Мир, где нет войн, распрей и каких-либо конфликтов по причине того, что каждый занимает своё место и всем всего хватает, звучит как нечто несбыточное. Но этому способствует весьма специфичное строение нашего мира. Если не знать всех подробностей, он с лёгкостью займёт первое место среди утопий. Но есть тёмная сторона, о которой знают только те, кто старше шестнадцати лет в нашем мире.
Прозвучит странно и даже непонятно, но есть некие негласные правила. Взрослый человек не может рассказать - ни своим, ни любым другим детям - что их ожидает в возрасте шестнадцати лет. При этом он отчётливо помнит, что происходило с ним. И, видимо, эта идиллия, которая предоставлялась после этого испытания, была настолько благоговейной, что ни у кого не возникало даже желания рассказывать об этом.
Это знание, скорее всего, обрушило бы этот рай, чего по понятным причинам никто не захотел бы сделать своими руками.
Мои сладкие деньки ещё продолжались. День рождения через четыре дня. На учёбе всё хорошо. Друзья, вечеринки.
Я предвкушал свой праздник. Отец стал чаще повторять о моём мужестве, о силе духа и, главном, как он его называл, - оставаться собой, куда бы меня не занесло. Но куда меня могло занести? Школа ещё не окончена, горизонт возможностей безграничен. Я не понимал, было просто приятно слушать наставления от успешного состоявшегося человека.
Мать, в отличие от отца, всё чаще смотрела на меня с какой-то грустью и сожалением в глазах. Я не понимал, с чем это связано, приписывал тому, что учёба скоро кончится и я съеду. Ах, если бы я знал.
---
Привет. Меня зовут Семён. Для друзей - Сёма. Средний рост, не хлюпик, но и не бугай.
Родители любезно уехали из дома и разрешили мне устроить затяжную вечеринку со слабоалкогольными напитками, друзьями и громкой музыкой. Это обычное дело: шестнадцатилетие - громкое событие в нашем мире. Все родители делали примерно так же, отталкиваясь от своих предпочтений.
Вечер. Круг самых любимых друзей - человек двадцать в общей сложности. Первая крышка ударилась о пол. Первый бас сотряс стены. Первая петарда улетела в бассейн на заднем дворе. Сигнал к началу отрыва был дан.
Кто-то принёс травы, кто-то коньяка - каждый тащил то, что родители давали им на этот знаменательный праздник. Они все были такого мнения, что за эти пару дней надо оторваться на предельный максимум, не сожалея ни о чём.
"Не сожалея ни о чём", - сказал вслух я, лёжа на диване в алкогольном тумане между двумя девушками под чем-то. Ох, этот блуд. "После школы обязательно хочу утопать в этом", - подумал я, зарывая лицо в груди одной из них.
Правоохранители ездили и любезно предлагали косяки и добавки - они тоже понимали то, чего нам было не понять. Пока.
Три дня пролетели как один затяжной туманный вдох и выдох. Завтра - та самая дата. Повсюду тела моих друзей, пустые бутылки, трусики и лифчики, ошмётки от салютов и петард.
Это было сильно. Я сидел на рассвете у бассейна в свой шестнадцатый день рождения и пил кофе, как мир вокруг на миг исчез и появился снова - как будто я моргнул. Но изменилось всё. Просто я не понимал ещё этого.
Мироощущение изменилось. Инстинкты, которые дремали всё это время, находясь дома (хотя я был вроде всё там же, у бассейна), стали обостряться. Новое чувство схватывало дыхание, стало тревожнее, и лёгкая дрожь. Мне не было знакомо это чувство - чувство опасности.
На дворе также валялся мусор от моей вечеринки, но никого больше не было. Все друзья куда-то исчезли. С нарастающей тревогой я вышел со своего двора. По всей улице была тишина. Мир затих. Что случилось?
Полез в телефон - связи не было, как и интернета.
В сильном негодовании я отправился домой, решив, что надо ещё поспать. На столе лежал буклет, которого не было, с пометкой: "Важно для прочтения". Успешно проигнорировав его, я ушёл в комнату, не подозревая, что это были последние сутки спокойствия.
Проснувшись через часов пять, спустился, чтобы навести себе кофе. Ничего не изменилось: мусор всё так же валялся, люди так и не появились, как и связь, как и интернет. Родителей тоже не было, хотя они никогда так надолго никуда не уезжали.
Навёл кофе и стал листать буклет, который обнаружил на кухонном столе.
Поздравляем тебя с твоим шестнадцатилетием. Чтобы стать достойной ячейкой общества, тебе придётся выжить.
Ты не можешь умереть буквально. Но если твои действия приведут к смерти, ты прочувствуешь всё это на себе, а на следующий день это всё повторится.
Главная опасность - четыре стихийных бедствия, которые в случайном порядке будут накрывать планету каждый день. Твоя цель - не умереть десять дней подряд.
Плавящая жара. Невыносимый холод. Наводнение. И месть Геи.
Давай поясню за последние два. Первые, думаю, объяснять нет смысла - они очевидны: ты либо замёрзнешь, либо сгоришь.
Наводнение: четверть участка земли будет накрывать толщей воды, и помимо очевидной угрозы утонуть будет ещё целая кипа неприятных сюрпризов.
Месть Геи - это когда природа будет брать своё. Весь участок, попадающий под её владения на эти сутки, покроется лесами и всеми вытекающими. Всё, что будет происходить в этом биоме, априори ядовитое и нацеленное на убийство всего, что случайно туда попадёт.
Правил нет как таковых. Вы можете сбиваться в группы, можете делать это один. Все постройки в этом мире точно такие же, как и в другом.
Каждый новый день вы будете появляться в новом участке земли, за исключением тех моментов, если вам удастся выжить после предыдущего стихийного бедствия.
Ровно один час после каждых суток даётся на принятие решений, после чего бедствия начнут заново поглощать планету в случайном порядке.
Если вы не сможете выжить десять дней подряд - вы останетесь здесь на то количество времени, которое вам потребуется, чтобы выполнить это условие.
При выполнении этого условия вы вернётесь в свой мир, к своей семье, и продолжите свою беззаботную жизнь.
Завтра в восемь часов утра начнутся первые стихийные бедствия. Потратьте оставшееся время с умом.
Я завис с кружкой кофе. Взгляд резко метнулся на часы - время было семь часов вечера.
Медленное осознание ситуации стало вводить меня в панику. Теперь понятно, почему мать так грустно на меня смотрела - она тоже через это прошла.
И чё делать? Я плюхнулся в своё кресло-грушу и стал думать: правда ли то, что написано в буклете, или это чей-то розыгрыш?
Как ко мне в дом забежал парень лет двадцать.
- Ты ещё кто? - крикнул я ему, не вставая.
- О, свежее мясо. Меня Гриша зовут. Я уже четыре года в этом аду. Мне два дня осталось - буду надеяться, что это будет не наводнение. Потому что в вашем районе нет высоток, а это значит - нам конец.
Он рылся по тумбочкам в поисках неизвестно чего.
- Так буклет не прикол?
- Прикол, прикол. Долго смеяться будешь, когда акулы рвать тебя на куски будут.
Гриша схватил консервы, нож, дождевик и охотничьи спички отца.
- Тебя как зовут? - обратился он ко мне.
- Зови Сёма.
- Ну вот, слушай, Сёма. Если что-то не понял - прочитай буклетик ещё раз. А в целом будь осторожнее: всё гораздо страшнее и опаснее, чем там написано. Поверь на слово. Будь готов ко всему и включай смекалку. Дальше сам.
И он убежал в ту же дверь, через которую вошёл.
Я сделал ещё глоток и задрожал от страха.
- Часы! - Гриша вернулся. - Наручные часы - лучший твой друг. Запомни, потом спасибо скажешь.
И снова исчез.
Я резко подорвался, кинул кружку в стену и побежал к отцу в спальню. У него в тумбочке с детства лежали туристические часы, устойчивые ко всякой непогоде. Они были нераспечатаны и, видимо, ждали этого часа.
- Спасибо, бать...
Слёзы накатили. Надо собираться. Скоро будет что-то. Надо быть готовым.
Охотничий костюм отца пришёлся очень кстати - немного велик, но это не беда. Так вот зачем он постоянно таскал меня в походы. Но мог бы просто сказать... Хотя если подумать - не мог, потому что если бы взрослые начали говорить об этом, количество суицидов увеличилось бы в разы.
Жестокая реальность, объясняющая, почему всё так хорошо. Если каждый прошёл через это, то они прекрасно понимают, о чём идёт речь. Получается, мир держится на безмолвном уважении. Я крутил эти размышления в голове, пока собирал свой походный рюкзак. Нельзя делать его слишком тяжёлым. Судя по тому, что можно спокойно врываться куда угодно, еда не будет такой сильной проблемой - это радует. Но какие масштабы этих бедствий? Это не давало покоя.
Свет был, на удивление. Память о фильмах говорила обратное - что всё отключится, мол, некому будет это обеспечивать. Видимо, здесь всё работает не так.
Перед уходом посмотрел в большое зеркало на шкафу и, удовлетворившись своим внешним видом, вышел во двор к бассейну.
Время было пять утра. Оставалось ещё три до неизвестности. Я вышел со двора и медленно двинулся по улице, разглядывая соседские дома.
Свет горел везде, но никаких признаков моих друзей не было. Я был один на один с предвкушением непонятно чего.
Машины стояли открытые, в некоторых даже были ключи. "Было бы славно, если бы я умел водить", - сказал вслух, как увидел Аню. Она тоже была одета, на первый взгляд, подготовленно: военная форма, маленький рюкзак, туристическое мачете в кобуре на поясе.
Аня радостно помахал я ей рукой.
Она радостно побежала ко мне:
- Привет, Сём! Ты веришь, что будет как в буклете?
- Не знаю. Но мне сказали, что куда страшнее.
- Кто сказал?
- Да тип какой-то. Вломился ко мне домой, нахватал всякого по мелочи и убежал. Кстати, у тебя есть часы?
- Да, - она маякнула адмиральскими часами отца. - Он оставил их у меня в комнате.
- Время и правда важно. Мне батя тоже оставил, - я показал свои.
Мы сели на остановку, открыли по бутылке пива и стали ждать. Всё равно не было совершенно никакого понимания, что произойдёт дальше. Время тянулось, напряжение нарастало, а я сидел с ней в обнимку, прогоняя пошлые мысли, держа её за талию, прогоняя тревогу.
Будильник на руке пропищал. Восемь часов.
Началось.
И ничего не произошло.
Сёма молча встал, посмотрел вдаль, в обе стороны улицы - абсолютно ничего не изменилось.
- Ань, похоже, всё не так страшно, как нам рассказывали.
Она встала, подошла, также оглянулась в обе стороны и пожала плечами.
- Что делать будем? - я посмотрел на неё.
- Пойдём ко мне, наверное, - развела руки она.
Мы двинулись к ней, как вдруг я заметил, что вода начала подступать непонятно откуда, но стремительно поднимаясь, уже была на уровне щиколотки.
- Аня! - крикнул я. - Это наводнение! Бегом на крышу!
Мы быстро забежали в дом, забрались на крышу и стали смотреть.
Мутная вода медленно поднималась, погребая машины и улицы. Всё вокруг медленно погружалось в воду.
- Ну, я честно представлял себе это как-то по-другому, - сказал я, смотря вниз.
- Согласна. Не так страшно, как я думала.
Спустя пару часов уровень воды поднялся настолько, что подступал к тому месту, где мы сидели. Двухэтажный коттедж почти полностью ушёл под воду, и подъём не останавливался.
- Сём, что делать будем? До семи утра плавать вряд ли получится, а вода всё ещё прибывает.
- Не знаю, - медленно протянул я. - Надо придумать, на чём дрейфовать. И быстро.
На чердаке лежали несколько кусков пенопласта после ремонта. Было принято решение перемотать их верёвкой и надеяться, что хотя бы держась за них, получится оставаться на плаву.
Спустя ещё минут тридцать импровизированный плот был готов - и весьма вовремя. Вода уже была у верхней точки крыши.
Закинули рюкзаки, вцепились и поплыли в никуда. Вся долина была поглощена мутной, хотя бы тёплой водой.
- Ничего, Ань, справимся, - попробовал подбодрить её я.
После чего она вскрикнула и ушла под воду.
Ужас охватил меня.
- Так, про акул... это была не шутка! - крикнул я.
За ногу вцепились острые зубы, и аллигатор утянул меня вниз.
Я пытался бороться, в отчаянии пытался вырваться, но хладнокровная машина смерти тянула меня на дно.
Спустя несколько секунд стая аллигаторов разорвала нас.
Мир застыл, сознание стало угасать.
В боли, страхе, адреналине и шоке глаза закрылись, чтобы открыться утром в другом месте.
Глаза открылись под шум будильника. Семь утра. Я жив.
Тяжёлый ком еле получилось проглотить от воспоминания об Ане, но здравый смысл возобладал: если я открыл глаза - значит, и она тоже. Стало немного полегче.
Но где я?
Огромный прожектор с разбитыми линзами, морской воздух и тишина. Выйдя на что-то напоминающее балкон, пришло осознание - это был маяк. Спокойная морская гладь и ничего до самого горизонта. Только рассвет - слепящий и согревающий.
- Юнец, давно ты тут? - послышался голос изнутри.
- Кто здесь? - я обернулся.
Сквозь пыльное окно на меня смотрел мужчина лет шестидесяти.
- Я здесь. Иди сюда, поговорим, пока есть время.
Зайдя внутрь, я увидел обычного телосложения мужчину, который сидел в потрёпанном годами кресле с трубкой в руках.
- Давно ты тут? - он повторил свой вопрос, и в голосе послышалась усталость.
- Нет, вот второй день. Вчера, кажется, умер, - запнулся я, сдерживая эмоции.
- Умер, умер. Тебе не показалось. Что послужило причиной? - он вопросительно опёрся на колени.
- Аллигаторы. В книжках их только видел, а тут - просто ужас.
- Наводнение, значит. Не повезло в первый день, - усмехнулся он. - Меня Валерой можешь называть. Тебя как зовут?
- Семён. А давно вы тут?
- Давненько. И всё никак, как видишь, - разочарованно сказал он, перемешивая табак в трубке антенной от старого радио.
- А разве не десять дней, как писалось в буклете? - удивился я, теряя понемногу надежду где-то внутри.
- Десять. Почему не десять? Только десять дней без смертей. А при неудаче, - он провёл большим пальцем по горлу, - счётчик сбрасывается - и всё по новой.
- И на сколько можно тут зависнуть? - я нервно стал трясти ногой от волнения.
- До конца или пока не получится. Главное - не теряй надежду, как я, - Валера покачал головой. - Тут проблема не всегда в стихиях, если ты не понял.
- А что главное?
- Люди.
- Как так? Разве они не хотят выбраться? - удивился я.
- Хотят. И по этой причине многие готовы пожертвовать всеми ради себя.
- Этого ещё не хватало, - выдохнул я и посмотрел на горизонт, потом на часы - ещё пятнадцать минут до восьми.
- В общем, малец, отрасти себе стальные яйца и стальные нервы. Как знать, может, у тебя получится сделать то, что удаётся не многим.
Валера затянулся, кивнул в сторону балкона:
- Сходи, посмотри, что ждёт нас сегодня.
Я вышел. Отчаяние сковывало шаги. Слёзы просто лились от жуткой, как мне казалось, несправедливости. С этими мыслями я уставился на морскую гладь.
Будильник пропищал. Что ждёт нас сегодня?
Солнце стало становиться ярче и ярче, испаряя всю влагу, которая была на открытом пространстве. Над морем поднялась дымка.
- Жара! - крикнул я, как ощутил резкую боль в области груди.
Валера любезно проткнул меня куском арматуры, прижав к перилам.
- Запомни, малец: здесь страшно не умереть. Страшно перестать быть человеком. Этой жары тебе не пережить. Считай, что это одолжение.
- Больно, тварь! - кричал я, пытаясь вырваться.
- Это не надолго, - сказал он, взял меня за подбородок и резко дёрнул.
Последнее, что я почувствовал, - это текущие слёзы и хруст ломающихся позвонков в шее.
Мир снова медленно затухал во взгляде, чтобы завтра зажечься вновь.
Будильник снова выдернул из небытия. Вставать не хотелось. Первые признаки обречённости стали закрадываться в голову: а смогу ли я выбраться? А надо ли? Может, я просто привыкну и буду, как Валера, милосердно убивать всех, кого встречу? Слеза покатилась по щеке.
- Какой день? - послышался голос.
Я открыл глаза. Был всё тот же балкон и кусок арматуры, которым меня убили. Но почему я здесь? Разве место не должно было измениться? - сказал я вслух.
Понял. Ты тут недавно, судя по всему. На кресле, где вчера сидел Валера, сидел парень в мантии.
- Ты ещё кто? - с раздражением спросил я, незаметно протягивая руку к арматуре.
- Зови меня Точ. И нет, я не буду тебя убивать, - сказал он, видя, как арматура начала сжиматься у меня в ладони.
- Да-да, охотно верю, - я поднялся на ноги, уставившись на него. - Но мне так спокойнее.
- Ну если спокойнее - то хорошо, - усмехнулся он, показывая гнилую улыбку.
- Представишься?
- Семён, - холодно ответил я.
- Отлично, вот и познакомились, - он перекинул эспандер из руки в руку. - Времени мало, давай по существу. Буклет не полон.
- В каком смысле? - я сел, облокотившись на перила.
- Там не вся информация. Слушай внимательно. Некий обмен: я тебе информацию, ты мне - гарантию, что не будешь пытаться прикончить меня. Согласен?
- Допустим. Зависит от информации.
- Место возрождения не меняется, если это было не наводнение или Гея.