Вениамин тоже начинал свой путь к вершинам с самого низкого социального класса - бедным студентом. Он был беден до того, что не мог оплатить свою учебу в Университете магии. И если бы у него не было задолженностей в библиотеке, едва ли мудрое сообщество про него вообще вспоминало. Перебиваясь случайным заработком, Вениамин худо-бедно умудрялся снимать комнатку в одиноком доме на окраине.
Дом представлял собой неустойчивую многоэтажную конструкцию, выглядящую как несколько сараев, криво поставленных один на другой. Между двумя сараями вдохновенный архитектор воткнул кривой же балкон, а крышу изогнул так, что один ее край был длиннее другого. Эта постройка была увенчана несколькими вразнобой торчащими трубами. В качестве вишенки на торте, на изгибе крыши была установлена длинная железяка, призванная отводить в стороны молнии во время грозы. Сам дом окружал огромный пустырь, на котором даже в летние дни не прорастало и травинки. Забулдыги и бродяги со всей округи избрали этот пустырь своим постоянным местом жительства.
Но, жильцов дома это вполне устраивало. Слепой шарманщик, со второго этажа, нашел здесь своих слушателей. Каждый день, в назначенный час, он выходил на крыльцо, что на сцену в Высоком Драмтеатре. И до темноты к последнему этажу возносились резкие, однообразные звуки: 'О, карие глазки Марии Жози...' Хозяйка дома, Мрачная Леди, тоже ничего не имела против. Это была худая моложавая женщина, все пятеро мужей которой погибли при странных и загадочных обстоятельствах. Она заявляла, что ей доставляет удовольствие наблюдать за сбродом под окнами. Он, сброд, напоминал ей о том, что жизнь не так уж и хороша, что бы там ни говорили скептики. Леди даже помогала бедным едой. И хотя после ее визитов почти всегда на пустыре находили мертвеца, тут уж невозможно было винить добрую женщину. Кроме того, недалеко от одинокого дома располагалось городское кладбище, что было несомненным плюсом.
Сам Вениамин, как и все бедные студенты, интересовался вопросами, на которые не существовало ответов. Он пытался отличить tvarius drogalis от правообладателя обыкновенного, изучал, где кончается жизнь, начинается бессмертие, в чем смысл бытия и что его определяет: материя, или мысль. Так, постепенно, методом магических исследований и путем сморщивания лба, Вениамин пришел к выводу, что ему нужен Эксперимент. Эксперимент, способный изменить сам ход истории!
В ту памятную ночь, когда черные тучи наползали на Луну, а в высоте раздавались громовые раскаты, предвещавшие очередной катаклизм, Темный маг возвращался с погоста. Путаясь в полах длинного плаща и утопая в грязи протоптанной через пустырь дороги, он волок свежевыкопанный длинный ящик, на крышку которого были сложены веревка и лопата. Редкие вспышки молний вычеркивали на горизонте силуэт одинокого дома. Под особо сильными порывами ветра дом несколько подрагивал. Но Вениамину его стены казались достаточно надежными, и он спешил скорее оказаться за ними.
Отстранив лестницу от непогоды перекошенной дверью, маг начал взволакивать гроб по разномастным ступенькам. Тяжелый ящик усилиям поддаваться не желал, задевал перила, так, что их ржавое дребезжание разносилось по этажам. В такие моменты Вениамин как никогда жалел, что теперь у него нет помощника. Бенедикт, старый приятель, еще недавно игравший роль Темного слуги, бросил его в самый разгар исследования, чтобы присоединиться к какому-то политическому движению. И хотя этот вампир отличался совершенным дурновкусием в вопросах выпивки, сейчас его помощи очень не хватало.
Наконец, тяжелый гроб оказался в унылой комнатушке на чердаке, где маг устроил себе лабораторию. Сквозь гигантские щели в кривых ставнях сюда проникали ветер и капли начавшегося дождя. Стены скрипели под порывами ветра; пол тоже отчего-то скрипел и наклонялся то в одну сторону, то в другую.
На этом нестабильном полу Вениамин нетерпеливо вскрыл гроб и... Радостно восклицая в предвкушении тепла, он лопатой разломал подгнившие доски и отправил их в самодельную печку.
- Да, да, получилось! - возликовал Темный маг, когда ему удалось с первой попытки разжечь огонь. Магическое пламя быстро зажгло мокрую древесину, сразу стало теплее и светлее. Только тогда Вениамин, наконец, обратил внимание на сам объект исследования, ради которого, собственно, и волок сюда гроб:
Огромный плечистый бугай с квадратной челюстью и глазами навыкат. Он явно был телохранителем некоей авторитетной особы, пока не получил заточкой под ребро.
- А теперь ты и мне послужишь... - пообещал ему Вениамин. Очередной раскат грома. Этажом ниже проснулся шарманщик и, вдохновленный грозой, сразу, не вставая, принялся вращать ручку своей шарманки.
Под это звуковое сопровождение, Вениамин втащил бугая на стол, нахлобучил ему на голову свое 'гениальное изобретение' сделанное из старых обручей для бочек, и соединенное проволокой с концом громоотвода, торчащим в центре потолка.
Музыка шарманки набирала обороты. Темный маг бегал вдоль стен, с лязгом опуская рукоятки железных рычагов. Обручи для бочек на голове бугая все ярче искрили электричеством.
- Так... - процедил Вениамин, опустив последний рубильник. Поднял над головой обе руки, растопырил пальцы и потряс ими в магическом жесте, присовокупив зловещее заклинание: 'Ха-ха-ха-ха!'
Результат не заставил себя ждать. Молния, раскаленной дерганной линией расколов небо, ударила точно в громоотвод, вопреки самому его предназначению. Провода в каморке вспыхнули синим, рубильники на стенах начали сыпать искрами, а здоровенный бугай на столе задергался, засучил руками и ногами.
Шарманка замолкла. Под тихий стук дождя, Темный слуга сел на столе, отбросив длинную черную тень, снял с головы "гениальное изобретение" и удивленно посмотрел на него. В вытаращенных глазах постепенно появлялась мысль.
Вениамин восторженно потер руки. Теперь он, наконец, мог приступить к делу. Он бросился в угол, где у него стояла 'позаимствованная' в университете огромная печатная машинка, заправил ее бумагой и принялся строчить:
'Опыт первый. Объект - бугай. Оживлен молнией. Полностью сохранены способности сидеть и глазеть. Вывод: ценность жизни эквивалентна налогу на грозу...'
- А где же гроб? - эти слова прозвучали настолько неожиданно, что Темный маг даже забыл, что еще собирался печатать. Из всех возможных вопросов оживленный бугай выбрал наиболее дурацкий.
- Гроб? - озадаченно повторил Вениамин, глядя на него изучающе. - А... а зачем тебе гроб?
Вениамин молчал. Вместе с ним молчали ветер, дождь и огонь в печке, словно и они интересовались происходящим.
- Ты что, проповедник? - спросил Темный маг в этой абсолютной тишине.
- Я пел в церковном хоре, - oтветил бугай. Вениамин еще раз оглядел его статную фигуру, широкие плечи и большие кулаки.
- А охраной... кого-нибудь ты не работал? - осторожно поинтересовался маг. Оживленный отрицательно помотал головой. Дождь снова застучал по стеклу, а ветер завыл заунывные песни.
- Мне нужен мой гроб. - твердо сказал бугай. Вениамин хмуро бросил взгляд в догорающий огонь.
- Чувствую... - произнес он тихо, - этот ящик мне еще аукнется...
И, как положено любому бедному, но талантливому Темному магу, Вениамин ничуть не ошибся в своем предположении. Следующие несколько дней, стараниями Темного слуги, не привнесли в его работу никакого продвижения. Бугай, конечно, неплохо мыл пробирки, варил суп из воды и соли, стряхивал пыль. Он быстро научился различать химические реагенты и подавать нужный, стоило Вениамину лишь протянуть руку. Кроме того, бугай без особых проблем снял все половицы, чем обеспечил магу огонь в печи.
Темный слуга проявлял поистине удивительную любовь к жизни, особенно, к чужой жизни, и всеми силами старался ее улучшить. Он не уставал штамповать нутризмы: 'Возрадуемся каждому новому дню своему', 'Нет радости большей, нежели радость ближнего своего', 'Даря, вы приобретаете' и другие. Что-то подобное Вениамин слышал еще в детстве, когда его родители не бросали попыток вырастить из него "настоящего человека". Но бугай, похоже, считал свои слова уникальными изюминками философских трактатов, до последнего скрывавшимися от непосвященных.
И, конечно, гроб. Про свой гроб бугай вспоминал утром и влачил это воспоминание через все часы дня, вплоть до того момента, когда он снова должен был лечь в своем углу и забыться сном. Вениамин слышал про гроб, когда отдавал слуге распоряжения и когда тот отчитывался перед ним. Когда Темный маг переставал печатать, думая над своими словами, он непременно слышал про гроб. 'Ибо сказано: каждому мертвому - гроб свой' - напоминал Вениамину бугай в самый разгар химического опыта, как раз в тот момент, когда маг тщательно отсчитывал тысячу капель из пипетки, или, с невероятными предосторожностями, смешивал два опасных раствора. 'Гроб каждому! Даром! И чтобы никто не ушел...' - говорил Темный слуга потом, помогая хозяину перевязать ожоги. Бугай даже пел про гроб чистейшим ангельским голосом; в такие моменты Вениамин старался изолировать его от чужих ушей, закрывая окна и двери и чертя углем на стенах руны тишины. И все же в конце месяца маг, несмотря на свои усилия, получил приглашение 'на чай' от хозяйки дома, Мрачной Леди. Он понял, что это - последнее предупреждение.
'Ибо смута уходящего дня сменяется тишиной гроба...' - Затянул в который раз Темный слуга. Вениамин хмуро смотрел на него, перебирая пальцами по столу. В его ежедневнике значилось: 'Убить старушку-кредиторшу, чтобы доказать состоятельность идеи альтруизма'. Но в банке много охраны, а раздражающий бугай - вот он. Почему бы не ввести в Эксперимент корректировки и ограничиться более простым убийством?
Бугай же подметал пол, древко метлы трещало в его огромных кулаках а вокруг разлеталось больше мусора, чем он сгребал в кучу, преисполненный какой-то недоступной доброты. И во взгляде у него было что-то такое, одновременно горькое, терпкое и светлое. 'Так должно бы выглядеть Невыразимое.' - Подумал Вениамин, - 'надо поставить опыт...'. Маг быстро одернул себя, но было уже поздно, он успел понять, что не хочет и не может так просто избавиться от своего слуги.
Так, в один прекрасный день Вениамин выдвинулся за гробом. Темный маг брел по длинной городской авеню. В кармане звенело несколько монет. Он только что продал одному, в меру наивному молодому человеку, средство от прыщей собственного изобретения, и что бы из этого ни вышло, а деньги были заработаны честно.
Улица вела вперед, между надежными стенами двухэтажных домов, в гору. На горизонте темнели высокие трубы, из которых валил густой дым. Там денно и нощно работал самый большой в мире Завод, обеспечивая гробами эпоху. Сутками кружили люди, кто готов был продать Корпорации душу. Несколько раз Вениамина обгоняли длинные повозки. Кони поблескивали на солнце медью и латунью, вращая шарнирами и колесами, проносились по щербатой мостовой. Из под их спин валил дым, слепые фары были выпучены. А за ними грохотали зубчатыми колесами дроги, оставляя после себя тяжелый запах керосина.
Вход в торговый дом Корпорации был обрамлен выставленными на продажу гробами. У самых дверей в мусоре копался человек. Выглядел он под стать окружающему антуражу, сгорбленный и рано начавший лысеть, хотя и не был стар. В нем читались тоска и усталость. И с этими двумя, присущими человеку состояниями, кладоискатель героически боролся с помощью испытанного средства. Бутылка, от которой разило медицинским спиртом, духами и мазью для чистки сапог, обнаружилась рядом.
Вениамин аккуратно обошел его и нырнул за дверь торгового дома. Под потолком звякнул колокольчик и, на противоположном конце сумеречного зала, над стойкой сразу же возник продавец, чьи причесанные напомаженные волосы, модный костюм и ослепительная улыбка просто сияли.
- Чем мо... - он осекся, изучая старый пыльный плащ посетителя.
- Мне нужен гроб. - сказал Вениамин. - Можно со щелями. И не страшно, если гвозди будут торчать... И обивка чисто символическая, а, впрочем...
Холеный продавец гробов сделал кислое лицо, всем своим видом демонстрируя свое отношение к финансовому положению мага.
- Попробуем подыскать... - он пробежал глазами собственный товар. Вениамин вместе с ним осмотрел блестящие лакированные шеренги, гробы условно покрашенные черным, сделанные из ящиков для яиц и, наконец, корыто, в котором плавало в формалине что-то белесое.
- Вот корыто. - сказал продавец. - Более скромных гробов мы не... Минуту...
Последнее слово он произнес другим, сердитым тоном. Темный маг понял, что тот заметил в окно мусорного кладоискателя.
- Прошу прощения, - продавец выудил из-под стойки медный треугольник и торжественно стукнул его палочкой, держа ее оттопырив палец. По торговому залу разлетелся мелодичный звон и грохот захлопнувшейся служебной двери. Миг спустя, торчащая над оконной рамой лысина кладоискателя исчезла с поля зрения под звуки борьбы. Закончив церемонию, продавец снова повернулся к Вениамину.
- Корпорация держит марку-с. Наши корыта единственные в своем роде, в них можно хоронить...
Звон колокольчика перебил его. Продавец проявил внимательность и обнаружил, что разговаривал с пустотой.
- Итишь, чего бывает... - изрек, ни к кому конкретно не обращаясь, кладоискатель, выбираясь из мутной кучи в мрачном тупичке, огляделся и различил в темноте Темного мага. Вениамин с задумчивым видом стоял рядом, держа его пахучую бутылку и мешок отсортированных сокровищ.
- Эээ, да... - сказал кладоискатель, забирая у него свое имущество. - Такой молодой... А уже подыскиваешь гроб. А только ты тут ничего не найдешь. По крайней мере такого, что могло бы оказать честь покойнику. Корпорация, она, итишь, количеством берет. Но ты, я гляжу, добрый человек, послушай меня. Я, итишь, знаю, где можно достать отличный гроб. Первоклассный гроб. Гроб работы самого Карла Строгальски!
Вениамин вздрогнул и недоверчиво ухмыльнулся. Имя Карла Строгальски было известно каждому уважающему себя гробокопателю. Не раз и самому магу приходилось ругательски оценивать выделку ящика. Столярные шедевры, точно рукописи, не поддавались огню, а хитрый замок нельзя было взломать.
- Я слышал от Кривого Видли, из первых рук, итишь. - продолжил кладоискатель, глотая из бутылки. - Не выдержал Строгальски конкуренции, - он махнул в сторону, где пейзаж перечеркивали дымящие трубы, - Корпорация, она разве даст кому кроме себя рынок? Словом, помер гений, в нищете, так и не продав ни одного своего гроба.
Рассказчик замолчал и покрутил полупустую бутылку. Вениамин его не торопил. Тогда кладоискатель залил в себя остатки и вздохнул.
- Старина Карл - сказал он невпопад, - рад бы был, коль знал, что хоть кого-то в гробу его работы закопали. А значит, ждет тя, итишь, деревня Струпьешир, что в Сельском Захолустье.
Кладоискатель поднялся с земли, взвалил на плечи мешок мусора и побрел прочь. Темный маг поглядел ему вслед. Задача Эксперимента заставила его незаметно опустить в тот мешок несколько монет.
Вениамин брел по улицам, через Город, до вокзала, в людской толчее. Нанимать повозку он экономно не стал и упорно топал на своих двоих, невзирая на промозглую погоду. Так маг и вышел на центральную площадь, где между кривыми башнями Морга, Суда и Общественной Палаты номер шесть, собралась большая толпа и чего-то шумела. Тут Вениамин и услышал до боли знакомый голос:
- Безвластие - вот форма правления, способная отстоять сразу все интересы народных масс!
- Да! - взревела толпа, раздались аплодисменты.
- Не дадим капиталистической гниде давить наше индустриальное общество!
- Да! - снова взревела толпа, аплодируя еще сильнее.
Вениамин обернулся на знакомые звуки. В центре толпы, на ящике, стоял его приятель-вампир, Бенедикт. В руке - большой плакат с окольцованной буквой А.
- Время теснить власть, товарищи! - провозгласил вампир, толпа снова поддержала его аплодисментами. Тут Бенедикт заметил Темного мага.
- Вот, подержи, - сказал он, передавая плакат ближайшему сутулому парню с пустым взглядом, - поддержи левое дело... Эй, Веня!
Бенедикт сорвался со своего ящика, легко протолкался сквозь толпу и, уже через миг, оказался прямо перед Вениамином. Теперь Темный маг, разглядел его получше. Вампир, похоже, времени зря не терял и успел разжиться... хотя бы вот, клетчатым костюмом, взамен 'робы ученика', сшитой из двух наволочек.
- Разве мне нужен повод, чтобы заговорить со старым другом? - парировал вампир, протянул руку и смахнул с воротника Темного мага одну из миллиона пылинок. - У меня вот какое дельце...
При всех своих недостатках, Бенедикт знал кое в чем толк. Кроме левацких движений, его коньком были мрачные пивнушки. Он умел выискать таковые даже на кладбищах и, Вениамин не сомневался, попади Бенедикт в Преисподнюю, он и там бы нашел котел, где варили особо отвратное пиво. В одном таком уютном уголку они и устроились, подальше от чужих глаз.
- Еще че? - спросила вампира угрюмая девица, жуя резинку и чиркая в блокнот.
- Ты же меня знаешь, - ответил ей Бенедикт. Девица сморщилась и исчезла в дыму прокуренного зала.
- Вильгельмина... - мечтательно протянул ей вслед Бенедикт.
Он повернулся к Вениамину. Темный маг сидел за столом, аскетическая манера держаться плохо сочеталась с диким голодным взглядом, каким он рассматривал грибное пиво, пластиковую кашу и жареных тараканов.
- Ты приступай. - дал старт организатор банкета. Вениамин, не видевший еды уже несколько дней, не заставил себя уговаривать и позволил Бенедикту ездить по своим ушам.
- А дельце у меня такое. - начал вампир. - Нас... то есть, мою организацию, не сегодня - завтра вычислят органы. Надо спасаться. Словом, нужна временная штаб-квартира. И твой чердачок на окраине нас вполне устроил бы...
- Держай, шоб тя... - перебила его вернувшаяся Вильгельмина, протягивая пивную кружку, до краев полную раствора марганцовки густого лилового цвета.
- Мерси, - Бенедикт забрал у нее заказ. - Я клык даю, Веня, мы не обидим. Оплату укрытия обговорим...
- Оплата наликом будет, или че? - тут же отозвалась угрюмая девица. Вениамин задумчиво перевел взгляд с нее на Бенедикта, догрызая тараканий ус. Его чердачок уже представлял собой некий филиал церкви с музыкальной кафедрой шарманщика. Амплуа синдиката анархистов, может быть, и добавило бы ему определенный колорит. Но Вениамин ценил свою жизнь и не хотел с ней расставаться. 'Впрочем, - подумал маг, - денег-то у меня едва-едва, а ведь еще и с родственниками покойного говорить придется... Вампирюга же умеет находить пиво и наивных слушателей; его помощь лишней не будет'.
И Вениамин кратко, без подробностей, изложил приятелю суть своей гробовой кампании.
- Что ж... - Бенедикт, похоже, и сам был не прочь убраться из Города на пару-другую месяцев. - Гроб работы Строгальски в обмен на новый плацдарм - это честно..., - в подтверждение своих слов он ухмыльнулся той самой улыбкой, от которой любой рисковал стать параноиком.
- Кэш ложить буешь, джеросалемский осел? - напрямую спросила его Вильгельмина, чувствуя себя сильно обделенной вниманием.
- Сударыня, вы так милы, принесите мне, пожалуйста, еще, - Бенедикт аж наклонил голову, как заправский аристократ. Угрюмая Вильгельмина, выплюнув жвачку прямо на пол, снова удалилась куда-то в темноту.
- Нет, ну какая кошка! - восхитился Бенедикт, стремительно вскакивая со стула. - Идем же, Веня, время - гроб...
- А заплатить? - наивно спросил Вениамин, едва поспевая за вампиром.
- На благо революции можно и покормить будущих героев даром..., - тихо и значимо ответил Бенедикт, выскакивая за дверь.
На городском вокзале всегда было людно. Вокруг высокого здания с арочным входом и часами с одной стрелкой, крутящейся без всякой системы, целыми сутками толпился народ. Отливали в лучах газовых фонарей железные спины коней, скрипели многоугольные колеса повозок. Все это было вокзальной жизнью, дышащую своим особым духом дорог, пота и бензина. Она впитала в себя деловых бизнесменов, бедствующих крестьян, вольных художников, бандитов, искателей приключений и мечтателей, забредших в Город в поисках лучшей жизни и признания. Инвалид на механической ноге, просящий милостыню у вокзальной арки, и вовсе был, своего рода, эмблемой этого места. Вокзал был точкой, где перемешивались все социальные классы и все антропологические типы преступников. Одни, толкаясь и ругаясь, прокладывали себе путь к городским людным улицам, другие - туда где на платформах пыхтели трубами многоэтажные вагоны.
Колеса поездов образовывали сложную и не слишком надежную на вид систему, где шестерни выше человеческого роста сцеплялись с маленькими как пятак. Высоты платформы не хватало, чтобы скрыть это чудо механики, а сам вход в вагон располагался над головами пассажиров. От распахнутых, облицованных железом дверей на платформу спускались узкие трапы. Именно так инженерный гений нашел способ избежать толкотни при посадке, а заодно дал возможность неподкупным кондукторам навсегда избавляться от возможных безбилетников, попросту сталкивая тех с мостика.
Один из таких кондукторов окидывал взглядом толпу с высоты своего поста у вагона третьего класса. И Вениамин с Бенедиктом не укрылись от его пристального взора. Клетчатый пиджак вампира ему не понравился сразу. Пиджак ненавязчиво удалился от своего компаньона, мелькнул в опасной близости от какого-то тучного джентльмена в подбитом мехом плаще и скрылся. Кондуктор, странно ухмыляясь, так старательно выискивал его в толпе внизу, что упустил момент, когда и Темный маг, и вампир оказались прямо перед ним, на мостике.
- Нам два до Сельского Захолустья. - Вениамин старательно пересчитал свои гроши.
Кондуктор посмотрел поверх голов на вокзальные часы и попытался вникнуть в обозначения мечущейся стрелки.
- Шут его знает, - ответил он наконец.
- В таком разе, я обещаю вам и машинисту еще по золотому, если мы двинемся через десять минут, - сказал вампир, тоже глядя на сумасшедшие часы. - А я пока пошлю пару телеграмм...
Прежде чем Вениамин успел сказать хоть слово, Бенедикт как сквозь землю провалился. 'И как можно так исчезнуть прямо из под носа? Надо поставить опыт, - думал маг, перебирая все свои знания о носферату. - Может, дело в метафизике ноосферы'?
Все купе были полны народом. Казалось, именно сегодняшний день большинство горожан избрало для посещения Сельского Захолустья. Наконец Вениамин нашел свободное место в дальнем конце вагона. Сев на свободный клочок нижней полки, Темный маг оглядел своих соседей. Тощий биржевой маклер с газетной трубочкой, седой господин с непроницаемо-черным моноклем, необъятная почтенная дама с несколькими баулами и огромной бронированной коляской, ее чадо с суровым взглядом и умирающий чахоточный, на верхней полке, в свою очередь изучили самого Вениамина.
- Цены на мертвецов резко упали... - пространно сообщил биржевой маклер, когда его взгляд остановился на бледном лице Темного мага.
- Не говоря уже про акцизы, - добавил господин с черным моноклем. - По миру пойдем с этими акцизами...
После этой фразы все, находящиеся в купе, включая младенца и умирающего, грустно вздохнули.
- Последний опыт показал, - попытался утешить их Вениамин, - что ценность жизни как минимум равна налогу...
Грустное настроение сразу улетучилось, правда, нельзя было сказать, что Темный маг добился желаемого результата. Насмешки не входили в его ожидания, но даже младенец в коляске, сквозь смех, начал объяснять ему азы экономики, а старичок с моноклем хлопать мага по плечу, тонко хихикая:
- Ценность жизни, заржавей мое пенсне, давно не слышал ничего смешнее!
- Контора, - весомо добавил маклер, разворачивая газету, - с подобным не в силах согласиться. Бросайте, юноша, свою науку - это никчемное дело, и вкладывайте в недвижимость. Могила сейчас - самое выгодное приобретение.
- Знал бы, где будут копать, мину б подложил... - сказал младенец, приподнимая одеяльце, чтобы до всех остальных донеслось странное механическое тиканье.
Тут поезд загудел, - звук получился достойным труб провозвестников Страшного Трибунала, - и дернулся вперед с такой силой, что с полок попадали люди, их тяжелые саквояжи и бутылки, окропив в напутствие окружающих химикатами. Вениамина прижало к стене вместе с полной дамой, бронированная коляска врезалась чуть левее, а на ее ручке повисли маклер и старичок. Умирающий и вовсе пропал из поля зрения. Но столь колоссальное давление не помешало Темному магу, чье самолюбие было задето, оспорить принятое большинством мнение.
- Как писал профессор Кэмп, - просипел он сквозь дамский накрахмаленный воротничок, - миллионы на счетах математически не имеют смысла для их владельца, если он мертв, или невидим.
- Объясни это упырям, - саркастически отозвался старичок.
А за окном меж тем скользнули помпезные стены городских домов, готические шпили церквей и правительственных резиденций. Вслед за ними замелькала витиеватая решетка моста, под которым разлилась, жирно поблескивая на свету, черная масляная река. Еще дальше встречали путников своими видами широкие просторы бурых полей, на которых гнили какие-то бочки, трубы, горы мусора - живописные пейзажи, которыми жизнь разукрасила мир. Стыла подернутая пленкой рябь, и чайки, блестя вращающимися шестеренками, взмахивая брезентовыми крыльями и издавая пронзительные гудки, выклевывали из нее топливо. А на горизонте, между высоких дымящихся труб, изредка мелькала радужная полоска моря.
А потом поезд резко накренился вбок, едва не сходя с рельс, и смотреть в окно стало страшновато.
- Разрешите... - Вениамин как мог деликатно выпутался из объятий дамы, решившей, видимо, не разлучаться с ним ныне и впредь, сам не зная как, перелез гору упавшей на пол ручной клади и выскользнул из купе.
Вагонный коридор встретил его хлопающими дверями и катающимся по полу багажом. Пол временами едва не становился стеной, а окно демонстрировало целых два вида - грязную землю и далекое небо, смотря куда наклонялся вагон. И все же Вениамин не был единственным, кто рискнул оказаться здесь.
Посреди дорожного хаоса с непробиваемым спокойствием бдил кондуктор, которого долгие путешествия с составом научили сохранять равновесие. Когда вагон наклонялся в одну сторону, кондуктор тянулся вперед, вставая на цыпочки и едва не касаясь пола носом. Когда вагон наклонялся в другую, проводник ловко исполнял гимнастическую фигуру с откидыванием головы за спину.
- Позвольте спросить... - Вениамин куда менее ловко подошел к нему по качающемуся полу, - может вы перед отправкой видели такого... Маленький такой, прыгает, в клетчатом костюме еще. Мы вместе купили у вас билеты... Да вы знаете.
Кондуктор, с лицом каменного идола диких островитян, посмотрел на Темного мага сквозь полуопущенные веки.
- А мне тоже это интересно, - сухо произнес он, доставая огромную лупу и изучая в нее Вениамина. - Где ваш напарник, Веня?
Маг, нахмурившись, пристально посмотрел на кондуктора. Встречный вопрос и огромное выпуклое стекло лупы подсказали, что лучше отступить, пока осмотр не перерос в обыск. Он попятился назад, но тут под ноги ему попался чей-то саквояж.
Коротко мелькнул потолок вагона, Вениамин растянулся на полу. Двое констеблей, тут же выскочивших из соседних купе, попытались помочь ему вернуться в положение цивилизованного человека. Тяжелые наручники были тщательно приготовлены специально для этого. Однако добро всегда было чуждо Темной магии, Вениамин просто не мог им позволить довести дело до конца. Заклинание 'Ахтыжтля!' подняло с пола перекатывающийся багаж и направило его потоком в трех доброжелателей. Началась свалка добра со скарбом, от которой Вениамин ползком и перекатами скрылся за дверью в соседний вагон.
Во время своего побега по составу, исполнявшему на рельсах свой, поездной брейк-данс, Вениамин несколько раз терял направление, ориентацию и путал потолок и пол. Этот вид путешествий мог возвысить слишком спокойные жизни; пока Вениамин пробегал, как он надеялся - к началу, он успел мысленно попрощался с родными, пожалеть о том, что жил недостойно, или не выучил побольше молитв. Но едва он приблизился к двери в вагон первого класса, как на него с грохотом выскочил Бенедикт. В его клетчатых карманах топорщилось и звенело, наводя на какие-то финансовые мысли. За захлопнувшейся дверью была слышна возня.
- Веня, меня, кажется, почти нашли, - сообщил очевидное вампир. - Надо прыгать.
- Как? - только и нашелся спросить Темный маг.
- Нууу... Сам я так еще не делал, - затараторил Бенедикт, - но мой дядюшка Морти говорил, что все просто...
Договорить ему не дали ворвавшаяся в вагон с обеих концов полиция. Вениамин только и успел выговорить: 'Стопэ' , воздвигнув среди меняющих положение стен вагона невидимый барьер. Бенедикт же опытным движением выбил стекло и вскочил на пустую раму, собираясь для прыжка.
- До встречи внизу! - только и расслышал Вениамин, прежде чем приятель канул куда-то в свихнувшееся пространство за окном. Сам он не запомнил, как тоже вскочил на раму, земля мелькала внизу острыми камнями. Вагон качнулся, маг оттолкнулся и прыгнул, пока полиции не подоспела помощь.
Падение в неизвестность оказалось куда спокойнее, нежели езда в трясущемся поезде. Это был, скорее, полет, какой обычно настигает людей в самом конце их суетной жизни. А потом перед глазами Вениамина мелькнула насыпь, и он кубарем покатился по особо неудобным камням, щебню и мусору, тормозя на склонах головой.
Когда земля перестала дергаться и дрожать, а горизонт приобрел некое подобие линии, хоть и вертикальной, Темный маг смог хрипло выдохнуть. Заклинания целительства не были его специализацией, но падение возродило в его памяти нужные слова. 'Ойййй Ыыыыы!' - зачитывал лечебную мантру Вениамин, потирая ушибленную ногу и отскакивая древний шаманский танец на второй, пока покинутый поезд уходил вдаль, чадя трубами и грохоча колесами.
- Хм, гляди-ка, не соврал дядя Морти... - удивленно произнес Бенедикт, наблюдавший за этим ритуалом. - Странно...
Вампир отделался куда легче Темного мага. За его тощими плечами месили воздух хилые кожаные крылышки, которых чудом хватало, чтобы Бенедикт не касался земли. При том, что даже штаны его грозили слететь под тяжестью карманов.
- Разве тебе, фаворит луны, проблем мало, что решил еще украсть? - спросил его Вениамин, переставая прыгать.
- Я не вор. - ответствовал Бенедикт, - я воин в борьбе с капиталистической гнидой. У меня своя профессия, а у нее своя.
Вениамин оглядел бурые однообразные горизонты и железнодорожную насыпь. Тусклые серые облака, сплошь покрывавшие небо, вносили в пейзаж особое уныние.
- До Струпьешира миль двадцать, - произнес маг задумчиво. - Мы их сократим.
Они двинулись прочь от насыпи в бескрайние просторы. Два образованных городских жителя бросили вызов Сельскому Захолустью, с полной уверенностью в своих знаниях. Вениамин прочел несколько книг по астрономии, и имел определенное представление о движении Солнца и планет. С этими знаниями путь не казался особо сложным.
Приятели шли, весело переговариваясь, шутя и заложив руки в карманы. То взбирались на сыпучие, усеянные мусором склоны, то съезжали по ним. Продирались сквозь ветки редкого мертвого кустарника, вязли в липких радужных лужах. И в конце концов, к наступлению вечерних сумерек, оба вынуждены были признать, что заблудились.
- Я думаю, нам надо назад, - сказал Вениамин, который раз пристальным взглядом изучая незамысловатые пейзажи.
- Нет, нужно идти вперед, - возразил Бенедикт. Завязался короткий спор, в ходе которого каждый узнал о себе что-то новое. Но эти бесценные знания никак не могли помочь им в сложившейся ситуации. К ночи консенсус был найден, и приятели двинулись в направлении, условно обозначенном как 'немного западнее, чем назад'. Теперь шутить и болтать уже не хотелось.
Солнце закатилось, забрав с собой и без того скудные краски небес. Мрак окутал бренную землю, принял ее в свои объятия. И лишь Вениамин да Бенедикт брели где-то в неведомой глуши, отдирая от одежды консервные банки и проволоку, произраставшую здесь в полном изобилии.
Только тогда, когда вампир исчерпал весь свой запас уголовных ругательств, а маг понял, что они заплутали окончательно; только тогда, когда надежда оставила их, а совесть рассеклась малодушным желанием просто лечь и умереть... Только тогда Великий рок послал им сигнал свыше: две молочно белые фары, медленно приближающиеся к путникам из темноты. Мистическую тишину нарушил такой приземленный, такой бытовой звук мотора, что даже Бенедикт почувствовал себя живым. К ним вальяжно вышел вол с флегматичным выражением винтов на морде, запряженный в небольшую тележку, очень устойчивую на единственном квадратном колесе. В самой же тележке лежал деревенский парень, вперившись в небо и обняв канистру с грибным пивом.
- Милостивый сэр, - заговорил Вениамин, - Вы, должно быть, знаете, в какой стороне Струпьешир?
- Струпьешир? - повторил этот благородный человек и почесал затылок свободной от пива рукой. - Отвались моя ржавая короста, если вы не ищете Струпьешир!
- Ближе к делу, приятель, - поторопил его Бенедикт.
- Ээто вам, вроде, обратно. - Сообщили ему. - Много верст по бездорожью. А там, вроде бы, и по дороге. Через брезентовое поле до Гнилого Перелеска. Мимо хижины Кривого Видли... вроде так.
Вениамин с Бенедиктом рассыпались в благодарностях. Вампир преподнес спасителю стильную шапочку из фольги, украденную им в поезде чисто по привычке, а Темный маг пригласил его в гости на чай; местный житель был счастлив.
К середине ночи приятели дошли до Гнилого Перелеска. Оба устали, но теперь они были на дороге и точно знали, какой ориентир должны найти. 'Теперь-то мы точно не заблудимся, - думал Вениамин, - поле и лачугу трудно перепутать'. Но ничего похожего на хижину не было видно. Тут маг пробормотал заклинание 'Кудаблин', которое, как считалось, подскажет любое направление. Дождавшись ответного поднебесного грома, приятели снова двинулись в путь. Мили через три, они наткнулись на Свечной Завод, который не имел ничего общего с тем, что они искали.
Рассвело. Солнце вышло из-за горизонта, стыдливо прячась в многочисленные плотные облака, будто бы оно было создано для Высшего мира, и не желало освещать своим присутствием этот, погрязший в пороках. В ворота Струпьешира чинно вошли двое чужаков, чей вид выдавал городских с легким налетом скитальчества.
- Одно хорошо, - сказал Бенедикт облегченно, - мы окончательно сбросили погоню. Да, в полях теперь много наших следов, но зато как они запутаны!
Деревня Струпьешир была небольшой, но очень живописной. Неухоженные старинные домики были окружены какими-то конструкциями, канистрами, бочками и колесами, обладающими такими оттенками ржавчины, каких Вениамину еще не приходилось видеть. Ни души, только старые вороны устало скрипели пружинами, прогуливаясь по грядкам проволоки. Однако, вскоре приятели увидели небольшую, возмущенно гудящую толпу селян, собравшуюся возле уединенного дома с вывеской: 'Гробы на все случаи смерти'. Они окружили одну особу, чье траурное одеяние и возраст подсказали Вениамину, что она - дочь умершего гениального гробовщика.
- У Строгальски имение забирают! - говорили наперебой.
- Корпорация уже выкупила землю, - горестно всхлипнула юная мисс и, вытащив серьезную бумагу с печатью, при виде которой толпа отпрянула на пару шагов назад, зачитала, - '... со всеми движимостью и недвижимостью'.
В развернутом виде список достигал земли. Будучи полностью захваченным делом своей жизни, ритуалом захоронения, Карл Строгальски, очевидно, совершенно не следил за тем, на чем ставил подпись. Он подписывал все подряд, видимо, надеясь, что теперь-то от него отстанут, а видя, что это не работает - взял и умер, еще больше усложнив юридические дела. Но что бюрократической машине до страданий живых, если они уже вписаны в векселя и договоры?
- О-о! - печально кивали головами селяне, в сочувствии которых явно угадывалось нежелание даже думать о полях, где вольфрамовая картошка требовала их усилий.
Тут Вениамин заметил еще одного наблюдателя за этой сценой. У двери дома Строгальски стоял сутулый высохший человек в высоком цилиндре и строгом черном пальто, оглядывая толпу неживым взглядом. В руке он держал длинный посох, увенчанный часами-будильником. Одного его присутствия, казалось, хватало, чтобы небо скрылось за пасмурными тучами, но он явно чувствовал себя обделенным вниманием.
- Уважение к решению Корпорации и суда! Всем молчать! - призвал этот сухой человек, стуча часами своего посоха об косяк двери. Часы при этом пронзительно зазвенели. Толпа нехотя отвлеклась от героини. Дождавшись, пока последняя ворона повернется к нему антенной, чиновник торжественно указал на дверь, заставив ее щелкнуть запором. У входа же возникла табличка 'Опечатано. Не входить'. Возглас 'это не честно!' не остановил его, и на лужайке перед домом появилась следующая табличка 'Вход воспрещен'. Упиваясь чужими взглядами, он влез в черную двуколку, стоявшую на обочине, и скрылся в облаке пыли. А посреди дороги возникла еще одна табличка 'Собственность Корпорации'.
Только теперь мисс Строгальски дала волю слезам. Вениамин предложил бы ей свой платок, но видя, что и он впитал в себя всю дорожную пыль Захолустья, Темный маг затолкал его подальше в карман. Он и сам сейчас был на грани отчаяния: гроб буквально выдернули у него из рук. Корпорация, маг понимал, не захочет расставаться с тем, что сулит огромные выгоды. Получалось, что весь путь был проделан зря. А вот Бенедикта произошедшее ничуть не задело. Он молча подождал, пока поднятое облако пыли не рассеется на горизонте, а потом непринужденно заявил, что ему нужно выпить что-нибудь с убойной мощностью в пару мегатонн. Толпа с восторгом приняла эту мысль. Вслед за вампиром селяне двинулись в местную таверну, ненавязчиво прихватив с собой факелы и вилы.
Вениамин отвел покинутую всеми мисс Строгальски на одну из местных скамеек, неловко похлопывая ее по плечу. 'Быть рядом в трудную минуту' - единственное, что он смог придумать. Впрочем, спешить магу теперь было некуда, поэтому он взялся за эту задачу. К тому же он заметил за траурной челкой весьма милое лицо.
Трудная минута продлилась вплоть до ленча, когда он бывает у платежеспособных людей. За это время девушка, рыдая Вениамину в рукав, успела поведать об умерших отце, матери, женихе, брате и старичке, которого она знала с детства. Не было на местном кладбище могилы, так или иначе не связанной с мисс Строгальски и горе в ее случае было вполне закономерным. Лишь призрак женоубийцы с чердака привносил немного радости в ее жизнь.
- Он забавный, - рыдала она в рукав магу, - так весело звенел своими оковами ночи напролет... А как он стенал! Должно быть, он теперь скучает без меня...
На Вениамина все это производило гнетущее впечатление. Его Эксперимент не решит и сотой доли страданий, свалившихся на только лишь одну бедную девушку. Где уж тут говорить об изменении хода истории? Все больше чувствуя свою несостоятельность как ученого, он подобрал прутик и начал поспешно чертить в пыли формулы:
- Нелинейная кривизна линии жизни... переменная предшествующего... неизвестные икс, игрек и грядущее... рациональность в минус-нулевой степени...
Вениамин писал все быстрее и быстрее, приводя начертания к абсолюту. 'А равно Эф ум на Эс (Дж)' - наконец, закончил маг расчет загадочной надписью и улыбнулся.
- Есть решение! - сказал он девушке, вглядываясь в эту волшебную строчку. - Сейчас на работу нужны прачки. Средство из кислоты удаляет пятна и лишнюю ткань с модных нынче дыр, а в прачечных теперь всегда недостаток рук!
- Спасибо вам. - улыбнулась та сквозь слезы, отодвигая челку со второго глаза. - Ах! Я совсем забыла назваться! Меня зовут Виргиния.
Вениамин смотрел на нее, выжимая рукав, и думал: 'Улыбка. Это еще что за величина?' Он не знал, какое место улыбка, не связанная с воспоминаниями об умерших, занимает в его расчетах, но он буквально чувствовал, что она играет важную роль.
Солнце опускалось за горизонт, его провожали оглушительные грохот, перестук и ругань, словно выбирали новый состав парламента. Ругались люди живущие под небом и столпившиеся сейчас возле трех запрещающих табличек у дома Строгальски. Там, под руководством знакомого уже чиновника, двое тяжеловесов, значащихся в документах как 'оборудование для переноски', выкатывали на свет гроб.
О, что это был за гроб! Карл Строгальски превзошел себя в этом творении. Черный, блестящий, на крышке - вензель, изображающий черепно-мозговую травму в разрезе. Ни одной кривой линии, ни одного перекоса. Крутились шипованные колеса... Этот гроб казался артефактом из другого мира. У него был только один недостаток. Крутящиеся колеса задействовали внутри гроба какой-то сложный механизм, воспроизводящий траурный марш.
Впрочем Корпорация решила примириться с этим дефектом. Под недовольный гул толпы тяжеловесы впрягли в гроб коня. Чиновник, помогая себе посохом, влез, уселся на крышку и, на этот раз под печальный мотив, замесил колесами грязь в направлении ближайшего представительства Корпорации.
Его смазанный конь ступал почти без скрежета. Колесики сложных сочленений работали безукоризненно, темная сталь корпуса отражала заходящее светило. Дорога была длинная. Привыкший к мерным взмахам прорезиненного хвоста, чиновник начал было дремать. Но тут конь, гудя и сигналя, поднялся на дыбы, гроб тоже поднялся, а чиновник обнаружил себя летящим в грязь.
Посреди дороги стоял молодой бродяга, в котором явно читалась Тьма. Выражение его лица не сулило ничего прибыльного, а то и вовсе обещало разорение.
- Ушел с дороги! - приказал ему чиновник, поднимаясь и поправляя свой цилиндр.
- Верни гроб, - тихо и зловеще ответил ему Вениамин.
- Вы не имеете права! - заголосил в ответ чиновник и потянулся было достать какую-нибудь пугающе-официальную бумагу.
- А другие... - Темный маг осекся. Говорить о мисс Строгальски казалось ему недостаточно циничным.
- Возвращай гроб. Корпорация не обеднеет, - отрезал он прежним угрожающим тоном.
- Именем товарно-денежных отношений, прочь! - чиновник перехватил посох в боевое положение. Вениамин мельком глянул на нацеленные ему в лицо часы-будильник и поднял к небу скрюченные пальцы:
- Ха-ха-ха-ха!
Небеса сковало черными тучами, поднялся ветер, и в высоте одна за другой мелькнули три злые молнии. Чиновник же подпрыгнул, раскрутив посох над головой. На дороге, как прыщ, выскочила табличка 'Темная магия запрещена'. Ветер сразу поутих, будто испугался наказания, но Вениамин вошел во вкус. Поймав за хвост одну из молний побольше, он направил ее в табличку с запретом, от которой тут же остался лишь обгорелый остов.
- Разворачивай! - крикнул маг чиновнику, но не успел он договорить, как в его руках уже оказалась бумага с печатью: 'штраф - сто золотых'. Вениамин едва не пал, сраженный ценой своего проступка, но тут сообразил, что теперь-то ему уже некуда отступать. Ухмыляясь так, как только можно ухмыляться дойдя до долговой тюрьмы, он прямо в руках сжег свой штраф.
- Ах ты... - Чиновник прямо таки оторопел от подобной наглости. Перехватив посох в левую руку, он достал из кармана книгу 'Квинтэссенции законов'. Вениамин почувствовал холодок. Ни один Темный маг еще не смог противостоять силе Светлого гримуара.
- Согласно статье за номером... - чиновник зачитывал равно как накручивал резьбу на гайку. Но тут его нахальнейшим образом перебили. Сквозь гром и молнии до противников донесся сладкий сонный всхрап. Крышка гроба начала подниматься. Медленно, бесшумно и очень жутко она съехала в сторону. Из гроба эффектно поднялся вампир, прижимая к себе бутылку скрещенными на груди руками.
- Кто это тут? - Бенедикт ухмыльнулся так, чтобы можно было пересчитать все его клыки. - А ну, подходи, буржуй! Выпьем на брудершафт.
Тон его приобрел меж тем совершенно зловещие нотки. Даже Вениамин почувствовал, что волосы встают дыбом. Чиновник же сглотнул, его сухое бледное лицо стало совсем бесцветным. Он был достаточно умен, чтобы пуститься прочь быстрее реактивного зайца. Бенедикт сплюнул и запустил бутылкой ему вслед.
Пожалуй, до сих пор на той тропе дымится воронка, возле которой стоит памятный камень: 'Дыра имени анархистов Бени и Вени. Именно здесь произошла первая значимая победа, лишившая капитализм штанов, будильника и нескольких зубов'.
- Спасибо, друг! - маг едва не обнял вампира, но вовремя вспомнил, что надо остерегаться близости клыков. - Я уж думал...
- Это чтоб я-то... - Бенедикт собрался было обидеться, но Вениамин снова перебил его:
- Идем же! Надо вернуть гроб Виргинии! Возможно, она даже сможет улыбнуться без слез! - Темный маг не бросал мысли об этом.
- Не стал бы дарить его девушке, - ответил ему Бенедикт.
- Брось, она - ангел во плоти!
- Этот гроб, - с нажимом произнес вампир, - даже у ангела создаст проблемы с законом.
Вениамин признал правоту друга. Действительно, не стоило спешить назад с только что угнанным гробом. Темный маг вздохнул, отгоняя мысли о мисс Строгальски и возвращаясь к стоящей сейчас задаче, и взял вожжи. Но конь и не подумал двигаться. Как Вениамин ни старался приложить свои теоретические знания о животных на практике, скакун продолжал стоять и смотреть на него тусклыми фарами.
- Может, масло кончилось, - предположил маг, обходя вокруг коня, и тут увидел на морде щель для мелких монет. Порывшись в кармане, Вениамин нашарил медяк и опустил его. Монетка долго стучала и звенела, перекатываясь где-то под лошадиным корпусом. Сам конь, после этой подачки встал в стойку, вытянулся и даже перестал дергать коннекторами.
- Теперь вы поладите, - сказал Бенедикт, устраиваясь на крышке гроба, пока Вениамин забирался на лошадиную скользкую спину задом наперед: еще раньше он заметил у хвоста дверцу и теперь намеревался открыть ее, чтобы проверить, есть ли там масло. И тут лошадка сорвалась с места. Вениамин только и успел ухватиться за хвост, чтобы не слететь. Бенедикт вцепился в крышку гроба на всю длину когтей. Оба беспомощно смотрели друг на друга, понимая, что ни о каком управлении не могло быть и речи.
Конь же, почувствовав свободу, заработал всеми тремя цилиндрами и пустился вскачь, задевая придорожные залежи металлического хлама. Дорога, ведущая вперед, направление пути и будущее были известны одному коню. Ни маг, ни вампир не видели дороги, на их долю выпало лишь судить по тому, что они оставляли позади.
Вот между следами колес гроба мелькнули смятые листы и чьи-то ботинки. С пути быстро убирались группа художников, шабаш ведьм и несколько романтиков большой дороги.
Не миновал гроб на колесах и военный оркестр, репетировавший в этой глуши,подальше от генеральских ушей. Звуки всех восьми октав разом резко замолкли, в силу вступил похоронный марш, который теперь походил на веселенький мотив.
Когда выстрелы стихли вдали, на пути коня оказалась телега, груженая скарбом; Крестьяне надеялись прожить этот день, не замечая его великой ценности. Но высота позвала, и они взмыли в воздух, вместе с тюками и сундуками, когда гроб на колесах снес их телегу у себя на пути.
На перехват гроба из ниоткуда выскочили несколько карет с решетками на окнах. На крыше одной из них стоял человек. Не слишком удобное место ему досталось! Впрочем, он умел устоять на ногах. Когда же падение казалось неизбежным, он цеплялся за край крыши огромным механическим арбалетом с лупой в качестве прицела. Эта картина показалась Вениамину смутно знакомой.
- Руки вверх, Беня и Веня! - приказал арбалетчик, поравнявшись с гробом.
Только теперь Темный маг узнал давешнего сыщика-кондуктора. Бенедикт же, наверное, впервые в жизни, послушался, отпустил крышку гроба и взмыл вверх, раскрыв свои хилые крылышки потоку встречного воздуха. Старый знакомец пришел в крайнее замешательство. Вениамин, глядя на него, не выдержал и рассмеялся:
- Ха-ха-ха-ха!
Черные тучи заволокли небо, не давая кондуктору прицелиться в вампира даже из лупы. Раскат грома, молния сверкнула где-то сбоку. Темнота обрушилась на землю стремительно, внезапно, похоронив под собой и мага, и погоню. Все, что осталось реальным, это скользкая спина коня, резиновый хвост да гроб на колесах.
Сколько длилась бешеная скачка в темноте, Вениамин не мог сказать. Временами в нее вклинивались какие-то посторонние звуки: лязг, звон, грохот, сдавленные крики, 'О, карие глазки Марии Жози...', ругань и, наконец:
- СЛОН! СЛОН УЛЕТАЕТ!
Сильно подуло откуда-то сбоку, разгоняя темноту. И, в свете ярких, слепящих огней Вениамин увидел слона. Медные лопасти ушей весело сверкали, хобот трубил всеми клаксонами. Слон, массивный и воздушный, как дирижабль, грациозно поднялся вверх и исчез там, за обрывками темноты.
Темный маг оторвался от этого величественного зрелища и обнаружил, что его безумный конь скачет кругами между цветных шатров. За ним, в попытках поймать, толкаясь и бранясь, неслась жутковатая братия бродячего цирка. Конь пронесся по ярмарке, сметая все лотки и скамейки на пути. Шипованные колеса гроба приводили их остатки в то состояние, в каком они были в момент Большого Срыва.
По городским улицам Вениамин проехал с королевским размахом. Прохожие, всадники, кареты, и бродячие кошки прижимались к стенам домов, уступая дорогу.
- Итишь, что бывает, если помогать каждому первому доброму человеку! - мудро изрек кладоискатель, едва успевший отпрыгнуть с пути коня в ближайшую мусорную кучу. Он щелкнул пальцами, превратив лохмотья в дорогой смокинг. Подняв мешок, теперь уже полный денег, он исчез в направлении ближайшего казино.
Вслед за гробом, растянувшись по улице, мчалась толпа. Лидирующая тройка циркачей - 'самый быстрый в мире человек', 'самый сильный' и 'самый свирепый' - по своей разрушительности не уступала преследуемым. Замыкающим бежал сутулый парень, все еще державший плакат с окольцованной А, пытаясь скандировать на бегу.
Еще долго матери пугали своих непослушных чад гробом на колесах, а мужчины, чуть только заслышав похоронный марш, хватались за револьвер.
Но не наступила еще темнота, а гроб уже подпрыгивал на кочках и ухабах пустыря. Одинокий дом быстро вырастал на горизонте. Вениамин даже расслышал звуки шарманки. Конь тоже их расслышал, ужаснулся, загудел, встал на дыбы, сбросив со спины Темного мага, и остановился. Вениамин грохнулся прямо под колеса. Дрожа всем телом, он выполз из под гроба. В недрах коня что-то жужжало и щелкало.
Шарманщик перестал крутить рукоятку своего агрегата. Мрачная Леди, бросила разбавлять чай ядом и высунулась в окно. Под траурный марш, снова ставший медленным и торжественным, Вениамин подвел присмиревшего коня к крыльцу и привязал его к перилам. Вернулся. Он не помнил, как взлетел к своей двери, из-за которой доносился рокочущий голос бугая:
- За смертию жизнь,
Над ней и под.
Любовь - есть Эф-вектор,
Счастие - ...
- Гроб! - Вениамин распахнул дверь. Немая сцена. Вокруг лабораторного стола сидела самая настоящая банда. Угрюмые собравшиеся передавали друг другу бутылку. Еще несколько бутылок стояли на столе, прижимая огромный лист с загадочной надписью 'план'. Напротив окна топтался сам бугай, чувствуя себя в этой компании как масло в воде. Сама компания, видимо, мирилась с ним только из-за его внушительных кулаков. Немигающие взгляды всех присутствующих скрестились на хозяине.
- Не легавый! - первым опомнился бугай.
- А вы-то кто? - спросил Вениамин. Вместо ответа один из сидящих за столом, молодой, длинноволосый с живописным полупрофилем, передал ему длинную полоску телеграммы.
'НУ ЧЕ ДОВАЙТЕ НОГИ В ЗУБЫ И ТАЩИТЕ, СВАИ ЗАДНИЦЫ НА ЧИРДАЧОК ПАКА НИ ЭТО БЕНЯ.'
- Ваше? - прохрипел кто-то вопрос. Вениамин кивнул. Ай да Беня, ай да упырь!
- Этот тоже? - длинноволосый указал на бугая, чье лицо прямо таки сияло от счастья. Темный маг посмотрел на своего слугу и в его уме снова пронеслась какая-то яркая, но неуловимая мысль, зажглась и тут же погасла где-то в водовороте сознания. Ему не дали ее вернуть, банда начала угрожающе подниматься из-за стола:
- Двое суток слушать про пользу гробов! Про гроб в поэзии! Про гроб в мировой политике! И это не считая гробов в культуре! Малыш Джонни совсем спился!
Из под стола, действительно, торчали чьи-то огромные ноги в полосатых носках.
- Это предательство! Саботаж! Гробовенье весны... тьфу, заело! - длинноволосый аж стукнул кулаком по столу. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы снизу не донеслись крики и гомон толпы. Собравшиеся снова застыли, как вкопанные. В их глазах светилось одно слово, наводящее тихий ужас: облава! Не сговариваясь, банда ринулась прятать 'план'.
- Идем на разведку. Главное взять языка живым... - проявил лидерские качества длинноволосый. Бугай и маг первыми выскочили на лестницу и начали быстро спускаться вниз. Темный слуга несся, едва не сворачивая перила, на лестнице ему было тесновато. Он чудом не сбил с ног Мрачную Леди, которая как раз спускалась к бедным с большой корзиной. Вениамин в последний миг увернулся от нее, перемахнув через перила, но вот чуть отставший революционер не успел. Грохот столкновения. По ступенькам, вслед за магом понеслось содержимое корзины. Живые кисти рук катили перед собой по банке с заспиртованными уродцами, с мягкими шлепками прыгал скользкий глаз. Они все были рады вырваться на свет.
Крыльцо меж тем обступили со всех сторон. Толпа гудела, шумела и ругалась. Шарманщик, поняв, что пришел его звездный час, крутил ручку с маниакальным рвением. Бугай, а за ним и Вениамин, протолкались к гробу. Темный слуга благоговейно коснулся вензеля на крышке.
- Это мне? - спросил он, не веря в свое счастье.
- Тебе, - Темный маг не смог сдержать улыбки, но тут вспомнил, что он вроде как, злой хозяин. - Работы самого Карла Строгальски.
Вряд ли бугаю было знакомо это имя, но тон, каким его произнес Вениамин, намекал: с разговорами про гробы следовало покончить немедленно. Темный слуга не успел ничего ответить. Откуда то из толпы вынырнул одетый в полосатое трико высокий человек и одним пальцем поднял Вениамина за шиворот выше головы.
- Слон, - выдохнул он многообещающе. - Лучший слон...
Тут руку циркача сжал здоровый кулак.
- Вольному воля, - вкрадчиво произнес бугай, близко поднеся свою физиономию к лицу обидчика. Циркач не растерялся, отвел руку назад для удара, Темный слуга среагировал, приготовился отбиваться, а Вениамин согнул пальцы в магическом жесте. Раздался громкий хруст: бугай поймал кулак циркача в сантиметре от своего носа, сильно сжал его. В руках Темного мага вспыхнуло синее пламя. Толпа резко отхлынула в стороны, не желая попасть под удар. Но тут вперед выбежал тот, кому надо бы присудить все награды за храбрость. Низенький лысеющий человек во фраке, с толстой сигарой и сверкающей цепочкой часов.
- Стойте! - крикнул он. - Остановитесь!
Циркач повиновался, и маг уже который раз обнаружил себя на земле. Человек с сигарой протянул ему руку.
- Директор Бродячего Цирка, сэр Алеоппо, - невозмутимо представился он.
- Простите это... - сказал маг, чувствуя себя еще более разбитым из-за спокойного тона директора цирка.
- Не нужен слону гроб, коль он должен парить под облаками, - неловко проговорил бугай, тут смутился и засунул ладони в карманы. Карманы сразу затрещали.
- И это тоже простите, - Вениамин отчаянно огляделся, не зная, как оправдаться и чем благодарить Алеоппо. Но тот, в свою очередь, изучал мнущуюся фигуру Темного слуги.
- По моему, этот парень смеется над нами! - сказал он, и в его голосе послышался восторг. - Как тебя зовут, здоровяк? Впрочем, неважно. Ты когда-нибудь хотел работать в цирке? Ну, знаешь, выгреб клеток, неокупающиеся шоу, бродяжничество вне зависимости от погоды?
Светилось лицо бывшего церковного хориста и Темного слуги, когда он уезжал вдаль, свесив ноги с фургона. Бугай сидел между директором цирка и 'самым свирепым в мире' человеком, а на его плече устроилась шустрая мартышка, свесив тонкий хвост-цепочку. На крышу фургона колесами вверх прицепили гроб, и иногда он ронял из своих недр отдельные грустные нотки.
Карл Строгальски был бы весьма удивлен, если бы знал, как время распорядилось его наследием. Цирковой реквизит! Но, жизнь, как уже открыто, имеет цену, а гроб стоит того, чтобы лишний раз посмеяться над этим приобретением.
Если, конечно, сэр Алеоппо знает свое дело. Впрочем, стоит только вычислить удачу из суммы вероятностей и вычесть константу абсурда, все станет предельно ясно...
Размышляя, Вениамин начал снова подниматься на крыльцо, но тут наткнулся на Мрачную Леди, стоявшую в дверях.
- Я не могла известить вас ранее, - томно сказала она, - не зная, куда писать письма. Нынче я отказываю вам в дальнейшем здесь проживании. Вы ведь не собирались платить еще и за этот месяц, а у меня теперь новые съемщики.
Хозяйка оглянулась на стоящего в тени лестницы длинноволосого красавца. Он, повернувшись живописным полупрофилем, мял телеграмму Бенедикта, уничтожая компромат. Похоже, Мрачная Леди видела в нем своего шестого мужа.
Вениамин кивнул, и кривая дверь одинокого дома закрылась перед ним. Темный маг недолго постоял перед ней, засунув руки в карманы, пока не нащупал завалявшиеся там несколько монет. Неплохо для начала Эксперимента...
Ухмыльнувшись, Вениамин запрыгнул на коня, который с хрустом слизывал ржавчину с перил. Сельское Захолустье. Струпьешир. Виргиния, должно быть, еще там. И Темный маг был намерен добиться ее светлой улыбки.
![[]](/img/h/helxsing_w_g/coffin_on_the_rails/venya.jpg)