Фомин Роман Алексеевич
Книга 2. Вода - Гнев

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Глава 7. Пир во время чумы - 1615
    Глава 8. Оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она - 1601
    Глава 9. Светлое будущее - 1607
    Глава 10. Что-то кончается, что-то начинается
    Глава 11. Встреча старых друзей - 1608

Вендор Пяти Колец


Содержание:

Глава 7. Пир во время чумы - 1615
Глава 8. Оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она - 1601
Глава 9. Светлое будущее - 1607
Глава 10. Что-то кончается, что-то начинается
Глава 11. Встреча старых друзей - 1608

Книга 2. Вода - Гнев

  
В начало

Глава 7. Пир во время чумы - 1615

Погода за окном ништяк, в восторге маринист
Земля - это плоский диск под колпаком дождя
По комнатам волны шумят и мой смоют ночлег
Но мне наперёд сейчас ясно: не заберёт нас ваш Ноев ковчег
На этих атоллах ветер и холод
На них давно забил синоптик, запил метеоролог
Повсюду море, я вряд ли перейду его вброд
Но я беру собственную слабость и е***у её в рот
(Oxxxymiron 'Ultima Thule')

  
   Попроси кто Дэна описать неделю, следующую за поездкой в Сан-Паоло, он не придумал бы ничего лучше, чем парочка сумасшедших метафор. Одна из них - электрон, перескакивающий между атомными орбиталями, судорожно пытающийся заполнить собой их все. Другая, более верная - пожарная машина, которая носится между горящими зданиями, беспорядочно поливая их водой, надеясь остановить разгорающееся пламя.
  
   В понедельник, неизбежно вытекший из бурных выходных, руководство обсуждает, как подступаться к "МЕА". На сцену изящным пируэтом вырывается новый актер - Джим Рудзински, исполнительный директор "Уэст Уинд" по корпоративным инициативам.
  
   В ранге сотрудников "Уэст Уинд" по степени соответствия словосочетанию "изящный пируэт", Джим Рудзински занял бы почетное последнее место. Картофеленосый, сутулый, с колючими глазками и вечно-растрепанной шевелюрой, вид он имеет кричаще непредставительский. Встреть его на улице, косолапого, в мятом пальто с развевающимся шарфом грубой вязки, невозможно предположить, что перед тобой "высшее звено" международной корпорации.
  
   Дэн всякий раз спотыкается, пытаясь сформулировать сферу ответственности и вообще деятельности Джима Рудзински. Джим не финансист, однако известно, что никто лучше Джима не умеет экономить компании деньги. Он выискивает забытые вложения, приходит с предложениями по перераспределению проектных ресурсов в удаленные, недорогие локации, ищет способы подчистить повисшие, требующие операционных расходов хвосты. "Бешеный кассир", так для себя характеризует его Дэн. Не хватает только серых нарукавников.
  
   Джим долго морщится, поблескивает бусинами-глазами и трет складчатый лоб, пока Доминик, с поддержкой Дэна, поясняет ситуацию. Затем потирая руки под невидимым умывальником забирает на себя бытовые юридические вопросы: о выдаче группу "МЕА" запрошенной документации. Он ехидно добавляет, что обмен должен быть взаимовыгодным и неплохо бы получить у "МЕА" информацию о том, что конкретно было украдено.
  
   Инженерными раскопами заведует Доминик, бесцеремонно подключивший "близлежащего" Дэна.
   Ответа на главный вопрос - какая информация утекла из "МЕА" - пока нет. Исходя из этого нельзя сказать, в какой системе "Уэст Уинд" имеется потенциальная брешь. Факт бреши, впрочем вопросов у Дома не вызывает, иначе зачем Алмейда "Чубака" так страстно прожигал его глазами на конференции.
  
   Дискуссия ведется о том, где легче всего получить доступ к данным систем ERP "Уэст Уинд".
   Дом настаивает на системе отчетности. Дэн полагает, что если речь идет о персональных данных и методологии производства новой продукции, то данные скорее забирали напрямую из базы данных. В состоянии неопределенности выбирается самок разумное и одновременно дорогостоящее решение - проверять все варианты сразу.
  
   "На коленках" собираются планы, бравые исполнители подхватывают задачи. Выставляются приоритеты, на ближайшее время отменяются командировки ключевых участников, чтобы как следует подготовиться к следующему раунду с "МЕА".
  
   После обеда прилетает "первый звоночек" от "Американского Стандарта". Техасский ковбой Ноа Томас звонит Жозефу и пеняет, что "Уэст Уинд" не ценит данный ему шанс. Вот уже вторую неделю он, Ноа, упорно ищет и не находит в даласском офисе "АСИ" ни одной физиономии из тех, что Ноа лично отобрал в качестве достойных для партнерства, а конкретнее - Жозефа и Дэна.
  
   "Уэст Уинд" находится в бизнесе зарабатывания денег, поэтому, как ни страшен черт, точнее "Чубака" Алмейда, компания не может позволить себе роскоши, забыть о других клиентах. Поэтому планы летят к черту, а вместе с планами летит Дэн, только не к черту, а в Даллас, гладить по головке капризного клиента.
  
   В завершение дня Элис сообщает, что Гэбриэл согласилась на семейный ужин в четверг.
   - Я выдержала "покер-фейс", когда говорила с Максом, но вообще-то я понятия не имела, что ты пригласил Гэбриэл на ужин, - укоризненно сообщает она.
  
   - Кто ж знал, что она так быстро среагирует, - рассуждает Дэн вслух. - Я пытаюсь как-то сгладить дурацкую историю с расширенными зрачками.
  
   Подводя итоги понедельника, Дэн со смешанным чувством удовлетворения и отчаяния просматривает список открытых задач. С одной стороны, голова идет кругом; хочется кричать, как в детском мультике: "горшочек, не вари". А с другой, зубодробительная нагрузка вытесняет все остальное, отсутствуют перебои настроения, купируются опасные мысли. "Матрица-коллайдер" делает свое дело
   Во вторник утром чертыхающийся Дэн летит в Даллас.
  

***

   Командировка. Сонный самолет, шаркающий аэропорт "Даллас Форт Уэрт". Убер.
   Без заезда в гостиницу, помятый Дэн прибывает в циклопический кампус "Американ Стандард". Долго возится с чересчур дружелюбным терминалом доступа, добывая вожделенную наклейку-бэйдж. Улыбающийся электронный консьерж на экране несколько минут белозубо обещает, что пропуск будет выдан через секунду. Явно желает "получить в табло".
  
   Вместо встречи Ноа отбрыкивается сообщением, что сегодня занят и готов увидеться утром следующего дня. В виске начинает возится тоненький шуруп головной боли. Дэн вымотан, а теперь еще и раздражен. Какого рожна нужно было торопиться в Даллас? "Розовенькие", после разговора с Терезой, почти табу, но Дэн уже чувствует, что по его решимости бегут трещины.
  
   С ракушками-наушниками в ушах Дэн превращается в "путевого обходчика" клиенского офиса, его кафетерия, изумрудных лужаек, музейных коридоров. По инерции навещает клиентских директоров, кого может встретить в кабинетах и на этажах.
  
   Проектная команда, как муравьи в разворошенном муравейнике - возбуждаются, перебегают между переговорками, когда забредает взмыленный "жук" Дэн. Работа кипит, проект как тяжелый состав, громыхая и фыркая тащится в горку, к заданному пункту назначения. Одно из важных качеств управленца - чувствовать, когда нужно "не мешать". Единственное, где всегда имеет смысл "потыкать палочкой", порасспрашивать программных директоров - это сокращение расходов, эффективность команд. Нацепить, так сказать, "нарукавники" Джима Рудзински, ведь внедрение ведется за счет "Уэст Уинд". В процессе дознания нервозность только усиливается; Дэн замечает, что у него подрагивают пальцы он все чаще раздраженно хрустит костяшками.
  
   Вечером в гостинице он хмуро потягивает кипяток с ниткой чайного пакетика. За окном медные сумерки опускаются на плоскости пригородов Далласа - парковки, лужайки, крыши и полотна шоссе. Состояние так себе. Мысль о "розовенькой" прочно сидит в голове.
  
   "Извини, что пришлось лететь в Даллас. Ноа достал, но про него тоже нельзя забывать. Как и про все остальное" - сообщение от Жозефа.
   "Здесь пока спокойно, основные риски на стороне "АСИ". С Ноа говорю завтра"
  
   Жозеф редко пишет без причины.
   "Давно в АПАК не заглядывал? Время есть запрыгнуть на присейл звонок? Тренируем нового продажника в Азии. Хотя, похоже, что бессмысленно тренировать. Нужно второе мнение."
  
   Вот оно. АПАК, он же APAC - Asia Pacific - Азиатско-Тихоокеанский регион. Регион проблематичный, находится в тени бесконечно-демпингующего Китая, поэтому бизнес "Уэст Уинд" в нем ограничен несколькими крупными странами. Индонезия, Австралия, Япония... Затылок Дэна стискивает теплая подкова.
  
   Справедливо, впрочем, что в Азии рабочий день начинается, когда в центральной части США заходит солнце. Морщась от головной боли и сочувственно поглядывая на электронную читалку, Дэн соглашается.
   "Приду, но не обещаю быть слишком активным. Я уже практически в режиме гибернации"
  

***

   Встреча не относится к прямым обязанностям Дэна, являясь частью процесса управления продажами. Называется она сейлз-квалификацией, на ней придирчиво рассматриваются потенциальные новые сделки. Окончательное решение - вкладываться в клиента или нет - принимает исполнительный директор по продажам - Жозеф Бастьен.
  
   Квалификационные звонки - театр, звездный час и бенефис Жозефа. Все драматические и комедийные роли здесь - его; дерзкая, быстрая речь с французским акцентом порхает над удрученными продажниками, пытающимися обосновать, почему тот или иной клиент заслуживает внимания и затрат. Участники от инжиниринга, профессиональных сервисов на таких звонках играют роль "голоса разума". Они представляют опыт внедрения систем "Уэст Уинд" или, на американский лад, деливери. Ведь проданное решение полагается вывести в эксплуатацию в оговоренный срок. Без этого, как ни шикарно выглядит сделка, смысла в ней мало.
  
   "Какого черта Жозеф зовет меня на этот колл в середине пожара "МЕА?", думает Дэн, рефлекторно макая пакетик чая в черный колодец бумажного стакана.
  
   На звонке вовсю разглагольствует Жозеф:
   - Терпеть не могу предприятия, которые частично или полностью принадлежат государству, Что с ними делать? Как подступаться? С кем договариваться? Так ты говоришь, с целым зам-министра общался?
  
   Собеседником Бастьена выступает Навин, бойкий индиец, имя которого совершенно не требуется запоминать. "Жизнь у продажника яркая, но короткая", гласит мудрость Доминика. Навин устроился в компанию месяца четыре назад и был изрядно к этому времени затюкан Жозефом:
  
   - Да, общались с заместителем министра по информационным технологиям, он сказал, что мы находимся в приоритете по отношению к конкурентам.
  
   - Ты же, надеюсь, не ожидал, что он скажет: проваливайте, здесь вас не ждут. А с кем мы, между прочим, конкурируем?
  
   Навин поспешно перечисляет весьма типовых конкурентов "Уэст Уинд". В списке вполне предсказуемо присутствуют и "Херзлиа", и китайцы. И те, и другие давно работают в Бангладеше, в отличие от "Уэст Уинд".
  
   - Великолепно! - восклицает Жозеф, - На тендер приглашают стороннюю, не участвующую во внутренних игрищах компанию "Уэст Уинд". Зачем? Скорее всего, чтобы заставить существующих поставщиков удешевить предложение. Навин, ты понимаешь, что мы физически не сможем развернуть нашу систему быстрее и дешевле, чем вендоры, которые давно работают с твоим клиентом?
  
   Навин собирается с духом и выпаливает:
   - У нас же есть готовое техническое решение, почему мы не можем его развернуть за три месяца?
  
   Повисает гробовая тишина. Под такую в средневековой Испании смертникам-еретикам зачитывали аутодафе.
  
   Признаться, Дэн больше думает над жужжащей головной болью и завтрашним разговором с Ноа, чем следит за паясничаньем Жозефа вокруг далекого "Бангладеш Фармасьютиклз". Но тут даже у него загорается красная лампочка. Заявление Навина тянет не только на дисквалификацию сделки, но и на дисквалификацию продажника. Он отжимает "мьют" микрофона.
  
   Жозеф откашливается, прежде чем продолжить. В точности опытный рыбак, подсекающий рыбу. Точнее некомпетентного сотрудника.
   - Три месяца. Дэн, что скажешь про три месяца?
  
   Время "взобраться на табуреточку". Противопоставить витающим в облаках фантазиям неопытных продавцов "бессердечную суку-гравитацию", по меткому выражению Шелдона Купера из "Теории Большого взрыва".
  
   Дэн принимается за изложение. Выдержанно и обстоятельно он рассказывает, сколько занимает типовое внедрение систем "Корпоративные Финансы" или "Управление Предприятием", даже если заказчик-сущее золото, исполняет все прихоти вендора по первому зову.
  
   Он подслащивает мину для бедняги Навина, оставляя роль "плохого полицейского" Жозефу. "Инжиниринг, безусловно, всем сердцем желает помочь заключить сделку". Но для того, "чтобы компания компетентно выступила с техническим предложением, нужно, чтобы продавец продуманно сделал свою часть работы, выставил ожидания". "Помоги нам помочь тебе." Дэн будет счастлив "организовать обучающую встречу, чтобы пройтись по важным техническим аспектам внедрения, обосновать подход "Уэст Уинд".
  
   - Очень великодушно со стороны Дэна вложить собственный бюджет в твое образование, Навин, хотя я уверен, он еще выставит мне счет, - заливисто хохочет Бастьен и тут же прерывается, - Потому что я лично причин инвестировать пока не вижу...
  
   Фантазия Дэна рисует вышедшего на арену цирка Жозефа с размалеванным лицом, в громоздком клоунском цилиндре, который он опрокидывает в манерном реверансе.
  
   - Теперь, Навин, надень шляпу технического специалиста, - декларирует Бастьен. - Я буду делать анализ, а ты, Дэн, пожалуйста не смейся слишком громко.
  
   Навин - мальчик-зритель, по неосторожности занявший место в первом ряду. Его голова тонет в необъятном циллиндре Пеннивайза-Жозефа.
  
   Губы Дэна непроизвольно кривятся в усмешке. Жозеф преподает урок первого класса школы продажников - знай продукт, который продаешь. Сыплет цитатами Ричарда Брэнсона, Сэма Уолтона и Джека Уэлча. "У продавца два уха и только один рот. Поэтому он слушает вдвое больше, чем говорит". Проваливший базовый экзамен получает призовую путевку на вылет из компании.
  
   - Что тут сказать, Навин, - голос Жозефа стал почти ласковым, - Работа с клиентом слабая. Мотивация клиента, его отношения с конкурентами не проработаны. Не знаю, твоя тут вина или Джея, но я в данный момент не вижу причин вкладываться в эту сделку, инвестировать в нее людей, время, демонстрацию нашего продукта. А вот для дисквалификации есть все причины. Вы с Джеем свою работу провалили, принесли совершенно сырую наводку.
  
   Имя Джея отзывается в Дэне ударом по локтевому нерву. Он чувствует вязкость во рту, предательски туманится зрение. Дэн моргает и тут же перед глазами вспыхивает неприступная каменная насыпь Осакского замка за рвом, с вспорхнувшей стайкой голубей. Болезненный укол предчувствия. Дэн едва успевает переключиться на "мьют", прежде чем у него срывает дыхание, как у пересекшего финишную черту спринтера. Он дышит прерывисто, но наваждение уже отступило, исчезло будто и не было.
  
   Джей Янг - генеральный директором по продажам в АПАК, руководитель Навина. Он не присутствует на звонке.
  
   Доклад Жозефа тем временем превращается в лекцию для присутствующих региональных менеджеров. Укоризненный клоун отбросил нелепую шляпу и ходит по борту цирковой арены, громко разговаривая со зрителями. Подвижное воображение Дэна продолжает раскрашивать перформанс Жозефа. А ведь Дэн так хорошо чувствовал себя с утра, пока Жозеф не притащил свой Бангладеш, обернутый Индией, как начинка шаурмы лавашем.
  
   Дэн откидывает чугунную голову на спинку кресла. Почему имя Джея дернуло в нем струну? На гротескно-нелепые образы Жозефа Дэн уже не обращает внимания.
   - Я соберу митинг с Джеем, - Навину едва удается вставить словечко в обличающий спич Жозефа.
  
   "Жозеф, мне пора бежать. Моя помощь здесь явно не требуется" - отправляет Дэн в мессенджер и соскакивает с конференции.
  

***

   Горький, обсидианового цвета чай отправляется в раковину. Дэн закидывается обезболивающей и заливает ее бутылкой воды. В голове стробоскоп, Дэн выходит в длинный коридор отеля ожидая, пока подействует таблетка.
  
   Предчувствие не подводит, Жозеф перезванивает через минуту.
   - Черт, Дэн! Я был близок к тому, чтобы уволить его прямо на квалификации! Три месяца, откуда он взял эти сроки? Из рекламных буклетов ? Не удивлюсь, если он и клиенту на такое закоммитился!
  
   Дэн в ответ неразборчиво буркает. Фейл Навина очевиден, однако он вполне типовой для новых продавцов, не катастрофичный. Жозеф словно бы переигрывает в праведном негодовании.
  
   По коридору отеля навстречу Дэну двигается автономный пылесос - пыхтящий ящик размером с мини-трактор. Дэн ставит разговор на мьют и прижимается к стене, уступая дорогу беспардонному будущему, пока Жозеф продолжает расплескивать эмоции.
  
   - О, Джей вышел в онлайн! Сейчас я его притащу на звонок!
  
   Джей. Джей Янг. По рукам под рубашкой Дэна бегут волны гусиной кожи. Все в кучу, образцовая биполярная командировка.
  
   Жозеф подключает Джея Янга прямо с телефона. Тот только сошел с самолета, собственно поэтому отсутствовал на сейлз-квалификации.
  
   Дэн почти не помнит, как выглядит Джей, генеральный директор по продажам региона АПАК. По происхождению полукореец-полуфилиппинец, Джей работал в компании лет пятнадцать, по большей части в Азии. Когда-то Джей носил иссиня черную шевелюру - два пышных, волнистых блока с пробором в стиле красавчиков из корейских дорам. В памяти Дэна маячит вытянутое, лишенное возраста лицо и живые, смешливые глаза. А ведь они половину тихо-океанского региона изъездили вместе.
  
   - Рассказывай, Жозеф. - говорит Джей голосом профессионального актера озвучивания. - О, привет, Дэн, давненько не пересекались!
  
   У Джея удивительный, умиротворяющий голос. Говорит он без акцента, так как вырос и учился в США. Кроме того Джей обладает хладнокровным нравом и прагматичным, стратегическим взглядом на вещи, редко встречаемыми у продажников. Он - признанный мастер изложения сложных вещей простым языком, постоянный участник разнообразных выставок "Уэст Уинд". Джей не может похвастать темпераментом Жозефа, однако взамен умеет хранить невозмутимость в самых напряженных ситуациях. Если бы Дэн мог представить себе корейского Атоса из "Трех мушкетеров", им безусловно был бы Джей.
  
   Голос Джея производит на Дэна такое же впечатление, как упоминание его имени на звонке. Лоб с левой стороны пронзают спицей. У Дэна дергается глаз. Когда же подействует обезболивающее!
  
   Джей не успевает как следует поздороваться, когда Жозеф обрушивет на него все, что накопилось в нем с квалификационного звонка. Добрых пять минут Жозеф костерит подчиненного за бездарных людей, работающих у него в организации. Не забывает упомянуть негодующего, "вытащенного из кровати" Дэна.
  
   Со слезами на глазах Дэн провожает удаляющийся пылесос, оставляющий запах стирального порошка. Робот даже имеет место для седока, лихого покорителя труднодоступных, пыльных углов.
  
   Джей кротко дожидается, пока Жозеф выскажет все, что накипело, после чего вежливо осведомляется, можно ли ему ответить. Жозеф буркает утвердительно.
  
   Как и ожидалось, Джей излагает развернутую, куда более умеренную картину по Бангладешу. Он рассказывает о проведенной работе, о торжественном визите в Министерство почты, телекоммуникаций и информационных технологий в Дакке, про конкуренцию; в общем весьма убедительно пояснят, почему неразумно сейчас оставлять работу с заказчиком.
  
   Все это время в голове Дэна пиликает расстроенная скрипка. Размеренный баритон Джея вызывает у него пульсирующий височный строб, более неприятный, чем болезненный.
  
   Постепенно Дэн привыкает к подергиваниям, как к назойливому шуму при плохой телевизионной трансляции, и сосредотачивается на теме разговора. Минута, и вот он уже увлекся продуманной, живой историей Джея. Используя богатый языковой арсенал, тот рассказывает про Навина, прожившего в Бангладеше несколько лет. Высокий кастовый статус - брахман - Навин сконвертировал в локальные связи. И так далее, и так далее... Джей делает многозначительные паузы, шутит, вызывая у Жозефа и Дэна непроизвольные смешки. Джей делает почти невозможное - убеждает Жозефа дать Навину и Бангладешу шанс.
  
   На короткий миг Дэну кажется, что он ловит "волну", чувствует особое умение Джея складывать слова и доносить информацию так, чтобы было увлекательно. Дэн и сам опытный переговорщик, но Джей, с его бархатным голосом и широтой арсенала, играет явно в другой лиге.
  
   Чувство отзывается невольной улыбкой и ворохом глубинных мурашек, а затем вдруг выпукло проступает картиной из сна: молодой Такедзо наблюдает за пляской ножа в ловких пальцах монаха Фугая. Улавливает, запоминает чужое мастерство.
  
   Сегодня у Дэна просто веер противоречивых реакций.
   Между прочим, Джей - продажник-долгожитель. Яркий пример исключения, подтверждающего правило. Не менее компетентный в вопросах корпоративных продаж, чем Жозеф. При чем здесь, казалось бы, молодой Такедзо? Наверное, азиатская внешность Джея. Дэну вспоминается, как вместе с Джеем они летали в Японию на затяжной воркшоп. Голову стискивает так, что из глаз сыплются искры. Дэн сползает по стенке коридора. Куб робота-пылесоса мурлычет в углу.
  
   - Болтун ты знатный, Джей, мастер продавать своих некомпетентных сотрудников, - миролюбиво подытоживает Жозеф. - Пойду тебе на встречу, но, Дэн свидетель, Навин "обделался" по полной...
  
   Сославшись таким образом на Дэна, великодушный Жозеф соглашается дать Джею с Навином еще один шанс. Дэн впрочем почти уверен, что получивший отсрочку Навин обречен. Слишком хорошо он знает скорого на руку Жозефа Бастьена.
  
   Трубка повешена в аккурат, когда внутри Дэна разливается туповатая эйфория. Обезболивающая, наконец, действует. Но откуда воздушное щекочущее ощущение? Он ведь ибупрофеном заикнулся? Или "розовенькой"?..
  
   Звуковой сигнал заставляет его открыть и поднять глаза. Перед ним поблескивая лампами возвышается громада трактора-робота. Вот же, страшилище, подобрался незаметно. Просит уступить дорогу. Спасибо, что не задавил, Громозека.
  

O O O O O

   - Заметь, Влад, как все поменялось. В двадцать втором году, после начала войны, все кричали: надо друг с другом разговаривать, убеждать, не запираться каждый в своем огороде - те, кто в России, и те, кто снаружи.
  
   - Так и было.
   - А в итоге что? Каждый не просто заперся - забарикадировался в своем огороде. Мы тут, они там, "увязшие в болоте пропаганды".
  
   - Вот, значит, как, Влад и Дэн? Со мной животрепещущие темы мы не обсуждаем? "Рылом", то есть, не вышел.
  
   - Здарова, Руст! Ты сегодня задержался. Мы с Владом уже начали...
   - Слышу-слышу, постуляторы хреновы. На Россию снова набрасываете?
  
   - "Россия никому не даст на себя набрасывать! Россия сама на себя набросит!" Прости, Руст, дурацкий анекдот.
  
   - Нет-нет, Дэн, реакция Руста - это классическая история. Агрессивный отклик - одна из причин, почему иссякли диалоги, почему сторонам стало не о чем говорить. Дискуссия - вещь тонкая, требует навыка, балланса как у канатоходца-эквилибриста. "Справа небеса, слева пустота, а я иду по проволоке между них", помните песню. Как прикажешь реагировать на твои выпады, Руст?
  
   - М-м... Хорошо, Влад, критику принимаю. Понизим, так сказать, "градус напряженности". Так о чем речь?
  
   - Мы пытаемся разобраться, почему люди, оказавшиеся по разные стороны в украинском конфликте, перестали разговаривать между собой, пытаться объясниться. Я говорю о мирных людях.
  
   - Я пока слышу только про "болото пропаганды".
  
   - Разумеется, ты выхватил самое "остренькое". Я попытаюсь сформулировать общее правило.
   Начнем с того, что люди - животные социальные, подверженные игре воображения.
  
   - Хе-хе... Влад начинает долгий подход к снаряду...
  
   - Не торопись, Руст. Все люди, по идее, стремятся к одному тому же - "жизнь, свобода, счастье". Так, кажется, говорили американские "отцы-основатели", и я с ними согласен.
   Стройная картина мира в головах людей выстраивается, чтобы этим прекрасным целям соответствовать. Индивиды, которые сидят и "вынашивают злобные планы" - скорее редкие отклонения, их мы не рассматриваем. Правило одинаково применимо и к тем, кто в России, и к тем, кто снаружи.
  
   - Ваше "прекраснодушие" весьма похвально, Влад, но "выходишь на цель" ты из какого-то запредельного "прекрасного далёка".
  
   - Я пытаюсь объяснить, что в мирное время привычная, устоявшаяся картина мира в головах сидит довольно крепко. Она почти не требует "обсуждения" и "подтверждения". А вот когда возникает событие шокирующее, потрясающее людей, тогда в стройном мировоззрении появляются зияющие плеши. Возникают вопросы, ответ на которые раньше казался очевидным.
   Например, как вышло, что Россия стала страной-агрессором, почему сакральный президент неоднократно обещавший не нападать на Украину, вдруг взял и напал.
  
   - "Гражданин, соврамши"!
  
   - Не торопись, Дэн.
   В такой шокирующий момент вторая сторона, которая иллюзий на счет войны и президента не имеет, бросается эти плеши "залатывать". А залатывает, или "просвещает" соотечественников она как умеет, беспорядочно размахивая шашкой.
  
   - Витиевато излагаешь, Влад. Уже можно вываливать возражения? Уверяю, "их есть у меня".
  
   - Руст, речь не о том, кто прав. А о том, что "просветительские" попытки диалога провалились.
  
   - Я бы сказал, не "просвеительские", а самые, что ни на есть "вражеско-буржуинские".
  
   - Не могли не провалиться. Ведь эти попытки - тонкий писк, помехи, на фоне могучего однонаправленного информационного потока.
  
   - Ну-ка, ну-ка, Влад, что это за однонаправленный поток?
  
   - Ты правда хочешь послушать нарратив, который используется в России, Руст? Его транслируют с четырнадцатого года, с аннексии Крыма. Но мы не обсуждаем сегодня правоту аргументации. Позволь мне, пожалуйста, закончить пояснение.
  
   Итак, громогласный официальный нарратив залатывает дыры и создает "обновленную", "целостную картину мира". А люди дальше смотрят и верят только "своим", "подходящим" новостям. Таким образом позиции сторон расходятся все дальше и дальше
  
   - А позвольте я немного разверну мысль, Влад и Руст? Я сегодня прошел "мастер-класс" у переговорного гуру! От одного присутствия великого и ужасного Джея Янга мне едва крышу не снесло! Пояснению Влада, по-моему, не достает примеров, иллюстраций.
  
   - Я не возражаю, Дэн. Главное, чтобы ты не скатывался в агрессивную либеральщину.
  
   - Руст, ты сегодня великодушен как Румата Эсторский. Спасибо!
   Прежде всего, давайте согласимся, что все страшно устали от войны. Обе стороны. Война ведь не встраивается гармонично ни в чью картину мира. Все знают, что война - плохо.
   Также, все чудовищно устали от аналитиков, комментаторов, изобличателей и предсказателей войны. Они пытаются угадать, убедить в своей правоте, сохранить интерес к своей персоне. И давно воспринимаются всего лишь охотниками за твоим вниманием.
  
   Интерес, если такое слово применимо к отвратительной войне, схлопнулся до коротких сводок, фактов, без мнений. Трагедия, трагедия, трагедия. Взглянул и пошел дальше. Мнения отсекаются, независимо от того, произносятся ли они агрессивно с брызгами слюны, с придыханием и мокрыми глазами, или даже язвительно и остроумно. Чувствительность стачивается, и это тоже ужасно.
  
   Теперь давайте про картину мира. Я разделяю мнение Влада - война всех шокировала. Даже умеренные патриоты, согласившиеся с Грузией и Крымом, были в недоумении и-или негодовании. Выставляли черные квадраты, выражали несогласие, говорили "нет войне". Либеральный лагерь был потрясен больше эмпатически, но сущностно вполне ожидал такого поступка от президента.
  
   Казалось, вот тут-то противоположные лагеря договорятся. Либералы бросились повторять то, что считали самоочевидным. "Родина вероломно напала на соседа". "Имперские амбиции". "Бессменный, узурпировавший власть президент"...
   Тишина меня пугает. Влад, Руст, вы тут?
  
   - "Красыво гаварышь!", как в анекдоте, Дэн. Только ты со своими примерами полез в самую, что ни на есть, либеральщину. Может уже пора с тобой категорично рассобачиться?
   - Я тоже здесь, Дэн.
  
   - Спасибо, что отозвались! У меня какое-то болезненное ощущение после нашей прошлой встречи...
   Подожди, Руст, собачиться, я намеренно сгущаю краски.
   Некоторое время казалось, что попытка объясниться между сторонами может увенчаться успехом. Был диалог, была реакция. Но только до момента, пока внутрироссийские новости не начали сами отвечать на поставленные вопросы. Да как начали! Что называется, всей "ужасающей мощью темной стороны"! Телевизором, радио, новостными сайтами и Телеграмм-каналами. Неугодных СМИ - под нож! Да и отвечают, как водится, не конкретным ответом, а десятком несуразных ответов, размывая само понятие причинно-следственных связей.
   Например, что на западе живет удивительный гибрид "кровожадных националистов" и "толерантных извращенцев", которых хлебом не корми дай попринижать "истинные скрепные ценности".
  
   - Я слышу насмешливые нотки. Где здесь не правда?
  
   - Это только начало, Руст. Есть еще о "готовящемся на Беларусь нападении", о "секретных биолабораториях", о "генно-модифицированных птицах и комарах", "тайных планах Маршалла" и так далее. Голос либералов, сильно занятых к тому времени отъездом из России, потонул в новостном гаме, разнообразном по форме, но однонаправленным по сути.
  
   Реакция патриотической стороны на могучий поток "версий прошлого" была только одна - выученная беспомощность. "Президент не может ошибаться", "мы всего не знаем", "не все так однозначно", "иллюминаты давно все решили", "не мы такие, жизнь такая". В общем, как обычно, в "эпоху перемен" люди отползают к первичным потребностям Маслоу.
  
   По той же причине, люди стали бояться пользоваться каналами связи. Открытые коммуникации - главное достижение двадцатого века - стали сжиматься, замедляться. Люди вспомнили, что "товарищ майор" их может прослушивать, что говорить говорить на животрепещущие темы небезопасно. Диалоги стихали, в то время, как поток однонаправленных новостей усиливался. "Я с мамой эти годы не говорил, а телевизор - говорил" - как шутит комик.
  
   - "Если у вас паранойа, это не значит, что за вами не следят"
  
   - Справедливо, Влад. За людьми конечно пытаются следить. И диалогу это не способствует.
   А теперь вернемся к залатанной-перелатанной картине мира, которую собрали, извиняюсь, "из говна и палок", патриоты. Смешно и грустно признавать, но эта картина, состоящая из нелепых новостей, теорий заговора и "тредиционных духовных скреп" - зажила и дала метастазы. С человеком, находящемся в официальном новостном нарративе, происходит метамарфоза. Он становится подпоркой новой конструкции. Начинает помогать новостям, выбирать из информационных потоков только то, что "подходит" получившемуся Франкенштейну. А то, что "не подходит" - неистово отрицать и блокировать. "Другие" новости он воспринимает "фейками" и "провокацией", никак не "правдой". Несогласных называет жертвами пропаганды.
  
   Его можно выдернуть из привычной среды на месяц, полгода, увезти, скажем, в отпуск. Но едва он возвращается домой, зачарованное общественное мнение, веер свирепых токшоу и новостная опричнина немедленно воскрешают Франкенштейна, залатывают трещины и дыры.
  
   Такой человек отрицает, что в Украине живут обыкновенные люди. Убежден, что для нападения на Украину у Росси существовали неведомые веские причины, ведает о которых один лишь национальный лидер. Он свято верит, что российские военные "наносят высокоточные удары исключительно по военным целям".
  
   - Вот вы с Владом мне рот затыкаете, Дэн, но палку с примерами я попрошу не перегибать. "Лес рубят, щепки летят" - понятное дело, что теперь уже с обоих сторон гибнут и мирные жители.
  
   - Все так, Руст. Стороны перестали слышать друг друга. Обвинение одной стороны вызывает одну из двух реакций. Первая - упрек во вранье и подтасовке. Вторая - встречный пример о том, что другая сторона творила куда худшие вещи и мы теперь имеем полное право "мстить за своих" и "платить той же монетой".
  
   Первичная идея о "жизни, свободе и счастье" в новой конструкции сравнялась с "величием Родины", а значит напрямую зависит от успеха войны. А мнимые либеральные свободы - есть ли они вообще? Все врут. Каждый за себя. Окукливаемся, замыкаемся. Главное - крыша над головой, сытый желудок и сопричастность к чему-то большому, незыблемому - Родине. Остальное пусть решают многомудрые бессменные лидеры, им видней.
  
   - Это ты Дэн красиво изложил, заметь, я тебя не перебивал. Вот только уж больно однобоко про глупеньких одураченных россиян. Для объективности неплохо бы и другую сторону "потыкать палочкой".
  
   Ведь в "мире розовых пони", который осуждает Россию, все еще хуже. Картина мира там простая, цельная и черно-белая, как шахматная доска. Вот злой "Мордор", а вот славные добрые "Шир и Ривенделл" - западный мир. То что "Ривенделл" иногда меняет чужие государственные режимы и бомбит, кого считает нужным - это другое.
  
   Никакого выслушивания аргументов обратной стороны, только отсекание противоположной точки зрения. Культура "клеймления" и "отмены" людей и СМИ, высказавших непопулярную точку зрения. Это по-вашему свобода, гибкость и открытость?
  
   - Руст, никто не отрицает, что у "Шира с Ривенделлом" "рыльце в пушку". Но это не дает "Мордору" индульгенции за 22 февраля. Речь не о свободе и открытости, а о здравом смысле. "Если что-то ходит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то скорее всего это утка". Оспаривать вину за развязывание войны - невозможно.
  
   - Погоди, Дэн. Мы ведь сегодня не про аргументы, мы о том, почему люди перестали говорить, так?
   Когда две картины мира полны, они не могут аргументированно дискутировать. Они могут только сталкиваться, высекая искры и разлетаться в стороны, как маятник "колыбель Ньютона" с шариками. Собеседники либо ругаются и расходятся, либо предпочитают вообще не касаться острой темы.
  
   - Красивое сравнение, Руст. Я всячески приветствую нашу попытку подняться "над схваткой", даже если мы представляем разные стороны этих барикад.
  
   - Да уж, Влад. Все мы теперь мудрецы да эксперты. Время "диванных критиков."
   - Как сказал Дэн, это время уже сгинуло. Осталась жуткая усталость и нежелание говорить на тему, где аргументы и примеры не работают.
  
   - В этом вопросе стороны сходятся.
   - Это потому, что все люди, как говаривал старина Томас Джефферсон, - одинаковы и стремления у них одни. Остальное - воображаемая картина, которую натягивают вам на глаза, чтобы направить вашу страсть, негодование и чувство справедливости в выгодном кому-то направлении.
  
   - В этом вопросе мы тоже совпадаем, Влад.
   - А я все-таки от себя добавлю, что очень хочу, чтобы несправедливая война закончилась на условиях, с которыми суверенная Украина будет согласна.
  
   - Не сдержался все-таки, Дэн! "Понесло Остапа".
  
   - Ребята, вернемся к состоянию "над схваткой"!
  
   - Да, да, извините за случайно уроненный "градус напряженности".
  
   - Если бы только один, Дэн!
  
   - Сорри, сорри. А можно "левый" вопрос?
  
   - Конечно.
   - Меня сегодня трясет с самой встречи с Джеем. И вряд ли мой вопрос улучшит мое состояние. Но не могу не спросить. В прошлый раз, когда мы собирались и спорили, к нам присоединился четвертый. У меня воспоминание об этом, как удар по затылку. Спрашиваю у вас, Влад и Руст? Кто это был?..
  
   - ...
   - Умоляю, не молчите. Руст?
   - Вопросики у тебя Дэн те еще. Попробую ответить научно-популярно. Ты ведь представляешь себе, примерно, как работает сознание во время сна? Выхватывает из бездонной массы бессознательного разношерстрые кусочки воспоминаний, плавающие на поверхности.
  
   - Ух ты. Познавательные странички от Руста!
  
   - Кусочки не связанные, но сознание собирает их в сюжетную линию, которая на момент сна кажется довольно логичной и правдополобной.
   Так вот, наши совместные... э-э... посиделки работают очень похоже. Поди разбери, кого еще пена твоего бессознательного выкинула на поверхность.
  
   - Дэн, могу только поаплодировать объяснению Руста. Согласен полностью.
  
   - Подождите, Руст, Влад, то есть вы друг друга не знаете?..
  

O O O O O

   Утром Дэн чувствует себя как шарик, надутый гелием. В голове пустота, в ней тополиным пухом кружатся отголоски вчерашнего вечера. Гостинничный робот-пылесос, на котором разъезжает неотразимой красоты кореец с глубоким баритоном. Горячий спор с Рустом и Владом - без сомнений, обезболивающая была "розовенькой". Дэн, заполночь ковыряющийся в старых дневниковых записках, подбирающий историю для Терезы.
  
   Возбужденный и рассеянный, он едва не опаздывает на встречу к Ноа.
   - Дэн, я уважаю, что ты приехал по первому зову, но я по-моему ясно дал понять твоей компании, что ожидаю от вас инициативы, а не "ублажения прихотей капризного заказчика". Твое пристутсвие здесь сегодня выглядит именно как реакция на мой "пинок" Жозефу.
  
   Невесомые перышки в голове, нежно касаются внутренних стенок черепа. Как все это бессмысленно и однообразно. Конечно, Ноа прав. У Дэна на такие типовые претензии есть заготовленный ответ: манерно повиниться, перевести все в шутку и пообещать бывать почаще.
  
   Или? Дэн слышит убедительный голос Джея Янга. Чувствует его тонкие струны, амплитуду и тщательно выверенный "панчлайн"; так ловкий Фугай орудует кистью, оставляя на бумаге четкую гармоничную линию. Лучшая защита - нападение.
  
   - Ноа, могу я быть откровенен с вами?
   - Да.
  
   - Так вот - вы правы. Я прилетел сюда именно по вашему "капризному" зову. Моя работа - деливери в мастабах международной корпорации, вывод в эксплуатацию, удовлетворение клиентов. Все по классике Филипа Котлера: деливери, профессиональные сервисы - это часть "брэнда" и "маркетинга". Мы не только доставляем свой "продукт", но на каждом этапе поддерживаем клиентскую заинтересованность в нем, а после доставки, убеждаемся в желании продолжать им пользоваться.
  
   Но все таки - удовлетворение клиентОВ, множественное число. Я ежедневно пристально слежу за "АСИ", опрашивают команду, но занимаюсь не только вами. Я полагаю, что обязанности исполнительного директора по технологиям "Эмэрикан Стэндард" тоже куда шире, чем наша программа внедрения, иначе мы встретились бы еще вчера.
  
   Я могу пообещать физически присутствовать на всех критических этапах проекта, даже если мне придется лететь в середине недели с обратной стороны земного шара. Но предлагаю быть разумными и ценить время друг друга. Ближайшие пара недель - хороший разгон. Программа набирает обороты и двигается по плану. Кстати говоря "не мешать" тоже весьма нужный и полезный навык управленца. Я говорил с вашей и своей командой вчера - ближайшие недели именно такие.
  
   Ковбой Ноа долго каменнолице смотрит на Дэна, прежде чем ответить. Сунь ему спичку в рот, посади в седло и получишь Джона Даттона из сериала "Йелоустоун".
  
   - Отдаю должное, Дэн, в смелости тебе не откажешь. Жозеф, который, как я понимаю, тоже не последний человек в "Уэст Уинд", дать мне "от ворот поворот" не осмелился.
  
   В голове Дэна лихой Джей Янг несется на роботе-пылесосе под откос. Похоже он перегнул палку с красноречивостью.
   - До первого твоего провала, я буду считать это положительным качеством. Я уважаю разумную прямоту, поэтому соглашусь на обязательное личное присутствие во время ключевых запусков. Остальное - по договоренности.
  
   Красавчик Джей Янг съезжает с горки на плато и останавливает лихим, победоносным юзом. Нет, оказывается вовсе не Джей Янг взнуздал передвижной пылесборник. Это Дэн собственной персоной, подбоченясь, сидит в кресле над пультом с рычажками и кнопками.
  
   - Видите ли, Ноа, я - часть инженерной команды, отвечающей за внедрение. Поэтому порой, позволяю себе чуть более "земные" и менее "политические" ответы, чем продавцы.
   - Я бы сказал, что твой ответ был вполне политическим.
  
   День заканчивается сносно. Обсуждение статуса внедрения проходит без эксцессов, не считая накатывающих волн аппатии и чувства вины за "розовенькую". До последнего хочется верить, что ты принимаешь таблетки по собственной воле. Помогают отвлекающие пулеметные очереди новостей из "Миранды"
  
   Он едва замечает сообщение от Элис, где Габи слезно извиняется и просит перенести семейное мероприятие на неделю.
  
   Дэну не удается вытащить Ноа на ужин. Взамен он отыскивает в офисе пару полезных директоров "АСИ", которые не прочь бесплатно покормиться с командой "Уэст Уинд". Щедрый Дэн ведет толпу в бразилький ресторан "Фуга де Чао". Праздновать нечего, разве только факт, что Дэн сегодня в Далласе, а не в Сан Паоло, где власти открывают уголовное дело и грозят опечатать офис.
  
   Размах даласского "Фуга де Чао" вызывает уважение - украшенная цветами телега с закусками посреди зала, притушенное освещение, музыка и пританцовывающие официанты с вертелами, на которых дымится мясо. Разливается красное вино, блестят глаза, команда вертит красно-зелеными карточками, призывая гибкого официанта-танцора в жилетке пригарцевать к столу и изящно срезать ломтик ароматной дичи. "Это дичь? Дичь!" - как шутят в известном фильме. Полная дичь происходит в Бразилии, куда срочно вылетает Джим Рузински. Бизнес наткнулся на "обстоятельство непреодолимой силы". Можно сражаться с конкурентами, договариваться с партнерами, выстраивать процессы и коммуникации, но противостояние с государством плохо поддается планированию.
  
   А вокруг танцуют официанты с вертелами и разливается в пухлобокие бокалы вино. Вчерашняя "розовенькая" будоражит его и расслабляет одновременно. Все равно. Время отдаться коллайдеру, который роботом-пылесосом затягивает посторонние мысли в круговорот бесконечных рабочих проблем. Стрелки часов Дэна всегда указывают на это время.
  

* * *

   До самой двери, перед тем как войти, Дэн висит на телефоне. В последний момент, когда откладывать становится невозможно, сухо говорит в трубку: "У меня начинается прием у врача. Договорим позже". Потом неторопливо вынимает из ушей беспроводные наушники, один за другим, и меланхолично cкладывает в чехол.
  
   На восемь минут позже положенного Дэн переступает порог между ковролином коридора и паркетом приемной. Саймон на обычном месте, прикрывается монитором как фиговым листом. Бросает взгляд на Дэна и по-свойски кивает. Полчаса назад Дэн известил его, что задержится
  
   У Дэна подрагивают пальцы. Каждый час "Миранда" добрасывает энтропии в топку общего хаоcа.
  
   Во-первых, бразильская федеральная полиция связалась с юридическим отделом "Уэст Уинд" с директивой поставить в известность о расследовании существующих клиентов в стране. Общая реккомендация - приостановить использование систем "Уэст Уинд" из-за проблем с безопасностью. В Бразилии таковых четыре.
  
   Во-вторых, международная группа "МЕА", как Чудо-юдо Рыба-кит из сказки о "Коньке Горбунке", вдруг зашевелилась и показала зубы. В ответ на предписанный федеральной полицией останов программы "Титан", корпорация обратилась напрямую в правительство страны. Предъявила ультиматум в виде счета за потенциальные убытки с риском вывода из страны части бизнеса. Ответом предсказуемо стал "останов останова". Огромный релиз решено было выводить в эксплуатацию, в соответствии с отмененным ранее планом. То есть на следующей неделе.
  
   Усатый Саймон глядит в экран, и Дэн думает, что отпусти он бороду и нацепи шлем, вполне сошел был за героя русских былин - Илью Муромца.
  
   Усевшись на диван, Дэн трет пальцами виски.
   В дополнение ко всему, перед самым выходом из офиса с Дэном связалась директор отдела кадров. Довольно дотошно она выспрашивала его о командировке и о гостинице в Далласе. Якобы там хулиганил дебошир и отель теперь обзванивал клиентов, убеждаясь, что репутация бренда не пострадала. Неприятный осадок остался у Дэна от того разговора.
  
   - Дэн, пожалуйста заполните, - бархатистый голос не дает ему "заскучать".
  
   Великан протягивает Дэну планшет с анкетой. Дэн выдыхает и начаинает проставлять галочки.
   В приемную выходит Тереза, свежа и благодушна. На ней юбка с кремовой блузкой, которые ей идут, и вообще доктор излучает воодушевление и готовность к приему. Дэна раздирает тысяча разнонаправленных проблем. Вид цветущей Терезы вызывает у него смешанное чувство вины и раздражения.
  
   Как и ожидалось, сложности возникают с первых минут. Жизнерадостные вопросы Терезы натыкаются на сухого, деревянного пациента. Как в градостроительстве, пропускная способность скоростного шоссе определяется наиболее узким его местом, так и тут, взятые Терезой темп и тон разговора осекаются, соприкасаясь с закрытостью и озабоченностью Дэна.
  
   Он извиняется за свое состояние. Пожалуй, сегодня Дэн переплюнул самый первый сеанс. Доктор Коуэл усадиживает его в кресло и подает ему зеленого чаю, понижающего давление.
  
   Дэн ждет от Терезы страшного вопроса: принимал ли он "розовые" таблетки на неделе. Прямой ответ подведет удручающий итог под нелепыми попытками Дэна скрыть зависимость. Тереза и вправду переходит к "розовеньким", но в другом контекте. Подача заявки в лабораторию заняла у нее почти неделю и результат, скорее всего, она получит не раньше чем в конце следующей.
  
   - Я хочу попросить вас, Дэн. Как я поняла, вы по-прежнему контактируете с поставщиком ваших медикаментов. У меня из вашего рассказа сложилось впечатение, что это врач, но допытываться я не стану. Не моли бы вы уточнить у него фармацетический состав действующего вещества? Это должна быть открытая информация, если лекарство действительно в ближайшее время будет зарегистрировано. Я в любом случае сделаю анализ, но - чем больше данных, тем лучше.
  
   - Попробую, но в успехе не уверен. - угрюмо отвечает Дэн, под ее пристальным взглядом.
  
   После этого Тереза предлагает переходить к сеансу. Говорит, что с пониманием относится к ситуациям на работе, и благодарит, что он ставит ее в известность об опозданиях и переносе встреч.
  
   Двигать встречи и уведомлять - часть профессии Дэна, он делает это почти неосознанно. Предваряя ее вопрос, он сознается, что неделя пронеслась вспышкой молнии, и до "графоманства" он не добрался. Однако приготовил и перевел одну из старых заметок.
  
   - Глядя на вас, Дэн, - задумчиво говорит Тереза, - я не уверена, что сегодня мы поймаем нужное эмоциональное состояние. Возможно, выйдет осечка, как в первый раз. Но мы в любом случае попытаемся, проверим насколько ваше подсознание стало гибким, способным к раскрытию. А нет, так просто побеседуем.
  
   "Но я хотя бы попытался, черт возьми!", всплывает в голове Дэна бессмертный Макмерфи из "Пролетая над гнездом кукушки".
  
   Он весьма обрывочно помнит, как перечитывал заметку в гостинице, почему остановился именно на ней. Вечер был смазан кривляющимся Рустом и велеречивым Джеем, которого память упрямо водружала в седло робота-пылесоса. Однако Дэн не сомневался, что эмоция в тексте есть - воспоминание резануло его весьма чувствительно, когда он готовил и переводил текст.
   Доктор Коуэлл берет распечатки и просит его приступать.
  

O O O O O

   "Скрежеча металлическими ножками по полу, мы двигаем высокие барные стулья, рассаживаемся и роняем локти на искусственно-состаренную деревянную столешницу.
  
   Под потолком выстроены в ряд бутылки виски "Джеймсон", под ними телевизионные экраны, на стенах аутентичные картины с видами Дублина. Мы в ирландском пабе в даунтауне Чикаго. Витринных размеров наружные окна смотрят на Норт-Кларк-стрит. Отсюда всего миля до гавани Бельмонт озера Мичиган, с ее пирсами, мачтами и лодками. Я был там в понедельник и, если останутся силы, сегодня снова дойду, посмотрю на воду.
  
   Паб полупуст, но это ненадолго.
   Нас четверо: я, Димитр, Даяна и Ларс. Как обычно, я заказываю "Гиннес". Даяна, Ларс и Димитр задерживают немолодую, громкую официантку подольше. "Хостессы" здесь не обслуживающий персонал, а скорее бойкие хозяйки - спрашивают, шутят и дают советы. Носят черные майки с эмблемой паба и зеленую юбку-фартук с квадратными карманами. После шумного, смешливого диалога, Дайана берет коктейль с водкой, Ларс "Мерло", а Димитр местное пиво "Бурбон Каунти Стаут".
  
   Выпивку приносят быстро и, пока ждем аппетайзеры, успеваем сделать несколько глотков. Горьковатая пенная жидкость "смазывает внутренние шестерни", понижая важность всего, что случилось за день.
  
   Четвертый день мы, бравые мушкетеры, проводим анализ чикагской компании, которую "Уэст Уинд" покупает, или, как говорят, "поглощает". Большая часть аудита уже выполнена, мы на завершающей стадии. Каждый из нас прорабатывает собственную область: людей, инструменты, базу знаний и опыт.
  
   Моя территория - профессиональные сервисы, деливери. Я изучаю проекты, локации, методологии, говорю с руководителями подразделений. Димитр смотрит на практики разработки ПО. Среды разработки, практики непрерывного операционного производства, порядок исследований и тестирование. Даяна отвечает за финансы: анализирует счета, долги. Ларс отвечает за инфраструктуру - дата центры, железо, склады и офисы.
  
   Мы собеседуем подразделение "Аурора Интеллидженс" группы компаний "Аурора". "Аурора" продает кусок компании, хочет сосредоточиться других, более прибыльных направлениях бизнеса. Стомиллионный аналитический хаб с полутора тысячами сотрудников и несколькими офисами выставлен на торги.
  
   "Аурора Интеллидженс" исследуется скрупулезно. Мы ходим по чужим этажам и опен-спейсам, заглядываем в переговорки и серверные, кухни и склады, выдергиваем и опрашиваем людей. Делаем это без особого пиетета, ровно так, как ведем бизнес. Мы - "Уэст Уинд", более резвый и агрессивный хищник, именно поэтому мы покупаем их, а не наоборот.
  
   Интервьюируется народ. Люди вежливы и доброжелательны. А копни поглубже - нервны и напуганны. Эксперты, которых вчера называли лидерами индустрии на крупнейших международных форумах, сегодня смотрят неуверенно. Задают глупые вопросы, выдают угодливые ответы.
  
   - Сегодня мне больше понравилось, - клокочет дородный Димитр, наполовину опустошив кружку "Бурбон Каунти". - Наконец-то добрались до наработок и исследований. Как машинное обучение генерирует новые паттерны. Математический аппарат хороший. Нам пригодится.
  
   Ради финансовой аналитики и машинного обучения в реальном времени "Уэст Уинд" и покупает "Аурора Интеллидженс". Плюс, разумеется, ради устоявшейся репутации в мире растущих банков данных, и клиентской базы, открытой к дополнительным продажам. Перед "Уэст Уинд" открываются новые горизонты.
  
   - А активы бездарные. - говорит худосочный Ларс, втягивая красное вино. - Дорогущий дата центр чуть не в даунтауне Чикаго, такой же в Калифорнии и в Германии. И огромные офисы. От них в первую очередь избавимся, аренда стоит гигантских денег. Будем в наши перетаскивать - в Новый Орлеан, в Тампу. Раза в два-три дешевле.
  
   - Глава их департамента R&D, Брэд, сегодня передо мной распинался, - усмехается Димитр. - Он там царь и бог, конечно. В компании со дня основания, досконально знает систему. Думаю пока, что с ним делать, уж больно резкий. Я записал себе несколько покладистых ребят с хорошими знаниями, которых будем удерживать, и приставлять к ним наших как можно скорее. А Брэда отпущу, скорее всего.
   - С Домиником смотрели вчера на их оргчарт. Похож на наш, легко встроится. - говорю я.
  
   Еще вчера отдельная, независимая организация "Аурора Интеллидженс", завтра должна будет слиться с "Уэст Уинд", стать ее частью.
  
   Вслух мы говорим, что структура "Аурора Интеллидженс" не изменится, кадровые штормы и ураганы нам не нужны. В действительности, никакой независимости не предполагается. "Ауроре Интеллидженс" предстоит распасться на правильные кусочки и раствориться в "Уэст Уинд".
  
   - Как дела по профессиональным сервисам? - спрашивает меня Даяна Казнелсон, вице-президент по финансам. У нее короткая рассыпчатая стрижка, тонкие губы и острые темные глаза.
  
   Перед тем как ответить, я делаю глубокий глоток Гиннеса.
   - Моя оценка не поменялась. Они - исследовательская компания со ставкой на "самый лучший продукт". И именно поэтому тонут. Я говорил с их народом - продавцами и деливери. Есть толковые люди, но у них в голове мантра: "вот это продукт умеет, а вот это продукт не умеет". По такой детсадовской бинарной логике они систему продают или не продают, внедряют или не внедряют. А то, что во главе угла должен стоять клиент с деньгами, а не продукт; что без денег бизнес схлопывается - не понимают. Тут мозг надо перекраивать. Если процентов двадцать взлетит - хорошо.
  
   Приносят закуски: сырные и луковые кольца, печеные креветки и острые куриные крылья. Нос щекочут пряности и приправы. Непринужденно расправившись с первым стаутом, Димитр приступает ко второму.
  
   Бар постепенно наполняется людьми, барная стойка скрывается за спинами. Заливисто хохочет девица с ярко накрашенными глазами и губами. То ли она поглядывает на меня, то ли я на нее.
  
   В пабе мы во второй раз. В первый раз были в понедельник, после первого дня анализа. Оформление здесь ирландское, аутентичное: бутылки и пивные бочки, грифельные доски с меню, поджарые стропила с лампами-вентиляторами и флажки по карнизу барной стойки. В день Святого Патрика тут гарантированно аншлаг. Похоже, что почти в любой день.
  
   - Жозеф рассказывал похожую историю. Говорит, ребята очень специфические. Отобрал буквально пару человек.
  
   Говорит Диана. Обычно немногословная, она чаще спрашивает и дознается, нежели объясняет сама. Коктейль чуть-чуть расслабляет "железную леди", как называют ее за глаза.
  
   - Сразу разгонять нельзя, - говорит Димитр. - Нашим людям надо сначала научиться продавать этого "зверя".
  
   Стоит июнь и темнеет поздно, но на улице, за матовым стеклом, как будто притушили свет.
   - Между прочим, на следующей неделе в Европе будем прореживать народ, - добавляет Димитр. - Доминик собирается ехать.
  
   - Это без меня, - отмахиваюсь я. - Придам вам кого-нибудь толкового. У меня проекты полыхают.
  
   Иллюзий никто не питает. Поглощение компании это почти всегда безжалостные жернова, перемалывающие здоровенную часть персонала. Компании не продают по прихоти, за решением всегда стоят деньги. Аналогично - покупка. Покупаются технологии, опыт в индустрии и клиентская база. Если приобретатель опытен, технологии и опыт можно в обозримый срок наработать и нагнать. Обзавестись клиентами сложнее.
  
   Беру автомобильный пример. Если тебя знают в индустрии как производителя строительной техники - тракторов и экскаваторов - то очень непросто доказать, что ты к тому же делаешь неплохие спортивные автомобили. Но можно купить известную компанию по производству спорткаров, и, словно по мановению волшебной палочки, обрести репутацию и рынок.
  
   Какое-то время мы молча жуем, пачкая пальцы в соусах и панировке куриных крыльев. Народ прибывает, музыка делается громче, становится трудно друг друга слышать. Не без труда отловив официантку, заказываем еще выпить. Долго несут ужин. Выбираю стейк с чесночным картофельным пюре.
  
   Ларс, жуя, рассказывает про серверное оборудование, которое использует "Аурора" в своих центрах обработки данных. Серьезные мощности, высокопроизводительные машины. Сервера компании "Уэст Уинд" - попроще, и поставщик оборудования другой. Ларс с Даяной делают перерасчет стоимости железа по ценам нашего поставщика.
  
   - Мы действительно сможем вернуть "железо" "Ауроре"? - спрашиваю я.
  
   У Даяны щеки подернуты румянцем. Оно допивает второй коктейль, ковыряя вилкой в запеченом пироге "Гиннес-пот-пай".
  
   - Попробуем. - почти не слышно, - Подтянем правильных переговорщиков. Все старье вернем.
   - Это не то, чтобы старье. - меланхолично комментирует Ларс. - Просто поставщик другой.
  
   - С финансовой точки зрения они бездарно расходуют деньги, - Даяна перекрикивает музыку. - Смотри: у них восемьдесят процентов народа это дорогие американцы и немцы. Оцените расходы, зарплаты, аренды, перелеты. Нам нужно как можно скорее перенимать знания, понимать как работает и внедряется их финансовая аналитика и отпускать с миром этих бесценных экспертов.
  
   Даяна отлично усвоила циничную истину. Мы в бизнесе зарабатывания денег. Это означает с одной стороны - больше продавать и удовлетворять заказчика. А с другой - снижать расходы там, где возможно. На дата центрах, на аренде, на поставщиках железа и, конечно, людях. Вместо дорогого американского разработчика можно нанять троих, а то и четверых в Восточной Европе, Бразилии или Индии. Потенциально, без потери качества. В дорогих локациях нанимаются исключительно люди со специальными навыками - продажники, управленцы и коммуникаторы.
  
   Глаза Даяны расширяются, она смотрит за мое плечо. То же самое происходит с сидящим рядом с ней Димитром.
  
   Я оборачиваюсь, встречаюсь затуманенным взглядом с кем-то, чье лицо кажется мне знакомым. Высокий, рослый, с растрепанной копной волос, в темной, полосатой рубашке.
  
   Узнаю его. Брэд Келли - директор R&D "Аурора Интеллидженс". Как раз по нему Димитр разумывает - уволить сразу или попозже.
  
   Брэд медленно переводит взгляд с Димитра на Даяну, потом на меня.
   Он слышал наш разговор? Скорее всего нет - гремит музыка, да и мало ли тут галдящих людей.
   - Привет, "ветряки", - выдает он наконец. "Ветряками" он называет сотрудников "Уэст Уинд" - западный ветер.
  
   Брэд поворачивается к своей компании, в которой я различаю людей из "Ауроры".
   - Пойдем отсюда "с миром", - оглушительно кричит он. Возвращается к нам. - Вам желаю как можно скорее перенять знания.
  
   Он подхватывает со спинки стула куртку и идет к выходу. Его приятели тоже снимаются с мест, двигая стулья и теснясь. Звуки проглатывает толпа, музыка, хлопанье бутылок и кружек по стертым столешницам.
  
   С минуту мы сидим молча.
   - С юридической точки зрения все чисто. Нам нечего предъявить. - говорит мне зардевшаяся Даяна.
   Правда, нам нечего предъявить. Разве только стертые в пыль пятнадцать лет жизни в бесстрастных жерновах бизнеса. Больше всего сейчас мне хочется увидеть отражение чикагских огней в подернутой рябью бухте Бельмонт."
  

O O O O O

   Начинает Дэн туго, спотыкается на первых абзацах. Даунтаун Чикаго, ирландский паб, бухта Бельмонт с мачтами и пирсами.
  
   Далее идет лучше, потянулись впечатления: грузный Димитр Бойков, вице-президент по Исследованиям и Разработке R&D, подозрительная Даяна, корпоративная тигрица, скрупулезный Ларс. Как ни крути, заметка - о корпорации и негласных правилах бизнеса. Вполне в духе запроса Терезы о вехах его карьеры.
  
   Постепенно, под пристальным взглядом доктора Коуэлл, он чувствует, как возвращается, втекает в него эпизод десятилетней давности, июльский Чикаго и поглощение "Ауроры Интеллидженс". Он вспоминает особый запах выгоревшей лужайки посреди города и теплое прикосновение металлического заграждения на набережной озера Мичиган. Но гораздо живее - выражение лица Брэда Келли, бессменного директора R&D "Аурора Интиллидженс", в скором времени покинувшего компанию. Это, впрочем, не изменило факта, что система финансовой аналитики в реальном времени успешно дополнила продуктовое портфолио "Уэст Уинд".
  
   Заканчивает Дэн почти одновременно с Терезой. В груди повисает нерастворимый ком.
  
   Тереза смотрит на него пристально:
   - Похоже, Дэн, сегодня у нас все-таки получится плодотворный сеанс, - говорит она.
  

O O O O O

   Переминаясь с ноги на ногу, Такедзо со спутниками стояли у высоких, украшенных орнаментом ворот, отсвещенных фонарями-тетинами. В отворенных окнах первого этажа, за решетчатой перегородкой, неподвижно, точно статуэтки, сидели девушки с белеными лицами. Над первым этажом нависал балкон с резной каймой. Из-за приоткрытых дверок-седзи лился мягкий свет. Продолговатое здание отделяла от улицы невысокая полированная ограда.
  
   Складывалось впечатление, что улицы в квартале развлечений юкаку, не просто метут - вымывают до блеска. В действительности тщательно убиралась и декорировалась только восточная часть квартала, где располагались дворы наиболее дорогих служительниц "мира цветов и ив". На другом конце юкаку, среди питейных заведений, уличных представлений и дешевых публичных домов было шумно и грязно: валил дым, не стихали музыка и крики. Здесь же, в восточной части квартала, антураж создавался ради одной цели - привлечь искушенных гостей уважаемых сословий - аристократического и воинского.
  
   Вниз по улице Такездо видел тени пестрой, гудящей толпы. Слышал дистанционный бой барабанов. Так он контрастировал с тихим светом и приглушенным перебором струн, доносившимся из-за ворот.
  
   Кварталы юкаку стали выноситься в отдельные, огороженные территории еще во времена прошлого правителя - тайко Тоетоми Хидееси. Хитрый и дальновидный тайко сразу разглядел выгоды подобного градоустройства. Упрощался контроль над древнейшей профессией, ее налогообложение. Кроме того, новый порядок в значительной мере ограничивал распущенность, допуская ее в отведенных пределах. Нынешний сегунат Токугава идею предшественника унаследовал без изменений.
  
   Вечер выдался безветренным. В небе замерли тонкие вуали-облака, среди которых проглядывали первые звезды. Заведение окия (окия, яп. - дом высокоранговых куртизанок, ойран и гейш) призывно мерцало в темноте изысканными орнаментами и резьбой.
  
   - Где же твой приятель? Мы не ошиблись заведением? - нетерпеливо спросил Тадамаса.
  
   Хонда Тадамаса, глава княжества Кувана, не любил ждать. Такедзо познакомился с ним во время осады Осакского замка, где сражался бок о бок с его младшим братом Тадатомой. Тадатома погиб в бою.
  
   Тадамасу сопровождал телохранитель-гэконин, преданный вассал Исиро.
   - Ошибиться тут трудно. Посмотрите: это один из самых дорогих окия во всем квартале. Даже я слышал о несравненной красоте и утонченности таю (таю, яп. - высший ранг дорогих проституток) Кикея.
  
   Это отозвался молодой дайме Огасавара Тададзане, глава княжество Кокура. Такедзо, примкнув к клану Огасавара на период осакской компании, сегодня выступал в качестве его телохранителя.
  
   Все четверо выглядели торжественно и нарядно. Традиционные самурайские рэйфуку - накидка хаори и просторные юбки-штаны - отличались лишь богатством оторочки и фамильными гербами.
  
   Постукивание уведомило о приближении гостей чуть раньше, чем самураи увидели их в рассеяном свете фонарей. Подошли двое немолодых мужчин на деревянных платформах гэта, облаченных в расшитые кимоно с сомкнутыми рукавами. Один, ростом пониже, носил прическу мизура, с непокрытой головой и скрученными у ушей хвостами, второй аристократическую шапочку-корзину канмури, скрывающую стянутый на темени волосяной пучок.
  
   Такедзо узнал приятеля Коэцу и радостно выступил ему навстречу.
   - Позволь представить тебе моего хорошего друга. - заговорил словоохотливый Коэцу. - Кудзе Яэмон-сан, вице-советник императорского двора хисанги четвертого ранга. Его род ведет свои корни от Фудзивары Огуромаро, помогавшему священному императору Каммо строить первый императорский дворец в Хайан-Киото.
  
   Тут он растянул губы в улыбке и добавил, наперекор этикету:
   - Правда от того дворца мало что осталось. Между прочим Яэмон-сан - мой частый гость. Большой мастер каллиграфии и изящного слога, в чем сегодня ты сумеешь убедиться. Я рассказал ему о тебе.
  
   Хонами Коэцу в Киото был личностью известной. Поклонник искусств и ремесел, он организовал в загородном поместье Такамине пестрое общество мастеров. В нем, будто смеясь над сословными приличиями, за одним столом собирались высокородные актеры театра Но, поэты, монахи-художники, искусные уличные кузнецы и купцы, авторитеты фарфорового литья.
  
   Такедзо подвел вновьприбывших к компании самураев, и они церемонно представились друг другу. Лично до этого они знакомы не были.
  
   Повисло неловкое молчание.
   Отношения между воинским сословием и придворными императорского двора с давних пор были непростыми. Изысканная, образованная аристократия по сословной иерархии была выше, ближе к императору, однако не обладала реальной властью, вынужденная по любому поводу обращаться к военным. Это, однако, не мешало придворным считать самураев необразованными мужланами. Те, в свою очередь, весьма презрительно относились к аристократам, проводящим большую часть жизни на шести улицах, опоясывающих императорский дворец в Киото.
  
   Обстановку разрядил Коэцу. Выходец из известной семьи полировщиков меча, он имел множество связей с влиятельнейшими военными феодалами. А на почве изящных искусств посещал дома придворных высочайших рангов. С одними он рассуждал о чеканке гард-цуб, правилах ухода за мечом и тонкой символике на орнаменте рукояти мэнуки, приносящей удачу. С другими говорил об утонченной поэзии и искусстве вышивки Оотонэри-дза, лучшей гильдии парчи в Киото. Каждый чувствовал себя своим с Коэцу.
  
   - Хонда-сама, Огасавара-сама, сочувствую вашей потере, - Коэцу склонил голову.
  
   Обе семьи, Хонда и Огасавара потеряли близких во время кровопролитной осакской компании. Тадамаса потерял младшего брата, а у восемнадцатеилетнего Тададзане погибли отец и брат, что сделало его в одночасье главой рода и дайме Кокура. Тададзане и сам был ранен в битве за Осаку.
  
   Каждый из собравшихся прикоснулся к войне, почувствовал ее ярость и горькое послевкусие.
  
   Сражение в Осаке поставило точку в многолетнем споре за высший военный пост в стране - сейи-тай сегуна. Полтора десятилетия потребовалось сегунату Токугава, чтобы покончить с лоялистами прежнего военного правителя Тоетоми Хидееси. Битвы остались позади, изменники - Тоетоми Хидеери с матерью - совершили сэпукку. В живых осталась одна, победившая сторона. Дальнейшее могло рассудить лишь время.
  
   Такедзо заранее рассказал Коэцу историю драматического сражения войска Огасавара у стен Осакского замка, стоившего жизни главе клана. Это стало страшным ударом для семьи, однако молодой Тададзане не уронил родовой чести и возглавил вассалов. Узнав об этом сегун произвел его в личные телохранители хатамото.
  
   Коэцу пояснил, что они ждут еще одного важного гостя, частого посетителя дома досуга Кикея - Татибана Есизано, благородного сына старшего придворного писаря. Тот лично знаком с несравненной Кэору-таю, без него нечего и думать увидеть ее.
  
   Носилки со знакомым Коэцу и вправду появились довольно скоро. Длинный, занавешенный паланкин, украшенный изящной резьбой и вышивкой, несли четыре слуги. Паланкин поставили на ножки и из-за занавеса выбрался высокий, худощавый вельможа, в расшитом кимоно и шапочке канмури. Компания, наконец, была в сборе.
  
   За воротами спутников давно дожидалась немолодая выбеленная мама-сан, хозяйка элитного дома Кикея. Как полагалось по этикету, она запричитала об оказанной ей высочайшей чести. В действительности Есизано и Коэцу уговорились о встрече заранее и сюрприза тут не было. Есизано отвечал в ее же духе, что чести удостоил их дом Кикея, выражая при этом надежду полюбоваться одним глазком на несравненную Кэору-таю. Ведь сегодня, шутливо продолжал он, компанию ему составляют элегантные военные, которые безусловно смогут удивить Кэору-таю своей образованностью и манерами.
  
   Самураи сдали мечи, в соответсвии с правилами дома. Миловидные девушки кабуро, служанки и ученицы, провели гостей в светлый, просторный павильон. Здесь на матах-татами гостей ждали расшитые бахромой подушки. Двери седзи были отворены в благоухающий сад, подсвеченный редкими фонарями меж лужаек и округлых мостиков. Взгляд гостей невольно устремлялся туда, в манящую полутьму, к едва различимым домикам для удовольствий. Трудно было вообразить, что располагалось все это - и дом и сад, внутри ограниченной территории юкие.
  
   Слышался спокойный перебор сямисэна (сямисэн, яп. - трехструнный щипковый музыкальный инструмент с безладовым грифом) и тихое, приятное пение. Ученицы дома Кикея создавали настроение.
  
   Явилась мама-сан и стала нарочито громко шептаться с Есизано и Коэцу о прозвищах, которые по-правилам девушки давали посетителям, для удобства обращения. Коэцу отшутился, но прозвища давать запретил, зная вспыльчивый нрав самураев в присутствии острых на язык придворных.
  
   Показались девушки юдзе, ухаживающие за гостями. Девушки были грациозны, с белыми лицами, яркими губами и чернеными зубами; они красиво двигались, изящно садились и едва заметно, деликатно ухаживали за гостями. Облаченные в прекрасные кимоно, расшитые звездами, линиями океана и гор, с цветами, птицами они словно обратили комнату в цветущий сад.
  
   На столе незаметно появились угощенья: овощи, бобы, кусочки рыбы. В юкие не перекармливали гостей - для развлечений нужны были силы. Сами юзде, или девушки для удовольствия, к еде не притрагивались. Есть в присутствии гостей считалось неприличным. Они лишь звонко смеялись и всячески ублажали самолюбие самураев и аристократов.
  
   Пока компания угощалась, юдзе устроили комические представления на манер фарса саругаку, с масками, гротескными мимикой, подражаниями и жонглированием. Они потешно и точно изображали строгого воителя, мечтательного вельможу или походку старого рыбака, разыгрывая сценки между ними. Коэцу и Есизано хохотали не стесняясь и даже важный Тадамаса не мог сдержаться от смеха. Потом одна из девушек в маске божества Фудо стала показывать животных: лису, черепаху, обезьяну, совершая акробатические прыжки, удивительно похоже тряся головой и руками. Такедзо отметил отточенность ее движений, превосходящих обыкновенную пластичность служительниц "мира ив". Ему приходилось видеть подобную ловкость раньше. Гости хлопали и дивились ее искусству.
  
   Еду на столе тем временем сменили аккуратные кувшинчики и круглые чашки сакэ. Гости не замечали как служанки о-сяку грациозно становились на колени, беззвучно отодвигали седзи и уносили подносы.
  
   Представление закончилось, и гостям дали время передохнуть перед следующим актом. Самураи и придворные, разомлевшие от сакэ предались задумчивости под негромкую, томную песню о красоте осени и неизбежном расставании. Коэцу негромко говорил с Тадазане о чайной церемонии. Тадамаса и Есизано, подшучивающие друг над другом весь вечер, принялись состязаться в выпивке.
  
   - Надеюсь, время воин теперь закончилось и наступит мирное время, - задумчиво сказал Коэцу.
  
   - Карма, - произнес, глядя в никуда, Тадазане.
   Молодой человек сильно переживал за погибших отца и брата в отчаянной атаке на Осакскую цитадель.
  
   - Сочувствую вашей потере, Тадазане-сан, - сказал Есизано, отвлекшись после очередной чашки с сакэ. - Ваш отец был выдающимся полководцем и самураем.
  
   - Удел аристократии - выражать сочувствие, наблюдая за сражениями из-за стен императорского дворца, примыкая к победившим и осуждая проигравших, - негромко сказал Тадамаса своему гэконину Исиро.
  
   Несмотря на расслабленную обстановку, Такедзо отмечал растущее натяжение между Хондой Тадамасой и скорым на язык Есизано. Замечания Тадамасы становились все более обидными, да и чиновник не оставался в долгу.
  
   Музыка тем временем утихла, и Есизано подал голос.
   - Увидим ли мы сегодня прекрасную Кэору-сан? - вскричал он.
  
   - Моя любимая девушка уже здесь, - рассмеялся Коэцу, наклоняясь к ухаживающей за ним девушке-юдзе. - Эюми-сан, когда же положу я голову вам на колени?
  
   - Чтобы Кэору-сан облагодетельствовала нас встречей, надо послать ей письмо. - меланхолично сказал захмелевший Кудзе.
  
   - Вот в чем действительно имеет смысл состязаться! - подхватил Коэцу. - В лучшем приглашении для жемчужины дома Кикея, да и всего квартала юкаку!
  
   Тушь и бумага нашлись быстро, и Тадамаса, немедленно принявший вызов, сочинил такое приглашение:
  
   "Откликнешься ли на зов
   Точно луна выглянула из-за тучи
   И осветила все кругом"
  
   Такедзо оценил изящный оборот дайме. На улице стемнело, и в небе, среди редких облаков плыла неполная луна. Все громко зааплодировали Тадамасе.
   - Неплохо, неплохо, - похвалил Кудзе. - Все, как мы и обещали мама-сан. Что ж, теперь моя очередь.
  
   "Одинокая луна над Камо (Камо - река в Киото)
   Благоухание цветов
   Напоминает о тебе"
  
   Аристократ удачно обыграл спрятанный в имени Кэору благоухающий аромат. Безусловно Кудзе был более искусен в написании изысканных трехстиший с тонким, скрытым смыслом.
  
   Победу благоразумно решили не присуждать никому, и отправить Кэору-таю оба послания.
   Такедзо почти не пил, чувствуя ответственность за молодого Тадазане. Грандиозное, кровавое сражение в юном возрасте оставляет глубокий след, особенно если на твоих глазах гибнут близкие люди. Такедзо тоже имел подобный опыт - битву при Сэкигахаре. Однако упоминать о ней в этой компании было неуместно. Такедзо сражался тогда за западную армию, против коалиции Токугавы Иэясу. Сегодня же, напротив, все приглашенные воевали на стороне сегуната Токугава.
  
   Есизано хохоча рассказывал об успехах стихотворчества Кудзе среди придворных дам. Тот с достоинством отмалчивался, устремив немигающий взгляд в пышный сад, точно невозмутимый синтоистский священник синсеку.
  
   Мало-помалу вино действовало, Такедзо ощутил внутри разгорающееся пламя и приходящую за ним расслабленность.
  
   Появилась девушка-посыльная и сообщила, что Кэору-таю не в силах устоять перед столь изысканными приглашениями и желает пригласить компанию в чайный домик.
   - Чайная церемония в исполнении Кэору-сан прекрасна, однако никто еще не проводил лучшей церемонии чем Фурута Ориба-сама, - сказал захмелевший Коэцу.
  
   Военный феодал Фурута Ориба долгие годы был приятелем Коэцу. В осакском сражении он выступил на стороне Тоетоми Хидеери и, после поражения, совершил сэппуку. Скорбь по ушедшим не имеет стороны на поле сражения. Так Хонда Тадамаса, вернейший вассал сегуната Токугава, уважал и восхищался полководцем Санада Нобусигэ, одним из главных стратегов армии противника. Нобусигэ также погиб, защищая Осакский замок.
  
   Гости поднялись и через открытые створки седзи вышли в прекрасный сад. Сбрызнутые водой цветы и деревья поблескивали в умиротворенном, матовом свете, струящемся из-под тонкой рисовой бумаги. У подножия спускающейся с веранды лестницы гостей ждали деревянные сандалии гэта.
  
   Оступаясь и хохоча, компания стала спускаться в сад, опираясь на щебечущих юдзе. Девушки должны быпи проводить гостей до чайного домика и вернуться за ними, как только закончится представление Кэору-таю. Для "времени облаков и дождя" Кэору выберет только одного, а может быть и вовсе никого
  
   Когда Такедзо вышел на веранду, он почувствовал, что его тянут за рукав. Обернувшись, он обнаружил белолицую Эюми, ту самую, которой оказывал знаки внимания Коэцу.
  
   - Простите, господин, но с вами желает побеседовать важная особа.
  
   Такедзо сначала нахмурился, но потом заметил Коэцу, смотрящего на него снизу вверх. Улыбка старого друга явственно указывала, что следует послушаться.
  
   Он еще раз взглянул в беленое лицо Эюми под убранными волосами с гребнем и заколками.
   - Умеко-сан сказала, что вы будете рады с нею повидаться, - она почтительно опустила глаза.
  
   Умеко - ребенок сливового цветка - было детским именем Юки, что носила она до обряда совершеннолетия. Но как, каким образом она узнала, что Такедзо здесь? Он сопоставил обширные связи семьи Юки в провинциях Оми и Ига, с мятежными кланами, давними знакомыми Коэцу. "Ох, Юки, выходит, не последовала ты моему совету", подумал Такедзо с горечью. Тут же сделал он еще одно открытие. Отточенные движения танцовщицы сарукагу, что показались ему знакомыми - он видел такую пантомиму раньше, в исполнении Юки. И ведь не узнал ее! Навыков своих она явно не утратила.
  
   Молодой Огасавара Тададзане в шумной компании уже отправился по тропинке в сад. Такедзо попросил Эюми подождать и сделал шаг вниз, к Коэцу.
  
   - Коэцу, не знаю, смогу ли когда-нибудь расплатиться с тобой, но у меня есть еще одна просьба.
  
   - Сделать так, чтобы Кэору-сан сегодня была благосклонна к молодому Тададзане-сану? - не дослушал его Коэцу. - Конечно, я уже договорился об этом с Есизано.
  
   Глаза Такедзо вспыхнули благодарностью, но Коэтцу уже семенил на сандалях гэта за удаляющейся ватагой.
   Отъехали внутренние створки седзи и следом за шелестящей нарядами Эюми, Такедзо с трепетом шагнул во внутренние покои дома.
  

O O O O O

   Дэн рывком выныривает из сна и несколько секунд спорадически моргает, приходя в себя. Покачивающаяся плоскость пола, неприятный аттракцион, с которым Дэн регулярно имеет дело при пробуждении, сегодня стабилизируется быстро. Без издевательства над вестибулярным аппаратом.
  
   Наплывают ощущения из сна. "Война никогда не меняется". Что тогда, что теперь. Наперекор обязательствам, по надуманными претензиям. А историю напишут победители. Он сглатывает тугой, сопротивлющийся воздух.
  
   Помимо горечи войны, остается новое, незнакомое чувство. Воспоминание, имя, обещание. Дэн трет пальцами веки.
  
   Благодарно приняв стакан воды, он некоторое время сидит неподвижно, собирается с мыслями. Перед глазами плывет девушка Эюми, с беленым, накрашенным лицом и чернеными зубами. Молодая юдзе тянет за собой другой женский образ, ускользающий и мрачный, который Дэн видел до сенсов Терезы.
  
   Подробности сна, яркий колорит квартала развлечений плохо держатся в голове Дэна. Он сбивается, останавливается, пытаясь передать их Терезе. Смешанные чувства между удовольствием и горечью, так емко описанным реакцией молодого самурая: "карма". В нем отразилась и зыбкость, мимолетность жизни, и неизбежность предопределенного, неведомого. И вот панихиду служат по кому-то другому, а ты наслаждаешься красотой вечернего сада в обществе прекрасных куртизанок. "Путь самурая - смерть", кажется, сказал Цунэтомо Ямамото. Дэн трясет головой. Опять его тянет в японскую философию. Он не помнит даже, читал ли он этого Цунэтомо или услышал в череде бесконечных имен во сне. В общем, все, что фантазия позволяет, можно смело подсовывать под вместительную "карму".
  
   Он еще раз спотыкается в конце истории, когда произносит имя, названное Эюми - Умеко. Дэн пытается охарактеризовать чувство, испытанное Такедзо. Не только радость встречи, но и тревога, печаль.
  
   - Вы знаете, Тереза, - добавляет Дэн, закончив рассказ, - Я задумался, ведь мои сны складываются в целую жизнь этого Такедзо. Я видел его в разных обстоятельствах, в разном возрасте: юношей, молодым человеком, зрелым мужчиной, как сегодня. Только скачем мы между эпизодами не по порядку.
  
   - Я тоже это заметила, - кивает Тереза. - С точки зрения терапии мне интересна связь видений с дневниковыми записями. Например, сегодня мы вполне можем сопоставить ваш испорченный ужин в ирландском пабе и посещение веселого квартала в японском сне.
  
   - Соответствие есть, но как это нам помогает? Какой специальный случай мы хотим "подсмотреть"? Не уверен, что у меня найдутся записки на все случаи жизни.
  
   - Каждая связь, каждая установленная закономерность помогает выстроить картину, дать диагноз и скорректировать путь излечения. Я отчетливо вижу, что общий подход, направленный на озвучивание ваших спрессованных в текст эмоций действует положительно. Почти два месяца вы не видите кошмаров. Ну и сторонний эффект - вы отвлекаетесь от зубодробительной работы, нашли отдушину в текстах, видите себя со стороны. Всегда хочется быстрого результата, но давайте не будем торопиться. Рассмотрите это одним из своих затяжных проектов, который нужно довести до конца.
  
   Дэн хмыкает.
   - Не ясно только, что здесь является концом.
  
   - Я уверена, мы его не пропустим, Дэн. Пока, я попрошу вас сосредоточиться на описании карьерных вех. В данный момент главное - ваша искренность, чтобы сюрпризов, подобных истории с медикаментами больше не было.
  
   Дэн задумывается о том, нужно ли раскладывать эпизоды из снов в последовательную историю. Ровно на секунду, чтобы присвоить задаче сто седьмой приоритет и тут же забыть.
  
   Они обсуждают планы на ближайшие недели. Тереза полна решимости встретиться с Дэном вне своего кабинета. Хочет "просто побеседовать, обсудить вопросы, не требующие гипноза."
  
   Уже покинув офис Терезы, шагая по оживленной улице к парковке, Дэн вспоминает, что у него тоже есть вопрос к доктору Коуэлл. Чужие ощущения, сопровождаемые вспышками из снов, что возникали на работе и, словно бы, меняли его поведение. Например, на звонке по "стаффингу", или в Бразилии, при виде федерального полицейского, а, в последний раз, во время разговора с Жозефом и Джеем. "Глюки с японской окраской", так окрестил их Дэн, и появляются они все чаще.
  

В начало

Роман Фомин, 2025

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"