Ведь правы люди: всяк хорош на своём месте. "Кто в келье спать привык, того вповалку спать не заставишь".
   В сумерках дотащились до трактира. Посмеялись: последний раз Май ел в другой стране. Рухнули на лавку, заказали питья и чего-то из еды. Уже сторговались насчёт комнатёнки, отложив поиски переселённых сильванов на завтра. Оставалось только проверить самочувствие Духа Дракона и дракончика.
   Не успели выйти из дверей - дракон замаячил слабо различимым голубоватым силуэтом, приветственно махая хвостом. Мелкий гадёныш вцепился в рукав моей куртки зубами и тянул за собой, явно собираясь чем-то удивить. Если рассудить, для новорожденного всё должно быть внове. Снизойдя к детским запросам, потащились за Безымянкой, благо ужин в трактире чуток отогнал сон и приподнял настроение.
   На какое зрелище мог притащить детёныш дракона? Нетрудно догадаться. Я пожалел, что не поспорил с Маем хоть на какую ерундовину, так всё было предсказуемо. Вокруг костра важно расселись трое в масках драконов. Резных, деревянных, с высокими витыми рогами. Остальные, числом поболее, повторяли движения важных персон: руки к груди, в стороны, вверх. Бурый шёлк переливался, создавая иллюзию шевелящейся змеиной кожи. Цепи, опутавшие пояса и шеи адептов в несколько рядов, завораживающе звякали.
   - Ма, можно я к ним запишусь? Больно клёвые, - восторженно пищал драконёнок. - Буду в бурой косухе выпиливаться. В маске с рогами...
   У Мая смешок вырвался:
   - Зачем тебе рога? У тебя и так вырастут.
   - Это когда-а-а-а будет. А я сейчас хочу. И косуху. И цепи! Ну ма!..
   Изучив адептов и наставников не менее тщательно, чем Безымянка, наклонился к Маю, на корточках сидевшему и тихо кемарившему.
   - Слушай, а может и впрямь податься в адепты? Всего и делов попрыгать, а косухи наши. Обрыдло уже тряпьё пейзанское. А-а-а! У НИХ ЕЩЁ ПЕРЧАТКИ КОЖАНЫЕ!!! С КОГТЯМИ!! Мы бы такой театр закатили - все зрители наши! Ну что, рискнём?
   Май согласно кивал головой, видимо собирая воедино разбегающиеся мысли. Э, да он задремал!
   Подкинул его на Духа, уселся сам. Завтра договорим. Счастливых снов!!
  
   7.3 ГРЕХИ ЛЮБЕЗНЫ ДОВОДЯТ ДО БЕЗДНЫ
  
   Сладко потянувшись, Флорент толкнул в бок всё ещё сонного друга.
   - На новом месте приснится жених невесте. Признавайся, я тебе снился или нет?
   Май окончательно проснулся, сел. Переварив услышанное, покраснел. Глядя в сторону, еле слышно произнёс:
   - Как думаешь, отец Нерессия про нас знает?
   - Он знает всё. И не только про нас. Для него важно одно - настоящее это или нет.
   - А у нас настоящее?
   Взял Мая за плечи, развернул лицом к себе:
   - Ты не ответил на прямой вопрос.
   - Снился. Флор, ты, между прочим, мне снился в косухе. Вы с малым, помнится, всю голову ими продолбили. И в когтятых перчатках. Я думал, что тебе это очень идёт...
   - Снилось - значит настоящее. - А косуха ... Будет и косуха. Потом.
   Посидели немного, тесно прижавшись друг к другу. Идти на поиски не хотелось.
   Что день не задался, стало понятно с раннего утра. Яичница подгорела. Сала дали в обрез, кончилось: больно много посетителей развелось с новыми-то порядками. Голодный маг и жаждущий питья сильван топили разочарование в кружках пива с острым желанием утопить самого пивовара.
   С унылым видом поплелись выполнять задание отца Нерессии. По принципу "Раньше начнём - раньше кончим".
   К полудню накопилось столько сведений и впечатлений, что головы от них распухли как у соломенных чучел. Раньше кончим не предвиделось.
   В одном закоулке их пытались затащить к себе адепты секты русалок и русалов. Пригласили в хоровод, отказываться неловко, потом ненавязчиво так повлекли за собой в некое закрытое помещение, где девы в воздушных нарядах принялись стаскивать с парней их пейзанскую и иную одежонку, предлагая поплавать вместе в озере любви. Надо ли говорить, что герои дернули оттуда с резвостью детей, бегущих от грозы.
   Гроза разразилась на следующем отрезке пути. Навстречу вышагивал целый полк музыкантов, чья какофония без особых усилий подняла бы мёртвых в День Страшного суда. За ними (живыми, естественно) следовала повозка, задрапированная пёстрыми тканями. В окружении раскрашенных полуголых девиц на ней восседал огромный темнокожий человек в короне и огромных же серьгах. Поблёскивали тяжёлые цепи, опоясывающие мощный обнажённый торс.
   - Алуин! Алуин! Слава! Слава! - кричали шедшие за телегой поклонники нового культа. Арборикане переглянулись, плюнули и уселись там, где стояли, - пережидать процессию под затихающие крики адептов Алуина.
   С гудением в голове проследовали далее. За сменой богов ходить далеко не требовалось. В одной кучке звучали славословия забытым кельтским богам. В соседней их братья по вере следовали правилу "Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать", раскручивая лесного бога Кернуннаса.
   - Ой, ма! Этот, с рогами, тоже ничего! Я бы к ним записался...
   Хорошо, магик заранее озаботился: драконий писк посторонние при всём желании не могли услышать.
   Взрослые не успевали делиться впечатлениями, бродя от одной группы собравшихся к другой. Поручение про сильванов как-то подзабылось.
   - Смотрю, вы никак не определитесь, куда податься. Милости прошу к нашему шалашу. Садитесь-ка, молодые люди. к честной компании да послушайте доброго бесплатного совета.
   С такой речью обратился к ним среднего возраста человек. Вздохнули с облегчением: без рогов, копыт и цепей, в привычной одежке, с котомкой через плечо.
   Новый поворот - и они уже среди развесёлых молодцев. Те и винцом поделятся, и к делу приспособят. Добрый бог, по их словам, добрые дела любит. Потому и ходит пословица "Доброму вору всё впору". А ещё "Благословил отец деток до чужих клеток". Или "И воровство ремесло".
   - Вы люди молодые, враз обучитесь. Не перетрудитесь: Воры не жнут, а доброй погоды ждут. День в растяжку, ночь на распашку. Худые люди молотить, а хорошие замки колотить.
   Добрый бог, им потрафляющий, не кто иной, как Воровская Крыша. Имени его вслух не произносят, а дары дарят и молятся. От души молятся, истово. Может, слыхали: "И вор богу молится". А чего не молиться: профессия вечная: "Вор да мор до веку не переведутся", "Каков вор, таков ему и почёт".
   На примере "Не украл, а просто взял" парни, сердечно распрощавшись с гостеприимными адептами и, обнаружив чуть позже пропажу кошелька у Мая, оценили народную мудрость "Речист, да на руку нечист".
   Спрашивать про местоположение сильванов, нищих по определению, у молодцов-удальцов, ночных дельцов было равносильно просьбе вернуть отъятое.
  
  
   7. 6 ЕЩЕ НЕМНОГО О ДОБРЫХ ЛЮДЯХ
  
   Окажись не месте арбориканцев Кэлэр Кайорский, он бы, может, и прояснил происхождение экзотического Алуина. Имя нового бога отдавало воспоминаниями о полузабытом походе в края далёкие и пребывании в племени ало. О гибели брата. Арбориканский лекарь не смог тогда спасти жизнь Картерия. Жрец Горре-Рзе, обычно сдержанный, по поводу лечения процедил не совсем понятную фразу: "Скоропион кусает не головой, а хвостом". Сделал охранный знак. Намекал ли жрец на неискусность знахаря?
   Так вот, творцом и вдохновителем Алуина явился тот самый лекарь. Что заставило дитя смешанного брака с двойным именем Вильхельм-Иосиф (и нашим и вашим) оставить двор и отправиться в неведомые дали? Авантюризм, присущий переселенцам? Тщеславие? Кому он служил - себе или королю? И кем служил? Один из немногих выживших в походе, он посчитал за лучшее доносительство на своих же товарищей, интересующих власти. От реальных обязанностей лекаря перешёл к мистическим, врачуя через обращение к скрытым силам природы. На этом поприще не прославился, но и не обеднел.
   Резкий поворот от Единобожия к многобожию воспринял как милость этих самых скрытых сил. Своим умом и деловой хваткой создал фигуру идола, под которого не стыдно было просить. Алуин. Гремучая смесь облика, быта, верований племени ало, сдобренная собственной фантазией и нагнетанием страха: чужой.
   Перед ошеломлённой толпой наслаждался триумфом не Алуин, а сам Вильхельм-Иосиф. Всё-таки тщеславие.
   Смена правления в зельдской провинции спутала карты многим, в том числе и братьям. Арбориканец Кэлэр Кайорский рвался домой, Корнелий старался удержать брата в надежде переманить его на сторону герцога, проявившего небывалую прыть в признании независимости данной территории равно от Фоссана и от Зельда и на первых порах, как это обычно бывает, готового всячески обласкать первого встречного- поперечного.
   Кэр уже прошёл те круги ада, которые ещё предстояло пройти арбориканским лазутчикам. В меру религиозного, воспитанного в почтении к Богу Единому, графа коробили заигрывания с высшими силами. Более других лезли из кожи те, кто головы боялся поднять перед священником.
   Вот и сейчас перед публикой развёртывалась комедия, где защитник единобожия был выведен полным придурком. Даёт бесполезные советы, лезет не в свои дела, поносит чужих богов. Кончается тем, что выведенные из себя горожане кидаются на духовное лицо с палками. Лицедей, изображающий героя, вопит, падая под ударами, так натурально, что маленькая девочка выкрикивает:
   - За что они его? Он же нашего Бога защищает! Единого!
   Мгновенно устанавливается тишина.
   - Что это ещё за Бог Единый?
   - Ты, мамаша, попридержи язык дочке. Ишь, нашли Бога Единого!
   Молодая мать оказывается не из робких.
   - Кто бы говорил? Не ты ли с нами в одну церкву ходил, одном Богу молился? Забыл?
   Принцип "Лучший способ защиты - нападение" был применён незамедлительно.
   - А ну, бей бабу-дуру и девчонку её! Они равноправия богов не признают!
   - Только попробуйте, - с двух сторон около женщины с девочкой из ниоткуда выросли двое молодых людей. Ба, знакомые персоны, из отряда отца Нерессии. Точно, ещё и актёры! Тот красавец слева женские роли играет, невозможно, чтобы такое лицо изуродовали в побоище. Пора вмешаться.
   Властным, командирским голосом, чеканя каждое слово:
   - Представление окончено. Чего ждём? Подраться захотелось? Давно в каморе не сидели? Это пожалуйста.
   В ответ робкое, лебезящее:
   - Так они, мерзавки, Бога Единого хвалят. Надо их вразумить.
   Веско:
   - Не надо. Теперь здесь Равенство для всех богов! Ты сам-то в какого веруешь?
   Хотел, бедолага, сказать по правде В кромешников, а вылетело по привычке В Бога Единого.
   Под оглушительный хохот толпа покидала поле несостоявшейся битвы.
   Выслушивание благодарностей и обмен новостями продолжился для обокраденных арбориканцев не в утлом кабаке, но во вполне доброкачественном заведении. Радуясь избавлению от неприятностей, кратковременному отдыху и великодушному собеседнику, парни наперебой делились с Кайорским впечатлениями дня. То дополняя, то перебивая один другого: вино развязало языки. Графа знатно повеселила история с ворами. Начитанный маг чуть не со слезами на глазах восторгался красноречием поклонников Воровской Крыши:
   - Куда другим до них! Слова будто серебряными ниточками связаны. И складно, и понятно.
   Граф хмыкнул и поспешил развеять иллюзии Мая.
   - У них все поговорки укорочены. В подлиннике "И вор богу молится, да чёрт его молитву перехватывает", "И воровство ремесло, да не хлебное". О неприятных последствиях, небось, умалчивают: "Злое ремесло на рель занесло", "Рёбра ломают как татя [вора] пытают".
   Заметив, что Май только в рот не глядит собеседнику, Флорент решил вмешаться.
   - Рель, тать... Вы-то откуда про это знаете?
   - Перевожу на простецкий: виселица, вор. Читал, слыхал.
   - Всё-то вы знаете. А вот известно ли вам, граф, почему теперешний Викторград раньше звался Хаггвилем?
   "Уел таки, подлец," - мысленно усмехнулся Кэлер.
   - Слыхал, что был некий завоеватель Хагген, ставший здешним королём.
   Изумрудно-зелёные очи сильвана светились торжеством.
   - Не один Вы так считаете. Хаты здесь ставили крестьяне, занимавшиеся заготовкой леса. Каты значит 'хаты, хижинки', вик - 'деревня, селище'. Стоял этот Катвик в лесах, пока их не свели под корень. Из Катвика вышел Катвиль, а уж из него получился Хаггвиль. Всюду наши леса, Сильвана слышит.
   Теперь уж Май восхищённо уставился на друга:
   - Ты-то откуда это знаешь?
   Тот довольно хмыкнул и важно протянул:
   - Не всегда и не везде следует раскрывать имена своих осведомителей.
   Брови слушателей поползли вверх, но ответа на вопрос не последовало.
   Позже, когда все основательно догрузились, секрет перестал быть секретом.
   - Сведения о сильванах по крупицам собирала Роза. Ей достались какие-то записи из Святого Кроата, оттуда выбирала нужное. Передавала через Криспа отцу Нерессии.
   Май легонько потянул друга за рукав:
   - Говоришь в прошедшем времени. Что-то сейчас в Арбонасе?
   Тёмные кудри низко склонённой головы расплылись в луже на столе, напоминая водоросли, разбегающиеся над бьющим из глубины реки ключом. Из этой стремнины донеслось глухое:
   - Там борьба. Насмерть. А мы тут... Боги, пьянки...
   - Флорент!!
   Этого окрика, непривычно резкого в устах тихони Мая, хватило, чтобы приподнялись над столешницей поникшая глава, чтобы глаза вернулись из дальней дали и приобрели осмысленное выражение. Брызги с кудрей-водорослей долетели до Кэлэра. Он их стряхнул.
   Графа Кайорского не покидало изумление. Жёсткий тон тут же сменился на совсем иной - извиняющийся, нежный. Побледневший Май, держа руку друга в своих, ласково, как ребёнку, повторял:
   - Всё не так, Флор! Мы тоже помогаем. Вот поедем к сильванам, разузнаем что и как ...
   "Везти их к сильванам сейчас - разбить последние надежды". Выдавив беззаботную улыбку, Кэлэр Кайорский предложил отложить дела на завтра, а сегодня завершить день визитом к харахорнам. Благо у них вечернее представление.
   Переглянулись двое, ответ был един:
   - Мы весьма благодарны Вам, г-н граф, за заботу, но к харахорнам нам ехать незачем. Дела не ждут. Если не трудно, лучше завтра с утра отвезите нас, пожалуйста, туда, куда поселили сильванов. Доброй всем ночи!
   "Золотые ребята", - с долей зависти, примешанной к восхищению, подумалось Кайоре. В сознание вторглось беззвучное, но исполненное гордости "Отца Нерессии выучка!".
  
  
   7.7. ХАРАХОРНЫ
  
   Не будучи уверенным в навыках верховой езды своих юных спутников, Кэлэр Кайорский приказал приготовить к утру повозку.
   Выехали, как и договаривались. засветло. Сам Кайора подрёмывал, а двое других беззастенчиво досыпали, голова одного на плече другого. Досмотрев последний сон, вернулись ко вчерашней беседе.
   При упоминании о харахорнах хмель мигом соскочил с буйных голов.
   - Может, зря мы отказались их смотреть? - Май аж лицом потемнел.
   - Подумаешь, диковина,- пробурчал Флорент. - Только харахорнов мы не видали.
   - А вы видали? - задал коварный вопрос Кэлэр, жаждущий реванша за неразгаданный топоним.
   - Видел, - коротко ответил сильван.
   Где? Когда? Дождём посыпались вопросы.
   История была давней. Сильван с харахорном не поделили добычу. Территория принадлежала лесным, и непонятно, за каким лешим сюда принесло чужого. Однако стрела с серым венчиком перьев на конце говорила о меткости пришельца. Вторая, потоньше, свидетельствовала в пользу мастерства сильвана.
   - Я рад, что не пришлось с ним сразиться. Они огромные, ноги-руки как стволы, сами в белёсой шерсти, точно твой хвостик, дружище Май. Лоб низкий, уши вроде как у филина, но особенные.
   - Если вы не решили дело поединком, чем всё кончилось? - заинтересовался граф.
   Флорент махнул рукой.
   - Подошла их баба и всё решила по-своему.
   - То есть?
   - Своему - раз-раз по морде, мне рукой - мол, вали отсюда. А добыча? Себе забрала. Не пойму лишь, как они в наших местах очутились.
   Граф Кайорский делиться своими воспоминаниями о харахорнах не собирался. Воспоминания были детскими. Изъездив с отцом и старшим братом Арборику, Кайорские путешествовали по Зельду, беря севернее, покуда не оказались в местах с суровым климатом и, естественно, столь же суровыми их обитателями.
   Малышка Кэлэр первым бросился навстречу великанам - так хотелось самолично их пощупать-потрогать. Убедиться, что они живы не только в сказках. Порыв ребёнка, по сути, спас всю ситуацию: едва ли северные люди готовы были без боя пустить чужаков на свою территорию. Но мелкий человечек так смешно что-то болтал, подпрыгивал, пытаясь достать до меховых шкур и рукавиц этих новых для него существ, так широко улыбался... Поражённые не менее мальчика, мужчины-харахорны воззрились на человеческого малютку. Как было не привести такое чудо в селение, как не показать своим женщинам и детям!
   Вот так, благодаря детской непосредственности малыша Кэра, люди его отца не только остались живы, но и нашли общий язык с харахорнами. "Язык", конечно, сильно сказано. Учить местное наречие у проезжих не было ни времени, ни желания - изъяснялись более жестами. Зато выяснилось, что на севере Зельда обитают не двуногие животные, а люди, только очень большие и сильные, способные выносить тяжёлое бремя жизни в холоде.
   Прошлое причудливо и крепко переплеталось с сегодняшним днём. Казалось, сами харахорны и их предки накрепко впаяны в ледяную глушь, а тут взяли и бросили наследие отцов. Хорошо бы только земли. Одни уже сменяли родину на самопровозглашённую Фоссанию, другие вот-вот двинут за ними следом. Летят, словно стаи на юг по весне, и ведать не ведают своей участи...
   ... Вспомнилось Кэлэру, как дали ему незнакомую игрушку. "Челюсти" называл её отец, а у харахорнов это выглядело вроде "вэк-вэк". Вот уже нет в живых ни отца, ни Картерия, а память по-прежнему хранит несколько слов чужого языка, и среди них это "вэк-вэк".
   Вэк-вэк, вэк-вэк ... Мальчик щелкает челюстями, и все хохочут. Отец, брат, большие здешние люди.
   Когда цоканье прекратилось, Кэлэр сам превратился в игрушку: стали его дёргать, трепать.
   - Просыпайтесь, г-н граф, приехали!
   Первым приезжих встретил ... забор. Высокая каменная стена вызывала уважение вместе с недоумением:
   - Город немалый!
   - У них, что, так много скота?
   - Это загон для пойманной дичи?
   Стражники, стоящие у входа, усмехнулись, оценив сказанное как шутки юмора. Кэлэр Кайорский протянул усатому разрешение на посещение мест пребывания инородцев с подписью, явно знакомой стражникам. Да и графский титул произвёл впечатление: усмешки исчезли, подтянутости прибавилось.
   - А эти кто?
   - Эти со мной.
   - У них имеется разрешение на посещение?
   - Они со мной, - веско повторил Кэр. - Слуги и сопровождение дозволяются.
   Начальник стражи, зубы съевший на двух истинах - "Знай своё место!" и "Высокородным закон не писан" -, испытывал ни с чем не сравнимое блаженство, выдавая казённую фразу: "На сегодня посещения отменены". На невысказанный вопрос не без торжества в голосе добавил "Санитарный день".
   Визитёры переглянулись, точнее, двое молодых уставились на третьего, старшего по положению и возрасту.
   - Купать их, что ль, собираетесь? Прежде такого не наблюдалось.
   - Так-то прежде, - развязал язык стражник помоложе, - А тепереча благочестивая супруга принца, тьфу, государя, Виктора своих и чужих привечает, денно и нощно печётся о своих подданных чужаков обороняет, не даёт в ...
   Красноречие подчинённого прервала команда начальника "Пасть закрой!".
   - Так что, господа, приезжайте в другой раз.
   Приезжие переглянулась. Слово взял граф Кайорский:
   - Что ж, не будем мешать столь серьёзному мероприятию. Надеюсь, прогуливаться в окрестностях вашего охраняемого объекта не возбраняется?
   В душе начальника стражи неистовое желание рявкнуть "Никак ни-з-зя!" боролось с необходимостью разрешить таковую прогулку высокородному. За время этих метаний визитёры успели усесться в повозку и двинулись в обратный путь.
   Догадайся Северино Зоннгар об истинном маршруте повозки, от его самодовольной ухмылки не осталось бы и следа.
  
  
   7.7. НА ВОЛЮ!
  
   Оставив транспорт в стороне от тракта, трое продолжили путешествие на Духе Дракона. С высоты чётко, как на хорошей карте, проглядывался лес, а в нём деревянные строения - видимо, помещения для сильванов. Никто из опекунов не потрудился узнать, что сильван и дом- вещи столь же несовместимые, как корова и крылья.
   - Далеко же их загнали! - Это Кайора.
   - Май, а лес тут совсем маленький, меньше нашего - реплика Флорента.
   - Зато ограда впечатляет, здоровенная - наблюдение Мая.
   - О, а людишек много! - замечание Безымянки.
   И правда, бросалось в глаза скопление народу на поляне. Не купать же их, в самом деле, надумали? Если и было здесь озерцо, оно располагалось много дальше, за деревьями и кустами.
   Чутьём командира граф Кайорский прозревал некое сборище народа, обсуждавшего здесь и сейчас назревшие проблемы. Дух дракона испарился, перекинув троицу в место дислокации сильванов; "разведчики" незаметно подобрались к толпе сзади.
   На плоском камне, успевшем обрасти мхом, ораторствовал старичок немногим моложе постамента. Отчаянно жестикулируя, он призывал месть Бога единого на головы смутьянов, недовольных здешней жизнью.
   - Укрытие есть? Есть! Питьё? В достатке. Чего вам не хватает?
   - Свободы!
   Дедушку аккуратно переставили на землю. На ораторский пьедестал вскочил молодой парень, чьи зелёные глаза буквально прожигали толпу:
   - Свободы! Нам не хватает свободы, дедушка Пинна! Даже на родине нас не держали в клетке, как диких зверей. Что же нам, состариться и умереть здесь, не повидав широкого мира?!
   "Прав парень, сто раз прав. Женщин у сильванов нет, в деревни им вход заказан, вернее выход из резервации. "Благодетели" надеются, что все потихоньку вымрут?" - проносилось в голове графа Кайорского.
   К тому времени парня сменил мужчина средних лет. Мускулистый, подтянутый, но уже не первой молодости, он производил впечатление охотника-бродяги.
   - Лесу здесь кот наплакал, продавать добычу мы не можем. Да и надолго ли её хватит? Парень прав: пора делать отсюда ноги.
   Другие охотники дорисовали печальную картину: даже ружья у них отбирают, а выдают только перед выходом на охоту.
   Толпа загомонила. Тут можно было разглядеть и подростков, и п видавших виды мужчин, и вовсе согбенных старцев. Бежать? Как? И куда?
   Немолодой сильван со шрамом через всю щёку оглушительно рявкнул:
   - Твои бы слова, Адриан, да Сильване в уши! Куда прикажешь бежать? Кто помоложе, может, и вырвется, а как быть со стариками? Предлагаешь мне бросить отца и деда?
   Кэлэр Кайорский уже не мог вынести горящий взгляд Флорента и выступил вперёд, раздвигая собравшихся. Те замерли, узрев новое лицо, явно властительное.
   Подчиняясь правилам собрания, встал на мшистый "ораторский" камень. Командирский голос был хорошо слышен и ближним и дальним:
   - Я, граф Кэлэр Кайорский, приглашаю тех, кому захочется, следовать за мной в леса Арборики, к местным сильванам. Живут они по лесам, потому что под запретом в государстве. Но не в клетке. Власти за ними охотятся, даже убивают. Но они свободны.
   Флорент отбросил маскировочную шляпу.
   - И Мать-Сильвана там не в одном дереве, как здесь! Не думайте, что это подстава! Я сам из Арборики. Да, нам, сильванам, приходится скрываться в лесах, но не топтаться на пятачке, как у вас. И люди, и маги (кивок в сторону Мая) нам помогают, некоторые даже под страхом смерти. А здесь ... Мы слышали местных: им охотники не нужны. А вам нужны жёны. В изоляции недолго и вымереть. Скажете, я не прав?
   Слушатели ели глазами заезжего сильвана. Надо же, из Арборики! Давно уже не появлялось в резервации личности столь яркой, фигуры - столь привлекательной, а речи - задевающей за живое. Да ещё из другого государства! Какой-то малолетний смельчак с риском быть раздавленным стоящими притиснулся к камню, чтобы только потрогать "живого, настоящего" сильвана. Заговорил всё тот же немолодой сильван со шрамом через всю щёку- похоже, главный.
   -Вы что же, зовёте нас идти с голыми руками против вооружённых охранников? Со стариками и немощными? За вами тремя? Сдаётся мне, в Арборике решили помочь Зельду проредить сильванов.
   Арбориканцы переглянулись. Сильваны вокруг молчали, впечатлённые горькой правдой речи вождя. Торчать в унылом заточении не хочется, но и за здорово живёшь резервацию не покинешь. Затянувшуюся паузу разорвал писклявый голосок:
   - А мы-то на что?
   Оглядываясь в поисках дурного ребёнка, наконец заметили такое, что поляна мигом опустела, а за кустами и деревьями засветились зелёные огоньки глаз. И это был всего-навсего драконий малыш, Безымянка!
   Кайора, Флорент и Май размахивали руками, увещевали словесно. Пообещав (но не показав) более внушительное орудие, способное сломить сопротивление охраны, граф Кайорский велел тем, кто желает покинуть здешние угодья и сменить их на новые, собраться с вещами на этом же месте в самое короткое время. Арбориканцы признались: для немощных имеется повозка, но мест в ней немного; может, малышам найдётся место на дракончике (вопли восторга). Часть переселенцев (в большинстве своём пожилые сильваны) не горела желанием искать приключений и решила остаться доживать здесь на всём готовом. Вольному воля!
   Во избежание лишних хлопот подсыла из числа служителей и Иллария, его осведомителя из своих же (вот ведь дрянь!), связали, заткнув рты тряпками.
   Кстати нашёлся зелёный лоскут - символ освобождения сильванов из неволи.
  
  
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"