Помощник дежурного по полку старший лейтенант Кривцов
Павел Иванович готовился к сдаче дежурства, как узнал о внезапном
приезде жены с дочкой. Сообщил об этом заступающий на дежурство
помощник Лешка Чегодаев, в том же звании и должности, только с
соседней роты. Сказал с чувством глубокой гордости собой от доставленной
приятелю радости.
Два с половиной года без семьи в глухом гарнизоне, дело тяжкое.
Здесь твое только то, что с собой привезешь. Потом это холишь, лелеешь,
оберегаешь, получая взамен ласку и тепло.
Но Павел принял новость спокойно, даже не улыбнулся. И причины
тому были веские.
Женился он еще на третьем курсе военного института, стоявшего,
как полагается, в большом городе. Через год дочь родилась. А после
выпуска жена за мужем в глухомань ехать не захотела.
- Обустройся там, - сказала, - Обвыкнись, тогда и приеду с ребенком.
Обустроился, обвыкся. Рассчитывал привезти с первым отпуском.
Не поехала. Сослалась на то, что ребенок все время болеет. Согласился.
Еще год миновал, так во втором отпуске истерику устроила.
- Переводись, - говорила, - Сюда служить, - и никаких объяснений не
слушала.
Вернулся Павел и закрутил роман санитарным инструктором Леночкой.
Служила она по котракту, жила одиноко, после развода с мужем, уволенным
за систематическое пьянство. Впрочем местные сплетники и сплетницы
разносили слух, что периодически данное одиночество неоднократно
нарушалось. Даже поговорка ходила: "Лена, покажи колено". Но Кривцов
подобных баек не слушал и отношения завязал серьезные, вплоть до желания
развода с женой.
Он уже представлял чудный вечер с любимой в ее скромной, но такой
милой и теплой квартире, как свалившаяся на голову новость повергла
в смятение и вызвала жуткое чувство вины.
Перед Леной, женой, дочкой, чувством офицерской чести, которое
подобного поведения не одобряло. Короче, вспотел до испарины. Его
начальник по наряду, сменяемый дежурный по полку майор Потапов
Вадим Анатольевич, это смятение воспринял как томление по долгожданной
встрече. После сдачи документации дежурной службы он сказал Павлу,
что больше не задерживает, и тот может быстро отправляться на
долгожданную встречу с семьей, только пусть, сперва, сдаст оперативному
дежурному пистолет с потронами, поскольку именно там хранилось
личное оружие каждого офицера.
Но Кривцов так спешил к семье, что пулей пролетел мимо штаба
полка, где и ждал его оперативный дежурный.
В пяти минутах ходибы находилось четырехэтажное здание, где
на первом этаже размещался вещевой склад, на втором и третьем -
офицерское общежитие, для холостых молодых офицеров, а на четвертом -
гостиница с комнатой отдыха. Там и дожижались Павла жена с дочкой,
поскольку ключей от квартиры у них не было.
Их приезд был внезапным, по причине того, что терпение родителей
жены лопнуло от стремления дочери к веселой городской жизни и стремления
посадить им на шею внучку с заботой о ее пропитании и обеспечении.
Состоялся тяжкий разговор, где дочь, наконец, поняла, что о ней думают
самые дорогие сердцу люди. Оставалось собрать вещи и срочно убыть
к месту службы мужа.
Она скептически оглядывала новый окружающий мир, а маленькая
девочка, тем временем, с любопытством лезла во все щели.
Павел прошел два этажа, вышел на третий и обомлел. Вместо длинного
коридара с кубиками комнат, его встретил сверкающий мрамором и
полированным деревом зал. Суетились незнакомые люди, что-то покупали
или продавали. Память услужливо приводила аналоги, по которым
следовало, что это вокзал или торговый центр, но никак не второй этаж
офицерского общежития.
На одной из стен висело огромное зеркало, в котором почему-то ничего не
отражалось.
Однако, удивляло не это, а отсутствие какого-либо хода на
четвертый этаж. В большие окна был виден край крыши, кровли здания.
Кривцов почувствовал нечто ненормальное, как вспомнил, что не сдал
оперативному оружие с патронами. Он был готов спуститься вниз, как
неведомая сила заставила подойти к зеркалу.
От увиденного возглас ужаса разрвал шумную суету. На него
смотрел измученный жизнью человек, постаревший раньше времени,
со следами неправедно прожитых лет. Весь вид его отражал заброшенность.
одиночство, обреченность и безнадегу.
В страхе и смятении Павел бежал вниз. Ни жене, ни ребенку, ни
спасавшей от одиночества женщине уже не быдо места внутри.
- Еще здесь? - удивленно спросил оперативный дежурный, который
по долгу службы знал о всех все.
- Сейчас сдам, - оправдывался Павел, - Одну минуту, - и сорвался
в туалетную комнату.
"Приспичило, видать, от волнения", - усмехнулся перативный.
Когда сменившийся дежурный по полку пришел сдавать оружие,
тот не улыбался.
- Задержитесь, - горько предупредил, - У нас ЧП. В туалете
старший лейтенант Кривцов застрелился.