Середина сентября. Дни сравнялись с ночью и в ближайшем будущем им уготовано становиться всё короче. Однако ни рассветная прохлада, ни дождь, ни ветер не могли отменить утренней пробежки. Вот и бежал Лука привычным маршрутом, чувствуя, как липнет к коже намокшая ткань. Поначалу было холодно, особенно когда налетал очередной порыв ветра, но потом тело разогрелось и мелкие неудобства отошли на задний план, позволяя получить удовольствие от молодого сильного тела.
Приближаясь к очередному переулку, молодой монах увидел фигуру в тёмном плаще, выглядывающую из-за угла и делающую ему какие-то знаки. Удивившись, Лука притормозил рядом со странным типом.
- Идём со мной, - прошипел таинственный незнакомец и отступил в темноту узкого переулка.
Молодой монах удивлённо посмотрел ему вслед. Что это? Ловушка? Ограбление? А ведь он в робе гончего, должны понимать с кем связываются.
В конце концов, любопытство победило и он тоже зашел в переулок. Незнакомец поджидал его шагах в десяти от входа.
- Денег хочешь? - тем же таинственным шепотом поинтересовался странный тип.
Лука оторопел. Гончим платили неплохо, да и дополнительный заработок он уже нашел. Даже два. И был уверен, что при нужде сможет получить значительно больше.
- Много денег, - продолжал соблазнять его шипящим шепотом незнакомец, - и женщин. Хочешь?
Молодой монах моргнул. Вторую подростковую проблему он уже как бы решил с помощью куратора.
- А чего от меня-то требуется? - решил всё же поддержать разговор он.
- Сущая мелочь, - заверил его тип в плаще, - подпиши одну бумажечку и всё будет.
- Какую бумажечку? - уже всерьёз заинтересовался Лука.
- Эту, - собеседник покопался в карманах и продемонстрировал юному гончему свиток. Приоткрыл, показав нижнюю часть с местом для подписи. - Подпишешь сейчас или пару минут подумаешь?
От убеждённости в его голосе молодой монах вновь впал в ступор. Подписывать неизвестно что тёмном переулке, где не только буквы, но и строчки сливаются между собой? Да ещё шрифт мелкий. Даже сколько там всего текста непонятно.
- Подпишу, - заявил Лука.
А миг спустя врезал вербовщику по затылку. Поймал падающее тело и выпавший из рук свиток. Взвалил незнакомца на плечо, вышел из переулка, сориентировался и потопал к тюрьме. Лучше места для задушевного разговора не придумаешь.
По дороге развернул свиток (ох и неудобно одной рукой-то), нашел начало, вчитался. Мда, по ходу, подписавший эту бумаженцию продаёт себя в рабство безраздельное на веки вечные.
Вернувшись в монастырь, Лука сообщил о странном вербовщике в рабы куратору.
- Свиток с тобой? - спокойно вопросил брат Иаков, выслушав младшего коллегу.
- Да, - протянул ему обсуждаемый предмет юный гончий.
Мужчина взял его, пробежался глазами по строчкам, хмыкнул.
- Опять брат Арсений чудит.
- Что? - удивился Лука.
- А, один из проверяющих, - отмахнулся напарник. - Он всегда по новичкам работает. Но раз уж ты его раскрыл, второй раз не пришлют.
- Так это проверка была? - сообразил молодой монах.
- А не похоже?
- На тупую шутку похоже, - отозвался юный гончий. - Кто в здравом уме подпишет такое?
- Знаешь, пару раз подписывали... - задумчиво сообщил брат Иаков, затем встал. - Ладно, идём. Надо освободить бедолагу из тюрьмы. Ты его не очень сильно приложил?
- Только чтобы сознание потерял.
А в конце месяца в ворота монастыря въехала группа из пяти всадников на вороных конях. И привычный размеренный быт сменился переполохом... Ещё бы - к ним пожаловал отряд гончих. Не гниющие в глуши наблюдатели, а полноценные боевики. Лука тоже проявил интерес к коллегам, однако те облили его презрением: куда этот недомаг лезет? Кто его вообще в гончие пустил? На это молодой монах пожал плечами и ушел в тень. Самый слабый в отряде имел силу в семь экр, а командир - все тридцать. Для сравнения брат Иаков имел лишь пятнадцать экр, а сам юный гончий всего три, что в былые годы означало уровень ученика.
Переночевав в монастыре, наутро отряд отправился дальше, прихватив с собой старшего коллегу Луки в качестве проводника.
Вечером второго дня они вернулись. От пяти человек осталось четверо, причём один в очень плохом состоянии. Увидев раненного, Лука создал диагностирующее заклинание, подошел ближе и коснулся пациента.
Миг спустя ему на плечо легла широкая ладонь, откинув молодого монаха от пострадавшего. Впрочем, получить результаты он успел.
Подняв глаза, Лука увидел перед собой командира отряда, Георгия, крепкого мужика богатырского телосложения, ныне гневно раздувающего ноздри, а его взглядом можно было испепелять.
- Не смей трогать Павла! - прорычал он.
- У вашего человека сложный перелом, разрыв мышц и сухожилий, - спокойно сообщил молодой целитель. - Если не оказать ему срочную помощь, он станет калекой.
- Я сказал "не смей трогать Павла"! - рявкнул командир. На этом месте Лука понял, что собеседник не адекватен и просто не слышит его.
- Прошу прощения. Больше я не приближусь к вашим людям без вашего на то разрешения, - молодой монах вскинул руки в жесте мирных намерений. - Но его всё равно стоит показать его доктору. Счастливо оставаться.
Развернувшись, Лука нарочито спокойным шагом покинул двор.
Наблюдавший за этой сценой со стороны брат Иаков лишь покачал головой. Отряд попал в засаду, потерял одного человека безвозвратно и одного временно, а колдуны успели сделать ноги. Гнев Георгия пылал ярким пламенем, вот и сорвался на первом подвернувшемся под руку.
Однако говорить что-либо разъяренному человеку сейчас бессмысленно. Вот когда остынет, можно будет попробовать достучаться до его разума.
На следующий день Лука как обычно взял слугу с ящиком и отправился на площадь. Краем глаза он заметил слежку, но решил не обращать внимания.
Начав проповедь, молодой монах отметил в заднем ряду знакомую фигуру. Что ж, пусть смотрит.
И вот пришло время лечения. Из числа жаждущих Лука выбрал старушку, пяток детей и молодого человека с переломом руки. Быстро разобравшись с детворой, молодой целитель занялся следующим по возрасту пациентом. Ему уже оказали первую помощь, но он хотел ускорить восстановление.
- В целом кость вам сложили правильно, - озвучил результат осмотра Лука, - но несколько мелких кусочков затерялись в мягких тканях. Сейчас я уберу боль и всё поправлю.
Слова молодого монаха не расходились с делом, спустя пять минут он отпустил руку.
- Готово. Когда онемение сойдёт, будет сильно болеть, но не долго. Для ускорения восстановления желательно приходить ко мне следующие пять дней. Ешьте больше молочных продуктов...
- Да, доктор мне говорил, - вставил слово пациент.
- А я говорю: много больше. Можете полностью на указанные продукты перейти. Процесс восстановления пойдёт быстро, но и пищи потребуется много. Если продолжите питаться как попало кости станут хрупкими а зубы начнут портиться.
- Понял, - впечатлился угрозами мужчина.
Отпустив его, Лука занялся бабушкой. Самое сложное напоследок.
Через час после возвращения в дверь кельи Луки постучались. Завершив молитву-медитацию, молодой монах встал с молитвенного коврика и произнёс:
- Входите.
После этих слов на пороге возник детина лет сорока. Косая сажень в плечах, грубоватое лицо, коротко стриженные курчавые волосы и столь же символическая бородка. Широкая чёрная ряса гончих сглаживала формы, но не могла скрыть богатырского телосложения опытного воина.
- Эм, брат Лука, я должен извиниться, - выдавил из себя командир отряда.
- Бог прощал и нам велел, - сделал приглашающий жест молодой монах. - Я прощаю вас.
- Ты даже не спросил за что, - удивился Георгий, тем не менее переступая порог.
- У нас было только одно разногласие, - младший гончий пригласил старшего коллегу к столу. - Или я чего-то не знаю?
- Всё верно, только одно, - усмехнулся воин, присаживаясь. - Сегодня я был на площади, видел твоих пациентов. Поговорил с людьми, осмотрел парня со сломанной рукой...
Георгий сделал паузу. Лука, устроившийся за столом с другой стороны стола, выжидательно смотрел на него, отчего мужчина оставалось только закончить мысль.
- Вынужден признать твоё мастерство. И попросить осмотреть Павла ещё раз, - последние слова дались мужчине с огромным трудом.
- Благодарю за лестные слова, но должен признать, что мои способности оставляют желать лучшего. Как целитель я ещё новичок. Собственно, потому и провожу бесплатные сеансы лечения - мне нужны практика и репутация. Лет через тридцать в моих навыках перестанут столь яро сомневаться, но пока я всего лишь пятнадцатилетний подросток с небольшим набором умений.
И скромная улыбочка.
- Пятнадцать лет? - изумился воин, лишь сейчас осознав, что собеседник настолько молод. Зрелое поведение добавляло ему лет пять, не меньше. - Но монастырь заканчивают в шестнадцать-семнадцать.
- Я начал раньше, - пожал плечами Лука. - Хотя мой талант слаб и я ещё не сформировал Исток, по теоретическим дисциплинам и богословию у меня лучшие оценки в группе.
- Решил реализовать себя с другой стороны? - впервые улыбнулся командир. - Хорошее решение. Целителей мало, не каждый отряд имеет своего хотя бы на базе. Так осмотришь?
- Само собой, - поднялся из-за стола молодой монах.- Идём.