Двое сидели в кусте жасмина и пели. Хотя, как пели? Кирк мычал мотив песни, которую, закрыв глаза, изливала Ясмин. Именно изливала, она не просто пела, но слова тонкими потоками поднимались ввысь. Мелодия струилась, и Кирк уже знал, так мечтает Ясмин.
Когда Элфи демонстрировала свои мечтательские навыки или отец создавал нечто удивительное, да и другие мечтатели воплощали свои желания, - все это было не то. Сейчас Кирк впервые соприкоснулся с материей мечты. Впрочем, может это была и не материя, но некий вид энергии; а может так создавалось волновое поле, особым образом ощущаемое ресничками его кожи. Он не мог объяснить это явление, но точно знал, что оно существует. Кирк улавливал раз за разом, как слова песни перерождаются, как каплями дождя они падают на куст, и тот не становится мокрым, но встраивает их в свою структуру. Куст становится цельным, как будто с рождения своего ему чего-то не хватало, и Ясмин даровала жасмину эту его недостающую часть. Девушка наполнила серый куст жизнью и, хотя бы на время, придала смысл пушистым цветкам, наделив их ароматом.
Ясмин, не открывая глаз, поднесла руку Кирка к своим губам, а потом легко подула на нее. Кирку привиделся многомиллионный криль океана, бегущий по его руке. Мальчик четко ощущал, как криль перемещается по коже; от пальцев к запястью, к плечу и дальше - по всему телу. Руки, шея, спина, живот, ноги, голова, - все налилось блаженством. В мыслях промелькнул образ мадам Фени, что много лет стригла все семейство Беккетов. Но нет, сейчас было несравнимо приятней... Это было как... Это было что-то такое... Это... Это... Он уже не мог объяснить свои чувства и, поддавшись им, Кирк свалился спиной в жасминовый куст.
-- Я-с-м-и-и-и-н, - сказал кто-то.
Кирк слышал, как завязался разговор. Но ему вдруг стало безразлично. Имидж не имеет значения, и пусть все видят на его лице эту глупую улыбку во блаженстве. Разве могут озаботить его такие мелочи? Он казался самому себе невесомым, он был легок, его ничто не тяготило. Он столько всего слышал, но не заботился о происходящем.
-- Ясмин, ты опять свои опыты проводишь?
-- Все хорошо, Франц. Я помогаю этому мальчику понять, как нужно мечтать. Ты же знаешь, я часто помогаю новичкам. Я очистила его разум. Он вскоре сам бы понял... Но я покажу ему много быстрее...
-- Ты не понимаешь. Ты ему не поможешь.
-- От того что я попробую, вреда не будет. Я не вплетаю свою мечту в его сознание, я просто ограждаю его от чужих мечтаний. Он будет свободен. Миг или несколько часов...
-- Он толл! Ты не научишь его мечтать: он просто не такой.
-- Ты не прав, Франц. Это не так.
-- Ясмин, это факт. Его проверяли. Он в тренировочном зале был. Его пустили туда вопреки запретам, касающимся даже нас. Потому что... Понимаешь, потому что у него нет шансов оказаться мечтателем.
Они еще говорили, но Кирк отвлекся. Тема их разговора показалась ему ничтожной в сравнении с его ощущениями. Вскоре голоса вовсе стихли, и за ними расстелилось долгое молчание. Кирк купался в облаке жидкой энергии бирюзового цвета. Она была вкусна и, как вода из заполненной до краев пиалы, расплескивалась вокруг от малейшего его движения. Кирк знал, что это скопление мыслей, вспышки простых истин, живших в его разуме. Мыслей, не всегда важных, но только тех, что были абсолютно точны.
Вдруг опять заговорила Ясмин:
-- Я разбужу его. Не волнуйся. Я все поняла. Но сделаю это по-своему. Не знаю почему оно не проявляется, но в нем это есть. Но это не так уж важно. Просто уйди, Франц. Уйди, пожалуйста. Ты мешаешь мне... Ты можешь помешать и ему...
Кирк не видел, но Франц был недоволен. Он понимал, что Ясмин недосягаема для него, но явно желал, чтобы все оказалось иначе.
-- Ты прекрати... Это бессмысленно, - кинул напоследок Франц.
Звук шагов отдалился и быстро исчез. Мысли Кирка, представшие в виде воды, теряли густоту, они теряли и цвет, сливались с окружающим ландшафтом. Сквозь бледную завесу пара он рассматривал серый мир, словно через запотевшую бирюзовую линзу. Видел скульптуру из механизмов "мэрии" Изнанки, он видел школу и небо. Он смотрел откуда-то сверху на белокурую девушку, склонившуюся над его торчащими из куста ногами. Она запела и по ручью ее мечтаний он полетел ввысь. Кирк оглянулся и посмотрел на землю, от которой должен был значительно удалиться, но площадь оказалась так близка. От нее мальчишку отделяло метров тридцать, не больше. Кирк полетел дальше и выше. Теперь он знал, что движется намного быстрей. Обернулся - все по-прежнему - плитка площади и куст в нескольких десятках метров внизу. Но почему он остался на месте?!
Он пытался и пытался, но безрезультатно, а потом утерял поток мечтаний Ясмин и его резко потянуло вправо.
Он посмотрел на землю, переливающуюся красным, желтым и синим. Его тянуло туда, к саду Изнанки. Он полетел. Его, конечно же, привлекли не эти яркие цвета. Там, на скамейке что-то ждало его.
У скамьи с медным королем Кирк опустился на дорожку и увидел лежащую на раскрытой книге профессора Кутсона статуэтку. Вдруг он почувствовал в своих волосах руку. Она тормошила волосы мальчишки, легко надавливая на череп. К его уху кто-то наклонился, и он услышал сбивающееся дыхание. Из-за плеча вдруг вывалилась чья-то толстая рыжая коса, а женский голос произнес: "Ты будешь моим мальчик, и тогда все у тебя получится. Ты станешь наконец великим!.."
Кирк обернулся, но коса в тот же миг исчезла, а за спиной оказалось облако красно-рыжей пыли, которое вскоре унес сквозняк. Вдруг в уши врезался писк. Кирк зажал их ладонями и повернулся на звук. Фигурка человечка с птичьей головой визжала. Кирк шагнул к скамье, наклонился. Он коснулся статуэтки... и открыл глаза.
Над головой блистало небо, а солнце этого мира плясало. Оно двигалось быстрее, чем ему полагалось. Куст жасмина скрывал часть обзора, и вскоре солнце скрылось в зарослях. Беккет не осознавал этого, но солнце не изменяло скорости. На самом деле Кирк несколько часов лежал и почти не думал, рассматривая небо.
Наконец он пришел в себя и присел.
Куст посеревшего жасмина уже не пах, да и Ясмин тут не оказалось. Кирк остался один. Ни у входа в школу, ни на площади, - здесь никого не было. Часы на башне Школы Мечтателей показывали половину третьего. На циферблате было 24 числа, а значит жители Изнанки, отдавшись воле ночи, отдыхали в своих постелях.
Рядом с Кирком лежал бумажный лист. На нем почти каллиграфическим почерком были записаны слова из песни, которую недавно (или давно) напевала Ясмин:
-- Учиться где?
-- Смотри в себя.
-- Узнаю как?
-- Не заблуждайся в средствах.
-- Расскажешь?
-- Не моя судьба.
-- Судьба?
-- Что, пошутить уж мне нельзя?
Ответов нужных нет, вопросы не составить:
Грех - выдумка, и добродетель - враг.
Ищи себя, коль жизнь свою намерен ты истратить
Иль промечтай себя, придумай свой шебрак.
-- Я не могу без правил жить.
Во что-то верить нужно, должно мне любить...
Я должен то, и должен я постичь все это...
-- Мне жаль сейчас, но жалость не о том.
Я о своем потраченном желаньи.
Нельзя мечтать о счастии чужом,
Нельзя учить других устройству счастья.
-- Не понял я.
Скажи ошибка в чем?
-- Она в тебе.
Ты ищешь, где ошибка.
-- Но как понять?
-- Прими себя.
-- Куда принять?
-- Все! Я ушла...
Ответов нужных нет, вопросы не составить:
Грех - выдумка, и добродетель - враг.
Ищи себя, коль жизнь свою намерен ты истратить
Иль промечтай себя, придумай свой шебрак.
-- Я не могу без правил жить.
Во что-то верить нужно, должно мне любить...
Я должен то, и должен я постичь все это...
-- Мне жаль тебя, но жалость не о том.
Я о своем потраченном желаньи.
Нельзя мечтать о счастии чужом,
Нельзя учить других устройству счастья.
Кирк не мог сосредоточиться. Смысл песни был ему непонятен. Когда ее пела Ясмин, все было ровно и красиво, сейчас же казалось бессмыслицей. А эти видения, они что-то значили или это был обычный сон? Доказывала ли Ясмин наглецу Францу, что Кирк одарен мечтами, или все это придумало эго Беккета?
Кирк поднялся и его сразило головокружение, он вновь присел. Внутри, жалуясь на свою пустоту, гудел и слегка побаливал желудок. В глазах прояснялось. Кирк погладил живот, засунул бумажку с песней в карман и заметил, что рубаха выбилась из брюк, а на пиджаке отсутствует одна из шести пуговиц. Зубами он откусил нитки, которыми некогда та была пришита и выплюнул их ошметки. Только теперь он увидел, что под его задом переливается земля. Эта цветастая радуга уже добралась и сюда. В мальчишке кричало желание вскочить и умчаться с радуги прочь. Он так и сделал. Уже через секунду он добрался до бесцветного крыльца школы. Остановился и вспомнил то, зачем много часов назад пришел сюда.
На скамье у входа в сад остались его вещи. Сумка с дневником, несколько тетрадок, книга о Фоландии и отцовская статуэтка. Кирк поджал губы. Он глубоко вздохнул, вбирая в себя уверенность, и ступил на цветастую землю. Ничего особенного не произошло. Кирк пошел, а потом помчался к заветной скамье.
Вещи лежали на месте. Запахов не было, ветра тоже. Однако что это? Книга оказалась закрыта, а статуэтка лежала сверху на обложке. Кирк точно помнил, что не в таком положении он все здесь оставил. А еще из переплета торчала тонкая палочка. Беккет раскрыл книгу. Страница с послесловием, которое он читал прошедшим днем, была заложена белой спицей с закруглением на одном из концов. Кирк взял спицу, и она, словно сосулька, растаяла в его руках.
-- Кто все это сделал?
Он отряхнул намокшую ладонь и небрежно вытер ее о рукав, потом раскрыл сумку. Там помимо прочего оказались две сливы. Твердые, но спелые. Их появление тоже стало для него сюрпризом. Похоже кто-то хорошенько пошурудил в вещах Беккета, пока его здесь не было. Мальчишка осторожно вынул фруктовый подарочек из сумки и бросил на скамью. С недоверием поглядывая на сливы, он сложил книгу и человечка-птицу в самое большое отделение сумки. Держа ее в руках, он попятился, не выпуская сливы из виду, будто бы от них исходила некая угроза. Едва уловимый напев донесся откуда-то справа. Он повернул голову. В глаз стрельнул свет, отраженный металлом ворот. Свод арочного входа переливался в лучах солнца.
Кирк прочел надпись над ним:
-- Ты не одинок, с тобой твоя душа, твоя мечта, твоя идея. Но одинокой может быть мечта, когда ушел за грань миров ее мечтатель... - он помотал головой.
Все эти витиеватые слова и фразы... Что-то многовато их стало в последнее время. Об этом надо будет подумать, но чуть позже.
Итак, сливы! Кто подложил их в сумку? Кто закрыл книгу и оставил в ней вместо закладки льдинку-спицу? Да и зачем все это? Кругом какие-то глупости, какие-то бессмысленные действа. Франц издевается или кто-то другой?.. Все это слишком несерьезно, чтобы вызывать подозрения. Но вот чтение его дневника посторонними зародило в Кирке омерзительное чувство. Будто бы в его душу кто-то заглянул и посмеялся над ней, и в утешение обнаруженной внутри глупости оставил Кирку утешительный подарок: ничтожные сосульку и пару кислых слив.
Громко выдохнув, он и взял сливы в руку. Недолго думая, швырнул сразу обе в крону апельсинового дерева, свесившегося за забором позади скамьи. Треснули ветви и осыпалось несколько листьев.
Почти сразу появился сливовый запах и подул ветер.
Кирк напрягся и приготовился. Как случилось в прошлые разы? Ветер и запах были предвестниками привидений. Транспортом душ, обитающих здесь. Неужели опять? Сейчас к нему явятся призраки?
"Я не боюсь... - говорил про себя Кирк. -- Таковы законы природы Изнанки... Законы бояться бесполезно. Их надо изучать, чтобы понять, как все здесь устроено. А позже можно с этим что-то делать... Кто-то уже сейчас ими пользуется, пытаясь напугать меня. Я когда-нибудь научусь делать также..."
-- Она все вре-е-е-е-т. Пэ вре-е-е-е-ет... - наконец заговорили с Беккетом. Голос доносился со стороны входа в сад.
-- Я понял, - спокойно ответил Кирк и накинул сумку на плечо. "Просто разговор. Просто кто-то намечтал поговорить", - уговаривал он себя. Он подошел к воротам. - Что еще?..
-- Не верь ей... - теперь говорил другой голос, и он слышался четче. Значит голоса на самом деле исходил из сада.
-- Принято! Я слушаю дальше.
"Не позволю Францу издеваться! Я найду проказников!.."
Кирк остановился у ворот. Он помешкал одну лишь секунду, но в конце концов вошел внутрь.
Беккет медленно шел вглубь сада, а ветер сопровождал его. Он колыхал листву не повсюду, лишь вокруг мальчишки. Кирк настраивался, старался разжечь в себе рациональный исследовательский интерес, но страх наполнял его кровеносные сосуды адреналином, отчего сердце вскоре превратилось в молот, долбящий изнутри грудь Кирка. Несмотря на это Беккет пер вперед по дороге-пазлу, только шаг его становился все быстрее.
-- Любимая... - донеслось сверху. Этот голос показался Кирку знакомым.
-- Это что-то новое, - съязвил напуганный ребенок. -- Говори по делу... Кстати, а кто ты такой?.. или кто такая?
-- Пусть она не виновата, но не верь ей... - ответил невидимый мужчина.
-- Виноватаааа...- сказал кто-то еще.
Кирк наигранно скучно вздохнул:
-- Опять одно и то же. Признаваться не будем? Уже не так весело, как сразу было.
Тут ему в лоб что-то прилетело. Какой-то камушек или что-то подобное отскочило и упало на траву. Кирк наклонился и поднял пуговицу. Такую же, что пропала с его пиджака.
-- Откуда?.. - удивленно спросил он.
Но вдруг ветер подхватил Кирка, поднял на полтора метра над землей, а потом швырнул обратно. Мальчик ударился, а ремень сумки едва не придушил его. С оглушительной громкостью прямо в ухо грубый женский голос прокричал:
-- ВРЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
Сердце едва не рвалось. Кирк на секунду оглох, а в следующий миг уже вскочил на ноги. Сердечная мышца качала кровь с бешенной силой. Кирк прижал кулак к груди, хватая воздух. Ветер мотал его волосы, срывал листву с деревьев. Щека и шея болели, видимо Кирк поранил их при падении. Вжав голову в плечи, стараясь как можно не заметней осматриваться, мальчик искал взглядом хоть кого-то, любого мечтателя: Ясмин, Франца, отца... Кто это делает? Кто поможет ему? Ну кто же поможет ему! Люди! Мечтатели! Живые люди! Где вы все?
Но в светлой ночи Изнанки не было ни души. Впрочем, возможно именно чьи-то души пугали его. В хаосе мыслей он вспомнил о диске для перемещений. Просунул руку в карман, но там оказалось пусто. Невидимку вероятно позабавила эта сцена. Женский смех становился то громче, то тише. Кирк понял, что насмешило этот ветер. Огибая ветви, подбрасываемый невидимыми руками, летал его диск для перемещений. Его спасительный шебрак, надежда убежать отсюда.
-- Скотина! - крикнул мальчишка, и сам оторопел от своего косноязычия, а потом добавил: - Тварь! Пугать, да?! Да пошел ты, скотина! - Он опустил свой зад на пятки и замер так. Он пытался успокоиться, отгородиться от страха, притвориться безмятежным. Минута-две борьбы с собой, и он выглядел вполне расслабленным.
Смех стих, а ветер немного ослаб. С ним опять заговорили спокойным тоном:
-- Все врут. Она врет больше других, но твой отец не лучше. Он не доверяет... он презирает... Ты сильный, ты могучий, ты умный, а он завидует...
Такое с трудом выстроенное спокойствие уже развалилось на части. Ветер будто бы знал, чем его лучше задеть. Кирка трясло, от страха ли или от гнева? Но он почти не соображал. "Отец? Мой отец врет? Завидует?" - спрашивал себя Кирк.
-- Именно так, - ответили мальчику на его мысли, которые он не произносил вслух.
"Не может быть! Отец всегда был честен со мной", - но тут Кирк вспомнил, что метательные свои способности, да и многое другое отец скрывал. Он перестал брать сына в дальние поездки. Он посещал другие миры и не собирался делиться с ним секретами. А если бы не случился тот хаос в Воллдриме, возможно Кирк никогда бы не узнал о существовании серого мира, да и других миров!
-- Ты понял. Ты все правильно понял. Он врет...
-- И она врет... - добавил мужчина. -- Она не знает, что врет. Пэээээн... нееее.... знае...- голос стих.
Кирка укололо осознанное им вдруг предательство отца. Сын уже не готовился встать на защиту чести своего кумира. Его сомнения, да и любопытство давно решили какой вопрос он задаст следующим:
-- Статуэтка? В ней все дело?
-- О, да! Сожги ее, и ты получишь многое. Ты станешь самым-самым, во всем мире равных не найдешь.
В следующий момент Кирк опять услышал показавшийся ему знакомым голос.
-- Беги, малыш, беги!.. Не слушай ее и забери пуговицу! Она больше не увидит тебя, у нее больше нет твоих вещей. Беги-и-и-и-и-и! - на голову посыпались сливы, хотя рядом не росло ни одного сливового дерева. Голос оборвался, а Кирк наконец сообразил: это кричал дед Степан!
Ветреная стихия мгновенно ослабла, а потом исчезла вовсе. Что-то происходило. Кирк осматривался. Где старик, откуда он кричал, куда делся Степан? Кто кидался сливами? А может Степан тоже был ветром? Кирк не мог понять, что происходит, но аура тишины возвращалась, а запахи, как и положено на Изнанке, исчезали. Радуга уползала из-под его ног и стремительно уносилась в сторону арочного входа с надписью об ушедшем за грань миров мечтателе. Мир опять становился бесцветным и безветренным. Кирк, очнувшись от оцепенения, помчал в противоположную от убегающей радуги сторону, вглубь сада. Он бежал и бежал, пока не утомился.
Теперь все это не походило на проделки учеников-мечтателей. Ветер будто бы читал его мысли, он знал о статуэтке и о подозрениях Кирка.
Повсюду стелилась черная земля и серый безликий сад. Лишь мелкие вкрапления редких алых черешен украшали блеклый мир. Постыдный страх опять победил его столь могучий разум. Но почему это постоянно с ним происходит? Почему он не может победить дремучее чувство? Он не ребенок! Он интеллектуал и исследователь! Но все же, как страшно, как ужасно страшно!..
Кирк размышлял, что же делать дальше. Идти к воротам? Но радуга помчалась именно туда. Лучше уж попробовать перемахнуть через забор где-нибудь в другом месте. Он решил воспользоваться планом, который пару дней назад предложил Элфи. Идти прямо, не сворачивая, до садовой ограды.
Кирк настороженно рассматривал землю и окидывал взглядом кроны деревьев, ища движение. Временами ему хотелось бежать. Но смысл? Паника враг ума, он сдерживался. Надо просто продолжать идти. Он вспоминал слова Степана. И в какой-то момент заметил, что ни страх, а давящая сердце жалость к старику играла в его душе громче других эмоций. Кирк вспомнил смех ветра и летающий диск. Степан пытался защитить его? Он превратился в ветер, слился каким-то непостижимым образом с этим миром, стал с ним одним целым? Но почему это случилось со стариком? В спасение ли? А может в наказание?..
А пуговица? Неужто дух Степана отобрал ее у невидимого злодея? Что за бред? Впрочем, если это бред, то и голоса, и летающие духи должны быть бредом. А это точно не бред, а самая настоящая реальность. Беккет раскрыл ладонь и посмотрел на пуговицу. Неужели из-за этой мелочи он попал на аудиенцию к мертвецам?
-- Так, хватит пугать самого себя! - сказал вслух Беккет. -- Идем дальше, - уточнил собственный план мальчишка.
Вскоре он вышел к высеченной роще. Раньше он не заходил в эту часть сада. Десятки деревьев оказались спилены. Беккета что-то ослепило, и он, приложив ладонь ко лбу, увидел на одном из пней что-то блестящее. Кирк подошел ближе. Оказалось, это блестел сам срез пня. Он был будто стеклянный, так гладка была его поверхность. На спиле лежал диск для перемещений. Шебрак будто бы специально сюда положили, чтобы Кирк увидел его. Беккет сглотнул ком в горле, и неуверенно схватил диск, а потом сжал его. Открыл глаза - он все еще стоял в саду. Он попытался проделать ту же манипуляцию еще не раз, но ничего не происходило. Кирк рассмотрел диск, и тот оказался оцарапан. Отец утверждал, что крайне сложно испортить шебрак. Вот и чудо, жаль только, что не из приятных.
Минут через пятнадцать Кирк оказался у границы сада. Благо вертикальные прутья забора перемежались с вваренными меж ними извилистыми вьюнами, по которым получилось взобраться вверх. С приличными усилиями Кирку удалось перебраться на другую сторону. Желудок подвыл маленькому подвигу Беккета и, мяукнув, стих. Без диска пришлось идти домой пешком. Не меньше получаса займет у Кирка путь к изнаночному дому Беккетов.
Этот день, или правильней сказать сутки, оказались для Кирка весьма насыщенными. Знакомство с Ясмин, ее мечтательные песни и эти странные видения... Элфи куда-то запропала, а это так не походило на нее. Она обещала прийти, но так и не появилась. Впрочем, она не обещала, она передала через свою маму... она передала эту записку: "Ищи меня у медного короля". А еще Кирк говорил с ветром, он слышал голос пропавшего ворчуна-старика, который пару дней назад орал на детей и призывал призраков проучить их. Пройдя половину пути, Кирк уже ловил в себе мысли поинтересней. Если уж он пережил нападение призраков, тогда самое время решиться на что-то посущественней. Пора наведаться к туману!
-- Кирк! - сказал кто-то совсем рядом.
Мальчик в ужасе отпрыгнул.
-- Что с тобой? Ты где был? Я ищу тебя уже часа четыре, - строго спросил Кирилл Беккет, спускаясь вниз, на землю.
Ссадина на щеке и порванный локоть пиджака: Кирк явно не в библиотеке засиделся.
-- Ты в порядке? - спросил отец, когда заметил это.
Сын выдохнул, а в голове промелькнуло: "О, чудная мечта! Отец! Ни призраки, ни голоса и не сошедшие с ума Степаны!.." Сейчас после пережитого им в саду, Кирк просто был рад увидеть живого человека. Сейчас он не думал о том, что ветер говорил о его отце. Он вспомнит об этом позже, когда отдохнет и придет в себя. Он долго будет думать об услышанном. Он будет искать подтверждения этим словам. Но сейчас уставший и напуганный ребенок едва сдерживал себя, чтобы не кинуться к отцу и не обнять его. Однако Кирк, как обычно, удержался от порыва.
-- Я в полном порядке, - сказал сын. -- Просто диск для перемещений поломался.
-- Разве это объяснение? Да и возможно ли подобное?
-- Это факт! - ответил Кирк и с довольной улыбкой показал оцарапанный шебрак отцу.
![Redhead []](/img/e/eln_d/2_05_lka/ryzhajakosamini.gif)