Харин Евгений Анатольевич
Новые дополнения

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Типография Новый формат: Издать свою книгу
 Ваша оценка:
   Яркими индикаторами существования поселения в конце I тыс.н.э. являются находки дирхемов, стеклянных бус ранних типов, ножей с прямой спинкой, каменных литейных формочек для отливки зерни, лепной керамик. Одной из особенностей является большая доля синего бисера, соответствующая доле синего бисера в горизонтах IX в. Ст. Ладоги, и низкий процент зелёного бисера, доля которого в Старой Ладоге высока в слоях X в. В культурном слое собрано свыше 40 металлических украшений конца I тыс.н. э.: фрагменты браслетообразных височных колец и целое кольцо с концами, оформленными в виде щитка с отверстием и крючка, фрагменты подковообразных фибул, каркасных подвесок с рамами, имитирующими наборную технику, плоские и объёмные привески, в том числе трапециевидные, бутылковидные, колоколовидные и привески-лапки, грушевидные крестопрорезные бубенчики, фрагменты проволочных и пластинчатых перстней различных типов, поясные накладки. В коллекции представлено несколько украшений, верхняя хронологическая граница бытования которых не заходит в X в.: привеска с круглым щитком со спиральным орнаментом, фрагмент треугольной каркасной подвески, перстень салтовского типа.
  Из числа монет, дата чеканки которых точно определена, два дирхема чеканены в начале IX в., один - в 860-е гг., один - в 930-е гг., и один между 967 и 983 гг. Присутствие среди находок фрагментов монет начала IX в. и последней трети X в. может рассматриваться как свидетельство того, что монеты поступали на поселение в течение длительного времени. Радиоуглеродное датирование образцов из кернов выявило наличие культурного слоя второй пол. IX-X в. на значительном участке в центральной части поселения, Весь 5 - поселение, палеоэкологические материалы которого (кости животных и остатки зерна) фиксируют существование в центре Волго-Клязьминского междуречья в конце I тыс. комплексного промыслово-земледельческого хозяйства, благосостояние которого обеспечивалось за счёт добычи пушнины (бобр, белка, куница). Однако, период эксплуатации собственных пушных ресурсов был недолгим.
   Материалы раскопок селища Весь 5 позволяют сделать заключение, что формирование новой сети поселений, связанной с включением Волго-Окского междуречья в сферу международной торговли, развитием пушного промысла и вывоза мехов, началось на правобережье Нерли не позднее второй половины IX в.
   Выводы. Хотя в вещевых коллекциях, собранных на поселениях и при раскопках курганов, нет экстраординарных престижных вещей и дорогих предметов вооружения, которые могли бы указывать на особый статус Суздальской земли в X в., плотность и размеры поселений и общий характер культуры (в том числе присутствие предметов дальней торговли) свидетельствуют об её особом положении как важного очага расселения, обладавшего значительными материальными ресурсами и потенциалом для политической организации. Суздаль упоминается в письменных источниках с 1024 г., а первые укрепления города появились в X в., город не выделялся в древнейший период своего существования ни размерами, ни особым составом вещевых находок. Местом сосредоточения основных людских и материальных ресурсов Суздальской земли в IX-X вв. выступают открытые сельские поселения, составлявшие единую сеть. Археологические материалы не позволяют пока проследить в ней чётко выраженную иерархическую организацию, очевидно, большинство поселений имело примерно равный статус.
  
   С. Д. Захаров Белоозеро
   Вопреки сведениям начальной части ПВЛ, город Белоозеро возникает не в IX, а в X столетии, а сама территория вокруг Белого озера представляла собой не ядро племенной территории веси, а её периферию. В центральном Белозерье удалось зафиксировать около 200 памятников, относящихся к IX-XIII вв. Большая часть их них - около 150 - это неукреплённые поселения. Среди погребальных памятников (около 20) преобладают грунтовые могильники с ингумациями. Город Белоозеро располагался на р.Шексне, в 2-2,5 км от её истока из Белого озера, в урочище под названием 'Старый город'. Чрезвычайно низкое положение города над водой (4 м) можно считать одной из ярких особенностей топографии Белоозера. Причины такого выбора представляются вполне очевидными. Это был ближайший к озеру участок речного берега, пригодный для заселения, устройства удобной речной гавани и обеспечения контроля над движением по реке. Отличался он и особой природной привлекательностью, поскольку был в той или иной степени обитаем во все исторические эпохи, начиная с мезолита. В древнейших слоях Белоозера нет материалов, надёжно датируемых первой половиной X в. На ближайшем к городу участке могильника, было выявлено погребальное сооружение, безусловно относящееся к его древнейшей части. Оно представляет собой небольшой по высоте курган диаметром около 9 м с мощным кольцевым ровиком. На дне и внутренних склонах ровика размещались в виде компактных скоплений два или три погребения по обряду сожжения на стороне. Скандинавская овальная фибула и наконечник ремня, возможно, связанный своим происхождением со Скандинавией, соседствуют здесь с подковообразной фибулой с многогранными головками, пряжкой, отлитой по наборной восковой модели, шумящей подвеской со щитком из трёх волют и обломком втульчатого височного кольца или гривны. Но в хронологическом плане полученный набор достаточно компактен и надёжно датируется второй половиной - концом X в. (Е.Х. - сочетание скандских и фино-угорских вещей).
   КРУ́ТИК поселение 2-й пол. 9 - 3-й четв. 10 вв. на р. Конка (приток р. Каргач, впадающей в Шексну), к югу от дер. Городище в 25 км от Белоозера расположено вдали от других, прямой доступ со стороны Шексны затруднён, притоки не судоходны. Поселение на гряде 360 × 30 м, возвышающейся над поймой на 6-14 м; культурный слой 200 × 20 м. Наземные срубные дома с очагами (до десятка), хозяйств. ямы, железоплавильные горны, наковальня, клещи, зубила. Каменные очаги для плавки, слитки, обрезки цветных металлов, наконечники стрел (в т. ч. для пушного промысла, др. оружия нет), оковка ножен, удила и псалии, украшения, детали весов, араб. монеты (от драхмы 6 в. - 1-й пол. 7 в. до булгарского подражания дирхему 948-954). Керамика и ряд находок имеют аналогии в Волго-Окском междуречье и Сев. Европе (от Балтии до Прикамья). Расцвет К. связан с волжским путём, соединявшим Скандинавию, ряд регионов Вост. Европы и араб. мир.
   Всего удалось собрать сведения о находках 107 отдельных восточных монет, происходящих из 9 пунктов в бассейне Белого озера и р.Шексны. Один клад у д.Панькино, вблизи устья Суды, из 26 монет. Среди определимых экземпляров древнейшая монета 786- 809, но преобладают дирхемы середины IX в. Период массового притока восточных монет в регион относится к середине - второй половине X в.
   Привлекает внимание постоянная совстречаемость в культурном слое белозерских памятников дирхемов и болгарской круговой керамикой. Столь тесная связь двух категорий находок, происхождение одной из которых, безусловно, связано с Волжской Болгарией, весьма примечательно. Интересно отметить и ещё одно совпадение. На территории центрального Белозерья к настоящему времени известны находки двух болгарских подражаний дирхемам. Одно из них (948-954 гг.) найдено на Крутике в том же раскопе, что и верхняя часть болгарского кувшина с ручкой. Второе подражание, датированное X в., обнаружено на селище Никольское V.
   Можно полагать, что массовый приток дирхемов во второй половине X в. отражает активизацию торговых связей Белозерья с Волжской Болгарией, приходящуюся на этот период. Именно к этому времени, судя по находкам монет и стеклянных бус, относится период расцвета I Семёновского и начало функционирования I Измерского селищ в устье р.Камы, которые Е.П.Казаков обоснованно включает в число важных торгово-ремесленных центров Восточной Европы. Подтверждение высказанному предположению можно видеть в распространении в Белозерье во второй половине X - начале XI в. деталей поясной гарнитуры, соотносимых с 'волжско-болгарской' школой (в могильниках Крутика более 200 находок).
  По насыщенности восточными монетами Крутик и Никольское V не уступают Городищу под Новгородом, расположенному в одной из ключевых точек важнейшего торгового пути. Огромное количество стеклянных бус, необычно высокая концентрация монет в поселенческих слоях и многочисленность находок деталей поясной гарнитуры являются неоспоримыми свидетельствами активного включения жителей края в международную торговлю. По количеству найденных тиглей Крутик сопоставим с Гнёздовым и существенно превосходит Ладогу, Рюриково городище и Изборск. Почти все жилые дома на Крутике были одновременно и мастерскими, где производилась плавка цветных металлов, обработка кости и рога. Орудия труда литейщиков, бракованные отливки, слитки и заготовки обнаружены у подавляющего большинства исследованных очагов, причём количество тиглей в одном очаге доходило до 6-8. Ремесленное производство осуществлялось не только в жилой зоне, но и на обособленных участках, интенсивно насыщенных орудиями труда и отходами производства. Существование на Крутике специальной зоны, где в течение достаточно длительного времени были сосредоточены разные по назначению производственные объекты, может расцениваться как свидетельство достижения определённого уровня в развитии ремесла, приобретающего характер специализированного производства. Процесс вытачивания роговых и каменных пряслиц на Крутике по набору и последовательности выполнения операций полностью соответствовал технологии производства известных шиферных пряслиц.
   На фоне синхронных памятников Крутик резко выделялся высокой долей костных остатков диких млекопитающих, составляющей более 72% от определимых костей. При этом отмечалось значительное преобладание костей пушных зверей (белка, куница, лиса, выдра, горностай, барсук, заяц), в первую очередь, бобра. Кроме того, мясо бобра, судя по представленным частям скелета, широко употреблялось в пищу.
   Крутик был составной частью системы ранних торгово-ремесленных поселений на Руси и в Северной Европе. В центральном Белозерье существует, по крайней мере, ещё один памятник, чрезвычайно близкий Крутику, - поселение Васютино, расположенное на р.Мегре, в 16 км от берегов Белого озера. Удивительное сходство прослеживается между Крутиком и поселением Унорож в бассейне р.Вёкса в Костромском Заволжье и Дурасовское городище на р.Стережа под Костромой, Поповское городище на р.Унже, Весь 5 под Суздалем. Их объединяет синхронность существования, скромные размеры, особенности топографии, выражающиеся в отсутствии искусственных укреплений при максимальном использовании защитных свойств местности, расположение на небольших речках вблизи, но на некотором удалении от крупных водных путей, наличие следов развитого ремесленного производства.
   Наличие двух крайних точек с важнейшими центрами Гнёздово, Ладога, Рюриково городище на одном конце и Булгарию с Хазарией на другом - предполагает существование промежуточных звеньев. Вероятно, именно с этих позиций можно оценивать положение, которое в системе торгово-ремесленных центров занимали такие памятники, как Сарское и Сясьское городища, Городок на Ловати или известные поселения в районе Ярославля (Тимирево) и устья Камы, по целому ряду признаков близкие важнейшим центрам. В числе причин кризиса начала XI в. называют изначальную ориентированность ранних торгово-ремесленных центров на внешние связи и оторванность от местной экономики. В условиях стабилизации государственных структур и границ, формирования новых экономических районов, опиравшихся на внутренние ресурсы, внешние связи отходят на второй план, что вызывает коллапс ранней системы. Рассматривая Крутик в качестве одного из её элементов, кризис этого поселения необходимо признать следствием падения самóй системы. Однако в случае с Крутиком невозможно говорить об оторванности от местной экономики, а основную причину упадка видеть в значительных изменениях системы хозяйства в регионе. Во второй половине X - начале XI в. в центральном Белозерье появляется большое количество новых, динамично развивающихся поселений. В отличие от Крутика, они возникают в иных топографических условиях - непосредственно на берегах крупных рек и озёр. (Е. Х. - причиной прекращения международной торговли на Волжском пути стала отрезанность юга Вост. Европы степняками после погрома Хазарии с ее торговцами-перекупщиками мехов и рабов. Русы переключились на эксплуатацию славян Поднепровья с их расселением на северо-восток до Волги и далее. Собранную дань сбывали в Византии и на Балтике.)
   Помимо Крутика, достоверные слои 9 века зафиксированы всего в двух пунктах - на поселении Васютино в верхнем течении р.Мегры и селище Волок B на Волоцком озере. Ещё в одной точке - городище Никольское I на Кеме - их наличие вероятно. Основная территория формирования белозерской веси и сгусток весских поселений в конце I тыс.н. э. находились на р.Суде и её притоках, а район Белого озера представляло собой периферию этой территории. Весомым аргументом для включения Крутика в число протогородских поселений было обнаружение здесь находок скандинавского облика: ажурный наконечник ножен меча с изображением птицы и большая бронзовая игла от кольцевидной фибулы, подчёркивали особое положение Крутика среди остальных белозерских поселений. Находки были обнаружены на западной окраине поселения, несколько в стороне от основного пятна культурного слоя, среди очагов нехарактерного для Крутика типа. Опираясь на эти данные, Л.А.Голубева высказала предположение о существовании здесь временной стоянки скандинавских воинов-торговцев, которое затем прочно укрепилось в археологической литературе (ещё два пункта присутствия скандинавских предметов в ранний период - город Белоозеро и поселение Никольское V в низовьях р.Кемы). Учитывая небольшое общее количество скандинавских находок, хронологию этих вещей (10 век) и отсутствие в регионе скандинавских погребений, можно утверждать, что устанавливаемые по археологическим данным масштабы скандинавского присутствия в центральном Белозерье не соответствуют той роли, которая отводится Белоозеру в летописном Сказании о призвании варягов.
   Таким образом, уже для X в. можно говорить о скрещении на территории центрального Белозерья двух колонизационных потоков - западного (новгородского или ладожского) и южного (поволжского), по Шексне. В конце X - начале XI в. прослеживается усиление западной колонизации. При этом, одним из возможных путей проникновения новгородцев в регион, помимо северного (вытегорско-ковжского), мог быть путь по Колпи и нижней Суде с выходом на Шексну. Судя по керамике и украшениям из могильника Крутик и др., славяне (ильменские) появляются здесь в конце 10 века одновременно со скандинавами.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Н. А. Макаров Суздальское Ополье
  
   Суздальское Ополье - территория с особым характером ландшафта, остров безлесных пространств с тёмноцветными и серыми лесными почвами в зоне смешанных лесов, вытянутый почти на 100 км с юго-востока на северо-запад, от впадения р. Нерли в Клязьму до среднего течения р. Селекши, правого притока р.Нерли. Суздаль находится вблизи восточной границы Ополья, проходящей по Нерли, Владимир - на его южном краю. Среди немногочисленных городищ, известных в центральной части Суздальской земли, лишь на одном (Выжегша) зафиксированы земляные укрепления и культурный слой IX-X вв. Наиболее выразительные и многочисленные находки археологических материалов X в. происходят со средневековых селищ. На 26 поселениях представлены вещи-хроноиндикаторы IX-X вв. и керамические комплексы, содержащие лепную или лепную и круговую керамику, которые могут быть надёжно отнесены к этому периоду. По пяти поселениям получены радиоуглеродные даты, интервалы которых охватывают этот период. Очевидно, реальное количество поселений, которые функционировали в это время, было значительно больше. Значительная часть поселений приурочена не к речным долинам, а к овражным системам на водораздельных участках. Материалы X в. более обильны, выразительны и представлены на большем числе памятников. Размеры поселений с культурным слоем IX-X вв. варьируют от 0,5 га до 10 га (участок с лепной керамикой на селище Шекшово 2), большинство памятников представляет собой крупные поселения площадью не менее 2 га. Хотя некоторые поселения запустели в конце X в., ни один из очагов расселения этого времени не был заброшен.
   В девяти курганных группах на территории Суздальского края А.С.Уваровым были исследованы насыпи с остатками кремаций, эти могильники рассматриваются как наиболее ранние. Курганные группы с кремациями составляют малую часть всех могильников, раскопанных в Ополье (не более 10%), во всех этих группах встречены также курганы с ингумациями, в большинстве случаев численно преобладавшие. Курганные могильники с кремациями не образуют единого территориального массива, они располагались в удалённых друг от друга географических точках. Три курганные группы с кремациями находились в ближайших окрестностях Суздаля, две - за пределами опольских ландшафтов, на левобережье р.Нерли. Высота их не превышала 1,5 м. Ранние курганы содержали остатки кремаций, совершённых как на стороне, так и на месте сооружения насыпи, погребения сопровождались украшениями и бытовыми вещами, в редких случаях - оружием и предметами конского снаряжения. К ранней хронологической группе вещей из Васильковских курганов В.А.Лапшин относит украшения с зернью, проволочные височные кольца большого диаметра, две скандинавские фибулы, поясную гарнитуру, боевые топоры, стремена, удила. В шести курганных группах (Шелебово, Шекшово, Весь, Гнездилово, Васильково, Кубаево) найдены восточные монеты (более 60). Большинство этих монет использовалось как подвески в ожерельях, все они, за единственным исключением, относятся к X в. В трёх курганных группах (Васильково, Шекшово, Весь) зафиксированы погребения с глиняными лапами, хорошо известными по находкам в ярославских курганах и на Аландских островах.
  В коллекции из Владимирских курганов нет вещей-хроноиндикаторов IX - начала X в., древнейший хронологический пласт погребений может быть отнесён ко времени не ранее второй четверти X в. Владимирские курганы X в. уступают ярославским и верхнеднепровским (гнёздовским) по богатству инвентаря, скандинавские украшения в них немногочисленны, камерные погребения не выявлены. В курганах Суздальского Ополья зафиксированы захоронения с боевыми топорами и конским снаряжением, погребения воина с конём, но нет захоронений с мечами. Некоторые курганные могильники располагались на возвышенностях и были, вероятно, хорошо видимыми топографическими объектами, создававшими особый сакральный ландшафт.
   В керамическом комплексе суздальских поселений IX-X вв. преобладает лепная керамика: приземистые горшкообразные сосуды мерянских форм и сосуды удлинённых пропорций, баночные или слабо профилированные, имеющие аналогии на Северо-Западе Руси, представлены также лепные сковородки с бортиком. Лощёная мерянская керамика немногочисленна. Значительная часть керамики должна быть отнесена к типам, не имеющим чёткой этнической окраски. Круговая посуда славянских типов, в том числе западнославянского облика, появляется на этой территории в середине X в. Соотношение 'мерянских' и 'славянских' компонентов на различных памятниках неодинаково, но для разделения памятников на мерянские и славянские нет чётких археологических критериев. Формирование древнерусской культуры со свойственным ей стандартным набором бытовых и хозяйственных вещей, украшений и предметов религиозного культа, относится к концу X- началу XI в.
  
   М.В.Седова относила возникновение Суздаля к первой половине X в. Согласно её наблюдениям, древнейшее славяно-мерянское поселение представляло собой мысовое городище с тремя линиями рвов и валом в северо-западной части кремля площадью около 1,5 га. Эти укрепления были срыты не позднее первой четверти XI в., очевидно, после восстания волхвов 1024 г., когда Ярослав соорудил более мощные укрепления, охватывавшие площадь 14 га. Основным датирующим материалом является лепная керамика, аналогии которой М.В.Седова указывала на памятниках железного века (дьяковский слой Пирова городища), на средневековых поселениях Шурскол 2 под Ростовом и Весь 1 под Суздалем, на Сарском городище и в Тимерёве и на ряде памятников второй половины I тыс.н. э. в Суздальском Ополье. М.В.Седова отмечала присутствие в керамическом комплексе раннего Суздаля керамики мерянских и славянских типов. Таким образом, ранний слой Суздаля беден вещевыми находками, точно определить время возникновения поселения и продолжительность формирования древнейшего слоя с лепной керамикой затруднительно. Можно составить лишь самое общее представление о поселении. Оно возникло не позднее второй половины X в., было укреплено, в отличие от основной массы поселений Ополья, но культурный слой не содержит находок, указывающих на его особый статус и торгово-ремесленный характер.
  
   Наиболее ярким памятником, содержащим находки IX в., является городище Выжегша на юго-западном пограничье Ополья, на небольшой речке Чёрной, недалеко от впадения её в р.Колокшу. Местоположение памятника необычно для поселений Ополья: городище занимает узкий мыс коренного берега с двумя площадками (общая площадь около 5000 кв.м) и защищено двумя валами, один из которых имеет сопковидную форму. Культурный слой городища имеет мощность до 0,6 м, он содержит лепную керамику с грубой, заглаженной или лощёной поверхностью, среди которой преобладают мерянские типы, бытовые вещи и орудия труда (ножи с прямой спинкой, керамические и костяные пряслица, удила, фитильная трубка, льячка, тигель, литейные формочки, сопло), предметы вооружения (ромбовидные, ланцетовидные и трёхлопастные наконечники стрел), а также украшения, в основном, финских типов: бронзовые спирали накосников, шумящие подвески, колокольчик, железная сюльгама. На городище найдено два клада. Один из них включал 1274 целые и рубленые серебряные монеты, арабские дирхемы преимущественно аббасидского и омейядского чекана и сасанидские драхмы. Младшие монеты чеканены в 841/842 г. Вблизи клада найдено 15 оловянисто-свинцовых палочек-слитков длиной 19-20 см, весом 129-140 г., отлитых в деревянных формах, - партия стандартных брусков металла, использовавшегося как сырьё для изготовления сплавов цветных металлов при производстве ювелирных украшений. Основной период жизни поселения VII-IX вв., хотя не исключено, что жизнь на городище продолжалась в течение определённого периода и в X в.
  Выжегша - яркий, но необычный памятник, его топографические особенности нехарактерны для укреплённых поселений Волго-Клязьминского междуречья, но находят соответствие на финских памятниках Поволжья (в том числе Марийского и Костромского краёв), что, возможно, отражает восточные связи населения. Неожиданным оказывается присутствие значительного количества восточного серебра и других импортов на поселении, находящемся в стороне от крупных водных путей, которое, судя по своему характеру, не могло быть крупным торговым и административным центром. А.Е.Леонтьев полагает, что оловянисто-свинцовые слитки, имеющие балтийское происхождение, и монетное серебро попали в Выжегшу не с юга, со стороны Оки, а с Севера, со стороны Верхнего Поволжья, и отражают включение Волго-Клязьминского междуречья в зону циркумбалтийской торговли. Индикаторами северных связей также выступает ланцетовидный наконечник стрелы.
   Дополнение. А. Е. Леонтьев. По хронологии, многочастной структуре территории, разнообразию материалов городище Выжегша схоже с известным, ныне не существующим, Сарским городищем, в 85 км к СЗ в бассейне оз. Неро. Другие археологические памятники схожих характеристик в Волго‑Окском междуречье не известны. Городище занимает вытянутый, вдающийся в пойму гребневидный мыс залесенного правого коренного берега р. Черной с общей ориентировкой с Ю на С. С боковых зап. и вост. сторон мыс ограничен низинамиречной старицы, а в верхней склоновой части - выположенными старыми оврагами. Зап. склон на всем протяжении круче восточного. Длина мыса с учетом изгибов поверхности составляет ок. 480 м, перепад высот в пределах отметок 125-160 м. Вся поверхность мыса в той или иной степени входила в границы средневекового поселения. Выделяются три площадки поселения, разделенные относительно узкими перешейками. Верхняя напольная площадка ограничена невысоким валом и рвом, цен-тральная основная - сопковидным валом. Внешний напольный 1-й вал выходит концами на склоны оврагов, имеет длину около 60 м, ширину по основанию 6-7 м при высоте в среднем до 1 м. Вершина насыпи уплощенная, но обнажение поверхности вала не выявило каких-либо следов существования дополнительных укреплений по гребню насыпи. Заплывший ров в современном состоянии имеет глубину 0,5-0,7 м при ширине 4-5 м. Ближе к западному краю в укреплении сохранился въезд шириной 5 м в виде перемычки рва и проема в насыпи. В придонной части рва на глубине 0,25 м от поверхности у был обнаружен уникальный предмет: изготовленная из желтого металла миндалевидная пластинка размерами 2,7 × 1,6 см с зернью по краю и занимающими всю поверхность тремя гнездами для вставок. Предварительно ее можно посчитать изделием византийских ювелиров и датировать в рамках V-VII вв. Между площадками на перешейках сохранились следы древней дороги. Второй вал сопковидной насыпи прикрывает центральную площадку городища с юга, со стороны напольной части. Его размеры по основанию 28 × 20 м, современная высота около 4 м. В основании насыпи на всей площади шурфа вскрыт горизонт прокаленного грунта с подстилающим слоем углей. При расчистке углистого слоя выявились следы уложенных параллельно склону нетолстых 4 бревен или жердей, от которых сохранились слабочитаемые выемки на поверхности белесой супеси, заметные также в профилях стенок шурфа. Эти остатки предполагают существование предшествовавшего валу какого-то деревянного сооружения, что подтверждается результатами радиоуглеродного анализа, 190 + 50 гг. до н.э. и 130 + 60 гг. до н.э. Возможность существования поселения в VII в. подтверждает найденная на поверхности центральной площадки поясная бляшка серебряного сплава с тремя медными шпеньками так называемого геральдического стиля. Среди других находок из шурфов и отвала грабительского раскопа - трехлопастные, ланцетовидный и пирамидальный (шиловидный) наконечники стрел, фрагменты топоров, швейные иглы. Полевые исследования 2017 г. показали, что раннесредневековое поселение VII-IX вв. не имело значимых в военном отношении укреплений. Внешний низкий вал с неглубоким рвом не столько оборонял, сколько обозначал границу городища. Внутренний сопковидный вал остался в наследие от поселения раннего железного века. Полученные радиокарбоновые даты определяют время его сооружения в период II-IV вв. н.э., возможно, на месте более ранних укреплений II-III вв. до н.э. В Средневековье сопковидная насыпь едва ли служила укреплением. Обследование вероятной трассы дороги между напольной и центральной площадками городища подтвердило искусственные характер выемки и ее принадлежность раннесредневековому поселению, но оставило открытым вопрос о ее назначении. (Е.Х. - городища с сопковидным валом есть на нижней Вятке, Ананьинская АК. Внешний вал с деревянными сооружениями на нем мог служить для размещения охраны городка, похожего на замок-убежище богатого руса-торговца.)
  
   Столь же важным для понимания начальных этапов интеграции Суздальской земли в систему международной торговли является селище Весь 5 в окрестностях Суздаля. Оно входит в состав одного из крупных гнёзд средневековых поселений вблизи с.Весь на р.Ирмес, включающего шесть поселений общей площадью около 22 га. Здесь же находились и две курганные группы, в одной из которых А.С.Уваровым были исследованы погребения по обряду кремации и ингумации. Средневековая лепная керамика представлена на четырёх селищах, причём в центре села Весь вблизи церкви выявлен культурный слой толщиной до 90 см, в нижней части которого зафиксирован горизонт с лепной керамикой без примеси гончарной. Таким образом, поселение возникло в конце I тыс.н.э. и существовало на месте современного села без видимых перерывов. Селище Весь 5 находится напротив села, на противоположном берегу реки, площадь его около 2,1 га. Культурный слой имеет мощность до 35 см, он сильно повреждён распашкой.
  
  
  
  
  
  
   Замечание. В Бертинских анналах этноним Рус представлен в необычной для латинской традиции форме Rhos (Rh), за исключением названий рек Rhenus (Рейн) и Rhodanus (Родан, ныне Рона), автор пишет имена собственные с 'простым' R: Rotumum (Руан), Remi (Реймс) и т.п. Косвенно это указывает на связь этнонима с гидронимом - именем реки Рос (Волга). Посольство от кагана русов прибыло в Константинополь примерно в 836-38 году после нападений Бравлина (800) и неких русов на Амастриду и Сурож (830-е). Далее был новый поход русов 860г. и после него новый мирный договор 866/867 г. с учреждением 'Русской' епархии.
   В 'Книге путей и стран' ('Kitāb al-masālik wa'l-mamālik') Ибн Хордадбеха (ум. 890), '... а русь - это вид славян (Ṣaqāliba), что же касается купцов славян, то они везут меха бобра, чёрных лисиц и мечи из окраин [земель] славян и приходят к морю Румийскому (baḫr ar-Rūm), и взимает с них десятину владетель Рума. Затем прибывают по морю к Самкаш иудеев (Samkūš al-Jahūd, Самкерц-Тамань), затем переходят к славянам (возвращаются обратно); или следуют от Славянского (Балтийского) моря в ту реку, которая зовется Славянской рекой (baḫr aṣ-Ṣaqāliba), пока не достигнут Хамлиджа хазар (Ḫalīǧ al-Ḫazar или Ḫamlīḫ al-Ḫazar, город Итиль), и берёт с них десятину властитель хазар; затем они следуют в море Джурджана (Каспий), на берегах которого торгуют, иногда везут свои товары из Джурджана на верблюдах к Багдаду, и переводят им славянские слуги, и говорят они, что они - христиане, и платят джизью" (подушную подать, меньше, чем десятина с товара при больших объемах). Откуда именно приходят "купцы славян" - не вполне понятно, С Балтики в Рим и Византию морской путь вокруг Европы и по Средиземному морю. Путь по Днепру, возможно, был уже в 9 веке, тогда торговля шла в Византийском Крыму и в соседней хазарской Тамани. Во втором случае речь идет о плавании по Волге через хазарский Итиль на Каспий и далее (иногда) сухим путем к Багдаду.
   Hólmgarðr буквально 'остров - город', древняя часть Новгорода располагалась на речном островке (русло реки Волхов и рукотворный обводной канал).
  
   Е.Н.Носов. Новгородская земля: Северное Приильменье и Поволховье:
   К IX-X вв. славянское население плотно освоило Поозерье и верховья Волхова. Здесь находилось их центральное языческое капище в урочище Перынь, погребальные курганы-сопки и городища: два - в Поозерье (Сергов городов и Георгий) и два - на Волхове (Рюриково городище и Холопий городок). Древнейшее из известных на данный момент поселений - Прость - располагалось близ Перыни.
   Ранние поселения Поозерья (в районе Новгорода) относятся к IX-X вв. Раскопки проведены на городищах Георгий и Холопий городок и на селищах Васильевское и Прость. По характеру преобладавшей лепной профилированной керамики ладожского типа поселения в Поозерье и в верховьях Волхова едины и принадлежат культуре сопок, перерастающей в древнерусскую культуру. Сами сопки зафиксированы в 19 пунктах. Что касается поселений более раннего времени, то только на селище Прость (3 км к югу от древнего Новгорода) встречены углублённые в материк сооружения и ямы с находками и керамикой, позволяющими отнести часть комплексов к третьей четверти I тыс.н.э. Это слабопрофилированная и баночная лепная посуда, иногда с линейным орнаментом на шейке и плечиках, детали типичной для прикамских могильников VIII в. поясной гарнитуры, полиэдрические синие бусы и декорированные молочно-белой и красной крошкой (крапчатые) бусы. Отсутствие последних в нижних горизонтах Старой Ладоги середины VIII в., где представлен массовый бусинный материал, свидетельствует, что на селище Прость есть слои более раннего времени (6-8 века).
   Ладога возникает в середине 8 века как торгово-ремесленное поселение на балтийско-волжском пути в месте, где сходятся пути морского судоходства и движения по рекам Восточной Европы. По типу поселения она близка викам региона Балтики. Ладога является пунктом, где известны самые ранние на территории Древней Руси скандинавские находки. Они обнаружены в слоях поселения, начиная с самых древних, относящихся к 750-760-м гг.
   Рюриково городище на начальном этапе своей истории имело двухчастную структуру и состояло из укреплённой площадки на вершине холма и примыкавшей к ней неукреплённой части. На мысу в IX-X вв. отдельные усадьбы были ограждены деревянными частоколами. Сейчас не вызывает сомнения существование Рюрикова городища в середине IX в. Эта дата определена на основании двух кладиков арабских дирхемов (конца 850-х гг. и конца 860-х гг.), отдельных восточных и византийских монет, бус, импортов из Скандинавии и Хазарии, радиоуглеродного датирования. На одном из участков мыса были получены спилы для дендрохронологии. Древнейшие бревна были срублены в 889, 896, 897 гг. К числу уникальных находок следует отнести четыре бронзовые византийских монеты императора Феофила, правившего с 829 по 842 г. (подобные монеты найдены в Гнёздово и Бирке). В составе городищенской коллекции наконечников стрел от лука значительную часть составляют втульчатые двушипные наконечники. По их числу (более 20 экз.) Рюриково городище явно выделяется среди памятников лесной зоны Восточной Европы, где они единичны. Такие наконечники не были характерны для финно-угорских и балтских народов, а также культур кочевников, но они характерны для территорий западных славян. Изделия скандинавского происхождения появились на поселении во второй половине IX в. (более в 10 веке). Рюриково городище по числу скандинавских древностей сейчас является самым богатым поселением на всей территории Восточной Европы (погребальные памятники дают иную картину) и в этом отношении превосходит Ладогу. Нет сомнений, что в состав постоянных жителей Рюрикова городища в IX-X вв. входили наряду со славянами и скандинавы, причём как мужчины, так и женщины.
   Новгород. В 1999 г. В.Л.Янин заключил, что 'состояние сегодняшних знаний о новгородском культурном слое и датировке его древнейших участков не подтверждает существование Новгорода в IX в. В пределах исходных ядер городских территорий на Неревском, Людином и Славенском концах отложение культурного слоя началось не ранее начала X в.' К середине Х в. в 2 км вниз по течению Волхова от Рюрикова городища на холмах, впоследствии занятых тремя древнейшими городскими концами Новгорода, появились быстро растущие поселения, с самого возникновения которых заметны черты высокого социального положения их обитателей. Во второй половине Х в. эти новые посёлки и Рюриково городище развивались параллельно. Тот факт, что в 980 г., при проведении князем Владимиром реформы язычества, статуя Перуна была установлена в истоке Волхова, на месте старого славянского святилища в Перыни, тяготевшего к княжескому Рюрикову городищу, подтверждает значительную роль последнего в то время. Однако в 989 г. деревянная церковь Софии строится уже среди новых поселений, на возвышенности левого берега Волхова. Рядом с общегородским храмом располагался епископский двор с хоромами первого епископа Иоакима Корсунянина и первой городской каменной церковью Иоакима и Анны. Тем самым здесь был сформирован центр церковного управления Северной Руси. Постепенно противостоявшие Рюрикову городищу посёлки славянской знати образовали новую поселенческую структуру и переняли к рубежу X-XI вв. значительную часть экономических и административных функций прежнего центра. Эти новые поселения разительно отличаются от Рюрикова городища по числу находок скандинавских типов. В начале XI в., в период политического альянса князя и новой городской общины, князь Ярослав Владимирович (Мудрый) перенёс резиденцию с Рюрикова городища ближе к торгу, на Славянском холме.
  Псков и Труворово городище (Изборск) не дали заметное число находок 9 века.
  
   А. Е. Леонтьев На берегах озёр Неро и Плещеево
   В районах летописных озёр известны многочисленные селища последней трети I тыс.н.э., обладающие общими археологическими признаками. Хронология и облик памятников с учётом сведений ПВЛ позволяют интерпретировать их не иначе как поселения мери. В бассейне оз. Неро (Ростовское) таких памятников известно 22, на побережье Плещеева озера (Клещино) - 12. Все поселения отличают крупные для своего времени размеры, от 1 га до 11 га. Общие размеры мерянской области, с учётом расстояния между озёрами и расположения окраинных археологических памятников, определяются в пределах 75×30 км, что сопоставимо с размерами другого летописного района, Ильменского Поозерья (60×80 км). Общим мерянским центром являлось Сарское городище, богатством и обилием археологической коллекции оно стоит в одном ряду с городищами Старая Ладога, Рюриково и Гнёздово. Как археологический объект Сарское городище уже не существует. Сохранилась лишь незначительная, наиболее поздняя, часть поселения за пределами укреплений. Поэтому основным источником для его изучения служат сохранившиеся музейные коллекции, архивные материалы и редкие публикации результатов раскопок.
   Городище находилось в 6 км к югу от озера, в глубокой и узкой излучине р.Сары, и занимало среднюю часть вытянутого холма. Расположение с учётом естественных оборонительных рубежей указывает на сознательный выбор места именно для укреплённого поселения. Четыре поперечных вала делили территорию поселения на три части, из которых средняя площадью около 9 тыс.кв.м была первоначальной. В дальнейшем при расширении территории образовались две боковые ограждённые площадки площадью не менее 6,5 тыс.кв.м каждая. Последнее строительство укреплений велось не ранее середины X в. Примерно в то же время у подножия холма возникает неукрепленный посад площадью около 5 тыс. кв. м. Общая площадь к концу X в. достигала 2,7 га, но возможно, была большей, поскольку часть памятника подверглась разрушению в XIX в., ещё до первых исследований. В 100 м юго-западнее городища на площади около 1 га находился грунтовый могильник.
   В 150м к востоку, на противоположном берегу р. Сары, на уступе береговой террасы площадью 300 кв. м. стояли 1-2 недолговременные постройки, поблизости от которых находился очаг в виде чашеобразного выложенного камнями углубления. Среди находок значительная серия предметов вооружения, в том числе оборонительного, детали конского снаряжения, части поясной гарнитуры, весовые гирьки и три дирхема. При этом отсутствуют следы какой-либо бытовой деятельности, очень мало керамики. Никаких собственно мерянских черт памятник не имеет. Слабая мощность и насыщенность культурного слоя указывают на временный характер селища. Учитывая состав находок, интерпретировать памятник можно как стоянку или сезонный лагерь 'гостей', посетивших городище в начале X в.
   О военной функции городища свидетельствуют наличие сложной, дважды обновлявшейся системы укреплений, а также обширная и разнообразная коллекция предметов вооружения. В ней сериями представлены наконечники стрел, копий, дротиков, боевых топоров (рис.4: 2-17). Здесь найдены такое редко встречающееся оружие и боевое убранство, как меч с уникальным клеймом мастера на клинке 'LUNVECIT' (Лун сделал), части кольчуги, шлема и колчана, рукоять плети всадника. Помимо явного импорта в виде монетного серебра (два клада куфических монет начала IX в. и отдельные монеты VIII - начала X в., и сырьевых слитков меди и олова, среди сарских находок имеются разнообразные иноземные изделия - от оружия и орудий труда до различных предметов быта и украшений европейского и восточного происхождения, привозных стеклянных, хрустальных и сердоликовых бус и изделий соседних финских народов Поволжья и Прикамья. Как и в ситуации с оружием, подобной концентрации импорта нет ни на одном из исследованных памятников окружающей финской территории. По полноте и хронологическому диапазону сарская коллекция иноземных изделий опять-таки сопоставима с материалами известных древнерусских центров IХ-Х вв.
   На территории будущей Руси европейские изделия второй половины VIII- начала IХ в., кроме Сарского городища, известны только в Ладоге и на городище Любша в нижнем течении Волхова. Ладога была открыта купцам из стран Балтики и Скандинавии. В числе первых её жителей были скандинавы, торговцы и ремесленники. Вероятные пути, соединявшие Ладогу и Новгород с мерянским Поволжьем, прослежены по топографии монетных кладов и европейского импорта. Имеющиеся данные позволяют полагать, что меря была основным торговым партнёром Ладоги в Верхнем Поволжье. Те же факты если не подтверждают возможность появления варягов, то, во всяком случае, указывают на связи мери с Новгородской землёй и появившимися там варягами не менее чем за два поколения до возникновения Древнерусского государства. При этом не исключено, что Сарское городище служило центром торговли достаточно большой территории. Городище и мерянские поселения на побережье обоих озёр заканчивают своё существование в начале ХI в. Общая причина очевидна - древнерусская колонизация, появление нового населения и становление государственных порядков. Ни одно из финских поселений не вошло в прежнем качестве в складывавшуюся в этот период новую систему расселения с новыми центрами и коммуникациями.
   Древнерусские (со славянским элементом) поселения располагались поблизости от мерянских в аналогичной топографической ситуации или занимали их место. Около новых посёлков возникли курганные кладбища, вначале с погребениями по обряду кремации. Почти все ранние курганы исчезли в раскопках 1851-1854 гг., но публикации А.С.Уварова и А.А.Спицына, сохранившиеся коллекции и дневники раскопок дают возможность оценить характер курганных древностей. В округе Ростова трупосожжения были зафиксированы в курганах шести могильников, на побережье и в бассейне Плещеева озера кремации известны среди захоронений восьми могильников. В ярославских курганах по составу инвентаря и деталям погребальной обрядности принято выделять скандинавские погребения. Состояние материалов 'владимирских' курганов такую точную диагностику провести не позволяет, но отдельные предметы скандинавского происхождения в коллекциях известны. Повторяя общую для Руси картину, курганы с богатыми захоронениями не составляли отдельных групп, соседствуя с рядовыми безынвентарными погребениями. Кремация как основной обряд погребения к началу XI в. начинает сменяться ингумацией. Расширение старых кладбищ, появление новых курганных групп отразили рост численности и плотности населения. При общей тенденции к унификации погребений в обряде и инвентаре некоторых захоронений прослеживаются субстратные мерянские черты, свидетельствующие о проходившей ассимиляции автохтонного населения.
   Старейший город Северо-Восточной Руси со славянским названием Ростов возник ещё при жизни Сарского городища в 12 км от него, на северо-западном берегу оз. Неро (по археологии примерно с 960г.) Ростов отличали признаки, характеризующие иную социальную основу поселения. Это изначально крупные, в сравнении с городищем, размеры и несопоставимо большее число жителей, к концу Х в. городская территория достигла площади 12 га. На месте города существовало меряно-финское поселение 7-9 веков (3 га) с признаками открытого торгово-ремесленного поселения (вика). Прямым свидетельством внешних связей Ростова является единственная на территории Руси находка ладейных шпангоутов в слое рубежа X-XI вв. Они принадлежали крупному для своего времени судну с наборным корпусом и клинкерной (внакрой) обшивкой, построенному в традиции народов Балтики и Скандинавии. Его длина от 14 до 20 м. Детали конструкции показывают, что ладья не была рассчитана на морские переходы и скорее предназначалась для каботажного (прибрежного) и речного плавания. Трудно предполагать, что эта ладья строилась в Ростове. Для озера плавсредство такого класса не нужно, а создание большого судна для далёкого плавания при отсутствии кораблестроительных традиций кажется маловероятным. Аналогичным судам принадлежали найденные здесь железные заклёпки, служившие для скрепления досок обшивки.
  
   Курганы Ярославского Поволжья. Н. Г. Недошивина, С. С. Зозуля
   Наиболее крупными и значительными являются три курганные группы, находящиеся близ села Михайловское и деревень Петровское и Большое Тимерёво, в радиусе 10-12 км от г.Ярославля. Наиболее сохранившимся из этих некрополей, ярким и полно изученным, является Тимерёвский могильник, который находится на правом берегу р.Сечки, притоке р.Которосли. Здесь в настоящее время насчитывается около 400 насыпей, занимающих площадь 4,5га. С могильником связано поселение, прилегающее вплотную к курганам. Постройки были, в основном, наземными, слегка углублёнными в материк. При их возведении активно использовались столбовые конструкции. Планировка поселения бессистемна. Выявленная линия неглубоких и весьма редких столбовых ям позволила И.В.Дубову включить Тимерёво в число укреплённых поселений. На поселении обнаружен не только обычный для этого времени археологический материал, но и достаточно многочисленные импорты среднеевропейского, скандинавского, булгарского, арабского, среднеазиатского и византийского происхождения. Важно отметить находку на территории поселения крупного клада и ещё двух (?) кладов - на противоположном берегу р.Сечки.
   Все курганы Тимерёвского могильника имеют полусферическую форму. Вокруг основания большинства насыпей прослеживаются ровики шириной до 1,5 м, глубиной от 0,25 до 1,5 м, которые могли в двух-трёх местах прерываться перемычками. Высота насыпей при диаметре 5-9 м колеблется от 0,5 до 1,0 м; курганы высотой от 1,0 до 2,0 м с диаметром 10-20 м составляют 15% от общего числа насыпей; ещё 10% приходится на небольшие курганы - до 0,5 м высотой при диаметре 2,5-4,0 м.
   В настоящее время мы располагаем материалами более чем 450 захоронений, из которых около 70% представляют остатки кремаций и около 30% - ингумаций. Одной из характерных особенностей трупосожжений как на месте, так и на стороне, является наличие костей жертвенных животных: крупного рогатого скота, лошади, свиньи, собаки. Кости домашней птицы были во всех случаях нежжёными и лежали отдельными скоплениями. Совокупность всех данных приводит к заключению, что эти две формы обряда в течение Х в. сосуществуют и не связаны с этническими, социальными или возрастными различиями. Глубина могил (под курганами) обычно составляла 0,2-0,4 м, в ряде случаев достигая 0,5-0,7 м. Все погребённые в ямах были обращены головой на запад или юго-запад. Пережитком обряда трупосожжения является наличие в курганах с ингумациями угля и угольных прослоек. Одним из наиболее ярких является камерное погребение из кургана ?100 (всего таких пять). В кургане обнаружена камера размерами 5,2 × 3,75 м, углублённая в материк на 0,3 м. В камере было совершено парное трупоположение мужчины и женщины. Здесь найдены также останки двух лошадей и двух особей крупного рогатого скота. Погребальный инвентарь состоял из предметов вооружения (меч, копьё, деталей колчана, две стрелы), снаряжения всадника и верхового коня (две пары удил, два стремени, плеть, элементы узды), кожаный кошелёк с семью дирхемами (наиболее поздний чеканен в Самарканде в 362 г. х. 972/973 г.), весовая гирька и весы, от которых сохранились две чашечки, коромысло, шёлковые нити и кожаный футляр), бытовых предметов (два ножа, цепь, кубический замок, бронзовый поднос (?), игральная шашка, два ледоходных шипа). К женским украшением относятся серебряный перстень с квадратной вставкой, серебряный браслет, два серебряных круглопроволочных височных кольца, бусы и бисер. Крайне редкой находкой является золотой перстень.
   В кургане ?348 (датирован первой половиной Х в.) обнаружено парное трупосожжение, кострище которого было прорезано погребальной камерой размерами 2,9 × 1,9 м, углублённой на 0,6м. Есть основания предполагать как минимум наличие деревянного перекрытия- 'потолка'. В могильной яме находился костяк женщины, погребённой в сидячем положении. В инвентаре присутствуют две овальные и круглая фибулы. На обратной стороне круглой фибулы находилось ушко для крепления железной цепочки, на которой, по мнению авторов раскопок, висели односторонний костяной гребень с бронзовыми позолоченными накладками и, возможно, небольшой нож, рукоятка которого обвита тонкой серебряной проволокой. На фаланге пальца правой руки найден серебряный перстень с сердоликовой вставкой, на которой вырезана арабская надпись. В районе тазовых костей лежали 18 бус, бутылковидная подвеска, две превращённые в подвески монеты (дирхем и денарий). Также в районе таза лежал обломок ключа от деревянного замка, четырёхгранное массивное кольцо, обломки иглы от скорлупообразной фибулы и оковки шкатулки с гвоздиками. На черепе и близ него обнаружены серебряные уточные нити со слабыми следами позолоты, которые, возможно, являлись остатками тканой на дощечках металлизированной тесьмы от головного убора. На черепе и в районе груди отмечены следы тончайшей шёлковой ткани полотняного переплетения, которая, видимо, прикрывала лицо и грудь покойной. В районе ног, с правой стороны от костяка, обнаружены развалы двух лепных сосудов, часть нижней челюсти свиньи и кость теленка.
   Не менее ярким по обряду и погребальному инвентарю оказалось камерное женское захоронение в кургане ?459, совершённое в могильной яме значительных размеров: 3,75 × 3,0 м, углублённой в материк на 0,7-0,75 м. Костяк женщины не сохранился, но его ориентировка реконструируется благодаря расположению погребального инвентаря. Среди находок - серебряная витая шейная гривна, на которой надеты шесть бусин и три подвески, серебряные перстень и браслет, ложечка из цветного металла, бронзовый цепедержатель, вставка от перстня, две бусины, бочковидная гирька, обломки двух арабских монет плохой сохранности, фрагментированная бронзовая чаша, остатки деревянной мисочки с серебряными оковками, железные обручи и дужка от ведра, бронзовая пуговка. В погребении найден и ряд изделий из железа: пружинные ножницы, ручка шкатулки, наконечник стрелы, фрагмент личины замка, нож. В могиле стояли два глиняных горшка, причём один из них лепной, второй - гончарный. Здесь же найден зуб лошади, крестик, вырезанный из арабской монеты, чеканенной в 969/970 г.,
   В погребальном обряде и инвентаре всех камерных захоронений Тимерёва прослеживаются скандинавские черты. Курганы с предметами вооружения относительно общего количества насыпей составляют в Тимерёве немногим более 10%. Примерно такой же процент зафиксирован в могильниках Гнёздова и Бирки. Не менее чем в пяти погребениях найдены западноевропейские монеты. В одном случае денарий обнаружен вместе с дирхемом. Здесь же присутствовала английская монета начала Х в. - один из самых ранних денариев на территории Древней Руси. В двух погребениях найдены монеты Оттона III и Адельгейды, и в одном - подражание денарию этих правителей. Бронзовые женские фибулы найдены не менее чем в 30 захоронениях. Целые и фрагментированные копоушки встречены более чем в 20 женских захоронениях (трупосожжениях). Аналогии тимерёвским находкам обнаруживаются в материалах Ростова, Сарского городища, Старой Ладоги и на финно-угорских памятниках бассейнов рек Камы и Вятки. Изображения глиняных бобровых лап и колец имеются более чем в 20% погребений Тимерёва. Чаще всего лапы и кольца присутствуют в захоронениях по обряду трупосожжения. Находки этих изделий зафиксированы в мужских, женских, детских и парных погребениях. В Тимерёве известно не менее 68 лап и 16 колец, лапы и кольца изготавливались специально для захоронений. Бесспорным представляется и то, что лапы и кольца встречаются в могилах финно-угров. Всего на территории Древней Руси обнаружено 113 глиняных лап и 56 колец. Помимо Ярославского Поволжья, единичные находки лап известны в памятниках того же времени близ Ростова, Переяславля-Залесского, Юрьева-Польского, Суздаля, Старицы; один экземпляр обнаружен в Шестовице. За пределами древнерусской территории единичные находки (1-2 экз.) известны в Швеции (причём в пограничном с Аландскими островами районе) и на самих Аландских островах, где обнаружено около 70 экземпляров более чем в 10 могильниках. О наличии религиозных представлений, в которых бобру уделялось особое внимание, свидетельствуют находки просверлённых астрагалов этого животного (не менее 15 погребений). Они обнаружены как в виде отдельных привесок, так и целых ожерелий. Около 40% погребений с астрагалами бобра содержали и глиняные лапы. В двух погребениях найдены костяные острия, оканчивающиеся зооморфными головками - возможно, изображающими бобра. Некоторые находки свидетельствуют о культовых представлениях, связанных с медведем. В кургане ?95 найден медвежий клык-подвеска. В погребении ?297 обнаружена медвежья лапа, на фалангу которой надет перстень. В кургане ?261 зафиксировано обрядовое печенье в виде двух лепёшек из теста, нанизанных на железную проволоку. Аналогичные находки известны по материалам Бирки. Нательные кресты обнаружены в четырёх погребениях по обряду трупоположения. Два крестика относятся к скандинавскому типу, два другие экземпляра вырезаны из дирхемов (969/970 г. и 997-999 гг.)
   Большую группу составляют чашевидные круглодонные сосуды, орнаментированные оттисками гребенчатого штампа и верёвочки. Подобные известны в камско-вычегодких древностях. Аналогии им имеются в материалах Волго-Окского и Волго-Ветлужского междуречий, а также, на территории Швеции, где подобные горшки считаются предметами местного производства. Особый акцент делается на керамике с загнутым внутрь венчиком. По данным Д.Селлинг, такие горшки составляют значительный процент в памятниках раннего Средневековья на территории Швеции. Однако, эта форма распространена и среди Волго-Окских древностей. Редкие формы керамики, представленные одним-двумя горшками. Часть из них также связана с финно-угорским миром, некоторые (20 экз.) можно отнести к славянским древностям. Аналогии в Новгороде, Изборске, Старой Ладоге и других памятниках Новгородской и Псковской земель, а также в роменской и вятичской керамике. По сравнению с лепной, гончарной керамики в Тимерёве найдено сравнительно немного. Следует отметить несколько находок болгарской керамики: это фрагменты сосудов, а также целый красноглиняный гончарный кувшин с вертикально расположенными лощёными линиями.
   Клад 1973 г. из Тимерёва, с младшей монетой 865/866 г., насчитывал 2762 монеты; клад 1967 г., с младшей монетой 867 г. состоял не менее чем из 2100 монет; клад 1968 г., с младшей монетой 868/869 г., состоял из 1515 монет. поселение начало функционировать не позднее 860-х годов. К концу Х - началу XI в. начинается постепенное затухание Тимерёва. Наиболее поздние погребения могильника совершены по обряду трупоположения в яме и маркируются, в том числе, находками денариев. Так, одним из самых поздних захоронений следует, вероятно, признать комплекс, в инвентаре которого представлен фризский денарий 1038-1057 гг. Таким образом, Тимерёвское поселение и синхронный ему могильник возникли на рубеже второй и последней трети IX в. и просуществовали до середины XI в., то есть около 180 лет.
   Можно говорить о сложном составе финно-угорского населения, проживавшего в Тимерёве, но связывать его с какой-то определённой группой финнов мы не вправе. В последней трети IX в. в этот регион начали продвигаться группы скандинавов в поисках, в том числе, возможности приобретения продуктов пушного промысла. Погребения скандинавов выделяются достаточно чётко по целому ряду признаков. Среди них следует назвать детали специфического скандинавского костюма (прежде всего, фибулы, крючки-птички для обмоток), железные гривны, иногда с привесками в виде молоточков Тора, обрядовое печенье, воск и свечи - предметы, употреблявшиеся в захоронениях с магическими целями. Каменные конструкции и камерные погребения также характерны для скандинавского обряда погребения. Наличие в этой группе не только мужских, но и женских, и детских захоронений позволяет утверждать, что в Тимерёве скандинавы жили семьями. Среди трупосожжений второй половины Х в. и трупоположений конца Х - начала XI в. присутствуют погребения с невыразительным инвентарём, в который входят височные кольца, некоторые типы лепной и гончарной керамики. Эти захоронения можно связать с зарождающейся древнерусской культурой, в основе которой, бесспорно, прослеживается славянский компонент. Посёлок, насчитывавший 120-130 человек, был расположен в необычном для ранних поселений труднодоступном месте - на высоком коренном берегу р. Которосли, практически на водоразделе между этой рекой и Волгой. От Волги он был удалён на 12 км, а с Которослью, протекавшей в 3 км, его соединяла небольшая речка Сечка, которая даже в древности, при полном водосборе, не могла быть судоходной. Основным занятием жителей был, по-видимому, пушной (бобровый?) промысел, а также земледелие и скотоводство (в курганах найдены обломки сошника, косы, серп). Находки в погребениях монет, привозных бус, болгарской керамики и других импортов дают возможность говорить об участии в международной торговле. На кладбище выделяются могилы с богатым инвентарём, в частности, с оружием, в том числе с мечами. С другой стороны, основная масса захоронений бедные, а подчас и безынвентарные. Возможно, богатые погребения принадлежали верхушке местной знати, державшей в своих руках управление сельской округой, центром которой и являлось Тимерёвское поселение. В 4 км от Тимерёва синхронный и аналогичный комплекс памятников у д. Петровское, расположенного в сходных топографических условиях, но на волжском склоне водораздела.
  
  
  
  
   По мнению Смирнова на месте распавшегося Каганата возникло три отдельных "царства", восточное из которых попало под влияние булгар. Вероятно, это Муром-Кан, контролировавший путь по Оке на Днепр и Дон. При этом появилось самостоятельное княжество Вятичей в верховьях Оки. В ДТ на тот период известны только два центра - Джир и Кан, при этом, мурдасы-вятичи вечно враждебны булгарам. Это обстоятельство выносит третью Русь (Уртаб-Арту) за пределы Волго-Окского междуречья, как я и предположил выше. В ДТ "дом Утар" (Оттар) - это скандинавская семья-династия торговцев с центром где-то далеко на севере, иногда приходившая в Булгар. Распад Каганата привел к расселению части русов в Причерноморье и Прикамье. При этом славяне и новые русы "рюриковичи" постепенно продвигались на Волгу.
   Смирнов рассматривает раннюю религию русов по сообщению Фадлана и ПВЛ, видит сходство идолов и считает, что обрядность была перенесена с Волги на Днепр. В описании похорон он видит сочетание скандинавского (сожжение в ладье), славянского (вместе с женой) и финно-иранского элементов (с конем и др. животными). (Добавлю, насыпка курганов - это заимствование от гуннов, некоторое время живших в Прикамье). Религиозный синкретизм и в пантеоне богов. В Ярославских курганах встречаются захоронения по христианскому обряду, это характерное положение тел и наличие крестиков (скандинавского типа). Это подтверждает крещение части русов задолго до Киевского князя Владимира (988). Гавк Эрлендсон: "В той части земли, что зовется Европа, ближайшая к востоку Великая Швеция, туда приходил проповедовать апостол Филипп, часть этой державы есть Русия, что мы зовем Гардарика". В договоре 945 года Игоря с греками упомянуты варяги крещеные в церкви св. Ильи. Ибн-Фадлан (922) сообщает, что на могиле руса поставили столб с надписью имени умершего и имени царя русов. Это означает наличие письменности.
   По мнению Смирнова часть волжских русов (беравы?) могли принять ислам и поселиться в Булгарии. О принятии в 912-913 году мусульманской веры русами в Хорезме пишут несколько восточных авторов. По их сообщению до того они были христианами, а смена религии произошла в виду невозможности грабить единоверцев. Смирнов считает, что принятие ислама русами могло произойти и в Булгаре, где, также, известно о проживании христиан. В походе на Бердаа (943) приняли участие именно "булгарские русы" мусульмане. К мусульманам он приписывает и "Пургасову русь". (ДТ подтверждает это).
  
  
  
   На арабском языке Dijar означает страна или область, отсюда булгарское название Джир. То есть, Аскольд был правителем области Джир на Волге. Был ли он каганом или был назначен туда воеводой Рюрика - сказать не просто, все зависит от датировки "призвания варягов". В 9 веке Киев представлял группу небольших славянских поселков без выраженного политического центра власти, скандинавские вещи появляются в сер. 10 века. Ладога в 9 веке это относительно небольшой город-порт (5 га) с торгом и ремесленными мастерскими. Это центр региональной власти с тенденцией к расширению.
   Лиутпранд Кремонский в Х в. писал: 'Ближе к северу обитает некий народ, который греки (Greci) по внешнему виду называют русью (pouaioç), мы же по местонахождению именуем норманнами. Ведь на немецком (Teutonum) языке nord означает север, a man - человек; поэтому-то северных людей и можно назвать норманнами' (ДРЗИ IV: 3S). Очевидно, через термин 'норманны' Лиутпранд или его информатор передал греческое та ß0paa £0vn, та ß0p£ia YÉvn - 'северные народы' или oí ß0paoi lKÚ0ai - 'северные скифы', применяемое византийцами по отношению к руси с начала Х в. ('Росы, северные скифы' / 'Pûç ß0p£oi lKÚ0oi упомянуты в разделе 'Наумахика' трактата Льва VI Мудрого 'Тактика' - Щавелев 2G1G: 23G-35G). В пользу этого говорит другое упоминание термина 'норманны' Лиутпрандом Кремонским, который в первом томе 'Книги возмездия' пишет: 'Город Константинополь (Constantinopolitana urbs), который прежде [именовался] Византием (Bizantium), а ныне носит имя Нового Рима (Nova Roma), расположен посреди свирепейших народов. Ведь с севера его ближайшими соседями являются венгры (Hungarii), печенеги (Pizenaci), хазары (Chazari), русь (Rusii), которую иначе мы называем норманнами (Nordmanni), а также болгары (Bulgarii)' (ДРЗИ IV: 37).
  
  
  
  
  
   Для уточнения расположения Каганата Русов автор берет такие сообщения: Ибн Хордадбех (арабский географ IX в.)
   "Что же касается до русских купцов - а они вид славян, - то они вывозят бобровый мех, мех черной лисицы и мечи из самых отдаленных (частей) страны славян к Румскому морю, а с них (купцов) десятину взимает царь Рума (Византии), и если они хотят, то они отправляются по Тнс (Танаис), реке славян, и проезжают проливом (переволока Бекташ) до столицы хазар Хамлых (Хамлидж- начальный Итиль), и десятину с них взимает их (хазар) правитель. Затем они отправляются к Джурджанскому морю (Каспий) и высаживаются на любом его берегу. Диаметр этого моря 500 фарсангов, и иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы евнухи. Выдают они себя за христиан и платят джизию".
  
   Ибн Русте в переводе Хвольсона: "Хазаре ведут торг с Булгарами, равным образом и Русы привозят к ним свои товары. Все из них, которые живут по обоим берегам помянутой реки, везут к ним (Булгарам) товары свои, как-то меха собольи, горностаевы, беличьи и другие". (Заметим, что по археологии булгары жили на правом берегу Волги, а русы - на левом).
  
   В первом отрывке сначала без подробностей указан путь из отдаленных частей страны славян к Румскому морю. Торг византийцев был в Крыму, не обязательно в Константинополе. Так как далее говориться про Дон, то наверняка и в первом варианте русы плавали в то время по нему же. Есть, конечно, мнение, что речь идет о Днепровском пути "из варяг в греки", но и трактовка, что Русы приплывали к Черному морю по Дону не менее вероятна. Можно видеть два пути продвижения торговых русов: вниз по Волге в Булгар и (в обход Булгар) вверх по Оке и вниз по Дону и далее через переволоку к хазарам в устье Итиля.
   Ибрагим Ибн-Якуб (11 век) сообщает о руссах, что они живут "на восток от Мшки (Мешко, князь польский)... русы и славяне приходят из Кракова с товарами в Прагу... с запада нападают на кораблях на Брусов (пруссов)... из земли славян товары доходят морем и сушею до земли русов и до Константинополя... главнейшие племена севера говорят по-славянски, потому что смешались с ними, например, Ал-Тршин (?) и Анклий (?) и Баджакия и русы и хазары". Из этого можно сделать такие выводы. Русы отнесены к племенам севера и переняли от славян их язык. Некоторые хазары (и неупомянутые, но близкие им булгары) могли говорить по славяно-русски, так как торговали с ними. Русы вывозят товары из стран западных и восточных славян и везут их сушей и морем в разные соседние страны.
   Автор рассматривает упоминания народа "Рос" в разных источниках - от Библии до историков древнего мира. Вывод: росы жили где-то к северо-востоку от Причерноморья. В частности, в соседстве с росами живут амазонки, но в отличие от них росы не используют коней, так как "велики членами", т. е, кони степняков малы для них. Далее идет подробное обсуждение восточных источников. В рассказе ибн-Русте о жизни русов автор видит сообщения двух очевидцев: воина-славянина попавшего в плен к русам и, вероятно, проданного на восток, и купца-мусульманина, на которого русы произвели хорошее впечатление. Время этих сообщений (о кагане русов и их острове) он датирует известными сообщениями о продвижении угров-мадьяр из Приуралья на юго-запад через Оку, Дон в Лебедию (830) и далее за Днепр в Ателькузу (860). При этом связывает некоторые перемены в археологии Волго-Окского междуречья с погромом устроенным уграми. По сказанию мадьяр, их предки переправились через Итиль на меховых мешках, что говорит об опасности такого предприятия. Поэтому они наверняка форсировали не саму Волгу, а ее притоки: Каму, Вятку и верхнюю Волгу выше устья Камы. Угры-мадьяра жили до того где-то к востоку от именьковцев (булгар) и, возможно, по берегам Камы выше устья Вятки, оказывая влияние на местные народы (предки удмуртов и пермяков). Далее сказание описывает как они шли без дорог и сел, занимаясь охотой, пока не попали в страну Русцию Сусидаль. Далее прошли "меж народа Рутенев, подчинили их и отобрали имущество". Главари рутенев и сусидалев дали выкуп деньгами и конями и угры вместе со многими рутенами ушли далее.
   Расположение каганата на Волге Смирнов подтверждает описанием страны русов в книге "Худуд ал алам": с запада от нее славяне, к югу река Рута, к востоку горы Баджанак, к северу не населенные районы. Река Рус вытекает из страны славян на восток ... через страну русов и далее огибает Хифчак и поворачивает на юг и впадает в Итиль. Горы Баджанак Смирнов видит на правом высоком берегу Волги в районе Булгара, в подтверждение приводит слова Ахмеда Туского (1160) о царе Болгарском как "царь Беджнак". (Е. Х. - на карте Идриси примерно тут указана "горная страна", здесь же известны "горные черемисы, а Хифчак, вероятно, финно-угорские народы средней Волги). Реку Рута автор отождествляет с верховьями Оки и Дона, где тогда жили славяне по его мнению. О Салтаво-Маяцкой культуре при его жизни еще не было известно, поэтому происходит некоторая ошибочность географии расселения народов: Мирваты он отождествляет с мерей, хотя на мой взгляд, это как раз та самая СМК (булгары и аланы, бежавшие от арабов с Сев. Кавказа - первоначальной Хазарии).
   Итак, угры прошли вдоль Руты-Оки, перешли в бассейн Дона, пройдя в его низовья по правому берегу мимо СМК. Здесь в степях Причерноморья (Лебедии) они появились примерно в 830г. по сообщению византийского источника. Через 30 лет они перебрались за Днепр в Ателькузу, а потом и дальше на Дунай в Паннонию, основав тут со славянами Хунгарию-Венгрию. В связи с переселением в сказании упомянут внегерский город Ноград, славный своими воинами, потомками первопоселенцев угров-мадьяр. Имя явно связано с городком Ст. Нухрат в центре Булгарии, где до 13 века жили потомки угров перешедших на сторону булгар. Угры-хуногуры-нукард-нугра были хозяевами Прикамья и Приуралья до прихода болгар в 8 веке, которые постепенно подчиняли себе окрестные народы. Уход большей части угров был вызван этим, а также атаками печенегов появившихся с юго-востока. Угры ушли вдоль Волги по пути бежавших от булгар за сотню лет до того именьковцев-мурдасов и достали их потомков рутенов-вятичей на верхней Оке. В волго-окском регионе сохранилось несколько гидронимов типа "Угра", что подтверждает, вроде бы, присутствие здесь угров в прошлом.
   У Гардизи есть сообщение о нападении угров на славян и русов и уводе ими людей на продажу в Рум. Но это уже, скорее, о Днепровских делах угров. Смирнов объясняет гибель каганата русов на Волге именно погромом его уграми в начале 830-х годов. По датам вост. монет в кладах по ходу пути угров (820-840) автор делает вывод о таком времени катастрофы. Подтверждает это и появление послов русов, боящихся возвращаться домой прямой дорогой (в Бертинских анналах 839г.) в Византии и Германии.
   Сообщение летописи об изгнании варягов и междоусобной войне словен, кривичей, мери и чуди Смирнов трактует как безвластие в каганате после погрома угров. Волжские русы частью были перебиты уграми (не исключено, что и самими подданными), частью бежали "за море". Именно этих беглецов и призвали "придите и владейте нами" словены, кривичи, чудь и весь (мери пока нет, она в самом дальнем восточном углу). Рюрик пришел с двумя братьями, которым дал Изборск (кривичи) и Белоозеро (весь), а себе, видимо, оставил словен (на Волхове?) и чудь (водь?). В Ростов (к мере) и Муром он отправил своих "мужей" позже. Автор подвергает сомнению дату призвания варягов 862 год, а относит это событие на 20 лет раньше, приближая ко времени прохождения угров. То есть, безвластие продолжалось около десяти лет. Беглые русы вряд ли отсиживались далеко за морем, скорее, где-то не далеко от Ладоги. Почему в западных источниках нет сообщений о переселении русов-варягов на восток? Почему пришлые русы так быстро отказались от своих скандинавских богов и перешли на славянский язык? Видимо, это переселение и создание Волжского каганата произошло много ранее 9 века, в 8-ом, когда появились поселения и могильники со скандинавскими вещами и оружием на Волге. Причина призвания варягов - желание местной племенной знати восстановить порядок и обеспечить безопасность торговли на Волжском пути, с которой они явно получали свою долю.
   Это был обзор первых двух традиций описания русов (ранние упоминания о русах, остров и каганат русов). Третья традиция более поздняя и описывает разделение русов на два-три или более видов.
   Ал-Идриси (сер. 12 века): "Атил - это название реки, которая течет от русов и Булгара и впадает в море ал-Хазар. Исток этой реки в восточной стороне, из некоего места 'опустошенной страны' (билад ал-хариб), затем река проходит через 'Зловонную землю' (ард ал-мунтина) и землю басджиртов на запад до тех пор, пока не проходит позади булгара близ земли русов, после чего возвращается на восток и протекает через Русскую землю (ард ар-Русиййа), затем через булгар, далее через буртасов и течет, пока не впадает в море ал-Хазар, проходя через их земли в южном направлении. После того как она отклоняется в южную сторону к земле ар-Рус, от нее отделяется рукав, который приходит к городу Матраха на море Нитас: он называется река Сакир (Дон с переволокой на Волгу)". Тут есть путаница "возвращается на восток" надо заменить на "поворачивает в восточном направлении". Создается впечатление, что где-то вблизи устья Камы к северу от Булгара есть некая не протяженная "земля Русов". Это может быть правобережье Камы от устья до Вятки или просто неупомянутое "устье Волги" (реки Русов), которая рассматривается как приток Идели.
   У Ибн Хаукала: 'Река Атил вытекает с восточной стороны из области Хирхиз, затем протекает между землями кимаков и гузов и является границей между кимаками и гузами, далее она проходит к западу позади булгар и возвращается на восток, пока не пройдет через [землю] русов, затем через [землю] булгар, далее через [землю] буртасов до тех пор, пока но впадает в море'. Ал-Идриси опустил упоминание гузов и кимаков (не актуальные в его время), ввел названия 'Зловонной земли' и басджиртов. За исток Итиля принимается текущая с востока на запад река Белая Воложка (левый приток Камы), поэтому кимаки - финно-угорские племена средней Камы, а гузы - степняки, жившие между Булгаром и Ср. Азией. Басджирды - вероятно, башкиры.
   "Язык русов не таков, как язык хазар и буртасов. А Булгар - название города, среди [его жителей] есть христиане и мусульмане. В нем имеется соборная мечеть. Близ него расположен город Сувар, его постройки деревянные, в них укрываются его жители зимой, а летом они укрываются в шатрах. День у булгар и русов настолько краток зимой, что достигает [лишь] трех часов с половиной".
   Ал-Хазар - это многочисленные области между двумя морями. Ал-Хазар - мусульмане и христиане, есть среди них и идолопоклонники. Им принадлежат области и города, из их числа - Самандар, расположенный по ту сторону ал-Баб ва-л-Абваба, и Баланджар, и ал-Байда, и Хамлих".
   "Русов (ар-Рус) три вида (аснаф). Один вид их называется Беравы, и царь их живет в городе Кукийана, Другой их вид называется ас-Славиййа, а царь их - в городе Слав; этот город на вершине горы. Третий вид называется ал-Арсаниййа, и царь его пребывает, в городе Арсани. Город Арсани - красивый город на горе, он укреплен, а местонахождение его между Слав и Кукийана. От Кукийаны до Арсани - 4 дня пути и от Арсани до Слава - 4 дня пути. Купцы-мусульмане из Армении доходят до Кукийаны, а что касается города Арсан[и], то шейх ал-Хаукали сообщает, что никто из чужеземцев туда не вступает, так как они обязательно убивают любого чужеземца, входящего к ним, и никто не отваживается войти в их землю. От них вывозят шкуры черных леопардов (куниц) и черных лисиц и свинец (или олово) - все это [вывозят] от них купцы Кукийаны. Русы сжигают своих мертвых, а не зарывают их в землю. Часть русов бреет бороды, а иные завивают ее, как гриву лошадей, и окрашивают ее в желтый цвет. Их одежда - короткие куртки, а одежда хазар, булгар и печенегов - длинные, долгополые куртки из шелка, хлопка, льна или шерсти". Е. Х. - Разумеется, русы волосы не завивали и не красили, просто многие из них были кудрявы и рыжебороды.
   Смирнов подробно разбирает все источники сообщений о русах, сравнивает и устанавливает степень их достоверности, заимствования и первоначальных информаторов. В "Худуд ал алам" ("Книга путей и стран") он видит раннее упоминание о трех городах русов (и, соответственно, о трех видах), причем, явно на Волге и вблизи друг от друга. Кукийана ближайший вверх по Волге город русов, в "Худуд" он назван Куян, это мог быть только Муром, - Кан в ДТ. Слав - Суздаль? У Идриси есть странное замечание: "Между городом Слав и городом Кукийана близкого к Булгару 18 (или 8) дней пути. Кукийана - город тюрок (Берава), именуемых Руса". Если это не ошибка, то в Муроме жили русы тюркской внешности? Или это не Муром, а Нижний Новгород - старое городище которого с булгарскими вещами? Автор считает, что сведения о русах арабы получали от гузов, живших в 9 веке на Аму-Дарье, они занимались торговлей с Булгаром и Славонией, иногда грабили их и уводили людей на продажу. В 10 веке гузы (тюрки) перешли (под ударами печенегов) в Причерноморье и были союзниками кн. Владимира в его походе на Булгар 985 года под именем "узы-торки". До 10 века гузы далее Волги не бывали и потому не знали Днепровских славяно-русов.
   "А русов (ар-Русиййа) два вида. Один вид - это тот, о котором мы говорим в этом месте (на Волге), и есть другой вид, это те, что [живут] по соседству со страной Ункариййа (Хунгария-Венгрия) и Джасулиййа (Македония?). И они (русы на Волге), в то время когда мы составляем эту книгу (сер. 12 века), уже победили буртасов, булгар и хазар, изгнали их из их страны и отняли ее у них. И не осталось там, кроме них (русов), никакого другого народа, а лишь только [их] названия в [этой] земле". --Тут устаревшие сведения о погроме русами Хазарии в 970-х годах.
  
   "О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь
   [Да будет известно], что приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда (Новгород или Ладога), в котором сидел Сфендослав (Святослав), сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски (Смоленск), из Телиуцы (Любеч?), Чернигоги (Чернигов) и из Вусеграда (Вышгород, княжеский замок в 15 км выше Киева). Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся в крепости Киоава, называемой Самватас. Славяне же, их пактиоты (данники-союзники), а именно: кривитеины (кривичи - Полоцк, Смоленск, Изборск), лендзанины (Поляне?) и прочие Славинии - рубят в своих горах (Валдай, водораздел) моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны, когда растает лед, вводят в находящиеся по соседству водоемы. Так как эти [водоемы] впадают в реку Днепр, то и они из тамошних [мест] входят в эту самую реку и отправляются в Киову. Их вытаскивают для [оснастки] и продают росам, росы же, купив одни эти долбленки и разобрав свои старые моноксилы, переносят с тех на эти весла, уключины и прочее убранство... снаряжают их. И в июне месяце, двигаясь по реке Днепр, они спускаются в Витичеву (сторожевая крепость), которая является крепостью-пактиотом росов, и, собравшись там в течение двух-трех дней, пока соединятся все моноксилы, тогда отправляются в путь и спускаются по названной реке Днепр".
   Термин "Внешняя Росия" вызывает вопросы, Смирнов считает, что под "внутренней" (отдаленной) мог пониматься каганат на Волге, что в результате погрома его уграми и бегства русов появились их новые поселения в Белоозере, Гнездово, Чернигове, верхнем Дону и, возможно, в Ладоге и Киеве. Аскольд и Дир названы как правители Киева до прибытия Олега с малолетним Игорем (сыном Рюрика). На арабском языке Dijar означает страна или область, отсюда булгарское название Джир в ДТ. То есть, Аскольд был бывшим правителем области Джир на Волге. Был ли он каганом или был назначен воеводой от Рюрика - сказать не просто, все зависит от датировки "призвания варягов". В 9 веке Киев представлял группу небольших славянских поселков без выраженного политического центра власти, скандинавские вещи появляются в сер. 10 века. Ладога в 9 веке это относительно небольшой город-порт (5 га) с торгом и ремесленными мастерскими. Это центр региональной власти с тенденцией к расширению.
   Расселением волжских русов после 830-х годов Смирнов объясняет и походы русов на Черное и Каспийское моря, а также появление торгового пути "из варяг в греки" взамен Волжского и Донского путей. Нападение на Сурож "кн. Бравлина с "нового города росов" (примерно 800г.) он также связывает с Волжскими русами, хотя о правителе с именем похожим на Бравлина и его сношениях с викингами есть в сагах. Более достоверно сообщение о русах Хельгу в хазаро-еврейских письмах. Эти русы напали на Хазарию, но были разбиты и принуждены совершить поход на Византию, также неудачный, далее гибель Хельгу в северной Персии. Можно предположить, что речь идет о походе русов 860-года с ограблением окрестностей Константинополя описанный в византийских источниках и в ПВЛ. Организация походов на Черное море в 9 веке Днепровскими или Ладожскими русами маловероятна (по археологии русов на Днепре было тогда мало, а волоки и пороги сильно затрудняли передвижение судов). Скорее, это были беглые Волжские русы, временно осевшие где-то в земле Хазарии (в городах СМК на Дону или в Крыму?), что вызвало недовольство хазар. После стычек русам пришлось формально наняться к хазарам на службу и ходить в походы на врагов Хазарии, - византийцев и арабов (гибель Хельгу в Персии). Мохаммед ибн Исфердиан под 909 годом пишет: "Прежде того они (русы) были здесь (в Абаскуне) при Хасане ибн Зайде (864-884)". В 909-910 годах также сообщается о нападениях русов на Табаристан. Под 866 г. есть византийские сообщения о принятии некими русами христианства и создание Роской епархии. Константин Багрянородный (905-959) пишет, что русы приходят с реки Дон к северу от Меотийского моря и нападают на Хазар, Сирию и Черных Болгар.
   Далее рассматриваются походы 913 и 943 годов на Каспий, грабежи мусульман и неудачная попытка остаться там жить и владеть местными народами. В первом случае русы прошли с Дона в Волгу и мимо Итиля с разрешения кагана. Во втором случае русы пришли явно прямиком с Волги и притом они выдали себя за мусульман, что дает предположение о Булгарском происхождении этих русов. Оставленные ими захоронения (с ценными мечами, сожжение с женщинами) по мнению Смирнова, говорит не о скандинавском, а русском обряде, описанном Фадланом и Русте. В этом же ряду стоит сообщение ибн Хаукаля о погроме русами Булгар, Хазар в 969 году, явно после и независимо от похода Святослава на хазарские Саркел и Сев. Кавказ в 965 году. Смирнов предполагает, что в 10 веке Волжские русы получили подкрепление за счет вновь прибывших скандинавов. Это подтверждает ДТ.
   В 9-10 веках угры и печенеги отрезали Днепровских и Окских славян от Хазарии, последним даже пришлось строить линию крепостей по нижнему Дону (Саркел и др.) Это способствовало оседанию русов на Днепре в Киеве.
   Ал-Масуди (первая пол. 10 век)
   "Славяне разделяются на многие народы; некоторые из них суть христиане, между ними находятся также язычники, точно также солнцепоклонники. Живут они при большой реке, текущей с востока на запад. Другая река в их стране течет с востока на запад, пока не изливается еще в другую реку, приходящую из стран Булгар. В их стране много рек, текущих с севера. Ни одно из озер их не солено, потому что страна их далека от солнца а вода их сладка; вода же близкая к солнцу, бывает солена. Страна, которая далее за ними к северу, необитаема по причине холода и множества воды. Большая часть их племен суть язычники, которые сжигают своих мертвецов и поклоняются им. Они имеют многие города, также церкви, где навешивают колокола, в которые ударяют молотком, подобно тому как у нас христиане ударяют деревянной колотушкой по доске".
   Тут явная ошибка в направлении течения двух больших рек славян, - указаны Дунай и Волга (и Ока), текущие с запада на восток до Черного моря и Булгар соответственно. Далее текст относится к северным славянам.
   "Что же касается язычников, находящихся в стране хазарского царя, то некоторые племена из них суть Славяне и Русы. Они живут в одной из двух половин этого города 66 и сжигают своих мертвецов с их вьючным скотом, оружием и украшениями. Когда умирает мужчина, то сжигается с ним жена его живою; если же умирает женщина, то муж не сжигается; а если умирает у них холостой, то его женят по смерти. Женщины их желают своего сожжения для того, чтоб войти с ними в рай".
   "Русы составляют многие народы, разделяющиеся на разрозненные племена. Между ними есть племя, называемое Лудана (норманы), которое есть многочисленнейшее из них; они путешествуют с товарами в страну Андалус, Румию, Кустантинию и Хазар. В низовьях реки хазар есть устье, связанное с заливом моря Нитс (Нитас, Черное), и это море русов, по нему никто не плавает, кроме них. Они на одном из его берегов, и это великий народ языческий, не подчиняющийся ни царю, ни закону. Среди них торговцы, приезжающие к царю ал-баргаз. В земле русов есть большой рудник серебра, похожий на рудник серебра, который есть на горе Банджахир в земле Хорасана. После 300 года гиджры (912-13) случилось, что около 500 кораблей, из коих на каждом было сто человек, вошли в рукав Найтаса, соединяющийся с Хазарскою рекою. Здесь же хазарским царем поставлены в большом количестве люди, которые удерживают приходящих этим морем, также приходящих сухим путем с той стороны, где полоса Хазарского моря соединяется с морем Найтас (Волго-Донье). Это делается потому, что Туркские кочевники - Гуззы приходят в этот край и зимуют здесь; часто же замерзает вода, соединяющая реку Хазарскую с рукавом Найтаса, и Гуззы переправляются по ней со своими конями, - ибо вода эта велика и не ломается под ними по причине сильного замерзания - и переходят в страну Хазар".
   Далее рассказ о проходе русов в Каспий по разрешению царя хазар, погромах и грабежах побережья с мусульманским населением, и на обратном пути о битве русов с возмущенными жителями Итиля (мусульманами и христианами), проход через буртас и булгар посуху с дальнейшими потерями от нападений. Вперед они спускались по Дону (или Днепру), перетащив суда через переволоку Бекташ в Волгу. Так как русы возвращались вверх по западному берегу Волги, то и пришли они, вероятно, с ее верховий. В ДТ сказано, что это были саддумцы-скандинавы и остатки их ушли к себе через С. Двину и морем вокруг Скандинавии.
  
   Смирнов приводит широты и долготы известных мест и городов по данным арабских авторов 12-14 веков. С учетом неточностей этих измерений, положение ближайшего к Булгару (82 долготы 53,5 широты) города русов Кутаба (77 долготы 58 широты) он полагает в районе Владимиро-Суздальского княжества. Далее автор обсуждает сообщения о времени переходов купцов в подорожниках вдоль Волги-Итиля. И устанавливает расстояние от Булгара до границ Русов и их города Какиана (опровергая мнение, что эти записи относятся к Киеву и Болгарии Дунайской) в 10 и 20 дней пути или примерно 250-300 и 500-600 верст соответственно. По его мнению, это город в устье Оки Н. Новгород. Слава на 200 верст далее от него - Муром (Ст. Рязань) на Оке или Суздаль (Ярославль). Арта-Уртаб между этими городами, но на некотором удалении.
  
   Е. Х. Арта указана между Кутаба и Слава, но при этом не доступна для иноземцев. Смирнов не дает какого-то места ее расположения (лишь полагает, что это в земле вост. финнов). Мне кажется, сделать это возможно, если положить, что из удаленной Арты-Уртаб купцы прибывали на Волгу в район Каганата через приток, например, Кострому или Унжу. Их устья примерно посредине между Н. Новгородом и Ярославлем - можно идти вниз по Волге в Какиану (где бывали купцы с Булгара), или вверх по Волге к Ярославлю (Тимирево и Ростов). Оба притока в верховьях выходят в бассейн С. Двины (первая через Сухону, вторая в верховьях близка к р. Юг.
   В Hákonar saga описано нападение на биармов в 1222г. "Этим летом отправились они в военный поход в Бьярмаланд, Андрес Скьяльдарбанд и Ивар Утвик. У них было четыре корабля. И то было причиной их поездки, что ездили они в Бьярмаланд в торговую поездку за несколько лет до этого, Андрес из Сьомелингар и Свейн Сигурдарсон, Эгмунд из Спангхейма и многие другие. У них было два корабля. И отправились они назад осенью, Андрес и Свейн; а они остались с другим кораблем, Хельги Богранссон и его корабельщики. Эгмунд из Спангхейма тоже остался; и отправился он осенью на восток в Судрдаларики (Суздальское княжество) со своими слугами и товаром. А у халога-ландцев случилось несогласие с конунгом бьярмов. И зимой напали на них бьярмы и убили всю команду".
   Речь идет о начале карательного похода на Биармов за нападение на зимовавших у них купцов-халогаландцев (крайний северо-восток Норвегии). В настоящее время под Биармией понимают обширную северную территорию, включающую верховья Вятки и Камы. По ДТ это провинция Бийсу (Вису у арабов), до 1150г. ее столицей был город Гусман на р. Юг, основанный представителем рода Утар, а позже (в связи с утратой земель Приустюжья) - крепость Колын на Вятке. Однако булгары продолжали временами контролировать устье Сухоны и Юга.
   В Биармию, судя по другим сагам, викинги плавали на судах вокруг Скандинавии (мимо Холагаленда) до устья С. Двины и далее вверх по реке. В начале 13в. С. Двина уже отчасти контролировалась новгородцами, но какие-то флотилии скандов могли по ней проникать вглубь материка. В 1217г. где-то в верховьях ее они встали на стоянку. Скорее всего, это был Гледен на р. Юг (в ДТ городок купца Гусмана). Один корабль вернулся домой тем же путем, а другой остался зимовать, купец Эгмунд со слугами и товаром осенью ушли в Суздальскую землю (вероятно, вдоль Сухоны или Унжи), а команда судна (из хологаланцев) осталась с кораблем, но зимой погибла в стычке с местными биармами. Отсюда просматривается торговый путь из северной Скандинавии по С. Двине через Биармию в Суздальскую землю - бывший Русский каганат на Волге. Приходящие из далекого неизвестного арабам Уртаба (Арты) купцы и были теми самыми русами третьего вида. Но это были не только редкие здесь скандинавы, скорее этот путь обеспечивали русы-биармы (берава?), с которыми и произошла стычка чужаков-хологаланцев.
  
  
   Эту книгу я прочел уже в самом конце работы, когда, наконец, она появилась в сети и мне сподобилось осилить текст на украинском языке. Почти все изложенное мне было уже известно, плюс, новые данные за сто лет, но, все-равно, некоторые мысли автора чуть прояснили понимание событий в данном вопросе. Надо сказать, что данные идеи и тогда оказались неудобны, да, и ныне никому не нужны. В Советское время в силу обстоятельств (враждебное отношение ко всему Западному и присутствие в официозе выходцев с Украины) победила версия изначальности Киевской Руси. С конца 90-х по понятным причинам в Российской науке на первый план вышли ранее преследуемые "норманисты", которым Волжские русы также неудобны и побочны как историческое недоразумение.
  
   В Прикамье серебро как результат торговли с индо-парфянами, сасанидами, индо-бактрией, Византией и арабами поступало систематически на протяжении всего первого тыс. н. э. При этом главным путем был Волжский, вниз до Каспия и Черного моря. В китайских летописях 5 века говорится, что поступаемый через Туркестан янтарь привозят с далекого Запада. Это свидетельствует что торговый путь в ту пору шел с берегов Балтики, вероятно, по Волге. С другой стороны, Скандинавские кольцевые фибулы ранее эпохи викингов (до 800 г.) находят среди Пермских чудских древностей.
  
  
   Автор указывает на некоторые германо-скандинавские слова сохранившиеся в языках Волго-Камских народов, а также поверья русского населения на основе скандинавских верований и культов. Почитание пятницы как женского дня богини Фреи (запрет на прядение бабам), запрет здороваться через порог, запрет на каление железа по праздникам. В древней Руси долго сохранялся скандинавский обычай выносить умершего через пролом между бревен, а не через двери. Известные по былинам русские богатыри родом из Ростова, Мурома и Рязани, то есть, с Волги, а не Киева и Новгорода. В легенде о Петре и Февроньи просматриваются предания саг об убиении Змея мечом с участием вещей девы.
   Имя Русы (руси) он связывает с названием реки Рус, то есть, это "Волжские люди" или "волгари", по аналогии с "Булгары" от тюркского имени Волги - Булга (спорная этимология на мой взгляд - Е.Х.). Так как организация и обеспечение торговли по протяженному речному пути требовали участия заметного числа вооруженных людей, устройства стоянок и торгов в защищенных местах, то должны быть свидетельства проживания этих лиц на берегах Волги и ее притоков. Это должныбыть артефакты Балтийского региона и восточного монетного импорта. Обсуждаются раскопки Сарского городища и соседних с ним Владимирских и Ярославских курганов Уваровым и Савельевым. Захоронения в невысоких курганах, (раскопано 7729), восточные монеты 8-9 веков и более 10-го (есть и западно-европейские). Так как костяки и сопутствующий инвентарь захоронений заметно отличаются, то они сделали выводы: "тут жили меря и норманны" (в могилах с крупными черепами много скандинавских вещей, фибул, оружия, конская упряжь). Так как хоронили тех и других на общих могильниках то эту смешанную финно-скандинавскую культуру назвали "мерянской" по известиям о летописном народе мере, жившем когда-то в этих краях (ныне давно исчезнувшем). С 10 века на этих же могильниках появляются славянские захоронения, кремация сменяется трупоположением, инвентарь беднее.
   Окские финно-готские могильники 7-9 веков в районе Ст. Рязани (много городищ и селищ). Разные типы захоронений, некоторые с кремацией, есть "сидячие" (угры?), топоры-кельты, наконечники копий и стрел, мечи, женские "шумящие" подвески и др. бронзовые украшения. (Е. Х. - ныне это Культура рязано-окских могильников 2-7 веков, финно-угорская с элементами степняков и западно-европейцев, распалась в сер. 7 века от военного вторжения). В 10 веке данная культура также сменяется на "Славяно-русскую" (количество скандинавских вещей уменьшатся, но при этом, "русские" вещи - их более-менее близкий аналог местного производства).
   Всего автор насчитал 16 мест на Волжском пути со скандинавскими находками: 4 в районе Ст. Ладоги, 6 в Ярославской и Владимирской губ., 2 возле Булгара и 4 в др. смежных местах (Нерехта Костр. губ., Гнездово, Муром, Чернигов). Шведский археолог Арне называет их "шведскими колониями": "это не были ватаги пиратов и наемников, а более колонисты с семьями, включая в себя и славян со временем, к 10 веку все они стали зваться русами". Смирнов сомневается в справедливости такой трактовки и далее ищет свое прочтение Начальной Русской летописи в сообщениях о вярягах и русах.
  
   "По потопе трое сыновей Ноя разделили землю - Сим, Xaм, Иaфeт... взяли сыновья Сима восточные страны, а сыновья Хама - южные страны, Иафетовы же взяли запад и северные страны. От этих же 70 и 2 язык произошел и народ славянский, от племени Иафета - так называемые норики, которые и есть славяне.
   В Иафетовой же части сидят русы, чудь и всякие народы: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печера, ямь, угра, литва, зимигола, корсь, летгола, ливы. Ляхи же и пруссы, чудь сидят близ моря Варяжского. По этому морю сидят варяги: отсюда к востоку - до пределов Симовых, сидят по тому же морю и к западу - до земли Английской и Волошской. Потомство Иафета также: варяги, шведы, норманны, готы (о. Готланд), русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венецианцы, фряги и прочие.
   Спустя много времени сели славяне по Дунаю, где теперь земля Венгерская и Болгарская. От тех славян разошлись славяне по земле и прозвались именами своими от мест, на которых сели. Так одни, придя, сели на реке именем Морава и прозвались морава, а другие назвались чехи. А вот еще те же славяне: белые хорваты, и сербы, и хорутане. Когда волохи напали на славян дунайских, и поселились среди них, и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле и прозвались ляхами, а от тех ляхов пошли поляки, другие ляхи - лутичи, иные - мазовшане, иные - поморяне.
   Так же и эти славяне пришли и сели по Днепру и назвались полянами, а другие - древлянами, потому что сели в лесах, а другие сели между Припятью и Двиною и назвались дреговичами, иные сели по Двине и назвались полочанами, по речке, впадающей в Двину, именуемой Полота, от нее и назвались полочане. Те же славяне, которые сели около озера Ильменя, назывались своим именем - словены, и построили город, и назвали его Новгород. А другие сели по Десне, и по Сейму, и по Суле, и назвались северянами".
  
   Перечисление народов Севера Вост. Европы: "Русь, Чудь с ее племенами Меря, Мурома, Весь, Мордва, Заволоцкая Чудь, Пермь, Печора, Ямь, Угра, Литва, Земгола, Корсь, Летгола, Либь (ливы)". Здесь нет славян, о них далее, но это значит, что Русь - не славяне (или славян на севере еще не было?) Варяги живут по берегам Варяжского (Балтийского) моря, а также далее на запад до Англии и Волохии (Франции, а, возможно, Италии), а на восток "до предела Симова", а это нижняя Волга, то есть, до Булгара и Хазара. Восточных варягов Смирнов отождествляет с Волжскими русами оставившими вещи скандинавского типа. Правда, в летописи Русы и Варяги упомянуты по отдельности, хотя их близость подразумевается. По моему мнению, Русы во главе с князем-конунгом вышли из Швеции организованным военным сообществом и возглавили (упорядочили) разрозненные колонии варягов. Хотя по началу между ними происходили стычки и борьба. Далее Смирнов критикует историков (Татищев, Шлецер, Карамзин, Погодин, Соловьев и др.) за их подтасовки слов и смысла летописного сообщения о варягах в Вост. Европе.
   Далее идет рассмотрение сообщений саг о географии Вост. Европы. Под "Великой Холодной Швецией он видит бассейны верхней Волги, Волхова и Зап. Двины. С северо-востока к ней примыкает Биармия (бассейн Сев. Двины). С запада - Варяжское море и его залив Нево. С востока - Булгария Волжская, с юга - Готаленд (берега среднего и нижнего Днепра) и Гунналенд (степи и Хазария). "Восточный путь" Аустерверг автор отождествляет с Балтийско-Волжским торговым путем. Гардарика (страна городов или усадеб) - это зап. часть Великой Швеции. Ладога (Ладагард, богатая товарами) - международный морской порт, так как в ту пору Нева была широким заливом, а не протокой. Холмгард - большое торговое поселение со своими порядками. Позже упоминается как княжество русов.
   Столицей Днепровской Готии по Смирнову был Киев (Кио), а после вторжения гуннов в 4 веке и войн с готами он же стал ставкой Атиллы. Восточная многолюдная часть "Великой Швеции" в событиях 8-9 веков названа в сагах "Рисаленд", ее отождествляют с Русалендом, страной русов (поселения финно-скандов на верхней Волге). В дальнейшем она названа "Сюрдарики" - Суздальская земля. Ее правители имеют скандинавские или германские имена: Гримар, Хейдрек (Эрик?), Хемунд (Хум?). Рассказ о кораблекрушении неких русов у "Балагард-ских берегов" автор относит к побережью вблизи Ладоги, а русов этих считает соседями Булгарии на Волге. (Е.Х. - По ДТ в 8 веке власть булгар простиралась далеко на север, так что неудивительно появление Болгарского берега возле Ст. Ладоги.)
  
   В моих работах ранее были рассмотрены сообщения саги об Инглингах, где даются географические представления скандинавов той поры и ранняя история их правителей асов. Мною сделаны выводы, что под рекой "Танаквисль" (текущей с севера и разделяющей Европу с Азией) нужно понимать не Дон, а Волгу от Каспия до устья Камы, а далее Вятку, протекающую в стране Ванов, - поначалу враждовавших с пришлыми с востока асов-гуннов из Туркленда и обосновавшихся в Асгарде (Елабуга). Потом они замирились и вошли в некий союз для дальнейших походов на запад (остготов и славян). Ваны, правившие Прикамьем до гуннов, это, вероятно, военное сословие остготов, живших среди местных финнов-азелинцев. В начале 5 века сын вождя гуннов Один-Вотан увел часть их в Скандинавию, где появилась правящая династия. Видимо, эта военизированная группа получила имя Русы по реке, с берегов которой они пришли. Два его брата остались править в Асгарде, и с ними поддерживались связи. Позже плавание в далекую страну Асов - родину богов и героев - стало представляться как путь в загробный мир по реке Валгале (не отсюда ли имя Волга?), а сама местность по берега речного пути получила имя "Великая Холодная Швеция". Швеция на их языке звучит "Свить-од" - Святая или Светлая земля (возможно, такое сравнение возникло от полярных сияний в северных широтах). Перекликается с полагаемой нами родиной Ванов - Вить (Вятка). Саги избегают упоминания об имени Рос-Рус из политических соображений, заменяя туманным Ванаквисль (устье ванов). Но в Шведской Упсале (местопребывания правителей 5-9 веков со знаменитыми королевскими курганами) до сих пор есть местность Рослаген - владение росов. В ДТ есть упоминание об "Урусах", живших на Волге вблизи ставки гуннов-хонов в Прикамье и затем переселившихся на Днепр к славянам. Ванов тут же называют "Утигами".
  
  
  
  
  Страну Волжских русов автор отождествляет с "Каганатом Русов" в Бертинских анналах.
  
  
  
   ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  
   Главные ВЫВОДЫ
  
   Академик Украинской Академии Наук М. С. Грушевский, протестуя против обычной схемы русской истории, писал, что через эту схему 'История сформирования великорусской народности до сих пор остается не выясненной, из-за того, что ее начинают от середины XII в.'.
   Наша наметка должна отыскать это начало русской истории и вступление ко всем дальнейшим ее периодам, найти источники русской культуры и права, а вместе с тем подойти к загадке - как сформировалась великорусская народность.
   По ряду источников мы установили такие факты. Торговое движение по Великому волжскому пути начинается с пред исторических времен и развивается вплоть до IХ-Х веков, когда Волжский путь уступает свое первенство в восточной Европе Днепровскому пути "из варяг в грек". Очень рано, со времен младшей бронзы (Ананьинская культура), о Волжском торговом пути узнает население скандинавских земель, которая в течение нескольких столетий использует его для сношений со страной Средней Волги и Камы, с нижней Волгой, северным Кавказом, Каспийским и Черноморским побережьем.
   В языках восточных индо-европейцев, в санскрите и старо Персидском со времен совместного их пребывания в Восточной Европе, самая большая река их прародины Волга называется "рекой", а именно: Раза, Рага, Ранга, и это имя затем переходит в географию Клавдия Птолемея в форме Ра (II в.) и в сокращенную географию неизвестного автора в форме Рус (V в.). Скандинавы, которые, видимо, узнали Волгу под тем же названием, в значении торговых волжских людей, становятся известны сперва, вероятно, у иранцев Восточной Европы (аланы?), потом у финнов восточных (орос, урос) и западных (Руотси).
   Археологические данные заставили российских и шведских археологов признать, что в VIII - первой половине IХ веков существовал целый ряд скандинавских колоний на восточном берегу Балтийского моря, а половина констатированных поселков, а именно 8, группировалась по Волжскому торговому пути в районе средней Волги. Этот вывод, очень важен чтобы правильно сконструировать начальную русскую историю, вполне утверждают также исторические известия, русские, скандинавские и особенно восточные, скандинавы пришли и, видимо, появились их первые стоянки на Волге далеко раньше, чем думают археологи.
   Перечисляя предславянское население северных земель Восточной Европы, русская Начальная летопись определенно отмечает, что когда-то, очевидно, перед тем, как пришли сюда восточные славяне, на восток от восточного побережья Балтики и до жребия Симова (до границ Камской Болгарии и Хазарии) разбросано было селение восточных варягов. Летописец тут же подчеркивает, что это были такие же варяги, жившие и на Западном берегу Балтики, в Скандинавии и других землях, где сидели северные германцы. Этих восточных варягов летописец иначе называет Русью. Существование их поселков в хронологической концепции первоначального летописца надо отнести ко времени п е р е д второй половиной IХ-го возраста, по карте времени расселения восточных славян.
  
   Восточную Европу саги именуют "Великой Швецией" или "холодной Швецией". Саги считают, что она близко связана с их прошлым (родина богов, место геройских подвигов, принадлежность этой страны шведам и нынешним (походы, путешествия, службы, эмиграция, кровные связи и кое-где соплеменное население). Между землями 'Великой Швеции' саги упоминают страну Рисаланд или Рюсаланд, то есть, страну русов, которую помещают на восток от Гардарики (примерно Новгородская земля) и на север од Гуналандии, то более поздней Хазарии, лежащей в юго-восточной части Русской равнины. Итак, Рюсаланд должна была лежать в северо-восточной России, примерно в междуречье средней Волги и Оки. Конунги Рюсаланда, а так же и ее купцы, как говорят саги, имеют скандинавские имена, в то время как конунги Гардарики имеют имена славянские.
   Наконец, восточные известия очень хорошо знают русов и их землю. У восточных писателей мы встречаем многочисленные упоминания о русах за VI-IХ и дальние века. Эти указания, идущие из разных источников и имеют неодинаковую вероятность и историческую ценность, все-таки позволяют нам чуть ли не до края проследить судьбу скандинавской колонизации на Руси и этим способом выяснить много темных вопросов из изначальной русской истории. Даром что восточных писателей, оставивших нам упоминания о старо древних русов, очень много, запас сведений о последних у них слишком ограниченный. Этот запас можно разделить на три традиции. Первая касается до древнейших времен, когда русы появились в Восточной Европе, и до первого с ними знакомства на востоке: хронологически это VI-VIII века. Вторая традиция знает русов первой половины IХ-го века (или конца VIII-го), когда на Средней Волге, в стране русского Междуречья, существовал так называемый 'Русский каганат". Наконец, третья повествует о русах второй половины IХ - го и самого начала Х-го веков после того, как угри разрушили русский каганат и его население средней Волги разошлось по краям Русской равнины, даже за ее пределами. Другие восточные писатели, подающие новые данные о русах, знали их уже в Х-ом в., к которому имеется немало источников; их мы тут не рассматриваем подробно (ибн-Фадлан, Масуди).
   Первую традицию о русах сохранили: хазаро-персидская легенда о том, что народы Восточной Европы происходят от иафетовых сынов, церковная История, которую приписывают Захарии-Ритору, составленная года 555-го. Хазаро-персидская генеалогическая легенда гласит, что на границах Хазарии раньше, чем славяне поселились русы на островах. Описывая обычаи древних русов, легенда усваивает им многие такие черты, которые составляют содержание второй традиции. На писаная в Сирии Церковная История 555-го года упоминает о народе Рус, что живет между закавказскими, с точки зрения Южанина, народами, в Восточной Европе, рядом с амазонками. Росов описывает она, как людей высоких ростом, что не могут ездить верхом лошадьми. Далее русов вспоминают более поздние восточные (персидские) писатели, делая их участниками борьбы хазар с персами и арабами в VI-VII веках за Кавказские проходы. Наконец, сюда же можно отнести знаменитое описание русов, которые с самых дальних концов Славонии шли через реку Дон на Волгу, затем через Каспийское море в персидские города и доходили до Багдада (ибн Хордадбег 'Книге путей и стран" (846-7).
   Вторая традиция восточных писателей о русах (ибн-Русте около 903 г., Гардизи 1052 г., первая часть анонимной 'Книги границ мира" 983 -4 г. и другие) за свой источник имеет два описания русов и их земли, относящиеся ко времени не позднее первой половины IХ-го века.
   Первое описание говорит, что русы находились на небольшом болотистом острове, второй - на широком пространстве, где они имели города. Традиция утверждает многолюдность страны русов (до 100000 населения) и то, что у них было государственное объединение в рамках 'русского каганата". Существование каганата, известного нам и из других источников (Бертинская летопись под 838-9 годом), надо применить к первой половине IX-го века; к тому же времени принадлежит и второе описание русов второй традиции, которая знает каганат, как существующее государство.
   За литературный источник второй традиции о русах, впервые объединившей два неодновременных описания страны русов, надо признать не уцелевший ибн-Хордадбегов "сборник генеалогий персов и их колоний". Вторая традиция определенно помещает страну русов в средней части Волжского торгового пути на запад от Камской Болгарии. У персидского анонимного автора 'Книги границ мира' средняя Волга до того места, где соединяется она с Камой, зовется рекой 'Рус". Как описывает эта книга, русы, что на той реке живут, граничат с востока с Камскими болгарами, с юга рекой Рутой (Доном) - со славянами. Севернее от них - северные пустыни. Описание русов второй традиции позволяет видеть в их каганате торгово-разбойное государство многонаселенное, на средней части Волжского торгового пути, которое приневолило повиноваться себе часть местных финских и славянских племен.
   Нашествие венгерских (мадьярских) племен, в конце 820-ых или в начале 830-х годов, которое, вероятно, усилило восстание местных финских и славянских данников, положила конец существованию Русского каганата на Средней Волге. Воспоминание об этом сохранилось как в венгерских, так и в русских хронографах, так же у восточных писателях. К тому же времени надо отнести упоминание русской летописи об изгнании варягов, и весть Бертинских анналов о посольстве от русского кагана к цесарю Феофила.
   Удаление угров из русского Междуречья в Лебедию (территория по берегам нижнего Дона), откуда они выселяются на запад в Ателькузу и затем в Закарпатье, давало возможность части беглецов-русов вернуться назад. Поняв летописную легенду о призвании князей со всей русью из-за моря, как призыв вернуться на древнюю родину беглецов за море восточных варягов, мы устраняем все трудности, соединенные с принятием этой легенды за исторический факт. Призыв русских князей не только от славян и от чуди, но и от русов-же, приход князя 'со всею русью", молчание об этом скандинавских источников, быстрое и чрезвычайно легкое образование русского государства, которое изначально восстанавливалось по древним границам пошатнувшегося каганата, затем чрезвычайно быстрая потеря у скандинавов их национальных признаков и даже религии, наконец переход русских князей из Новгорода не на пепелище Поволжья, а на Приднепровье и открытия пути из варяг в греки, - все это есть естественное следствие как существования и гибель Русского каганата на Средней Волге.
   Восточные писатели, сохранившие в своих произведениях третью традицию о русах (аль-Бальхи 934, Истахри 951, ибн-Хаукаль 977, вторая часть рассказа "Книги границ мира" 983-4, Идриси 1054 г. и другие) имеют за свой литературный первоисточник незаконченный труд везира саманидского государства Джейхани, писавшего в самом начале Х-го века. Третья традиция знает народность русов не собранной в одной, хоть бы и просторной, стране, как знали ее писатели второй традиции, а распыленной по всем краям восточно-европейской равнины. На месте древнего русского каганата второй традиции на средней Волге, она знает уже не одно государство, а три карликовых формирования: трое русских племен с тремя городами и тремя в них 'царями". Полоса русского распыления обнимает Черноморское побережье, определенное, с Днепром ("внешняя Россия" Константина Порфирогенета), на востоке границы Хазарщины и даже 'государства ислама". Многочисленные известия о походах русов на Днепре, на Черном и Каспийскому морям, видимо, стоят в связи с той экспансией русов, что восстала потому, как разрушен каганат, а тогда из-за нового наплыва варягов из-за моря. Трое" русских " племен, сидевших в районе средней Волги, это бесспорные обломки единственного когда-то каганата, от которого тра диционно сохранилось общее всем имя русы, даром что они отделились на основе этнографического происхождения.
   Племя русов-беравов, жившее дальше к востоку от других, пребывало в политической зависимости от камских болгар. Его город Кутаба или Кокияна, имя которого, возможно, впоследствии получил в наследство Киев на Днепре, лежало ближе, чем другие, к Камской Болгарии, за 20 дневных переходов от г. Болгар на Волге и за 10 переходов от восточной границы бывшего русского каганата, видимо, у устья Оки. Сюда приезжают восточные купцы. Племя Салави с городом Слава лежало на запад; в них надо усматривать славянский осколок каганата под его 'русским" (не славянским) названием. Слава лежала верст на 200-250 выше от Кокияны. Купцы могли наведывать ее только во время мирных лет, что, конечно, было не всегда. Третье племя, Артания с городом Арта, Арса, видимо, восточно-финская страна бывшего каганата, лежала между первыми двумя на половине дороги между ними.
   По восточным Известиям (ибн-Фадлан), а так же и по археологическим данным русы второй половины IХ-го и начала Х-го века были язычниками. Но и археологические данные и исторические свидетельства, греческие и восточные, доказывают, что уже в те времена до них доходило христианство, которое распространялось, видимо вверх Доном и Волгой. Несколько восточных писателей (аль-Ауфий и другие) пересказывают, что волжские русы были частью христианами до 912-913 года, а затем перешли на веру мусулман. Об этом их посольство уведомило султана Ховарезма (Хива).
   Русская летопись описывает участие, по-видимому, немногочисленных болгарских русов в борьбе между болгарами и Владимиро-Суздальскими князьями, продвигавшихся на восток к устью Оки. Князь Юрий Всеволодович 1221 г. подбил под себя неизвестный нам по названию болгарский городок, стоявший там, где Ока вливается в Волгу, и на его месте выстроил свой Нижний Новгород. Болгары попытались неудачно отбить этот город. На стороне князя Юрия сражались половцы со своим князем Пурешей; а на стороне болгар ского ставленника Пургаса - мордва и 'Пургасова русь", возможно, останки Волжских русов, вошедших в состав Волжской Болгарии. погром.
   Итак, начало истории Руси было тесно связано с историей водяного пути на Волге. Волга стала купелью, в которой различные этнографические наслоения срослись в одно народное тело, получили свое новое "русское" имя, обогатились на новую "русскую" культуру и получили первый политический опыт в 'русском каганате. Испокон веков став торговым путем для самых дальних народов, Волга манила к своим берегам и финнов, что первые осели на них, и скандинавов, которые в ходе своего распространения создали на средней Волге половину всех известных поселений восточной Европы, и, наконец, славян, преимущественно кривичей. Не позднее Х-го века можно говорить о формировании великорусской народности, сохранившей в воспоминаниях свою связь с "варягами", как это засвидетельствовал летописец, та которая разговаривала уже по-славянски, молилась славянским богам и была по сути новой "русской' этнографической единицей. Не позднее первой половины IХ-го века эта 'русская" народность, выработав свою своеобразную культуру, в которой органично сплетаются элементы скандинавские, славянские и частью восточные, создала и отдельное государство, 'русский каганат", в состав которого вошли русы-скандинавы, славяне и финны, под гегемонией первых. Упадок этого русского государства, в связи с погромом от нашествия угров, способствовал расселению волжских русов, распространению как русского имя, так и тех элементов культурного и религиозного синкретизма и межнационального государственного строительства, которые лежали в основе первого русского государства на Волжском торговом пути, на большой простор - сначала славянской части Восточной Европы, а впоследствии и на всю Восточную Европу.
  Первоначально Волжские русы жили в низовьях Камы с главным торгом в ее устье в стране именьковцев. Булгалы первой волны в начале 8 века вытеснили их вверх по Волге. "Мурдасы" погромили Культуру Рязано-Окских курганов и заняли верховья Оки. А русы обосновались на Сарском городище и его округе.
  
   "Древнемарийские могильники" 9 века между Ветлугой и Вяткой, возможно, не относятся к предкам марийцев - отличия по форме черепов и артефакты дальнего происхождения (Балтика, Верх. Волга, Чепца, и др.) Так что похоже мужчины пришли с запада, а женщины ближе к Прикамью и Вятской Чепце. Есть версия связей древней Мери (исчезнувшей народности) и Марийцев - спустились вниз по Волге, вероятно, вместе с жившими среди мерян Сарскими русами. Случилось это перемещение в 10 веке, когда в междуречье Волги и Оки начали прибывать славяне и, видимо, Киевские русы. С другой стороны, Волго-Вятское междуречье к этому времени очистилось после прохождения через него с востока на запад угров-мадьяр и печенегов.
  
   В ДТ описаны частые споры русов и булгар о дани с Джира (Волго-Окского междуречья, Суздальского княжения). По моим прикидкам, в 9 веке Джиром владели некие Волжские русы-сканды, В дальнейшем они под ударами русских киевских князей а также варягов с Ладоги и Новгорода, вынуждены были перебраться на север от нижней Камы а частью и в саму Булгарию. То есть, стали булгарами. Отсюда претензии на Джир или хотя б часть даней с него. Так как из-за частых войн с русскими прямой путь с Булгар по Волге на Балтику стал опасен, т появился обходной по Вятке и Югу, а далее в С. Двину (или после захвата низа Двины Новгородом - по Вычегде в Печору) - Нукратский путь булгарских купцов (русского происхождения) на север для торговли со скандами-норвежцами.
  
  
  
  
  
  
  
  
   До сих пор предметом дискуссии остается происхождение названия 'серебряные болгары', упомянутого лишь в двух средневековых текстах: во фрагменте агиографического сочинения Иакова Мниха 'Память и похвала князю русскому Владимиру' конца XI в. о походах киевского князя Владимира около 988 г.: 'Тако же и побеждаше вся врагы своя, бо хутся его вси. Идеже идяше, одолеваше Радимици победи и дань на них положи, Вятичи победи и дань на них положи на обоих, и Ятьвягы взя, и сребныя Болгары победи, и на Казары шед, победи я и дань на них положи. Умысли же и на Гречки и град Корсунь...'. Во второй раз 'серебряные болгары' фигурируют в Ипатьевской летописи о походе на Волжскую Булгарию в 1183 г.: '... бъс идоущимъ по Волзе на Болгаръ . поидоша на место идеже островъ нарецаємъи. Исади . оустьє Цевце въседъ на брегъ. и тоу оставиша все носадъ и галее и Белозерьскии полкъ остави же оу нихъ воєводоу Фомоу Назаковича . а дроугого Дорожае то бо бяшь ємоу от нь слоуга инъıе воєводъı оставиша . и князи когождо оу своихъ людии сами же поидоша на конехъ землю Болгарьскоую к великомоу городоу Серьбренъхъ Болгаръ...'
  
   Территория Вятского краяВ раннем железном веке в бассейне р. Вятка проживали носители культуры гребенчато-шнуровой керамики ананьинской культурно-исторической области (АКИО). К настоящему времени в бассейне Вятки известно 78 памятников данной культуры: 22 городища, около 40 селищ, остальные - местонахождения (Митряков, Черных, 2014, с. 148). Большинство городищ АКИО являются многослойными. Основной причиной этому служит удобное географическое расположение. Городища являются мысовыми, располагаются вдоль основного русла реки Вятки и ее притоков Пижмы, Чепцы и Шошмы. Площадки подтреугольной, прямоугольной или трапецевидной формы; укреплены с напольной стороны валом и рвом; со стороны реки защищает высокий обрыв (Ванчиков, 1992) Для примера, Кривоборское городище на нижней Чепце. Как и большинство древневятских городищ, является многослойным памятником. Кроме ананьинского слоя УШ-Ш вв. до н.э., выделяются слои худя-ковской (II в. до н.э. - V в. н.э) и средневековых культур - еманаевской (У-Х вв.) и русской (ХШ-ХУ вв.) Памятник занимает мыс подтреугольной формы коренного левого берега р. Чепцы высотой 30 м, ограниченный с севера и запада оврагом глубиной 10-15 м, и расположен на северной окраине д. Кривоборье. Площадка городища имеет длину 80 м, ширину 40-50 м. С напольной стороны городище защищено валом и рвом. Длина вала составляет 70 м, ширина у основания - 12-13 м, высота вала относительно площадки - 1,5-2 м, относительно дна рва - 4 м. В центральной части оборонительные сооружения разрушены построенным овощехранилищем, по всей длине вала встречаются ямы. Сохранившаяся длина рва составляет 42 м, ширина около 13 м. Западнее городища располагаются постройки бывшего санатория Малый Конып.
  
   На Пижме (в районе Еманаевской и Кочергинской АК) и ниже от нее по Вятке Макаров Л.Д. выделил отдельную Пижемскую волость 13-15 века, артефакты славяно-русские, городища и селища, керамика более славянская, чем выше по реке в двух других волостях (Моломо-вятская и Микулицко-Слободская). Русские здесь жили с сер. 13 до сер. 15 веков. Вероятно, это были беженцы от монгольской смуты, запустение поселений данной волости я бы связал с войнами Москвы и Казани - вдоль Вятки шли пути войск. В это же время сюда на нижнюю Вятку могли придти черемисы-мари, причем, ныне их по языку считают горными, тогда как в Поветлужье живут луговые. Горных мари на правом берегу Волги теснили продвижения русских, вот они и переместились на освободившуюся Вятку.
   Вообще о расселении предков мари есть разные мнения. Считается, что они не относятся к Прикамским финноуграм, а пришли со стороны Волги, возможно, из мерян в 9 веке на место живших между Ветлугой и нижней Вяткой азелинцев-еманаевцев. Хотя те вроде бы продолжали в основном тут же жить на Пижме и ниже по Вятке. Скорее, к самой реке предки мари не выходили, а занимали берега Ветлуги. Нельзя даже исключить, что продвижение их на восток от Волги состоялось только в 11 веке.
   Топонимия реки Вятки и территории Республики Марий Эл в подавляющей своей массе не связана с пермскими языками, а основным этническим элементом еманаевской археологической культуры второй половины I тыс. н. э. и предшественниками марийцев на этих землях были не древние пермяне. Основная масса топонимов сближается с волжско-финскими языками и отчасти с данными саамского и прибалтийско-финских языков (так посчитал Кировский историк Низов В. В.). Возможно, что носители еманаевской культуры говорили на неизвестном вымершем финно-пермском языке, который был волжско-финским либо переходным между волжско-финскими и пермскими языками.
   Конец 12 века выдался неспокойным для Волжской Булгарии. В те годы в низовьях Камы происходили драматические события: русские нападали на Булгарию, в северных провинциях которой вспыхивали восстания. В частности, в зиндане Булгара томились пленные нукратцы во главе с вождем и тарханом Мер-Чурой (в 1182 году в момент осады города русскими их выпустили взбунтовавшиеся горожане и Мер Чура выстрелом из арбалета смертельно ранил князя Мстислава после чего русские отошли). Бунтовали и поселившиеся в 1174 г. на Волге в нынешней Мари выходцы из Южной Руси берладники, которые вместо того чтоб сторожить проход по Волге от русских пропустили флотилию неких галиджийцев, вероятно, новгородцев. Они захватили замок Алабугу, но после осады покинули его и ушли вверх по Каме, где были преследованы булгарским флотом. Видимо, часть их скрылась на берегу и позже сплавилась на плотах по Чепце до средней Вятки. Берладников из марийского Аркоча на Волге булгары тоже наказали - им пришлось бежать вверх по Ветлуге. Именно они могли выйти к Вятке и поселиться в устье Моломы (там уже был городок новгородских купцов).
   К сожалению, Серкин находится в плену своих начальных заблуждений и последовательно ищет разные "подтверждения" их. Уже с десяток книг издал на тему эту. На картах иностранцев ранее 17 века много неточностей ввиду извечной нашей секретности и распространяемой намеренно дезинформации. Надо смотреть прежде всего на гидрографию, насколько она точна. Города могут менять названия и в жизни и на таких вот неточных картах. Микулицына и Кошкарова вообще нет ни на одной! А они были до 16-го веке. Так и с Вяткой, она более на слуху была как самый известный и одноименный с регионом город, но на месте он мог иметь иное имя. Имена городам дают часто сторонние наблюдатели, а для местных жителей он обычно просто Город. Малые городки из его округи городами не звали, у нас часто Слободами. Хлынов по археологии построен не ранее начала 16 века на месте небольшого заброшенного поселения 12-14 веков. На рубеже 15-16 веков на Вятке произошли важные политические перемены, и в результате некоторые поселения оказались в упадке, другие переименованы, а иные поселения стали города-крепости. На карте 15 века Фра Мауро (есть в одной из книг Серкина) очень приблизительной, но в целом интереснейшей, к северу от Сарай-орды и маленького городка Булгара на Волге, за нижней Камой (Идель) изображен роскошный город с множеством подходящих к нему дорог и вод под названием Nograd. тут же мелко и явно позже дописано "владение России". И это не Новгород, он есть северо-западнее вблизи Швеции. Явно наша Вятка-Нукрат. Тут полный диссонанс со всеми положениями Серкина (полная ничтожность и подчинения Вятки булгарам до прихода московитов).
  
  
  
  
   Вечерние платные курсы радиотеле мастеров при школе ДОСОАФ в Кирове заканчивались в 11 часов. Так как последний Слободской автобус уходил в 10.30, мне приходилось оставлять занятия пораньше. Из Слободского со мной ездил еще один паренек. Все курсанты после окончания этого не очень авторитетного ликбеза надеялись устроится в телемастерские или самостоятельно заняться выгодным промыслом. Однако, это было не просто. Дело в том, что в Кирове этому делу обучали в ГПТУ, диплом которого по данной специальности ценился. Правда, учиться туда брали местных малокососов после 8 классов. Мои сокурсники были уже люди в возрасте. Я надеялся немного повысить уровень практических навыков и специальных знаний в области ремонта и радиолюбительства. Сначала проходили теорию, знакомую мне на 90%. Весной начали возню со старыми телевизорами, до поры хранившимися на чердаке трехэтажного здания, я притаранил самый увесистый на 40 кг. Должен сказать, что и в практике ремонта курсы мне мало что дали. Можно было с осени продолжить обучение практике ремонта недавно появившихся цветных телевизоров, но мне они были не интересны. Более помогла купленная в это время толковая увесистая книжица для начинающих радиолюбителей. Но в плане общения и досуга эта недолгая учеба оказалась полезной и даже приятной. Занятия четырех групп (человек по 15 в каждой) вели два преподавателя. Они часто ругались между собой, что сказалось на выпускных экзаменах, когда "чужой" чуть не срезал меня на ерунде, но увидев хорошие оценки поставил "пять". Но тут же отыгрался на другом парне из нашей группы (он был из пригородного района, ездил как и я). "Мне уже место обещали!" - чуть не со слезами прокричал он, покидая залитую летним солнцем аудиторию с "неудом". Ччччччччччччччч Клуб Горького в их маленьком старинном городке был Храмом советской культуры и даже более того. Ученики школ попадали сюда не часто: на Новогоднюю городскую ёлку или на концерт самодеятельности по случаю какого-нибудь праздника. Сначала выступали школьные хоры, затем шли отдельные номера с пением и танцами. В этот раз, дело было весной восьмого класса, на сцене в лучах прожектора вышла маленькая девочка в синем спортивном купальнике. Под музыку она крутила сальто и выполняла красивые упражнения с лентой. Это производило впечатление на публику, особенно мальчиков-подростков ее возраста... После одноклассник Треф, открыто проявлявший свою сексуальную обеспокоенность, поделился своим наблюдением. Он сидел вблизи со сценой и всё видел: под спортивным костюмчиком ему удалось разглядеть краешек белых трусиков спортсменки, ему даже показалось, что купальник лопнул по шву и девушке пришлось поскорее ретироваться со сцены... Комвзвода у нас был молоденький белобрысый лейтенант Романенко. Поначалу он наломал дров. Воспользовавшись тем, что его поставили дежурным по части, среди ночи поднял нашу роту в ружье по полной боевой, это значит со всеми солдатскими прибамбасами: автоматы, противогазы, саперные лопатки, подсумки с запасными магазинами и гранатами, вещь-мешки. Отдельно, сменяя друг друга, парами тащили ящик с патронами. Курс на отдаленную 7-ю колонию, якобы, там побег... Сам же Романенко, натасканный в училище, тусил рядом налегке в удобных яловых сапожках по размеру с пистолетиком в кабуре. Через пару км в моих сапогах 43-го размера стало тяжелеть, автомат тер плечо, лопата болталась на левой ляжке. По состоянию здоровья у меня было освобождение на три месяца от кроссов, но спросонья я и забыл про это. Стал отставать, сначала "доброхоты" старики пытались тычками и пинками "помочь", потом по приказу лейтёхи разгрузили меня от лишнего, бегу кое-как дальше. Выручил от возможного падения замертво Лёня Кваша. Он тоже был на грани отрубона, свалился на попавшийся пенек и заявил, что освобожден от кроссов более 5 км, а именно в такое мероприятие превратилась "прогулка по ночному Омску". Подскочившего к нему с кулаками Романенко, он огрел автоматом. Тогда его поволокли под руки силой, а по возвращении взяли под арест на губу. Дело пахло дисбатом, но Лене через знакомого конвоира удалось передать весть нач. медчасти Терещенко, - наш фотограф уже завел полезные связи, в ту пору хорошие фотки умели делать очень немногие. Терещенко положил его в санчасть и помог составить встречную телегу на зарвавшегося лейтенанта. Теперь уже ему самому грозили неприятности. Самовольный вывод за пределы части подразделения с оружием и боеприпасами осложненный конфликтом мог повлечь далеко идущие последствия, прежде всего, для командования полка. В общем, дело замяли, а фотографа после больнички от греха подальше отправили в известную либерализмом 4-ю роту, где он и пробалдел до конца службы каптером.
   Кваша поведал мне о своей жизни в роте на должности каптерщика, это помощник старшины - завхоза роты. Здесь он имел почти свободный выход в город, где вел знакомства с девушками и другими полезными гражданскими.
   Романенко иногда заглядывал в нашу мастерскую. Как-то, сославшись на загрузку, я отказал ему в оформлении газеты. и тот затаил недоброе. Правда вскоре его отправили на повышение командовать 4-ой ротой, где его поджидал старый друг Кваша. К счастью, офицер уже понял толк в службе и не держал злой памяти. Разговор о датах
  
  О дате основания того или иного города среди краеведов и историков часто идут споры, вопрос этот обычно приобретает политическую окраску и решается соответствующим образом. Попробуем разобраться в данном вопросе с максимально возможной объективностью.
  
  Прежде всего, необходимо помнить, что почти всегда города (укреплённые поселения, центры власти) основываются на месте уже существовавших ранее поселений. Часто эти первоначальные городки принадлежали другим народам и потому носили иные названия, или находились на некотором удалении от нового города. Поэтому почти всегда встает вопрос, - что считать за дату основания данного города?
  
  По общей практике отсчет ведут от даты начала строительства укреплений города или, если повезёт, от первого упоминания в письменных источниках, при условии, что есть археологические подтверждения этому. А также при условии, что допустимо считать этих строителей и жителей своими предками. На ученом языке это называется преемственность этнокультурной традиции.
  
  Рассмотрим несколько примеров. Советский, а ныне российский, так и не переименованный город Калининград является продолжением древнего немецкого Кенигсберга. Однако в советское время он вел отсчет своего основания с 1945 года.
  
  Санкт-Петербург недавно отпраздновал 300-летие, но шведский город-крепость на этом месте в устье Невы существовал задолго до того, а еще раньше здесь было новгородское поселение.
  
  Шведов и немцев у нас своими не считают, да, и Калининград и Питер не похожи на города существовавшие, на их месте ранее. Поэтому отсчет основания от русского поселения, казалось бы, оправдан. Но вот последние годы жители Калининграда в связи с открытием границ и некоторым отдалением от "Большой земли", ощутили себя в центре Европы, и стали вести отсчет основания своего города от времен немецкого "Города Королей".
  
  В связи с обсуждаемой темой напомню весьма примечательное празднование 1000-летия Казани в 2005 году. Первые упоминания в русских летописях о городе Казани относятся к рубежу 14-15 веков. Есть спорные упоминания и под более ранними годами. Речь идет о Новой Казани, Старая Казань (Иски Казан) находилась выше по реке Казанке в 50 км и датируется серединой 13 века. Путаница возникает всвязи с существованием города Кашан на Каме. Советские историки склонялись к дате "1401 год", 600-летие Казани отмечалось в 2001 году. Появившаяся в издании 1993 года Булгарская летопись заставила по-новому взглянуть на многие события прошлого, в том числе на даты основания городов. И вот в историческом центре города буквально откопали остатки древних крепостных сооружений и собрали среди них кое-какие археологические находки, в том числе редкую чешскую монету конца 10 века. Хотя в ту пору городок этот вряд ли имел нынешнее название, да, и вообще о нем ничего неизвестно, и уж конечно жили в нём не татары а булгары, это не остановило желание властей и казанских патриотов отпраздновать с помпой 1000-летие города. Словом, было бы желание и средства, а повод попраздновать всегда найдётся.*
  
  Валюнтаризм в этом вопросе налицо, в основе ощущения преемственности в заметной степени лежит политическая современность. И, все-таки, в основе научного подхода к отысканию даты основания городов должен лежать принцип этнокультурной традиции. Проще говоря, кого из прежних жителей данного поселения мы готовы считать своими предками, то есть близкими нам по культуре и генам.
  
  В нашем случае можно видеть три заметных рубежа: 1) приход на Вятку, заселённую финно-угорскими народами, славяно-русов в 12-13 веках и их метисация с аборигенами, 2) появление ушкуйников-новгородцев в конце 14 века, и 3) завоевание края Москвой в конце 15 века. То есть, кого считать нашими предками: славяно-вотских метисов 12-13 веков, новгородских ушкуйников, или московских великороссов. Так как первые славяне на Вятке были язычниками и к тому же, по всей видимости, заметно смешались с местными финно-уграми, это сразу отдаляет их от русских людей, которые без христианской культуры немыслимы (вспомним о борьбе новгородцев с аборигенами, среди которых, судя по археологии, были не только черемисы и вотяки). Таким образом, считать племя "ватка" и чудь своими предками по располагаемым сведениям (вернее их отсутствия) мы, казалось бы, не можем. Но с другой стороны, вся история "христианизации" язычников выглядит при ближайшем рассмотрении чередой компромиссов, в ходе которых старые боги заменялись (подменялись) новыми святыми. Поэтому языческая обрядность сохраняется в церковном и светском быту до сих пор.
  
  Смена политической и этнокультурной обстановки с точки зрения археологии сопровождается изменениями в характере поселений (прежде всего городов): часто они меняют местоположение и названия, приобретают новые укрепления и другие строения, прежние поселения становятся второстепенными или превращаются в заброшенные городища. На Вятке после 1489 года так и случилось: Микулицын город выродился в маленькое село, но зато вырос новый Хлынов; исчезла древняя Вятка в устье Моломы, но окреп соседний Котельнич. Со Слободским городом также произошла метаморфоза, он сменил название (аналогичное с Орловым).
   В целом население вятских городов заметно изменилось: вместо вольных ушкуйников в них стали жить присланные чиновники, духовенство, а на посаде - ремесленники и крестьяне. Но прежнее население Слободского и Котельничского уездов частично сохранилось, за это говорят культовые предпочтения, распространенные наименование церквей - Никольская и Михайловская. При этом в новом Хлынове можно заметить появление культа иных святых - Прокопия Устюжского, Параскевы Пятницы и Макария Московского.
  
  Расположенная на Слободском городище Екатерининская церковь упоминается в первой известной описи 1615г. С этой христианской святой не всё так просто. Во-первых, она выпадает из стройного пантеона почитаемых ушкуйниками сильных мужских святых. Во-вторых, известно, что церкви св. Екатерины пользовались некоторым расположением мусульман. По словам Слободского краеведа С. Плёнкина, "церкви и приходы, посвящённые Екатерине, независимо от места их расположения, пользовались неприкосновенностью со стороны мусульман, поскольку имели охранную грамоту от самого пророка Мухаммеда, которая была получена ещё в период арабских завоеваний". Эти факты говорят об особой судьбе Екатерининской церкви в Слободском городе. Её появление явно не связано с ушкуйниками. Не было Екатерининской церкви и в Хлынове-Вятке в 16-17 веках. По догадке высказанной в "ТРИ" храмы в Московии 14-16 веков могли быть приспособлены для христианских и мусульманских молений одновременно. Свидетельство тому их двойная символика, - крест с полумесяцем, - характерная для части русских церквей 16 века. Пока можно лишь предположить, что Екатерининскую церковь посещали Каринские татары-мусульмане, жившие в Слободском городе в осадное время.
  
  
  
  Екатерининская церковь
  
  Церкви в Волково и Никульчино в 16 веке, вероятно, изменили свои названия. В Хлынове-Вятке раньше появляется Прокопий Устюжский и лишь потом Николай Чудотворец. В целом эти наблюдения говорят о частичном изменении номенклатуры Вятских святых, а, следовательно, и основ культуры народа. Одновременно появляется и характерное для московского варианта православия наречение храмов в честь Богородицы, Иоанна и Василия.
  
  Об устюжанах проживавших в Слободском городе сведений нет, зато устюжские топонимы встречаются в районе Шестаково. В Вятке же они, вероятно, заняли не только слободу Дымково. Напомню, по исследованию топонимов, в окрестностях с. Волково и Слободского проживало много переселенцев с Двины и смежных с ней земель.
  
  Однако в целом, хотя после 1489 года на Вятке в значительной степени сменилось население городов, и, безусловно, постепенно видоизменялась (по московскому образцу), обрядность, резкой смены этнокультурной традиции (по крайней мере, в Слободе) не произошло.
  
  В этом плане 1917 год в чём-то даже более глобально изменил жизнь. В обоих случаях произошла ликвидация прежней элиты и отчасти культуры, смена государственной идеологии, началась масштабная метисация и формирование новой общности "советских людей" и советского "новояза". (Вятский говор свидетельствует о сохранении языковой традиции до наших дней, но последние десятилетия он стал нивелироваться, и переживёт ли 21 век, - неизвестно.) В календарях начался даже новый отсчет лет - от "великой октябрьской" и т. д. Но процесс этот не завершился, с Перестройки началась болезненная "десоветизация", "возвращение к истокам" (только вот каким?). В нынешний период нашей истории мы стоим как витязь на распутье: Советский гимн, двухголовый Ордынский орёл, Красный флаг, Белый триколор, и Великая Путаница в головах.
  
  Ввиду всего сказанного можно заключить, что празднование 500-летия города в 2005 году было достаточно оправдано, если учесть коренное переустройство всей жизни, произошедшее на Вятке после 1489 года. По-существу, это было несколько запоздалое празднование присоединения Вятской земли к Московскому царству, бывшее сродни советскому празднику "7 ноября".
  
  Итак, в 1489 году произошла смена власти, но не смена населения и культуры, а потому отсчет основания Слободского нужно начинать со времён Вятской республики. Появление ушкуйников и начал Новгородской демократии примерно в 1380 году во многом схоже (смена власти и отчасти населения городов и верований), а потому в поисках истоков нужно уходить глубже. Ещё раз повторю, абсолютно достоверных сведений о датах основания вятских городов нет. Одних архивных разысканий тут недостаточно. Ответы на многие обсуждаемые вопросы могут дать только современные научные и археологические исследования, проводимые в комплексе с переосмыслением всей истории России. А до той поры основополагающие даты истории отдельных городов будут диктоваться сиюминутными политическими запросами. Если наша администрация в недалёком будущем восгорит желанием устроить Большой сабантуй и согласится принять 1396-ой год за дату основания нашего города, - слава Богу! Только вот следующего юбилея (625-летия) придётся подождать до 2021 года.
  
  Вполне понятное желание увеличить возраст нашего города можно удовлетворить, если принять за начальный Слободской упомянутый под 1181 годом в СВ древний Кошкаров и связать его основание с появлением на Вятке славян-берладников. Колын упомянутый в Булгарской летописи под 1150 годом (Ковровское городище) является предшественником Котельнича. Однако тут мы сталкиваемся с вероятным участием славян-язычников и булгар-мусульман. Впрочем, во многих вятчанах и слобожанах, со всеми основаниями считающих себя русскими, течет кровь аборигенов этих мест. Поэтому с полным правом, наступив на любимую мозоль, можно отнять символическое "первородство" у кировчан. Предчувствую, им это жутко не понравится. Уж если кировчане без тени сомнения ведут начало своего города от погрома Чудского городка, находящегося за десятки километров от них на другом берегу Вятки, то слобожанам, за 15 минут легко добирающимся на городском автобусе к самому подножию Чуршинского городища, сам Бог велел взять за начало отсчета своей истории построение этой древнейшей вятской крепости на Прекрасной горе! К сожалению, дата события неизвестна, да, и аура там языческая, что плохо сочетается с современными веяниями в духовной сфере, хоть утыкай всю Гору крестами.**
  
  
  
  Примечание*. В ТРИ отмечается, что в создании государства (системы удержания власти и порядка на определённой территории) участвует некоторая группа (партия, секта, орден, часто выходцы из другого этноса или просто разноплемённая банда), становящаяся (если получится) правящей элитой. Эта группа людей вооружённая некой "новой и прогрессивной" идеей (религиозно-философской, социального переустройства, национально-рассовой исключительности и т. п.) занимается реорганизацией общества людей на захваченной в результате революционной борьбы территории: уничтожает противников (явных, бывших, потенциальных и даже мнимых), поощряет сотрудничающих, переселяет народ из одной части в другую, то есть, занимается искусственным отбором в результате которого спустя примерно 100-200 лет появляется требуемый для данных условий народ. На первых порах очень помогает подходящая идеология, обычно это адаптированная для массового применения изначальная революционная идея. Спустя какое-то время в неё уже мало кто верит, но дело сделано. Созданный таким образом новый этнос (народ) обычно получает одно из названий этой группы (татары, русские, булгары, советские, россияне). Понятно, что спор о том, кто мы - чисто идеалогический. Разумеется, власть обычно идёт по пути наименьшего сопротивления. Иногда ей выгодно самой сменить имя, язык и верования. Ну, а "историю государства" всегда можно написать и переписать хоть двадцать раз. Какие-то гены от людей власти передаются народу, но обычно немного, социальные границы сохраняются дольше других. Когда происходит смена власти, изгнание (отстранение, уничтожение) старой правящей элиты и замена её новой, (в прошлые века часто другого этнического типа), может произойти смена имени народа.
  
  Примечание**. Нужно отметить, что двоеверие, существовавшее в 12-18 веках, сохраняется до сих пор (в Советский период - троеверие). Кроме того, надо учитывать метисацию прибывающих на Вятку русских с местным аборигенным населением на протяжении всех веков Вятской истории. Если когда-нибудь Российская империя даже в ее нынешнем усеченном виде перестанет существовать, и русский суперэтнос распадется на части (как это произошло на наших глазах с советским суперэтносом), то наши потомки могут поискать свои древние корни и повести отсчет культурной традиции от них. Попытки подобного исторического "припоминания" уже наблюдаются, но пока в качестве курьезных маскарадов с псевдоязыческими радениями: славяно-русская языческая культура хотя и глубоко сидит в нас, но с трудом отделяется от позднейших христианских и прочих влияний. В этом отношении проще удмуртам. Они не подверглись столь глубокой русификации, более или менее сохранили язык, племенные предания, национальный костюм, культовую обрядность и обычаи.
  
  Примечание***.Слободскими краеведами ныне широко обсуждается гипотеза о вятских корнях иконописца Андрея Рублёва. Хотя в качестве доказательств этого предлагаются достаточно туманные аргументы (распространённость фамилии Рублёв среди Слободских удмуртов, схожесть внешности ликов святых на Рублёвских творениях с вятскими аборигенами и т. п.), автору она не кажется невозможной, но трудно доказуемой. Личность художника давно привлекает к себе внимание исследователей, а потому вряд ли удастся отыскать что-то новое в его биографии. Кроме того, источники той поры существуют лишь в поздних списках, многократно исправленных и даже фальсифицированных. Более или менее подлинные документы, если они вообще существуют, хранятся за семью печатями и выдаются "проверенным" историкам в час по чайной ложке.
  
  От себя могу добавить следующее. Миссионерская деятельность Стефана держалась в Перми исключительно на его личном авторитете и энергии, которая со временем, в силу неизбежного дряхления непримиримого борца с язычеством, убывала. Поэтому поспешный, среди зимы 1396-го года, переезд его в Москву более походил на бегство от своей неверной паствы. Следует также помнить о грозном походе Тамерлана на Сарай и Москву летом 1395-го года. К зиме весть об этом весьма значимом для государства и русской церкви событии могла дойти до Перми и каким-то образом подвигнуть епископа к спешному отъезду в осажденную столицу. Для собирания огромного выкупа годились и северные меха. Все названные обстоятельства говорят против посещения Стефаном в этот период Вятки. Выше было высказано предположение о первом приезде Стефана в Слободу ещё в 1381 (1383) году. Вероятно, он бывал здесь неоднократно и не обязательно проездом.
  
  Личность Андрея Рублева весьма загадочна и едва проступает в документах. Известны только два прижизненных упоминания о нём, да, и то относящиеся к последним 30 годам его жизни. При этом имя художника стоит последним при перечислении работавших иконописцев, что наводит на мысли о поздней приписке.
  
  Известно, что Рублёв был иноком Спасо-Андронникова монастыря. Когда в его алтаре не так давно были найдены два скелета монахов 50 и 70 лет, и по следам реактивов в их костях было предположено, что это были иконописцы, сразу возникла версия о захоронении здесь именно почитаемого иконописца. Однако это предположение весьма спорно.
  
  Не всё ладно и с известными работами, приписываемыми кисти художника. Ранее считалось, что ему принадлежат росписи Благовещенского собора в Москве, но по найденной в 1980-х годах рукописи, выяснилось, что собор сгорел в 1447 году, нынешние росписи были сделаны в 16 веке. На сегодня лишь очень плохо сохранившиеся росписи Успенского собора во Владимире могут считаться работой Рублёва, да, и то в соавторстве с другим иконописцем, - Данилой Иконником. Вдобавок к этому, есть мнение, что в 1408 году, когда происходили работы, Рублёва во Владимире уже не было.
  
  На счёт самой знаменитой Рублёвской иконы Троицы из иконостаса Троице-Сергиевой лавры. Её авторство подтверждено только авторитетом Ивана Грозного, когда в ходе обсуждения на Стоглавом соборе был утверждён канон этого сюжета: писать как у Рублёва! После этого монаршего повеления, вероятно, иконописца и подняли на щит. На изображении один из трёх ангелов ясно показывает два выпрямленных пальца, - символ двуперстного Арианского знамения. В Московии 15-16 веков произошёл отход от канонов греческого православия. Когда в 1904 году этот шедевр впервые расчистили от поздних подмалёвок, церковники приказали снова записать еретическое изображение.
  
  Что касается возможного существования на Слободской земле ранних ученических работ Рублёва (вообще что-либо от 14-15 веков), то они если и были, то в период гонения на старообрядцев сохраниться могли лишь в запасниках Слободских церквей. (Правда, остается вопрос: были ли вятчане 14-15 веков такими же "старообрядцами", как и москвичи?). Достаточно бурные и трагические события Российской истории внесли неизбежную сумятицу, и отыскать ныне "на чердаках" что-либо похожее на 14-ый век совершенно невероятно. Но что-то от той поры, хотя бы в виде поздних списков, могло уцелеть. Лет 25 назад в левом приделе Екатерининской церкви автор видел две иконы (размером примерно 70 на 50 см) напоминающие известные образцы "Рублёвской школы" 15-го века. После ремонта в 90-х их не стало. Где они сейчас?
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"