Влажный черничный дух проникает в варенье. Только он не сразу проявляется. Принесла мать из сарая два красных кирпича. Затем ещё два таких же. Все долгожители. Прокоптились с боков. Положила на землю. Огонёк между ними разожгла. Сухие дрова затрещали, пламя как будто подпрыгнуло и сникло. Получились жаркие угли. Между ними притаились синие огоньки.
Вот на кирпичи поставлена большая кастрюля, наполовину заполненная черникой. Мать заранее перебрала, помыла, взвесила её, удалила листочки. Килограмм на килограмм - сверху насыпала сахару. Добавила три стакана колодезной воды. С упорством размешивала до тех пор, пока смесь не закипела. Протянула ложку мне, чтоб продолжил перемешивание и следил. Сама ушла доить корову. Я караулю, помешиваю. Жара от кирпичей, но терплю. Родительница вернулась, забрала у меня ложку-мешалку. Иди, говорит, миску принеси.
В эмалированную миску стала пенки снимать. Сначала с краёв, дальше- с середины. По чуть-чуть розовой пены да тёмно-фиолетовых капелек. Набралось полмиски. Мать отдала мне. Ешь с хлебом. Сперва от варенья запах слабый. Перед готовностью усиливается, поверхность пузырится. Миска душистая, загустевшее содержимое черничное, а не чёрное. И махонькие пурпурные косточки плавают. Уплетаю с хлебом. Вспоминаю Рудницкий. Не верится, что обычный лес подарил нам такую вкуснятину.