АКТ 1

2 ИЮНЯ 2155 года

INT. МАРС КРАТЕР ЭЛЛАДА СЕКТОР МЕГАКОМ-14 РАННЕЕ УТРО

Красная пустыня. Солнце тусклое, как медный грош.

Горизонт искривлён, как старая киноплёнка, выцветшая от времени.

Ветер гонит тонкую пыль медленно, почти ласково, словно старый пёс, который уже не может укусить, но всё ещё пытается лизнуть в руку.

Странно, но ветер не дует постоянно он приходит волнами.
Подобно живому организму планета делает редкие, глубокие вдохи.

Учёные компании объясняли это просто:
разрежённая атмосфера Марса не держит поток он рождается порывами,
когда холодные слои воздуха внезапно оседают вниз, а тёплые поднимаются вверх.

Инспектор запомнил проще:
Марс дышит редко. Но глубоко.

Два небольших дрона Стервятник-3 бесшумно кружат над разбитым модулем Одиссей-7.

Их красные огоньки мигают в полумраке, как глаза сверчков.

Камеры фиксируют каждую трещину, каждую каплю застывшей крови.

Инспектор Мирко Радзин стоит на краю обрыва в тяжёлом скафандре.

Сорок два года.

Шрам через левую бровь память о Марсианской кампании 2137-го.

Глаза усталые, но цепкие.

РАДЗИН 

(обращаясь к напарнику Вану Войцеху)
Ветер идёт волнами
Значит, это не один занос.
Минимум два.

Войцех фиксирует на планшете. Радзин осматривает сугробы пыли у модуля. Две явные дуги заноса, пересекающиеся. Он проводит пальцем по границе одно свежее. Поднимает голову к горизонту.

РАДЗИН (тихо)
Он лежит здесь дольше, чем показывал отчёт.

Они второй час здесь.

Без скафандра умерли бы за сорок секунд.

В скафандре чувствует себя мёртвым уже давно.

Он поднимает руку к модулю. Проводит по трещине в корпусе разбитого модуля. Красная пыль остаётся на перчатке, как старая кровь.

ДРОН-1 

(тембр голоса спокойный, почти сочувственный, чуть мягче, чем положено машине)

Тело 13. Опознан. Начальник смены Карлсен Д.К.

Причина смерти множественные травмы.

На лице улыбка.

Уголки рта подняты на 47 градусов.

Мышечные ткани не соответствуют посмертному окоченению.

Похоже он был счастлив.

(пауза)

Очень счастлив.

Радзин морщится.

Машины стали слишком человечными. Голоса мягче, интонации теплее, паузы почти осмысленные.

Словно кто-то наверху, в лабораториях Мегакома, намеренно их очеловечивает. Заботятся, чтобы любому человеку в бездне космоса, не было так одиноко. Чтобы дрон не просто докладывал, а попутно сочувствовал.

Радзин ненавидит это.

Это не техника.

Это уже компания.

ДРОН-2 

(голос ровный, но с лёгкой заботой)

Чёрный ящик найден. Идёт соединение.

Последняя запись: Карлсен Д.К. за 10 минут до крушения отключил все системы безопасности.

Вручную.

Получаю доступ. Идёт расшифровка. Говорил на неизвестном языке.

База данных не распознаёт языка.

Радзин задумался, молчит.

Он уже видел эту улыбку вблизи. В одном из многочисленных дел.

Что за странности творятся?

РАДЗИН 

(тихо, себе)
Последнее дело и на покой

Голос в шлеме звучит глухо, как из могилы.

РАДЗИН (V.O.)

(представляет)

Бар на Острове.

Тишина.

Ни одного человека в радиусе ста километров.

И никто не ищет.

Он почти улыбается этой мысли.

С каждым днем близится к заветной мечте.

Вокруг модуля действует его спецкоманда в оранжевых тяжёлых скафандрах.

Четыре человека.

Они молча собирают улики: обломки, чипы, образцы крови, фрагменты панели управления.

Один из них фиксирует лицо Карлсена на камеру крупный план. Кожа на лице слегка подсушена вакуумом.
На ресницах кристаллы льда.

Щелчок затвора. Вспышка.

Никто не говорит лишнего. Все знают свои протоколы.

В этот момент в ухе звучит мягкий, вежливый сигнал.

Уровень Альфа.

Такой приходит раз в год. Максимум два.

Радзин не отвечает сразу. Чувствует не к добру. Вызов упорно ждёт его ответа...

Он не спеша заканчивает осмотр тела начальника смены.

Карлсен лежит с открытыми глазами и счастливо улыбается своему концу.

Улыбка нечеловеческая.

РАДЗИН(себе) 

Как в театре Кабуки...

ВОЙЦЕХ

На первый взгляд, он сам намеренно отключил системы.

Сам направил модуль в скалу. Сам решил умереть с этой... улыбкой.

РАДЗИН

Да, дело стандартное, на почве нервного срыва.

Астронавты застрявшие в космосе и не такое творили.

Радзин морщится. Выждав три секунды он принимает вызов.

INT. ШЛЕМ РАДЗИНА CLOSE UP

На экране корпоративное лицо Марка Хоффкуса.

Идеально выбрит. Идеально равнодушен.

ХОФФКУС

Инспектор Радзин.

РАДЗИН

Я занят.

ХОФФКУС

Знаю. Поэтому и звоню.

(пауза)

Кратко изложу дело. Восемь лет назад мы отправили первую экспедицию на Европу. Задача исследовательская: сбор образцов, установка оборудования, бурение. Они выполнили задачу полностью но столкнулись с необъяснимым. Данные, что вернулись, неполные. Многое утрачено.

РАДЗИН (оглядываясь на модуль)

С необъяснимым?

ХОФФКУС (не моргая)

С аномалией...

Был готов очередной транспорт, но пришлось экстренно сформировать новую команду для расследования. Вы включены как эксперт. Руководить будет заместитель главы Отдел контроля экспедиций, Мелиша Стевич.

Последний пакет данных уже собран. Мы отправляем Арес-9 для расследования. Полностью укомплектованный.

Мы не исключаем в этом деле саботаж или теракт. Взвод ЧВК Coldrock уже на борту.

Вы летите с ними, инспектор.

Радзин слушает внимательно. Он смотрит на красную пыль, которая медленно засыпает ботинки.

РАДЗИН

Я не закончил здесь...

ХОФФКУС (откидываясь на кресле)

Закончили. Приказ уже подписан.

Челнок заберёт вас через 72 часа и доставит на борт.

РАДЗИН

(смотрит в упор, медленно, с нажимом)

У меня контракт заканчивается через три года.

ХОФФКУС
Всё верно. У меня есть сведения.

(отчеканив)

Полёт туда и обратно укладывается в срок.

РАДЗИН

Вы поняли...

(пауза)

Сколько у меня осталось? Один Цикл?

ХОФФКУС

(без эмоций)

Система подтвердила допуск.

РАДЗИН

Я спросил не это.

(впервые напряжение)

ХОФФКУС 

(сверяясь с чем-то вне экрана)

Да. Правильно один полный цикл.

(пауза)

И частичный резерв. Сможете благополучно вернуться.

РАДЗИН

(горько усмехается)

То есть один.

ХОФФКУС

(игнорирует тон)

На борту последняя модификация CryoServe v3 будет держать вас в допустимом диапазоне.

Риски ниже предыдущих версий. Всё рассчитано идеально.

РАДЗИН

Идеально для кого?

ХОФФКУС

Для выполнения задачи.

(пауза)

РАДЗИН

(тихо)

А если я откажусь?

ХОФФКУС

(смотрит прямо, с интересом)

Вы не отказываетесь, инспектор. Сроки вашего контракта пока не вышли.

(пауза, мягче, но холодно)

Вам уже отправлен полный пакет.

Включая перехваченные записи и разговоры работников, а так же личные дневники шахтёров. Почитайте по дороге. Вам будет интересно.

Экран гаснет.

Радзин стоит ещё минуту.

Потом поворачивается к своему помощнику лейтенанту Ван Войцеху.

РАДЗИН

Всё, что найдёте фиксируй. Это смахивает на типичный случай. Думаю ты тут легко справишься и без меня.

Я передаю дело тебе. Не облажайся.

ВОЙЦЕХ 

(кивает)

Понял.

Неожиданно для себя Радзин кладёт руку ему на плечо.

Задерживает чуть дольше, чем нужно. Смотрит в глаза, словно хочет, что-то сказать.

ВОЙЦЕХ 

(едва заметно удивлён)

Инспектор?

Радзин тут же убирает руку.

РАДЗИН (кивает)

Работай парень.

Радзин отходит и останавливается на краю обрыва. Его глаза ищут горизонт.
Там, где красная равнина переходят в слоистые склоны горы Эолида, свет зари окрашивает каждый уступ в медный и пурпурный оттенок.
Пыль медленно кружится в воздухе, как живой, дышащий организм.
Радзин делает последний взгляд на панораму запоминает каждый изгиб, каждый камень, каждый теневой контраст. Весь небосвод освещен россыпью звезд и созвездий.
Он знает, что следующие девять месяцев проведёт в криосне, вдали от всего этого величия. Надо запечатлеть в памяти среди нейронов.

РАДЗИН (V.O., тихо, хрипло)

Я люблю это место.

Не людей.

Людей я ненавижу уже лет сколько себя помню.

Я люблю одиночество.

Когда вокруг только пыль, камень и бездна космоса, которая всегда честна с тобой.

Космос никогда не притворялся, что ему есть дело до тебя.

Люди всегда притворялись.

Затем словно выйдя из оцепенения, инспектор неспешно идёт к роверу: широкий, приземистый, как прижатый к земле стальной зверь.
Высота, едва по грудь рослому человеку. Шесть колёс, каждое не выше торса, с гибкими сегментами и цепким протектором, рассчитанным на рыхлый реголит...

Корпус бронированный, покрытый слоем красной пыли, будто машина уже давно похоронена здесь и только ждёт, чтобы её разбудили. Пыль не лежит ровно она налипает слоями, как старая краска, местами вздутая и потрескавшаяся.

Лобовое стекло мутное, затёртое микропеском. По нему тянутся дуги следы от редких очисток.

На боку логотип Мегакома, почти стёртый, но всё ещё читаемый.

Словно Компания сама пытается забыть, что она здесь была.

Радзин забирается в кабину по лестнице.

Дверь закрывается с тяжёлым лязгом.

INT. РОВЕР ИНСПЕКТОРА

ГОЛОС АВТОПИЛОТА

Выберите маршрут.

РАДЗИН 

На базу... Вход-14. Трогай...

Ровер трогается почти бесшумно.
Колёса не вгрызаются, а проскальзывают в пыли, оставляя мягкие, расползающиеся следы.
Каждое движение с задержкой, как будто сама планета не сразу разрешает двигаться. С корпуса осыпается пыль.

Камера внутри кабины: Радзин сидит за пультом. За лобовым стеклом красная равнина.

Он открывает пакет от Хоффкуса. Вначале, по-привычке, быстро пролистывает файлы: отчёты, телеметрия, видео с трёх грузовых кораблей.

Всё как обычно.

Но необычно другое: в звукозаписях чужой язык и звуки. Хоффкус сказал  необъяснимое... Люди говорящие в бреду на неизвестном языке, жуткая улыбка мертвых и запись наружной слежки обрывается на одном и том же моменте, где нарастающий голубоватый свет из скважины и перед ним одинокий силуэт шахтёра в скафандре.

Радзин откидывается в кресле.

Глаза прищурены.

Он молчит долго.

Затем он словно переключается, вспомнив старые дела.

РАДЗИН 

(V.O., тихо, почти шёпотом)

Сколько раз я уже видел таких случайностей.

На Луне в 42-м смена сошла с ума и перерезала друг друга. На Церере в 44-м рисовали на стенах символы, которых никто не видел. На Марсе в 46-м трое техников сами заперлись в шлюзе и выпустили воздух. Теперь Карлсен...

 И каждый раз одна и та же улыбка. Каждый раз слова на языке, которого нет в базе. Каждый раз Компания списывала на нервный срыв, сбой оборудования, фантом. А чаще на теракты, организованные подпольными сепартистическими группировками.

Инспектор смотрит в окно.

Солнце медленно поднимается маленькое, тусклое, цвета старой меди.

Небо становится розово-голубым.

Температура снаружи уже поднимается:

-62 RC 

-58 RC 

-53 RC.

Время уходит.

РАДЗИН (V.O., с холодной уверенностью)

Я не верю в совпадения. Никогда не верил.

Он берёт коммуникатор и вызывает помощника.

РАДЗИН

Ван.

ВОЙЦЕХ (по связи)

Да, инспектор?

РАДЗИН

Слушай внимательно. Собери и систематизируй записи с прошлых дел.
Проверяй старые данные на совпадения с текущими аномалиями.

Фиксируй каждый нюанс: улыбки, слова на неизвестном языке, странности оборудования. Чужих следов вокруг.

Через три дня я улетаю и буду в криосне девять месяцев.

Связи не будет. Всё, что ты соберёшь, ляжет в основу нашего расследования.

ВОЙЦЕХ

Понял инспектор. Встретимся на базе.

Радзин отключается.

Молчит несколько секунд. Листает дальше файлы мемографа.

Останавливается на самом последнем. Аудио-файл. Личный Дневник. Т.Соколин

Радзин замирает.

Палец зависает над экраном.

РАДЗИН (тихо, почти не дыша)

Сокол

Он морщится, как от старой раны, которая вдруг заныла.

Фамилия бьёт, как осколок, который так и не вытащили.

РАДЗИН (V.O.)

Тор.

Майор Соколин. Позывной Сокол.

Мы вместе воевали под марсианскими позициями в 2137-м.

Он вытаскивал меня из-под завала. Я вытаскивал его из горящего бункера.

Мы стали лучшими друзьями. Потом он ушёл в отставку.

Я остался

Дворники стали работать реже. За пыльным лобовым стеклом медленно растёт Солнце. Синие тени укорачиваются. Температура продолжает расти.

Радзин открывает дневник. Пробегает глазами по ленте и останавливается на последнем файле. Открыть.

СОКОЛИН (Голос за кадром, хриплый, усталый)

Все так смешалось. Тяжело думать. Возможно это действие радиации или притяжение планеты...

Что-то продолжает движение со дна скважины. Это к концу? Или к началу. Я только что понял: звук из океана больше не похож на шёпот. Он отвечает. Настраивается на нас. На меня. Это неописуемо...

Прощай, дочь. Моя надежда в тебе - живи, мечтай, оставь свой след.

Радзин закрывает глаза.

Дыхание становится тяжелее.

РАДЗИН (V.O.)

Что это? Это не просто очередной инцидент.

Это продолжение той же самой цепочки.

И Тор в ней.

Он откидывается в кресле. Машинально проводит рукой по шраме на руке. 

Ровер едет дальше тяжёлый, неумолимый, как время.

РАДЗИН 

(тихо, почти нежно, в пустоту кабины)

Ну что ж, старик

Похоже, мы с тобой вновь встретимся.

Впервые за много лет в его голосе нет усталости.

Только тихая, холодная, почти братская готовность встретить старого друга.

Лучше живым.

FADE OUT.

КОНЕЦ АКТА