В классе сидело восемь учеников: Элфи, Кирк, новенький мальчик лет 15-ти; ко всем - мистер Хванч, который мог бы показаться излишне взрослым для ученика, но не тут-то было... Итак, далее по партам: абсолютно седоголовый старик с трясущимися руками. Лет ему было уж точно за семьдесят пять. Еще один старик немного младше первого и две женщины, наверняка давно уже ставшие бабушками. Интересно, что эти женщины были сестрами, и обе еще недавно понятия не имели о своем мечтательном таланте. И все эти люди были учениками-первогодками! Похоже неведение, случившееся с мистером Хванчем, касательно его мечтательной способности было не такой уж редкостью. Кстати тут учеников-первоклассников называли "вэйшебами".
Элфи всегда поражалась выдержке мистера Рэмона. Уже шесть раз, не меньше, он объяснял азы мечтательства: суть, истоки, предназначение. Каждое новое пополнение в классе вынуждало его возвращаться к началу. Элфи и мистер Хванч учились в одном классе уже почти год, остальные добавлялись постепенно. Каждый из новеньких поначалу был ошарашен. Новичок подолгу противился принятию себя в амплуа мечтателя. Последний из появившихся здесь вейшебов, старик Степан, как раз и оказался в роли того, кто категорически отказывался видеть в себе мечтателя. Уже третью неделю, не меньше, он брюзжал и просился домой.
-- Мы фактически на осадном положении. Вы понимаете? Всех людей со способностями к мечтам забирают военные. Вы хотите стать их подопытными? - спокойным тоном доносил свои мысли мистер Рэмон. Кстати сегодня он был особенно задумчив. Мыслями и разумом он явно был где-то еще.
-- А здесь я кто? Вы... вы... Я подопытный не у них - у вас! В чем же разница? - кряхтел Степан.
-- Вы можете уйти. Вам уже говорили об этом. Мы никого не держим здесь против воли.
-- Я мечтатель? Звучит красиво, но я бывший военный, ныне в отставке. Я.. я просто хочу спокойной старости.
-- Боюсь, у вас нет выбора.
-- Мистер Степан, это так чудесно! - не выдержала малышка Элфи. - Вы, как волшебник. Неужели вы не хотите научиться этому делу? Это так здорово!
-- Куколка бабочку не учит! Наколдуй мне молодость, и я соглашусь, что это чудо. А еще лучше верни мне мою почившую жену? - раздраженно ответил ей старик.
-- Колдовство здесь ни причем и, боюсь, молодость не вернешь, - спокойно ответил Рэмон. -- Мы все стареем, постепенно двигаясь к уходу из жизни.
-- Да уж, - многозначительно произнес мистер Кристиан Хванч, глядя на Рэмона. - Во всяком правиле есть исключения, - он загадочно улыбнулся.
-- Ты прав, Кристиан. Ты прав... И Элфи права. Вейшеб Степан, теперь даже не надо верить в чудо, оно реально. Разве этого вам мало? - монотонно глаголил Рэмон. Да, это точно, его спокойствие сегодня было какое-то другое. Трудно объяснить, что было не так. Но казалось - оно напускное, а его что-то ... нет, не тревожит, скорее занимает ум. С огромной натяжкой, помноженной на тысячу, можно было сказать, что сегодня Рэмон был чуть-чуть раздражен или взволнован. Неужто Степан сумел "разъярить" всегда невозмутимого Рэмона?
Старик глубоко вздохнул и опустил глаза:
-- Моя Мария, она не жила вечно, она ушла. Моя сливка, моя любимая сливка. А какой сад у нас был... А я мечтатель? Мог ли я спасти ее, Рэмон, скажи мне? Мог ли я?..
-- Нет, Степан, не мог. Никто не может.
-- Посмотрите хотя бы на Брегантину, - заметил явное противоречие Хванч и тут же съязвил: -- Это совершенно невозможно - повернуть старость вспять. Да уж. Да уж... Порой мне кажется, что мечтатели понятия не имеют о том, что же такое мечтательство.
-- Да, Кристиан, частично так и есть, - кивнул Рэмон. -- Не существует абсолютно достоверных вещей, но закономерности во многих событиях природы, в таких как бессмертие или вдруг вернувшаяся молодость, до сих пор не выявлены. Хотя возможно это когда-нибудь случится. Экспериментируйте, но все же мечтайте чудесно, иначе ваша жизнь превратиться в кошмар.
Хванч ответил:
-- Соглашусь с тобой. А вы, господин Степан, поверьте в одно: на Изнанке безопасней, чем в Воллдриме... к сожалению. Однажды я в этом лично убедился...
Уроки на Изнанке проходили несколько иначе, нежели в школе Крубстерсов. Здесь обучали многому, однако вейшебам предстояло ознакомиться с некоторыми обязательными дисциплинами. Например, "суть мечты". Обычно знакомство с основными дисциплинами длилось около двух-трех лет. В целом же обучение строилось по тем же принципам, что и в школе Крубстерсов. То есть юные, подрастающие и совсем еще маленькие мечтатели сами искали знания, пробовали, ходили из кабинета в кабинет, в попытках найти что-то свое, что-то безумно ценное лично для себя. В каких-то кабинетах они задерживались дольше, чем в других, в некоторых оставались до конца обучения. Находили что-то близкое духу, близкое сердцу.
Итак, Элфи из вэйосов перешла в вэйшебы. Школа Крубстерсов оказалась временно закрыта для нее и для других воспитанников Изнанки, да и наука земная немного иначе выглядела здесь, в другом мире. В другом! Вы понимаете? Другой мир и он не один такой! Элфи была от всего этого в полнейшем восторге.
Город, в котором она жила уже больше года, вроде чем-то напоминал Воллдрим, но с явными отличиями. Во-первых, здесь многое было черно-белым, тысячи серых оттенков и лишь крохи красок. Люди, например. Небо представало привычно-голубым, а почва имела ярко выраженный черный цвет, с едва уловимым темно-синим отливом. Некоторые растения имели цвета, но подавляющее большинство диких и даже культивируемых: трав, цветов, овощей и фруктов оказывались в палитре множественных серых оттенков. Здесь правила серость! Живность отсутствовала, если не считать нескольких домашних зверенышей доставленных сюда извне. А еще здесь находили невидимые растения. Точнее почти невидимые. Их количество было трудно сосчитать, ведь многие со временем увядали. Кирк давно просек это явление. Похоже эти растения не поглощали свет местного солнца и потому не имели цвета. Об этом Кирк догадался конечно же сам. Последующий расспрос Рэмона о невидимках подтвердил его теорию, подарив мальчишке новый повод восхититься самим собой. Итак, это все было "во-первых", а теперь...
Во-вторых! Здесь мечталось гораздо легче, чем в Воллдриме. То есть в прежнем Воллдриме, в нынешнем же мечты исполнялись на раз. Элфи тут не особо себя сдерживала, а шуточки над Кирком... эти мелко-пакостные, но все-таки добрые мечтательные шуточки часто бесили ее друга. Его знания и самоуверенность таки надували бледные щеки интеллектуала, и он скалил зубы похлеще иных хищников из зоосада госпожи Пенелопы Хайвон. Скорей всего не шутки бесили Беккета, он переживал, что бесконечные его таланты оказались весьма ограничены. Мечтательство ему не досталось. Он был просто умен. Умный и все! Беда...
Но знал ли он, как же обрадовалась Элфи, когда увидела его здесь? Она была дружелюбна, но настоящих друзей так и не смогла завести, к тому же детей младше десяти лет здесь вообще не было. Впрочем, может и были, но тут все пользовались этими дисками для перемещений: на улицах людей почти не встречалось. Возможно малышня сидела по домам и квартирам? Кто знает? Ну а Кирк... Ну, это ж Кирк! Родной и вредный сосед с улицы Камней!
От Харма не было вестей, что портило всякие радости пребывания в этом сером, но все же волшебном мире. Харм словно птица взмыл ввысь и растворился среди туч. Его что-то тяготило и теперь Элфи хорошо знала, спасибо учителю Рэмону Зеландерийскому, что печаль и скорбь плохи для мечтателей. Мама с папой всегда учили ее доброму взгляду на мир, и теперь она поняла почему.
Кстати, в-третьих, если постараться можно подняться над землей и лететь, но родители не разрешают, потому что: "Потеряв концентрацию можно разбиться", - поэтому Элфи тренировала полеты в своей комнате, когда никто не видел. Хи-хи-хи, хитрюга Элфи, сколько шишек она себе набила?.. Очень много, ведь приземляться на ноги пока не выходило.
Папа Кирка упросил Виолу, здешнюю командиршу, взять Кирка на учебу в школу Изнанки. Говорит: "Так он станет спокойней и будет чем занять детские мозги". Кирилл Беккет ничего просто так не делает. Раз решил, что Кирку будет полезна учеба в Школе Мечтателей, значит так оно и есть. Сам он, на зависть некоторым педагогам, просто и понятно умеет объяснять заковыристые вещи, но с Кирком он чрезмерно строг. Отчего? Наверное, из-за характера сынка-умника. Так вот, у Кирка Беккета была в Школе Мечтателей своя особенная, даже своеобразная миссия: изучать мечтательство, дабы не сойти с ума от скуки.
Раньше Кирк не видел эту самую Виолу, но недавно поделился одним наблюдением с Элфи. Порой ее манера говорить, да и жестикуляция казались ему до ужаса знакомыми. А потом все стало понятно. Оказалось, что с Виолой дружит мистер Кристиан Хванч, и Кирка осенило: она напоминала ему Мэри, что в прошлом году помогала Хванчу в огороде школы Крубстерсов. То, что это один и тот же человек, только в одном случае с наигранным обликом, а в другом - без него, детям отчего-то не сообщили. Впрочем, об этом вообще мало кто знал. Виола держала некоторые свои действия в лоне конспирации.
-- Кирк, мне очень нравится твоя статуэтка, можно я на время оставлю ее себе? Ну, поиграться. Здесь мало игрушек, да и они... дома были лучше... - ребятня уже закончила уроки и вышла из школы, почти воллдримской, ну очень похожей на нее.
-- Ты знаешь, отец привез эту статуэтку еще в прошлый свой видит домой. Она видимо важна, как атрибут чего-то... А после того, как он забрал меня сюда, он возвращался в наш дом в Воллдриме и помимо остального, прихватил и статуэтку. Хотел сделать приятное... наверное... - Кирк пожал плечами. Ему явно были не ясны мотивы отца. Приход в Воллдрим, после того как Кирку с матерью едва удалось избежать ареста, казался безумной затеей, несмотря на мечтательные навыки Беккета-старшего. Но отец, никого не спросив, в одиночку совершил визит в их семейный особняк. Встретил ли он там засаду или еще чего, он не сообщил. Просто принес оттуда некоторые вещи. В основном записи, книги, одежду и, что удивительно, притащил и огромную люстру из своего кабинета. Ту самую, с которой Кирк переводил надпись, которая долгое время занимала его ум, пока он не "нашел" в библиотеке Смолгов что поинтересней, а именно книгу о Фоландии. Люстру скорей всего мама попросила принести. Любит она всякую чепуху. А местный дом, что достался их семье, был серым и каким-то безликим. Видимо она решила украсить жилище хоть каким-то красками. Ох, уж эти женщины. И о чем они только думают? Любовные романы, игра воображения, вера в лекарственную силу трав... Ой, да и ладно. Чего тут сокрушаться? Кирк уже смирился, что Лилианна глупая и недалекая мать.
-- Так можно или нет? Или это какая-то семейная вещь? - спросила Элфи. -- У нас тоже были такие в Воллдриме.
Кирк задумался. Все эти условности, игры в благородство крови и фамилий теряли всякую важность и привлекательность в свете открытий вселенского масштаба, которые сыпались на него день ото дня, одна другой ярче и удивительней.
-- Учитывая, что высокое происхождение и его атрибуты хоть и важны, но здесь совершенно не имеют смысла... Знаешь, Элфи..., пожалуй, возьми... Ненадолго. Впрочем, отец... Да нет, ему сейчас не до этих мелочей. Бери. Не сломай только.
-- Смотри, чему я научилась.
Тяжелый вздох Беккета и за ним состряпанный на лице интерес. Но совершенно точно всевозможные "что я еще могу" ему были не по душе или скорее "не по себе". В общем, когда Элфи мечтала ему хотелось и кричать от бессилия, и злиться, но в то же время было все это занятно. Однако, наверняка он просто-напросто завидовал. Впервые в жизни. Ну, почти впервые...
Элфи сложила руки на груди, а потом правой рукой почесала свою каштановую прядь. Оказалось, что это движение помогает ей концентрироваться на конкретной мечте. Так забавно, ее папа Генри, например, закрывал ладонью глаза и работал со своим дыханием. Стремительное для чего-то дерзкого и нового, расслабленное - в поисках гармонии. Интенсивность дыхания и паузы - он работал с ними, словно с фигурками конструктора и творил... такое!!! Мама же, словно балерина кружилась на месте и, как она сама говорила, ощущала, как мечты выходят из ее макушки, фокусируются вокруг головы, а потом, словно пушка выстреливают ввысь. Да вообще оказалось, что чуть ли не главной задачей для мечтателя было найти свой метод, свои правила, понять, как ты сможешь мечтать. Правда есть еще всякие мечты "изнутри" (так Элфи их прозвала, потому как настоящее название было странным - "искомые") они работают иначе и научиться им невозможно. Это как часть твоей личности, то, что воспитано в тебе, образ мыслей, склад характера, именно так и создал мистер Хванч змею, которую потом сам и усмирил, правда с "небольшим" участием Пенелопы.
Да, было не так уж просто научиться всему этому. Тем более, что мечты... Их видов столько! Сотни, миллионы, они разнообразны и учить классификацию по-настоящему бессмысленно. Главное найти свой стиль, свой способ и тогда ты стаешь настоящим мечтателем!
Концентрируясь, Элфи пыталась разукрасить бутон на бесцветном шиповнике, однако на этот раз бутон не поддавался ее мечте. Она топнула ножкой:
-- Опять ничего не выходит. Уже ведь получалось. Уже давно получалось!!!
-- Брось. Ерунда, - глядя в никуда, произнес Кирк. -- Пойдем лучше домой.
-- Но почему так? Я точно научилась! - не унималась малышка Смолг. - Правда потом цвет опять пропадет, но на несколько минут и даже часов, бывает, остается.
-- Такой странный этот мир. Почему он серый? Здесь толпы мечтателей, а сделать с ним ничего не могут?
-- Почему не могут? Я думаю, здесь хранят традиции и стараются оставить мир таким, каким он был создан...
-- Я за прогресс! Старина - это всегда ограничения и предрассудки.
-- Говори понятней, я с твоими словечками чувствую себя совсем маленькой.
-- Будто это не так, - Кирк рассмеялся, а Элфи хитро улыбнулась. Наконец ей удалось его развеселить. У Беккета сразу улучшалось настроение, когда его хвалили. А если им восхититься - все, он в блаженстве.
-- Расскажи, что еще ты узнал из той книги.
Кирк посмотрел по сторонам. И зачем он проговорился Элфи? Но все же ему надо было хоть с кем-то поделиться. Носить эти незаконно полученные знания бывало довольно тяжело. Здесь хотя бы говорили о Фоландии, но крайне мало и скорее, как о некой легенде или приукрашенной правде. Да уж, так он вам и поверил! Книга на вранье совсем не походила...
-- Наш мир - это часть культуры и быта Фоландии, по крайней мере описания очень похожи, если конечно не брать в расчет то, что там мечтатели, они же шебиши, не скрывали своей сути, да и в нем было мало толлов... Таких же никчемных, как... - он собирался сказать "я", но вовремя остановился. Однако Элфи мигом сообразила к чему клонит Кирк:
-- Кирк! Ты чего? То же мне никчемный нашелся! Ты такой умный, столько знаешь. Разве можно такого человека назвать никчемным?
-- Я ограничен, а это неприятно. Слушаю все эти вещи о мечтателях, лекции мистера Рэмона и честно говоря мне немного... немного... Я чувствую себя обывателем, а ведь отец мечтатель. Но почему мне не передался его талант? Почему эта Лилианна?.. зачем он женился на ней?
С доброй грустью Элфи посмотрела на своего друга, а потом словно взрослая умудренная жизнью дама томно начала свой монолог, впрочем через пару фраз уже тараторила и сбивалась:
-- Он любит ее, а это самое главное. Так папа и мама говорят. Нет ничего важней любви, причем самое главное - любить самого себя! Правда я не совсем понимаю, как это возможно, влюбиться в саму себя? - она хихикнула и крутанулась в реверансе. - Вот тебя я люблю, ты мой хороший друг.
Кирк, задумавшись, погладил свои глянцевые волосики, но потом его самолюбование вылилось в язвительную речь:
-- Это не важно. Я люблю себя. Пожалуй, я никого так не люблю, как самого себя, - он рассмеялся. - Но это все несправедливо!
-- Знаешь, Кирк, мистер Хванч тоже думал, что он не мечтатель. Его даже моя мама, когда была маленькая, обучала мечтать, и это не помогло, пока он как-то сам не научился и не понял это про себя. А вдруг и ты такой же?
-- Говорят он сильнейший из всех, живущих в Воллдриме и даже на Изнанке. Даже если я мечтатель, как узнать наверняка?
-- У нас были специальные очки...
-- Раскрыватель?
-- Наверное, но правильней его называть "бенайрис". Так вот...
-- Мне примеряли это приспособление. Я ничего странного не увидел. Как "до", так и "после" - все было одинаково.
-- Ну ты смешной! Ты часто бывал в кабинете у директора Купола Природы?
-- Раз или два.
-- Ну вот! А надо примерять бенайрис там, где ты часто бываешь, где ты подолгу думаешь, то есть мечтаешь. Я предлагаю... Хотя нет, так нельзя.
-- Говори, раз начала.
-- Нам надо сходить в Воллдрим, в твой дом, где ты мог что-нибудь намечтать и не заметить. Правда, я еще не знаю, как перемещаться. Они специально не учат меня, я так думаю. Боятся.
Мистер Беккет задумался.
-- Ну, хорошо. Как-нибудь мы выберемся туда, но где же взять бенайрис?
-- Ты посмотри на нашу Школу Мечтателей, в ней сотни комнат! В какой-нибудь есть что-то такое. Я уверена! Комната с предметами для мечтаний где-то здесь. Мы и тебе сможем помочь и... и другим помочь сможем...
-- И "другим"? Элфи, давай-ка говори начистоту. Ты чего задумала?
-- Никто не ищет Харма. Говорят, что он пропал. А мне кажется я сразу найду его. Они его не ищут. Они не верят, что он выжил... потому что когда все мечты исполняются... Они говорят он мог нечаянно навредить себе...
Элфи крутила в руках статуэтку Кирка, и грусть в ее глазах читалась сейчас весьма отчетливо, но, как и бывает с детками, уже через секунду в них поселилось озорство:
-- Смотри, главное нам надо попасть в Воллдрим! И тогда мы и Харма найдем, и тебя проверим!..
-- Элфи, все это зря. - Кирк махнул рукой, а потом почти автоматически стал приглаживать свои волосы. -- Я сто раз ходил в Тренировочный Зал Школы Мечтателей и ничего не происходило. Там все мечтают невероятное, мечты в секунду исполняются. У всех исполняются, но только не у меня. Как я мог намечтать что-то дома или еще где? Идти туда совершенно бесполезно. Я точно не он... не мечтатель...
-- Да, жалко... - сказала Элфи и покачала головой. -- О! Я же тебе не рассказала еще: я учусь летать! Только это секрет, - шепотом добавила она. - Папа категорически запретил, но как же иначе я найду Харма?
-- Ты думаешь, он где-то в Воллдриме? - без энтузиазма спросил Беккет.
-- Да! Я смогу помочь ему. Папа сказал, Харм сможет чудно мечтать, но ему нужны друзья, он один может не справиться. Я буду искать его. Я пока мало знаю, но я тайком многое делаю. Хочешь покажу?
-- Показывай, - согласился Кирк.
Элфи посмотрела по сторонам и прошептала:
-- Только не здесь.
-- Тогда где? - подхватил шепот Кирк.
-- В саду! Правда туда страшновато ходить. Говорят, там обитают тени создателей серого мира. Виола сказала, что все это выдумка, но я уверена - такое бывает. Однажды, когда я гуляла по саду с папой, мы видели в воздухе висело что-то тонкое, почти прозрачное, и оно шевелилось, если сильно подуть. Знаешь рябь такая, как на воде бывает. Но я не испугалась. Это так странно и красиво. Пойдем посмотрим? Может это мечты старинных мечтателей?
-- Ты ошиблась, - сказал Кирк, а потом продолжил гнусавым голосом: -- Это не "тени создателей серого мира". Это был куст или дерево. Просто предметы, пропускающие практически весь спектр света, различимый человеческим глазом, кажутся невидимыми.
Элфи захихикала. Уж больно смешно тот изобразил одного из здешних учителей, строго такого и придиристого.
-- Кирк... кто пропускает свет и куда? Опять ты непонятный! Что ты тут наговорил? Выдумываешь на ходу? - Элфи выпучила глаза и надула щеки, стала раскачиваться из стороны в сторону: -- Сейчас лопну от непонимания. Кто подскажет, кто расскажет, что говорит этот мальчик-умник?
Ехидность Беккета вдруг вновь пробудилась, он, скривив губы, улыбнулся. Пусть он не мечтатель, зато как умен!
Скорее покровительственным тоном, нежели завистливым он подбодрил подругу:
-- Ладно, пойдем! Покажешь, чему научилась. Но вообще очень интересное явление, невидимые предметы. Я читал, что такое бывает и в нашем мире, на нашей Ёрте. У нас это явление называют просто - прииииизракииииии, - он попытался напугать собеседницу, но Элфи "словила" не последнее из его слов:
-- Такое странное название "Ёрт". "Земля" значит. Это ж сколько миров, что даже наш мир имеет так много разных имен? И ты веришь в это?
-- Еще недавно не верил, но ты посмотри, где мы находимся. Приходится пересматривать знания об обустройстве нашей вселенной.
-- Но я так рада, что чудеса настоящие. Они бывают. Это самое лучшее, что я узнала за всю жизнь!
-- Да... да. Идем уже!
Они прошли мимо места, где в Воллдриме располагается мэрия. Здесь же на ее месте торчали острием к верху руины, походившие на обломки космического корабля. Балки из обшарпанного металла, доски, кирпичи и, что очень странно, тут и там выступали из обломков части каких-то машин, приспособлений, агрегатов, а очень высоко торчала мачта и остов огромного фрегата. По форме старинного, но весьма технологичного. Это был винегрет стройматериалов и каких-то механизмов. Что здесь было и почему в таком виде осталось дети не знали. Пожалуй, об этом могли знать лишь создатели серого мира, а возможно это была некая скульптура технического прогресса, смешанного с чьей-то мечтой.
Кирк остановился:
-- Элфи, а тебе объясняли, почему здесь не бывает ветра и запахов?
-- Я не знаю. Все время забываю спросить у мистера Рэмона.
-- А море, реки... Интересно здесь есть водоемы? Корабль этот, откуда он взялся?
-- Кирк, я даже не знаю насколько этот мир большой. Мне нельзя ходить на границу серого Воллдрима. Никому из учеников нельзя. Там что-то прячется в тумане. Говорят, в него можно войти, но нельзя выйти. А может быть этот мир так огромен, и за туманом лежит огромное пространство, в котором легко потеряться. Вдруг там города и миллионы людей? Моря, океаны?..
-- Размышляешь, как ребенок. Взрослые всегда придумывают всякие страшилки, чтобы дети не лезли куда им не надо. Там может быть все что угодно и не обязательно опасное. Хотя папа мне сказал: "Можешь сходить туда. Позволяю один раз ослушаться и пойти, но если ты войдешь в туман, то больше не ослушаешься отца... просто не сможешь". Умеет убедить...
Элфи передернуло:
-- Теперь мне совсем не хочется идти к туману.
-- Ладно, показывай, чего ты там научилась делать, - Кирк решил разрядить обстановку, ведь ему самому становилось весьма не по себе от этого предостережения. Тем более на Изнанке он не встретил никого, кто рассказывал о том, что побывал в тумане. А значит там никто не был, а если и был, то совершенно точно не вернулся.
-- Да-да-да! Тебе понравится!
Пугающие, но все же чем-то прекрасные руины остались позади. Дети шли мимо скамеек, кованных, с застывшими картинками из сказаний или прежних времен. Кое-где можно было узнать знаменитого пирата Жгута, на других красовались сады из преданий о царице Варваре, но вот они подошли к любимой скамье Элфи. На ней сидел литой человек с короной на голове, бородатый с уставшими опущенными плечами, а вместо реек шли слова "Ищущий знания найдет не только их, но самого себя". Кирк остановился и уставился на надпись. Она словно прожигала его насквозь своим значением, своей идеей, замыслом. Он прочел слова вслух:
-- Ищущий знания найдет...
-- Прямо о тебе. Ты же у нас всезнайка! - Элфи присела на скамью. - Это так странно. Она и не теплая и не холодная. Все-таки этот мир очень необычный.
-- Отец говорит, что это не совсем полноценный мир. Это зеркальное отражение нашего собственного мира, мира Земли. Интересно огромен ли он? А может быть вся наша вселенная скопировалась сюда, на Изнанку? - Он взглянул на небо, голубое и вроде бы привычное, но что странно здесь всегда было безоблачно. Солнце не жгло, на него можно долго смотреть без опаски навредить сетчатке глаз. Едва заметно светило продвигалось по небосводу по чудной траектории. Значило ли это, что этот мир не шарообразный, как Земля? Сколько же людей живет здесь? Он разберется! Беккет и не с таким разбирался! Хотя с таким он точно никогда не то что не разбирался, даже близко не сталкивался. Но это не мешало верить, что местные законы природы он один единственный во всем свете разгадает. Самомнение Беккета было не из адекватных.
Элфи вскочила со скамьи:
-- Кирк, теперь я буду называть тебя "Ищущим Знания". Так красиво! Даже забывается, что ты вредина. - Она хихикнула и поклонилась металлическому королю: -- Ваше Величество, надеюсь вы не будете против, если я назову вашего подданного таким высоким именем. Что? Что вы сказали? Он достоин? Я так и знала, благодарю вас, милорд.
"А что, хорошее имечко", - мысленно мальчишка согласился с идеей Элфи, а потом сказал:
-- Давай в конце концов выясним что тут к чему! Да и на призраков интересно взглянуть. - Соорудив из рук острый угол, он погладил свой подбородок. Элфи это действо насмешило, и она поддержала его наигранную серьезность. Она стиснула губы, нарисовала на лице умную мину, подперла кулачком свой подбородок и кивнула головой раз десять, медленно произнесла:
-- Вееесьмаааа, веееееесьмаааа интереееееесно... - а потом рассмеялась.
-- Вперед, дитя. Показывай, чего тут страшного водится.
-- Мистер Ищущий, дитя идет за вами. Хи-хи-хи, - малышка оглянулась, изучила местность, но, как и повсюду в сером Воллдриме людей на улицах было не то что мало - практически никого. Здесь более часто пользовались перемещениями, да и заняты все были. "Ищут какие-то причины и лекарство от них", - так говорит папа.
Аллея со скамьями, перемежающимися круглыми, словно выстриженными в идеальные сферы кустами, привела их к воротам, которые, как и скамейки, были исполнены в кованных линиях и изгибах. Здесь на своде ворот тоже были надписи, причем одну Элфи легко смогла прочесть, но две другие требовали перевода. Одна из надписей походила на сочетания стебельков и бутонов, другая - на дуги, точки и черточки.
-- Цветочный и еще какой-то, - спокойно сказал Кирк.
-- Что?
-- Язык "цветочный". Я уже видел его раньше.
-- Можешь перевести?
-- Думаю там трижды написано одно и то же на разных языках: "Ты не одинок, с тобой твоя душа, твоя мечта, твоя идея. Но одинокой может быть мечта, когда ушел за грань миров ее мечтатель..."
-- Что такое "грань миров"? Обрыв или стена какая-то?
-- Я думаю, это значит "когда мечтатель умер".
-- Ой! - и слова у малышки вдруг закончились. Она поежилась и взяла Кирка за руку. - Теперь мне немного страшно.
-- Немного? Ха-ха! Чего тут страшного? - не очень уверенно сказал Беккет-младший. В один момент даже показалось, что он задал вопрос себе самому.
Элфи крутила в руках фигурку человечка, позаимствованную у Кирка. Забавные непривычно длинные руки и ноги обкрутили человека с птичьей головой, словно мумию из египетских захоронений.
-- Она немного нагрелась, твоя птичья фигурка.
Кирк взял статуэтку в руки:
-- Действительно! - по телу побежали невидимые букашки, а волосы на голове словно зашевелились. Кирк по привычке пригладил их и отдал фигурку Элфи. - Ты ее терла руками, вот она и нагрелась, от трения...
Элфи округлила глаза - чего опять сказал этот Беккет? Непонятно...
Дети шагнули в сад Изнанки. Дорожка, широкая, выложенная волнистой плиткой, была удивительной. Каждый камушек имел свою форму, но вливался в соседние, а края дороги не имели строгих очертаний. Походило это на то, будто бы раньше здесь было сплошное каменное полотно, но потом огромный молот упал на него и разбил каменный монолит на тысячи осколков. Ведь иначе как сложить такой узор? Как подобрать края плитки, если все они разные?
Здесь, как и в воллдримском саду, сплошь росли фруктовые деревья. Черешня, апельсины, яблоки, груши. Элфи уже знала, что пробовать фрукты конечно можно, но здесь ты словно играешь в лотерею. Они могут быть безвкусными, но могут быть вполне обычными. И это не зависело от того цветные ли они или серые.
-- Давай так, кому попадется вкусная черешенка, тот и победил! - сказала Элфи.
-- В чем победил то?
-- Ой, да, - Элфи принялась накручивать свою каштановую прядь на палец, почесывать висок... - Ну, тогда, если тебе попадется сладкий плод, то ты мечтатель!
-- А тебе если сладкий или несладкий, тогда что?
-- Ой, опять "Ой", - Элфи рассмеялась. - Об этом я не подумала.
-- Предлагаю так: если нам обоим попадется сладкий плод - мы оба хорошие мечтатели, а если нет, то станем великими мечтателями! - Кирк грустно улыбнулся.
-- Смотри, там дед Степан!
Кирк глянул куда указывала Элфи. Прислонившись к стволу старой сливы, старик сидел неподвижно с закрытыми глазами. Он что-то шептал или пел, а может бормотал во сне. Дети подошли ближе:
-- Мистер Степан, вы спите? - спросила малышка Смолг.
Старик открыл глаза, но даже не взглянул на детей. Казалось, старик едва не плачет. Он был лохмат, а его клетчатая сине-красная рубаха и клетчатые же штаны, но черные с желтым выпачкались в пыль или какую-то муку. Он сидел на земле, и водил по ней ладонями.
-- Моя сливка... Моя Мария... Почему я не спас тебя? - он не замечал присутствия детей, для него их здесь не было.
-- Вы не знали, не умели... - Элфи попыталась успокоить старика.
-- Я что-то знал. Я всегда что-то ощущал, но никак не мог понять, не смог сам разобраться. Почему я знал, что она уйдет, уйдет навсегда? Почему я был уверен, что она умрет первой, и я буду одинок? Почему я знал, что дети покинут меня, уедут очень далеко и забудут даже писать мне? Получается, это я своими мыслями лишил себя счастья? Я убил жену и отвернул от себя детей и внуков? Я думал не так, неправильно мечтал?..
Кирк молчал. Плач старика его не трогал. Он завидовал даже ему. Тот по крайней мере мог мечтать.
Элфи продолжала успокаивать старика:
-- Вы чего? Может и неправильно, но вы же не специально, вот мисте...
-- А почему вы так называете свою жену? Она любила сливы? - спросила Элфи.
Старик посмотрел на детей и вдруг взбесился:
-- Откуда вы взялись? Идите, идите прочь отсюда, мелкота! Утешать меня собрались? Молокососы! Уходите! А то я вам покажу! Ух, получите вы у меня!.. - он вскочил и помахал им кулаком.
-- Пойдем отсюда, Элфи, - тихо сказал Кирк и потянул подругу за руку, но Элфи стояла, не двигаясь. На нее старик не произвел никакого впечатления, она не испугалась его угроз.
-- Вы злитесь, а это плохо! - настаивала на своем Элфи.
-- Что ты сказала? Сейчас я тебе покажу! - он воздел руки к небу и стал нашептывать. Он явно был не в себе. Его глаза были пусты, а изо рта брызгала слюна. Казалось, Степан обезумел: -- Духи, призраки, я знаю, вы здесь есть, вы прячетесь. Я слышал вас. Я больше не боюсь, но покажу вас этим бестолковым детям. Я жду! идите сюда! идите! проучите наглецов!..
Элфи шагнула назад и попыталась упросить Степана не продолжать:
-- Не надо их звать. Зачем? Не зовите их, пожалуйста. Вы не должны в печали мечтать. Это плохо, надо верить в чудо.
Но старик не унимался:
-- Преследуйте их, следите за ними. Пусть поймут свою глупость... Всех преследуйте, пусть все узнают, что я прав!.. - он кричал и кричал.
Элфи развернулась к Кирку:
-- Пойдем. Мне страшно.
Изнанка позволяла многим мечтам сбываться. А проверять появятся ли призраки детям вовсе не хотелось. Старик продолжал выкрикивать проклятия. Дети уже отошли от старика метров на сорок, и в спину Элфи что-то врезалось, она упала. Кирк наклонился, чтобы помочь ей подняться, но и его кто-то толкнул. Кирк обернулся: старик хохотал, указывая на них пальцем. Тогда Беккет схватил Элфи за руку, и она вмиг оказалась на ногах. Дети ускорили шаг. Но когда Элфи почувствовала, что кто-то пытается схватить ее за волосы она помчалась прочь, потянув за собой Кирка.
-- Туда, там выход. Бежим туда! - крикнул Беккет.
-- До меня кто-то дотронулся. На спине и на руке, - Элфи почти плакала. -- Где же выход, Кирк? Где выход?! Я боюсь!..
Дети еще у входа в сад увидели Степана, но теперь в панике ли или по каким иным причинам они не смогли отыскать даже тропу-пазл. Может быть они не туда побежали? Очевидно лишь одно - они заблудились в "трех березках".
Они бежали несколько минут, сворачивая и огибая деревья и кустарники. В конце концов они остановились отдышаться.
-- Мы не туда повернули еще в начале, - Кирк стал внимательно рассматривать округу. В любом случае они должны были выйти хотя бы на одну из десятков троп. Ведь сад не был огромным. Четверть акра. Где тут плутать?
А Элфи стала резкими движениями стряхивать с себя что-то, словно по ней ползало полчище муравьев:
-- Почему он так? Зачем он злится? Мы же ничего плохого не хотели. - Она всхлипывала и повторяла одно и то же.
Кирк глубоко вздохнул, и в нем включился "взрослый". Он каким-то странным образом водрузил на себя ответственность за девочку и попытался успокоить ее:
-- Этот дед спятил и не такой уж он сильный мечтатель. Сумасшедший. Чего с него взять? Забудь о нем. Просто пойдем в любую сторону, пока не выйдем к забору, а там вдоль него дойдем до выхода из сада. Перелезем через забор, если что, - он пожал плечами и ухмыльнулся, представляя сие действо. Высота забора была метра два с половиной. -- Прислушайся, - сказал он. -- Старика уже не слышно. Ну, прислушайся. Уже нет этих, - он вспомнил слова Элфи о том, что ее кто-то трогает и ему стало не по себе, но он заставил себя не думать об этом. -- Забудь об этом психе.
-- Да, его уже не слышно.
-- Вот видишь. Он наорался и успокоился, а сейчас сидит и ревет под своей сливой. Его, наверное, к чуду не вытянуть уже.
-- Жаль его, но знаешь, мне все еще страшно.
-- Пойдем, - подытожил Кирк. -- Ты хотела что-то показать мне? У нас была какая-то цель. Помнишь? - Кирк попытался отвлечь Элфи, да и самого себя.
-- Не до того, Кирк. Я уже и не помню...
-- Перестань ты! Давай, показывай!
Еще минут пять утешений и отвлечения внимания и Кирк уговорил Элфи продемонстрировать ему, как она раскрашивает серые предметы Изнанки в яркие цвета. К тому же Степана уже действительно не было слышно. Впрочем, тут звуки слышались только на весьма близких расстояниях, но, слава мечте, Элфи об этом благополучно забыла.
Малышка засунула фигурку человечка-птицы в карман, чтобы не мешала, а потом сложила руки на груди и почесала висок. Она рисовала в своем воображении цветастое яблоко, но решилась похулиганить и раскрасила его в своих мыслях в ярко-синий. Несколько минут концентрации, она не отводила взгляда от плода, фокусировалась на нем. Плод все еще был серым.
-- Я разучилась! - она прижала ладони к лицу. - Так нечестно!
Элфи топнула ножкой, надула щеки, однако уже через секунду, решилась повторить попытку:
-- Ну нет, я не сдамся! Сейчас еще попробую! -- она, чуть вытащив язык и прикусив его опять настраивалась "на яблоко", но вдруг произнесла: - Ой! - Что-то в кармане пекло ногу. Элфи вынула из кармана статуэтку Кирка, и, не удержав ее в руках, бросила на землю. - Горячо! Твоя фигурка сильно нагрелась, только что. А я ведь положила ее в карман еще обычную.
-- Давай посмотрим, - Кирк ткнул пальцем в человека с птичьей головой - статуэтка успела слегка остыть, но и вправду была еще теплой. Кирк поднял ее:
-- Возможно это какой-то артефакт?
Он задумался. Мысли, словно стая летучих мышей, напуганных гигантской сороконожкой, хаотично метались от догадки к догадке, в поисках выхода, в поисках самого верного решения...
Элфи что-то говорила, но Кирк ушел в себя. Но вдруг одна идея показалась ему весьма правдоподобной. А может быть так, что отец подарил ему статуэтку по какой-то непростой, а самой настоящей тайной причине? Ведь может быть такое? Возвращаясь в опасный поход в Воллдрим, отец не пожалел времени, чтобы забрать эту вещицу. Говорил - их носят аристократы, но Кирк не видел ничего подобного никогда и ни у кого. Да и любой здравомыслящий человек, коим и был его отец, не станет рисковать из-за безделушки!
-- Объясни, как ты мечтаешь, - сказал вдруг Кирк, выставив вперед руку со статуэткой.
-- ... художники часто говорят: "арт" такой, "арт" сякой... Ты чего не отвечаешь?
-- Я не расслышал. Ты что-то спрашивала?
-- Что такое "ар-те-фа-к-т"??
-- Потом расскажу, давай потом. Как надо мечтать? - он отдал Элфи фигурку.
-- Ну, это все по-разному. Бывает надо в позу встать, - Элфи поставила ноги на ширину плеч и сделала хмурое лицо, хотя планировалось состроить умное и задумчивое. - А бывает надо хорошо думать. - Она подняла глаза кверху и задержала дыхание, а потом резко выдохнула. -- А вообще я не знаю, оно как-то само выходит. Я чешу свою прядь... - она попробовала сконцентрироваться: -- Опять нагревается! Кирк, она опять!..
Кирк выхватил фигурку из рук Элфи. Вновь по телу побежали мурашки, и Элфи вдруг изумленно уставилась на макушку Кирка:
-- У тебя волосы дыбом встали!
Кирк потрогал их, и действительно они торчали кверху. Он пригладил волосики, но Элфи вновь залилась смехом:
-- Они все равно поднимаются. Хи-хи-хи! Наэлектризовались.
Кирк махнул рукой на то обстоятельство, что прическа напрочь испорчена, и стиснул статуэтку. Он попытался сосредоточиться на яблоке, висящем на дереве ближе других. Элфи тоже сосредоточилась, но на этот раз она решила разукрасить листочки, укрывающие макушку яблока.
Понадобилось меньше минуты, и листики приобрели зеленый окрас, плод же не изменялся, как Кирк не тужился.
-- Вот, смотри, получилось! - запрыгала от радости Элфи. -- Я же говорила, что умею! Я же говорила! - она хлопала в ладоши и наклоняла голову то вправо, то влево и уже начала пританцовывать, а Кирк все тужился и тужился, но ничего "вытужить" у него не получалось.
Вдруг легкий ветерок защекотал спину Элфи, и она развернулась:
-- Ой, что это? Ветра же не бывает. - Страх потихоньку опять стал захватывать ее мысли, она шагнула к Кирку. Разукрашенные яблочные листочки пошевелились и замерли.
-- Черт! - резко сказал Кирк.
-- Кирк... - прошептала она. -- Ветер... Ты заметил? Здесь ветер.
-- Какой еще ветер? Я думал, что эта вещица как-то влияет, думал она нагреется. Может быть после тебя я с ее помощью смогу... Она вроде как "забирает мечты" и, может быть, потом их можно как-то использовать... Энергию накапливает или что-то в этом роде. Стоп! - Кирк посмотрел на зеленые листочки. - Это я сделал? Но я думал о яблоке.
Элфи поджала губки:
-- Это я, прости, Кирк!..
-- Ты?! - он уставился на Элфи и слегка наклонился вперед. Он впялил взгляд в Элфи, но не видел ее, он задумался. Вдруг он выпрямился. - Я все понял!
-- Что, что ты понял?
-- Это точно мечтательный артефакт! Это точно!
-- Объясни!
-- Смотри, тот цветок шиповника и это яблоко, ты не могла их разукрасить пока у тебя был этот птица-человек.
-- Точно!
-- А без него все получилось!
-- Да, легко, как раньше!
-- Отец подарил мне его, он дал мне этот артефакт не просто так, - азарт и играющая на лице улыбка постепенно испарялись с личика воодушевленного мальчишки. Уже скоро все это обратилось в озадаченность. Кирк хмурился. - Наверное, он не хочет...
-- Чего не хочет?
-- Он не хочет, чтобы я был мечтателем!
Кирк поведал Элфи, что отец всегда привозил ему подобные вещицы, одни забирал, другие давал и всегда заставлял носить их с собой. Но зачем, если Кирк не мечтатель? С этими штуками не мог мечтать даже мечтатель. Они как-то влияли. Блокировали мечты. Но зачем?! Дети шли по саду и настолько увлеклись обсуждением своих догадок, что не заметили, как ветер колышет кроны растущих вдоль каменной дорожки деревьев, на которую они вдруг набрели. Ветер будто сопровождал их. Они забылись о своем плане дойти до забора, чтобы искать выход.
-- Ой, Элфи, смотри! Т-т-т-т-тут сидел Степан?
-- Похоже, да...
Сливовое дерево, под которым старик вспоминал свою жену и взывал к призракам, играло красками. Оно переливалось в лучах изнаночного солнца красным и синим, желтым и черным. Это было прекрасно! Это было невероятно. Дед Степан видимо уже ушел, но слива, украв расцветку его одежды, кричала яркими цветами и резвилась.
-- Это сделал Степан? Какой он крутой мечтатель!
-- Постой здесь, - кинул Кирк и пошел к дереву.
-- Может не надо? Кирк, давай уйдем. Вдруг он где-то здесь?..
-- Сейчас...
Беккет сорвал две сливы и посмотрел на них. Они меняли цвета и иногда, лишь на секунду были похожи на обычные сливы, но потом снова и снова переливались четырьмя цветами. Кирк подошел к Элфи, не сводя взгляда с плодов, цвета не исчезали:
-- Теперь пойдем! - сказал он.
На этот раз вэйшебы без труда нашли выход из сада. Собственно говоря, выход просматривался весьма отчетливо от радужной сливы. Элфи подскочила к скамейке с коронованным стариком и поклонилась ему:
-- Ваше Величество... Ой, Кирк, посмотри! Он похож на нашего деда. Вылитый Степан!
-- Что-то есть...
-- Ваше Величество, царь сада Изнанки, мы просим разрешения полакомиться вашими плодами. Ищущий Знания и я... Кстати, а действительно, давай попробуем!
Кирк отдал одну из слив Элфи, предварительно изучив каждую в надежде угадать какая из двух окажется со сливовым вкусом. Глядя друг на друга, они одновременно надкусили их. Сладкий сок растекся по ртам. Детки улыбнулись и хором сказали:
-- Вкусно! - а потом рассмеялись.
-- Кстати, а почему мы диски для перемещений не использовали, когда бегали от Степана? От страха все позабыли, - сказала Элфи и улыбнулась.
Кирк почувствовал себя глупым. Уже второй раз за месяц! Почему он не подумал про диски раньше? По правде, он никак не мог к ним привыкнуть. Страх и вправду отключает мозги...
-- А я и не забыл. Просто не знал, что ты настолько напугана, - слукавил мистер Беккет.
![Plum []](/img/e/eln_d/2_03_gfe/sliwaiznankimini.gif)