Для доказательства высказанного предположения рассмотрим более подробно известные нам обстоятельства и факты связанные с иконой Николая чудотворца Великорецкого. (О св. Николае и характере христианства в России в 13-15 веках см. примечание*)
В ходе собирания Русских земель (особенно после взятия Новгорода, Пскова и Вятки) и противостояния южным соседям, Московия постепенно возвращалась к христианским истокам. Во времена Орды (14-ый - начало 15-го веков) в Москве жило много татар, в Кремле для них строились мечети. Когда политическая ситуация изменилась, мечети стали переделывать в церкви, в столицу новой Российской империи свозили христианские реликвии со всей русской округи.
В течение 16-17 столетий в Московском Кремле были собраны самые чтимые на Руси иконы. В письменных источниках эти иконы называются "чудными", "чудотворными", но чаще -"святыми". Так, в 1518 году по инициативе великого князя Василия III и митрополита Варлаама из Владимира принесли древние иконы Христа Вседержителя и Богоматери. Отреставрированные и богато украшенные иконы в 1520 году возвратили на свои прежние места; при этом древний образ "Спас на престоле" оставили в Кремле, а во Владимир отослали копию.
Особо почиталась в Новгороде икона круглой формы с поясным изображением святителя Николая Мирликийского из Никольской церкви на Дворище (сейчас она в Новгородском музее). Икона, как и говорит предание, могла быть привезена из Киева около 1113 г. в связи с основанием Никольского храма. Согласно новгородским Корнильевской и Забелинской летописям, в 1502 г. она была отправлена в Москву и помещена там в кремлевской церкви Рождества Богородицы. В Новгороде же была оставлена копия, древний оригинал сгорел в Кремле в 1626 г.
Поздняя легенда указывает на привоз иконы Николы из Новгорода в Новодевичий монастырь при Иване Грозном. Но, учитывая, что монастырь был основан в 1514 г., а первый собор выстроен в 1524-1525 гг., нельзя исключить возможности, что икона была привезена в связи с этими событиями и оказалась в ново основанной аристократической обители.
О времени привоза третьего новгородского памятника - "Николы в житии" из Вяжищского монастыря - сведений нет, первое известие о ее пребывании в Москве - Опись Успенского собора начала XVII в.
В 1506 г. в Московском Кремле строится церковь Св.Николая и туда помещается икона св.Николая Гостунского, которая перед этим прославилась в селе Гостунь, близ Лихвина, в Калужской губернии.
В 1530 г. в Москву были привезены ржевские иконы преподобной Параскевы и великомученицы Параскевы Пятницы "многими леты обетшавшие". Летопись сообщает о их поновлении, написании с них новых списков и о строительстве посвященной им церкви "На Новом близ Покрова святей Богородицы". Как и в 1518г., церковь была освящена в день, когда чудотворные образы были отпущены. Митрополит освятил храм, в котором были поставлены списки, "а старые иконы отпустил в Ржеву".
Аналогично и описание принесения из Ржева в 1540 г. икон Одигитрии и Креста Господня. Образы были встречены митрополитом Иоасафом, великим князем Иоанном Васильевичем и его братом Юрием возле Новинского монастыря. "И повеле на том месте поставити храм во имя Пречистыя и честнаго Креста... а со образов тех чюдотворных повеле списати таковы же иконы и поставити в храме том". Источники, сообщающие о привозе икон, с различной полнотой описывают их пребывание в Москве.
Наибольшее количество чтимых древних икон появилось в Кремле в царствование Ивана IV. После того как в июне 1547 года в Москве случился страшный пожар, уничтоживший сокровища многих храмов и дворцовых палат, по царскому указу в выгоревшие кремлевские соборы привезли старинные иконы из Великого Новгорода, Смоленска, Дмитрова, Звенигорода и других городов. После завершения восстановительных работ несколько древних икон, вероятно, особо чтимых, оставили в Кремле. Так, в Благовещенском соборе была, видимо, оставлена в качестве храмового образа древняя новгородская икона "Благовещение", впоследствии перенесенная в Успенский собор под названием "Устюжское Благовещение".
После Казанской победы 1552 года в Благовещенском соборе была поставлена древняя выносная икона Богоматери с "Успением" на обороте, находившаяся до того в Успенском соборе Коломны, участвовавшая в победоносном походе на Казань, но получившая отчего-то наименование "Донская".
В 1555 году в Москву из Вятской земли принесли на поновление древний образ Николы Великорецкого - святыню города Хлынова - обгоревший в пожаре в 1554 году. В 1556 году поновленный чудотворный образ "отпустили", но особое почитание святыни в Московском Кремле сохранилось, что наводит на определённые сомнения.
В 1561 году по царскому указу в Москву привезли древнейшие греческие иконы новгородского Софийского собора - "Спас на престоле" ("Спас царя Мануила", "Спас Златая Риза") и "Святые апостолы Павел и Петр". В 1572 году их отпустили в Новгород; при этом икону апостолов возвратили подлинную, а икону "Спас на престоле" заменили копией, оставив чудотворный образ в Успенском соборе.
Как мы видим, практика увоза в Москву почитаемых икон была довольно распространена. Некоторые реликвии после поновления возвращались (иногда в виде копий), а некоторые (например, после разгрома Новгорода в 1570) навсегда остались в Москве. Собирание русских святынь сохранилось и при Романовых.
В 1647 году центральные районы Московского царства опустошила эпидемия моровой язвы. Задела она и некоторые вятские поселения. Жители Хлынова слезно молились перед Нерукотворным образом Спасителя - новой городской святыней, незадолго до этого прославившейся дивными исцелениями. И смертельная болезнь обошла Хлынов стороной. Москва же сильно пострадала. Тогда в следующем 1648 году по повелению царя Алексея Михайловича Вятский Спас был привезен в первопрестольную. Икона была внесена в Кремль через Фроловские ворота и поставлена в главном московском храме - Успенском соборе. Отсюда образ был перенесен в Спасский монастырь и поставлен в соборном Преображенском храме по правую сторону царских врат, где он находится и ныне. Кремлевские Фроловские ворота по этому случаю были переименованы в Спасские. Оставив навсегда образ Спасителя в Москве, царь приказал снять точный список с иконы, обложенный серебряным под золотом окладом этот список был послан в Хлынов.
Вот как сообщается о прибытии в Москву Вятской иконы в Никоновской летописи. "Того же лета (1555 г.) июня в 29, ... принесен бысть образ святаго Великого чюдотворца Николы от Вятцькых сел Великоречиа в царствующий град Москву. И царь великий государь послал брата своего князя Юрья Васильевича, а велел встретити у монастыря святаго Николы на Угреши у судна на реке на Москве образ святаго чюдотворца Николы близъ царствующаго града Москвы на Симанове, и ту всрете его великий самодержец Иван Васильевич с великою верою и со многым желанием. А со кресты владыкы всретоша образ святаго чудотворца Николы у Явузского мосту, а митрополит встретил, вышедши из Китая, против Всех Святых на Кулишке со кресты же... и образ святаго чюдотворца Николы... поставиша в соборной церкви Пречистыя честнаго славнаго Ея Успения царствующаго града Москвы... И обновлял образ Николы чюдотворца сам Макарей митрополит, бе бо иконному писанию навычен, а с ним Андрей протопоп Благовещенской со многим желанием и верою, постом и молитвою. От образа же его наипаче чюдотворение с верою просящим преизобилует, и много образов с него пишуше мерою и подобием... Того же месяца ... царь... велел заложити церковь Покров каменну о девяти верхах, которой был преже древян, о Казаньском взятии, у Фроловских ворот надо рвом, придел к той же церкви живоначальной Троицы надо рвом Николу чюдотворца Вятского, ... И того же месяца велел поставити ... великий государь Иван Васильевич ... церковь древяну святаго чюдотворца Николы Вятцкого и с его образа таков же образ написати и новонаписанный образ святаго ... поставити в новопоставленном храме у Покрова. И свяща ю митрополит Макарей ... месяца Июлия 29". "Того же месяца 3 (3 августа 1556 года) отпущен образ на Вятку Николы Великорецкого обновлен ... И украсиша его златом и жемчюгом и камением многоценным, а провожал его царь и великий князь ... и митрополитом ... и бояре и вельможи и множество народа ... И отпущен образ к Вятке на Устюг, ...".
Путь перевозки иконы из Вятки в Москву в 1555 году русскими летописями обозначается одинаково - через Казань по реке Волге. В Никоновской летописи под 1555 годом об этом событии сказано следующее: "И шел Николин образ Вяткою и Камою вниз да Волгою вверх на Казань и на Свиазкой город и на Нижней-Новгород, а Окою вверх до Коломны, а с Коломны Москвою-рекою вверх".
В Пискаревском летописце сообщается под 1554 годом: "Того же году на Вятке проща учинилась (прощение, освобождение от грехов и недугов) от образа Николы чюдотворца Великорецкого, и поиде образ вниз х Казани, и бысть проща велия: бес числа слепыя и хромыя и бесныя исцеляхуся. И оттоле поиде вверх к Москве по городом, и приде на Коломну и с Коломны к Москве. И тут царь государь встретил его на Симанове и с царицею Настасиею, и Макарей митґропалит, и все бояре, и всенародное множество: мужи и жены. И поставиша его в Пречистой большой на площади против места царьского, идеже и ныне стоит. Повелением царским и Макария митропалита списаша с него список и киот сотвориша на церковной образец. А тот образ отпустиша на Вятку опять".**
Кое-какие сведения есть в "Повести о явлении чудотворного образа Великорецкого", написанной вятскими книжниками в середине XVII века, и сохранившейся в нескольких списках. По мнению А.В. Эммаусского, чуть позже церковные писатели составили новое повествование об иконе Николая Великорецкого, причем за образец они взяли сказание о Тихвинской иконе Богородицы, написанное в 1674 году под руководством Ионы Баранова, который тогда был архимандритом Тихвинского монастыря, а став вятским архиепископом (1674-1700), привез в Хлынов само сказание и копию Тихвинской иконы (после чего на Вятке возникло почитание и этой святыни).
По этой "Повести" по перенесении в Хлынов икону Николая чудотворца поставили в церковь Прокопия Устюжского***, где она сразу начала совершать чудеса исцеления. Год перенесения иконы в Хлынов не указан ("а в кия лета проявися, писания не обретохом"), но сообщается, что в 1521 году "была обложена чюдотворная сия икона" (возможно, дополнена доской с клеймами, см. ниже). Отсутствие достоверных письменных известий о ранних событиях объясняется, якобы, тем, что в 7062 году (1554) церковь Прокопия Устюжского сгорела и "едва из того пожару вынесоша чудотворные две иконы, святителя Николы да Прокопия Устюжского чудотворца, иного ж ничего не успеша вынести и самая сия чудотворная икона святителя Николы потле в едином месте, идеже написано погребение святого тела его". Так как особой церкви для иконы не успели построить, то, очевидно, икона появилась незадолго до пожара.
Об этом пожаре, якобы, написано было в Москву, и 23 февраля 1555 года прислана была в Хлынов государева грамота вятскому наместнику Борису Ивановичу Сукину, в коей велено чудотворный образ везти в Москву: "и в лето 7063 февраля в 23 день прислана государева грамота на Вятку,.. а велено тот чюдотворный образ... взять к нему государю к Москве...".. Старый же оклад, переписав на список все украшения (цаты и гривны золотые), тоже привезти в Москву. Горелое место на иконе было в Москве поновлено, а вместо старого оклада царь велел обложить икону новым чеканным окладом. Отпущен же был образ из Москвы и торжественно провожен 25 августа 1556 года. Провожали его из Москвы до Вятки вознесенский протопоп Дмитрий и дьякон Зиновий, а с Вятки ездили в Москву поп Георгий, да Федот с братией. Этот рассказ подтверждается записями в устюжских летописях, из которых следует, что икона находилась проездом в Устюге осенью 1556 года.
Можно предположить, что при пожаре икона сильно пострадала, - осыпался красочный слой. Но возможно и то, что всё это выдумка для объяснения приказа царя о принесениии ее в Москву. Такую безобидную уловку применяли и в случаях с другими знаменитыми иконами. Сказанное подтверждает достаточно достоверный (ранний) "Летописец начала царства" редакции 1556 г., выделяемый в составе Никоновского летописного свода, а также редакции 1560 г. во Львовской летописи. Согласно ЛНЦ осенью 1554 г. последовало повеление государя построить храм Покрова на Рву (Василия Блаженного): " царь... велел заложи церковь Покров каменну о девяти верхех... с приделы о Казаньской победе". При этом особо выделено: "придел к той же церкви живоначальной Троицы надо рвом Николу чюдотворца Вятского". Один из приделов к храму Покрова был явно заранее ещё осенью 1554 года "забронирован" для Вятской реликвии, так как взятие Казани означало окончательное взятие (лишение остатков вольностей) и соседней Вятки. (В 4 части ИСВ это было показано.) "Нечаянное" появление "лишнего девятого" придела было придумано позже для сокрытия преднамеренности всех действий по доставке иконы в Москву.
По версии ЛНЦ просьба о поновлении иконы была не письменная, а устная. Якобы в 7063 г. (месяц не указан, вероятно, конец 1554 года, то есть в то же время, что вышел указ царя о строительстве храма Покрова на Рву) в Москву из Вятки прибыли священники и "лутчие люди" с просьбой обновить образ Николы: "о том бити челом и воспоминати, что на Вятке образ Николы... велие чюдеса творит да от многа лет неподелыван... чтобы государь велел обновить", на что и последовало повеление от февраля 1555 года - "со образом в судех быти" к Москве.
Здесь ничего не говориться о пожаре. Кроме того, если в Хлынове в 1521 году икона была самостоятельно обложена дорогим окладом и, вероятно, клеймами, то реставрация её после пожара 1554 года не должна была представлять сложностей, - мастера на Вятке (по крайней мере, до пожара) были. Скорее всего, никакой Вятской делегации с прошением о поновлении не было, в Москве оказались некие люди, рассказавшие о наличии почитаемой на Вятке иконы. Заметим, что дата этого события совпадает с датой появления на Вологде слухов (см. выше) о чудотворной Вятской иконе. Сказанное ставит под сомнение пожар в 1554 году в Хлынове. Если он и был, то в другом году и в другом городе...
Икона находилась в Москве около года. В результате путешествия иконы в 1555 - 56 годах в ряде городов севера на пути ее следования появились копии - "списки" - в Вологде, Тотьме, Сольвычегодске и др. Они отличаются по размерам, конструкции основы, сюжету и письму. Рассматриваемая ниже копия, предположительно, одна из наиболее близких к оригиналу 16 века, не исключено, что она была сделана непосредственно в Москве. За это говорит дата - на два года позже, чем время проезда иконы.
[Image]
Из Архангельского музея изобразительных искусств подписная икона "Никола Великорецкий",
написанная сольвычегодским иконописцем Андреем Васильевым в 1558 году.
Рама с клеймами жития 55,0 х 49,0 х 3,5 и средник 32,5 х 17,8 х 2,2 см.
4. Служба Николы в Сионе. СРЕДНИК. 5. Спасение корабельников.
6. Избавление от казни трех мужей. 7. Спасение Агрикова сына Василия. 8. Преставление.
Вот что пишет в статье "ВЕЛИКОРЕЦКАЯ ИКОНА СВЯТИТЕЛЯ НИКОЛАЯ - ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И ИКОНОГРАФИИ" священник Андрей Дудин (г. Киров).
"Обратим внимание, что источники не дают описания иконы или каких либо ее иконографических особенностей. Вместе с тем, уже в дореволюционной литературе появляется убеждение, что сама чудотворная икона представляла собой маленькое по размерам (10 х 13 см.) поясное изображение святителя Николая, впоследствии заключенное в раму с клеймами жития.**** Этот вывод был сделан исследователями на основании того, что в известных ныне списках Великорецкой иконы часто средник имеет свой собственный ковчег, т. е. имитирует изображение иконы, вставленной в раму. Вероятно, желая в копиях подчеркнуть разновременность создания средника и клейм, иконописцы выделяют первый особым ковчегом.
На одной из известных икон 1558 г. из Сольвычегодска образ свт. Николая написан на отдельной доске и затем вставлен в раму с клеймами. Можно предположить, что во время перенесения иконы свт. Николая из села Великорецкого в Хлынов она также была вставлена в раму с клеймами, и уже этот составной образ начинает повсеместно чтиться как чудотворный Великорецкий. Обычай заключать древние образы в рамы с разнообразными сюжетными изображениями хорошо известен в русской иконописной практике XVI века. Часто новую раму образ получает при расширении границ его почитания, переносе в городской собор из сельской местности или по личному распоряжению царя или митрополита (как это произошло с образом Богоматери "Знамение" Курская Коренная в 1596 году).
Возможно, в раму с клеймами чудотворный образ был заключен в 1521 г., когда он был "обложен" по распоряжению великого князя. Этот факт истолковывали как указание на то, что к иконе был сделан оклад, однако нам представляется вероятным рассматривать его и как сообщение об изготовлении рамы с клеймами. Косвенным указанием на то, что обретенный образ был без клейм, является рассказ из Сказания о пожаре 1554 г., в котором икона свт. Николая и рама с клеймами жития описываются как отдельные части чудотворного образа. В Хлынове соборная деревянная церковь "от огня воспламениша, с нею же и написания святого отца и чудотворца Николая преславная чудеса небрежением от пламени погореша. Чудотворный же образ великие чудотворцы Николая от великого онаго пламени волею Божией весьма цел и невредим обретеся". (Повесть о явлении отца нашего Николая Архиепископа Мир Ликийских, Чудотворнаго Его образа Великорецкаго)".
То есть погорела доска с клеймами и в Москве её написали заново; сам же образ уцелел, вероятно, находясь в серебренном окладе как это сделано ныне. Если верить сообщению о приходе в Москву вятчан, они просили реставрировать погоревший образ. Но тогда получается, что в Хлынове в 1554 году не было своих мастеров. Кто же тогда делал клейма в 1521 году?
В настоящий момент известно несколько десятков икон святителя Николая Великорецкого, некоторые заметно отличаются от описанной копии, в частности цветовой гаммой. Например, в Вологодском варианте иконы фон средника написан желтой охрой, а одежды Николы выполнены золотом, что может быть связано с имитацией иконописцем золотого оклада, которым была украшена вятская икона во время поновления в Москве, где "образ Николы был украшен златом и жемчюгом".
Обращает внимание разнобой в названии иконы: иногда её называют образом Николы Великорецкого, иногда - Николы Вятского. Словосочетание "Великая река Вятка" встречается в "Повести" и других документах того времени*****, в рассказе о взятии Болванки: "...внидоша в великую реку Вятку и плывуще по ней...". Создаётся впечатление, что в прошлые века Вятку именовали "Великой рекой".
Прилагательное "великая" часто применялось для характеристики наибольшей реки в регионе. Название же "река Великая" для относительно небольшого притока Вятки звучит неестественно. Лишь после заворота в 17 веке крестного хода к месту паломничества язычников, наименование "Великая" перешло на приток реки Вятки. Произошло это благодаря тому, что по этому притоку проходила часть обновлённого Великорецкого крестного хода. Первая половина его (вниз от Хлынова до устья притока) шла ещё по Великой реке Вятке, что оправдывало название Великорецкого хода в первое время до введения пешего пути. Таким образом, название Великорецкого крестного хода связано с названием главной реки в регионе.
Село Великорецкое не столь древнее и было основано уже после исправления пути крестного хода прибывшим на Вятку в 1668 году епископом Александром. Следующий вятский владыка архиепископ Иона ещё более потрудился на ниве искоренения древних обычаев. В "Повести" есть такой пассаж: "И прошедши реку, что ныне нарицается Великая река не ради величества оныя реки, а наводнения народа великих чюдотворений збывшихся по ней имя она река восприяла..." Отсюда можно заключить, что река Великая ранее называлась как-то иначе и в момент составления "Повести" кое-кто об этом еще помнил. Можно даже догадаться, что ранее эта речка называлась Юрья. Сейчас так называется приток р. Великой, на его берегу стоит одноимённый поселок. Протяжённые, но маловодные верховья нынешней р. Великой, петляющей в северных дебрях, в прошлые времена были неизвестны (отсутствуют на старых картах).
История иконы св. Николая Чудотворца Великорецкого напоминает детективный сюжет. Многое в ней кажется надуманным. Попробуем отделить достоверность от вымысла.
В "Повести о стране Вятской" сказано, что икона была принесена на Вятку первыми христианами, потеряна ими во время бегства с берегов Моломы от врагов, а затем найдена новыми поселенцами в чаще леса на высокой горе, после чего прославилась во всей округе чудесами. При этом первое время после обретения (указан год этого события - 1383), реликвия висела на храмине (доме) нашедшего её, а затем хранилась в специальной небольшой церкви. Подразумевается, что всё это происходило на берегу реки Великой (небольшой правый приток средней Вятки).
"Слышав же христианы начаша приходити к тому святому образу носяще болящия и скорое исцеление получаху и пронесеся о сем чудотворном образе слава велика. И потому собрася христиан множество и испросиша у началствующих града (в некоторых вариантах добавлено - Хлынова) повеление и поставиша церковь малу во имя чудотворца Николая и в той церкви чудотворный его святый образ поставиша и бысть паки от того чудотворнаго образа чудес множаше".
Дата обретения иконы Николая Великорецкого (1383 год) появляется только в поздних списках "Повести об обретении...". Часто полагают, что эта дата заимствована из Тихвинского сказания. Выше было сделано иное предположение: она могла быть соотнесена с пребыванием на Вятке в Слободе Стефана Пермского. При этом указанная дата совпадает с предполагаемым временем массового переселения на Вятку новгородцев и поселением их в городах Арской земли. Составитель "Повести" хотел отмежеваться от роли ушкуйников в деле христианизации Вятского края, а потому никак не упомянул о них. Но утаить дату появление чудесной иконы на Вятке и строительство для неё церкви он не мог.
Но, разумеется, он так же не мог сказать, что церковь с иконой изначально находилась в Микулицыне, так как это противоречило бы церковному канону об обретении чудесного образа (ходы на Великую ко времени написания "Повести о стране Вятской" уже совершались). Так как Микулицын городок был мал, то отдельной церкви здесь долго не было, образ для богослужений просто вывешивался на храмине (часовне или просто воеводской избе) для всеобщего обозрения. Микулицын хотя и был заявлен первым русским городом на Вятке, по веским для составителя причинам не имел права быть включенным в список мест связанных с пребыванием священной реликвии. Всё было сделано дабы полностью исключить связь чудотворной иконы с ратными деяниями новгородцев, а также не допустить и малого намёка на истинную причину происхождения традиции Великорецкого крестного хода, - противостояние местным языческим верованиям.
О происхождении самой иконы Николы Великорецкого можно высказать предположение, что она, скорее всего, являлась походной иконой ушкуйников, возможно, была добыта в качестве трофея или подарена им кем-то (Стефаном Пермским?).
В 4 части обсуждался отрывок из Типографской летописи о пребывании в самом начале 15 века на Вятке Суздальских князей "в Татарской земли на месте, нарицаемомъ Цибирциа, оу святого Николы..."
Под Татарской землёй и местностью "Цибирциа" достаточно уверенно можно понимать Арскую землю в левобережье Вятки вблизи устья реки Чепцы, а это точный ориентир для нахождения Никульчинского городища. Выражение "у святого Николы" можно трактовать как вблизи церкви со знаменитой иконой св. Николая. Церковные историки на основании этого сообщения полагают, что, уже к 1401 году икона была перенесена с реки Великой в Хлынов, где, укрывалась супруга Суздальского князя, а затем и он сам. С этой поры, по их мнению, начали совершать ежегодные крестные ходы на Великую. Однако, Хлынов в ту пору по археологии представлял собой небольшое село, более выделяется Никульчинское городище. Вместе с тем, не правильно полагать, что семья опального князя укрывалась от преследования Москвы в самом Микулицыне, где лет за 20 до того под сенью святого Николы обосновались новгородцы-ушкуйники. Маловероятно, что воинственные никуличане выдали бы Суздальскую княгиню со всем ее добром. Да, и сами суздальцы не стали бы селиться в одном городке с лихим народом, благо их место было на другом берегу в "Татарской земле", где беглым князьям выделили
небольшой удел в местечке Семеново-Кирдяпино к югу от Хлынова.******
В протяжении всего 15-го и начала 16-го веков об иконе ничего определённо неизвестно. По всей видимости, такая значимая для ушкуйников и их потомков реликвия без дела не пылилась. Её использовали по основному назначению - ходили с ней в походы. Ближние и дальние экспедиции и кровавые сражения происходили почти ежегодно. Именно от таких подвигов прибывала ее народная слава и культовая ценность. Икона являлась своего рода боевым знаменем. И уж, конечно, постоянным местом ее нахождения в ту пору было не село Великорецкое.
Трудно сказать, какова была судьба иконы после 1489 года. Следы пожара на иконе и сообщение Московских осведомителей 1554 года, что "образ от многа лет неподелыван и нуждается в поновлении" говорят о возможной связи повреждений с событиями 1489 года. Как мы выяснили выше, икона оказалась в Хлынове незадолго до 1554 года. Микулицына города-крепости по археологическим данным в то время уже не было (оставался посад), в документах той поры о нём встречаются лишь туманные упоминания. Первые относительно достоверные упоминания в грамотах Хлынова появляются только с 1510 года. Выходит, до середины 16 века икона продолжала находиться в Микулицкой церкви.
Если судить по вятским "Повестям", при переносе иконы в Хлынов возникли большие проблемы. Сделать это была непросто, так как обладатели иконы, несмотря на принуждение властей, явно не хотели отдавать свое сокровище. "Христиане же тыя иже имуще тот чудотворный образ нехотяще его разлучитися со многими слезами моляще началствуемых града еже бы им не лишеным быти таковаго безданного богатства".
Но власти не унимались и требовали икону себе. Есть красочные описания всех этих уговоров и убеждений, возможно даже сопровождавшихся насильственными мерами и ответным сопротивлением. Икону с первого раза не смогли поднять, и лишь после обещания ежегодно приносить на прежнее место, она, якобы, поддалась. Другими словами, икону отдали только после обещания вернуть через определенное время. Считается, что из этого и возникла традиция ежегодного крестного хода с данной иконой. В 1551 году обещание было нарушено, за что на Хлыновцев незамедлительно последовали небесные кары, - непогодь и мор. Это сообщение многие исследователи трактуют как дату переноса иконы в Хлынов.
Не похоже, что описанные драматические события происходили в отдаленной малонаселенной местности. Противостоять нажиму властей Хлынова могли только жители достаточно населенного местечка. Микульцын город входил в Слободу - самостоятельную территорию, отвоёванную новгородцами-ушкуйниками в Арской (булгаро-вотской) земле. С появлением нового Хлынова и запустением прежнего центра власти окрестности Никульчино отошли к Хлыновскому уезду.
До пожара 1554 года икона по свидетельству "Повести об обретении..." находилась в Хлыновском храме Прокопия Устюжского. Удивительно, но в Хлынове в ту пору не было отдельного Никольского храма. Культ Прокопия явно был принесён устюжанами, из которых состояла часть населения Хлынова, но, скорее всего, официально внедрён уже после 1547 года (дата канонизации Прокопия). По свидетельству "Повести", первым в Хлынове был построен Крестовоздвиженский храм, да и два следующих храма в нем не были посвящены св. Николаю или Прокопию. В Хлынов икона попала уже при московской власти, построившей Хлыновский кремль в начале 16 века и потому озабоченной его духовным обустройством. Можно положить, что икону св. Николая хлыновцы забрали из потерявшего значение Микулицына.
История с пожаром 1554 года и последовавшее сразу за ним путешествие в Москву возможно надумана для объяснения причины отправки иконы к Ивану Грозному. Известна патологическая набожность Грозного и его пристрастие ко всякого рода святыням. В спальных покоях у него был целый иконостас раритетов, собранных со всех концов Руси. Скорее всего, оригинальная Вятская икона в 1556 году осталась в столице. В честь ее был назван один из приделов новопостроенного собора Василия Блаженного, а чуть позже в честь вятской иконы Спаса Всеблагого Флоровские ворота Московского Кремля были переименованы в Спасские. Позже ворота достроили до одноимённой башни с часами-курантами.
Присланные из Москвы светские и церковные власти постарались стереть неудобные воспоминания о прошлом Слободы, в том числе о нахождении здесь когда-то славных икон. После окончательного утверждения власти Москвы (к середине 16 века) распространённый среди русских с домонгольских времён культ Николая Мирликийского был постепенно заменён культом Николы Зарайского (или Заразского). По легенде эта икона была принесена в Рязанское княжество из Корсуни (древнегреческий город на территории нынешнего Севастополя) в 1225 году, то есть вскоре после битвы на Калке. Название своё она, якобы, получила от города Зарайска Московской области (основан в 12 или 13 веке), где хранилась какое-то время. По легенде этой иконе молился князь Дмитрий Иванович на берегу реки Москвы в начале его похода на Дон в 1380 году. В последствии на этом месте был основан Николо-Угрешский монастырь. Икона и сам святой до сих пор особо почитаются Коломенскими и Крутицкими церковниками Крутицкое подворье - бывшая Сарайская епископия переместившаяся в Москву. Происхождение культа Николая Зарайского требует отдельного разбирательства, но вполне вероятно, что он был принесён на Москву из первой столицы Золотой Орды города Сарай.
С конца 16 века началось насаждение нового культа взамен прежнего. В 1613 году икону св. Николая с Вятки вновь по специальному указу царя увезли в Москву. Скорее всего, на Вятку вернули новую копию.
Во второй половине 17 века крестные ходы на Вятке были "возобновлены" в исправленном виде. Затем в 18 веке наступил новый период гонений Вятской иконы и привязанных к ней новых традиций, и лишь в 19-ом началось постепенное возвращение официального почитания Николая Мирликийского и Великорецкого, а его "Сарайского" двойника стали забывать.
Уже в первые годы большевистского режима всё церковное имущество "принадлежащее отныне народу" было описано, тогда же под предлогом борьбы с голодом изъяли наиболее ценные предметы. В 30-х годах из уже закрытых церквей вынесли все оставшиеся изделия из драгметаллов: кресты, оклады икон, позолоту. Иконы всех размеров ломали и жгли во дворах церквей, а их самих по большей части вскоре разобрали на кирпичи для строительства большевицких "храмов" (стадионы, бани, клубы). Уцелели только церковные здания нашедшие полезное применение (под склады, гаражи, клубы, мастерские, интернаты, тюрьмы, музеи и т. п.). Вятская икона Николая Чудотворца пропала в это смутное время. Икону св. князей Бориса и Глеба из церкви в Никульчино прихожанам как-то удалось сохранить: в сельской местности с этим было не так строго. Остатки древних икон, церковной утвари и прочего добра, уцелевшие в музеях, в Советское время были постепенно вывезены из провинции в Москву в качестве культурных ценностей. Этот процесс продолжается и последние годы. Ныне наши церкви и краеведческие музеи более бедны реликвиями, чем даже при Советах! Например, совсем недавно из деревянной часовни Михаила Архангела в Слободском был вывезен в Кировский музей древний иконостас и несколько деревянных скульптур 18 века. Так же пропали почти все старые иконы, включая, "Рублевской школы", из Екатерининского собора.
Пролить некоторый свет на исчезновение иконы Николая Великорецкого поможет следующий текст. В Интернете есть материалы из докладных агентов-сексотов ОГПУ по Вятской губернии за 1925 год. Вот интересные отрывки касающиеся нашей темы.
"Духовенство по уездам делится на два противоположных лагеря: обновленцев и тихоновцев. Активностью больше обладают тихоновцы. Обновленцы в своей деятельности слабы".
Движение обновленцев-раскольников возникло в 1917 году. В 20-х годах они открыто поддерживали Советскую власть и боролись с православными ортодоксами во главе с патриархом Тихоном, за что имели покровительство чекистов. Однако в виду слабой поддержки в массе верующих, безбожная власть потеряла к ним интерес. Тактика борьбы с церковью изменилась, путём закрытия неугодных приходов и сноса их храмов, а также постепенной замены состава церковнослужителей "своими людьми", властям удалось постепенно к середине 40-х годов, сохранив привычную для верующих обрядность, всю РПЦ по идеологии сделать обновленческой (соглашательской). При этом нужда в самих обновленцах отпала.
"По губернии духовенство продолжает разделяться на обновленцев и реакционеров ("тихоновцев"), но преобладающий процент стоит на платформе тихоновщины. Обновленцы в массах авторитетом не пользуются. Тихоновское духовенство пользуется среди крестьянства большим авторитетом".
"По установившемуся издавна обычаю, ежегодно 3 июня из Вятского кафедрального собора бывает крестный ход в село Великорецкое Халтуринского уезда с почитаемой верующими иконой Николая Чудотворца. На этот крестный ход в Вятку стекаются, за сотни верст, крестьяне других губерний. Так было и в нынешнем году. По прибытии крестного хода в село Великорецкое 6 июня 1925 года во главе с соборным и обновленческим духовенством, между последним и местным тихоновским духовенством возник спор, кому служить молебен по церквам и часовням села. Группа богомольцев-тихоновцев, руководимая Церковным Советом, не допустила обновленцев к службе. Обновленцы начали совершать службу на месте "явления иконы", на свежем воздухе. Дослужить обряда им, однако, не пришлось, так как соборные иконы были отняты и унесены в церковь, а одного попа-обновленца группа ярых тихоновцев потащила в реку, грозя утопить. Поп вырвался и скрылся".
Полностью доверять этому сообщению нельзя, так как чекисты этой "дезой" вполне могли свалить пропажу икон в дорогих окладах на самих верующих, но факт интересный.*******
Примечание*. Николаус Мир-Ликийский жил в 4 веке на территории, входившей в Римскую империю (город Мир в Ликии, Малая Азия, теперешняя Турция). Он был известен как ярый противник Арианства (отрицание божественности Иисуса). Однажды на диспуте в потасовке с идеологическим противником ему сломали нос. При императоре Константине сделавшим христианство государственной религией архиепископ Николаус стал одним из самых влиятельных иерархов церкви. После смерти за приписываемые ему чудеса и свершения был объявлен святым. В 11 веке его мощи были выкрадены итальянцами города Бари, где они хранятся до сей поры. Прибытие реликвии (по морю) пришлось на 9 мая по Юлианскому календарю. Этот день стал отмечаться всеми христианами как праздник обетения мощей святого (Никола вешний). Появление его в домонгольской Руси всего через пять лет после самого события говорит о тесных связях с Европейской церковью.
Николай скончался 6 декабря (по ст. ст.), этот день стал праздноваться как Никола зимний и со временем затмил Рождество. Иностранцев бывавших в Московии 16 века поражал культ "русского бога Николы". Популярность "сильного" святого объяснялась отождествлением его в народной традиции с дохристианским божеством славян и германцев. Для пресечения подобных суеверий в 18 веке западная церковь приравняла Николауса с дьяволом. Тогда же в России культ Николы был негласно запрещен на сто лет, а все статуи приказали убрать. В 19 веке Рождество приняло форму благотворительности с раздачей подарков бедным и детям. Занялся этим безобидным делом добрый дед Санта Клаус (Николаус), правда, для страшилки непослушных детей сопровождал его черт Крампус (альтер эго). Для Новогодней потехи детворы образ Санта Клауса был трансформирован советскими коммунистами в Деда Мороза. Для компании ему придали "внучку", взятую из сказки Снегурочку.
Под влиянием ордынских ханов и татар-несторианцев (разновидность арианства) русская церковь видоизменилась и постепенно обособилась от внешнего христианского мира, приобрела черты восточного еретичества, а по некоторым намёкам, даже учения Мосула. Таким образом, святой Николай, борец с Арием, в глазах новгородцев и русских вообще являлся знаменем борьбы за истинную веру. Падение власти Орды и расширение Московской России на запад потребовали выправления церковных канонов. Реформа Никона и преследование старообрядцев во многом объясняется очищением от неканонической обрядности. Не мудрено, что всякие воспоминания об этом периоде церковного неустройства в России были всячески вытравлены. (Записи Афанасия Никитина "Хождение за три моря" 1475 года могут свидетельствовать о двоеверии тогдашних русских людей. Автор по памяти вставляет мусульманские выражения и молитвы, в беседе с мусульманином тот говорит ему: ты не христианин и не мусульманин. Иностранные монахи бывавшие при дворе Ивана Грозного называли веру московитов еретической - ни Римской, ни Греческой обрядности.)
Примечание**. Существует местное Вологодское предание о пребывании здесь некоторое время Вятской иконы. При этом, икона, якобы, следовала с Вятки в Москву вперёд и назад через Устюг и Вологду. "Не доплывши до Вологды 35 верст, лодья на каржу в воде наплыла, пролом дна сделался, лодья водою наполнилась; почему образ чудотворца Николая вынесен был на берег Сухоны, где и ныне часовня существует". Далее, Вологжане, опасаясь набега татар, разбежавшихся после взятия Казани, ненадолго зарыли икону в землю. В Никольской церкви, построенной позже на этом месте, хранилось такое предание.
"От создания мира в лето 7062, при державе благоверного и христолюбивого царя и великого князя Иоанна Васильевича всея России, бысть принесение чюдная и многоцелебная иконы великаго святителя чудотворца Николы с Великия Реки с Вятки на Вологду в лето 7062 (1553) месяца Сентемвриа во 12 день на память св. священномученика Автонома... А храм был поставлен на Старом Торгу, против Ильинского монастыря, в нем же сия святая икона поставлена в лето 7063 повелением государя царя и великого князя Иоанна Васильевича, всеа Росии самодержца. После же, я (этого) по благословлению епископа, перенесен тот храм и поставлен близь святые соборные церкви Премудрости Слова Божия, внутри града, на извести, у градской стены".
Примечание***. В Житии Прокопия сказано, что он происходит из знатного рода любекских ганзейских купцов-патрициев. После смерти отца Прокопий погрузил свои богатства на корабли и отправился в Великий Новгород. В то время морской путь Любек-Новгород был привычный маршрут ганзейских купцов. В Новгороде располагалась контора-филиал Ганзы. Прибыв около 1243 г. на кораблях с товарами в Великий Новгород, он был невольно поражен множеством и красотой церквей и монастырей, доброгласным звоном многочисленных колоколов, набожностью и усердием народа к церковным службам, - чего он не думал встретить среди людей, не повинующихся Риму. Посетил храм Святой Софии и другие церкви и монастыри, где увидел торжественность и благолепие обрядов Православной Церкви, услышал стройное хоровое пение, он решил принять православие. Желая подражать подвигу иноков, раздал все свои товары и завещанное ему отцом имущество городским нищим и бедным; пожертвовал его часть в незадолго до этого основанный Варлаамо-Хутынский монастырь. Здесь его наставником был старец Варлаам Прокшинич. После того, как Прокопия стали почитать новгородцы, он начал юродствовать: "В день убо яко юрод хождаше, в нощи без сна пребываше, и моляшеся непрестанно Господу Богу".
Видимо, Прокопий разорился в чужой стране, переживавшей неспокойные времена, начал нищенствовать и побираться. Позже он удалился из Новгорода в Устюг, где жил на паперти храма Успения Божией Матери. Спал блаженный на земле, на куче мусора или на камнях. Утешением для Прокопия была праведная чета - Иоанн Буга (принявший православие ханский баскак и жена его Мария, а другом и собеседником блаженный Киприан, основатель Устюжской обители Архистратига Михаила. Прокопий прожил в юродстве 60 лет. Церковное прославление блаженного Прокопия совершилось на Московском Соборе в 1547 году, память ему была установлена 8 июля. Прокопий Устюжский стал исторически первым святым, прославленным Церковью в лике юродивых. "Житие Прокопия" составлено в XVI веке.
Примечание****. В собрании ЦАКа находятся три иконы данной иконографии. Весьма редкой и необычной является икона "Св. Николай Чудотворец Великорецкий без житийных клейм" первой половины XVI в., то есть времени, на которое приходится начало широкого прославления иконы. Учитывая время создания памятника, можно предположить, что икона повторяет древний образ, еще не заключенный в раму. В известном лицевом летописном своде Ивана Грозного приводится рассказ о принесении Великорецкой иконы в Москву. На миниатюрах, иллюстрирующих текст изображен поясной образ святителя Николая без житийных клейм.
Вторая икона относится ко второй половине XVI в. и принадлежит к числу икон, созданных уже после путешествия чудотворного образа в Москву. В ней заметно знакомство с чудотворным образом: возможно, она относится к тем памятникам, которые выполнялись непосредственно со святыни во время ее путешествия. Центральный образ имеет отдельный ковчег, в клеймах выдерживается тематическое соответствие почитаемому образу; интересно отметить некоторую архаичность в живописи клейм, возможно, продиктованную желанием как можно более точно скопировать образец.
Третий памятник собрания данной иконографии в басменной раме также относится ко второй половины XVI в. Состав клейм хотя и не следует каноническому образцу, однако достаточно необычен и свидетельствует о желании мастера воспроизвести редкий и непривычный для него набор житийных сцен. Достоверность образа подтверждает надпись на фоне "св. Николай Чудотворец Великорецкий".
К числу Великорецких относят и иконы другой иконографии. Это, как правило, поясное изображение святителя Николая без житийных клейм, что по мнению ряда авторов, подчеркивает двусоставность протографа (был невелик и без клейм). Среди них иконы из ЦАКа МДА, ГТГ, ЧерМО. Однако исследователи отмечают резкое различие этих икон от икон с житийными клеймами. Главный аргумент - надпись на фоне читается как 'НiКОЛА ВЛЪКОРiЦКОi'. Вряд ли можно допустить, что это орфографическая ошибка. Скорее всего, речь идет об ином иконографическом изводе, приписываемом к Великорецкому.
Примечание*****. Например, тропарь "Перенесение Великорецкой иконы свт. Николая из Вятки в Москву": "Яко драгоценное богатство, прииде к нам от Великия реки Вятки в царствующий сей град наш Москву честная икона образа твоего, святителю Николае, и многая убо чудеса в пришествии своем сотвори, болящия исцели и вся человеки удиви.Сего ради повелением самодержца царя списася с нея сия честная икона твоя на просвещение и моление всем людем царска града, юже днесь зрим и покланяемся ей, моляще тя, тайнника Христова: моли, святе, о всех нас, даровати нам мир и велию милость".
Обратим внимание на заголовок - "перенесение иконы"!. В обоих текстах сама река Вятка названа Великой, о её притоке нет и речи. Вообще, икону в ранних источниках называют образом святого Николы Вятского.
Примечание******. Вставная поясняющая фраза "поставил церковь ту бесерменин Хазибавая" может говорить о построении городка еще при жизни известного по летописям баскака-бесерменина, жившего задолго до появления ушкуйников. Однако так же вероятен и другой вариант. Имя Гази на арабском языке означает "воин, совершающий набег", что близко по смыслу к "ушкуйник". Бабай - уважаемый старик. Верещагин предположил, что это был Микулицкий воевода крестившийся татарин Микула. Булгары, судя по ДТ, принуждали к принятию ислама пленных, в том числе ушкуйников (Анфала Никитина). После нескольких лет в булгарской тюрьме, видя как бессмысленно проходит жизнь, как гибнут от болезней твои товарищи, многие соглашались на это. Ислам в Булгарии ограничивался центральными областями. Мусульманами здесь были в основном люди из высшего сословия. Принятие новой веры напоминала вступление в правящую партию в наши дни. В повседневной жизни процветало двоеверие. С изменением политической ситуации вероисповедание легко сменялось.
Примечание*******. Попутно ещё одно любопытное сообщение осведомителя ОГПУ. "В татарском селе Карино Слободского уезда до сих пор (существует) религиозный обычай "обрезания" (мальчиков) и "выстойки" (невест). На теле невесты бреют все волосы, кроме головы, а затем она должна простоять голая вместе с подругами в закрытом амбаре два часа, независимо от температуры воздуха". Вероятно, что последнее является символической заменой права первой ночи, когда новобрачную отводили в дом Каринского князя.