|
|
||
Вторая часть фанфика по вселенной П.Р.Шумила "Слово о драконе". | ||
Оглавление
Этот рассказ написан совместно с Младшей, когда я попросил ее изложить свои приключения на Сэконде. Уму непостижимо, что пришлось пережить крохотному созданию, всего года отроду, на чужой планете, чтобы поймать самое скрытное существо на свете. Даже твердой уверенности, что оно существует, не было, а уж что говорить о поимке и изучении.
Как вы помните, центральной идеей дракоидов было солидарное сознание. Каждый мог в любой момент общаться с каждым, без временных и пространственных преград. Это должно было привести к тому, что каждый дракоид ощущал бы себя и всеми остальными тоже. Это позволило бы создать в высшей степени солидарное общество, где не было бы места порокам индивидуализма. Но при этом, попутно устранялся главный недостаток драконов универсальность. Солидаризм дракоидов позволял бы перевести их общество в совершенно новое качество, когда уникальные способности каждого плюс отсутствие преград и недопониманий между членами коллектива позволяли бы объединить способности для величайших свершений. При этом, никто не чувствовал бы себя за бортом, или пассажиром в этом увлекательном путешествии.
Сказать легко, сделать сложнее. Много лет, когда я ощущал утекающее сквозь пальцы время, в голову не приходила ни одна идея, как это реализовать. Организмы на освоенных планетах, какие и вставали на путь коллективизма, либо отчасти утрачивали собственное сознание, либо перерождались во что-то невразумительное. Может, кому-то охота брать за основу идеального общества земной термитник, или даже обладающий зачатками разума рой псевдоарахнид с Пандоры? Или заморочиться с вытягиванием из двухмиллиардолетней ямы времени мифических предков Ящеров? Принято считать, что одна из вымерших ветвей этого вида чем-то там обладала... может быть. По крайней мере, вот эта окаменелая кость не исключает... Но и во всех этих случаях не возникало никаких свойств, за которые имело бы смысл цепляться и пытаться их развить.
Путь к решению, казалось, нащупался позже, когда, в очередной раз пересматривая материалы по Камураве, я задумался и не выключил воспроизведение файлов подборки на том моменте, где Великий дракон закончил обсуждение своего опыта над преступным авторитетом. Файл за файлом, запись за записью, я узнал, откуда взялись Вредины, вызывавшие у меня острый приступ неприязни, и на некоторое время задумался о необходимости от них избавиться, как вдруг в калейдоскопе записей включилась одна, где Мрак планирует отправку самурая за генным материалом некоего проецирующего телепата. Запись была в категории "косвенно относящиеся" и быстро закончилась, однако само сочетание "проецирующий телепат" не могло не вызвать интереса. Телепат - это он, получается, читает мысли? А Проецирующий, выходит, умеет их внушать? Это же самое оно! Мне точно так надо уметь. Поймаю какого-нибудь человека и как внушу ему, что целью его жизни является записать для молодого дракончика свою психоматрицу, а потом напрочь об этом забыть и никому не рассказывать.
К сожалению, любой поиск по этим словам заканчивался ответом компьютера "Недостаточно прав". Теперь надо, не нарушив легенду недалекого скудоумка, собрать какой-нибудь материал по этому проецирующему.
Я делал заход за заходом, число эмуляторов киберов перевалило за сотню, разнообразие их местоположений, обязанностей, и даже времени существования зашкаливало. Помощник архивариуса контакта с Ящерами? Я! Координатор логистики складских заказов для постройки звездолета к Терпеливым? Я! Очень рискованный шаг - кибер-проектировщик псевдоархаических технологий для Лобасти в период сидения на Уродце? Тоже здесь. Никто из них ничего не обнаружил.
А вот в проект Мири лезть я не стал. Толком не знаю, почему, но мне показалось, что вездесущие Вредины законопатили там все дыры, и я рискую вляпаться в очень серьезную временную петлю. Однако, кроме этого, я попробовал, казалось, всё.
И все же данные по проецирующему телепату были защищены даже лучше, чем по машине времени. Если с машиной времени сладить, худо-бедно, удалось, то по телепату весь успех сводился к позывному "Всемогущий". И еще небольшая зацепка - планета, куда Мрак отправлял экспедицию, называлась Сэконд. Спасибо киберу-аналитику загрузки нуль-Т каналов, как говорится.
Но на этом и всё. Контакт с носителем этого скромного имени производила ограниченная группа, и материалы в виде компактного блока хранились в защищенном месте, не оставив цифрового следа. Все усилия, потраченные на проецирующего телепата, в итоге, свелись к сотням часов выброшенного в мусорку Объективного времени.
Как говаривал Великий дракон, из безвыходного положения не может быть меньше трех выходов. Поэтому я продолжал работать, невзирая ни на что, в надежде, что один из них сам подвернется под руку.
Как я уже рассказывал, решение нашлось внезапно, когда я изучал поведение норика. Норик этот попал ко мне случайно и вообще был элементом операции прикрытия. Но уже скоро стало понятно, что предстоит глобальная операция по извлечению генетического материала из, пожалуй, самого невероятного существа всех обитаемых миров.
Живущие на Сэконде норики не коренные его жители. Тысячу с небольшим лет назад их предков серых крыс завезли туда переселенцы - люди. В последние часы перед гибелью повелительских баз остатки людей перебирались на Сэконд. Уже некогда было отслеживать биологическую стерильность перебросок, и, в один из последних рейдов, в поврежденную, фонившую всеми излучениями камеру пробрался, спасаясь от пожара, выводок крыс.
Люди с тех рейдов, получившие огромную дозу радиации, не прожили и года. Конечно, они не оставили ни потомства, ни даже записей о своем состоянии. Но крыс, этих парадоксально живучих тварей, способных питаться несъедобным, выдерживать чудовищные удары судьбы и все же выживать, такой ерундой, как излучения Т-нуль, не возьмешь. Хвостатые подпольщики выжили, размножились и под давлением естественного отбора разделились на две популяции. Одна измельчала и стала нориками, расселившись по материку, а зачем, в трюмах кораблей и по остальному Сэконду. Следы второй быстро теряются. Есть незначительные косвенные свидетельства, вроде местных легенд или нечетких орбитальных снимков, что эти существа - их назвали гарпами - стали значительно крупнее и будто бы обрели разум. Они чувствуют электромагнитные поля и слышат мысли, поэтому их невозможно перехватить ни киберам, ни живым существам. Никак иначе их парадоксальную, беспримерную скрытность объяснить просто невозможно. Что-что, а прятаться гарпы научились безупречно. Не просто покровительственная окраска, как у безмозглой малой зеленой сэкондийской ящерицы, а именно комплекс мер по обеспечению незаметности. Вроде как определенный критерий разумности?
Догадки, не более. Еще один косвенный довод тот самый телепат. Он ведь с Сэконда, не откуда-то. Может, есть какая-то связь?
Так появилась Младшая. Удивительное существо, первый в мире организм, существующий одновременно в трех мирах. Это позволило вместить в крошечную голову курлапки мозг, не уступающий человеческому.
О создании Младшей я уже рассказывал. Это был, в моей ситуации, прыжок веры. Я вложил в нее всё Объективное время, которым располагал, кроме жалких четырех месяцев. Этот остаток - абсолютный минимум для сверстывания проекта генома дракоида, заброски камеры с его зародышем на десятилетие в прошлое, и кое-каких операций по подбору людей-доноров своих психоматриц. Но это последнее такая мелочь. Считанные дни. Так что, обобщая вышесказанное, я поставил на карту всё и еще немного. Я запретил себе думать, что что-то может пойти не так, на это времени уже не было. Абсолютно всё должно было пойти так с первого раза.
Любопытство раздирало спросить у незримого помощника на Опорной базе. Но, очевидно, он не ответит, пока есть вероятность создания временной петли. Поэтому приходилось ждать.
Когда я отправил Младшую на Сэконд, и вернулся на базу, риска временных петель уже не было. Первым делом я обратился к советнику:
- Теперь можно уже сказать. Все ли я сделал правильно?
- Значение этого существа сложно переоценить. Теперь я уже могу сказать тебе. Ты (я) совершенно верно оценил перспективность поиска генетического материала от этих существ на Сэконде. Сейчас все зависит от того, справится ли твоя помощница.
Заброс Старший запланировал близко к крупному портовому городу Сэту, по времени лет за двадцать до появления на орбите базы драконов - той, мракобесовской, как ее назвал Старший, базы. По нашему с ним плану, времени у меня будет ровно один местный астрономический год. По прошествии этого времени он заберет меня из храма памятника шаттлу. Для Старшего пройдет всего пара минут, а мне нужно успеть довольно многое.
Почему Сэт? Я задала этот вопрос.
Старший, который к тому моменту потратил на выбор места заброса уже несколько дней своего бесценного времени, сказал:
- Смотри, Младшая, тут сошлось несколько факторов. Ты не знаешь языка раз. Обучить тебя сэкондийскому наречию можно, но потратим время. Да и способность к языкам у тебя, извини, хромает. Но при погружении в языковую среду обучение пройдет быстрее.
- Мрряу, мяк?
- Язык нужно знать. Не хвастайся раньше времени. То, что ты успела выучить это несколько десятков слов самого бытового уровня. Я понимаю, что сэкондийский язык произошел от нашего и не сильно изменился, но вот такие слова, как лошак, потэйта, названия местных плодов и ягод да довольно много слов там другие. Планета в изоляции больше тысячи лет. Ну ладно, на момент заброса меньше тысячи, но близко. Естественный дрейф языка. Надо совершенствоваться.
Взмах хвоста из стороны в сторону.
- Не спорь, я знаю лучше. Даже вот, самое простое - сколько ты людей видела в живую, не на экране? Ноль! А ты знаешь, что, в отличие от драконов, люди постоянно врут, сплетничают, строят козни, плетут интриги. Они нерациональны, подчас добрые, благородные до самоотверженности, а могут быть подлыми и лицемерными. Причем это может быть один и тот же человек. Нет, уж лучше ты послушай разговоры людей, пойми обстановку. Сможешь лучше понимать, где ты в безопасности, а откуда лучше уносить ноги. Но все-таки держись ближе к людям, так, может быть, удастся обойтись без экстрима вроде ночевок в снегу под открытым небом или перехода через безводную пустыню.
- Уяу!
- Нет, не будь столь самонадеяна. Ты маленькая, и сил у тебя не так много. Твое преимущество - ловкость, скорость и, чего греха таить, не привлекающая внимания внешность. Будешь рваться к подвигам, и сама пропадешь, и дело завалишь. А второй попытки нам делать некогда.
- Мяу
- Идем дальше? Во вторых, надо пройти акклиматизацию. Зимы на Сэконде ну, зависят от широты, но гарп спутники засекали в высоких широтах. Ты там самостоятельно не зазимуешь, а надеяться на гостеприимство людей - я бы не стал. Тем более, городов там нет, только форты, люди там грубые, жизнь суровая.
- Р-р-р?
- Опять за свое. Заходишь в конце осени, на широте Сэта зима мягкая, в городе много укрытий, в порту всегда навалом рыбы, мелкую рыбешку раздобыть можно прямо с лодки. Океанская рыба для тебя полноценное питание. Да к тому же я закладывал положительную реакцию на вкус рыбы. Любишь рыбку?
- Мя!
- То-то и оно. Перезимуешь, подучишь язык, вживешься в эту цивилизацию. Люди из фортов на зиму тоже часто приходят в Сэт по разным надобностям. Присмотрись к ним как они живут, о чем разговаривают, как отличать их по племенам. С первыми теплыми лучами, когда в степях тронутся снега, выдвинешься на север. Весной, когда по рекам, текущим на север материка, пойдет ледоход, я сброшу в регион, где видели гарп, два нуль-т маячка. Еще помнишь, как проводить триангуляцию?
- Мя!
- Значит, не заблудишься. Ну а когда выйдешь на место, тут я советовать ничего не буду, надеюсь на твои инстинкты. Достаточно даже небольшого образца биоматериала. Но учти, Младшая, если тебе будет хватать времени
- Уяу, мяууу!
- Отлично, ты все сама понимаешь. Второго такого шанса может не представиться, понаблюдай за ними, за их повадками, за их жизнью. Это ведь разумный вид, о котором никто ничего не знает. А потом, когда лето начнет клониться к осени, беги обратно. В шаттл я помещу вторую пару маячков.
На том и порешили.
Выброска прошла удивительно обыденно вот я в последний раз обняла Старшего, растянувшись на его широком лбу, как у нас было заведено с того времени, как я была совсем маленькой, выслушала последние пожелания доброго пути, зашла в камеру, двери бесшумно сошлись сзади и вот уже я возникла в метре над землей.
Приземлившись на мягкие, подмерзшие за ночь опавшие листья, я на мгновение замерла, вжимаясь в землю. По мозгам резко ударила целая палитра запахов. Я зажмурила глаза и попыталась успокоиться, прийти в себя. К каким только неожиданностям я себя не готовила, но вот этого и предположить не могла. Минуты шли одна за другой, а я все лежала, закрыв глаза, на холодной земле, тянула носом воздух и впитывала, впитывала чудовищный по насыщенности поток информации.
Уже много позже, когда закончился этот долгий день, перед сном я задумалась, почему же калейдоскоп запахов вызвал такой невероятный шок. Все просто - курлапка ночной хищник, обоняние у нас развито если не гипертрофировано, то, как минимум, очень сильно. А где я жила до этого, весь мой год и три месяца жизни? На космической базе, окруженная металлом и стеклом, с кондиционированным воздухом, и питалась концентратом без малейшего запаха. И иногда пробегалась по окрестностям Старой базы. Природой эти окрестности назвать могло только такое дитя космоса, как я: постоянно работающий Нуль-Т может перебросить из биома в биом совершенно разные виды, в том числе бактерии, грибы, простейшие, которые уничтожат все живое на новой для себя планете за считанные часы. Да, сами кабины достаточно эффективно защищены, но есть же и перенос внутри живых организмов. Поэтому в окрестностях баз ведется постоянный мониторинг и уничтожение условно патогенной микрофлоры. Короче, природа вокруг базы - это не более чем искусственная биосфера, большой парник. И теперь мне предоставлена возможность выйти из парника в дикий лес
Обоняние, обостренное до предела, тянуло из окружающего пространства новые впечатления: вот так, наверняка, пахнет влажная осенняя прелая листва, здесь тянется дымок из далеких труб, издалека доносится сладковатый запах моря и соленой рыбы. На этом холсте становятся заметны и более тонкие ниточки запахов - вот это проскакало несколько лошаков с верховыми - уже много часов в дороге, лошаки устали, но люди гонят их - торопятся в город к утру. Здесь запах волка - хищник поднимается с ночной лежки. Он мог бы быть опасен, но инстинкт подсказывает, что зверь довольно далеко. А тут что? Будто щелчок по носу - норик! Копошится в траве метрах в пяти - один прыжок! Сознание отключилось, отдавая управление телом древнему инстинкту. Пришла в себя, уже уткнувшись носом в мех зверька. Вот так незадача... надо учиться контролировать себя. Я, все же, разумное существо, или погулять вышла?
Норик, однако, пошел в дело, подкрепляя силы перед долгим днем.
Хорошо, что так близко к городу не водятся крупные хищники, опасные для меня. Нет, я в состоянии убежать абсолютно от любого зверя и отбиться от нападающего многократно крупнее себя, но это в теории. На практике до вживания в местную природу мне далеко и неожиданных опасностей лучше избегать.
То, что шок, вызванный ударом по обонянию, постепенно проходит, я поняла по тому, что в сознание начали вторгаться и сигналы от других органов чувств: далекий гул просыпающегося города, крики чаек, скрип канатов у причала. Шелест последней листвы, облетающей с деревьев, шумы леса
Огляделась, насколько позволяли сумерки раннего утра.
Хотя Сэт стоит в низких широтах, зима здесь тоже есть. И снег выпадает, только не залеживается. Вот и сейчас природа уже подготовилась встречать зиму: деревья облетели, трава, выгоревшая за лето, полегла, вокруг было довольно уныло.
Не видя смысла задерживаться на месте выброски, я мелкой рысью побежала в сторону города. И нечего искать здесь двойные смыслы, вовсе я не похожа на мелкую рысь, я видела это животное в одной из передач. Да и в районе Сэта не водятся рыси.
Город Сэт раскинулся передо мной, не огороженный стенами, а значит, проникнуть в него было делом техники. Зайти в него незамеченным даже человеку труда не составит, а уж на появление маленького зверька никто и внимания не обратил. Но задача стояла не просто проникнуть, а исчезнуть. Старший был прав - моя внешность была моим лучшим камуфляжем. Для любого жителя Сэта я была всего лишь очередной бродячей курлапкой, коих в портовом городе, должно быть, десятки.
Конечно, если бы меня поймал достаточно параноидальный контрразведчик, осмотрел передние лапки и растянул летательную перепонку, у него могли бы возникнуть вопросы, что я за зверь и на какую враждебную сверхдержаву я работаю. Но таких тут не водилось, ни сверхдержав, ни контрразведчиков - поэтому мое прибытие прошло незамеченным.
Мне здесь жить не меньше четырех месяцев, поэтому первым делом надо осмотреться. По крайней мере, понять, где тут что. Освоиться, говорит Старший. Кое-какие соображения по поводу вживания в ситуацию мы успели даже обсудить.
С чего начинается город-порт? С пристани. С чего начинается торговый город? С рынка. Стало быть, дорога между пристанью и рынком - самая важная магистраль города. Там больше всего и людей, и бродячего зверья, там легче всего затеряться и проще всего что-нибудь узнать. Там и поселюсь.
Рынок - это не только базарная площадь. Это еще и склады, занимающие, пожалуй, даже больше места, чем сам базар, и постоялые дворы, где селятся гости города: респектабельные негоцианты (здесь скажут - кэптэны) - подороже, зажиточные крестьяне или ремесленники - попроще, а нищете, кормящейся случайным заработком, сгодится и подвал с натянутой поперек комнаты веревкой. А еще трактиры, конюшни, мастерские, сеновалы, да мало ли чего нужно, чтобы пузатый купчина, выводя караван в очередное путешествие, удовлетворенно крякнул: В Сэте всё до`бро устроено.
И оно было устроено. Десятки поколений правителей города сменялись, плели свои интриги в борьбе за власть, богатели и разорялись, но не было среди них ни единого, кто плохо радел бы о процветании порта и базара.
С удивлением узнала от Старшего, что так бывает не всегда. Часто правители городов и даже целых стран (вроде бы, страна - это объединение нескольких городов, на Сэконде стран еще нет, поэтому мне это знание пока не нужно - так сказал Старший и нет причин ему не верить) ведут себя иначе - наживают любым, а обычно воровским путем себе богатства, чтобы потом с комфортом проживать его в другом месте. Однако места, где было бы комфортнее, чем в Сэте, нигде нет.
Семьсот лет назад потомки переселенцев, безжалостно изгоняемых с планеты церковью после бегства Повелителей, еще не до конца одичавшие, вбили первые колья в эту землю, размечая будущий город. Были среди них и люди книжные, не до конца забывшие еще мудрость Повелителей. Как должен выглядеть портовый город, они хорошо представляли. Поэтому перестраивать город не приходилось - все улицы, площади, каналы, мосты, всё, что можно было распланировать заранее, закладывалось с умом и перспективой. После много было основано и других городов, в том числе и на побережье, все пытались скопировать устройство Сэта, надеясь перенять частичку его загадочной души, да и, что говорить, в надежде на такое же процветание. Не удалось никому. Место тут, что ли, такое?
По мере приближения к центру города дома становились богаче, сплетённый камыш сменял саман, саман - дерево, тесаный камень, вдалеке уже виднелись и мраморные колоннады. Вот туда нам не надо. В богатых домах редко привечают бродячих животных. А под кого мы тут маскируемся, по-вашему? Могут и кипятком плеснуть.
Пока утренняя заря только разгоралась в небе, и город оживал, готовясь к очередному базарному дню, пробежалась вдоль главной улицы, по правой стороне спустилась к порту, по левой поднялась обратно к рынку. Остановила выбор на небольшой усадебке ближе к морю, из-за высокого крепкого забора которой выглядывала крыша сарайчика. А под крышей небольшое оконце - квадратик сантиметров пятнадцать, даже самый малорослый вор не пролезет. И по высоте больше четырех метров. Может быть, голубятня там? Тогда устроиться не получится, глупая птица всполошится от присутствия хищника, хозяин залезет проверять и придется уносить ноги.
Тем не менее, уж очень удобно расположено. Можно сидеть и смотреть на улицу, даже если кто заметит, не придадут значения. Мало ли, домашняя мурлыка смотрит в окошко. Разбежалась, прыгнула, чуть подправив полет на последних метрах, и аккуратно влетела в окошко. Для первого раза сойдет, а потом надо придумать способ получше, курлапка, прыгающая, как блоха - даже для видавшего всякое Сэта необычное дело.
Просто чердачное помещение амбара. Совсем низкое, меньше метра в самом высоком месте. В углу валяются пустые мешки, старые кожи, короче, не самые востребованные вещи. И пыль. Пыль, много пыли.
Отлично, амбар это такое место, где поселившаяся курлапка только на радость хозяевам. Даже если заметят, гнать не будут. Особенно, если придавить и оставить несколько грызунов, портящих зерно. По осеннему сезону амбар был полон доверху, и куча зерна доставала почти до самого лаза на чердак. Еще лучше, ходить по зерну, чтобы разгрести вход под крышу и проверить, кто там живет, в ближайшее время не станут точно. Расчистила себе уголок, подтащила к окошку старый ящик, чтобы удобно лежать вровень с подоконником, и, в общем-то, всё. Считаем, на первые дни устроилась, пора думать, что делать дальше.
Пора идти знакомиться с городом.
Жизнь в Сэте не замирает полностью даже в самую глухую полночь. Как и в любом торговом городе любого народа любого мира, здесь плетутся интриги, заключаются и разрываются договоры, тайные соглядатаи следят за коварными предателями, которые крадутся в ночи на конспиративные квартиры, поминутно озираясь, и напряженно высматривая в ночи блеск кинжала наемного убийцы. Тщетно высматривая - наемный убийца выходит на ночное дело с ножом вороненой стали. Обязательно пройдусь по городу ночью, вдохну дух Вольного города, каков он есть.
Но сейчас утро. Звонят колокола и гонги, призывая верующих в храмы местных религий, ревут ослы и ржут лошаки, волоча повозки с грузом и тюки с поклажей. Торговцы открывают лавки и зазывают первых посетителей. А в отдалении, где перспектива улицы размывается прибрежным туманом, скрипят, наматываясь на кнехты, канаты рыболовецких суденышек. Привезли утренний улов, который сейчас, со скоростью самых резвых носильщиков, помчится на базар, чтобы попасть на сковородку кухарки и на стол просыпающемуся хозяину.
Оттуда и начнем.
На пристани идет выгрузка и сортировка улова. Как вы думаете, кого это привлекает более всего? Носильщиков? Торговок?
Отнюдь. Они чинно стоят в стороне, ожидая окончания работы. Незачем лезть поперек всех, ломая веками сложившийся порядок. Сейчас рыбаки разгрузят улов, тогда и придет время его перекупить и нести на рынок. Сунешься раньше - только услышишь нелестное, а то и вытянут мокрой сетью. В шутку, конечно, но ходи потом мокрый и обляпанный чешуёй. А нечего беспорядок нарушать!
А вот хвостатое воинство плотно обсело лодку и разноголосым мявом оглушает прохожих. Не отстают и чайки, кружась белой вьюгой над пристанью. Зазевается рыбак - выхватит рыбешку прямо из-под носа, проглотит, и снова кружит.
Разумеется, я сильнее всех возможных конкурентов и легко отобью добычу. Но незачем высовываться. Тихонько пробираюсь в задние ряды страждущих.
- Мяуууу!
- Урряу!
Не по-доброму тут встречают новичков. Приходится огрызаться, пару раз отвесить оплеуху - вполсилы, конечно, с моими-то модифицированными мышцами и реакцией дракона только бедных зверьков и гонять. Но все равно шипят.
Вот рыбак закончил выбирать улов, который пойдет на продажу: ценные сорта отдельно, просто хорошая рыба - отдельно, мелочь тоже сгодится, не все жители Сэта богачи и могут себе позволить крупную рыбу. Но остался мусор - рыбешки величиной с палец, некондиция, эту укусил, наверное, дельфин, а может, и мелкий морской ящер - на боку глубокая поджившая рана, а эта просто невкусной породы. Тряхнув корзиной, рыбак ссыпает остатки прямо в кучу беснующихся хвостов, лап и пастей.
- У-у-у-уяу!
Норик уже усвоился полностью, и есть хотелось ощутимо. Не стала скромничать, тараном врубилась в кишащий клубок хвостатых, и выхватила пару мелких рыбешек и одну покрупней, ту самую, невкусную. Кто-то ухватил за хвост. Не рыбу - меня! Брось, дурак, я ядовитая. Прокусишь до крови и конец тебе. Нет, определенно нет. Мы со Старшим недорассчитали. Принимать пищу нужно не торопясь, чинно и с комфортом. Здесь питаться можно только от безысходности.
Посмотрим на это с другой стороны. Торговки вполне могут не распродать все закупленное. Уже через час-полтора утренние посетители базара схлынут и торг рыбой остановится до самого вечера. До вечера, по теплу, этот улов не доживет - всем хочется свежую, а не такую, у которой мясо от костей отстает. Остатки выбросят, или кому-то отдадут. Например, мне?
Рассуждая так, я, не особо торопясь, подняв хвост, как знамя, шла по центральной улице в сторону рынка.
- Наелась, разбойница?
Торговка с корзиной рыбы на плече, широко шагая, спешила с покупкой на базар. Если искать, у кого подкармливаться рыбой, то эта не хуже других. И заговорила она вполне дружелюбным голосом. Конечно, я еще очень плохо знаю людей - у Старшего в гостях их не бывало, сама я до людских селений не ходила, словом, все знакомство с этим беспокойным племенем сводилось к сенсофильмам да книгам, которые я успела прочесть. А успела я, прямо скажем, немного.
Но интонации голоса умеют понимать даже простые, неразумные звери. А я, все-таки, по мощи интеллекта, скорее всего, и превосхожу эту самую торговку.
- Ишь, хвост распустила! Куда идешь?
Я бы тебе ответила, но понимать меня пока умеет только Старший. Не представляю, как ему это удается, но там восьмикратный мозг, каких только чудес он не умеет. Одно это мое задание - уму непостижимо! Создать меня, чтобы на заброшенной (в эту историческую эпоху еще пока заброшенной) планете найти гипотетическую форму жизни с телепатией для того, чтобы в новое тело вложить этот ген!
Но надо как-то ответить. Не будем создавать излишних сложностей
- Мяу.
- Пошли со мной, да смотри, чтоб лапы тебе не оттоптали. Мне в лавке нужна помощница, охранять колбасу от нориков. Поганцы, чуть хвост ей не отъели. Ходит то она медленно.
Колбаса, которая медленно ходит и ей норики норовят отъесть хвост... Только ради этого пойду посмотрю.
Колбасой оказалась здоровенная, почти с руку дородной торговки, игуана. А может, хамелеон? Круглоголовка? Я не очень уверенно разбираюсь в сэкондийских пресмыкающихся. Огромная, ярко-зеленая, медленная. Подняв переднюю лапу, рептилия с полминуты раздумывала, куда ее поставить дальше, и в итоге вернула на старое место. Едва поворачивала она свою голову, обрамленную шипастым пламенеющим жабо. Колбаса явно поняла жизнь и никуда не спеши..
Щелк!
Даже я, со своим сверхбыстрым восприятием, лишь краем глаза успела проследить, как язык Колбасы выстрелил вперед и втянулся обратно, волоча за собой добычу яркую, цвета античной бронзы, мясную муху.
Не стоит недооценивать даже самую банальную Колбасу. Но ходит она и правда медленно. А языком от этих потомков серой крысы не отбиться. Так что хозяйка права, беспокоясь за свою питомицу. Что же, проблем нет, я наловлю тебе нориков столько, что ты сможешь пошить из них шубу.
Хозяйка тяжело присела на лавку, возле которой свернулась на коврике я.
- Эх, хвостатая... Что завтра начнется!
- Урр?
- Можно подумать, ты что-то понимаешь. Ответила мне. И кажется, будто не сама с собой разговариваю, а вот, с тобой. Завтра начнется неделя школ. У нас ведь не просто порт - грузи, тащи, майна, вира! У нас центеркультуры!
Хозяйка произнесла это слово с невероятной смесью пренебрежения мол, сидят, дармоеды, штаны просиживают, и почтения - съедутся тысячи человек.
- Приедут с половины континента. Мудрецы, проповедники, скубенты. Учоные! Будут представлять свои школы, соревноваться, кто кого переспорит. Послушала я те споры - пустая болтовня! А нам, все ж, благодать - товаров за неделю продадим, как иной раз за месяц не уходит. Потому вот, с утра навожу красоту. И ты не подведи, чтоб ни одного паразита не было!
Не знаю, как бы я боролась с паразитами, но грызунов я, по мере сил, отвадила. Выкладываю по утрам с полдюжины на пороге, мне, с моей скоростью, наловить их по окрестным амбарам и складам труда не составляет.
А вот что за школы, и какие такие мудрецы будут состязаться, это я обязательно посмотрю. В рамках ознакомления с культурой Сэконда.
Наутро, чуть свет, я отправилась к городским воротам. У Сэта нет стен, но хороших мощеных дорог, по которым можно завезти в город товар на тяжелой повозке, всего три. И конечно, на въезде в город сидят сборщики налогов. Ввозишь - плати, вывозишь - плати тоже. А на что, по-вашему, жить Вольному городу, как не на торговые сборы?
Хорошо быть незаметным, похожим на обычное домашнее животное. Как бы тут смотрелся, например, Старший? А я просто села рядом со столом писца и не торопясь стала вылизываться. Никто и не обернулся.
А в город уже потянулись люди. Видимо, заночевали где-то неподалеку и с первыми лучами желтого сэкондийского солнца тронулись в путь. Повозок с товаром было относительно немного, зато были целые процессии конных и пеших молодых людей студенческого вида. Молодежь громко приветствовала друг друга, делилась впечатлениями и новостями последних недель. Каникулы у них, что ли, закончились? Видимо, так. А это, никак, новенькие?
- Поступать?
- Попробую.
- В какую школу?
- Попробую в школу Идей
- Ого, к самому Кряжу! Ну, знаешь, туда дураков не берут, но уж если пройдешь, то, считай, удачу за хвост ухватил.
- Да вот и хочу попробовать. Нет - пойду в школу попроще. А куда ты?
- В школу Лотоса. Нам в городе нужны храмовые чиновники, а храм принимает только оттуда.
- Ну нет. Там заумно как-то. Я туда и пробовать не буду
- Ну, что есть, то есть.
Гордо подняв хвост, следую за пареньком, который собрался в школу Идей. Название, скажем так, с претензией. И, похоже, неспроста, раз закончивший эту школу обеспечивает свое будущее с гарантией. Посмотрим, что там такое.
Тот самый мраморный квартал. Деловой центр города. Фонтаны, зелень, еще только начинающая подергиваться желтизной осени. Деревья высокие, ухоженные, явно редких, привозных пород, если так поздно желтеют. Памятники, колонны, статуи, вполне ожидаемо и уместно. А вот сюда, в беломраморный дворец позади этой колоннады, похоже, следует мой провожатый. Забегу вперед, чтобы совсем странным не выглядело: абитуриент в сопровождении курлапки. Прошмыгнула через колоннаду, сквозь забор из кованых прутьев, перепрыгнула невысокий портик, пересекла дорожку и вот я на территории школы. Важно подхожу к воротам уже с внутренней стороны.
- Это ли знаменитая школа Идей?
- Это. Чего хотел?
Неприветливый привратник не спешит открывать ворота.
- Хотел поступить в ученье
- В полдень на центральной площади состоится диспут. Кряж против всех желающих. Там он и выберет себе учеников. Нешто порядка не знаешь?
- Эээ
Мой невольный спутник не нашелся, что ответить. Поспешу на центральную площадь, полдень, судя по солнцу, не за горами, наверное, люди уже собрались.
Высокий, крепкий мужчина лет девяноста - девяноста пяти, если я правильно научилась определять их возраст, уже взобрался на помост и прохаживался по нему, пристально всматриваясь в толпу. Густая, едва тронутая сединой борода и обширная лысина, обрамленная такими же черными кудрявыми, тоже на редкость густыми, волосами. Широченные плечи и руки, способные вызвать зависть даже у молотобойца. Что же, это учитель?
- Сегодня я отберу себе десятерых учеников, которые попытаются прикоснуться к мудрости...
Явно от скромности не страдает.
Пока я проталкивалась в первые ряды слушателей, мне, конечно, не было ни видно, ни слышно, что происходило на сцене. но вот последний ряд ног остался позади, и я снова увидела крепкого бородача. Он успел вытянуть к себе на сцену молодого паренька, явно из форта, судя по одежде.
- Итак, ты утверждаешь, что ваш охотник изобрел новую давилку для нориков?
- Да, это так.
- Сможешь ли ты описать ее?
- Два коротких полешка толщиной с руку ребенка, кожаный ремешок, соединяющий их вот так... - я быстро утратила нить объяснений. Все же, стереометрия не самое сильное место в моем образовании, да и, видимо, абстрактное представление объемных фигур в динамике - один из тех разделов знания, к которым у меня склонности не будет. Старший объяснял мне, что резерв серого вещества, который мне доступен, был недостаточен, чтобы охватить необъятное. Да я и не расстраиваюсь. Не поняла, что ж, бывает...
Чего нельзя было сказать о Кряже. Бородач моментально ухватил суть объяснений и на растянутом на пяльцах пергаменте угольком, буквально в несколько движений, набросал принципиальную схему.
- Это?
- Молодой путешественник пораженно замолчал. Его хватило только на негромкий неопределенно-утвердительный возглас.
- А теперь я объясню вам, что произошло. Можно ли считать, что я изобрел эту давилку сейчас, у вас перед глазами? Конечно, нет. Ведь, со слов этого юноши, она уже существует и применяется в его форте. Но я - да покарают меня великие боги, если я лгу - никогда там не бывал и вещи этой - не видел!
Голос Кряжа гремел над толпой, захватив внимание каждого. Некоторые, как мне показалось, даже дышать забывали через раз, настолько они были увлечены вдохновенной речью.
- ... Нет и еще раз нет! Напомню всем слушателям некоторую совершенно очевидную для каждого мыслящего истину - наш мир не единственный во вселенной! Помимо тварного мира косной материи, существует нетварный мир, мир идей. Идеальный мир! Мы, облеченные в материальную оболочку, не имеем возможности попасть туда, но наш мозг - оратор поднял руку к своей голове и ткнул себя пальцем в висок, пронзив густую копну черных, слегка тронутых сединой курчавых волос - наш мозг есть орган, способный воспринимать гармонию высшего мира! Непритязательный рассказ нашего друга воздействовал на мой мозг и мне удалось уловить тихий шепот идеи, подсказанной его товарищу - изобретателю. Так мне открылась та же истина, которая просветила далекого, неизвестного нам с вами обитателя северного форта, наделив его новым для него знанием.
Ведь знание не рождается, и не умирает! Оно всегда пребывает в высшем мире, и нам нужно только научиться улавливать его голос, открывать его для себя, и передавать другим вокруг нас. Чем больше нас слышит голос мира идей, тем он громче, тем сложнее идеи мы можем воспринимать. Сегодня нам открылось знание о давилке для нориков, а завтра, может быть - откроется идея Транспорта Предков для полета к звездам?
Для этого я призываю всех, кому слышится тихий голос высших сфер - вступать в мою школу. Пусть голос сфер загремит в полный голос, пусть идеи горнего мира прольются на нас широким потоком!
Однако... Нечего сказать, умнейший человек и потрясающий оратор. Такая энергетика! Я, хоть и пришелица из мира, который он расценил бы, если не как мир идей, но точно стоящий выше в бесконечной лестнице миров - и то заинтересованно слушаю и расчувствовалась, что даже захотела записаться в его школу. Смешно, конечно, кто пустит туда домашнее животное? С другой стороны, разве кто-то прогонит?
Речь, между тем, клонилась к завершению.
- ... Сегодня в полночь, для всех признанных достойными зачисления, состоится Обряд Пещеры. Посторонние туда, конечно, допущены не будут, но смогут наблюдать издалека, со склонов Горы великого костра. До встречи!
Так... Определенно Обряд Пещеры будет мною посещен. Черную курлапку, ночью, при свете костра - едва ли кто-то заметит, даже если по какой-то нелепости мне туда было бы нельзя. Это определенно нужно будет рассказать Старшему, он, наверняка, заинтересуется таким обычаем.
Между тем, на сцену поднялся следующий оратор и диспут, слегка изменив направленность, продолжался. Сейчас дискутировался какой-то местный вариант вопроса курицы и яйца. Наверное, какие-то религиозные школы
Солнце уже начало припекать, а диспут все не кончался. Я решила, что в процессах культурной интеграции в социум Сэта можно сделать небольшой перерыв, и пора позаботиться о более приземленных вещах. Воспоминание о вчерашней рыбьей мелочи, подхваченной в порту в общей давке, заставило меня поморщиться. Нет, нужно искать более цивилизованный источник пропитания.
Я, не спеша, с видом полнейшей незаинтересованности, побрела в сторону лавки той самой торговки, что предложила мне работу. Лавка представляла собой приоткрытый настежь деревянный прилавок, подпертый массивной палкой. За ним, на низкой табуретке, восседала сама хозяйка, неустанно щелкала семечки и зорко следила за прохожими, зазывая их громким, немного хриплым голосом.
Мое появление она заметила сразу.
А, хвостатая! Пришла на службу? Ишь, какая чистая вырядилась, флегматично бросила она, плюнув шелуху под прилавок.
Я ответила на это ленивым, растянутым "Мрррау?", села в тени прилавка и начала с преувеличенным вниманием вылизывать голень задней лапки. Мое поведение должно было кричать: Я просто безобидная мурлыка, которая пришла погреться на солнышке.
Красота красотой, а работа работой, проворчала торговка, но в голосе ее не было злобы. Смотри, вон, поганцы уже шныряют!
Она мотнула головой в сторону закутков, где и вправду мелькали серые тени нориков. Это был мой выход.
Я не стала сразу бросаться в погоню с демонстрацией своих нечеловеческих скоростей. Вместо этого я изобразила азартную, но вполне обычную охоту: припала к земле, подрагивающим от возбуждения хвостом, сделала несколько комичных затяжных прыжков (нарочно не рассчитав дистанцию и с грохотом задевая пустые ящики) и в итоге все-таки поймала одного незадачливого грызуна. Я принесла его и гордо положила у ног торговки, сделав вид, что сильно запыхалась.
О-хо! Да ты и впрямь мастерица! женщина рассмеялась, и ее круглое лицо расплылось в добродушной улыбке. Вот тебе за труды.
Она швырнула мне приличных размеров голову какой-то белой рыбы - не отбросы или залежалое, а нормальный, чистый кусок. Хорошо, мне, с моими челюстями и пищеварительным трактом, нет никакого смысла выбирать мякоть. В костях еще и больше тяжелых металлов накапливается. Я утащила добычу под тот же прилавок и принялась трапезничать с видом крайней усталости и довольства, откусывая от головы кусок за куском.
- Ты что такая голодная? Давай, я тебе побольше дам! Кто ж так, с костями - подавишься!
Рядом плюхнулся не особо тщательно очищенный от мяса хребет крупной рыбины. Надо же, добрая душа, решила позаботиться о голодном животном. Могла бы на уху продать какой-нибудь хозяйке с окраины, все же пара медяков. А мне и наука - не есть на виду. Действительно, ни курлапки, ни другие звери не едят рыбью голову, как кусок хлеба. С этой головой, понятно, ничего не изменишь, да и закончилась она уже. Тем более, что хозяйка сама себе выдумала подходящее объяснение, и сама в него поверила. Что-то Старший рассказывал про особенность мышления людей. Байесов - принцип? Или подход?
Долгий день клонился к вечеру, и я, не торопясь, вернулась к беломраморной колоннаде. Кряж уже был на месте, судя по зычным командам, раздававшимся из открытых окон здания. В само здание я не пошла, мало ли, может быть, у этой школы какие-нибудь предрассудки по части "чистое животное - нечистое животное". У примитивных народов, как я помню из курса истории, такие суеверия зарождаются почти всегда. Хоть Сэт и город далеко не примитивной культуры, но рисковать не буду.
Процессия из нескольких телег с дровами и большими, широкогорлыми глиняными бутылями потянулась в сторону прибрежного утеса. На вершине стояло высокое здание, похожее на башню - маяк, наверное. Вполне уместно на берегу моря, особенно рядом с портом.
Стараясь не привлекать внимания, потрусила в сторону маяка. Его близость оказалась обманчивой, чтобы добраться до утеса, пришлось выйти из города - телеги потянулись по одной из трех мощеных дорог, а я пробежала напрямик, через склады, через дворики жалких хибар окраины, через пустыри и огороды, и все равно получилось километров пять. Перейдя на неспешный шаг, по тропинкам, идущим через прибрежные кустарники, подобралась к самому маяку.
- Зеркала перенастроены?
- Да, все по схеме.
Высокий худой бородач лет семидесяти еще даже не начал седеть - одетый в облачение, похожее на то, что было на Кряже - наверное, из старших учеников - разговаривал с крепким невысоким стариканом в кожаной одежде, больше похожей на древнюю броню. Если присмотреться, на броню это было только похоже, причем издалека и не сильно приглядываясь - кожа тонкой выделки, заклепки чисто декоративные, элементов крепления оружия тоже нет. Сэт- мирный город.
- Пойдем, проверим?
Неохотно старикан открыл дверь в башню и пригласил посетителя внутрь. Через пару минут их голоса раздались уже сверху.
- Вроде бы все правильно, хотя вот это зеркало стоило бы наклонить немного.
- Да ладно, свету в пещере будет довольно и так
- Кряжа не знаешь? Если что-то может быть лучше, оно должно быть сделано лучше! На том и стоим.
Так. Дай-ка я заберусь наверх. Посмотрю, что там за зеркала... Пока дверь была приоткрыта, прошмыгнула внутрь и свернулась в тени под лестницей. Если и увидят подумаешь, курлапка спит.
Посетители ушли и заперли дверь на замок. Обычной курлапке бы не выбраться, а я свободно сигану через крышу, только дождаться полной темноты. Хотя масло и дрова еще не завезли.
Масло и дрова, однако, выгружали не сюда, а в узкую шахту, идущую по центру маяка, вокруг которой вилась лестница. Так что я услышала только стук поленьев и плеск масла. Это стало для меня сигналом к подъему наверх. Пока готовятся поджигать топливо, я осмотрю зеркала и заберусь на парапет позади них. Пламя меня не заденет, а когда огонь разгорится, спокойно спланирую и полечу по направлению луча света к той самой Пещере. Поглядим, что там за диковинный обряд.
Пока обряд не начат, есть время осмотреть город с высоты птичьего полета. Крыша маяка - это самое высокое место в округе. По крайней мере, отсюда не видно ничего более высокого ни природного, ни рукотворного. Вон там, куда нацелены зеркала - школа Идей. Хорошо видны и центральные здания, и беломраморная колоннада на входе. Порт - конечно, отсюда должен быть хорошо виден порт. Ради него маяк и выстроен. Россыпь парусов в лагуне - последние запоздавшие рыбаки, ориентируясь по сгущающимся зеленоватым теням, спешат к пристани. А что там? Какие-то прудики, здания, похожие на старинные домики из Поднебесной - наверняка там школа Лотоса. Схожу туда завтра. Наметила направление от школы Идей, от порта, от базарной площади, где, невидимая отсюда, притулилась лавка моей знакомой. Центральная улица не просматривалась, но примерно в том направлении - мое логово под крышей амбара. Может, я не сумею взять в уме несобственный интеграл, но чувство направления в меня заложено щедрой драконьей ручищей. Сбить меня с пути? Не смешите.
Близко полночь, вечерняя заря уже догорела, и на лагуну спустилась густая тьма. Толпа любопытных и десяток избранных, дрожащих от волнения новоиспеченных учеников, собрались у подножия прибрежного утеса, который так пафосно назывался Горой великого огня. Воздух был холодным и соленым. На вершине, в башне-маяке, уже полыхал огонь - не яркий и слепящий, как я предполагала, а ровный и мощный, направленный куда-то вниз, в сторону скалы. В толпе началось движение, пора и мне перебираться поближе.
Обряд начался. Кряж повел группу не наверх, к маяку, а вниз, к подножию утеса, где зиял вход в настоящую, мрачную морскую пещеру. Я прыгнула с вершины маяка, расправила перепонку и вот уже вцепляюсь когтями в крепкую, широкую ветку большого дерева. Сцена передо мной, как на ладони. Слева, на склоне холма, расселись почетные и не очень гости. Справа та самая пещера, отгороженная невысокой каменной стенкой. Внутри уже были приготовлены скамьи, обращенные к гладкой стене. Учеников завели в створ пещеры теперь мне были видны только их головы и плечи - и связали им руки мягкими, но прочными кожаными ремнями. Это - чтобы вы не сбежали от истины, испугавшись ее, пояснил Кряж, и его голос в гулком пространстве пещеры звучал, как голос самого рока.
Невидимые мне, на лавку внутри пещеры, благоговейно стараясь не шуметь, уселись ученики, опершись спинами о стенку. Теперь перед их глазами только выравненная внутренняя стена.
Кряж, солидный в своей белой накидке, подошел к двум большим факелам, стоявшим рядом, и надел на них по кувшину. Факела погасли - это был сигнал людям на маяке. Через несколько секунд пламя вспыхнуло ярче, а зеркала одним движением перешли в нужную позицию. Теперь поток света бил точно в створ пещеры. На внутренней стене пещеры отразилась тень от стенки-перегородки. Кряж сбросил верхнюю белую накидку, под которой был надет темный хитон.
Он высоко поднял руку, и толпа замерла. Сегодня вы - те самые узники из пещеры! его голос, привыкший греметь на площадях, теперь звучал глухо и веско, как удар по барабану. Вы всю жизнь видели лишь тени на стене, принимая их за реальность. Сегодня вам будет дарована возможность увидеть Сам Источник Света и сами Идеи, что отбрасывают эти тени. Но путь к истине труден. Он ослепляет и пугает. Готовы ли вы?
Ответом был вздох благоговейного ужаса.
Наступила полная тьма. И тишина, нарушаемая лишь плеском прибоя в отдалении и учащенным дыханием узников.
И тогда на стене перед ними отразились Тени.
Это было гениально и просто. Огромный отражатель на маяке ловил свет мощного пламени и, через систему отполированных до зеркального блеска бронзовых щитов, направлял его вглубь пещеры, где другие помощники Кряжа проносили перед этим лучом фигурки из кованого металла.
Тени были огромными, идеально четкими и пугающе движущимися:
- Тень Воина сражалась с Тенью Дракона.
- Тень Корабля плыла по Теням Волн.
- Тень Древа Познания росла и ветвилась, уходя вверх, в темноту свода.
Ученики смотрели, завороженные. Это было куда ярче и реалистичнее, чем любое их воспоминание. Кряж ходил за их спинами и нашептывал: Вот она, ваша реальность! Мир теней, которые вы считали истиной. Но что есть воин без идеи Мужества? Что есть корабль без идеи Пути? Что есть дерево без идеи Роста?
Неожиданная остроумная мысль пришла мне в голову. Прости меня, Старший, за эту шалость, я ведь, в сущности, еще совсем маленькая, не только ростом, но и по возрасту. Я спрыгнула с дерева, крадучись в тени, подошла к стенке, преграждавшей свод пещеры, чуть напряглась - и легко запрыгнула на стенку. Четко соблюдая скорость, с которой служители проносили фигурки, я прошлась по стенке и так же легко спрыгнула с той стороны, одним движением уйдя обратно в тень.
По лицу Кряжа пробежало недоумение, но он не был бы великим основателем школы, если такая мелочь могла бы выбить его из колеи. Держу пари, через секунду он уже придумал, что делать с моей эскападой.
Затем наступила вторая часть обряда. Одного из самых робких учеников освободили от пут. Кряж взял его за руку. Пришло время увидеть Большее.
Он повел юношу вглубь пещеры, где через тайный проход провел его, по длинному, темному и узкому пути внутри скалы наружу и неожиданно вывел из-за поворота прямо лицом к маяку, откуда бил ослепительный луч света - тот самый, что создавал все это представление. Юноша зажмурился, его глаза слезились от непривычной боли. Он упирался, но Кряж был силен и вел его неумолимо. Смотри! Смотри на Источник! Сначала ты ослепнешь от его яркости. Ты не сможешь разглядеть сами Идеи! Ты увидишь лишь то, что ближе к тебе инструменты, что создают знакомый тебе мир теней!
И правда, когда зрение юноши немного адаптировалось, он увидел не метафизические идеи, а помощников Кряжа, которые, быстро перебирая рукоятками механизмов, двигали эти самые металлические фигурки по направляющей вдоль верхней кромки стены. Его лицо исказилось от смятения. Это был шок, столь неожиданное откровение, десакрализация святыни
Но Кряж был готов к этому. Не пугайся! - его голос прозвучал как удар хлыста. - Ты еще не готов увидеть Идеи во всей их чистоте! Твой разум, привыкший к теням, видит лишь грубые материальные формы, с помощью которых Великие Умы нисходят до нашего уровня! Ты видишь не обман, ты видишь Ремесло Разума! Это и есть высшая форма служения Истине!
Учитель продолжал:
- Среди предметов, показанных тебе, был один истинный. Остальные, как ты видишь, не более чем контуры, тень от тени, но один был подлинным, существующим в действительности. Сможешь ли ты, используя свой несовершенный разум, понять, какой именно?
Ученик только смятенно качал головой.
- Перечисляй, что ты видел?
- Корабль, Дракона, Воина, Тигра, Дерево
- Теперь посмотри на фигурки.
Ученик заглянул в коробку, в которую служители убирали уже показанные фигурки. Хорошая зрительная память выходца из охотничьего форта не подвела:
- Тигра нет!
- Не было никакого тигра. Обычная курлапка прошла по стене. Несовершенное сознание даже не смогло отличить живое от иллюзорного, а крошечного зверька - от исполинского хищника.
Наконец, его вывели из пещеры на ночной воздух. Он падал на колени и смотрел на настоящие, тусклые по сравнению с Идеями звезды, и видел в них уже не просто светила, а бледные тени тех настоящих Идей, что он видел внутри.
- Никогда не падай на колени - напутствовал его Кряж. Это удел богопоклонников, которые молятся своим идолам, теням смутных идей, которые едва улавливает их загрязненный ложными мыслями разум. Если бы боги существовали, им было бы омерзительно такое самоуничижение. В школе Идей не падают на колени.
На следующее утро, с самым рассветом, чтобы не терять времени, отправилась в школу Лотоса. Надо, пока свежи впечатления от первой из Великих Школ, сравнить ее со второй.
После буйства красок и страстей Школы Идей, Школа Лотоса встретила меня безмолвным, строгим спокойствием. Вход сюда был не через беломраморную колоннаду с кованым металлическим забором, а через ворота, покрытые крышей с закругляющимися наверх краями. Воздух здесь был тихим, наполненным запахом ладана, старой бумаги и влажного камня. Сама школа лежала дальше, за рощицей какой-то огромной трубчатой травы, в комплексе низких, приземистых зданий с загнутыми вверх черепичными крышами, окруженных идеальными садами из гальки, карликовых сосен и тихих небольших прудов, безмятежную поверхность которых изредка оживляли опавшие с деревьев желтые листья. На моих глазах ученик в оранжевой куртке подошел к прудику, пересчитал листья на его поверхности и убрал два. Видимо, негармоничное число листьев на зеркале пруда не должно было осквернять благородную созерцательность момента.
День начинался не с призывающих гонгов, которыми в отдалении гремели меньшие школы богопоклонников, а с единственного, чистого и протяжного звука колокола, который не будил тело, а будто бы приглашал к пробуждению сознания. Я, затаившись на невысокой каменной стенке, наблюдала, как ученики в простых серых или темно-синих халатах молча выстраиваются во внутреннем дворике. Не было толкотни, смеха или громких разговоров - лишь тихий шелест ткани и мерный шаг. Оранжевые куртки видимо, старшие ученики, внимательно следили за порядком.
Движения учеников были отточены до автоматизма. Совершая утренний ритуал приветствия учителя - глубокий, размеренный поклон с сложенными особым жестом ладонями (Лотос, касающийся сердца), они выглядели как части единого, безошибочного механизма. Здесь ценилась не яркая индивидуальность, как у Кряжа, не готовность отстаивать свою правоту иногда громким криком, а изредка и кулаками, а безупречное соответствие форме. Правильно сложенные руки, правильный угол поклона, правильная дистанция между учениками - все это было внешним выражением внутреннего порядка.
Многое было непонятно, многое казалось странным, однако непреложным было одно - суета и излишняя деятельность здесь не в почете, и, если я буду сновать там и сям, попадаясь на глаза, меня быстро спровадят. Нужно было вжиться в ритм школы, чтобы получить возможность досмотреть хотя бы один дневной цикл. А потом уже сделаю выводы, стоит мне здесь находиться, или это напрасная трата времени.
- Жаль, я не Колбаса - вкралась шальная мысль. Вот кто чувствовал бы себя здесь, как рыба в воде.
После короткого завтрака ученики разошлись по маленьким домикам, небольшая группа зашла и в тот, который окружала столь удобная низенькая стенка, где все еще сидела, притаившись в тени, я. Тень, следуя за диском солнца, переползала, и скоро бы доползла до моего хвоста, однако смысла ждать не было - занятие вот-вот начнется, а отсюда слышно не будет. Однако, что, если спрыгнуть внутрь садика, пробраться между цветущих растений с жесткими листьями и подойти к самой стене?
Ученики собрались в полутемном зале с раздвижными бумажными стенами. Серые халаты сидели на циновках в позе созерцающего лотоса в задних рядах, синие куртки - в передних. По краям переднего ряда разместились двое оранжевых. Так и есть, это старшие. Будут помогать учителю. Ни тебе болтовни, ни пререканий, ни обычных тычков и толчков - игр пустой комнаты, в которые так любят играть молодые люди мужского пола. Здорово их тут на дисциплину натаскивают.
Вот вошел учитель старик с длинной, тонкой бородой, сел в позу лотоса, и начал свой монолог:
- Все мы собрались здесь, чтобы продолжить свой путь по стезе Лотоса. Путь Лотоса - это путь отречения от суетных желаний. Подобно цветку, что вырастает чистым из грязи, мудрец сохраняет чистоту сердца, пребывая в мире страстей...
Учитель, седовласый старец с лицом, как высохшее яблоко, говорил тихо, но его голос заполнял тишину зала. Как бы ни был он стар, но признаков умственного увядания - бесцветного, дребезжащего голоса, равнодушия на лице, путаной речи - не было и в помине. Ясные, отчетливого серого цвета глаза горели под кустистыми седыми бровями.
- Познай свое место в великом порядке вещей. Сын служит отцу, младший брат - старшему, ученик - учителю, подданный - правителю. Нарушая эту иерархию, ты нарушаешь гармонию Небес и приносишь в мир страдание.
Старший рассказывал, что среди учений, властвовавших над умами землян во времена Повелителей, особенно в странах Востока, были похожие: упор на социальную гармонию, почитание старших и предков, ритуал как основу стабильности. Точно так же велись разговоры об иллюзорности мира, о страдании как следствии желаний, о необходимости самопознания и умерщвления эго. Не помню точно, было ли это одно учение или несколько разных, я не так уж сильна в истории человеческих мифов. Тем более, что не прошло и столетия, как жестокая поступь Единой церкви смяла все эти верования, объявив злыми ересями и выжгла их каленым железом. Не сразу, но методично и планомерно. До минерального основания. Видимо, какую-то часть беглецы принесли с собой. Веровали ли они в это на самом деле, или принесли знания об этих школах как о некоем историческом курьезе - уже не разберешь. Но на новой почве Сэконда старые учения, как видим, прижились и продолжают существовать
Задумавшись так, я немного отвлеклась от процесса. Вернувшись из своих мыслей, я заметила, что многие ученики не столько слушали, сколько впадали в состояние полусна-полумедитации. Их лица были бесстрастны. Было немного скучновато все же, мне, с моим сверхбыстрым нервным волокном, такие тягучие процедуры противопоказаны. Здесь не было места блестящим озарениям или спорам. Истина уже была открыта древними мудрецами; задача ученика - не открыть ее заново, а выучить, понять и воплотить в себе.
- А сейчас пришло время прочитать древнюю мантру. Повторяйте за мной: "Омммм".
И это "Оммм" тянулось почти минуту. Что же это за учеба такая?
- Ом мани падмэ хумммм.
Ну-ка стоп!
Это же Литания Великого дракона! Откуда они ее знают? Древнее выражение, которое постоянно повторяет Великий дракон, когда хочет успокоить нервы. Потрясающая вещь за столетия существования драконьего вида никто так и не понял, что означают эти слова. Но, раз Великий дракон их повторяет, видимо, они работают.
- Ом мани падмэ хумммм. - тянул старик, и оранжевые ему подпевали. На третий раз включились синие, на пятый - запел весь зал.
- А теперь, когда мы произнесли древнее слово, очистим наше сознание, остановим мысли, и пусть Космос наполнит наши чакры чистой энергией. Оммм.
- Гарпы слышат твои мысли. Но они обычные, белковые существа. Их мыслительные процессы, в сравнении с твоими, медленные. Твой шанс - думать очень быстро, чтобы они не успевали тебя понять, и, одновременно с этим, освобождать свои мысли, когда решение принято, чтобы они не слышали тебя. Честно - не знаю, как ты этого сможешь добиться - напутствовал меня когда-то Старший.
Он не знает, а вот я, похоже, имею возможность узнать и научиться. Пожалуй, старик-яблоко, я тебя недооценила. Буду слушать внимательнее. И я тихонечко, чтобы не услышал никто, прошептала "Омм"
Когда это занятие закончилось, я перебралась к следующей постройке, где было сразу два зала. В одном шло чтение трактатов, и делать там было нечего. Просто смотреть на склоненные над свитками и книгами головы? Мне книжку не дадут.
В другом, соседнем зале, преподавался еще один знаковый предмет школы Лотоса - каллиграфия. Ученики часами выводили сложные иероглифы, стремясь к идеальной форме. Каждый взмах кисти был тем же ритуалом движение не от локтя, а от сердца. Неудачный иероглиф не стирали - он был свидетельством несовершенства духа в данный момент. Свиток с ошибкой благоговейно сжигали.
Занятно, что в обычной жизни и ученики, и учителя пользовались совершенно другим языком, с алфавитным письмом. Однажды, в ненастный ветренный день, после особенно сильного порыва ветра откуда-то принесло ученическую тетрадь для записей - в ней были вполне понятные мне буквы и слова, и читались они так же, как я привыкла, - но на занятиях каллиграфией и при чтении мантр использовался другой, сакральный, язык. Даже не буду пробовать его изучить.
Каллиграфический зал тоже не был особенно интересен, но здесь, по крайней мере, был диалог с учителем. Негромкий, даже не в пол-, а в четверть голоса, но мне ли, с моими улучшенными органами чувств, испытывать от этого дискомфорт? Тишина, вообще, была главным правилом школы. Даже вопросы задавались шепотом, после разрешения учителя. Для меня, после лавки, где приходилось впитывать информацию из шумного гвалта рынка, или школы Идей, где громкий, подчас даже излишне экспрессивный спор учеников прерывался только зычным голосом Кряжа, эта тишина была оглушительной. Зато я научилась читать настроение и мысли по малейшим движениям бровей, по дрожанию уголков губ, по тому, как ученик поправлял рукав. Материалов по психологии человека, по языку тела и мимики Старший предоставил мне немного просто потому, что я не успевала освоить больше, но зато теперь я просто купалась в практике.
Вот одна из историй, которая отложилась в памяти достаточно ярко:
Как обычно, после обеда учитель подзывал к себе по одному ученику и задавал им вопросы не на знание, а на понимание.
Сегодня я шел по тропе, по которой до меня проходил ты. И что же я там обнаружил? Раздавленного жука. Как такое могло произойти? - спросил он одного юношу. Тот растерялся:
- Я... я его не заметил, учитель.
Незнание - не оправдание. Ты проявил невнимательность к жизни, пусть и малой. Твое сознание было несобранным. Иди и перепиши главу о Сострадании ко всему сущему.
Наказанием была не боль, как в некоторых школах религиозного толка, в которые я сунула нос, для разнообразия, пару раз, а дополнительная работа по самосовершенствованию. Эта история и в тот раз, и в последующие дни, заставляла меня возвращаться к вопросу снова и снова - мы со Старшим собираемся изъять биоматериал живого существа. Возможно, для этого придется убить - и не жука, а как минимум разумное живое существо, не причинившее нам совершенно никакого зла. Но материал нужен, в нем жизнь Старшего и смысл моего существования. Как же решить эту нравственную дилемму?
Покидая стену Школы Лотоса во время послеобеденной медитации, я чувствовала странную усталость. Не физическую, а умственную. Это место не пыталось поразить или убедить. Оно медленно, капля за каплей, шлифовало всех, кто в него попадал, стремясь стесать все острые углы индивидуальности, превратив человека в идеально гладкий, бесстрастный и предсказуемый камень в мозаике общества.
Этот день как-то сразу не задался. Было в нем ощущение чего-то неправильного. Во-первых, было слишком холодно и как-то промозгло. Колбаса, животное, не терпящее даже намека на холод, грустила в натопленных внутренних комнатах. Хозяйка, вместо полной утренней корзины отборных рыбин притащила с порта всего половину, и рыба была, по большей части, сорная. Хоть что-то на прилавок выставить. Мне на завтрак перепали всего две мелкие головешки. Пришлось съесть одного из пойманных нориков, хотя они, как мы со Старшим выяснили еще наверху, для меня питание неполноценное.
Вместо школы Лотоса, нарушив привычный алгоритм дня, чего раньше никогда не водилось, я с самого утра пошла на базар. Сама толком не понимаю, почему. Может, привлек внимание необычный для этого времени суток гвалт? На базарной площади, неподалеку от хлебного ряда, уже собиралась гомонящая толпа. Стараясь не попасться никому под ноги, я пробралась к середине кольца. На открытое место выходить, однако, не стала. Это выглядело бы в высшей степени странно - курлапки не псы, тесноту и людскую толпу не любят.
В центре, держась рукой за стену лавки, стоял совсем молодой парнишка в типичной фортовской одежде небогатого охотника: крепкая кожанка на меху, теплые штаны, порядком затертые от постоянной скачки верхом, и засаленные. Как дань холодному сезону - шапка-капюшон, завровые сапоги, видавшие лучшие времена. Он что-то возбужденно кричал, показывая пальцем то на одного, то на другого. Толпа отвечала, заинтересованно, но в этом интересе слышался и гул неодобрения.
- Я! Я могу внушать мысли!
- Болтун ты малолетний! - ответил седой старик-булочник.
- Не веришь? А ну смотри, сейчас ты треснешь своей лопатой себе по тупой башке!
Юноша взглянул на булочника исподлобья и вдруг рука того, с лопатой для хлебной печи, поднялась вверх с явственной целью приголубить этой самой лопатой собственную голову. Дюжий мужик, мелкие стружки в бороде которого выдавали мебельщика или краснодеревщика, едва успел поймать лопату на лету за черенок.
- Уважаемого человека, не в отцы - в деды годится... Куда мир катится? Невоспитанный! А ну вежеству его научить!... загомонили со всех сторон. Гул толпы приобретал явно раздраженный характер. Еще минута, и
- А ну разойдись, дайте посмотреть! - зазвучал, привычно перекрывая гул толпы, знакомый голос.
- Да как же он так орет?
- Говорят, сама не видела, но люди говорят - он выходит в шторм на берег моря и читает речь, чтобы перекричать волны!
- Вот голосище-то, мама родная!
Огромные косматые руки раздвинули последнюю преграду и в круг вышел никто иной, как Кряж.
- Чего столпились?
Толпа загомонила наперебой.
- Говори ты - Кряж показал на человека в испятнанном чернилами халате - рыночного стряпчего.
- Пришел тут, залопотал тщедушный стряпчий, - говорит, буду вашими мыслями управлять! Могу подумать приказ и вы ничего не сможете против сделать. Хотите, не хотите, а будете делать, как я думаю. И смотрит так на Микло. А тот лопатой себя чуть по лбу не отоварил. Спасибо, Стамеска за руку поймал!
- Стам. Меня зовут Стам. - с долей обреченности вставил столяр.
- Рассуди, Кряж, если такое будет у нас в городе - всякое право, всякий закон пропадет! Захочет - ты ему свою школу отпишешь, а меня заверить заставит!
Кряж не случайно попросил рассказывать именно стряпчего. Я уже знала на сэтовском базаре большую часть постоянных обитателей, в том числе и его. То ли стряпчий когда-то учился у Кряжа, то ли, что скорее, прислуживал, но закалка школы Идей в виде упорядоченности разума в нем чувствовалась. При всей своей тщедушности это был здраво мыслящий и цепкий умом человек. Могучий бородач нахмурился. Перспектива ему явно не нравилась. Пусть он не занимал никаких должностей в правлении города, но он был Кряж, и этим все сказано. Дети троих из тетрархов города учились у него. Четвертый когда-то учился сам. Рядовых чиновников, богатеев, глав гильдий он и не считал. Голос Кряжа на собрании - это был всегда голос разума и здравого смысла. И что же, вот такая шваль сможет ему диктовать?
- А ну! - учитель развернулся на каблуке и вперил взгляд в глаза проходимца, - зовут тебя как?
- Всемогущий - ответил юнец.
Толпа буйно заголосила.
- Ха-ха! Всемогущий! Выискался тут!
За широкой спиной великого учителя страх отступил, сменившись озлоблением за свою минутную слабость. Старший рассказывал мне об этой особенности людей, теперь вот, довелось и самой увидеть.
Кряж, не отрываясь, смотрел на Всемогущего.
- Смущаешь народ дурными фокусами. Меня попробуй!
Вместо ответа пришелец взглянул своим фирменным взором исподлобья. Кряж ощутимо напрягся, пригнулся, как будто на помосте, в борьбе с очень сильным противником, но взгляд не отводил. Всемогущий тоже дрожал от усилий. Сам воздух вокруг, казалось, звенел от напряжения. Счет шел на секунды, которые, как капли густого черного каменного масла из южных земель, медленно продавливались через зрачки сошедшихся в поединке людей. Голова Кряжа постепенно стала клониться вбок
Вдруг могучий учитель встряхнулся, как буйвол, выбравшийся из воды, и сбросил оцепенение. Всемогущий тихо повалился назад и съехал спиной по стенке.
- Неорганизованный разум подобен необъезженному коню. Сколь бы он ни был силен, а человеку подчинится.
- Ты... ты... никто не может противиться
- Как видишь, я - могу. Да, признаю, было непросто. Но в отличие от дикой силы твоего разума, мой обладает организацией. Порядок всегда победит.
- Научи меня порядку!
Кряж надолго задумался. Он видел невероятную мощь таланта этого юнца, возможно, этот Всемогущий был потенциально умней и талантливей всех его учеников. Но и помыслы его, за эти секунды борьбы, он увидел тоже. Душа Всемогущего была, как старая вентиляция плесенью, поражена тщеславием. Он просто смердел надменностью, гордыней, высокомерием. Он хотел всеобщего преклонения, а больше он не хотел ничего. И он еще предлагает своими руками вручить ему оружие для такого пути? Такие устремления - не для школы Идей.
- Зачем? Чтобы ты издевался над людьми? Чтобы ты порабощал слабых и наслаждался их бессилием? Я просил бы казнить тебя на месте, но такие вещи не в моих правилах. Убирайся вон!
- Убирайся вон! Вон! - завопили из толпы.
Толпа подалась вперед, в этот момент какой-то толстяк неудачно шагнул, запнулся обо что-то и повалился прямо на меня. Я бросилась в сторону, но не успела протолкаться сквозь частокол ног, и чудовищная туша со всего размаху впечатала меня в землю. Обычной курлапке моментально пришел бы конец, и даже мои, усиленные драконьими технологиями кости, не выдержали и треснули.
- Пара ребер сломана точно, - печально констатировала я, разглядывая нитку кровавой слюны, потянувшуюся за лапкой, когда я отняла ее от носа. Неделю не прыгать, две - не бегать.
- А ведь он вернется. И не один. - задумчиво рассуждал Кряж. - Может, стоило поступиться своими принципами?
- Пусть только сунется! Живо кости пересчитаем! - толпа уже забыла собственное бессилье и с улюлюканьем кидала камни вслед быстро удаляющемуся вскачь юноше.
- Он мог внушать мысли. Зовут Всемогущий. Проецирующий телепат - вдруг сложилось у меня в мозгах. - Это же его искал Старший! Это же по нему материалы закрыты грифом "Перед прочтением сжечь"! Отгрызть ему палец и дело сделано! Но как невовремя меня помяли - проводила я взглядом скачущего в степь лошака.
Неделя шла за неделей. Каждый день я обходила школы - утренние часы было время Лотоса, к вечерней заре заканчивались кабинетные штудии и выбирались на прогулки и беседы ученики Кряжа, в обед я дежурила в лавке, по темноте обходила наиболее интересные места ночного города. К концу зимы я уже знала всех теневых воротил, все подпольные центры масс, вокруг которых вращалась жизнь Сэта, с уверенностью на три четвертых, если не больше, могла предсказать, кто будет бороться за место бургомистра следующей зимой, и примерно с половинной вероятностью - кто победит и какие отступные он заплатит конкурентам.
Однажды, из озорства, я подкараулила одного тетрарха - толстого, болтливого торгаша, поднявшегося на торговле шерстяными тканями с фортами. Он был на редкость суеверен, не начинал никаких дел по вторникам и переступал через порог своего кабинета непременно сперва левой ногой. Ничего особенного, просто черная - в сумерках было невозможно разглядеть мой не до конца черный оттенок - курлапка вышла ему навстречу в узком переулке, когда он шел договариваться с воротилами гильдии ткачей о заморозке цен на теплые ткани. Союз пяти фортов обещал ему за это первую руку в поставке завровых шкур, но ткачам, а заодно и кожевникам, знать об этом незачем. Рабочая версия - забота о народе. А курлапка вышла, зашипела и выгнула спинку, высоко задрав пушистый хвост. Итогом этой шалости стало снижение цен на обувь из завровой кожи на десятую часть вплоть до самой весны. Неполученная тетрархом прибыль на махинациях с кожей уменьшила его шансы на выборах на пять процентов. И теперь, скорее всего, его место займет глава хлебной гильдии. И дальше там еще что-то, слабо просчитываемое.
Но любимым занятием у меня было сидение в лавке. Со стороны казалось, будто сытый зверек (я специально уточнила в повадках курлапок есть вылизывание грудки в моменты сытости, и при необходимости демонстрировала именно этот рефлекс) приводит в порядок шерстку. Вид сытого, приводящего себя в порядок, чистого и ухоженного домашнего животного действует умиротворяюще на большую часть людей, расслабляет их и сподвигает на более доверительную беседу, и этим нельзя не пользоваться. На самом деле, я внимательно вслушивалась в окружающее. Сидя на подоконнике, я была идеальным шпионом.
Мои уши, поворачиваясь независимо друг от друга, улавливали обрывки разговоров торговки с покупателями: о ценах на зерно, о затянувшейся зиме, о том, как этот жулик Кэптэн Мэтт снова обсчитал на весах. Я впитывала диалект, интонации, ключевые слова.
Я наблюдала. Через щели в прилавке я видела ноги прохожих: грубые сапоги охотников из фортов, легкие сафьяновые сапожки зажиточных горожан, босые, посиневшие от холода ноги бедноты. Я изучала их походку, то, как они ставили ноги уверенно или робко. Вот - танцующая походка бедняка, который много ходит босиком и боится наступить на выпавший из подковы гвоздь, острый камешек или колючку. Крадущаяся походка охотника - он даже в шумном городе не производит лишнего шума - незачем сбивать многолетние рефлексы тела, да и обувь на кожаной подошве способствует. Тяжелая поступь стражника в железных сапогах - подними-ка такой, к концу дня едва ноги таскаешь. Надо подсунуть идею заменить форму стражников какому-нибудь полезному кандидату. Уверенный, вбивающий каблук в землю, шаг караванщика - а как прикажете ходить по ненадежным грунтам перевалов, и по еще более зыбким коврам вельмож дальних городов?
Я изучала хозяйку. Ее привычки, распорядок дня, когда она отлучалась, чтобы выпить кружку кислого вина с соседкой-торговкой, ее отношение к Колбасе - она могла грубовато подтолкнуть игуану рукой, когда та мешала отпускать товар, но тут же бережно обтирала ее мягкой тряпкой, если на ящерицу попадали брызги от разделываемой рыбы или мяса. Было заметно, что Колбаса гордость ее лавки, и ее любимица. Не могу сказать, что игуана платила ей тем же - все-таки, мозг рептилии слишком примитивен, и вряд ли она отличала одного человека от другого, но, по крайней мере, у нее не было стремления сменить место обитания.
Я стала частью интерьера лавки. Невидимой, немой, но очень внимательной. И все это время я поддерживала свою легенду: изредка выскакивала за новой добычей, терлась о ногу торговки, громко мурлыкала и делала вид, что засыпаю. Это был идеальный наблюдательный пост. Я была не просто накормлена, я была на связи с жизнью города, и никто даже не подозревал, что простая курлапка под прилавком - самый ценный агент на всем Сэконде.
Зима в Сэте не была суровой, но уж на редкость сырой и слякотной. Несколько раз выпадал снег, но он тут же таял, превращая немощеные улочки окраин в липкую, черную жижу. Резкий ветер с моря гнал по улицам колючую изморось, в такие ночи особенно отрадно было забиться в закуток под крышей моего пыльного, сухого амбара, и наслаждаться теплом и тишиной.
Но затем пришла Весна. Ее приход ознаменовался не столько оторванным листком календаря, сколько взрывом калейдоскопа шальных ароматов.
Восходы становились все раньше, и если еще недавно выходить на утреннюю пробежку по городу приходилось в темноте, то теперь утренний колокол школы Лотоса уже заставал солнце на пути к зениту. Одним таким утром я проснулась от того, что знакомый коктейль из запахов рыбы, морской соли и влажной глины вдруг дополнился чем-то еще. Воздух, такой по-утреннему свежий, холодный, был теперь напоен острым, сладковатым и пьянящим ароматом. Это полопались первые почки на чахлых деревцах в палисадниках, это пробивалась из-под прошлогодней листвы первая робкая зелень, это земля, наконец-то оттаявшая, пахла не гнилью, а жизнью.
Город менялся на глазах: унылая серо-коричневая палитра города вдруг лопнула яркими пятнами. Прыткие жилистые носильщики наперегонки прибежали в порт, куда, звоня в несколько рынд сразу, ворвался легкий парусник с тремя косыми парусами, неся ароматы южного моря, диковинный говор смуглых моряков, и настоящие живые цветы! Торговки в один момент выставили у лавок плетеные корзины с первыми дарами юга - желтыми, как само сэкондийское солнце, собранными в гроздья соцветия, и лиловыми, как вечерние туманы.
У весеннего Сэта совсем другой голос. Гул города разительно поменялся: исчез глухой стук сапог по мерзлой земле, его сменили более оживленные, быстрые шаги. Чаще и громче смеялись люди, слышались окрики о том, чтобы поскорее убрать зимнюю грязь с мостовой.
Солнце перестало быть просто блеклым пятном на свинцовом небе. Оно стало сильным, его лучи по-настоящему прогревали мою темную шерстку, когда я жеманилась на своем любимом ящике у окошка, или вылизывалась на подоконнике лавки. Свет стал ярче, золотистее, он заливал белые стены богатых кварталов и заставлял воду в порту искриться тысячами бликов.
Лед растаял окончательно даже в самых тихих затонах, и гавань наполнилась не только местными рыбацкими лодками, но и первыми торговыми кораблями с дальних берегов. Кэптэны, погоняя лошаков и покрикивая на рабынь, торопились втянуться в город до распутицы, чтобы с толком потратить недели вынужденного безделья на поиски выгодных цен, покупку недостающих невольников, лошаков, обновление деловых связей и просто обмен новостями. Караваны должны ходить - известная поговорка всех кэптэнов. А в Сэте говорят должны ходить и весной заходить в Сэт. Воздух гудел от нового сезона, от предвкушения прибылей и путешествий.
Именно в это время я почувствовала зов нуль-т-маячков. Значит, Старший забросил метки в нужный район. Они, как два тихих, но настойчивых камертона, зазвучали в моем сознании, зовя на север. Время пришло.
Я ушла из Сэта так же незаметно, как и появилась. Ранним утром, когда розоватый свет только начал размывать очертания ночи. Я не прощалась, да и как бы это выглядело? Но, все же, решила сделать несколько ритуальных, важных для себя действий:
Попрощаться с хозяйкой. Перед рассветом я сходила на охоту и принесла к порогу лавки торговки трех самых упитанных нориков, аккуратно разложив их, как визитную карточку. Это был долг чести и странная форма благодарности. Как знать, может, еще свидимся? Свою работу я выполнила, Колбаса, ожившая под весенним солнцем, все еще красуется длинным зеленым хвостом.
Оглядеться напоследок, впитать и запечатлеть в памяти панораму города. Я забралась на самую высокую точку своего маршрута - крышу того самого амбара - и на мгновение замерла, окидывая взглядом просыпающийся город. Запах теплых булок из пекарни, крик чаек, далекий скрип канатов... Это место стало моим первым домом вне Замка. Оно было чужим, но уже своим.
Перекусить, наконец. Подкрепиться перед дорогой. По пути к северным воротам я на секунду заскочила в порт и стремительным, точным прыжком словила из проходящей телеги одну-единственную серебристую рыбину. Не столько для еды, хотя позавтракать тоже стоило - но прежде всего, чтобы просто чтобы запомнить этот вкус свободы и дальних дорог.
И вот последние хибары, далеко выползшие за окружную дорогу, остались позади. Мощеная дорога сменилась грунтовой, а та скоро и вовсе растворилась в бескрайней, зеленеющей степи. Поднявшись на холм, я обернулась на последний раз.
Сэт лежал в дымке у моря, словно игрушечный. Тесные улочки, белые колоннады, шумный рынок все это оставалось позади. На ближайшие недели мой мир теперь состоял из шелеста высокой травы под ветром, далекого курлыканья журавлей и двух невидимых нитей, тянувших вперед, к тайне.
Я вдохнула полной грудью воздух, пахнущий зацветающими каштанами с опушки недальнего леса, прелой листвой и бесконечностью, и прянула вперед, навстречу приключениям. Если бы кто-нибудь провожал меня в этот путь, он скоро бы потерял из виду мой темный силуэт, быстро растворившийся в нежно-зеленых просторах весенней сэкондийской степи.
- Вот он, вот он - Истошно орал растрепанный человек с окровавленным лицом и показывал пальцем на бешено мечущуюся черную тень.
- Кто это? Что это? - слышалось с разных сторон. Одетые по-походному мужчины один за другим выскакивали из дома. Кто-то уже отвязывал лошаков, другие выпускали собак из псарни.
- Это порвало моего Волчка! И сожрало!
Вообще-то, сам нарвался ваш Волчок. Я спокойно шла к форту, как все добропорядочные местные курлапки, перевести дух, поживиться чем-нибудь у добрых людей, восстановить силы на денек-полтора, прежде, чем продолжить свой путь. И тут это чудовище выскакивает из-за угла полуразваленного сарая и, безо всякого предупреждения, хватает громадной пастью поперек туловища.
Ну, конечно, не хватает. Думает схватить. Но думает, как все местные, медленно, и цепляет только край летной перепонки. Все равно больно - я изворачиваюсь, обхватываю передними лапами уши чудовища, зубами закрепляюсь снизу на нижней челюсти, и, парой сильных рывков по-заячьи вырываю ему горло до самого позвоночника. Потом, для уверенности, переламываю и позвоночник.
Вкус противной собачьей крови пополам с нечищеной свалявшейся шерстью чуть не вызывает рвоту. Благо, с вечера пожевала только колоски степного злака, но он и так-то совсем не питательный, а тут еще и зерна только завязываются, по калорийности вообще почти трава. А есть хочется.
Аккуратно вскрыла грудину убитого зверя. Явно в этом форте меня не примут, придется сразу идти дальше, надо хоть как-то перекусить. Что там самое калорийное? Язык, кажется.
Какое мерзкое сырое мясо. Хуже норика. Но надо съесть. Теперь еще печени пару укусов на дорожку и больше в меня не влезет
За этим занятием меня и застал хозяин зверя. Застал и сразу полез в драку! Ишь, на маленькую не побоялся. Но ему был преподан небольшой урок. Я уже чуть отдышалась, потому легко прыгнула ему на лицо. Убивать не стала, не в моих правилах, как пусть непрошенной, но все же ученицы Лотоса, убивать разумное существо, хотя бы даже такое агрессивное, как этот воин, без особой нужды. Но дюжина глубоких, обильно кровоточащих царапин ему перепала.
- Неведомый зверь! Охота! Воины, как обычно, маялись от безделья и были рады новому развлечению.
- Собак, собак спусти!
- Уже спустил!
- Какой прыткий!
- Не быстрее моего Хвата!
- А ну, чей первый его возьмет?
Всадники уже были в седлах и во весь опор неслись в погоню, перебрасываясь короткими фразами.
- Влево забирает!
- Копыто, растянитесь влево!
- Эгегей! Почти как Большая игра!
Степная трава, уже высокая и упругая, почти скрывающая меня, мелькала под брюхом ослепительно зеленым месивом. В ушах стоял оглушительный гул от бешеной работы сердца, выстреливающего обжигающую кровь по сосудам. Мышцы лап и спины разогрелись и работали на полную мощность, привнося свою нотку внутреннего гула организма. Но громче этого гула был топот.
Топот окружал. Тупой, ритмичный, зловещий.
Сзади, сбоку отовсюду. Топот передавался через уши, он ощущался подушечками пальцев от земли, давил на нервы своей навязчивостью, своей неотступностью.
Людям развлечение, а мне бежать, еще и на полный желудок. Была бы я сытая, отдохнувшая и не саднило бы в боку, видали бы меня ваши гончие. А так оторваться не получалось. Люди и большинство собак, конечно, отстали, но пара особо резвых гончих держались на хвосте.
Прыжок в высоту. Надо увидеть, где они. Мысль пронеслась яркой и четкой, как вспышка молнии. Мышцы задних лап, еще не до конца восстановившиеся после долгого перехода, сжались в тугую пружину. Рывок вверх - и на мгновение мир перевернулся, став огромным и невероятно медленным. Ничего не видно, одна голая степь. Полная по-весеннему зеленой травы. Кувырок в воздухе, чтобы посмотреть назад и, заодно, набрать вертикальную скорость на снижении. Бежать быстрее, чем лететь.
Прямо позади, метров через триста - двое всадников. Они шли внатяжку, стараясь не сбивать добычу с курса раньше времени. Слева по диагонали, метров за сто пятьдесят позади них, еще один, он заходил в охват, перекрывая путь к ложбине, единственному укрытию в этой степи. Еще сколько-то верховых - они отстали сильнее. Эти не в игре. Но самое страшное было совсем близко за спиной - сзади.
Это были не собаки. Это были уроды. Мутанты с короткими, сильно, почти вдвое редуцированными передними лапами и чудовищно развитыми задними. Они не бежали - они шагали прыжками, как саранча, по три-четыре метра за раз. Их тела, низко прижатые к земле в момент толчка, взмывали в воздух, на мгновение замирали в самой высокой точке, а затем снова врезались в землю, выбивая из нее клоки дерна. Их пасти, широко раскрытые, даже не пытались ловить воздух они были неподвижны, застыли в немом, хищном оскале. И они молчали. Это было самое жуткое - эти твари не лаяли. Они преследовали в гробовой тишине, нарушаемой лишь хриплым присвистом воздуха, втягиваемого в ноздри, и глухими ударами лап о землю.
Все это я успела высмотреть за один короткий прыжок. Теперь заканчиваю кувырок стабилизирующим взмахом хвоста и приземляюсь, первым касанием меняя траекторию, уходя вправо, от ложбины. Это была ошибка, и я знала это. Ложбина давала шанс оторваться, потеряться. Но теперь путь туда отрезал левый всадник. Оставалась только прямая, открытая степь. Сила против скорости. Выносливость против силы воли. Ярость против невероятно ускоренного разума.
Звери не догоняют, но и не отстают. Было бы чудовище одно, можно было развернуться и дать бой. Но не с двумя сразу, да еще усталость последних дней сказывается.
Между тем, остро кольнуло в спине. Сначала где-то глубоко внутри, будто воткнули раскаленную иглу в позвоночник. Потом еще, и еще. Я уже знаю, что значит этот укол. До этого момента все паразитное тепло забирал на себя антифриз внутри костей, но вот его ресурс исчерпан. Теперь пойдет нагрев организма. Тело начинало готовиться к тепловому удару. Метров триста, не больше.
Пот выступил мгновенно, заливая глаза едкой, соленой влагой. Дыхание превратилось в хриплые, короткие взрывы пара. Каждый прыжок давался все тяжелее, мышцы наливались свинцом и горели изнутри. Поверхность тела слишком мала для такого тепловыделения, испарение влаги не успевает за разогревом. Двести метров. Может, двести пятьдесят.
Вода. Нужна вода. Ручей, лужа, роса на листьях - что угодно! - молится организм, выжимая из себя последние капли резервов. Сбросить паразитное тепло!
Оскаленные пасти не отстают. С них стекает, срываясь потоком воздуха, пена, но видно, что звери еще полны сил, они не думают уставать и отступаться от добычи.
Новый прыжок в высоту. Отчаяние придало ему безумную силу. Даже ценой пары метров преимущества - необходимо осмотреться, что есть в радиусе доступности. Росту во мне очень мало, а степь ровная, как стол, и увидеть окрестности можно только так.
Одинаковая ровная степь. Хотя нет, неодинаковая. Вон там, метрах в двухстах, как будто крошечный проблеск - темное, влажное пятно среди изумрудной зелени. Осока? Может, там открытая вода?
До чего хорошо иметь действительно быстрые нервные волокна! Прыжок длится меньше секунды, но, если ты думаешь быстро, это прорва времени. В полете подправляю направление и уже бегу в сторону этой осоки.
Новый рывок, уже слепой, на последнем издыхании. За спиной послышался победный, хриплый взрыв лая. Один из уродов, почуяв близкий конец погони, сорвался с ритма и издал первый звук. Его сородич, слева, отреагировал мгновенно, сделал прыжок по диагонали, отрезая мне путь к спасению.
Пасти немного замешкались, но, не потеряв и полусекунды, сориентировались и уже бегут в новом направлении. Надо отдать должное, матерые охотники.
Критический перегрев. Еще буквально пара секунд, и начнется денатурация белка.
Это была гонка на микросекунды. Я вдруг увидела, как огромная, покрытая шрамами морда с желтыми клыками вынырнула из травы слева от меня. Когда успел? Чудовище было уже в прыжке.
Все-таки хорошо думать быстрее. Для чудовища мгновение свернулось в крошечный отрезок, меньший, чем время реакции. Для меня - нет. У меня есть достаточно времени для одного движения. Я не пыталась увернуться - на уворот не хватит импульса. Но можно с силой оттолкнуться, придав телу еще немного больше скорости, заставить зверя поднять голову в попытке перехватить меня в воздухе, а самой вместо полета вверх - вжать голову в плечи, опустить передние лапки, чтобы подъемная сила перепонок заработала на прижатие к земле, и вытянуться в струну. Проскочить под брюхом, в последнюю секунду!
Острая боль обожгла позвоночник - клык зверя все же зацепил спину самым краешком, глубоко оцарапал шкуру и мышцы. Но инерция и скорость были на моей стороне. Чудовище, промахнувшись, с глухим стуком врезалось в землю, на мгновение загородив собой второго пса. Кажется, затрещали кости столкнувшихся на полном ходу псов
Мне хватило этого мгновения. Прыжок, в полете влетаю в заросли осоки, набираю полные легкие воздуха, и
Буль.
Вода. Просто большая, глубокая лужа. Здесь бьет источник, и отсюда берет начало крошечный степной ручеек. Видимо, недавно открылся, раз деревья еще не выросли. Погружаюсь на дно. Вода - ледяная! М-р-р Подернутая бурой прошлогодней ряской вода смыкается над головой.
Псы в прыжке перелетают источник, по инерции пробегают еще метров двадцать, понимают, что потеряли след, начинают неистово рыскать вокруг.
Чуть поостыв, напившись, я незаметно выбираюсь с той же стороны, с которой прибежала, и, пригнувшись в еще невысоко поднявшейся траве, рысцой удаляюсь прочь. Четверть минуты и подлетят на взмыленных лошаках охотники.
Покалывание в боку исчезает. Чудодейственный антифриз, заряжающийся от крошечных пучков клеток, расположенных в головках берцовых костей, встает на перезарядку. Мне, из-за моего мизерного размера, биогравы - гениальное изобретение Великого дракона - бесполезны. Но нужно бороться с паразитным теплом. Старший немного помозговал и изменил структуру внутриклеточных биогравов так, что они превратились в органы охлаждения. Что-то там на эффекте адиабатического размагничивания... Говорил, что удалось достичь только за счет существования в трех измерениях одновременно. Минут пять - и смогу бежать в прежнем темпе.
Уже издалека, с безопасного расстояния, слышу крики, ругань, кто-то слез с коня, осмотрел источник, нашел мои следы. Ругают собак, лошаков, друг друга. Ну, ищите ветра в поле.
Спасибо этому гному, пойду к другому, - сказала Белоснежка. Эту поговорку слышала однажды от Старшего. Не совсем поняла тогда, что это значит, но вот теперь, почему-то, пришло в голову. Надо идти к следующему форту. До нужного места осталось еще километров пятьсот - четыре форта. Надеюсь, такой прохладной встречи больше нигде не ждет.
Однажды утром, проснувшись, по привычке, с первыми лучами желтого сэкондийского солнца, я с наслаждением потянулась навстречу солнцу, вначале далеко вытянув вперед передние лапки, а затем выгнув спину дугой. Ну здравствуй, новый день! И тут, скользнув взглядом по оставленной лежанке, я с удивлением обнаружила на соломе густые клочья темного меха. Откуда? Вечером их тут точно не было.
Я замерла в полудвижении, одна лапа еще была в воздухе. Мозг, отточенный Старшим для мгновенного анализа угроз, отказывался воспринимать эту информацию. Встряхнулась, стряхивая росу, и с ужасом поняла, что шерсть эта летит от меня самой. Мой мех. Это не просто пара выпавших волосков. Он сыпался, как песок из разорванного мешка. Организм сигнализирует, что недополучает нужных веществ. И что делать? Внутри даже похолодело.
Ужас, холодный и липкий, пополз от кончика хвоста к затылку. Это был не голод, не рана, не усталость. Это был тихий, неумолимый крах изнутри. Организм исчерпал ресурсы и начал подъедать сам себя. Сигнал, который нельзя было игнорировать.
Надеюсь, предпоследний день моего пути. Триангуляция показывает, что осталось чуть больше сотни километров по прямой. Фортов уже не встретится, здесь места пустынные, завры сюда заходят только летом, попастись на приволье, и откочевывают на юг к холодам. Не любят они минусовых температур. И птеры не залетают. Высокие широты раздолье мелкой теплокровной живности.
- Соберись, облезлый мешок требухи! Думай! Старший давал тебе много наставлений. Часть из них касалась и питания. Вспоминай! Я прошлась немного, прислушиваясь к ощущениям, и тело отозвалось тупой, глубокой ломотой, будто кости начинали терять свою упругость. Соли тяжелых металлов. Старший говорил, они обязательный, неотъемлемый компонент питания. Кажется, наноэлементы он так сказал. Они - катализаторы, структурные элементы, крошечные шестеренки в гигантском механизме моего ускоренного метаболизма. Без них всё начинало скрипеть и рассыпаться.
Крупный организм, с обычным, миллионами лет эволюции отлаженным метаболизмом, может обходиться без микроэлементов довольно долго. Организм будет вытягивать их из не самых значимых тканей, оттягивая кризис. У меня не так - метаболизм ускорен многократно, запасов почти нет, а разнообразие необходимых минералов, мало того, что больше, так еще и смещено в сторону крайне редких в природе тяжелых металлов.
- Имей, пожалуйста, в виду, Младшая - у тебя очень быстрый обмен веществ и совсем маленькое тельце. Ему негде делать запасы. Такова, к сожалению, цена твоей разумности и превосходных физических кондиций. Может быть, если бы было больше времени, я бы что-нибудь придумал. Но его, увы, нет.
- Уяууу
- Ничего страшного. Мне удалось обойтись без большинства веществ, которые в природе найти было бы крайне трудно. Но вот некоторые тяжелые металлы в наших с тобой организмах просто незаменимы. В природе их найти, к сожалению, тоже весьма непросто.
- Мя?
- Смотри, помнишь уроки биологии? Тяжелые металлы поступают в организмы живых существ, но не выводятся, а накапливаются. И чем дальше по трофической цепи, тем их?
- Мяу!
- Поэтому самым лучшим для восполнения минеральных веществ питанием для тебя будут?
- Уррр.
- Ну вот и славно.
Легко сказать редуценты, сложнее сделать. Поймать падальщика - их мясо отвратительно на вкус - и выесть его печень, поглодать кости, где там еще могут откладываться соли тяжелых металлов? Сомнительное наслаждение.
Потрусила не спеша в сторону, куда звала меня едва слышная песнь маячков. Авось что-то попадется. Не попадалось. Следующие дни превратились в медленную агонию. Я бежала по степи, и этот бег, некогда быстрый и неутомимый, стал похож на тяжелую работу. Сто километров за день? Забудьте, вот уже три, четыре дня а они все не кончаются. Каждый прыжок отзывался болью в изнемогающих, ослабевших мышцах. Степь, некогда манившая бескрайним простором, теперь казалась бесконечной, вязкой ловушкой. Я стала замечать другие симптомы: зрение теряло свою кристальную четкость, по краям поля зрения плясали полупрозрачные тени. Слух - он тоже притупился, мир стал тише, будто меня обложили ватой.
Я напряженно перебирала варианты. Что еще может помочь? Тяжелые металлы лучше осаждаются в малоплодородных песчаных почвах? Ну вот я, бегу по степи, практически полупустыне - не заметно тут залежей металлов.
Хорошо впитывает соли металлов планктон. Его ест рыба. Стало быть, можно поискать рыбоядных птиц? Весна уже уступила место лету, и птенцы вывелись - если найти скорлупу, в ней можно было бы кое-чем поживиться... ищи иголку в стоге сена. Только если чудом наткнусь.
Тяжелые металлы... лучше осаждаются в малоплодородных почвах... Планктон... его ест рыба... как заезженная пластинка, в голове крутились обрывки лекций Старшего. Но вокруг была только бескрайняя, зеленая и, видимо, на удивление чистая степь. Чистота, которая сейчас убивала меня.
А ведь еще совсем недавно все было хорошо.
Теперь, когда проблема стала понятна, легко стала замечать и другие ее проявления. Удивительно, как я раньше не заметила - еще неделю назад легко прыгала на пять метров, теперь едва дотягиваю до четырех. Спокойно бежала в час километров двадцать пять, теперь на пятнадцати сбивается дыхание. Бежать больше часа подряд - не по силам.
Плохо дело. Так мне не поймать гарпу. Надо срочно что-то предпринять.
Глаза мои сконструированы очень чувствительными. Поэтому даже в таком потрепанном состоянии они легко уловили снижение яркости солнца, на пару процентов и всего на долю секунды, но оно было. Видимо, какая-то степная птица ищет добычу.
Кстати, может быть, это решение? Такие птицы живут подолгу и в их организме накапливаются вредные для них тяжелые металлы. Лучше, конечно, откровенного падальщика, типа ворона - те живут еще дольше. Плохо, что на Сэконде такая отменная экология. Не совсем понимаю, что это значит, но Старший говорил, что на золоотвале какого-нибудь ГОКа хорошей индустриальной цивилизации можно было бы горя не знать.
Легла на небольшой пригорок и притворилась мертвой. Раз птица меня видела - а она видела - обязательно прилетит проверить, что это такое сдохло.
Ждать пришлось долго. Солнце успело перевалить через полдень, когда невдалеке послышался удар тяжело приземлившегося крупного тела. Хищник - как он думал, явился за обедом. Будь я в хорошей форме, спокойно бы прыгнула и скусила ему голову за долю секунды. Неуклюжее пернатое даже трепыхнуться бы не успело. Но увы. Поэтому я терпеливо выждала, когда птица подберется поближе. Однако и хищник не спешил. То ли здесь, в степи, есть охотники, которые так приманивают падальщиков, то ли его смущал мой необычный вид, но понадобилось еще не меньше получаса прежде, чем охотник собрался с духом и перепорхнул поближе.
Именно в ту долю секунды перед посадкой, когда крылья уже сложены, а лапы вытянуты вниз, готовясь воспринять вес тела, птица наименее маневренна. Этого мне хватило для резкого, стремительного рывка через голову снижающегося хищника, с толчком лапами в затылок. Степной охотник неуклюже кувыркнулся в воздухе, воткнувшись клювом в то место, где только что лежала я. Через мгновение на затылке сомкнулись мои челюсти, с хрустом переломив позвоночник. Задние лапы резким ударом отбросили меня подальше от бьющегося в агонии тела.
Оно крупное, когти острые, того и гляди зацепит. Сейчас, несколько секунд, птица затихнет и посмотрим, что там попалось.
Добыча не впечатлила. Перепробовала все органы, разгрызла тоненькие птичьи косточки, выела печень и почки - все не то. Концентрация слишком мала. Питаться такими, сцепив зубы от омерзения (вкус, знаете), можно но это только продлит мучения. По ощущениям, это было как бросать щепки в пылающую топку. Желудок был полон, а клетки продолжали голодать. Отвратительный вкус сырого мяса и перьев теперь смешивался с привкусом собственного отчаяния. Я лежала под кустом, притворяясь мертвой, надеясь, что какой-нибудь долгоживущий падальщик соблазнится моим тщедушным телом. Но даже вороны облетали меня стороной, словно чуяли, что во мне нет жизненной силы. Нужно искать дальше.
Собравшись с силами, а, скорее, с духом, не торопясь, потрусила дальше. Погруженная в размышления, как разнообразить рацион, неожиданно уткнулась в заросли прибрежного тальника. Да, совсем позабыла, последняя речка на пути. Собственно, на ее притоке с противоположной стороны и расположена предположительная колония гарп. Сейчас через нее нужно перебраться.
Еще неделю назад я выбрала бы просвет в тальнике, разбежалась, прыгнула и спланировала бы на тот берег. Тут метров пятьдесят ширины, с учетом топкого места с зарослями, которые хорошо бы перемахнуть, но у этого берега крутой спуск, еще пара-тройка метров высоты. Скорее всего, долетела бы, а нет, так доплыть недолго.
Но сегодня - мышцы как ватные, в голове шумит, на планирующую перепонку страшно смотреть - высохла и потрескалась. Надо как-то перебираться аккуратнее. По нависающим веткам тальника выбралась как можно дальше и встала над водой. Подо мной проносились прошлогодние ветки, сухие листья, речной мусор. Небольшая рыбина поднялась со дна и утянула с поверхности барахтавшегося жучка.
Рыба. Вкусна и питательна. Но это речная рыба, в ней нужных мне веществ почти что и нет. А если попробовать раков? Могут в этой реке водиться раки? Вода чистейшая... Наверное, могут. Еще поди поймай... Приманить их свистом? В общих базах данных попадалась ссылка, что Великий дракон иногда упоминает этот способ общения, как присущий ракам в определенных ситуациях. Но моя гортань не приспособлена к таким звукам. Жаль, какая идея пропадает.
С такими мыслями просидела на ветке с четверть часа. Однако, надо что-то делать. Переберусь на тот берег, там ручей приток, впадая, образует широкий песчаный мыс с заводью. В этой заводи поймать рыбу будет проще. Набрала воздух, прыгнула
Я не очень хороший пловец. На пике формы я могу бегать по поверхности, надо только делать мелкие шажки и сложить пальчики в ладонь. Теперь же я с трудом переплыла речонку, чувствуя, как ледяная вода высасывает последние силы. Выбравшись на песчаный мыс чуть выше места впадения ручья, я просто рухнула на теплый песок, не в силах пошевелиться. Солнце сушило мой облезлый, жалкий мех. Безысходность, тяжелая и густая, как деготь, заполняла меня изнутри.
Я лежала и бессмысленно водила лапой по песку, рисуя круги. Пальцы наткнулись на что-то твердое и гладкое. Почти машинально, от безысходности, я подцепила этот предмет. Это была раковина. Небольшая, двустворчатая, похожая на крошечную белую бабочку, навсегда уснувшую на берегу.
И тут, как удар молнии, в изможденном мозге вспыхнула целая цепь ассоциаций. Старший подготовил тогда целую лекцию, урок, оживший сейчас в памяти с невероятной яркостью. В голове звучит голос кибера, читавшего мне эту лекцию:
- Донные фильтраторы, например, речные моллюски, такие, как беззубка в трофической цепи занимают последнее место, разлагая частицы донного ила на минеральные вещества... Их роль в экосистеме биофильтрация. Пропуская через себя тонны воды с взвесью, они извлекают из нее минеральные частицы, в том числе... катионы тяжелых металлов... которые инкорпорируют в свой покровный хитиновый слой и карбонатную раковину... Накапливают... Концентрируя на несколько порядков...
Накапливают что? Догадка пронзила мой мозг. Что они накапливают в своих панцирях, да еще и концентрируя на несколько порядков??
Я замерла, не дыша, сжимая в лапке хрупкую раковину. Вся моя вселенная сузилась до этого белого комочка.
Концентрируя их
Не теряя времени, откусила кусок хрустящего, ломкого панциря. Хруст был оглушительно громким в тишине моего отчаяния. Блаженство разлилось по телу. Не сразу, не как взрыв, а по мере растворения пищеварительными соками - как первая капля воды после долгой засухи. По телу разлилось ощущение, которого я не испытывала неделями сытости. Не такой, как бывает после того, как доверху набьешь желудок абы чем, а такой, как если вдоволь поешь по-настоящему сбалансированной, питательной пищи. Эдакой клеточной сытостью. Словно миллиарды моих голодающих клеток вздохнули одновременно. Слабое, едва заметное, но абсолютно однозначное облегчение. Этот, ни с чем не сравнимый, холодящий нёбо вкус солей гадолиния... Сладковатый теллур. Еще что-то вкусное. Какое чудо!
Я лежала, не двигаясь, с закрытыми глазами, боясь спугнуть это чувство. Потом медленно, почти благоговейно, разгрызла, тщательно разжевала и проглотила всю раковину, ощущая, как ее крошечные осколки несут истинное, долгожданное насыщение.
Еще есть? Открыв глаза, я увидела берег уже другими глазами. Это была не преграда, не пустыня. Это была аптека. Под тонким слоем песка лежали сотни, тысячи таких же крошечных белых капсул, каждая из которых содержала в себе крупицу жизни. Такие мелкие... слишком велика концентрация вредных для них, и таких желанных для меня минералов. Не выживают, чтобы вырасти до полного размера.
Уже потом, вечером, засыпая в укромном уголке прибрежных зарослей, я вспомнила карту Сэконда. Эта речка просто удивительно счастливый случай берет свое начало с ледника, лежащего на вершине потухшего вулкана. Вода кристальной чистоты, пробегая по склонам, многократно впитываясь в слои пепла и снова прорываясь родниками, напитывается самыми разными веществами всей таблицы элементов. Тяжелые металлы, передаваемые от планктона рыбе, от рыбы хищникам и потом донным фильтраторам, накапливаются в их раковинах. Они-то меня сейчас и спасли. Теперь не пропаду. Держитесь, гарпы, ваша охотница вернулась в строй.
Сложно понять, вышла я на указанную точку или нет. Где-то рядом.
Великий дракон, когда создавал нуль-Т-чувство драконов, особо не заботился о точности. Найти единственную точку источник излучения на планете, когда у тебя скорость триста километров в час по прямой и ты можешь ее поддерживать много часов кряду? Метод параллаксов и не над чем ломать голову.
Но когда ты вдесятеро медленнее, устаешь и еще и передвигаешься по земле, огибая препятствия, ориентироваться становится труднее. Прошла расстояние, делаю замер, а в голове крутится - сколько раз пришлось огибать препятствия, как изменился угол, на который я отклонилась от первоначального пути, для триангуляции? И все приблизительно. В итоге точка на местности превращается в пятно десять на десять километров. И найти на этой площади надо не космопорт, не город, а убежище маленьких, очень скрытных существ.
Как выяснилось, эффективность работы органа чувства нуль-т напрямую зависит от его размеров. Даже не столько от размеров, сколько от расстояния между крайними точками, по принципу антенны. Великий дракон поместил этот орган в голове, так у драконов голова огромная, с учетом захода в шейный отдел позвоночника там больше метра. В моем теле таких расстояний нет, поэтому пришлось вытягивать его вдоль позвоночника, и то качество вдвое хуже. Еще одна причина лишней беготни.
Размышляя так, километр за километром бежала по периметру целевого района, по сходящейся внутрь спирали. Тут топкое место, явно живущим в норах гарпам будет некомфортно. Овраг вскрывает песчаный грунт - тоже не годится, жилище будет осыпаться. Лесок - явно будет освоен тайным народцем, в лесу легко прятаться от наблюдения с воздуха и биопродуктивность выше. Но, с другой стороны, в этом перелеске сыро. А если поискать холмы? К вечеру район был вчерне оконтурен, теперь можно приступать к поиску.
Между тем, весна уже окончательно уступила место короткому северному лету. Травы поднялись, с юга в регион откочевали копытные и завры, степь наполнилась жизнью. Правильно ли говорить степь? Может, это уже ближе к тундростепи? Деревья тут растут, но всё какие-то низкие, и жмутся к поймам рек и ручьев, не ради влаги - воды тут достаточно - а чтобы спрятаться от зимних ветров.
Поверхность не сказать, чтобы гладкая, как стол, но возвышенностей очень мало. Думаю, лучшим будет засесть где-нибудь на высоком пригорке и понаблюдать.
Вот, как раз, неплохой. На вершине - развалины какого-то форта. Люди пытались здесь жить, но не выдержали суровой зимы. Почему именно зимы? Такой вывод я сделала, забравшись внутрь. Время уже вовсю похозяйничало, но многое еще уцелело. Форт был оставлен, на мой взгляд, лет с полсотни назад - бревна сгнили и просели, крыши провалились, стены подсобных помещений покосились и рухнули, однако центральные строения еще угадывались.
Следов того, что форт опустошен насильственным путем, не видно. Нет пожарищ - они сохраняются долго, не видно последствий разграбления или вооруженного столкновения. Даже если мертвецов, а по голодному времени и кости - растащили бы хищники, останется сломанное оружие или что употреблялось вместо него, и другие следы.
Непохоже и на эпидемию. Ее выдали бы множественные захоронения, а последние умиравшие остались бы в помещениях, где бы и лежали до того, как их кости перестанут интересовать даже голодных падальщиков. Нет, люди ушли отсюда сами. Может, конечно, никуда не дошли, сгинув в морозной зимней степи, но уходили добровольно.
Будь я гарпом, поселился бы неподалеку. Развалины отпугнут возможных поселенцев - перед глазами пример, что были желающие попробовать, и у них не получилось. Стоит ли рисковать? Или поискать место погостеприимнее?
И куда бы тут забраться, чтоб подальше видеть? Выбор очевиден, люди оставили мне строение, как раз для этого предназначенное.
Бревна подгнили, но мой вес еще выдержат. Тем более, что вышка - это едва ли не самое важное строение форта, и их строили на совесть. Огромные и откуда только притащили - бревна пропитаны, а может, даже проварены в смоле, изнутри сбиты железными скобами, крыша покрыта не простой дранкой, а черепицей. Нижние венцы лежат не на земле, а на каменном помосте. Нет, эта вышка простоит еще столько же, а то и больше, если не сметет ее какой-нибудь особо сильный зимний ураган.
Пробежавшись по окрестностям, перетащила наверх запас провианта дня на три - колоски степных злаков, сочные корни камыша, еще всякую всячину. Поживу эти дни на растительной пище. Всё, меня тут нет. Тут вообще никого нет и не было уже полвека.
С чего, по правилам, начинают наблюдение? Правильно, с ближней зоны. Переходя по круговой скамеечке (не знаю, зачем эта доска здесь приделана, на мой взгляд, вес сидящего человека она не выдержала бы. Даже если бы не сгнила. Но других идей нет, так что пусть будет скамеечка) от одной стороны к другой, осмотрела ближние сто метров. Пусто. С юга угадывается бывший огород. Как угадывается? Трава там растет похуже - почва выработанная, обедневшая. Росли бы деревья, вытянули бы минералы из глубины за это время, а траве глубины корней не хватает.
Скорее всего, там гарп искать не стоит. Им тоже надо что-то есть.
С запада берег резко обрывается в реку. А дальше зеркало реки, плавно переходящее в очень низкий берег, тянущийся едва ли не на километр. Весенние воды сошли, и там уже пробивается растительность, но норку там не вырыть. Так что и это направление не перспективное. Остается два север и запад.
Немного отдохну. Может, ночь позволит выследить тепловую сигнатуру вернее, чем день - увидеть гарп в обычном свете?
Ночь не внесла ясности. Вечером с севера потянуло холодным ветром, нагнало низкие, тяжелые тучи, из которых заморосил частый, мелкий, холодный дождь. В такую погоду мелкие животные сидят по норам, а даже если кто-то высунется, тепло его тельца быстро рассеивается ветром, а промокшая шкурка надежно экранирует излучение. Высмотреть кого-то в инфракрасном свете становится труднее. Был бы у меня настоящий тепловизор, с программируемой очисткой от помех... но у меня только мои собственные глаза.
Так что ночь наблюдения пропала. Следующие пара дней и ночей были ей под стать, и я уже всерьез задумалась, презрев неудобства, пойти пополнить запасы продовольствия для второй серии наблюдений, как дождь начал постепенно ослабевать, ветер стихать, и к утру совсем разъяснилось. Раз так, схожу за провиантом в вечерние сумерки, а сейчас понаблюдаю.
ШИССА
Головной первой малой нашей полной звезды был краток, но информацию доносил с исчерпывающей полнотой. Конечно, другого бы не назначили головным в первую звезду.
- Вторая малая звезда доложила о проникновении на территорию неизвестного существа. Существо не похоже ни на один из типов описанных существ ни по внешнему виду, ни по мыслительному контуру. Необходимо произвести доразведку. Пятая малая звезда, приготовиться.
Пятая малая - это мы. Самое молодое подразделение в полной звезде. Только этой весной, всего месяц назад, нас сформировали во взрослое подразделение. Пять цикри - головной, самый старший и перспективный из нас. Итоговый генетический индекс А - рекомендован к размножению без ограничений. Правый и левый передовые - сильные, умные, с высоким индексом физического и умственного потенциала, итоговый индекс В. И двое хвостовых - послабее. Индекс С - размножение для поддержания разнообразия генофонда. Мне так чуть D не влепили - это все, конец. Жить разрешат, но размножаться - только в случаях угрозы выживания вида. Это потому, что дистанцию ментальной связи долго не могла вытянуть на нужную оценку. Но со страху собралась и вот. А то бы во взрослую звезду и не взяли, конечно.
Мир цикри очень суров. По сути, мы не самостоятельны сами по себе. Наш мозг слишком мал, чтобы вместить разум, которым мы обладаем. Но невероятным образом у нас развилась способность пользоваться ресурсами нервных систем друг друга. Кто объединил первую звезду? Его имя утеряно в глубинах веков темного разума. Однако из тех времен идет структура нашего общества, и непрерывная борьба за подъем из тьмы разума.
При рождении цикри проходят жесткую отбраковку. Нежизнеспособных мутантов рождается, подчас, до трех четвертей от приплода. К счастью, цикри плодовиты и мы можем себе позволить такой отход. К трем месяцам у цикри просыпается разум и наше чутьё. Детеныш подает голос разума, начинает слышать и отвечать на мысленные призывы. Или не начинает... Здесь мы теряем еще две трети остатка. Остальных начинают интенсивно обучать.
Период усвоения знаний у нас короткий, всего три месяца. Много поколений мы следим за каждым цикренком, считая не то, что дни - часы, когда он может усваивать новое знание. Чем дольше период учения, тем выше его итоговый индекс. За счет такого отбора за двести поколений нашей писаной истории мы довели нижнее пороговое значение периода учения с двух месяцев до трех.
Потом проводится последний отбор и присвоение индекса. Твой индекс это твое место в обществе цикри. Изменить его невозможно. Думаю, это справедливо, потому что индекс отражает твои способности, твою полезность для развития нашей цивилизации. Даже утративший себя цикри высокого индекса - это носитель ценных генов. Это еще один наш крохотный шажок из тьмы разума.
И наконец, прошедших отбор объединяют в малую звезду. Это намного больше, чем семья у громко думающих. Звезда - это объединение разумов. Когда один из нас думает, остальные передают ему часть своих способностей, открывают доступ к знаниям и памяти. Вот почему каждого в звезде учат отдельно от прочих, и у каждого свой запас знаний. Только так наш скромный мозг может вместить достаточно. Соединившись в звезду, цикри со временем понимают и чувствуют друг друга все лучше, и становятся действительно единым разумом. В особых ситуациях напарники по звезде могут даже брать под контроль тела друг друга.
Дело в том, что мы происходим от мелких животных, и, если не будем подстегивать нашу эволюцию таким образом, шансов уцелеть рядом с гораздо более сильными разумными у нас, скажем так, немного. Их и так-то немного
- Хвостовая правая, всё понятно?
Черт. Все это время шел инструктаж, а я задумалась. На самом деле, индекс мне хотели влепить именно из-за излишней задумчивости. А уже от нее неспособность держать связь и прочие проблемы. Задумчивость - это очень мешает. Занимает ресурсы звезды на непроизводительные процессы.
- Так точно!
- Смотри! Как будто я не ощутил, что ты отвлекалась.
Ничего, звезда поделится знаниями. Как наименее ценная звезда, мы должны установить наблюдение за объектом, понять, что это и с какими целями оно здесь. При необходимости устранить.
Не надо обольщаться нашими небольшими размерами. Проецирующая телепатия позволяет малой звезде, объединив усилия, подавить волю большинства животных. Большая звезда, если действует слажено и первый головной достаточно опытен, позволяет воздействовать на громко думающего. Не на каждого, и не полностью, но большинство поддаются. Полная звезда, теоретически, способна полностью парализовать волю любого существа. Но полными звездами мы не оперируем.
Как мы, по-вашему, изгнали громко думающих из их гнездовья? Наши летучие звезды вылавливали отбившихся от стаи одиночек и проводили атаку. Особенно хорошо поддаются атаке самки, они более внушаемы и впечатлительны. Мы внушали им беспокойство, безотчетную тревогу. В холодные, пасмурные дни особенно хорошо шли мысли о грядущей зиме, голоде, нехватке запасов. Ночами - о крадущихся во тьме неведомых хищниках, только и ждущих, чтобы утащить их потомство. Самцы громко думающих более рациональны, они бы вспомнили, что крупных хищников тут не водится, разве что приходят с юга вслед за стадами копытных, но их очень легко выследить по этим самым стадам, от которых они не отходят. Но на самку это, обычно, хорошо действует. В полнолуние - самая охота - когда раскричится ночная птица. Тут, бывало, доходило до панического ужаса.
Как видите, воздействия очень слабые, но мы и не торопились. Была от них и польза - тренировка для нашей молодежи. Но, тем не менее, мало-помалу, мы подточили уверенность стаи. Говорят, в последние годы они уже боялись отходить далеко от гнездовья. И, наконец, не выдержали самые стойкие, и они побежали
МЛАДШАЯ
Всю ночь стояла погода сто на сто. Наблюдала во все глаза, и даже в какой-то момент показалось, что заметила какое-то мельтешение вдали. Волнение тепловых контуров. То ли теплый воздух от нагретой земли так странно поднимался, то ли суетилась какая-то теплокровная животная мелочь. Не смогла разобраться.
Под утро совсем выбилась из сил, и не заметила, как уснула. Проснулась от крика хищной птицы. То ли канюк, то ли как это на Сэконде называется, кружил высоко в небе явно над какой-то конкретной точкой. И, что характерно, это место было примерно в том направлении, куда я проглядела все глаза этой ночью. Что ты там заметила, невкусная птица?
Как я ни всматривалась, ничего под ней видно не было.
Вдруг птица, как будто неловко споткнувшись обо что-то, свалилась в штопор. Неуклюже трепыхаясь, она даже не пыталась выправить полет, все быстрее закручиваясь вокруг себя, пока наконец не стукнулась об землю. Может, это мое воображение, но мне показалось, что ветер донес до меня даже звук удара.
Такое вполне могло быть, если бы ее, например, сбили выстрелом. Но ни звука выстрела допотопного огнестрела, ни вспышки лазера точно не было. Инфразвуковая пушка? Ударная волна? Я начала перебирать способы удаленного воздействия
ШИССА
- Хвостовая правая, очнись!
Ну вот. Я опять задумалась. Меня тормошат, видимо, дозваться голосом разума не смогли. Разморило на солнышке, я замечталась и не заметила, как уснула.
- Слушаю, что?
- Наверх посмотри.
Надо мной вовсю наворачивает круги степной хищник. Так-то они на нас не больно то охотятся, мы быстро отбиваем желание у неразумных нас ловить. Но этот, то ли молодой, то ли прилетел из мест, где цикри не водятся, и всерьез нацелился мной позавтракать. А что, я его понимаю - упитанная тушка, лежит - не шевелится, чего добру пропадать?
Однако наша позиция напрочь демаскирована.
- Хвостовая правая! Шисса! Принимай звезду, сбиваем!
Мы должны уметь заменять друг друга. Для этого каждый из нас должен время от времени тренироваться в роли любого другого. Такое безопасное задание - сбить неразумного хищника - поэтому его доверили мне.
- Принимаю.
Это истинное наслаждение, которое поймет только другой цикри. Момент, когда крылья распахиваются за спиной! Мир кажется простым и понятным, ты чувствуешь, что можешь всё! Объединенная мощь пяти разумов в твоем распоряжении. Жаль, такие моменты случаются очень редко, когда ты всего лишь хвостовая младшей малой звезды
Синхронизация есть. Частоты распределены. Вектора атаки расставлены. Удар!
Мысленно тянусь к крохотному крестику парящей птицы. Вот он, ее разум. Приказываю прижать к телу одно крыло. Сопротивление такое слабое - что может неразумный против целой звезды? Птица затрепыхалась и свалилась в штопор. Удерживаю контроль. Несколько секунд и тело хищника, ставшего добычей, с треском ломая прошлогодний бурьян, шлепнулось на землю. Отпускаю контроль звезды.
- Шисса, хорошо. Почему не отлично - неконцентрированный удар. Более разумное существо могло бы успеть осознать атаку. Но прогресс налицо, ты молодец.
Доброе слово и правой хвостовой приятно. Недавно и попасть с первого раза не могла.
Теперь нужно разобрать добычу и унести домой. Следов нашего воздействия не должно оставаться. Однако и наблюдения прекращать нельзя.
МЛАДШАЯ
Так ничего и не придумав, решаю выдвинуться и посмотреть на месте. Не теряя времени, запрыгиваю на загородку и оттуда прыгаю вперед и вверх. Высота над поверхностью получается метров десять, а если учесть высоту холма, на котором стоит форт все двадцать. Больше полукилометра полета, примерно минута по времени. И все это время - не прекращая наблюдение за местом, куда упало пернатое. Потом еще пару сотен метров пробежать по поверхности.
Наблюдаю какое-то шевеление прошлогодней стерни. Ничего не разобрать.
Приземляюсь и стремглав мчусь к месту. По бурелому полную скорость дать не могу, но все равно получается быстро. Думаю, точно меньше двух минут с момента падения.
Где же она?
Где она, черт?!?
Ничего не вижу. Никаких следов. Хотя стоп.
Вот поломанный бурьян. На нем зацепилось крошечное перышко. Его могло принести ветром, но слом свежий. И еще один, и еще. Упала она сюда.
Запах этой невкусной птицы я знаю не понаслышке. Он еще не рассеялся. Вот примятая трава. Здесь лежало тело. Но его нет. Внимательно осматриваю траву вокруг. Следа от волочения тушки размером с мою собственную - нет.
А вот крошечные брызги крови. Ее разодрали прямо здесь, но как же аккуратно! Съесть не могли, это бесследно не происходит, валялись бы перья, пух, разлились бы жидкости тела, да и никто не съедает добычу целиком. Какие-нибудь перья, кости, потроха, что-то остается. Выходит, тушку аккуратно разделали. И вытащили по частям. За две минуты Ну дают. Какие-то сухопутные пираньи.
Это может быть опасно. Буду держать ухо востро.
Тут уж сомнений нет, охотничий почерк гарп. Быстро - и никаких следов. Думаю, если бы дать им больше, чем эти две минуты, не осталось бы ни перышка, ни этих крошечных брызг.
По-акульи, расходящейся спиралью, начинаю обследовать место происшествия. Запах свежеразделанного мяса еще не выветрился, спешу по направлению нарастания градиента этого запаха, и утыкаюсь в камень. Большой такой, на полтонны, валун. Всё, здесь след обрывается.
Тщательнейшим образом, сантиметр за сантиметром, обследую камень и примыкающую землю. Камень точно монолитный. Земля без замаскированных нор. Получается, вход в гнездовье этих существ прямо под ним. Забираюсь на камень, сворачиваюсь калачиком и начинаю думать.
Как удачно, все-таки, подвернулась эта пичуга. Я уже, было, подумывала завтра идти искать дальше. Тем более, что времени остается все меньше. Закладывая с запасом на обратный путь, осталось уже меньше половины времени, отведенного на поиски.
ШИССА
Чертово отродье. Хорошо, что наблюдатель вовремя заметил!
Кто мог предположить, что оно летает? Да так быстро! Да еще и безошибочно взяло направление. Мы предполагали, что оно может заинтересоваться поведением птицы - многие наземные хищники ориентируются на поведение птиц, когда ищут добычу. Но там заросли, через которые не продраться, разросшийся колючий кустарник. Пока оно сунется, пока обдерется колючками, будет искать обход, пройдет много времени.
Мы успеем и добычу разобрать, и следы зачистить, и запах развеять.
Однако Зверь внес свои коррективы. Пришлось бросать место охоты, едва успели вытащить саму добычу. Ну и запах, конечно. У Зверя, должно быть, отменное чутье, а след совсем свежий, и мы ничего не успели с ним сделать. И чудовище нашло путь к нашему дому. Теперь оно сидит на камне, закрывающем вход, и думает, как нас оттуда выкурить.
Конечно, из нашего города не один выход. Есть и такие, которые расположены отсюда за километр и даже дальше. Мы же не какие-нибудь жалкие норики-землеройки, мы разумные существа, и строим свои поселения по плану. Вот сейчас
- Вторая и третья малые выходят через северо-западный выход и охватывают цель с севера, пятая малая заходит с востока и наносит удар. Вторая и третья на подстраховке, если цель начнет смещаться. Приступайте!
МЛАДШАЯ
Вряд ли гарпы сунутся из этого отнорка. Даже неразумные существа пытаются выбраться из обложенной норы через запасной выход. Так что сижу я здесь, по сути, просто так, греюсь на солнышке.
Хотя, как знать. Вполне могут прийти посмотреть, кто это их ловит. Пока не буду проявлять себя, притворюсь просто лежащей на камне. Тем более, он так приятно прогрелся
Говорите, они умеют читать мысли? Как там говорили в школе Лотоса? Освободить свои мысли? Отбросить суету? Попробуем?
- До чего же хорошо лежать на теплом камне...
- Я просто греюсь
- Ом мани падмэ хум... Хотя нет, это пока не надо.
- Сейчас совсем усну
ШИССА
Вторая и третья докладывают о выходе на позиции. Мы их, конечно, не видим, они больше, чем в сотне метров впереди, в густой траве, но головной четко указывает направления, где притаились звезды поддержки. Головные малых звезд большой звезды всегда держат связь между собой.
Наша задача опаснее. Мы должны выдвинуться вперед и подойти совсем близко. На расстояние прямой видимости. Тогда мы сможем сконцентрироваться достаточно, чтобы наш головной нанес сокрушающий удар. Он парализует волю чудовища, и в этот момент две другие звезды атакуют и уничтожают врага.
Мы верим в нашего головного. Он, хотя и молод, но отлично зарекомендовал себя и занимает свое место по достоинству. Его ценят и в старших звездах. Может быть, когда-нибудь, когда за его заслуги нашу звезду повысят до головной нашей большой звезды, мне перепадет возможность попробовать себя в роли лидера. Двадцать пять разумов, слитых в один, и все это моё! Пусть на минутку, но
- Не отвлекаемся, хвостовая правая! Полная концентрация!
Пожалуй, он прав. Сейчас не время мечтать.
Камень уже совсем рядом. Мы замерли и прислушиваемся к волнам, распространяемым разумом. Три ярких точки впереди и одна слева - это моя звезда. Где-то вдали тусклый, едва заметный фон - это неразумные. Целое стадо копытных. Поодаль от них горстка точек чуть поярче, это большие серые хищники готовятся к охоте. А вот, совсем рядом, почти неразличимое серое пятно это наш Зверь. Оно спит? Как странно пусты его мысли
Головной расставляет вектора. Синхронизирует наши частоты. Забирает на себя наши мысли - как будто ты ручеек, впадающий в большой поток.
Цель в фокусе.
Удар!
Вдруг яркая, ослепительная вспышка загорается прямо перед нами, взмывает вверх и
- И-и-и-и
Что-то острое впивается в загривок, прокусывает шею... Нет, не прокусывает. Почему-то Оно не убило меня сразу. Страх парализует разум, связь со звездой болезненно разрывается, я беспомощно болтаюсь в зубах Зверя, который стремительно уносится прочь.
ГОЛОВНОЙ ПЯТОЙ МАЛОЙ
- Что случилось, головной? Мы промахнулись?
- Гораздо хуже. Мы попали. И ничего не произошло.
ГОЛОВНОЙ ПЯТОЙ МАЛОЙ
В мысленном эфире царил хаос. Резко разорванная связь внутри звезды дала откат уцелевшим четырем ее участникам. Младшие члены просто валялись на земле, жалобно хныча.
- Что тут? Мы слышали ужасный крик.
На место короткой схватки подоспели обе страхующие звезды. Головной нашел в себе силы подняться и ответил:
- Зверь притворялся, что спал. Его разум был практически отключен, если бы я не видел его глазами, то прошел бы мимо. Просто бледное пятно. Затем он в одно мгновение пробудился - его разум вспыхнул ярким светом, куда ярче наших - прыгнул и утащил правую хвостовую.
- А ваша атака? Ты не попал? Не успел?
- Самое плохое в том, что я попал. Я проник в его разум и попытался управлять им. Оно даже не заметило.
- Это катастрофа. Если появятся такие хищники, они выбьют нас за пару лун.
Головной пятой прислушался к своим чувствам.
- Знаешь, а ведь хвостовая жива. Зверь ее не сожрал. По крайней мере, пока. И даже не унес слишком далеко. Я слышу ее.
- Пойдем к старшим. Это обязательно нужно скорее доложить. Возможно, решат поднять полную звезду. Если зверь не ушел далеко, мы его загоним. Против полной звезды ему не устоять.
МЛАДШАЯ
Расчет оказался верным. Прошло всего несколько часов, низкое северное солнце только начало клониться к закату долгого приполярного дня, как в отдалении зашевелилось нечто. Нет, это было не шевеление в прямом смысле, как когда шелестит сухая трава или топают копыта. Скорее, это можно описать как почти неосязаемое присутствие, как если ты чувствуешь, что рядом есть кто-то еще.
Я прикрыла глаза. Вряд ли они мне помогут, а обработка информации зрительного канала - это мысли. Если они их чувствуют, они могут понять, что я не просто очередной хищник, как та птица, а настоящая угроза. Сейчас надо изгнать все мысли. Я абсолютно спокойна. Ом мани падмэ хуммм
Я лежу и греюсь на камне.
Я продолжение камня.
Здесь нет ничего, кроме косной материи.
Здесь нет пути из мира Идей.
Напряжение, между тем, растет. Сколько их там? Как они выглядят? Не перепутать бы с чем-нибудь посторонним. Может, они хотя бы отдаленно похожи на нориков, своих двоюродных братьев?
Так, контроль! Я камень. Камень закрыт для пути Идей.
Напряжение уже чувствуется кожей. Как будто меня всасывает в воронку. Гарп готовится ударить? Меня парализует, как ту птицу?
Контроль!
Мир не взорвался и не почернел. Он зазвучал внутри моей головы, где секунду назад царила тщательно взлелеянная долгими тренировками школы Лотоса пустота, разразился разнологосьем звуков, как самый оглушительный хор. Это ощущалось, как целая симфония приказов, сливающихся в единый, подавляющий волю аккорд.
ЛЕЖАТЬ! РАССЛАБИТЬСЯ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ДВИГАТЬСЯ!
Это было похоже на то, как если бы десятки невидимых рук одновременно навалились на меня, пригвоздили к валуну, вдавили в самые извилины мозга. Мои лапы сами по себе ослабели, тело захотело распластаться в покорной позе. Это было почти ощущаемое, почти физическое ощущение чужой воли, ломающей мою.
Нет! - отрицание, чисто ньютоновское противодействие, родившееся в сознании, не было оформившейся мыслью. Это, скорее, был рефлекс, выдолбленный где-то в подкорке. Я не стала спорить, не стала пытаться выкрикивать свои аргументы в этот мысленный шторм. Вместо этого я сделала то, чему научилась в Школе Лотоса. Я не стала сопротивляться давлению я уступила ему.
Я представила, что мой разум - это не крепость, которую штурмуют, а поверхность озера. Я позволила этим приказам-камням падать в воду, проваливаться в глубину, оставляя на поверхности лишь расходящиеся круги. Лежать - камень упал, вода сомкнулась. Расслабиться - еще один камень, еще одни круги. Я не противостояла им на их уровне воздействия, я их поглощала, гасила в собственной пустоте.
И тогда я их увидела. Вернее, не увидела, а ощутила. Ощутила тем новым чувством, которое родилось в момент схватки разумов: пять ярких, переплетенных между собой огоньков сознания, сплетенных в единую сеть. Они были в траве, совсем недалеко от валуна. Ближайший - так и вовсе метрах в трех. Один самый крупный и яркий был их центром, мозгом атаки. Остальные - его руками, усилителями.
ЗВЕРЬ НЕ ПОДДАЕТСЯ! - пронеслась в хоре удивленная, растерянная мысль. Да, пятерка говорила сама с собой, и я могла ловить эти обрывки.
ДАВИТЕ СИЛЬНЕЕ! КОНЦЕНТРИРУЙТЕСЬ НА СТРАХЕ! - это другие голоса, сзади, со спины. Им что, еще и подмога идет? Час от часу не легче!
Новая волна накатила на меня. Теперь это были не приказы, а образы. Перед моим внутренним взором вспыхнули картины: я, разорванная когтями гарп; я, падающая с вышки и разбивающаяся о камни; камень, рушащийся на меня и ломающий кости, холодная, всепоглощающая тьма небытия. Это был виртуозный, адресный ужас.
Образы? Перед глазами встала стенка с жестяными фигурками. Образы лгут! Они - только тени мира идей. Их реальность - только в нашем воображении. А воображение можно приструнить, заставить поверять мысли логикой. Я проанализировала эти образы как данные. Неточность. Гарпы физически не могут разорвать существо моего размера таким образом. Высота вышки недостаточна для смертельного падения. Я умею летать - падение - не угроза для меня. Камень не придавит меня - он снизу. Логика, как скальпель, рассекала паутину страха.
И в этот миг я поняла их главную слабость. Они атаковали разум, как единое целое. Но они не знали, что имеют дело с мозгом, существующим одновременно в трех измерениях. Та часть меня, что была здесь, на Сэконде, приняла удар. Но другие части другие части были свободны.
Я не стала контратаковать. Это было бы бесполезно против пяти объединенных разумов. Может, я бы и справилась - но время уходило, подмога была совсем рядом. Вместо этого я сделала нечто непредсказуемое. Я использовала сверхбыстрый всплеск нейронной активности - тот, что тратила на молниеносные прыжки и направила его не в мышцы, а в собственное сознание.
Я подумала так быстро, что их коллективный разум не успел бы обработать эту информацию, даже если бы захватил ее. Это была не мысль, а сгусток чистой энергии, импульс, который я послала в того, самого яркого гарпа - головного.
Я не умела говорить на этом языке, облекать мысли в слова. Вместо этого я отправила сигнал ощущение, сигнал - чувство. Это было ощущение скорости. Ошеломляющей, непостижимой скорости мысли, которая в тысячу раз превосходила все, что они знали. Это был мой ответ. Не отстань, а посмотри, с кем ты связываешься.
Их звезда дрогнула. Хор мыслей на мгновение сменился какофонией удивления:
Что это?... Слишком быстро!... Не понимаю!...
Этот миг растерянности был мне нужен. Физическое тело всегда отстает от мысли. Пока их коллективный разум пытался перезагрузиться, мои мышцы, уже свободные от парализующего давления, сработали.
Это не был изящный прыжок - я рванула вперед и вверх, наугад. Да и глаза-то я открыла уже в полете. Я бросилась с места куда-то туда, почти вертикально, чтобы получить обзор. В сетчатке мелькнули пять замерших фигурок в траве. Главный - чуть впереди. Расчет времени, траектории, точки приземления - все это пронеслось в голове за долю секунды. Передние лапки вниз, перепонка работает на прижимание к земле, ускоряя снижение.
Головного? Пикирование будет слишком резким, он почти подо мной, потеряю горизонтальную скорость. Правый или левый? Слишком резкий поворот, перепонка не удержит, завалюсь набок. Вон тот, самый дальний, почти по прямой. Полсекунды пикирования, и ...
Мое приземление было точным и быстрым. Я не стала рвать существо когтями, а просто накрыла его своим телом, аккуратно прижав к земле, чтобы не повредить. Я почувствовала под собой частое-частое сердцебиение.
И тут же на меня обрушилась новая волна на этот раз чистая, неконтролируемая паника. Теперь это был просто истошный, разрозненный крик ужаса.
ШИССА! ЗВЕРЬ СХВАТИЛ ШИССУ!
Связь звезды треснула. Теперь единый пятиглавый организм рассыпался, обратившись группой перепуганных существ, пытающихся спасти сородича. Их мощь исчезла, сменившись хаосом.
Хватаю его, как детеныша, за холку. Порядочный такой, до двух килограммов совсем немного не дотягивает. Голова большая, уши маленькие, плотно прижаты, отчего голова кажется еще круглее. Жирненький, ничего. Тряхнула, чтобы не трепыхался лишний раз - надо уносить ноги. Такие существа явно бегуны еще те, даже с грузом я оторвусь от них без труда. Пока на вышку, а дальше поглядим.
Не в сторону форта, по прямой, через колючие заросли с грузом не продраться, лучше бежать через тальник у реки. Я могу прыгать с ветки на ветку, а эти толстячки застрянут. Последнее, что я уловила своим обычным слухом, прежде чем скрыться в кустах, был пронзительный, уже не мысленный, а настоящий писк остальных существ и оглушительная, всепоглощающая тишина в моей голове.
Битва была выиграна. В очередной раз скорость и нестандартный подход доказали свое превосходство над численностью и грубой силой. Но я понимала - это еще не конец. Надо торопиться. Тяжело
Или придушить его? Мне же нужен генетический материал, его и в клочке шкуры довольно. Поужинаю и налегке помчусь назад. Им же и поужинаю? Рационально, но в школе Лотоса бы не одобрили.
Вспомнила, как меня гнали с собаками. Тогда же не стала убивать разумных, хотя тоже была опасность, да посерьезнее этой. И возможность была... Пусть этот сурок тоже живет... Дотащу, как-нибудь.
Тяжелый, однако, в зубах его тащить. В три прыжка, как раньше, на вышку залететь не смогла. И в пять не смогла. Запрыгивала со ступеньки на ступеньку, под конец уже дыша, как загнанный лошак. И спрыгнуть, лихо планируя, не получится тоже. С эдакой сарделькой в зубах. Да и питание в последние дни подводит. На корешках и травках не больно то побегаешь.
Сижу, дышу. Тушку положила на середину площадки. Отдышалась - стала ужинать. Разгрызла последний корень камыша, жую. Как деревянный, проклятье. Прошлогодний, что ли? Попутно посматриваю на добычу одним глазом.
Существо лежит тихо. Притворяется мертвым? Ну и зря. Будь я хищник, что живого съем, что мертвого. А может, она тем временем пытается как-то связаться со своими? Есть какая-то дальность действия их сигналов? Какая у них природа? Какой у них язык?
Между тем, тельце зашевелилось. Пытается понять, все ли у нее на месте? Может, голодное? Поди, готовились меня ловить и не поужинали. А с такими окорочками явно пропускать ужин у них не в почете
Подошла, тронула ее передней лапкой.
- Мяу.
Существо встрепенулось, подпрыгнуло, встало на задние лапки и пронзительно заверещало:
- Цвиии!
Похоже, это самка. Как ни странно, я ее поняла. Не то, чтобы дословно, но общий эмоциональный посыл совершенно ясен: Я не сдамся, я буду драться, не трогай меня!
Я осторожно присела рядом, обернувшись хвостом, чтобы казаться меньше. Моя тень, длинная в заходящем желтом солнце Сэконда, накрыла маленькое, дрожащее тельце. От него исходил запах страха - резкий, кислый, совсем не похожий на запах испуганного норика. Этот был сложнее, с оттенком чего-то острого и умного, почти что мыслящего. Пахнет паникой разума, мелькнуло у меня.
Не ешь меня. Не ешь меня. Не ешь меня.
Мысль была тихой, обрывистой, как щебет испуганной птицы. Она не звучала в ушах - она просто возникла в моем сознании, слабая и ясная. Это не было похоже на их атаку, то звучало, как сильный дождь, охватывающий со всех сторон, заставляющий сжаться, замереть, остановиться. Это было, как маленькая струйка воды, капающая из горного родника - но это было, и я смогла это понять.
Я отшатнулась от неожиданности. Так вот как это работает! Она не просто читает - она проецирует! Не был бы сейчас так силен ее ужас, возможно, голос звучал бы громче и был более принудительным, но зверек не может сосредоточиться. Да и поддержки от сородичей у нее нет. Однако, если я слышу ее, может быть, она услышит меня?
Я попыталась ответить ей тем же, сосредоточившись, как меня учили в Школе Лотоса: Я не буду тебя есть.
Услышала ли она меня? Нет ли? В любом случае, на ней это никак не отразилось. Буду исходить из того, что моих мыслей она читать не может. Остается старый добрый голосовой способ. Что же
Мяу, тихо сказала я, а потом, подумав, добавила более мягкое, успокаивающее: Мрррр.
Тельце дернулось. Огромные, совсем не сурочьи, глаза (они были больше похожи на глаза разумного существа, полные осознанного ужаса) медленно открылись. В них не было звериной пустоты в них бушевала буря.
Ложь. Все хищники лгут. Ты утащило меня. Ты чужое. Ты хочешь мой разум.
Мяуууу, уяу, промяукала я, понимая всю абсурдность ситуации. Как объяснить что-либо, располагая словарным запасом, состоящим из пары десятков звуков? Надо показать. И где она, интересно, видела хищников, которые лгут? Тут водится еще что-то? Не хотела бы я познакомиться с хищником, который охотится на разум! По крайней мере, без помощи Старшего. Может, конечно, она от волнения несет чушь? Но выбор невелик, либо я нахожу с существом общий язык, либо мне придется тебя, малышка, загрызть.
Когда я подумала эту фразу, зверек заметно дернулся. Совпадение? Или она поняла?
Есть, однако, один способ наладить отношения, настолько древний, что древнее любого разума. Я медленно, очень медленно, потянулась к остаткам своих скромных запасов к недоеденной половинке корешка и колоскам. Уж не знаю, ест ли она такое, но другого ничего нет. Толкнула их носом в сторону существа. Один колосок, чтобы продемонстрировать, что я ими питаюсь, не торопясь зажевала. Потом отошла на несколько шагов и села, подчеркнуто отвернувшись, как делают многие мелкие хищники, чтобы показать отсутствие агрессии. Я уставилась на стену вышки, всем видом показывая: Я не смотрю на тебя, как на добычу. Смотри, вот еда. Я не трогаю тебя.
Минуту царила тишина, нарушаемая лишь прерывистыми попискиваниями маленького зверька. Потом я услышала слабое шуршание. Краем глаза я заметила, как она шевельнулась, приподняла голову.
...Зачем? мысль была уже не такой истеричной, в ней появилась капля любопытства, смешанная с недоверием.
Я повернула голову ровно настолько, чтобы увидеть ее. Как ей ответить? Я снова попыталась выпустить мысль наружу, представив себе Старшего, его лабораторию, нашу цель. Я думала о том, что он не монстр, а ученый, что он ищет способ спасти целый вид. Я думала о том, что я не враг. Нет, лаборатория это образ слишком сложный. Я не знаю, как живет их колония, но биолабораторий у них явно нет. Старший же - огромный даже в сравнении со мной, клыкастый монстр с чудовищной пастью, полной острейших зубов, некоторые из них больше всей меня. Нет, это когда-то были больше, я еще маленькая была... Хорошенький образ, чтобы успокоить испуганного зверька
Конечно, никакого результата, тишина в ответ. Но вдруг я поймала новый пучок мыслей от сурка. Это был не монолог, а скорее смутный образ: она чувствовала мою концентрацию, мое желание объясниться. Она не слышала слов, но улавливала... настроение? Намерение?
Ты... не хочешь зла? прозвучал следующий мысленный вопрос, уже с оттенком растерянности.
Хех, зверек оказался куда умнее, чем можно ожидать от такой крохи. Она разглядела за клыками Старшего и непонятными приборами лаборатории чувство спокойствия, уверенности, доброжелательности. Дружбы.
Мяу! - бодро ответила я, энергично кивнув головой. Да! Именно!
Она непонимающе замолчала. Тогда я сделала то, что подсказал мне какой-то древний инстинкт. Я быстро подскочила к своей еде, взяла в зубы самый спелый и тугой колосок, подбежала к ней и аккуратно, не делая резких движений, положила его прямо перед ее лапками. Потом снова отскочила и села.
Моя собеседница смотрела то на колосок, то на меня. Ее страх начал понемногу отступать, уступая место жгучему голоду и не менее жгучему любопытству. Она медленно, словно боясь, что это ловушка, потянулась к еде и укусила.
В этот момент я попробовала в последний раз. Я не пыталась сформулировать сложную мысль. Я просто сосредоточилась на одном, простом и чистым чувстве: Облегчение.
И я увидела, как ее крохотные, круглые ушки чуть дрогнули. Другой бы не заметил этого мимолетного движения, но не тот, кто просидел долгие месяцы в Зале каллиграфии школы Лотоса. Я все поняла. Она подняла на меня взгляд, и в ее черных глазах что-то изменилось. Она не услышала слово. Она почувствовала мое состояние. Мою радость от того, что она ест. Мое отсутствие угрозы.
Ты... странная, пронеслось в моей голове, и в этой мысли впервые пробилась слабая, ниточка чего-то, что было похоже на... понимание? Не доверие еще, нет. Но мост был перекинут.
Уррррр, довольно промурлыкала я в ответ. Это было все, что я могла сказать. Но теперь, кажется, этого было достаточно.
Существо удивленно посмотрело на меня. Вдруг у меня в голове зазвучал ее голос. Совсем слабый, как бы издалека, но я ее услышала.
- Ты не будешь меня есть?
Интересно, если я подумаю ответ, она поймет?
- Ты думаешь словами.
- Наверное, да. Никогда не задумывалась, как я думаю. Ты меня понимаешь?
- Ты думаешь очень быстро. Трудно понимать. Думай медленнее.
- Мяу?
- Не понимаю твой голос. Думай ответ.
- Ешь давай. Я не хочу причинять тебе вреда. У нас впереди долгий путь.
Немного постояли молча. Видимо, нервное напряжение отпустило, существо вгрызлось в колосок. Хорошо, какой-то контакт установлен.
- Ты думаешь о себе в женском роде. Ты самка?
- В общем, да. Разве это важно?
- Зачем ты меня утащила? Кто ты вообще и чего тебе нужно?
Вот и что ей ответить? Что огромное неведомое ей существо из другого мира хочет изучить ее способности? Вряд ли она поверит, что это безопасно.
- Надо. Потом расскажу. Нам пора собираться в дорогу.
Думаю, ее обязательно придут спасать. Ну, или мстить за нее, если считают, что я ее съела. Или хотя бы устранить угрозу, если мстить у них не в обычае. В любом случае, меньше, чем через полчаса они должны быть здесь. Пора выдвигаться, я не хочу попасть под удар большого количества этих чудесных толстеньких сурков. Не так просто мне далась и прошлая схватка, до сих пор в голове кавардак, если уж на то пошло.
- Ты не можешь меня забрать. Я часть моей звезды, им без меня будет плохо
- Проживут как-нибудь. Кое-кому будет гораздо хуже, если я тебя не привезу. И мне тоже.
- Погоди, дослушай. Звезде будет плохо, а я вовсе потеряю разум. Мы не живем по одному.
- Мы примерно в равных условиях. Если я тебя не принесу, не станет ни меня, ни Старшего. Поэтому давай, в дорогу.
Зверек попытался что-то возразить, но я быстро прыгнула ей за спину, ухватила уже привычным способом за загривок и потащила. Вниз, с вышки, и вперед, в туманную ночь. Весьма вовремя, краем глаза заметила шевеление в инфракрасном спектре совсем неподалеку. И их было куда больше, чем пять.
За эту ночь мы покрыли всего десяток километров. Ничтожно мало, но шея от непривычки отваливается, передние лапы устали и вообще. Хочется лечь и уснуть. Груз тоже недовольно пыхтит. Хотя для первоочередной задачи оторваться от преследователей хватит. На их коротких, толстеньких ножках десять километров непреодолимое расстояние.
- Меня ищут. Я слышу их голоса. Меня найдут и спасут. Тебе несдобровать!
- Я не особенно боюсь вас. Вы ничего не смогли мне сделать в тот раз. Не сможете и в следующий.
- Нас было мало, всего одна малая звезда.
- Что это значит?
Существо оказалось на редкость доверчивым и болтливым. Я узнала от нее, что ее зовут Шисса, а самоназвание их народца цикри. Что они способны поддерживать мысленную связь на расстоянии. Что живут звездами - это их минимальная ячейка.
Пока она их слышит, в ней сохраняется разум. Когда связь прервется, она его быстро и необратимо потеряет. Станет утратившей себя.
- Мы мыслим коллективно. Простые, животные мысли поесть, поспать, отдернуть лапу от горячего - я могу думать сама, но для сложных мыслей мне нужна поддержка других разумов. Чем больше нас объединяется в звезду, тем более сложные мысли мы можем думать и тем быстрее решаем задачи.
- Насколько далеко я могу тебя унести? И сколько времени у нас будет?
- Не знаю. Утрата себя происходит у нас крайне редко, мы всегда держимся вместе и не отходим далеко от города.
- Насколько ослабли голоса сейчас?
- Примерно наполовину. Сложно сказать. Сейчас, наверное, много сил брошено на поиск меня, потому связь сильнее, чем могла бы быть.
Предположим, что убывание будет по обратной пропорциональной зависимости. Тогда скоро ослабление сигнала замедлится. Мне бы дотянуть ее до шаттла, Старший что-нибудь придумает. Он всегда находит выход... Но как понять, какой порог минимален?
На следующее утро я опять стала приноравливаться ухватить Шиссу за холку.
- Стой. Не надо так, мне больно.
- А мне-то как неприятно. Все равновесие нарушается, спотыкаюсь на каждом шагу, шея болит. Но ты на своих крохотных ножках за год не дойдешь.
- Давай, я попробую обхватить тебя за шею и повиснуть на спине?
Такой способ оказался, действительно, проще. Я больше не выбивалась из сил, и мы бежали уверенных пятнадцать километров в час от самого завтрака до обеда, а после него еще часа четыре или пять. Ужин, сон. И наутро все заново.
Шисса оказалась довольно неприхотливой спутницей по части питания - прекрасно делила со мной и степных грызунов, и корешки водных растений, и колоски злаков. Зернами она еще и набивала защечные мешки, и потихоньку пережевывала их в дороге. У нее колоссальная цефализация, на глаз больше трети тела - мозг. Жрет энергию, как плавильная печь. У меня - просто сильный расход энергии по причине активной тяжелой работы. Так что на почве пропитания мы спелись. Хотя грызть пустые раковины перловиц Шисса отказалась. Оно и понятно, ей зачем?
ШИССА
Мы бежали уже несколько дней, и тишина в моей голове становилась все громче. Это ощущается не как недостаток звуков, или слов в мыслях -это как пустота, яма, в которую проваливались мои мысли. Я цеплялась за быстрый, яркий ручеек разума Младшей, как утопающий за соломинку, но это было не то. Совсем не то.
Ты спрашиваешь, каково это жить в Звезде? мысленно начала я, сама стараясь оживить в памяти эти ощущения, чтобы согреться. Ты не поймешь до конца. Ты всегда одна. Даже когда тебя двое, ты две отдельные сущности. А мы... мы это мы. С самого рождения.
Помню свое первое осознанное чувство. Это был не голос матери - она была лишь теплым, мягким, питающим существом рядом. Это был гудящий хор. Теплый, как летний воздух над степью, насыщенный тысячами мыслей, чувств, воспоминаний. Я еще не понимала слов, но я чувствовала его: безопасность, принадлежность, единство. Это был город. Его разум был моей колыбелью.
Помню радость родителей, когда я отозвалась на Зов разума. Нас, из одиннадцати детенышей, было всего двое. Некритично, но не очень хорошо. У нас ведь строгий отбор, мы крошечными шажочками пытаемся выйти из тьмы разума. Выгадать лишний час способности к учению для своих детей. Лишний грамм мозгового вещества - еще немного личного разума, памяти, знаний. Если нас всего двое, значит, наследственность не очень хорошая, высокий рейтинг нам получить труднее. Но все же можно. Был бы один - рейтинг А, считай, почти недоступен.
Потом пришло время учебы. Это не так, как у громко думающих, поодиночке сидеть над свитками. Наша учеба - это когда твой разум вплетают в общую ткань Знания. Старшие звёзды направляют тебя, открывают тебе доступ к общим воспоминаниям. Ты не учишь историю - ты переживаешь ее. Ты видишь глазами предка, как отбивали атаку серых разбойников-нориков на восточные склады. Ты чувствуешь холод той страшной зимы сто лет назад, когда едва не вымерли. Это не сухие факты. Это живые шрамы на теле нашего коллективного я.
А когда нас объединяют в малую звезду... О, это ни с чем не сравнить. Представь, что ты всегда слышишь только свой голос. А потом раз! - и ты становишься хором. Твои мысли умножаются на пять. Ты не просто думаешь быстрее - ты думаешь объемнее. Задача, которая казалась нерешаемой, распадается на части, и каждый в звезде знает, какую часть ему взять. Головной строит стратегию, передовые оценивают угрозы, а мы, хвостовые... мы чувствуем общий ритм, мы стабилизаторы. Без нас звезда может стать слишком резкой, слишком безрассудной.
И самое главное - ты никогда не бываешь одинок. Если тебе страшно, тебе не нужно кричать. Достаточно легкого мысленного вздоха, и четыре других разума уже тут, как стена. Они не говорят не бойся. Они делят твой страх с тобой, и он становится меньше, рассыпается на пять частей, с которыми легко справиться. Радость тоже умножается. Поймали большую сочную саранчу? Это не я поймал, а мы поймали, и восторг от удачной охоты отдается эхом в пяти сердцах одновременно.
Ты видела, как упала та хищная птица? Это мне Головной поручил сбить ее. Первая действительно удачная охота. Пять разумов объединили ресурсы для того, чтобы я нанесла этот удар. Протянула мысленную руку, схватила жалкий, тусклый огонек животного сознания и подчинила себе.
Но это и страшно. Страшно ошибиться. Потому что твоя ошибка - это ошибка всей звезды. Если ты на охоте замешкаешься и спугнешь добычу, голод почувствуют все. Не физический - моральный. Головной не будет ругать тебя словами. Он... ну, как бы тебе объяснить... он покажет тебе последствия твоей медлительности. Вся звезда на миг ощутит горечь неудачи. И это в тысячу раз больнее, чем любое крикливое "негодяй!".
А когда наступает ночь, и мы сворачиваемся в общем гнезде... это самое сладкое. Мысли замедляются, переплетаются в ленивые, сонные узоры. Ты засыпаешь под тихий мысленный гул своих сородичей, как под самое надежное в мире одеяло. Ты знаешь, что проснешься, и этот хор будет с тобой. Всегда.
А теперь... теперь тишина. Голос моих мыслей дрогнул. Я как... как палец, откушенный от лапки. Он еще может шевелиться, но он больше не чувствует кровь, бегущую по телу. Он умирает. Мои мысли такие медленные, тяжелые. Я пытаюсь вспомнить мелодию общей песни города, но слышу только жалкое эхо. Я боюсь, что скоро забуду и его. И стану... утратившей себя. Пустой скорлупкой, в которой когда-то жил разум.
Я замолчала, прижимаясь к теплой спине Младшей. Ее одиночество было для меня самой ужасной загадкой вселенной. Как можно быть целой и при этом всегда одной?
МЛАДШАЯ
День - сотня верст за спиной. Лето стремительно утекало - уже отколосились злаки, налились и осыпались дикие плодовые деревья в лесах, но и продвинулись мы, по моим ощущениям, прилично. Такими темпами мы должны успеть.
Дорогу приходилось прокладывать совсем иную, по безлюдным районам, петляя между фортами, оставляя в стороне крупные дороги, переправы, и даже близко не приближаясь к городам. Если повторится инцидент с Волчком? С грузом за плечами мне не убежать. Поэтому обратный путь получался больше, чем в два раза длиннее.
Однажды, может, через три - четыре недели, во время очередного послеобеденного забега, я почувствовала неладное. Обычно спокойно лежавшая на спине Шисса странно забилась, заворочалась, заскребла задними лапками. Я остановилась.
Тельце обессилено свалилось на землю, уткнулось носом в сложенные лапки и тоненько, обреченно запищало.
- Ты чего? Устала?
- Всё. Меня прекратили искать. Связь погасла. Прощай
- Прекрати. Нам не так долго осталось. Напряжемся, и домчим за неделю. Ну, может, дней за десять.
- Нет, такого времени у меня не будет. Уже .. сейчас .. мысли .. замедляются
- Ты накручиваешь себя.
- Нет, я .. чувствую.
- Погоди. А можешь ты воспользоваться моими ресурсами?
- Нет ты .. же .. не в звезде
- Пробуй. Тянись ко мне. Я освобождаю разум.
- Не .. работает ..так..
- Тогда давай по-другому. Ты можешь читать мои мысли? Я буду напряженно думать, а ты читай. Будет, как если бы ты все время работала на прием, так ведь?
- Давай попробуем.
- Забирайся. Не будем терять времени.
- Ты .. устала .. не .. сможешь.
- Есть такое слово Надо. Знала бы ты, как Старший - не мог, но делал. Я вас познакомлю. Он спасет тебя. Держись.
Шисса взгромоздилась мне на спину, и мы понеслись вперед.
Признаюсь сразу - это не было легкой прогулкой. Мало просто бежать изо всех сил, нужно было еще и напряженно думать. И успокаивать Шиссу - она постоянно была готова сорваться в истерику. То ей казалось, что она забыла что-то важное и уже не может вспомнить, что именно. То вдруг понимала, что ее мысли замедлились в сравнении с тем, как было раньше. А иногда просто начинала тосковать по дому. Приходилось останавливаться и успокаивать маленькое создание.
Я вспоминала те минуты, когда Старший занимался со мной, совсем крохой. Как он успокаивал меня, пораженную грандиозностью его замыслов и раздавленную осознанием ответственности. Теперь мне надо было во что бы то ни стало спасти цикренка. По счету времени, она была даже моложе меня, у меня за плечами почти два года жизни, у нее этой весной закончился срок учения - выходит, ей нет еще и девяти месяцев. Пусть их вид живет куда быстрее, но жизненный опыт не сбросишь со счетов.
Вот и сейчас в шутку укусила ее за крохотное, едва выглядывающее из песочного цвета шерстки, ушко.
- Пойдем. Мы почти пришли. Может быть, сегодня к ночи будем на месте.
- Дом .. меня .. забыли. Даже если я вернусь, меня уже не примут обратно Я больше не в звезде. Меня нет - маленький пушистый комочек зашелся тоненьким писком.
- Старший - ты его не знаешь. Он может всё! Он строит дома между звезд, он может ходить в прошлое и будущее, он создает невиданных существ. Он исправит любую поломку, решит любую задачу. Надо будет, он наберет тебе твою собственную звезду. Какую ты хочешь? Большую? Полную? А может, Великую?
- Не шути так. Великую звезду собирали всего один раз за все время.
- Расскажи мне? я увидела, что зверек успокоился, и, под разговор, погрузила ее на спину. Пусть рассказывает - ей нужно нагружать память а мы пока поскачем вперед.
- Однажды, двадцать пять поколений назад - я вспомнила, что пора размножения у цикри наступает в девять месяцев, и, хотя живут они уже по двадцать, а то и до двадцати пяти лет дотягивают, заводить потомство в более старшем возрасте запрещено из-за быстрого накопления мутаций. Выходит, восемнадцать лет назад?
Между тем, Шисса продолжала:
- так вот, одна совсем молодая цикри, еще даже недоучившаяся, отошла от города чуть дальше, чем то было надо. В тот день по степи ехал громко думающий. Что он забыл в наших краях? Откуда и куда он ехал, осталось загадкой. Когда их пути пересеклись, громко думающий валялся в зарослях дурманящих ягод, утративший всяческий разум. Зачем они едят эти ягоды? Ни один цикри не прикоснется к этой ягоде - ведь от нее мутнеет разум не только у тебя, но и у всей звезды. Если съесть их слишком много, можно вывести из строя целую звезду, а еще - это уж предание эпохи Темного разума если есть их часто, можно утратить себя
- Ты отвлеклась, малышка!
- Не говори так. Я меньше тебя, но все равно не говори. Так вот - громко думающий валялся, как мертвое тело. Свет его разума вообще не был виден - даже меньше, чем у глупого завра. Даже меньше, чем у тебя, когда ты притаилась на камне. Мы тогда подумали, что ты совсем-совсем глупая, или умерла... Вот и цикри подумала, что он мертв, и подошла поближе.
- А если бы я спала?
- О, спящий разум хорошо видно. В нем бродят дикие мысли. А у того громко думающего не было никаких. Цикри взобралась на него и стала рассматривать. Ее можно понять - считанные единицы из нас видели этих громадин вблизи - они очень опасны для нас. Они постоянно нас ищут, и их так трудно отвадить... Мы не ждем от них ничего хорошего. Вдруг громадное туловище зашевелилось и перевернулось с бока на спину. Несчастную цикри придавило огромной нижней лапой чудовища. От боли и неожиданности она укусила великана за то, что оказалось ближе всего. Видимо, это было очень болезненно, раз мертвецки одурманенный великан повернулся обратно. Цикри удалось спастись.
- А что человек?
- Это вы их так называете? Ничего, продолжил валяться. Цикри смогла докричаться до города только наутро следующего дня. Ее придавило так сильно, что она не могла даже сосредоточиться и позвать на помощь.
- А где же в твоем рассказе Великая звезда?
- А вот где. Старейшины из первой старшей звезды выслушали ее рассказ и подумали, что она могла укусить громко думающего за его паховый карман. Или как там называются у них органы размножения? А ее собственная кровь, оказавшаяся на зубах из-за внутренней раны, могла попасть в организм великана и вызвать изменения. У нас очень вредная кровь... Его потомство могло обзавестись совершенно ненужными нам способностями вроде умения слышать голос разума. Было принято решение поднять Великую звезду. Шесть сотен цикри объединили бы свои разумы, чтобы Старшая большая звезда нанесла удар.
- И что дальше? вроде бы Старший называл такое явление горизонтальным переносом генов, но времени разбираться в генетике особо не было. Что уловила в те минуты, пока дремала у него на лбу, а он работал и попутно рассказывал.
- Этого громко думающего уже не было на месте. Он протрезвел от дурмана и поехал дальше. К счастью для нас, он не спешил, и остановился в ближайшем форте. Мы окружили форт, опознали его, захватили его жалкий, разрушенный дурманом разум, заставили выйти из форта, и освоили.
- Освоили? Что значит освоили?
- Как мы осваиваем добычу? Ты же видела, как мы освоили ту птицу? Это я ее сбила!
- И часто вы осваиваете людей?
- Этот единственный. Было очень опасно оставлять его в живых.
- А вы не думали, что за эти сутки он мог успеть оставить потомство?
- Это была осень.
- В смысле?
- Все животные в природе заводят потомство весной. Только цикри заводят, когда подходит возраст.
- Открою тебе секрет - люди могут заводить потомство, когда захотят.
Даже за спиной я услышала, как открылся рот моей маленькой спутницы. Шисса долго пораженно молчала.
- И что же теперь делать? тихонько спросила она наконец.
- Не знаю. Только я скажу тебе - этот человек оставил, как минимум, одного потомка. Я его видела. Он вырос и не за горами тот день, когда он перевернет весь континент вверх тормашками. Жаль, что вы тогда не успели раньше.
За этой беседой пролетел остаток дня. А под вечер стали попадаться признаки приближения к крупному городу. То широкая, утоптанная дорога выводила к придорожной харчевне, то деревенские частоколы зубцами ощетинивали темнеющий горизонт, то разрушенные строения выступали мрачным свидетельством безуспешной ярости давнего набега кочевников. Это не Сэт, у этого города есть стены, и частенько они бывают нужны. И стены, и башни, и мангонели на них.
- А теперь небольшой рывок. Нам надо попасть в город. Стену я - с тобой на спине - не перепрыгну даже в самом низком месте. Ворота нам с тобой, извини, не откроют. Искать лаз вроде стока канализации - желания нет. Поэтому выход один - попробуем прибиться к какому-нибудь каравану. Не нервничай, слушай, что говорю и быстро делай.
Перед самым закрытием ворот к городу подошел запоздалый караван. Пара десятков всадников - кэптэн, воины охраны и несколько особо доверенных рабынь. Остальные невольники шли пешком, держась за стремена вьючных лошаков, и три телеги. Вообще, телеги нечасто использовались караванщиками, но когда речь шла о грузах, перевозимых большими объемами - зерно, металл, дерево - без телег не обойтись. Этот конкретный караван вез груз шерсти и завровых шкур из глубинных фортов. И мне кажется, я узнала клеймо Сэта
- Спрыгивай с меня и забивайся в глубину тюков. Я дам знать, когда вылазить.
- А ты?
- Ты - неведомый зверь, сильно смахивающий на грызуна - вредителя. Да еще такого вызывающе крупного и толстого. Первая мысль - такие расплодятся и пожрут все зерно. Я - простая курлапка. Я могу усесться на самый верх телеги и проехать с комфортом, люди только улыбнутся. Тебя - постараются прибить. А с учетом того, какая ты медлительная - наверняка преуспеют.
Телега медленно вкатывалась в ворота.
- Так, а тут чего?
- Шерсть, стандартными тюками. Тридцать шесть штук. Перевалим на баржу, по реке до моря и в Сэт. Кэптэн понизил голос: - Наверное, знаешь, для кого
- Пересчитать. Тюк шерсти - таможенник рылся в толстом ворохе бумаг ага, вот. Шерсть неотмытая, в тюках по стоуну каждый, больше 25. Ввозится в начале осени - палец скользил по листу, Вот оно, три четверти медяка с тюка. Таможенник, в свою очередь, понизил голос: - Кому надо передавай привет!
Дюжий помощник забрался на телегу и начал проворно перекидывать тюки. Я напряглась. Сейчас увидит Шиссу и все пропало! Надо вмешаться. Вцепившись когтями в борт телеги, я напряженно следила за действиями рабочего. Вот последние два отъехали в стороны и между ними, беспомощно вжавшись в пол, показалась моя спутница.
Стремительный бросок. Уже отработанным движением прихватываю ее за холку, слегка встряхиваю, чтобы издали казалось, что переломила шею и наутёк. Пришлось немного проявить свои, существенно превосходящие обычную курлапку, способности. Одно касание пола в центре телеги, прыжок через бортик, и я приземляюсь метрах в пяти. Добыча со мной, теперь вот под тот забор и - прости прощай!
- Что за шерстяного завра ты там притащил в город, кэптэн? слышу я уже в отдалении. Придется перебрать все твои товары, если такие заведутся в городе, беда.
- А какой прыткий зверь, отроду таких не видел! Вот бы прикормить - никакие норики не страшны будут. Всю потэйту пожрали, а ведь месяца не прошло, как собрали урожай
Дальнейшего разговора я уже не слышала. Теперь нужно к шаттлу. Это сюда, направо и дальше до конца улицы. Солнце село, темнота накрыла город. Бояться больше нечего.
- Может, сама дойдешь?
- П-п-п-пошли.
- Чего заикаешься? Испугалась? Я же с тобой.
- Н-н-н-е-т. За-мед-ля-ют-ся мыс-ли
Вот и шаттл. Буквально через пару минут в нос ударил резкий запах озона - сработал портал. Старший! Собственной персоной! Как же я рада его видеть!
- Привет, малышка, а кто это с тобой?
- Познакомься, это Шисса. Мы с тобой искали именно ее.
ШИССА
...Вот и шаттл. Буквально через пару минут в нос ударил резкий запах озона - сработал портал. Я едва держалась, цепляясь коготками в шерсть Младшей. Мои мысли были похожи на догорающие угольки: вялые, тусклые, готовые вот-вот превратиться в пепел. Каждое слово давалось с трудом, будто я тащила его из густой, липкой смолы.
- П-п-п-пошли...
- Чего заикаешься? Испугалась? Я же с тобой.
- Н-н-н-е-т. За-мед-ля-ют-ся мыс-ли
И тогда я увидела Его.
Огромный, чешуйчатый, он возник из ниоткуда, заполнив собой все пространство шаттла. Его глаза, огромные и умные, смотрели прямо на меня. Но в них не было угрозы. Был интерес, удивление и та же самая бесконечная глубина, что и в океане его разума.
Привет, малышка, а кто это с тобой? - его голос был низким и спокойным, но для меня он прозвучал как удар гонга, от которого завибрировала каждая моя косточка.
И тут это случилось.
Сначала я почувствовала не звук, а давление. Как если бы над тобой нависла гора, но не чтобы раздавить, а просто потому, что она - есть. Огромная, древняя, непостижимая. Воздух затрепетал, и в следующее мгновение мир взорвался.
Это было сильней самого сильного урагана. Это было громче самой раскатистой молнии. Чудовищный взрыв смысла в мгновение наполнил меня до краев!
Тишина, эта ужасающая, всепоглощающая пустота в моей голове, была в один миг сметена. Ее место занял... океан. Не громкий, не агрессивный, а просто бескрайний. Представь, что ты всю жизнь слышала лишь тихий шепот ручья, а тебя вдруг бросили в сердце водопада, который обрушивается целой планетой. Но вместо воды это были мысли.
Миллионы, миллиарды мыслей! Они текли параллельными потоками, переплетались, расходились и сходились вновь. Я слышала отголоски сложнейших математических расчетов, обрывки воспоминаний о звездных туманностях, заботливые мысли о состоянии Младшей, анализ структуры местной почвы, планы на ближайшие часы и на столетия вперед - и все это одновременно! Это был не хаос. Это была симфония невообразимого масштаба, где каждая нота была идеей, а дирижировал всем единый, могучий разум.
Мой собственный, угасающий огонек сознания просто потонул в этом сиянии. Но не погас - его окутали, поддержали, наполнили такой силой, какой я не знала никогда. Это было похоже на то, как если бы тебя, замерзающего в степи, вдруг внесли в жарко натопленную комнату и укутали в десяток самых мягких одеял.
Я стояла, не в силах пошевелиться, и просто... пила. Я пила из этого щедрого источника, и мои мысли, мои воспоминания, моя личность все, что начало расползаться и умирать, вдруг схлопнулось обратно, стало ярким, четким, живым. Я снова была Шиссой. Более того, я чувствовала, что я - в безопасности.
Младшая что-то ответила, но я уже почти не слышала. Я была слишком поглощена Чудом. Я чувствовала, как его внимание коснулось меня - легкое, как перо, но невероятно мощное.
Так вот ты какая... Прости за столь грубый прием. Мои мысли, должно быть, оглушительны для тебя.
Он не просто думал это. Он... настроился на меня. Громоподобный хор его разума притих, уступив место одной, ясной и направленной только на меня мысли. Это было так бережно, словно великан взял в руки хрупчайший цветок, боясь помять лепестки.
И вот тогда из меня вырвалось нечто, рожденное на стыке шока, облегчения и восторга.
- а.аа.а?
- Шисса, с тобой все в порядке? забеспокоилась Младшая.
Я смогла ответить. Не запинаясь, не борясь с каждым слогом. Мысли текли свободно, как в лучшие дни в городе.
- Да, более чем. Все хорошо
- Ты, как будто, что-то сказала? Но ты не сказала, а подумала. Ты отвечаешь мыслями это уже дракон.
Впервые за многие дни я не просто перестала бояться. Я почувствовала надежду. Этот... этот дракон был не чудовищем. Он был целым миром. И в этом мире, я интуитивно понимала, для меня найдется место. Мое одиночество закончилось. Оно сменилось чем-то гораздо большим.
Вам случалось тонуть? Так, чтобы, из последних сил задерживая дыхание, вырабатывая последние проценты кислорода в крови, разгребать непослушную водную гладь в надежде успеть, пока совсем не померкнет свет в глазах, глотнуть живительного воздуха. Вас затягивает обратно вновь и вновь, и вот, когда свет уже начинает тускнеть, неожиданным броском стихия выталкивает тебя на поверхность.
Именно это я ощутила в момент, когда увидела Старшего.
Да, моя похитительница старалась изо всех сил. Она напрягала усилия своего неслабого мозга, чтобы не дать мне уйти во тьму, откуда не возвращаются. Но это было лишь продление агонии. Я, по сути, уже и не рассчитывала сохранить разум, и тут
Это чудовищное по своей громкости разноголосье мыслей захлестнуло меня. Он, казалось, думал обо всем на свете. Я могла читать одну интереснейшую мысль, задуматься о чем-то другом - и оказывалось, что дракон думает и эту мысль тоже. И другую, и еще одну, и все сразу. Можно черпать из щедро поднесенной чаши разума и пить, пить, не отрываясь. Несколько минут я просто стояла, наслаждаясь этой благодатью, пока не поняла, что, по всей видимости, они чего-то от меня ждут.
- Да, она говорит мыслями. Чтобы ответить ей, просто подумай ответ. Только старайся думать медленнее. Она может не успевать. Нам пришлось очень трудно, я боюсь, что ее сознание, все-таки, пострадало. Младшая коротко рассказала дракону про мои особенности общения. Тот повернулся ко мне.
И тогда он дракон обратился ко мне снова. Его мысленный голос был полон тепла и странного, почти отцовского участия.
- Привет. Меня зовут Виктор, хотя мало кто пользуется этим именем. Извини, что пришлось вот так тебя похитить. Я постараюсь создать для тебя все условия, чтобы ты не жалела о происшедшем.
ВИКТОР
- Соединение установлено
- Привет, дядька Флегон! Ты, наверное, сердишься на меня?
- Виктор? Это тот маленький поганец, который утащил мой доступ? Не попадайся лучше мне, уши оборву!
- Дядька Флегон, ты не ругайся. Я знаю, что виноват, но у меня особо выбора не было. Зато сейчас я тебе, в порядке извинения, хочу подарок сделать.
- Не надо мне ничего, говорю, не попадайся лучше. Мне твой Великий предок с женами всю плешь проели, как, да почему
- Давай так. Ставлю свой хвост, что мой подарок тебе придется по душе. А если нет
- Разве я непонятно сказал? Ничего. Не. Надо. От. Тебя.
- Даже развивавшуюся в изоляции разумную негуманоидную расу?
Тишина на том конце.
- На одной из планет - не буду уточнять ни время, ни место - обнаружена колония разумных существ с полуколлективным разумом. Одного такого мы вывезли с собой. Прилетай, познакомлю. Они, конечно, предельные изоляционисты, но с Шиссой мы уже наладили контакт, может быть, она согласится нам помочь, а ее сородичи - согласятся выслушать? Кому, как не тебе - признанному авторитету - разбираться? Да и теории свои проверишь. Жду в гости, доступ на базу открою.
Ждать долго не пришлось. Сигнал о входящей нуль-Т переброске поступил через три минуты. Дракону собраться - только подпоясаться.
- Это твоя база? Давай, показывай, а то знаю тебя, первый среди драконов обманщик! Э что с тобой?
- Дядька Флегон, я тебе не сказал, я теперь не совсем дракон. Мы немного переделали геном, так что теперь я и мои сородичи выглядим... будем выглядеть вот так. Кстати, не без помощи наших новых друзей.
- Ну и где они?
- Шисса?
Толстенький теплый сурок зашевелился на голове, просунув мордочку между ушей.
- Здравствуй, другой дракон! Я Шисса.
- Это шутка какая-то? Ты слишком маленький. И как ты ответил? Напрямую в мысли?
- Не отвечай голосом. Просто думай ответ. Мне проще воспринимать так. И да, я - она.
Путь к городу цикри был иным. Мы не пробирались тайком, не прятались в тюках. Старший просто высадил нас на центральную площадь форта. Флегон, огромный, черный, как ночь - за счет того, что дракоиды более грацильны, он выглядел значительно крупнее Старшего - нес нас на голове. Его шаги были негромкими для его размера, но земля все равно слегка содрогалась. Я немного волновалась и не могла усидеть на месте, поэтому спрыгнула и побежала рядом, а между ушами Флегона, опершись передними лапками на основания рогов, стояла Шисса. Она так и вовсе была одним большим нервом.
Они почуяли нас еще на подходе. Весь город... он замер. Как перед грозой, ее мысленный шепот был тонким и напряженным.
Мы обошли прибрежные заросли и подошли к тому памятному валуну, с которого началось наше знакомство. Дальше простиралась долина. С виду - просто участок степи с россыпью валунов и чахлой растительностью. Но я уже знала, что под этими камнями скрывался целый мегаполис.
И город был настороже. Это чувствовалось даже без телепатии. Воздух звенел от тишины, но не пустой, а натянутой, как тетива лука. Из-за каждого камня, из каждой щели за нами наблюдали сотни глаз. Я видела слабые тепловые контуры, притаившиеся в складках местности.
Флегон остановился, не делая резких движений. Он медленно уселся на землю, потом и вовсе лег, собрав крылья вплотную к туловищу, и подпер передними лапами большую голову. Теперь его глаза были вровень с верхушкой валуна.
- Думаю, этот жест интуитивно понятен любому разумному существу - сказал ученый.
Потом немного помедлил, дождавшись, когда Шисса переберется на вершину валуна, и продолжил, уже мысленно:
Я Флегон. Я пришел не как завоеватель. Я пришел как друг. И я вернул вам одну из ваших дочерей. Ее разум сохранен. Я знаю, что вы давно считаете ее утратившей себя, но мы сохранили ее разум и просим принять ее обратно в семью. Она рассказала нам о ваших заботах. Я могу помочь.
Он кивнул в нашу сторону. Я аккуратно запрыгнула на валун и приобняла Шиссу. Моя очередь.
- Я тот самый Зверь, которого вы ловили прошлым летом. Я приходила, чтобы похитить одного из вас. Но я не хотела причинять вам вреда и не причинила. Теперь я хочу примириться с вашим народом и дружить. Я могу помочь вам с громко думающими.
Наступила мертвая тишина. Длилась она вечность.
И вдруг из-за ближайшего валуна выскочили четыре знакомых мне силуэта. Пятая малая звезда. Они мчались к Шиссе сломя голову, забыв обо всех предосторожностях, как бегут к самому родному существу, безнадежно потерянному, и вдруг неожиданно обретенному снова.
ШИССА! Ты жива! Мы чувствовали, как твой свет погас... мы думали... их общий мысленный крик был таким громким, что я его почувствовала кожей вихрь облегчения, радости, боли и упрека.
Шисса встретила их, уткнувшись носом в нос своему Головному. Начался бешеный, беззвучный обмен мыслями, очень быстрый, наполненный мыслеобразами, понятными только посвященным, и потому недоступный для моего восприятия. Я видела, как напряжение в их позах сменилось дрожью волнения, а затем ошеломленным изумлением. Они обступили ее, трогали лапками, как бы проверяя, что она настоящая.
Потом Головной медленно повернулся к Флегону. Его крошечная фигурка задрожала, но он выпрямился во весь свой невысокий рост.
Великий... Змей. Ты... спас нашу сестру от Тьмы. Ты вернул ее Разум. За это... мы в долгу. Мысль была исполнена невероятного усилия, смеси страха и благодарности.
Мое участие здесь совсем маленькое. Ее спас другой дракон, мягко сказал Флегон, кивком указывая на меня. Она рисковала всем, чтобы доставить Шиссу к нам. А долг - вещь неудобная. Давайте говорить не о долге, а о возможности. Возможности узнать друг друга.
В этот момент из главного подземного входа, того самого, что был под валуном, появилась новая группа цикри. Они были крупнее, двигались с невозмутимым достоинством. Старшая Звезда. Старейшины.
Один из них, седой мехом, со шрамом через глаз, вышел вперед. Его мысленный голос был стар, как камни под его лапами, и тверд, как сталь.
- Никогда народу цикри не было добра от громко думающих. Мы вынуждены прятаться, скрываться, мы убежали в самую невообразимую даль, где едва выживаем, потому что эти земли скудны, но даже сюда они приходят, чтобы отнимать, захватывать, изгонять. Мы слабы и с трудом можем противостоять им, когда они по одиночке. Против орды мы бессильны. Ты же можешь отнять наше и один. Зачем тебе наша дружба?
Флегон не смутился.
Мы, драконы, живем среди звезд. У нас нет нужды ни в чем. И от вас нам не нужно ничего, кроме вас самих. Я хотел бы показать вам звезды не как далекие огоньки, а как дороги. Мы можем помочь вам стать сильнее, чтобы больше ни один из вас не боялся потерять себя за пределами города. Вы сможете основать новые города, у других звезд, и узнать другие разумы, не как скрывающиеся беглецы, а как полноправный разумный вид.
Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по долине, по скрытым жилищам.
Шисса побывала в нашем мире. Она может рассказать вам о нем. Не как пленник, а как гость. Выслушайте ее. А мы подождем.
Он положил голову на свои могучие лапы, приняв позу абсолютного умиротворения. Этот жест гигантское существо, спокойно лежащее на земле рядом с крошечными хозяевами был красноречивее любых слов.
Старейшины встали в кольцо и мысли их заметались с удвоенной скоростью. Весь город предоставил им свои умственные ресурсы для всестороннего обсуждения. Их мысленный спор был подобен далекой грому. Шисса, окруженная своей звездой, что-то горячо доказывала им, жестикулируя лапками. Я видела, как недоверие в глазах старейшин постепенно сменялось осторожным интересом.
Это был не быстрый процесс. Но дверь, которая была наглухо закрыта, теперь приоткрылась. И сквозь нее уже пробивался первый луч света луч надежды на то, что два таких разных народа смогут найти общий язык. А я, генно-модифицированная курлапка, сидела между ними - маленький, но прочный мост, который начала строить в тот день, когда прыгнула на камень у входа в их дом.
А еще нам удалось замкнуть временную петлю с легендой о Черной птице. Флегон показался несколько раз охотникам из окружающих поселений, кто-то в Сэте пустил слух, что Черная птица дотла разорила отдаленный северный форт, а дальше людская молва разнесла легенду по всему континенту. Легенда обрастала подробностями, и вскоре уже считалась древней и совершенно достоверной.
Сэт город, застрявший в Высоком Средневековье, тогда как остальная территория Сэконда провалилась куда глубже в бездну эпох. Но кое-какие элементы и более поздних эпох жителям Сэта удалось, на зависть окружающим, сохранить. Одним из таких реликтов потерянной цивилизации было книгопечатание.
Была в городе своя гильдия, в которой напряженно боролись за верховенство две силы - газетчики и книжники. Основным аргументом первых был высокий спрос на ежедневную печатную продукцию среди простого люда - грамотность в городе, даже с учетом окраин, была куда выше половины, и досужие сплетники обоих полов нередко проводили время, обсуждая последние новости местных газет. Вторые упирали на то, что город был центром образования, а школам нужны библиотеки, учебники и пособия. Да и ученым мужам надо чем-то мериться, а толщина изданной в красивом классическом исполнении монографии в научной среде ценится повыше даже толщины звенящего золотом кошелька.
Разумеется, я знала обоих: строгого, аккуратного, предельно корректного магистра Пенэя и заполошного, вечно всклокоченного, экспрессивного Леонида. Несмотря на постоянные столкновения на почве представления интересов в Совете тетрархов а один из двоих, помимо главенства в гильдии, обязательно входил и в Совет, Пенэй и Леонид были если не друзьями, то уважающими друг друга приятелями, и первый вел постоянную рубрику в центральной газете города, а второй стабильно выдавал не меньше половины всей художественной литературы, выпускавшейся типографиями. Поговаривали, на Леонида работал целый подпольный цех авторов, но никому не удавалось это доказать.
Прости, досточтимый магистр, но сегодня я плесну водицы на мельницу твоего оппонента.
Издательство, по ночному времени, было уже закрыто, охранник, для вида походив с колотушкой вдоль забора, уже ушел нести свою службу в караулку, где у него с вечера была припасена плошка хорошего вина и мягкая подушка. Да и кому взбредет в голову грабить издательство? Денег и ценностей, которые можно было бы вынести в кармане, да хоть и в мешке, тут не хранят. Гранки завтрашней газеты? Набор литер? Если бы их можно было бы куда-то продать, предприимчивые мастеровые Сэта давно бы уже изготовили и продали. Поэтому работники типографии могли себе позволить такие слабости, как незакрытую форточку на втором этаже, например. А что бродячая курлапка, в ходе ночной прогулки, забралась на дерево, а оттуда перепрыгнула в окно мало ли, может, птичку увидела?
ЧЕРНЫЙ ЗНАК В НЕБЕСАХ: ВИДЕНИЕ НАД СЕВЕРНЫМИ СТЕПЯМИ
От нашего корреспондента в форте Скалистая Грива
Над дальними фортами, что на самой кромке цивилизованных земель, повисла тревога. Как стало известно Вестнику Побережья от проверенных охотников и скотоводов из дружественного племени хорцев, древняя легенда о Черной птице, вестнице бедствий и несчастий, похоже, имеет под собой реальную подоплеку.
Со слов уважаемого Ортика, пасшего в тот вечер свой табун лошаков, событие развивалось так: Небо было ясным, солнце уже село и на востоке одна за другой стали появляться первые звезды. Вдруг лошаки жалобно заржали и попадали набок, а по спине у меня сам собой побежал мороз. А лошаки-то у меня степные - ну я и подумал, будто птеры налетели. Взглянул вверх и душа в пятки ушла. Прямо по небу плыла громадная, чернее самой темной ночи тварь. Крылья, а сзади хвост длинный развевается. Проплыла она молча, как призрак, и скрылась за хребтом, а по степи будто гул прошел, земля задрожала.
Старейшина форта, хранитель преданий дед Йорген, высказал свое мнение: В легендах наших отцов есть сказание о Черной Птице - вестнице великих бед. Она являлась перед падением перед Великой Чумой, и когда обрушился Град-на-вершине. Видение ее - знак, что грядут времена лихие, и степь ощетинится копьями чужаков. Надо укреплять частокол и молиться богам, дабы отвести гнев небес.
Однако находятся и скептики. Тамошний естествоиспытатель, бродячий знахарь Лисандер, считает иначе: Бред суеверных умов! Вероятнее всего, охотники наблюдали редкое атмосферное явление скопление особенно густых туч на фоне звезд, усиленное игрой света и тени. А гул и дрожь земли могли быть вызваны обвалом где-нибудь в горах. Нечего сеять панику!
Тем не менее, один из самых дальних северных фортов хорцев, Заполночный, уже многие годы стоит пустым. Упомянутый дед Йорген припоминает безотчетный ужас, с которым немногие уцелевшие беглецы, невзирая на холод и пургу, спасались от Черной птицы, облюбовавшей те места. Что, или кто потревожил демона? Что заставило его вновь явиться людям?
Несмотря на разногласия, в фортах по северным рубежам царит напряженное ожидание. Многие проверяют оружие и тайком поглядывают на север, откуда явилось видение. Не станет ли Черная Птица предвестником новой беды для наших краев? Время покажет. Пока же форты усиливают патрули по рубежам и грозятся перехватить и сурово наказать любого, кто посмеет сунуться в земли Черной птицы и спровоцировать гнев чудовища.
Специальный корреспондент северных территорий,
Зефа.
- Почтеннейший Леонид, я всегда восхищался Вашим талантом и безудержным полетом фантазии, но не кажется ли Вам, что в сегодняшнем номере Вы перешли некоторые рамки, отделяющие профессионализм от низкопробной халтуры?
- Дружище Пенэй, не поверишь. С утра ищу, кто и как умудрился пропустить в печать эту дрянь, уже обежал все ларьки, изъял почти весь тираж. Именем Совета тетрархов запретил продавать! И что за Зефа, нет у меня такого корреспондента. Самому стыдно... Такой урон репутации.
Пенэй едва заметно улыбнулся. Как раз репутация-то у газеты Леонида самая, что ни есть, подходящая.
- Диверсия в Вашем издательстве? Подменили гранки? Позвольте полюбопытствовать, кому и зачем это могло быть нужно?
- Ума не приложу. Все работники клянутся, что ни при делах. В здание никто не проникал - проверили все окна и двери, все засовы на месте. Чистое хулиганство. Не то, чтобы заметка была так уж плоха - написана, как раз, в моем стиле - но в моей газете главный - я! - Тут всклокоченный сверх обычного издатель ткнул себя пальцем в грудь. А вдруг это тайный сигнал подпольщикам? О! А это идея! Надо немедленно поставить на уши стражу.
- Не верится, - сказал сам себе Пенэй, провожая взглядом товарища, - Не иначе как сюжет для очередной книги родился. Стоит заказать подготовку тиража, тысячи на две. Эта вещь, скорее всего, будет хорошо продаваться.
- Микулишна! под вечер к моей хозяйке заглянула ее подруга, сплетница Агапья, державшая лавку мелкой галантереи. Сейчас что покажу! Смотри, власти-то скрывают! Весь тираж изъяли, со стражей ходют! А я газету сунула в стопку бумаги, что для кульков под пуговицы припасла, и у меня не нашли. Сейчас упадешь! Вот!
- Черная птица? Да может и враньё?
- Уж едва ли со стражниками-то ходили бы! Верное дело!
- И то правда!
От сердца отлегло. Сплетня была в надежных руках.
Я только что вернулась из длительной поездки на Сэт и мирно лежала на своем месте на голове у Старшего. Тихонько рассказывала ему о том, как Флегон адаптировался у народа Цикри. Как он помогает им составлять эволюционные планы на ближайшие поколения. По его прикидкам, лет через пятьдесят цикри выйдут на уровень, когда нахождение отдельной особи вне города даже в течение месяца не будет означать потерю разума. А еще через двадцать поколений их масса достигнет пяти килограммов при массе мозга в шестьсот граммов. Это уже очень солидно. Плюс кое-какие наши наработки в виде прыгающих генов немного подправят им нервное волокно и интеллект отдельной особи станет стабильным. А интеллект всего города перевалит за триста. Старший так же привычно, что-то мастерил за терминалом его личного гиперкомпьютера и негромко отвечал мне, давая дельные советы. Вдруг в помещение вбежала ярко-желтая дракоида-подросток.
- Виктор, а когда проснется остальная наша команда?
И не дожидаясь ответа - ух ты, какой котоид! А можно я его потискаю? И хвать меня поперек туловища! Трудно успеть что-то сделать, когда тебя хватает детеныш дракоида - они быстрые, как язык Колбасы.
- Какой чудеснейший котоид! эй, не надо меня тормошить. И я не люблю, когда хватают за лапы!
- Мяаааау!
- Мэгги, что ты творишь! Положи Младшую!
- Как чего творю? Тормошу котоида! Зачем она иначе нужна? Тем более, что она у тебя очевидно депрессует!
- Уяяау!
- Сейчас я тебя спасу! Мэгги, отдай Младшую.
Меня аккуратно поставили на пол.
- Мэгги, вообще, Младшая разумное существо. Наш главный контактер с народом цикри. И наш вид - дракоиды - ей очень обязаны.
- Виктор, а почему ты говоришь голосом? Наша мыслесвязь больше не работает?
- Наша, как ты выразилась, мыслесвязь - во многом заслуга Младшей. Но сама она ею не обладает, пока что. Поэтому, из уважения к ней, я говорю голосом. Кстати, как ты ее назвала?
- Котоид
- Что за слово такое?
- В моем мире эти, ну или очень похожие на них, существа, называются коты. Но это, очевидно, не кот. У настоящих котов есть хвост! в этот момент я не смогла удержаться и махнула хвостом, чтобы убедиться, что он, после такого экспрессивного выражения чувств, все еще на месте. А у неё что? Хвостоид!
Идем дальше! Орган обоняния у котов - нос. А у нашей - не более, чем носоид. Нечего моргать! Это еще одна причина - не глаза, а, как ни прискорбно это отметить, глазоиды. Исходя из всего этого, Младшая - котоид.
И да! Почему ты не дал ей имя? Что за младшая? Меня, например, она старше. У меня в человеческом детстве была Зефирка. Назвали в честь сладкого лакомства - густой крем в темном шоколаде, как раз под цвет нашей шкурки. Будешь Зефа?
- Младшая, хочешь, чтобы тебя называли Зефа?
Я прикинула в уме. Мои друзья - цикри - звук "з" выговорить не смогут. Они скажут Ццеффа. Вполне понятно и похоже. Так что почему нет?
- Мэгги, она не против.
- Откуда ты знаешь?
- Мы с ней общаемся много лет. Я прекрасно научился понимать ее мяуканье. Ты тоже научишься, пара дней, мои навыки усвоишь и тоже сможешь. Вот, например, когда ты зашла, она что делала?
- Ну, лежала и тихонько мурчала?
- А теперь лови образ нашего разговора!
- Ничего себе И ты это всё можешь выражать через простое мяуканье?
- И это, и гораздо больше этого. Не стоит недооценивать Мл... Зефу. Она уже умнее большинства людей и еще растет. А какой проект она сейчас крутит в Сэте? Мы все знаем, что меньше, чем через два десятилетия город смоет нашествие варваров Всемогущего. Этот мировой путь заигран, вокруг него уже было несколько временных петель, и нам там менять ничего нельзя. Но если попробовать спасти - не дома и камни, а людей, дух, атмосферу города? Под видом колонизации архипелага неподалеку - скопировать, а по сути вывезти оттуда самое ценное? Это, наверное, самое смешное - когда Зефа рассказывает мне, какими махинациями она добивается того, что все силы города власть, денежные воротилы, гильдии, подпольные авторитеты работают на нее.
- Мяу уяу мрррмяу!
- Ну не без этого. Дядька нам благодарен выше крыши. Он для тебя что угодно сделает. А уж в части неявного управления развитием он, наверное, после драконы Анны лучший в мире специалист. И единственный дракон, с которым мы решили поддерживать отношения. Но выполняешь то все замыслы - ты! Знали бы эти напыщенные тетрархи и прочая властная верхушка, что ими крутит - домашний питомец из рыбной лавки!
- Рмяу мяк.
- Я помню, что один знает. Его помощь тоже нельзя не оценить. И да, он единственный, кто захотел сдать матрицу в инициативном порядке. Кстати, вот и он проснулся.
В дверь заглянул, еще неуверенно стоящий на ногах после выхода из биованны, темно-серый в мелких светлых пятнах, дракоид-подросток.
|