Скамья у входа в сад, новая более вместительная сумка, болтающиеся ноги в тщательно начищенных ботиках Кирка. С книгой в руках Беккет пристроился рядышком с кованным королем. Тишина и безветрие благоволят мыслительному процессу. На разворот книги он положил птичью статуэтку. Уже много дней Кирк раздумывал о назначении человека-птицы. А вчера он небрежно швырнул статуэтку под ноги Беккету-старшему со словами:
-- Не верю я в эту чушь про атрибуты аристократов.
Кирк планировал застать отца врасплох и по его реакции оценить насколько эта вещица важна. Испугается ли отец или придет в ярость от выходки сына? К сожалению Кирка, ничего подобного не случилось.
Отец прищурился, стряхнул с рукава несуществующую грязь и подошел. Он взял сына за плечи:
-- Все! все надо подвергать сомнению, обдумывать и соотносить с фактами. Все, но не стремление родителей позаботиться о лучшей жизни для своих детей. - Кирилл Беккет поднял человечка с птичьей головой и положил в карман брюк своему сыну. -- Ум это еще не все!
-- Но знания требуют все!
-- Хм, не все, Кирк. Далеко не все...
Шатен с карими глазами и сосредоточенным взглядом, оценивающим всех и вся. С этой улыбкой, покровительственной что ли. На переносице Кирилл Беккет носил глубокую короткую морщинку, которая образовалась из-за привычки много думать и все на свете анализировать. Он постоянно учится, и никогда за всю сознательную жизнь Кириллу не казалось, что он достаточно образован или же более чем интеллектуален. Ему всегда было мало имеющихся знаний. Он жил в бесконечном учении и с успехом привил это качество своему сыну. Частенько на лице Кирилла играла ухмылка, когда он слушал собеседника, а еще она сияла, если в его голову просились дерзкие планы или новаторские идеи. Он не был красив, но как харизматичен! Его обаяние, словно вирус, сразило жену и сына, и потому те, игнорируя холодность и отстраненность главы семейства, видели в нем лишь идеал, он был кумиром семейства Беккетов. Он никогда не окунался в сомнения или сожаления, по крайней мере он этого не демонстрировал. Да и чувство вины его не посещало. К прочему Кирилл был отличным другом, преданным. Однако он не поступался принципами даже ради самых близких людей. Во всем должен быть смысл! Принципы превыше всего! Причем его собственные, а они порой значительно расходились с общеморальными. Несомненно, он любил свою жену и единственного ребенка, но его мечта всегда стояла намного выше привязанностей. От нее Кирилл Беккет не отказался бы даже..., впрочем, не отказался бы ни за что!
Старший Беккет постоянно совершенствовал свое мечтательство. Он вникал, изучал, увлекался. У него были грандиозные планы, о которых знал лишь он сам. Он не искал советов или иной помощи. В этом сын оказался копией отца. Уже сейчас Кирк старался не задавать отцу вопросов, выдавать свое непонимание он не хотел. Он сам! Он сам должен во всем разобраться! И не просто должен, но сможет! И даже не сомневайтесь, он верил в это.
В общем, отец своей реакцией секрета, касательно человечка с птичьей головой, не приоткрыл. Если конечно тот имелся. Кирк же вместо того, чтобы довериться отцу, решил разобраться со статуэткой сам. И он пытался. Проводил всевозможные опыты, с Элфи и самостоятельно, но результата все не было. В настоящее время прогресс в изучении статуэтки уперся в нуль.
Строго говоря, на данный момент у Кирка оказалось еще одно приоритетное дело - погружение в идеи профессора Кутсона, написавшего толстенную книгу о мире Фоландии.
Кирк взглянул на творение профессора, лежащее сейчас на его коленях. Послесловие этой книги он перечитывал уже много раз. Как же связаться с этим интереснейшим профессором? Кирк пробежался глазами по почти вызубренного тексту:
...О, нет, это еще не конец нашей книжной трапезы, пожалуйте за аперитивом:
Правдивейшая из легенд
Никто не знает, как была уничтожена Фоландия. Да, я не оговорился, именно УНИЧТОЖЕНА. Сейчас в меня полетят остроконечные шебы, но простите уж меня за эту уверенность - мир был разрушен намеренно, я это утверждаю совершенно однозначно!
Как же прекрасен был этот мир. Выборочная гравитация, абсолютно прямое время, условные расстояния, многослойный мир... По числу слоев все еще ходят споры. Но уверяю вас, вряд ли достаточно долго жил хотя бы один шебиш, который сумел бы посетить их все. Число слоевстремилось к миллионам. Там жили разные расы и тысячи племен.Человекообразные и крайне не человекоподобные граждане. Кстати об этом вы можете прочесть во втором томе моей предыдущей работы, а именно в "Мифах и правде о Фоландии: Классификация жизни фоландийских этажей".
Фоландийские орейфусы были поистине масштабными шебраками. Ни в какое сравнение с ними не идут "врата орея", которые,не буду врать, нынче весьма полезны и весьма же редки, а их пропускная способность превышает обычные орейфусы в разы. Как по мне,так их мощь всравнениис орейфусами Фоландии ничтожна, эйворийским поросятамона на смех.Так вот фоландийские орейфусы перемещали ТЫСЯЧИ жителей СО СКАРБОМза раз.
Совершенно правильно в Фоландии контролировали межпространственные порталы, но и это не уберегло совершенный мир наших предков от распада.
Поговаривали, что мир стал саморазрушаться. Но, увольте меня, он был статичен! Как возможна деградация при известных нам исходных данных?..
Я верю, что не вся Фоландия разрушена.Я надеюсь, что, хотя бы часть искомых шебо-постулатов не утеряна. Я думаю, придет время, и мы найдем ее - страну, жизнь, спэссию всех миров, в которой впервые миллиарды лет назад появились мы - люди!
А теперь послесловие, хотя скорее объявление:
Ищу активных граждан, верящих в то, что Круг Купола и есть последний остов жизни Фоландии. Присоединяйтесь к поискам доказательств, да и что там - к поискам последнего кусочка древнего мира! Чем больше нас, тем ближе наша цель! Найдите меня и вы увидите, что я знаю гораздо больше, нежели изложил в этом стремительном заключении. Практичный шебрак, который поможет нам отыскать останки древнего мира почти готов, и потомуя, наполненный уверенностью реалист, скажу лишь одну короткую фразу: "До скорого свидания, моя Фоландия!.."
Профессор Кутсон. Столп Выха, Кантерина, Фикшерский Университет, а там меня знает любая фысь. Жду единомышленников!
Все данные из книги профессора Кирк систематизировал и заносил в свою тайную тетрадь, которая хранилась в тайном же местечке. Мама, знаете ли, любила порыться в вещах сына, приходилось прятать. Расшифровка цветочного языка тоже имела свой прогресс. Здесь, на Изнанке Воллдрима, было много цветочных надписей, а две недели назад Кирк прошмыгнул в библиотеку для преподавателей: опыт лазутчика набирал обороты. Там он многое разузнал, а в добавок к знаниям стащил три книги. Похоже цветочный язык, а точнее межпространственный код шебишей, кратко "язык шеб", использовался только шебишами и, кстати, во многих мирах. Вот так то! А еще на цветочном не разговаривали, у него не было фонетического звучания, он имел лишь письменное исполнение. А эту ценнейшую информацию Кирк подслушал на одном из уроков для старших мечтателей школы.
Кирк потянулся, поводил плечами: порой мышцы затекали от долгого чтения в неподвижной позиции. Он переложил книгу на колени металлическому королю, восседавшему рядом, и встал. Походил, поприседал, покрутил кулачками. Он разминал мышцы и одновременно мозги. Занимался аналитическим трудом, который постепенно завел Кирка в края воспоминаний. Несколько дней назад, он гулял здесь с Элфи. Малышка Смолг назвала его "Ищущим Знания". А ведь красиво звучит, и это прозвище так ему подходит! Действительно, красота бывает не только в точности стройных формул или, в общем, в знаниях, но и в словах.
-- Незабудка... - проговорил он и улыбнулся. Так Элфи называл мистер Хванч. - Тоже мило.
На мальчишку вдруг накатила нежность. Его оторвали от привычной жизни, он оказался в изоляции Изнанки, но в то же время он вновь обрел Элфи. Все же Кирк дорожил ей и теперь понял насколько сильно. Почему же он стеснялся их дружбы раньше, прятал свою привязанность? Впрочем, сейчас бы он поступил точно так же. Имидж есть имидж! Безжалостный ученый, командир вэйосов, а теперь и устасов, умнейший и единственный сын своих родителей - Кирк Беккет! Все эти его представления о самом себе были непоколебимы и несокрушимы, а также давили на детские плечи весьма внушительной ответственностью..., но, несмотря на все внутренние его противоречия, Кирк понял главное - как хорошо, что Элфи рядом... А ведь действительно, она была его по-настоящему близким другом, с ней он и сам становился настоящим. Ну почти что. Пожалуй, окажись Кирк мечтателем, то его высокомерие вознеслось бы до кратеров на Луне (интересно, а у этого мира есть спутники?). Осознание того, что он далек от совершенства, нынче его изрядно подкосило. После прокола на примерке раскрывателя, он разочаровался в себе. К сожалению то незабываемое разочарование со временем лишь росло и ширилось, а все потому что Кирк не был мечтателем! Он был самый обычный, а значит никчемный человечишка... Это печальное обстоятельство приглушило его энтузиазм. То есть на прочтение книги, например, об устройстве солнечной системы в три сотни страниц, уходило не пять дней, как раньше, а целая неделя или даже две! Вот такими "муравьиными шагами" он двигал свой интеллект вперед.
"Планета Земля вращается вокруг Солнца и вокруг своей оси. Луна гравитацией привязана к планете. Точно так же Земля привязана к своей звезде. Все, что находится на планете притягивается к ней, не улетает в космос.
Элфи учится летать, да и другие мечтатели любят в здешних небесах покрасоваться, - размышлял Кирк. -- Значит либо на Изнанке нет привычной гравитации, например, этот мир не круглый, либо... Либо что? Законы физических тел.., они тут иные? Но не может же быть, чтобы они фундаментально отличались от земных? Иначе материя будет меняться, если совсем не развалится, в итоге. Земля и Изнанка похожи. Однако есть какая-то деталь, создающая "эффект мечты", "эффект левитации"... Допускаю, что деталь не одна, но, в целом, отличия должны быть минимальными.
Ну почему Рэмон не рассказывает об устройстве Изнанки? Почему отец отнекивается и не велит ходить на окраину серого Воллдрима? Какая глупость! Я тут уже почти два месяца и пора уж откинуть страхи. Взять ли Элфи с собой? Девчонка, опасность... Но она по крайней мере мечтатель!"
За размышлениями Кирк не сразу заметил, что его искусно уложенные по бокам пробора волосики шевелит сквознячок, запахло сливами...
-- Пожалуй, пора перекусить. Ну куда же подевалась Элфи? - вслух высказался интеллектуал.
Кирк ждал ее уже больше часа. По правде, время весьма странно чувствовалось здесь, а обычные часы сходили с ума. Неверно отмеряли минуты и часы или просто останавливались. Сориентировать во времени мог лишь один единственный циферблат в городе, на котором красовались числа от одного до двадцати четырех. Огромный круг с двумя толстенными стрелками подвесили на шестидесятиметровую высоту над парадным входом в Школу Мечтателей, и виден он был отовсюду на известной мечтателям Изнанке.
"Интересно, а размеры здешние сопоставимы с воллдримскими? А вес? Возможно... Все относительно..." - он ухмыльнулся.
-- Запах, запах... Приятный запах... Итак, а вдруг и спектр света здесь другой, но из-за строения сетчатки... Стоп! ЧТО?! - наконец до Кирка дошло. - Откуда? Пахнет сливами! Какого профессора тут происходит?! - от неожиданности Кирк чуть было не включил в аристократическую свою речь парочку бранных слов.
Он навострил нюх. Легкий ветер скользил по его лицу и слегка тормошил волосики. Он дул оттуда, из сада. Кирк подошел к воротам и остановился. Сад колыхался, а листва и плоды переливались на солнце. Мистер Беккет вошел внутрь и сразу заметил. По земле, проглатывая стволы и кроны встречных деревьев, всего в пятидесяти метрах, прямо на него медленно наползала эта странная радуга, окрашивая все и вся. По серому саду расползались цвета: красный, синий, желтый и черный. Кирк глянул на сливовое дерево, под которым несколько дней назад дед Степан окончательно свихнулся, и его вдруг осенило: "А ведь по саду ползает расцветка пестрой одежды деда Степана. Клетчатая красно-синяя рубаха и штаны в желтую с черной клетку".
-- Она все врет... - шепнули ему на ухо, и Кирк резко развернулся.
За спиной никого не оказалось.
-- Ей нет веры, - прошептали с другой стороны, и это был уже другой голос.
Кирк озирался по сторонам. Словно с ледяной вершины самообладания он несся к подножию страха с ошеломительной скоростью.
Ему бы бежать отсюда, но от ужаса он боялся даже шелохнуться. А еще боялся увидеть источник голосов. А вдруг это были те самые призраки, которых призывал Степан? А может быть к нему обращались души создателей мира Изнанки?
-- Не бойся и не верь... Не верь ей...
-- К-к-к-ка-а-а-му не веееерить? - дрожащим голоском спросил Кирк.
Ветер набирал мощь и уже рвал с деревьев листву и даже плоды, он и не думал затихать. Волосы били по лицу Кирка, а дыхание то и дело перехватывало, когда порывы ветра ударяли в его лицо.
-- Не верь создателю...
-- К-к-к-ка-а-а-му? - повторил он свой вопрос. Страшась смотреть по сторонам, он опустил глаза в землю. Радуга уже скользила под его блестящими ботинками. От нее хотелось бежать, но решить на это Кирк не посмел.
-- Не верь создателю, - кротким женским голоском ответил ему ветер откуда-то сзади и сверху.
На этот раз Кирк сообразил быстрее. Набравшись смелости, он не спеша просунул руку в карман брюк, нащупал тонкий диск и сжал его, закрыл глаза. Ветер пропал, и голоса стихли. Кирк стоял в холле своего серого дома. Он переместился, хоть и не любил это действо и всячески избегал использования шебрака для перемещений.
Голоса, ветер и этот запах... что же происходит в том саду? Почти два месяца он прожил на Изнанке. За это время он не заметил никаких признаков стандартной атмосферы. Но сейчас, все вот это!
Дверь в нынешний, совсем не богатый кабинет отца, была раскрыта, и там сидел его хозяин. Кирилл оторвал взгляд от атласов и тетрадок, он посмотрел на сына, и Кирка вдруг осенило: его вещи, они остались на скамье у входа в сад! Что же делать?! Бесценные его записи, его дневник исследований, сотни гипотез, теорий и мыслей - знания, догадки, - все осталось там! А вдруг тетрадь и книги кто-нибудь найдет?!
Отец вдруг поднялся со стула:
-- Кирк? У тебя все хорошо?
-- Все в порядке, - сказал сын и постарался быстро скрыться из виду.
Судя по всему, отец вновь занялся своими делами: он не вышел из кабинета, а Кирк уже нервно вышагивал по гостиной. Страх ослабевал, Кирк подключал безотказное оружие - разум. Он шептал себе под нос:
-- Ветер и голоса?.. Так ведь это Изнанка! Тут все возможно. Как глупо, если окажется, что надо мной подшутил кто-нибудь из учеников-мечтателей.
Эти шебо-пакостники любили всякие штучки. Чего только не вытворяли, тренируя свои умения. Однажды строго-стильный костюм Кирка замечтали в желтый цвет, а потом из пиджака и брюк попер мягкий пух. На пару минут Кирк оказался в роли цыпленка. Все смеялись, кто-то кудахтал, а Кирк в гневе чуть было не запланировал физическое уничтожение шутников. Чертовы дети-мечтатели! Да и ладно с ними... Сейчас же срочно следует подумать о том, как забрать свои вещи.
Серый диван, камин, который никогда не разжигали, шкаф с книгами и овальный стол - вот и вся роскошь гостиной, в котором жила знатная семья с трехсотлетней историей. Убогая обстановка, просто жалкая. Кирк обвел все это взглядом и разочаровано произнес:
-- Нет в мире совершенства... кроме... отдельно взятых людей...
Руки на проборе, пригладил волосики, пролез в карман и вновь сжал диск. Шебрак был связан с домом и со школой, но, как говорил отец, если ты находишься вне этих мест, то тебя перенесет в один из входов. В первый раз его закинуло домой. Сейчас же он оказался у входа в школу.
Неподалеку стояла группа подростков и один из преподавателей изнаночной школы. Они ничуть не удивились его появлению. Здесь такому никто не удивлялся. Кирк посмотрел на сад и понял - тот замер, никакого ветра теперь там нет. Ну что ж, тогда идем вперед!
Учитель говорил, и Кирк ненароком услышал часть монолога. Его заинтересовало, он остановился.
-- ... по Земле невозможно перемещаться вне стационарных переходов. В мире Земли главную роль играют: движение планеты, солнечной системы, звезд и далее, по уровням. Потому для появления, скажем, в иной галактике единой Вселенной необходима транзитная зона.
-- Мы должны оказаться в ином пространстве и оттуда перемещаться?
-- Совершенно верно, мой друг.
-- Но здесь по-иному, не значит ли это, что Изнанка статична?
-- И опять вы правы, Франц.
-- За пеленой тумана, что там находится?
-- Слишком многое, или ничего, но в любом случае оно нестабильно. Понимаете, вы можете кануть в неживое пространство, если войдете туда. Эта часть мира еще не сформировалась, то есть там нет привычного пространства и потому оно и не бездонно, и не может быть конечным. Это все абсолютно непредсказуемо. За исключением факта, что скорее всего вы погибните.
-- Но почему так? Почему не сделать это место безопасным? - спросила девушка с рыжими волосами. Ее лицо было сосредоточено, но читался в нем, упрек что ли.
А действительно почему мечтатели не ликвидируют эту опасность?
-- Это невозможно, - ответил учитель. -- Сам процесс создания Изнанки был непростым. Допущения, открытые возможности для стремительных мечтаний... Не тех, что мы творим в тренировочных залах школы. Там, конечно, все еще проще, но тем не менее... - учитель уставился на Беккета. Он не стал продолжать изложение шебо-истин. -- Эй, малыш, ты чего там стоишь? Мне кажется ты еще не созрел для таких уроков.
Но Кирк не услышал замечания, он уже обдумывал слова учителя. "Мир не двигается? Совершенно не ясно, что за границами города? Какой идиот все это придумал?!"
-- Эй, ты, в костюме. Ты часом не оглох?
К Кирку подошел тот самый Франц - умник, что задавал уточняющие вопросы учителю. Он взял Кирка за плечо. Кирк аж подпрыгнул, он повернул голову:
-- Что такое?
-- Иди, давай!
-- В смысле?
-- Ты с какого отделения? Вэйшеб? Ты тот, который "немечтатель"?
Какое унижение! Кирк злобно глянул на учителя, на паренька, что держал его и, презрительно фыркнув, выдернул плечо.
-- Избранные? Вы все тут избранные?! - с неприязнью проговорил Кирк.
-- О чем это ты?
Но Кирк уже шагал к саду, прокручивая в голове проклятия, не сдерживая зависть он мысленно обзывал обидчиков. За спиной кто-то произнес:
-- Чудак...
А учитель прошептал:
-- Быть толлом не наказание...
Однако мальчишка этого не услышал и думал, как раз наоборот. Унизительно, все это так унизительно! В школе Крубстерсов он был особенным, он мог заткнуть даже иных учителей своей эрудицией, но здесь... Здесь все было не так.
Он прилично удалился от Франца и иже с ним и услышал чье-то пение. Девушка лет восемнадцати сидела у жасминового куста. Ее глаза были закрыты, а руки, поднятые вверх, будто что-то трогали. Казалось они скользят по легкой прозрачной ткани. Вдруг ее пальцы напряглись, и Кирк, нет, не увидел, но почувствовал! Она... Что? Промечтала? Похоже. Куст зашевелился и вот уже накрапывает дождик, и каждая капля, упавшая на тело кустарника, дарует ему не просто влагу, но жизнь. Листочки покрываются точками зелени, а вот и белый цвет бутонов становится ярче и живее. Кирк глубоко вздохнул и замер. Каждый мечтатель действует по-своему, похоже эта мечтательница настраивается на нужные мысли пением. Надо попробовать, а вдруг и у него выйдет? Кстати, что же он почувствовал? Он точно что-то почувствовал!
-- Ты еще такой маленький для учебы здесь... Наверное, ты очень одарен, - она отвернулась. -- Лишь раскрасив куст, я могу ловить этот сладкий аромат. Ты чувствуешь его? - она обвела взглядом площадь, посмотрела на небо, подняла руки ладонями вверх. -- Тебе нравится этот унылый мир?
Она говорила как-то непоследовательно, а ее привычка медленно моргать и будто бы осознанно дышать, - Кирк был озадачен ее манерами. Она вела себя странно, но на нее хотелось любоваться.
-- Я... - он не нашелся что ответить.
-- Я бы хотела весь его раскрасить, но наши чудные мечты будто противоречат этому миру. Порой мне кажется, что он печален. А мы не к месту в нем. И этот жасмин опять уснет, станет блеклым и серым, - она грустно улыбнулась. -- Подойди, сядь рядом.
Что в Кирке зашевелилось, не известно, но он не мог сопротивляться. А девушка была... Она была, наверное, очаровательной, она завораживала... Кирк подошел.
-- Садись, сюда... - она указала на землю рядом с собой. -- Я хочу посмотреть, как это делаешь ты. Покажи, как ты мечтаешь.
-- Я еще не научился, - соврал Кирк. -- Мне надо идти. Я тут должен...
-- Скажи мне свое имя.
-- Я Кирк Беккет. - он прочистил горло: -- Я единственный сын своих всеми уважаемых... - он запнулся. -- Я Кирк, - повторил он.
-- А я Жасмин, точнее Ясмин, но это все одно и то же.
-- Да, я понял, - Кирк опустился на землю и уложил ноги "по-турецки".
-- Скажи, как ты концентрируешься?
-- Я с этим еще не разобрался. Я ищу... Может тоже попробовать пение?..
-- О, здорово! Давай попробуем.
Кирк смотрел на Ясмин, и его наполняло спокойствие. Он уже никуда не торопился. Все вдруг стало не важно, лишь она. Ясмин была словно невесомой, легкой, от нее веяло уверенностью. В голове мелькнуло: "Ну вот, еще одна творческая натура", - и он ехидно улыбнулся. Однако тут же понял, как же это глупо. Он стер ухмылку с лица и повел носом. Действительно, здесь пахло жасмином. "Вечнозеленым кустарником из семейства масл..." - он помотал головой и из нее будто бы вылетели все эти классификации и ранги растительного мира Земли. Он осторожно, краем глаза рассматривал Ясмин.
Ее лицо было чуть ли не белоснежным, а эти огромные бледно-голубые глаза, отстраненный взгляд, но в то же время полный понимания и участия. Что было в ней? Будь он постарше, то непременно бы понял - она прекрасна, такую девушку запросто можно полюбить. Она так притягательна и нежна. В каждом своем жесте, в каждом слове и даже в каждом вздохе. Рядом с таким человеком исчезает беспокойство и становится уютно. Даже здесь, сидя на земле, у царапающего затылок кустарника.
-- Ты готов? Выбрал песню?
Кирк помотал головой, приходя в себя:
-- Что? Какую песню?.. Какую лучше взять? - у Кирка вдруг иссяк словарный запас.
Теплая улыбка на лице Ясмин, она пояснила:
-- Твою любимую, конечно! Какая песня словно о тебе? Твоя песня, есть такая?
Кирк прочистил горло, готовясь запеть, но вдруг понял, что не знает ни одной песни. Да и вовсе не принято у Беккетов слушать пластинки, ну только если это не лекции астрономов или физиков, биологов, зоологов... В голове всплыло прошлогоднее событие, и он неуверенно запел:
-- Прыгнул Кузя на сучок,
Вылез маленький росток
Зеленый и кудрявенький
Как кузнечик ... Э-э-э-э-э-э-э, кудрявенький.
Ясмин рассмеялась:
-- Это твоя любимая? Ты видно очень любишь уроки мистера Хванча.
-- Да, очень, - опять отчего-то соврал Кирк.
Он вновь вспомнил о забытых на скамье вещах, но вдруг Ясмин запела сама, и Кирк не смог перестать ее слушать. Он вновь почувствовал это. Он мог почти потрогать ее мечты. Он не понимал, что происходит, но похоже нашел родственную душу; нашел человека, которого чувствовал больше, чем других; человека с духом, словно его собственным; человека, позволившего почувствовать ему самое ценное, способного показать ему вожделенное - показать, что такое есть МЕЧТА!..
![Yasmin []](/img/e/eln_d/2_04_gmuu/jasminmini.gif)