Травля

            Пролог
                    
- Растерзать! -
               зубы щёлкнут кастетом.
Взвизгнет плеть, одарив скакуна,
И ударят слова, как дуплетом,
Нож сверкнёт, 
                     тихий стон, 
                                      тишина...

А потом будут крики: - Ну, с полем!
Знатный нынче у графа трофей!
- Лет так десять, давай-ка поспорим,
Взял такого же наш Тимофей...

Будут спорить, до хрипа, до драки,
За вином вспоминая те дни,
И уставшие в беге собаки
Лягут в серых полосах стерни.
Костерок разведут у болота.
Захрустят на костре вертела.
Отшумела сегодня охота,
И позёмка следы замела.
Только крови багровые сгустки
Как рябина лежат на снегу.
Эх, охота борзая - по-русски,
Для потомков тебя сберегу.

             Стая             
    
Волки скачут, злые тени
Расползаются по земле,
И напуганные олени
Исчезают в холодной мгле.
Топот ног в поволоке синей,
Как набат колокольный звон.
Оседает на белый иней
Жизнь, поставленная на кон.

В страхе диком хрипели лоси,
В страхе диком неслись сквозь лес.
Зашуршала листвою осень,
Слёзы капали с-под небес.

Зубы были острей кинжала.
Лунный свет озарил клыки.
Мгла и та в эту ночь дрожала
Над обрывами у реки.

Упивалась убийством стая,
Горла резали, жалость-чушь.
Бог войны, над землей летая,
Опустился на нашу глушь.

Резать, резать, зачем и сколько,
Без разбору кто стар и млад.
У матёрого злого волка
Шерсть искрила, как блеск наград.

Вечер, ветер, из снега каша
Тонкой плёнкой в полях легла.
Переполнена горем чаша,
Переполнена чаша зла.

              Вечер.  

Опустилось ночное небо,
Слышен в поле вороний гай.
Пахнет ветром и свежим хлебом
Доезжающий Ермолай. 

- Не кормить собак! 
                               - Ясно, ясно.
Значит в поле, травить волков.
Над деревней повисли прясла
Из подтаявших облаков.
Значит, завтра охота будет.
Старый барин отдал приказ.
Будет травля. Пусть бог не судит
За азартное дело нас.
Будет травля, чумные волки
Будут в страхе от свор скакать.
Заискрятся на солнце ёлки,
Взвоет к богу волчиха-мать.
Но в азарте не будет правых.
Смерть за смерть! 
                      Будем всех разить.
Им положено жить в облавах,
В вечном страхе дано им жить.

                    *
По-осеннему злые зазимки 
Сединой расползлись на лугах.
Недалече от барской заимки
Спали волки в высоких стогах.
Прибылые сгрудились в кучу,
Переярок уткнулся в мать,
Старый волк, нос уставив в тучу,
Отчего-то не хочет спать.
Выйдет к звёздам, 
                  цвет ночи выпьет,
Приподнимет глаза к луне.
Тёплый снег с поднебесья сыплет,
Шелестя по его спине.
Сердце жмёт отчего-то болью,
Петь так хочется, хоть беги, 
И возвысится глас невольно:
- Боже, смилуйся, 
                             помоги...

                Утро.

Скачка будет! Такое утро!
Туман катится по реке,
Снег пушистый ложиться, будто
Поле вспенилось в молоке.
Борзых гнутых шальная свора
Подняла спозаранку галдёж.
Стать орудием приговора,
Выгнать волка под острый нож.

Уготована участь борзым,
(Все собаки - едина стать),
Утром тихим, едва морозным,
Волчий выводок распластать.

              Выезд

Вот приспели, борзые в сворах
Разбредаются к номерам.
Лисы спрятались с ночи в норах,
Зайцы кинулись по дворам.
Стихло всё, онемели звуки.
Только лай и протяжный вой.
На клинках занемели руки.
Свора гончая, как конвой.
Ветер рвёт удила, подпруги
Натянулись, как тетива.
Крики грянули, как в испуге,
Задрожала в лесах листва.

Ловчий барский трубит охоту.
Гончих слышен далёкий лай.
- Вот нашел себе граф заботу! -
Ухмыляется Ермолай. 
- Вот нашёл себе граф заботу,
Тратит чисто казну, как льёт.
'На охоту, все на охоту' -
Ловчий барский в трубу зовёт.

Старый барин оставил дрожки,
Влез на лошадь, едва дыша,
Отряхнул в стременах сапожки.
- Ай погода, ай хороша!
Небо тусклое словно сыпет
Крупом маковым белый снег.
Ермолайка, подай мне выпить!
Будет долгим сегодня бег.

Слышат: будто собаки взвыли,
Тявкнул выжлец и враз гурьбой,
Звуки снег на деревьях сбили,
Псы залаяли вразнобой.
А затем потянули разом,
Окликая горячий след,
Будто мёдом он был намазан,
Будто звал он, как тёплый плед.

Понеслась, убегая, стая
Напрямки через лес и луг.
Гончаки, наседая, лают,
Стремянной превратился в слух...

                    *
Волки чуяли: битва будет!
На загривках поднялась шерсть.
Бог проснулся, взлетел и судит.
Значит, есть справедливость, есть!

Волки чуяли, мчались к яру,
Ветер скрученный бьётся в шерсть.
Выли гончие как с угару.
Значит, скоро свершится месть.

                     *
Барин выпил, довольно ухнул,
Рукавом спирта дух 'заел',
Две ладони приставил к уху,
Свору псовых поднять велел:
- Вот и гончие, ближе, ближе...
Где же волки? Ах, чёрт б побрал!
За пригорком они? Нет, ниже...
Я и раньше матёрых брал.
Где же волки? А вот и свора!
Вдоль опушки сместился лай...
Ах, проспали, проспали вора!
Не увидели, Ермолай!

Слышен окрик: - Проспали волка!
Волк ушёл, а матерый был!
Ах, от вас тут совсем нет толка! -
Замолчал, остужая пыл, 
От погони в азарте красный
Ловчий Фёдор, подняв кулак.

Граф, растерянный и несчастный:
- Что ж... помилуй, нельзя же так?! 

Ловчий только махнул рукою,
В этом беге он главный князь,
Поглядел в зеленя с тоскою
И кобылу направив в грязь,
Виновато скользнул глазами,
Вытер слёзы,
                   с досады плеть,
Приложил скакуну на шею...
Гончаки продолжали петь.

Волчье логово, волчье семя,
Волк матёрый, волк молодой.
Сапог втиснулся плотно в стремя,
Плётка врезалась в круп гнедой.
- Отрезай от опушки! К яру!
Наподдай коня, наподдай!
Прижимай его ближе к мару,
Завернуть за кусты не дай.

Гонят волка собаки дружно.
Лай заливистый, как набат.
Вот борзые пустились.
                                 Нужно
Сбить противника и назад,
Шаг один отступить, и в шею... 
Зубы, челюсти как тиски...
Горло сжать и пускай немеют
Мышцы крепкие. 
                          Кровь в виски
От азарта как в клетке бьётся,
Стук сердец как набат летит,
Филин где-то в лесу смеётся,
Ветер волосы холодит.

Вот догнали, 
                 борзая с визгом
Откатилась, кровавя снег.
Красно-бурые хлещут брызги,
Смерти страшной начав забег.

Есть! Два псовых наддали скоку,
Сбили волка, срывая шерсть.
И устроили тут же склоку -
Волков двое, а псовых шесть.

Переярка горбатый выжлец,
Сжав за горло, в капкан душил,
А матерый немного выждал,
Огляделся :- Пора, - решил.
Вырвал тело, расставив лапы,
Приподнялся, стряхнул борзых,
Рявкнул, рыкнул и снова драпать
От собак,
                 презирая их.

Переярка уже скрутили. 
                              Еле дышит, 
Как пёс скулит,
Вязью розовой ворот вышит,
Кровью ворот его залит.

Между тем продолжалась скачка.
Волк всё ближе тянул к кустам.
- Эх, родная, поддай собачка!
Полдеревни за миг отдам! -
Старый барин, откуда силы,
Бьёт коня не жалея сил.
- Но-о-о, быстрее, быстрее милый,
Чуть быстрее! - в слезах просил.

Чёрно-пегий, в полосах рваных
Пёс рванул, упреждая ход.
Грудью волка (почти на равных),
Грудью серого с боку бьёт.
Закружились, сплелись клубками,
Хрипы тяжкие, как в бреду,
Окровавленными боками
Расписались на первом льду.
Подоспела на помощь свора.
Старый барин поднял кинжал:
- Всё! Поймали, поймали вора!
И счастливый, как конь заржал.

Фёдор спрыгнул, рука с кинжалом
На отвес отошла вперёд,
Как щитом прикрываясь жалом
Волка за уши он берёт.

- Ух, связали! - стреножив волка,
Фёдор вытер горячий пот.

- За потеху тебя двустволка
И рубаха в деревне ждёт.
А за дерзость.., побить плетями?!
Ох, азартен, как я порой...
К Рождеству налови сетями
Куропаток, и бог с тобой! -
Граф довольно махнул рукою.
- Отслужу, отслужу, отец!
Куропаток в силки рекою...
- Ах, Ермола, каков шельмец?!-
Барин снова довольно крякнул.
- Все до дому! - Махнул: - Пошёл!
Фёдор тихо в ладони плакал.
Снег на землю неспешно шел.

               Эпилог. 

Старый волк, пробуждая стаю,
Взвыл.
                На небе взошла луна.
Вспоминая, стою стенаю,
Очень бледной была она.
То ли крови в ней было мало-
Все покапало в облака,
То ли просто ей плохо стало-
Много видела свысока.

               8-10 ноября 2002 г.