Дроссель Эдуард
Этюды о кулюторных людях и нелюдях

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Хулиганская и юмористическая фантастика, чёрный юмор на грани трэша. Санта Клаус впервые сталкивается с бюрократической изнанкой современной Америки. Российский стройбат встречает в глухой тайге кровожадного инопланетного охотника. Нанороботы поднимают мертвецов с кладбища и грозят зомби-апокалипсисом. Москва расширяется до пределов всей России. Обыкновенные Японские Школьницы героически сражаются с пришельцами. В могущественной империи появляется невиданный древний демон. За террористов принимают невиновных, а настоящие джихадисты создают тайный клуб. Ураган переносит гастарбайтера в волшебную страну Оз... И ещё немало остроумных сюжетов.
  Авторский сборник рассказов и повестей
  
  
  Disclaimer
  
  
  Данная книга предназначена только для развлечения и не преследует никаких других целей. Автор осуждает изврат, насилие и прочие формы нетрадиционного, аморального и деструктивного поведения. Он не ставил перед собой цели оскорбить чьи-то чувства, как-то задеть, уязвить или унизить читателя. Если вы поняли авторский замысел иначе, вы поняли его неправильно. Книга ничего не утверждает, никого ни к чему не призывает, никому ничего не навязывает и ничего не пропагандирует. Все описанные в ней лица, события и явления вымышлены и могут не соответствовать действительности. Любые совпадения случайны и произошли не по вине автора. Описанные персонажи - живые люди со своими идеями, взглядами, убеждениями, предубеждениями и патологиями, которые автор не обязательно должен разделять. Герои излагают исключительно свои собственные мысли и демонстрируют присущее только им поведение. Авторская точка зрения, его вкусы, привычки, пристрастия и мнения тут совершенно не при чём. Продолжив читать, вы автоматически принимаете условия и соглашаетесь с предупреждением. Возрастной рейтинг 18+. Ханжам, излишне впечатлительным натурам и лицам с неустойчивой психикой читать ни в коем случае не рекомендуется.
  
  
  Содержание:
  
  Ужасная святочная история - рассказ;
  Стройбат против Хищника - киносценарий;
  Забытые страницы Троянского эпоса - рассказ;
  Зараза - киносценарий;
  На те же грабли - рассказ;
  Подземка - киносценарий;
  Наконец-то правдивая история Терминатора - рассказ;
  Лисички-сестрички и Братец-медведь - сценарий анимэ;
  Три Москвы - рассказ;
  Кровавое мочилово - киносценарий;
  Тысяча дней и ночей - рассказ;
  Обычное утро - рассказ;
  Растудытвоютудытаиедритвоювкачель - сказка для взрослых;
  Клуб любителей терроризма - рассказ;
  Гастарбайтер в стране Оз - повесть.
  
  
  Главное - не рассказ, а рассказчик.
  Тезис Стивена Кинга.
  
  Главное - не РАССКАЗЧИК, а РАССКАЗ!
  Антитеза Э.Дросселя.
  
  
  УЖАСНАЯ СВЯТОЧНАЯ ИСТОРИЯ
  
  
  Когда маленькие, доверчивые дети в зарубежных странах получают рождественские подарки, они верят в сказку, верят в то, что подарки принёс Санта. Прилетел по воздуху в санях с упряжкой из девяти оленей, пролез с мешком в дымоход и положил подарки под ёлку или сунул в чулок. Впоследствии дети взрослеют и с оторопью узнают, что никакого Санты на самом деле нет, его выдумали взрослые и они же покупали подарки, клали их под ёлку и совали в чулок. По сути родители бессовестно обманывают своих чад на протяжении всего детства.
  Как же так получилось? Почему в западной части мира взрослые, вопреки декларируемым христианским добродетелям, становятся лжецами и врут собственным детям? Зачем они выдумали какого-то Санту, зачем травмируют детскую психику?
  Истина, как всегда, лежит посередине. Санта, к счастью, не вымысел, он действительно существует (или существовал - так будет правильнее), но подарки детям приносит не он, их и впрямь покупают родители. Впрочем, так было не всегда. Когда-то Санта взаправду летал по небу в санях с оленьей упряжкой, протискивался с мешком в дымоходы и оставлял подарки под ёлкой или совал в чулок. И всё это в атмосфере праздника, волшебства и веселья...
  Но потом вдруг что-то случилось и Санты не стало. Однажды он просто исчез, пропал, испарился. Потому-то, чтобы не растерять дух Рождества и не лишиться светлого праздника, взрослые вынужденно пошли на обман. Они скрыли от детей отсутствие Санты, поддерживая ложь столько, сколько получится. В этом не было злого умысла - ведь родители всегда стараются действовать из лучших побуждений в интересах детей (невзирая на то, к каким результатам это зачастую приводит).
  Нижеследующий рассказ срывает покровы с тайны, что же на самом деле случилось с Сантой. Забегая вперёд, спешим всех заверить: Санта жив (хоть и не совсем здоров), он не умер - ведь он бессмертен и не может умереть ни при каких обстоятельствах. В данный момент он пребывает где-то на территории Америки, только неясно, где именно. Никто не знает, как сейчас выглядит Санта и во что он одет, следовательно, нет никакой возможности его опознать. Мы вполне допускаем, что кто-то из вас каждый день проходит мимо бомжа на помойке, а это и есть Санта.
  Как до такого дошло - вся правда в нашем рассказе...
  
  Маленькие дети верят: если весь год вести себя хорошо, а потом написать письмо Санте в далёкую Лапландию, тот непременно исполнит на Рождество самые заветные желания. Целый год в полярной мастерской Санты трудятся сказочные эльфы под чутким руководством старейшины Хамфри - производят всевозможные игрушки для прилежных, послушных детей и набивают ими мешок. Мешок Санты, судя по всему, бездонный - сколько игрушек в него ни положи, доверху всё равно не наполнишь. Сверхвместимость обеспечивается волшебством Санты, оно же позволяет ему летать по воздуху и пролезать в узкие дымоходы.
  В канун Рождества Санта впрягает в сани девятерых оленей, хватает свой мешок и мчится к хорошеньким детишкам, чей список помнит наизусть - память Санты столь же бездонна, как и вместилище подарков. Нехорошеньким деткам, само собой, никаких подарков не достаётся. Волшебству подвластно даже время, так что за одну-единственную ночь Санте удаётся окучить всех-всех-всех детей в тех регионах Земли, где верят в дух Рождества.
  Так было и в ту роковую ночь, которая оказалась последней с участием Санты. Началось всё как обычно. Дух Рождества витал в воздухе, упряжка неслась по небу, олени резво перебирали копытами, их бубенцы весело звенели.
  Во внушительном списке хорошеньких христианских деток первыми шли, разумеется, дети WASP (белых англо-саксонских протестантов) - потому что Америка у боженьки на особом счету, это всем известно. Так что прямо из Лапландии Санта перенёсся в Америку, к тихому ночному пригороду с уютными и нарядными домиками в гирляндах и праздничной иллюминации.
  Упряжка приземлилась на крышу одного из таких домов. Санта выбрался из саней, взвалил мешок на спину и приготовился нырнуть в дымоход. Внезапно из-за трубы выскочила тёмная фигура.
  - Выруби белого! - гаркнула она и изо всех сил огрела Санту по голове бейсбольной битой.
  Толстая красная шапка смягчила удар и всё же Санта потерял равновесие, выронил мешок, кубарем скатился с крыши и провалился в сугроб. Чьи-то руки выудили его из снега, грубо поволокли, не дав опомниться, и швырнули в фургон. Машина стремительно сорвалась с места.
  Несколько минут ушло у Санты на то, чтобы кое-как сфокусировать зрение и рассмотреть своих похитителей. К этому времени фургон приехал на какой-то пустырь, где стояло несколько ржавых бочек с горящим огнём. Возле бочек грелись индифферентные ко всему окружающему бомжи. Над пустырём нависала эстакада с автострадой. Санту вытолкнули наружу и в свете огней он наконец понял, почему похитители казались ему тёмными - это были негры, афроамериканцы, в мешковатых рэперских штанах и куртках.
  Без лишних слов хулиганы сорвали с Санты верхнюю одежду и обувь, оставив в одном белье и старомодных полосатых чулках. Другие гопники подтащили ведро со смолой и облили Санту с головы до ног, после чего вываляли в перьях.
  - Йоу, йоу, йоу! - воскликнул один из них, кружась вокруг Санты развязной ниггерской походкой с характерными ужимками и жестикуляцией. - Старикан по телефону не наврал, когда сказал, что ты нарисуешься у той хаты, бро. Чё-как, ёпта? Извиняй, что с ходу вломил тебе по кумполу, просто у ниггеров есть к тебе вопросы и желательно, чтоб ты не рыпался. Усёк, бро? Заорёшь, начнёшь брыкаться и мы живо засадим тебе перо под рёбра, выпотрошим как белую хрюшку!
  Посмеиваясь, чёрная братва окружила Санту. У одних в руках были ножи, у других стволы, у третьих бейсбольные биты. Санта испуганно таращился на похитителей и не понимал, что происходит. В смоле и перьях он был похож на чучело, а не на Санту.
  - Добрый человек озвучил нам кой-какую статистику насчёт тебя, бро, - продолжал разговорчивый негр, - в плане того, кому ты завозишь подарки в первую очередь, а кому шиш с маслом. И вот что странно, бро. Почему-то вся твоя грёбаная VIP-клиентура - сплошь белые мажоры из чистеньких пригородов и нет ни одного, ни одного, мать твою, ниггера из трущоб. WTF, бро?
  С непривычки Санта ошибочно решил, что темнокожая братва ведёт с ним разумный диалог. Не обращая внимания на пробиравший до костей холод и шишку на голове, Санта постарался отвечать разумно и рассудительно.
  - Прежде всего, я - Санта, я приношу детям подарки и дух рождественского праздника. Послушные и прилежные дети всегда отличаются хорошим поведением и не ведут криминальный образ жизни. Они-то и заслуживают моих подарков. Разве я виноват, что такие дети растут в добропорядочных или, как вы выразились, в "мажорских" семьях, которые проживают в чистых и уютных домиках, а не в грязных трущобах? Кроме того, обычно я попадаю в дом через печной или каминный дымоход. Разве я виноват, что таковые есть лишь в загородных коттеджах и почти не встречаются в вонючих трущобных многоэтажках? Давайте на миг представим, что я всё-таки явлюсь в трущобы. Через что я попаду в ваши грязные, неухоженные квартиры? Кто там заслуживает подарков - обдолбанная уличная шпана? Толкачи? Сутенёры? Проститутки? Чёрные, латиносы, азиаты - будущие наркоманы, грабители, растлители, насильники и убийцы...
  - Заткни свою белую расистскую пасть! - не дал ему договорить чёрный здоровяк и резко ударил кулаком в лицо. - Ах ты, сучара, грязная расистская свинья! Гаси его! Гаси вонючего белого расиста!
  Негры толпой набросились на Санту и принялись остервенело гасить его руками, ногами и бейсбольными битами.
  - Хорош! Хорош! Всё, хватит с него! - крикнул здоровяк через какое-то время. - Сваливаем!
  Негры запрыгнули в фургон и резво укатили, напоследок обхаркав и обоссав Санту.
  Лёжа на пустыре, среди ржавых бочек и индифферентных бомжей, Санта глухо постанывал от боли. Из случившегося можно было извлечь один полезный урок: чёрная братва не ведёт разумных и рассудительных диалогов.
  "Несчастные, невежественные дети улиц, - добродушно думал Санта о своих похитителях, с трудом поднимаясь на ноги. - Нельзя держать на них зла. Будем считать произошедшее случайным и досадным недоразумением. Праздник должен продолжаться. Мне предстоит развезти ещё много подарков..."
  Он попытался соскрести с себя смолу и перья, но те засохли и приклеились к белью и чулкам намертво. Впрочем, в смоле и перьях было тепло. Санта тяжело вздохнул и справедливо решил, что дети всё равно спят, а значит не увидят его в непрезентабельном виде. Прихрамывая и держась за поясницу, Санта свистнул и к нему тотчас примчалась оленья упряжка. К великой радости, чёрная братва не позарилась на мешок с подарками или же впопыхах о нём забыла.
  Санта с кряхтением забрался в сани, вернулся к дому, оставил подарки и полетел дальше. Следующий ребёнок из списка жил в точно таком же пригороде. Наученный горьким опытом, Санта заставил оленей облететь вокруг дома, чтобы убедиться, что на крыше никто не прячется. Только после этого упряжка зависла над дымоходом.
  Спустившись в гостиную, Санта на всякий случай прикрыл голову руками, но никто на него не набросился и ничем не огрел. Он торопливо разложил игрушки под ёлкой и полез обратно в камин. В этот момент к нему из-за дивана метнулась тень и прижала к шее электрошокер. Санта дёрнулся и провалился в небытие, а очнулся уже в гараже, крепко привязанным к стулу. Его рот был заткнут тряпкой.
  В гараже почему-то отсутствовала обязательная для среднего класса машина. Скорее всего семья владельцев дома на праздники куда-то уехала. Вместо машины присутствовали четверо подростков: крепкая рослая девчонка с армейской стрижкой, маленькая худенькая анорексичка с тёмными кругами вокруг глаз, такой же худосочный и дёрганый паренёк с глазами навыкате и скромный тихоня-ботан в очках. Подростки недобро глазели на Санту.
  Под потолком горела тусклая 40-ваттная лампочка. Короткостриженная девица потыкала в чёрного от смолы Санту мыском армейского ботинка.
  - Вы только гляньте, чувак по телефону не соврал! Урод и впрямь разъезжает на оленях!
  Дёрганый парень подскочил к Санте и ухватил его за бороду:
  - Что, мать твою, любишь издеваться над животными, а? Говори, мать твою, говори, любишь? Нравится стегать их кнутом, да? Нравится их мучить?
  Худосочная подруга дёрнула его за рукав:
  - У него же рот заткнут, Рик, он не может говорить. Давайте поскорее с этим покончим, а то как бы нас не прищучили...
  Санте отчаянно захотелось прибегнуть к какому-нибудь спасительному волшебству, однако с кляпом во рту волшебство почему-то не работало.
  - Никто нас не прищучит, Лина, а если попробует, то я, мать твою, точно кого-нибудь завалю - любого зажравшегося ублюдка, любителя поиздеваться над животными!
  Санта начал догадываться, кто перед ним, и короткостриженная девица подтвердила его догадку:
  - Слышь, козёл, мы - добровольные активисты, защитники животных. Меня зовут Пэм, вот это Лина, рядом с ней Рик, а там Билли. Признайся, упряжка с оленями - твоя? Кивни, если да.
  Девять оленей были гордостью Санты и гордостью всей Лапландии. Ради одной-единственной праздничной поездки эльфы холили и лелеяли животных весь год. Так что Санта, не ожидая подвоха, утвердительно кивнул.
  - То есть ты на самом деле запряг оленей в сани и заставил тащить их по всему свету? - уточнила Пэм. - Оленей? Живых, настоящих оленей?
  Санта вновь кивнул и постарался горделиво выпрямиться на стуле.
  - Божечки, он даже не скрывает! - в ужасе охнула Лина. - Негодяй... Чудовище... Изверг...
  Рик порывисто бросился к ней и обнял плачущую девушку.
  - Эй, ну ты чего, малыш? Скоро всё закончится и благородные животные вернутся на свободу. Мы сделаем это, малыш, сделаем вместе...
  Лина доверчиво прижалась к нему, не переставая плакать. Пэм смерила похожего на чучело Санту тяжёлым взглядом.
  - Слышь, хрен старый, ты когда оленей в сани запрягал, ты ведь знал, что это дикие и свободолюбивые обитатели лапландской тундры? Киваешь, знал... Так какого же, мать твою, чёрта ты запряг их в сани? Как ты, мать твою, посмел? Кто тебе позволил? Как тебе вообще такое в голову пришло? - Пэм постучала ему по макушке. - В твою ссохшуюся седую старческую башку... Кто тебе дал право распоряжаться вольными созданиями? Олени - часть естественной природной среды. Они не твоя собственность, грёбаный ты урод! Свобода, воля и природные северные просторы по определению не подразумевают никаких саней, упряжек, хомутов, уздечек, вожжей и бубенчиков. Животные - не твои рабы и не твои игрушки. Они - сама природа, как вода, воздух и гравитация. Они не МОГУТ и не ДОЛЖНЫ кому-то принадлежать! И я очень-очень надеюсь, козёл, что после нашей сегодняшней встречи ты хорошенько усвоишь урок.
  Пэм щёлкнула пальцами. Рик отпустил Лину, подошёл к Санте и рывком задрал ему до подбородка липкую от смолы фуфайку.
  - Фу! - поморщился он. - Тебя как-будто говном вымазали, грёбаный старый извращенец!
  Пэм стащила до колен панталоны Санты, обнажив бледноватое жирненькое брюшко, дряблые морщинистые бёдра и крошечные гениталии.
  Девица извлекла из кармана электрошокер.
  - Давай, Пэм, давай, покажи этому уроду! - приплясывал от нетерпения Рик.
  Лина снова всхлипнула.
  - Только пожалуйста, Пэм, не сильно. Всё-таки он пожилой человек...
  - Иногда болезненная профилактика необходима, детка, даже пожилым людям, - заверил её Рик. - Некоторые упорно не желают ничего понимать, пока их... ну... того...
  Пэм поднесла шокер к мошонке Санты. Раздался треск, Санта замычал и задёргался от боли.
  - Олени - благородные и свободолюбивые существа, - бесстрастно заговорила Пэм, поджаривая шокером самые чувствительные места Санты. - Неволя и безжалостная эксплуатация оленей ради эгоистичных прихотей унижают их достоинство и нарушают их права. Это понятно? Полагаю, козёл, тебе самому было бы крайне неприятно, если бы кто-то запряг тебя в сани и заставил таскать их по всему свету. Так что с этого дня никаких больше саней, никаких больше упряжек, никаких больше поездок на оленях...
  - И никаких плетей, - подал голос Билли. - Вы, изверги, бьёте несчастных животных плетьми...
  Пэм коснулась шокером сосочков Санты.
  - Ну, значит, никаких больше плетей...
  От невыносимой боли Санта непроизвольно обделался и, видимо, снова потерял сознание, а когда очнулся, его мучителей след простыл. Он по-прежнему находился в гараже, но от стула его отвязали и кляп изо рта вынули.
  Подтянув панталоны и оправив фуфайку, Санта вернулся в гостиную, забрал мешок с подарками и покинул злополучный дом. Его сани чудесным образом левитировали над крышей, а вот оленей не было. Они исчезли. Проклятые защитники животных забрали их с собой.
  Санта присел на черепицу и горько заплакал.
  - Рудольф, Дэшер, Дэнсер, Прэнсер, Виксен, Комет, Кьюпид, Доннер, Блитцен... - приговаривал он, ласково называя оленей по именам. - Где-то вы сейчас? Что с вами стало?..
  "Бог с ней, с одеждой, - думал он, - в конце концов, развозить подарки можно в смоле и перьях, но олени! Что же я за Санта без оленьей упряжки?"
  Привычный мир Санты рушился на глазах. В другое время он впал бы в прострацию, однако его звал рождественский долг. Хошь не хошь, а подарки развозить надо.
  Без кляпа волшебство вновь стало доступно Санте. Он справедливо рассудил, что и без оленей сумеет перемещать сани по воздуху - с помощью магии, силой мысли. Дети во что бы то ни стало должны получить заслуженные подарки! Ничьи козни и никакие недоразумения не испортят светлого Рождества! Погоревать об утраченных четвероногих друзьях, залечить душевные и телесные раны и отмыться от смолы можно будет потом, ведь впереди целый год. Но сперва - подарки.
  Подлетев к следующему домику из своего списка, Санта осторожно сошёл на крышу и заглянул в дымоход из опасений, как бы его ещё кто не встретил. Нехорошие ожидания оправдались, когда в лицо Санте ударил свет полицейского фонарика. От неожиданности Санта выронил мешок, тот съехал по крыше и скрылся за карнизом.
  - Один-шестнадцать, - произнёс полицейский в нагрудную рацию. - Говорит Перкинс. Подтверждаю, подозреваемый только что прибыл на место.
  - Подозреваемый? - Санта еле шевелил разбитыми и опухшими губами. - Подозреваемый в чём? В конце-то концов, это возмутительно! Я - Санта и прошу не мешать мне выполнять мою работу...
  - Сэр! - Настойчивый офицер Перкинс указал фонариком на сани. - Это принадлежит вам?
  - Разумеется, это мои сани, раз я Санта! - не без сарказма ответил Санта, удивление и досада которого начали сменяться раздражением. - По-моему, это очевидно!
  - Что-что, сэр? - переспросил полицейский. - Сани?
  - Вы прекрасно видите, что это сани, - начал закипать Санта. - Они же находятся прямо у вас перед носом. Я - Санта, я летаю в санях по воздуху и развожу подарки детям. Вернее, я ДОЛЖЕН развозить подарки и непременно занялся бы этим прямо сейчас, если бы мне никто не мешал!
  Перкинс с сомнением взирал на непрезентабельную внешность Санты.
  - Сэр, вы принимаете меня за идиота? Толковый словарь Уэбстера определяет сани как средство катания с горки и езды по снегу. По снегу, сэр, а не по воздуху. Давайте мы все теперь начнём использовать транспорт не по назначению - начнём ездить на машинах по рельсам, плавать на самолётах по морю, а на санях летать по воздуху. Давайте превратим мир чёрт знает во что.
  - Но... но... - От возмущения и негодования Санта едва не задохнулся.
  - Попрошу меня не перебивать, сэр! - строго потребовал Перкинс. - Очевидно вам никогда не приходило в голову, что владение личным транспортом - это не только законное право, но и личная ответственность. Да-да, сэр, и не нужно изображать изумление с видом оскорблённой невинности. Лучше предъявите права, талон регистрации и лицензию на использование саней для полётов, выданную транспортным департаментом. Как я понимаю, ничего этого у вас нет. Следовательно, летать на санях вам никто не разрешал, вы используете транспортное средство не по назначению, представляя таким образом угрозу для окружающих.
  - Но это несправедливо, я же Санта!
  - Это к делу не относится, сэр. Будь вы хоть Папа Римский, закон для всех один. Никто и ничто не даёт вам права игнорировать безопасность окружающих. Вы гарантируете, что ваши сани не представляют угрозы? Что будет, если они рухнут сверху и задавят прохожих? Вы находитесь не в пустыне, сэр, вы в пригороде густонаселённого мегаполиса.
  - За полторы тысячи лет я ещё никому не навредил! Я Санта, я неспособен причинять людям вред. Всё, что так или иначе связано со мной, абсолютно безвредно.
  - А вот я так не думаю, сэр, - возразил Перкинс. - Боюсь, мне придётся конфисковать ваши сани...
  - Да как вы смеете! - не выдержал и вознегодовал Санта. - Кто дал вам право?
  - Народ Соединённых Штатов Америки, - невозмутимо ответил Перкинс.
  Санта сжал кулаки и решительно шагнул к нему.
  - Ну уж нет, я вам не позволю. Сегодня меня уже дважды ограбили, унизили и избили, и я не потерплю...
  Не говоря больше ни слова, Перкинс щёлкнул складной дубинкой и врезал Санте по ноге, под коленку. Санта потерял равновесие и полетел кувырком с крыши.
  Избитое неграми и поджаренное электрошокером тело отозвалось на падение не слишком приятными ощущениями.
  - Это уже ни в какие ворота не лезет! - Санта кое-как поднялся, отплёвываясь от снега. - Сначала отняли одежду, потом оленей, а теперь сани. На чём же я буду развозить подарки? Об этом кто-нибудь подумал? Я же Санта. Санта! Тот самый, из Лапландии. Меня ждут дети...
  Он осёкся, заметив, что рядом застенчиво мнётся и внимательно слушает неприметный человечек в шерстяном костюме, парке и вязаной шапке. В руках у человечка был недорогой кожаный портфель, как у рядового госслужащего.
  - Меня зовут Дженкинс, - представился он, увидев, что Санта наконец соизволил обратить на него внимание. - Я из налогового управления. К нам поступил сигнал о том, что вы занимаетесь незаконной предпринимательской деятельностью и скрываете доходы...
  Санта схватился за голову.
  - Кто... Какой идиот придумал эту чушь? Я отродясь не занимался бизнесом, ведь я же Санта, олицетворение рождественского духа. Я дарю детям подарки. При чём здесь предпринимательство?
  - Хорошо понимаю ваше недоумение, мистер Санта, - стоял на своём Дженкинс. - Однако факт есть факт. Не вы один такой, многие думают лишь о себе и своей выгоде, а не о гражданских обязательствах. Когда вы последний раз подавали налоговую декларацию?
  - Вообще её не подавал, никогда!
  - Вот видите, и я о том же.
  Санта попытался достучаться до чиновника.
  - Слушайте, э-э... Дженкинс. Вы же вроде умный, здравомыслящий человек. Что такое налог? Это некая доля прибыли, верно? А если прибыли нет? Я же не беру с детишек деньги, я ДАРЮ подарки, а не ПРОДАЮ их. Это же дети! У меня нет и не было никаких прибылей, так с чего я должен платить налог?
  - Хорошо вас понимаю, мистер Санта, - снова кивнул Дженкинс. - И давно вы занимаетесь благотворительностью?
  Санта задумался.
  - Знаете, большую часть жизни. Э-эх, сколько ж времени-то прошло... Сейчас прикину. Родился я в Ликии, веке так в третьем, так что, если округлить до ровного счёта, получается полторы тысячи лет.
  - Полтора тысячелетия, - машинально повторил Дженкинс, не вникая в числа. - Стало быть от вас за этот срок должно было поступить полторы тысячи ежегодных налоговых деклараций...
  - Что? Я ему про одно, а он снова за своё!
  - Верно, я снова за своё, мистер Санта. Есть у вас прибыль или нет, неважно. Декларацию вы всё равно обязаны заполнить и предоставить в указанный срок. Не спорю, благотворительность даёт вам право на налоговые льготы, но это по-любому должно быть отражено в декларации. А вы, извиняюсь, за полторы тысячи лет так и не сподобились.
  Дженкинс махнул рукой в сторону дома.
  - Боюсь, офицеру Перкинсу придётся задержать вас, мистер Санта. Впереди у нас с вами долгое и тщательное расследование вашей налоговой истории...
  Санта поднял глаза. Его саней над домом уже не было. Пока он ругался с Дженкинсом, сани увезли на эвакуаторе. Как их спустили на землю - непонятно.
  - Я же Санта, - прошептал он, не веря своим глазам. - А как же подарки? Как же Рождество?
  Подошедший Перкинс аккуратно взял его под локоть.
  - Следуйте за мной, сэр. Хоть вы и пожилой человек, но всё же я хочу предостеречь вас от попытки сбежать и скрыться от правосудия. Пока что вы не арестованы, поэтому я не зачитываю вам ваши права. Оказывается, с вами ещё кое-кто хочет пообщаться...
  Перкинс проводил Санту к патрульной машине, возле которой зябко притоптывал очередной малоприметный государственный чиновник в дешёвых ботиночках и пальтишке, совершенно не защищавших от холода.
  - Клеменс, - коротко представился он. - Департамент экологии и здравоохранения.
  Внимательно оглядев Санту с головы до ног, Клеменс брезгливо поморщился, достал из портфеля блокнот и что-то в него записал.
  - Вы бы что ли привели себя в порядок, сэр, - сказал он. - А то всё повторяете: "Санта", "Санта", а у самого-то видок не ахти.
  - Неизвестные мордовороты обозвали меня расистом, избили, облили смолой и вываляли в перьях, - принялся оправдываться Санта. - Только за то, что я, якобы, не развожу подарки по засраным и заразным негритянским трущобам...
  - Сэр! - гневно прервал его Клеменс. - Я хочу предостеречь вас от подобных расистских заявлений! К тому же речь у нас с вами пойдёт не об этом, а вот об этом. - Он указал на волшебный мешок Санты. - Это принадлежит вам, сэр?
  Санта молча и покорно кивнул, охваченный нехорошим предчувствием, которое его не обмануло.
  - Прошу вас открыть мешок и предъявить содержимое, - потребовал стоявший рядом Перкинс.
  Санта развязал мешок и Клеменс тут же в него зарылся.
  - Игрушки... снова игрушки... ещё игрушки... Сэр, откуда у вас столько игрушек?
  - Я - Санта, - устало повторил Санта неизвестно в который раз. - Следуя духу Рождества, я дарю детям праздничные подарки...
  - То есть занимаетесь распространением несертифицированной продукции, - заключил Клеменс. - Где все эти игрушки произведены? Кем? Когда? Имеется у вас сертификат качества, соответствующий принятым стандартам?
  - Какой ещё сертификат! - завопил доведённый до отчаяния Санта. - Какая безопасность! Я - Санта! Я сам по себе сертификат и гарантия! Откуда мне взять ваши глупые бумажки? Кто мне их в Лапландии выдаст - ледяная тундра, полярная сова, ягель, белые медведи?
  Клеменс снова поморщился.
  - Оставьте эту клоунаду, сэр, эти театральные жесты. Поверьте, это в ваших же интересах. Хотите вы того или нет, а сертификат на любые товары должен быть оформлен по закону...
  - Какие товары? Я - Санта, я ничего не продаю! У меня нет товаров! Я дарю детям подарки!
  - Тем более, сэр. - Несмотря на беснование Санты, Клеменс сохранял ледяное спокойствие. - Где гарантия, что ваши "подарки" не изготовлены из токсичных материалов? Вы хотите, чтобы у детей развились онкологические заболевания? Это ведь не шутка, сэр. Вы имеете дело с несовершеннолетними лицами, чей организм только формируется, поэтому любое, даже крохотное, негативное воздействие оставит свой отпечаток на всю дальнейшую жизнь. Вам стоило бы хоть изредка об этом задумываться.
  - Да что же это такое! - взвыл Санта. - Я словно разговариваю со стенами, с непробиваемыми каменными стенами. Меня никто не слышит и не хочет слушать...
  - Не утрируйте, сэр, - сказал Клеменс. - Вас превосходно слышно и, поверьте, мы внимаем каждому вашему слову. К сожалению, сэр, распространение какой-либо продукции, пусть даже в виде "подарков", регламентируется не пресловутым "духом Рождества", а вполне конкретными законодательными актами, которые никто не в праве игнорировать.
  - Я буду на вас жаловаться!
  - Это ваше законное право, сэр, и я его уважаю. Не думайте, что вам одному сейчас нелегко. Я вот тоже, вместо того, чтобы проводить праздник в кругу семьи, вынужден тратить на вас время.
  - Так не тратьте, - взмолился Санта. - Возвращайтесь к семье и позвольте мне выполнять обязанности Санты.
  - А вот этого я никак не могу, сэр, - с огорчением признался Клеменс. - И прошу вас впредь не подбивать меня на должностные нарушения. Что же касается вашего мешка, его придётся конфисковать...
  Санта побледнел, чего из-за смолы никто не заметил.
  - Послушайте, ну к чему такие строгости, а? Хотите я при вас съем любую игрушку, чтобы вы убедились, что в ней нет никаких токсичных материалов? Над изготовлением этих игрушек целый год трудились сказочные эльфы. От них не бывает никаких онкологических заболеваний, наоборот...
  - Что вы сказали, сэр? - насторожился Клеменс. - На вас кто-то трудится? Уж не используете ли вы, часом, рабский труд или труд нелегалов?
  - Есть у ваших сказочных эльфов рабочая виза? - уточнил офицер Перкинс.
  Санта с криком бросился на них, целя пальцами в горло, однако, Перкинс оставался начеку и мгновенно применил перцовый баллончик, после чего приковал Санту наручниками к патрульной машине.
  - Побудьте здесь и успокойтесь, сэр, - сказал он. - И впредь постарайтесь не нападать на представителей закона, иначе это будет использовано против вас в суде. Пока что просто предупреждаю, сэр - в честь Рождества.
  Санта не слушал его, всхлипывая и подвывая от жгучей боли. Свободной рукой он зачерпывал снег и тёр горящие огнём глаза.
  Через какое-то время он вновь обрёл способность видеть и обнаружил, что ни Клеменса, ни мешка с подарками уже нет. Это была окончательная катастрофа, окончательный крах Рождества. Даже без саней Санта смог бы чудесным образом переноситься от дома к дому, но что ему делать без подарков?
  Он вспомнил, как однажды злобный карлик Гринч попытался украсть Рождество и старался навредить Санте разными способами. Создавалось впечатление, что где-то завёлся новый Гринч, который, на сей раз, действовал не сам, а через посредников, используя разных людей. Причём эти люди словно не понимали, что, препятствуя Санте, они в итоге сами же остаются без Рождества! Из-за них миллионы детей не получат заслуженных подарков и разуверятся в волшебстве, а что ещё хуже - разуверятся и разочаруются в добре, честности, хороших помыслах и пристойном поведении. Кем они в итоге вырастут? В кого превратятся?
  Вытерев глаза и страдая так, как не страдал ещё никогда, Санта заметил ещё одного государственного чиновника, на сей раз женщину. Та о чём-то говорила с Перкинсом. Выслушав её, Перкинс уселся за руль и куда-то повёз Санту. Куда, нетрудно было догадаться - в полицейский участок.
  Санта попытался призвать себе на помощь волшебство и у него снова ничего не вышло. В патрульной машине волшебство тоже не работало.
  - Теперь-то почему нет волшебства? - удивлённо воскликнул он.
  - О чём вы, сэр? - спросил Перкинс. - Ни в федеральном законодательстве, ни в законодательстве штата, ни в полицейском уставе ничего не говорится про волшебство...
  - Послушайте, офицер... - Санта прижал распухшее и украшенное перьями лицо к решётке, разделявшей салон надвое. - Хочу добавить насчёт сказочных эльфов. Никакие они не нелегалы и не рабы. Вот взять хотя бы Хамфри...
  - Боюсь, это меньшая из ваших проблем, сэр, - перебил его Перкинс. - Похоже, вы всё-таки арестованы. Видит бог, мне этого не хочется, но я должен зачитать вам ваши права. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Если у вас нет адвоката...
  Но Санта не мог молчать.
  - Арестован? - изумлённо охнул он. - За что? На каком основании? Я же Санта! Как можно арестовать Санту?
  - Вам ясны ваши права, сэр? - повысил голос Перкинс.
  - Арестовать Санту - всё равно, что арестовать Иисуса! - с упрёком бросил ему Санта.
  Эти слова задели Перкинса за живое.
  - По-вашему, сэр, соблюдение законов - это глупая выдумка правительства? Вы пытаетесь меня пристыдить, а ведь это вам должно быть стыдно. Никто не вправе пренебрегать законом, даже Санта. Вы вроде взрослый человек, а не понимаете очевидных вещей. Моя дочь связалась с одним таким типом и это дорого ей стоило. Вот вы всё повторяете - волшебство, волшебство... А может ваше хвалёное волшебство отмотать время вспять и спасти мою малышку?
  - Мне очень жаль вашу девочку, офицер Перкинс, но...
  - Довольно, сэр! - прикрикнул Перкинс. - Ещё слово и я опять окачу вас из перцового баллончика. Извольте не пререкаться с представителем закона.
  Санта обиженно замолк и молчал до самого участка, где Перкинс оформил его задержание, проводил в допросную, снял наручники и оставил одного.
  Тяжело переживая случившееся, Санта сидел, опустив голову, и ждал своей участи. Впервые за всю его карьеру рождественский праздник пошёл прахом. Добряк Санта никак не мог понять, какие колёсики в механизме мироздания вдруг завертелись и почему именно сегодня. Будучи идеалистом, да вдобавок святым, Санта воспринимал мир сквозь розовые очки - видел только хорошее и в упор не замечал плохого. И вот теперь столь долго игнорируемое плохое подобралось вплотную и огрело прямо по лбу, как негр бейсбольной битой. Всю жизнь Санта почти ничего не предпринимал против зла, сконцентрировавшись на рождественском празднике и полагая, что этого достаточно. Очевидно он ошибался и теперь ему предстояло расплачиваться за ошибку...
  В допросную вошла та самая чиновница, которую Санта мельком видел из патрульной машины. Она оказалась женщиной средних лет с лошадиным лицом, давно разучившимся улыбаться. На ней был строгий брючный костюм, в руках она держала электронный планшет.
  - Меня зовут Родкинс, - представилась она.
  - Послушайте, - взволнованно затараторил Санта в последней попытке как-то исправить ситуацию. - Произошло чудовищное недоразумение. Я - Санта. Я дарю детям Рождество и праздничные подарки, исполняю желания послушных мальчиков и девочек. Меня избили, подвергли унижениям и оскорблениям, но я всё готов стерпеть, лишь бы мне вернули мой мешок и мою упряжку. Пожалуйста, не могли бы вы разыскать тех несчастных, заблудших юнцов, которые увели моих оленей? Вы должны мне помочь, должны что-нибудь сделать!
  - Не волнуйтесь, - холодно сказала Родкинс, выслушав его жалобы. - Прежде, чем что-то предпринять, нужно прояснить ситуацию. Для начала, могу я взглянуть на ваши документы?
  Санта всплеснул руками.
  - Документы, документы, все прямо помешались на документах! Я же Санта! Какие вам ещё нужны документы? Меня и так все знают. Я - Санта!
  - Это всё замечательно, сэр, вот только налоговому управлению не всё ясно...
  - О боже, и вы туда же!
  - Дослушайте меня, сэр. Вы утверждаете, что просто так дарите подарки, раздаёте их направо и налево. Ни у кого нет претензий к благотворительности, это важное и нужное занятие, хотя вы и впрямь почему-то игнорируете трущобы с преимущественно цветным населением... Но речь не об этом. Перед тем, как подарить кому-то некую вещь, её сперва нужно приобрести или произвести, то есть затратить некие средства и рабочую силу. Средства на производство и на оплату рабочей силы должны быть как-то получены. Насколько я поняла, игрушки не были пожертвованы вам третьими лицами, безвозмездно? Или были? Государство имеет право поинтересоваться происхождением средств, на которые были приобретены материалы для массового изготовления игрушек.
  - Всё совсем не так, - возразил Санта. - Я никакими "средствами" не располагаю. Действительно, у меня есть мастерская на северном полюсе...
  - В нейтральных водах? Умно! Значит вы всё производите сами? У вас кустарный промысел?
  - Нет. В мастерской работают сказочные эльфы...
  - Ну а материалы-то они где берут? Воруют?
  - Минуточку! - Санта подскочил на стуле. - Попрошу без оскорблений! Мне и так сегодня изрядно досталось. Всё же я - Санта. Вы что-нибудь слышали о волшебстве? То, как в моей мастерской производят игрушки, это и есть волшебство. Какие ко мне могут быть вопросы и претензии?
  Слова Санты не убедили Родкинс.
  - Сэр, ваши показания смахивают на душевное и умственное расстройство. Если дойдёт до суда, от вас потребуют пройти медицинское освидетельствование.
  - Это какое-то безумие!
  - Совершенно верно, сэр, смахивает на невменяемость или бред умалишённого... Однако я здесь по другому поводу. Вообще-то я из Госдепа. Полиция пробила по базе вашу личность и, представьте, ничегошеньки не нашла. Совсем-совсем ничего. Вы либо святой, либо очень-очень ловкий злоумышленник...
  - Я не злоумышленник, - заверил даму Санта. - Я действительно святой.
  - Скажите, сэр, вы американец?
  - Ну конечно же нет! Сколько раз вам повторять, что я - Санта, я из Лапландии.
  Родкинс сразу напряглась.
  - Значит у вас нет американского гражданства?
  - С чего бы ему взяться, да и зачем оно мне? - равнодушно пожал плечами Санта. - Мне и в Лапландии хорошо. Чистота, красота, природа, свежий воздух, олени...
  - Похоже, сэр, вы серьёзно влипли. Назовите своё полное имя.
  - У меня много имён, - сказал Санта. - Санта-Клаус, святой Николай, Николай-угодник, Никола-чудотворец...
  - Где вам выдали паспорт и визу?
  - Нигде. Знать не знаю никаких паспортов и виз, они мне без надобности.
  Родкинс иумлённо вытаращилась на Санту.
  - Сэр, вы въехали в страну без паспорта и визы?
  - Не въехал, а влетел - на оленьей упряжке.
  Родкинс повернула к нему планшет и вывела на экран карту мира.
  - Сэр, на земном шаре сто девяносто пять государств и ни одно из них не называется Лапландией...
  - Верно, - кивнул Санта. - Потому что Лапландия - это не государство, это волшебная страна на далёком севере...
  - Как вы пересекли границу?
  - Я ведь вам уже сказал - по воздуху, в санях, которые у меня незаконно конфисковал офицер Перкинс.
  Санта отвечал на вопросы равнодушно и слегка отстранённо. Скоро будет светать, дети проснутся и не обнаружат подарков. Это печалило Санту, он чувствовал себя старым и усталым.
  - Итак, сэр, - резюмировала Родкинс, - вы нелегально пересекли границу Соединённых Штатов на незаконно используемом транспортном средстве, с полным мешком несертифицированных вещей, не имея при себе никаких документов, удостоверяющих ваше гражданство и личность. При этом вы странно себя ведёте и произносите странные вещи... - Родкинс задумчиво потёрла лоб. - Плохо, сэр, всё очень плохо. Теперь вами займётся иммиграционная служба. Пока что вы проходите по категории нелегальных иммигрантов и вас депортируют сразу же, как только выяснят, куда именно вас надлежит депортировать. Сразу хочу предупредить, что в ходе расследования неминуемо будет поднят вопрос, не являетесь ли вы участником экстремистских или террористических формирований...
  Санта громко застонал.
  - Какие ещё формирования? Я - Санта. Неужели вам так сложно это понять и поверить?
  - Мы тут не в церкви, сэр, - осадила его Родкинс. - Здесь никому нет дела до чьей-то веры. Когда вы прибыли в страну?
  - Сегодня ночью.
  - Со стороны Мексики или Канады?
  - Скорее, со стороны Атлантики.
  - И что? Никаких инцидентов с пограничной службой, с ПВО и ВМФ?
  - Я их вообще не заметил, как и они меня.
  На лбу у Родкинс выступили капельки пота.
  - Сэр, вы хотите сказать, что владеете транспортным средством, способным пересекать границу незаметно для пограничной службы, ПВО и ВМФ?
  - Получается, что так. Я о такой ерунде даже не думаю, лечу себе и лечу. Мне главное успеть к детям...
  - Тогда, сэр, у вас просто колоссальные неприятности, - заявила Родкинс. - Вы определённо будете квалифицированы как террорист и переданы в соответствующие инстанции.
  - Но я не террорист!
  - А вот это уже не вам решать, сэр.
  - Ах так, тогда я требую адвоката!
  Родкинс выключила планшет и взглянула прямо в глаза Санте.
  - Согласно акту о патриотизме, сэр, принятому после одиннадцатого сентября, у вас нет права на адвоката.
  - Что? - Санта не верил своим ушам. - С каких пор?
  - Я же говорю - после 9/11.
  Терпение Санты лопнуло. Он нечеловеческим усилием воли призвал доступные крохи волшебства и непостижимым образом перенёсся на другой конец страны. Чтобы вернуться в родную Лапландию, волшебства не хватило. Ночные злоключения и первое за всю карьеру запоротое Рождество высосали из Санты все силы, подобно некоей чёрной дыре. Такой слабости и беспомощности он никогда прежде не чувствовал.
  Было раннее утро. Из-за праздника небольшие магазинчики стояли закрытыми. Народу на улицах почти не было - все отсыпались в выходной.
  Опечаленный Санта побрёл наугад, куда глаза глядят. Ему с трудом верилось в реальность обрушившейся на него катастрофы. Впечатление было такое, словно люди, ради которых он всю жизнь старался, сговорились против него. Не представляя, как можно решиться на такое зло, Санта очень страдал и переживал, его слегка мутило и подташнивало.
  Он надеялся, что все его злоключения позади, но заблуждался. В одном из переулков его подкараулила и прижала к стенке компания неонацистов-скинхэдов.
  - Твои белые волосы и борода нас не обманут, - заявили они. - Ты выглядишь как истинный ариец, но мы-то знаем, что это не так. Ты родился в Ликии, а это Ближний Восток, то есть ты - черножопый чурка. Затем ты поселился в Лапландии - это вроде бы Европа, но её населяют косоглазые тундровые чучмеки. Получается, что ты - худший из худших, ты помесь черножопого чурки с косоглазым чучмеком, а твои белые волосы - это насмешка над нордической расой. Зачем ты приехал в нашу страну, цветной? Отнимать у нас рабочие места? Растлевать наших детей? Насиловать наших женщин? Грязная жидо-христианская свинья!
  Санта не успел указать неонацистам на логические ошибки в их рассуждениях; скины набросились на него всем скопом и жестоко замесили, хуже чёрной братвы, после чего отрезали ему слипшиеся от смолы бороду и волосы. Но этим дело не ограничилось. Найдя в мусорном баке выброшенные кем-то лохмотья, нацики нарядили в них Санту, а смолисто-перьевое бельё сорвали и сожгли.
  Думая, что глумятся над расово неполноценным эмиграшкой, нацики, сами того не подозревая, помогли Санте обмануть федеральный розыск, потому что теперь он ничем не напоминал собственное фото, запущенное Родкинс в систему.
  Последующие недели Санту то и дело кто-нибудь находил и избивал. Активисты ЛГБТК+[1] наваляли Санте за то, что тот, по их мнению, некорректно оперировал гендерными определениями, называл мальчиков мальчиками, а девочек девочками, тогда как сами дети ещё не разобрались в своей сексуализации. Кроме того, Санта, по их словам, начисто игнорировал остальные гендеры, чем, безусловно, ущемлял их и оскорблял их достоинство.
  Активисты BLM наваляли ему за то, что Санта ни разу не осудил полицейский беспредел в отношении цветных. Активисты "Me Too" - за то, что он ни разу не выступил с осуждением сексуальных домогательств и токсичной маскулинности. Воинственные феминистки навешали Санте люлей только за то, что он гетеросексуальный мужик, самозванно узурпировавший право олицетворять дух Рождества и тем самым унизивший всех женщин. Ведь что мы празднуем в Рождество? Рождение младенца Иисуса. А рожают, как известно, женщины, значит, логичнее было бы сделать символом Рождества женщину, а не старого, жирного и заросшего волосами мужика. К тому же, обращаясь к детям, Санта всегда говорит "мальчики и девочки", вместо "девочки и мальчики", демонстрируя патриархальный шовинизм и супремасизм. Бродячий христианский проповедник набросился на Санту с тумаками, обвиняя его в том, что тот извратил образ христианского святого и превратил его в клоуна, балаганного скомороха. Борцы с педофилией отмутузили Санту за его якобы нездоровую тягу к детям, интерпретируя рождественскую раздачу подарков и обязательное сидение на коленях у Санты как особо изощрённую прелюдию к скрытому сексуальному домогательству.
  Ежедневно Санта от кого-то огребал - от прохожих, у которых неумело выпрашивал подаяние, от обдолбаных подростков, которым было по приколу врезать бомжу, от других бомжей... Он хорошо умел ладить только с детьми, сказочными эльфами и оленями, и совершенно не знал, как выстраиваются, зачастую инстинктивно, жёсткие иерархические отношения среди взрослых в жуткой и безжалостной среде городского дна.
  То, чего ни с одним святым не мог сделать сам дьявол, с успехом проделали люди. Бесконечная череда мытарств, лишений и побоев сломила дух Санты и повредила его рассудок. Уже к Пасхе никто бы не узнал в грязном, вонючем и явно помешанном бомже бывший символ Рождества - розовощёкого пухлого добряка на оленьей упряжке. Волшебство окончательно покинуло Санту, он в полной мере ощутил груз прожитых лет и всю тяжесть человеческого безразличия и отчуждённости.
  Бродя по свалкам на городских окраинах, он еле-еле передвигал ноги. Избитое старое тело нестерпимо болело. Дали о себе знать ревматизм и радикулит. Постоянно видя во сне, как ему поджаривают мошонку, Санта регулярно обделывался по ночам.
  Жил он преимущественно на помойках и в подворотнях, питался объедками и заливал горе дешёвым вискарём, если за день удавалось наклянчить денег на бутылку.
  Несмотря на то, что по ТВ целыми днями крутили его фото, называя опасным террористом и прочими нехорошими словами, ни один коп не обратил внимания на опустившегося бродягу. Сбритые скинхэдами борода и волосы так и не отросли, наоборот, все волосы у Санты выпали. Вслед за волосами стремительно расшатались и выпали зубы. Некогда пухлые щёки ввалились и покрылись глубокими морщинами. На бомжовой диете Санта стремительно исхудал и вместо бодрого толстяка стал напоминать узника Бухенвальда.
  Все чувства и эмоции, прежде наполнявшие Санту, улетучились без остатка. Им на смену пришли апатия, тупое равнодушие и безысходность. Без оленей, саней и подарков Санта не представлял себе жизни, она потеряла для него смысл. Ведя бессмысленное существование, Санта заполнял его саморазрушением, пристрастившись к дешёвому вискарю.
  Так прошёл год и наступило следующее Рождество, встреченное западным обществом уже без Санты. Однако мир настолько погряз в грехах, пороках и лицемерии, в повседневной суете, в реальных и надуманных проблемах, что совсем ничего не заметил. Есть ли Санта, нет ли Санты - всем было плевать. Дети сидели, уткнувшись в видеоигры, нарядные рождественские ёлки одиноко пылились в углу, а где-то ёлок вообще уже не стало.
  За весь год Санта ни от кого не слышал доброго слова. Потрясение, вызванное постоянным насилием, и разочарование в человеческих добродетелях заставили Санту морально и физически опуститься. Рождественский святой превратился в невменяемого старикашку, каких немало можно встретить на улицах любого города (увы, такова изнанка современной цивилизации).
  Имей он возможность вернуться в Лапландию, в привычную среду, ему бы удалось залечить телесные и душевные раны, изготовить новые сани и завести новых оленей. Хамфри и остальные эльфы ему бы с удовольствием помогли. Вот только волшебство к Санте так и не вернулось, а без паспорта и визы, разыскиваемый всеми спецслужбами Америки, он не мог покинуть страну легально, как обычный человек. В сложившейся ситуации ему только и оставалось, что бомжевать и спиваться...
  В Сочельник за Сантой, съёжившимся в картонной коробке, наблюдали с крыши соседней многоэтажки Дед Мороз со Снегурочкой.
  - Вот так-то, внученька, нужно супостатам вредить, да заодно от конкурентов избавляться, - поучал старик молоденькую помощницу. - Пока они там в своих пентагонах ракетами бряцают да санкции накладывают, мы к ним с другой стороны зайдём да оттедова вдарим! Пущай теперя без сваво духа Рождества покукуют. Всего и делов-то было: влезть в сознание лапландского хрыча, выкрасть список детишек, которым он подарки собрался дарить, и сделать пару звоночков, куды следует... И глянь - Санта больше не у дел, супостаты остались без рождественского волшебства, а их молодёжь не пойми кем растёт - то глиномесами, то силиконовыми куклами... Ну, а у тебя, внученька, как успехи?
  - А я, дедушка, занималась зубной феей, - отвечала Снегурочка тоненьким голоском Алёнушки из известной киносказки. - Когда у здешнего ребёночка выпадает молочный зубик, он кладёт его под подушку и засыпает. Ночью является зубная фея, забирает зубик и оставляет вместо него доллар...
  - Так-так, и что?
  - Вот я, дедуль, и нашептала фее, чтоб та являлась ребёночку во сне и доллар оставляла тоже во сне. Понимаешь? Зубик-то фея берёт по-настоящему, в реале (уж не знаю, на что ей столько зубов), а доллар кладёт понарошку, во сне. Ребёночек просыпается - ни зуба, ни доллара. Зато у феи - и зуб, и доллар!
  - Неужто она на такое пошла? - удивился Дед Мороз.
  - А ты как думал, дедушка! Пиндосская алчность чего хочешь победит, любую добродетель. Выгода-то какая! Здесь правят балом рынок, капитализм, погоня за наживой. Если есть возможность не тратить доллары, то кто же станет их тратить? В тутошнем царстве стяжательства что люди, что феи ради деньжищь хоть ребёнка, хоть мать родную облапошат. Куркули несчастные! Как они сами говорят, "easy money"!
  Рассмеялся Дед Мороз, ласково прижал к себе Снегурочку и поправил под шубой погоны генерала ФСБ.
  - Молодец, внученька! Чем здеся волшебства меньше останется, тем лучше. Поглядим тады, как супостаты без волшебства запоют! На первом-то этапе мы, пожалуй, справились. Надобно дальше иттить, не топтаться на месте. Давай, покумекаем, милая, как нам быть с другими ихними сказочными созданиями, как их всех известь и тутошний рынок сбыта прибрать к рукам. Когда мы тутова развернёмся, тады и супостатам крышка. Бери их голыми руками и верёвки из них вей...
  - Лучше, наверно, дедуль, наших сюда тайком внедрить, - подсказала Снегурочка. - Сразу всех - водяных, леших, русалок, кикимор, домовых... И перетянуть на свою сторону маниту коренных американцев - посулить реванш за многовековое угнетение, массовое истребление индейских племён и захват исконных земель. Они сообща таких дел наворотят!..
  Засмеялся Дед Мороз, махнул рукавом и исчез со Снегуркой в мерцающей снежной круговерти...
  Вот так и пропал без вести Санта, сгинул где-то на просторах Америки, затерялся в грязных трущобах, утратив всем знакомый облик. То, что родители говорят детям, это правда, но это не та и не вся правда. Санта реально был и есть, но увы, никаких подарков он никому больше не дарит...
  
  
  
  СТРОЙБАТ ПРОТИВ ХИЩНИКА
  
  
  Посвящается Сергею Козлову.
  
  
  На раннем этапе творческого пути, будучи безвестным, но не лишённым амбиций начинающим литератором, мне часто доводилось встречать похожих представителей богемы. Всякий раз мы сталкивались случайно и после недолгого знакомства замечали в себе нечто общее - поиск себя, своего пути, своего собственного способа и формы самовыражения, своего уникального стиля...
  Однажды, выходя из Центрального Дома Литераторов в Москве, куда меня занесло на встречу с неким знаменитым писателем (не будем ни в кого тыкать пальцем), я каким-то образом затесался в любопытную компашку из двух малоизвестных актёров Виктора Ракосракова и Ростислава Кляра, молодого начинающего лётчика-космонавта Георгия Пшонки и совсем юного рэппера Егора Кринжа. Довольно скоро беседа обнажила нашу общую несостоятельность в профессиональной сфере: я на тот момент не опубликовал ни одной книги, Виктор с Ростиславом не сыграли ни одной заметной роли, Егор не записал ни одного хитового трека, а Георгий ни разу не слетал в космос.
  Это неожиданное тождество заставило нас отделиться от остальных завсегдатаев ЦДЛ, поклонников известного писателя, и провести вечер впятером. Мы завалились в какой-то кабак на Бульварном кольце и просидели там до закрытия. Разговоры велись обо всём на свете; мои собеседники (и собутыльники) оказались на редкость интересными людьми, даже рэппер. В какой-то момент разговор коснулся современного кинематографа. В ходе обсуждения мы, слово за слово, перемыли косточки всем, кого смогли вспомнить на нетрезвую голову. Особенно сильно досталось почему-то знаменитой голливудской франшизе "Хищник". Мои случайные знакомые, как и я сам, оказались горячими поклонниками двух первых частей и люто ненавидели последующие отстойные продолжения вместе с "расширенной" комиксово-книжной вселенной.
  Георгий размечтался о том, как хорошо было бы внести во франшизу некое приятное разнообразие и снять что-нибудь такое, что стало бы для зрителей полной неожиданностью - но в стиле Голливуда, без современной российской чернушности. Виктор с Ростиславом с готовностью вызвались попробовать себя в режиссуре и, быть может, сыграть пару ролей, а Егор брался написать саундтрек. Чтобы набраться опыта, можно было бы сперва снять короткометражку, если бы нашёлся кто-нибудь и написал сценарий... Моё имя никто не называл вслух, однако, я понял тонкий намёк и взялся за эту работу. Мне самому давно хотелось написать какой-нибудь киносценарий. Георгий вызвался быть техническим консультантом, если вдруг понадобится. Так на свет и появилось нижеследующее произведение...
  Поскольку прежде я сроду не писал сценариев, в нём неизбежно отыщутся косяки и огрехи. К примеру, насколько я знаю, в сценариях не бывает прямой речи. Реплики каждого персонажа должны быть подписаны, как в театральных пьесах, чтобы актёрам было удобнее разучивать свои роли. Поэтому я заранее прошу у читателей прощения за любые нелепицы и несуразности. Меня извиняет лишь то, что короткометражку так и не сняли и вряд ли когда-нибудь снимут...
  
  На фоне усыпанного звёздами космоса с раскинувшимся наискось Млечным Путём идут начальные титры и название фильма. После титров вид плавно смещается в сторону и в кадре появляется земной шар, как он виден с околоземной орбиты. Сквозь прорехи в облачном слое отчётливо проступает северо-восточная Евразия (детали на усмотрение ответственных за спецэффекты). Мерцающий квадрат выделяет совершенно безлюдный район в центральной Сибири, глухую тайгу. В нижней части экрана появляется красный шрифт Хищников; буквы сразу преобразуются в понятную надпись: "Где-то в Сибири. Наши дни. Секретный военный объект "Протей"".
  Земной шар устремляется навстречу зрителю. Камера как бы проносится сквозь облачный слой и зависает над бескрайним хвойным массивом, раскинувшимся от горизонта до горизонта во всех направлениях. Несколько панорамных видов и крупных планов сибирской природы (детали на усмотрение режиссёра и оператора) должны продемонстрировать зрителю, что дело происходит летом.
  Где-то посреди тайги камера выхватывает проволочный периметр с бруствером и сторожевыми вышками. Сквозь лес к нему тянется железнодорожная колея. На территории периметра стрелка делит полотно на два пути, чтобы тепловоз, приведший состав, мог объехать его, прицепиться к хвосту и увезти вагоны обратно.
  Периметр - это будущая воинская часть, которая пока только строится, руками стройбата, естественно. Часть корпусов уже возведена, часть ещё нет, поэтому новые составы постоянно подвозят стройматериалы - кирпичи, цемент, брёвна, доски и т.д.
  Секретность и таинственность возводимого посреди тайги объекта можно проиллюстрировать крупными планами суровой охраны на вышках и вдоль периметра. Ответственные за кастинг должны набрать в массовку людей с как можно более мерзкими, свирепыми и гнусными харями (чтобы не выбиваться из канона успешных западных фильмов, где у русских исключительно зверские рожи). Гримёры и костюмеры должны одеть массовку не в современную военную форму, а в гимнастёрки, кирзачи, ватники и ушанки (с огромными безобразными звёздами) времён Второй Мировой войны. Ватники и ушанки обязательны, невзирая на тёплое время года - таков канон. Поскольку в успешных западных фильмах каждый лес, включая тайгу, обходится без мошкары, комаров, гнуса, клещей, паутов и прочих кровососущих тварей, в данном фильме их тоже не должно быть.
  В кадре появляется полковник Липатов (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг). Он вертит в руках лист бумаги, на котором крупными буквами напечатано "ПРИКАЗ ПРЕЗИДЕНТА". Остальной текст не важен; зритель и так поймёт, что сам президент лично распорядился возвести секретный военный объект посреди тайги. В крайнем случае закадровый голос Липатова может озвучить, что именно ему поручили возглавить эту ответственную миссию. Приказ может быть сформулирован в абсолютно любых, даже откровенно идиотских выражениях; ни в коем случае нельзя привлекать грамотных консультантов из министерства обороны - таков канон успешных западных фильмов.
  Старый облупившийся тепловоз ЧМЭЗ-3380 завозит внутрь периметра очередной состав. Последовательно показать каждый вагон крупным планом: вагон с песком, вагон с гравием, вагон с кирпичами, вагон с мешками цемента, цистерну с соляркой, вагон с брёвнами...
  В кадре появляется капитан Рябушенко (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг), заместитель Липатова, который наблюдает за тем, как прапоры и сержанты сгоняют на разгрузку весь личный состав, даже дедов и дембелей. Слышатся отрывистые выкрики и ругань. На усмотрение режиссёра можно допустить мат - каноны западных фильмов! Музыкальный фон на усмотрение композитора.
  Камера чуть поднимается и описывает круги вокруг состава, демонстрируя рабочую суету. Больше всего возни и хлопот у вагона с брёвнами. Это не платформа-транспортёр, на которую нагружают брёвна и скрепляют их стяжками, это обычный полувагон без верха, куда напиленные по длине брёвна накиданы как попало, вкривь и вкось. Этим как бы демонстрируется обычное российское раздолбайство.
  Прапорщик Коломишин, небольшого роста мужичок с хитрыми глазками и тонкими усиками, подбегает к одному из дембелей, настолько огромному, что Шварценеггер и Джек Ричер на его фоне выглядели бы несерьёзно (ответственные за кастинг должны подобрать именно такой типаж), подпрыгивает и отвешивает ему подзатыльник. У амбала рост два двадцать и вес центнера полтора. Одним ударом запросто нокаутирует Дацика и обоих Емельяненко.
  - Валера! - орёт прапор. - Я, конечно, понимаю, что ты совсем тупой, завалил в военкомате все тесты и тебя не взяли ни в десант, ни в морфлот, но хорош уже клювом щёлкать. Фигли твои салаги сопли жуют? Рябушенко сейчас увидит, всем очко разработает. Ступай, разберись...
  Коломишин имеет в виду тех солдат, которые поставлены разгружать брёвна, но не знают, как к ним подступиться и потому разгрузку даже не начинали.
  Валера молча кивает и идёт к салагам. На протяжении всего фильма он будет просто "Валерой"; нет надобности придумывать ему фамилию (впрочем, на усмотрение режиссёра).
  Показать крупным планом голого по пояс Валеру, кожа которого блестит от пота.
  - Так, я не понял, душары, чё стоим, вафли сушим?
  В отличие от прапора, Валера никогда и ни на кого не орёт. При его комплекции это не обязательно, его и так все боятся.
  Сверху, на брёвнах, сидит обветренное косоглазое лицо. Это рядовой Рытхэу, оленевод и китобой с Чукотки. Он - персонаж комический, поэтому говорит с нарочитым акцентом.
  - Товалися дембеля, блевно весь пелепутайся, не хосет вынимайся. Поезд пока ехай, тляси-тляси и все блёвна пелепутайся, однако. Мы туда-сюда толмосы, нисево не выходит. Однако, пилить надо.
  - Башку себе лучше отпили, дебил! - бросает ему Валера и лезет на вагон, посмотреть.
  Рытхэу прав, брёвна от тряски переплелись, просто так их не вынуть.
  Снизу, в числе прочих салаг, на Валеру пялится ещё одно азиатское лицо, принадлежащее то ли тувинцу, то ли буряту, то ли монголу, фамилию которого Валера не в состоянии запомнить и выговорить. Алтайца зовут Юлдуз, но деды, разумеется, прозвали его Елдуз.
  - Слышь, чурка, принеси лом, - приказывает ему Валера.
  Юлдуз приносит лом и протягивает дембелю. Валера спрыгивает с вагона, хватает жилистого Юлдуза за шкирку и без особых усилий поднимает в воздух одной рукой.
  - Ты чё, душара потный, бесить меня вздумал? МОЙ лом неси, баран!
  Один из шнурков поворачивается к стоящим рядышком духам и шёпотом объясняет, что Валера настолько велик и силён, что обычный лом ему маловат - всё равно что хворостина. Поэтому специально для него изготовили особый лом - раза в три толще и раза в полтора длиннее обычного.
  Режисёр может проиллюстрировать анатомические особенности Валеры флэшбеками с призыва: вот Валеру привозят откуда-то с севера, из таёжного села. Ему всё мало - потолки в казарме низки для его роста, двери и коридоры узки для его плеч. Даже койка ему мала - спинку в ногах приходится снять и поставить дополнительно две табуретки, только тогда Валера вытягивается в полный рост.
  Валере не знакомы неуставные армейские отношения. Когда он был салагой, ему достаточно было недобро взглянуть и у дедов пропадала всякая охота с ним связываться, даже у горячих кавказцев.
  Юлдуз, пыхтя, приволакивает лом, и Валера снова лезет в вагон.
  - Вали отсюда, - говорит он Рытхэу.
  Как Валера весь фильм будет просто "Валерой", так и Рытхэу будет просто "Рытхэу", причём непонятно, фамилия это или имя. Для комического персонажа это не важно.
  Своим здоровенным ломом Валера поддевает брёвна и начинает ворочать их туда-сюда. Силища у него неимоверная, весь вагон ходит ходуном, того и гляди опрокинется. Постепенно спутавшиеся брёвна раздербаниваются. Салаги выгружают их одно за другим наружу.
  Вечером тепловоз увозит пустые вагоны. Усталые солдаты располагаются на койках в казарме. Показать сценки казарменного быта. Кто-то чмырит салаг, кто-то играет в карты, кто-то читает или пишет письма, кто-то бренчит на гитаре песни отечественных рок-групп. В популярном фильме "Брат" звучали песни отечественных рок-групп; есть смысл повторить этот удачный приём для привлечения зрительского внимания.
  Неожиданно в казарму заходит Коломишин и отбирает несколько человек, среди которых Валера, Рытхэу и Юлдуз.
  - Завтра попрём в тайгу, делать вырубку, - говорит прапор. - Идти будем пешком, всё потащим на себе, так что рекомендую отдохнуть и выспаться. Ты, Валера, хотел себе особенный лом? Вот завтра его и потащишь.
  Валера на это лишь флегматично пожимает плечами.
  Никому из солдат не объясняют смысла и назначения вырубки, ибо - секретность!
  Следующий день.
  Показать несколько панорамных кадров с высоты птичьего полёта и несколько крупных планов тайги (на усмотрение режиссёра и оператора). Сплошной хвойный массив, ели, сосны, кедры, пихты и лиственницы. Где-то в глубине этого массива стройбатовцы заняты вырубкой - готовят площадку под какое-то, видимо, стратегическое сооружение. Вручную пилят деревья, вручную корчуют пни.
  Работают, естественно, только салаги. Дембель Валера и прапорщик Коломишин сидят у широкого пня, курят, пьют водку и играют в карты. Туповатый Валера постоянно проигрывает, отчего у прапора хорошее настроение.
  Рядом дымит костёр, на котором красномордый жирный поварёнок готовит обед. (Поварёнок обязательно должен быть жирным и мордатым - таким образом зрителю даётся намёк, что армейские повара объедают несчастных солдат.) Рядом валяется раскрытый ящик с пачками и банками. На пачках большими буквами написано "Перловка", на банках - "Тушёнка". Соответствовать реалиям необязательно - каноны успешных западных фильмов!
  Поодаль стоят сложенные пирамидками автоматы Калашникова.
  Стройбатовцы принципиально используют только ручной инструмент - лопаты, топоры, ломы, двуручные пилы. Ничего механического, никакой техники. Это важно. До зрителя во что бы то ни стало должен быть донесён образ типичной российской отсталости - канон! При просмотре фильма нужно понимать, что стройбат - это бесплатная и бесправная рабская сила.
  Следующая сцена.
  Снова в кадре космос, околоземное пространство (детали на усмотрение ответственных за спецэффекты). Мимо проносится чей-то спутник связи. Нагнетается музыкальный фон (на усмотрение композитора). Сбоку появляется гигантский звездолёт. Спутник связи сталкивается с ним и рассыпается вдребезги.
  Инопланетный звездолёт уродливой формы направляется к Земле. Это корабль Хищника. Он остаётся на геосинхронной орбите, окружив себя полем, которое делает его невидимым для земных средств наблюдения. От корабля отделяется небольшая капсула и входит в атмосферу.
  Показать движение капсулы через облачные слои. С земли его отчётливо видно на голубом небосводе, однако, смотреть некому, потому что внизу - безлюдная тайга.
  Крупным планом показать жёсткое приземление капсулы, при котором любое живое существо внутри должно превратиться в отбивную. Однако канонам успешных западных фильмов об этом ничего не известно, поэтому живой и невредимый Хищник выходит из капсулы и осматривается.
  Показать крупным планом зловещий оскал Хищника и его знаменитый рык. Он надевает шлем-маску и бегом скрывается в чащобе, на ходу делая себя невидимым.
  Следующая сцена возвращает нас к стройбатовцам. На гимнастёрку Валеры садится шершень. Валера спокойно берёт насекомое двумя пальцами и давит. Шершень пытается его ужалить, но у Валеры на руках такие мозоли, что жало не может их проткнуть. Дембель нереально крут.
  Тасуя колоду карт, Коломишин спрашивает:
  - Вот скажи мне, Валера, как ты таким здоровенным вымахал? Небось, когда из мамки вылазил, чуть пополам её не порвал, а?
  Прапор громко ржёт над собственной шуткой.
  - Да у нас в роду все такие, товарищ прапорщик, - отвечает Валера и достаёт из кармана гимнастёрки семейное фото. - И мамка, и батя, и сеструха...
  Коломишин берёт фото и внимательно разглядывает. Оператор должен дать крупный план, чтобы зритель тоже смог увидеть чёрно-белый снимок обыкновенной деревенской избы, на фоне которой стоит целое семейство таких же амбалов, как Валера. Даже женщины в его семье - здоровенные бабищи, а про мужиков и говорить нечего.
  Прапорщик задаёт вполне закономерный вопрос:
  - Сеструха замужем?
  - Никак нет, товарищ прапорщик, - со взлохом отвечает Валера и убирает фото в карман. - Никак не найдёт себе мужика.
  - Ёлы-палы, оно и понятно! - Коломишин наливает ещё водки. - Такой-то бабе кто попало не сгодится. Ты представь, сколько нужно сил и здоровья, чтоб её в постели ублажить. А не дай бог чего невпопад сделаешь или что поперёк скажешь? Такая как вломит - на всю жизнь инвалидом останешься!
  - Что вы, товарищ прапорщик, - лыбится Валера. - Она у нас смирная, слова плохого не скажет. Да вы сами-то женаты? А то, хотите, познакомлю...
  - Не-не, Валер, спасибо, - торопливо отказывается Коломишин, чуть не поперхнувшись водкой.
  - Девка - золото! Хозяйственная, работящая, крепкая...
  - Охотно верю, Валер, но - нет!
  Показать крупным планом прирождённого охотника Рытхэу. Развитое чутьё заставляет его напряжённо и внимательно всмотреться куда-то в чащобу. Хищника он не видит, но ощущает поблизости чьё-то зловещее присутствие. Окрик прапорщика заставляет оленевода вернуться к работе.
  Показать мир глазами Хищника. Огромными скачками он несётся через тайгу, сканируя всё вокруг себя в разных оптических диапазонах и анализируя все услышанные звуки. Ответственным за спецэффекты ничего не нужно изобретать, всё это уже было во франшизе, достаточно просто скопипастить.
  Остановившись неподалёку от вырубки, Хищник рассматривает стройбатовцев, выбирая среди них лидеров, которых следует завалить в первую очередь.
  Первым замечает инопланетянина остроглазый алтайский горец Юлдуз, тоже охотник. Он родом из совершеннейшей глухомани, похлеще, чем родное село Валеры. Показать отсталость его родных мест (на усмотрение режиссёра) можно через флэшбек: из армии возвращается старший брат Юлдуза, которого встречает всё селение. Брат привозит с собой русского сослуживца, которого пригласил на свою свадьбу. У того спрашивают: "Ты откуда?" и он говорит: "Из Москвы", на что следует потрясающий вопрос: "А где это?" Русский таращит глаза: "Вы не знаете, где ваша столица?" На что следует не менее потрясающий ответ: "Улан-Удэ наша столица (или Кызыл, или Барнаул - на усмотрение режиссёра), а никакой Москвы мы не знаем..."
  Молчаливый и немногословный алтаец подходит к очередному дереву, чтобы спилить, и сперва окидывает его взглядом снизу доверху. Тут-то он и замечает среди ветвей искажение воздуха - оптический эффект, производимый невидимым костюмом Хищника.
  Флэшбек Юлдуза: политрук Кравцов (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг) постоянно читает военнослужащим лекции о том, что стройбат - не самый тупорылый вид войск, он выполняет задачи государственной важности! Ежедневная идеологическая обработка внушает солдатам, будто враги неизбежно будут пытаться узнать, в чём именно эти задачи заключаются, будут засылать диверсантов, в том числе в облике симпотных тёлок и вообще непонятно кого. Поэтому солдаты должны постоянно быть начеку и не терять бдительности.
  Именно это и проявляет Юлдуз - бдительность.
  - А! О! Э! - орёт он, указывая вверх на Хищника и от волнения позабыв все русские слова, кроме междометий. Нагнетается музыкальный фон (на усмотрение композитора).
  Пришелец рефлекторно стреляет в Юлдуза из плечевой лазерной установки, но развитые с детства инстинкты алтайца помогают ему отскочить в сторону и спрятаться за только что выкорчеванный разлапистый пень.
  Хищник посылает вслед ловкому человечишке очередь лазерных импульсов, наугад, почти не целясь, и случайно попадает в другого салагу. У того в груди образуется дымящаяся обугленная дыра.
  Стройбатовцев охватывает паника. В суматохе они бестолково суетятся и мельтешат. Ещё несколько человек падают под огнём Хищника, после чего тот спрыгивает с дерева и приступает к резне.
  - Хорош метаться, долбочёсы! - орёт поддатый Коломишин, которому даже сквозь хмель ясно, что кто-то на них напал. Кто именно - можно выяснить позже. - Живо разобрали оружие и заняли оборону!
  Солдаты и рады бы разобрать оружие, да только Хищник не подпускает их к калашам.
  Инопланетный охотник расценивает прапорщика как главного и стреляет в него летающим всережущим диском. Тот отсекает Коломишину голову и, сделав круг, возвращается к Хищнику, как бумеранг.
  Показать резню крупным планом (детали на усмотрение режиссёра, оператора и ответственных за спецэффекты). Длинными зазубренными лезвиями, выдвигающимися из наручей, Хищник поддевает солдат под рёбра, выпускает им кишки, отсекает конечности, режет глотки и наносит всякие другие членовредительства. Некоторых насаживает на складное телескопическое копьё. Кровь хлещет во все стороны.
  Юлдуз и Рытхэу - единственные, кто не мечется и не суетится. Инстинкт самосохранения заставляет таёжных охотников спрятаться и переждать опасность.
  Валера поначалу бросается к калашам, но выстрелы из лазера отгоняют его прочь. Он с разбегу ныряет в кусты и отползает в укрытие.
  Возле костра тепловидение Хищника сбоит. Он присаживается на корточки, чтобы прочитать следы на земле и в этот момент мордатый поварёнок, прятавшийся за костром, опрокидывает на него котёл с кипящей перловкой.
  Режим невидимости на костюме Хищника идёт радужными сполохами и отрубается. Хищник оглушительно ревёт от боли и выстреливает в поварёнка самостягивающейся сетью. Поварёнок отлетает на несколько метров, сеть припечатывает его к толстому кедру и начинает сжиматься, врезаясь в тело до крови. Поварёнок корчит рожи словно герой гонконгских боевиков (режиссёру надлежит заранее отработать с исполнителем роли плохую актёрскую игру), бледнеет и умирает.
  Пошатываясь от боли, Хищник садится на пень, где перед этим выпивали и резались в карты Валера с Коломишиным. Из небольшого флакона пришелец льёт себе в ладонь какую-то мазь и, пронзительно подвывая, ревя и повизгивая, втирает в ошпаренную кожу. У мази обязательно должен быть ядовито-яркий цвет (на усмотрение ответственных за спецэффекты).
  Пока Хищник занят самолечением, Валера тихонечко подползает к затаившимся Юлдузу и Рытхэу. Обычно в успешных западных фильмах про монстров и пришельцев герои ведут себя так, словно никогда не видели успешных западных фильмов про монстров и пришельцев - то есть отчаянно тупят. Это, разумеется, ошибка, следовать данному канону, на наш взгляд, необязательно. Напротив, необходимо продемонстрировать, что Валера, Юлдуз и Рытхэу даже в своих провинциальных глухоманях смотрели все части франшизы "Хищник" и сразу допетрили, с кем имеют дело.
  Выжившая троица не пытается сбежать - знает, что у Хищника есть тепловидение и в тайге от него не скрыться. Вдобавок пришелец быстрее бегает.
  Благодаря неустанной пропаганде политрука Кравцова стройбатовцы ощущают себя полноценными солдатами, за спиной у которых Отчизна, а перед лицом - враг, который не берёт пленных, а щадит только беременных баб. Гражданский и воинский долг требуют покончить с Хищником здесь и сейчас - прямо на вырубке. (Отдадим должное тому, что современное российское кино невозможно без солидной порции патриотизма.)
  - Короче, салаги, - решительно произносит Валера, - этот хрен на нас конкретно наехал, стольких ребят положил... Такое никому не прощают, так что мы с вами по-любому должны замочить гада!
  - Товалися дембеля, - шепчет в ответ Рытхэу, - моя, когдя пляцься, мимо автомата плоползай. Автомата полценый, однако. Ствол погнутый, затвол смессёный, пликлад лассеплёный, земля в ствол набивайся. Совсем-совсем стлелять нельзя, однако. Похозе, Хисьника налосно автомата плыгай-топци, налосно автомата ломай. Нету у нас олузыя, товалися дембеля.
  - Значит будем мочить гада тем, что есть, - упрямо стоит на своём Валера. - А что у нас есть?
  Рытхэу показывает на свою лопату и на топор в руках Юлдуза.
  - Топол и лопата есть, однако. Моя тополом молза убивай, тюленя убивай, касатка убивай. Хисьника тозе убивать буду.
  - Верно мыслишь, чурка. Елдуз, отдай ему топор, а сам бери лопату.
  - Моя не цюлка, однако, - говорит Рытхэу и показывает на Юлдуза. - Вот цюлка, однако.
  Валера его не слушает, а ищет взглядом свой лом. Тот торчит рядом с пнём, где Хищник залечивает свои ожоги.
  - Надо как-то до лома добраться, - задумчиво говорит Валера. - Против лома нет приёма!
  - Лом холосая стука, - серьёзно кивает Рытхэу. - Галпун был бы луцьсе, но и лом холос, однако.
  Валера чешет брито-стриженую голову, но так и не может придумать никакого плана. Тогда он срывает с себя гимнастёрку и голым по пояс выходит к Хищнику с пустыми руками. Из предыдущих частей франшизы известно, что Хищники расценивают такой поступок как вызов на рукопашный поединок без оружия.
  Расчёт дембеля оказывается верным. Медленными движениями Хищник отстёгивает наплечный лазер и снимает шлем-маску, в надежде напугать человека знаменитым оскалом и грозным рёвом. Он в курсе, что осталось всего три стройбатовца и не сомневается в том, что сумеет их одного за другим прикончить. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  Однако Валера нисколечко не боится и делает то, чего почему-то никто не догадался сделать в предыдущих частях франшизы - изо всех сил бьёт Хищника по яйцам. Удар Валеры отработан годами бесчисленных сельских драк. Он не знает точно, есть ли у Хищников яйца, действует на автомате.
  Оказывается, яйца или некое их подобие, есть. Здоровенная нога в кирзовом сапоге сорок восьмого размера смачно впечатывается в промежность Хищника и тот мгновенно сгибается от боли. Оператор должен взять крупным планом изумлённо вытаращенные глаза пришельца. Нигде, ни на одной планете, ничего подобного с ним не случалось.
  Схватившись за расквашенную промежность, Хищник издаёт полувой-полувизг. Пока он катается по земле, всхлипывая и поскуливая, Валера берёт с пенька их с прапорщиком пачку "Беломора", закуривает папиросу и глубоко затягивается.
  Хищник кое-как справляется с нестерпимой болью, поднимается на ноги и встаёт перед Валерой в боевую стойку, растопырив когтистые лапищи. Валера плюёт в него бычком и попадает точно в глаз. Зажмурившись, Хищник бестолково трясёт головой, тугие дрэды мотаются туда-сюда, а Валера тем временем хватает свой лом и со всей силы перетягивает инопланетянина по спине. Подскочивший Юлдуз крошит лопатой лазерную пушку, лишая пришельца самого опасного оружия.
  - Молоток! - подбадривает алтайца Валера. - Не тормози, мудохай самого урода!
  Хищник вспоминает про складное копьё и хочет пырнуть им Юлдуза. Тот парирует удар лопатой, отводит копьё в сторону и оно намертво застревает в кедровом пне.
  - Чукча, топор не потерял? - кричит Валера.
  - Никак нет, товалися дембеля! - радостно отзывается Рытхэу. - Моя топол клепко делзы, однако.
  - Зашибись. Готовься рубить руку, чтоб чушок инопланетный нас не взорвал. Если в части ничего не предъявим, Липатов с Рябушенко нас в два смычка отдерут.
  - Моя всё понимай, товалися дембеля! Кита тополом угоссял, медведя тополом угоссял, Хисьника тозе угоссю, однако!
  - Салага, лопатой активней работай! - кричит Валера Юлдузу, сам без устали охаживая Хищника ломом. - Урод не должен уйти отсюда живым!
  - Болсую добыцю глусы тем, сто тязолое, однако, - философски замечает Рытхэу. - Так завессял нас тволец Кутха! Кувалда подосла бы луцьсе, но и лом с лопатой тозе холосы...
  Поскольку рукопашная драка перестала быть рукопашной, Хищник тоже забывает про честь и пуляет в Валеру диском. Тот что угодно рассекает насквозь, но почему-то застревает в мощном валерином ломе. Тогда Хищник отскакивает, чтобы перегруппироваться, не заметив оленевода, отважно бросившегося ему под ноги. Пришелец спотыкается о чукчу и кубарем летит на землю. Юлдуз со всего маху лупит ему по башке лопатой. Можно дать короткий солдатский флэшбек о том, что перед отправкой на вырубку все инструменты были, как и положено, освящены гарнизонным батюшкой. Это подведёт верующих зрителей к правильному выводу - именно божья благодать сделала высокотехнологичное оружие невоцерковленного пришельца бесполезным перед простыми и примитивными, зато православными и богоугодными орудиями.
  Удары сыпятся на Хищника со всех сторон; даже Рытхэу ухитряется огреть его пару раз обухом топора. Инопланетный охотник выдвигает из наручей лезвия и пытается поддеть ими чукчу. Тот отражает атаки топором, корча карикатурные рожи, словно герой индийского боевика (режиссёру и в данном случае предстоит заранее отработать с исполнителем плохую актёрскую игру).
  Усеившие вырубку щепки, стружки и опилки пропитаны кровью. Кровь везде - на пеньках, на поваленных деревьях, на сучках, на кедровом лапнике. Из-за этого вся вырубка приобретает багровый оттенок, с вкраплениями брызг ярко-зелёной крови Хищника.
  Застрявший всережущий диск всё ещё торчит в ломе. Валера бьёт им по лезвиям из наручей и отсекает их, лишая Хищника последнего оружия. Диск от удара крошится на части... Бездуховным пиндосам понадобилось несколько дней, чтобы одолеть космического охотника, зато наш богоносный стройбат справился не в пример быстрее. Потому что с нами бог!
  Своим фантастическим ломом Валера перетягивает Хищника по ногам. Отчётливо слышится хруст раздробленных суставов и сломанных костей. Хищник орёт от боли, широко раззявив клыкастую пасть. Дембель усаживается на него верхом и бьёт кулачищем прямо в оскаленную пасть. Вместе с зелёной кровью во все стороны летят выбитые зубы. Валера продолжает впечатывать кулак в уродливую рожу, пока пришелец не перестаёт дёргаться.
  - Ссяс взлывать будет! - напоминает Рытхэу. - Мозно лубить, однако?
  - Да, пожалуй, теперь в самый раз. - Валера поднимается с поверженного врага, вдвоём с Юлдузом подтаскивает Хищника к ближайшему стволу и кладёт на него руку пришельца с устройством самоуничтожения. Юлдуз придерживает клешню за запястье, Валера прижимает коленом плечи. Крякнув, Рытхэу с одного удара отсекает руку по локоть (показать крупным планом). Хищник в полебессознательном состоянии, хрипит и харкает кровью. Зелёная кровь фонтаном хлещет из культи.
  Отбросив ненужную лопату, Юлдуз обвязывает ноги пришельца верёвкой, затем проворно, как обезьяна, влезает на высокий кедр и подвешивает Хищника вниз головой, как тот сам обычно подвешивал жертвы. Подвешивает невысоко, почти над самой землёй, после чего спускается, берёт у мёртвого поварёнка кухонный нож и хладнокровно перерезает Хищнику яремную вену.
  Валера хватает инопланетянина за дрэды и смачно плюёт ему в рожу:
  - Это тебе, за нас, за ребят и за Родину, сучара!
  Покончив с пришельцем, трое солдат растерянно и устало оглядываются. Вся вырубка завалена расчленёнными телами. Чудом уцелевшая бутылка водки примостилась в мягкой мшистой ямке между бугристых корневищ кедрового пня.
  Костёр почти потух. Котелок валяется рядом. Не вся каша из него выплеснулась на Хищника - на дне ещё кое-что осталось.
  Не сговариваясь, стройбатовцы накладывают себе каши, открывают банку тушёнки. Валера наливает всем водки. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  - Щас пожрём и надо будет ребят похоронить, - говорит дембель.
  - Холонить надо глубзе, - советует Рытхэу, - а не то звель ласкопает и созлёт.
  Валера задумчиво кивает:
  - Так и сделаем, оленевод, так и сделаем. А космического урода заберём с собой для Липатова и Рябушенко...
  Как-то (на усмотрение режиссёра) нужно показать, что благодаря лекциям политрука Кравцова солдаты в курсе текущей политической обстановки в мире. Они понимают, на какую роль претендует Россия и какой её хотят видеть недружественные державы.
  Уминая перловку с тушёнкой, стройбатовцы поглядывают на небо, думая о том, как всё изменится, когда они доставят Хищника в часть. России станут доступны инопланетные технологии, ведь где-то на орбите висит бесхозный корабль Хищника, способный совершать межзвёздные перелёты... Даже туповатому Валере ясно, что будет, когда Россия им завладеет.
  - Теперь Америке точно кабздец, - делает он закономерный вывод. - Причём кабздец полный...
  Камера поднимается вверх и зависает над солдатами, демонстрируя вид сверху. Затем картина неторопливо уходит вниз. Параллельно идут финальные титры. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.) На их фоне камера движется над тайгой, устремляясь по направлению к части. К концу титров показать уже знакомый нам периметр части - это будет маленькая финальная сцена после титров, как сейчас модно в успешных западных фильмах.
  В части царит полнейший разгром. Периметр прорван, бруствер перепахан. В ограде зияют прожжёные дыры, вышки повалены и обуглены, одноколейка раскурочена, шпалы выворочены из земли, рельсы перекручены и перекорёжены. Кругом зияют воронки, похожие на язвы, и траншеи, похожие на шрамы. Взорванные и сгоревшие корпуса ещё дымятся. Техника тоже догорает. И везде трупы, трупы и кровь - как на вырубке. Причём трупы подвешены на фонарных столбах и деревьях и с них содрана кожа.
  Зритель должен внезапно понять, что Хищник на самом деле был не один. Звездолёт привёз на Землю целую команду охотников. Пока один резвился на вырубке, остальные - с гораздо большим успехом - занялись частью, прикончили всех людей и собрали богатые трофеи.
  Таким образом зритель получает намёк на возможное продолжение и не перестаёт сопереживать главным героям. Куда вернутся Валера, Юлдуз и Рытхэу? Что их ждёт дальше? Ответы на эти вопросы давать совершенно не обязательно - канон успешных западных фильмов и сериалов! Пускай зритель остаётся неудовлетворённым, пускай у него постоянно зудит и свербит - это, увы, тоже канон.
  Засим, собственно, конец фильма.
  
  
  
  ЗАБЫТЫЕ СТРАНИЦЫ ТРОЯНСКОГО ЭПОСА
  
  
  Не секрет, что современная Турция пользуется устойчивой популярностью у наших соотечественников всех возрастов и социальных групп. Кто-то, как немолодые одинокие женщины, приезжает в эту страну ради романтических отношений с непритязательными турецкими мужчинами, кому-то интересны её курорты, пляжи, солнце и море, кто-то охоч до специфических кулинарных изысков, а кто-то приезжает в Малую Азию ради работы, ради научных исследований и ни для чего другого. Веселье и развлечения таким людям побоку.
  К их числу можно отнести Таисию Ивановну Слепанды, доктора исторических и филологических наук, признанного мирового эксперта по части легендарной Троады. В Турции Таисия Ивановна провела в общей сложности три четверти своей жизни, участвовала во множестве этнографических, филологических, культурологических и археологических экспедиций, привлекалась в качестве почётного эксперта к междисциплинарным исследованиям, а кроме того проводила собственные изыскания на всём средиземноморском побережье Турции - там, где много веков назад стояли греческие города и колонии.
  В ходе этой работы Т.И.Слепанды посчастливилось открыть несколько уникальных и неизвестных рукописей, возраст которых можно смело датировать поздней античностью.
  К сожалению, нам не известны подробности обнаружения находок. Мы не знаем, как именно Т.И.Слепанды вывезла ценные артефакты из Турции. Замкнутая женщина никого не посвящала в свои дела, даже немногочисленных учеников, и вообще предпочитала не распространяться о личном, отдавая все силы и время служению науке. Главное, что рукописи оказались в Москве и стали частью личной коллекции Таисии Ивановны. Она планировала тщательно изучить и перевести пергаментные свитки, дабы затем попытаться установить их авторство.
  Однако довести работу до конца женщине помешала внезапная и трагическая развязка. Так и не научившись за всю жизнь водить машину, Т.И.Слепанды предпочитала пользоваться общественным транспортом. В тот роковой день она везла рукописи в институт ***логии и ***графии РАН на метро. Неизвестный злоумышленник выхватил кожаный портфель из рук растерявшейся женщины и ловко скрылся в толпе, заполонившей переход на станции Китай-город.
  Вряд ли это было случайным совпадением. В настоящее время рукописи, скорее всего, уже проданы с какого-нибудь "чёрного" аукциона коллекционерам краденых древностей. Таисия Ивановна ничего не предприняла для их поиска. Трагедия подкосила её здоровье, и беззаветно преданная науке женщина скоропостижно скончалась.
  В её бумагах были найдены кое-какие заметки относительно рукописей, судя по которым, эти древние литературные памятники были посвящены Троянской эпопее, её реальным или вымышленным событиям. Также был найден приблизительный перевод (с древнегреческого) рукописи No1414442, сделанный лично Т.И.Слепанды. Эти материалы мы и предлагаем вниманию читателей.
  Также мы с негодованием отвергаем возникшие среди клеветников и завистников обвинения Таисии Ивановны в том, что, якобы, она, пользуясь широким научным кругозором, самолично состряпала фальшивки, выдав за подлинники, а затем инсценировала "похищение", дабы мистифицировать научную общественность и вместе с тем избежать разоблачения и ответственности. Хочется напомнить всем недоброжелателям, что среди коллег, родных и близких Т.И.Слепанды известна как серьёзный учёный, человек кристальной честности, положивший на алтарь науки всю свою жизнь. Остаётся лишь сожалеть о том, что её с нами больше нет и о том, что найденные ею бесценные свидетельства древности столь трагично канули в Лету...
  
  Заметки Т.И.Слепанды:
  
  По всей видимости невозможно или, по крайней мере, очень трудно придумать что-то по-настоящему новое. В подавляющем большинстве случаев новое - это в прямом смысле "хорошо забытое старое", даже если обратиться к такой, казалось бы, новизне, как альтернативная история, оспаривающая у официальной право на истинность. Оказывается, не такое уж это и новое явление. У современных альтернативщиков имелись свои предтечи в античности. Это со всей наглядностью демонстрирует нам рукопись No1408538, найденная в [пробел]. Немалое количество подпорченных временем и трудночитаемых мест всё же позволяет установить, что неизвестный автор в своём сочинении оспаривает общепринятую историографию Троянской эпопеи.
  Сложно сказать, возникла ли тенденция ставить под сомнение общепризнанные факты в эллинистический период или же сформировалась позже, по мере распространения римского влияния и соответствующего смещения многих цивилизационных и культурологических акцентов и парадигм.
  Если верить автору, всё в Троянской эпопее было не так. Никто не похищал Елену из Спарты, никто не захватывал и не сжигал Трою. Гомер и прочие писатели своими полуфентезийными сочинениями запудрили мозги всему человечеству. Слепые и нищие бродяги-аэды жили за счёт подаяний, выступая перед богатыми и знатными слушателями. Пели они, естественно, так, чтобы понравиться публике. Тогдашние аристократы и нувориши возводили свои родословные к древним героям, вот аэды (типа Гомера) и воспевали их, приписывая несуществующие подвиги, перечисляя эфемерные заслуги и достоинства. То есть тешили самолюбие публики, врали самым беспардонным образом, а знать и богачи внимали певцам с восторгом и удовольствием, щедро отстёгивая бабло.
  Автор рукописи No1408538 предлагает подойти к истории непредвзято. Как можно поверить, вопрошает он, будто бы Парис, не обладавший никакими достоинствами, кроме тяги к разгульному образу жизни, сумел увлечь суровую спартанскую царевну, которая уже была замужем за могучим воином Менелаем, а перед тем крутила интрижку с не менее могучим красавцем Тесеем, настоящей звездой ахейской цивилизации? Не стоит забывать и о том, что родными братьями Елены были знаменитые на всю Ойкумену диоскуры Кастор и Полидевк. Елена определённо знала толк в мужской доблести, красоте и притягательности. Она и сама была сурова нравом и тяжела на руку - тренировалась на ристалище с мужиками, не стеснялась лупить служанок, а будучи в Трое, запросто давала леща самой Андромахе... Неужели, выйдя за Менелая, Елена вдруг сделалась настолько неразборчивой и равнодушной к собственному достоинству, что сломя голову бросилась в объятия посредственного и никчёмного хлыща Париса?
  Возможно ли, чтобы слуги и рабы настолько плохо приглядывали за царевной, что позволили похитить её у себя из-под носа? И неужели троянцы, увидев возле города огромное греческое войско, не предпочли бы выдать беглую жену-блудницу, вместо того, чтобы ввязываться в долгую и кровопролитную войну?
  Автор старается убедить нас, будто бы на самом деле всё было иначе. В действительности Парис был одним из женихов, сватавшихся к Елене - как Менелай и прочие ахейские (и не только ахейские) цари и царевичи. Старый Приам послал на сватовство никчёмного Париса, а не доблестного Гектора, потому что, во-первых, у Гектора уже была жена - Андромаха, - а во-вторых, Парис был старше Гектора, что автоматически делало его потенциальным наследником трона, а значит ему необходима была жена, чтобы обеспечить уже собственных наследников. Всё, о чём помышлял ветреный Парис, так это о пьянках и гулянках, а не о женитьбе.
  Выбор Елены - чисто меркантильный выбор тщеславной и стремящейся к роскоши провинциальной бабы. Крохотные и разобщённые ахейские царства в то время были жалкими нищебродами по сравнению с Троей, одним из богатейших государств Ойкумены, владевшим всей территорией Малой Азии вплоть до Хеттского царства.
  Никому не нужно было похищать Елену, она сама уцепилась за жалкого Париса, лишь бы "прописаться" в богатой и могущественной Трое на правах тамошней царевны. На выбор повлияло и то, что разгульный Парис не осуждал блудницу за рождение внебрачной дочери - плод её греха с Тесеем, - и готов был принять жену без необходимой для первого брака целомудренности. Он увёз Елену в качестве своей законной супруги, потому-то троянцы и не выдали её ахейцам - спартанка стала их законной царевной, за которую они готовы были стоять насмерть.
  Оскорблённые тем, что им предпочли иностранца (азиатского "чурку"), греки, в которых ещё сильны были отголоски родоплеменного этнического высокомерия, сговорились, собрали войско и сообща двинулись на Трою. В действительности это вряд ли была настолько огромная армия, как утверждают писатели и историки. Скорее это была просто банда, больше занимавшаяся грабежами окрестностей, нежели столкновением с регулярными троянскими войсками. Потому-то вся эпопея и растянулась на долгих десять лет, а вовсе не потому, что Посейдон с Аполлоном возвели вокруг города неуязвимую стену.
  За десять лет войны "великие герои" не совершили по сути ничего выдающегося. Между ними разгорались взаимные ссоры и склоки, рядовые бойцы роптали на ничего не добившихся вождей, им всё надоело, они готовы были всё бросить и вернуться домой. Писатели и историки подали это как "ссору Ахилла с Агамемноном".
  Доблестный Гектор на самом деле прикончил "неуязвимого" Ахилла в первом же бою и забрал его доспехи в качестве трофея. Чтобы скрыть этот позорный факт, писатели и историки придумали какого-то Патрокла, который, якобы, был другом (и, по некоторым данным, гомосексуальным любовником) Ахилла и вместе с ним учился воинскому мастерству у кентавра Хирона. Этот, мол, Патрокл тайком нарядился в доспехи Ахилла, а мирмидонцы его в них не опознали...
  Автор рукописи обращает внимание читателей на стоявшие в его времена курганы возле Трои - курганы павших героев троянской войны, - и замечает, что никакого кургана Патрокла среди них нет. Стало быть, "Патрокл" - это вымысел!
  В самый разгар войны к троянцам подоспели на подмогу союзники - эфиопы и амазонки. Но ведь известно, что союзники верны лишь победителям. Если бы троянцы проигрывали, союзники от них бы тотчас отвернулись.
  Наконец ахейцы сами запросили мира и в качестве своеобразного символического искупления возвели на берегу огромную статую деревянного коня, а потом ни с чем уплыли домой. Доказательством тому служит скорый закат Микенской цивилизации Бронзового века. Греки слишком много средств вложили в военную кампанию, в надежде на щедрые трофеи, однако, вернулись ни с чем. Таким образом ахейская экономика оказалась необратимо подорвана... Историю с отрядом хитроумного Одиссея, который спрятался внутри коня и затем поджёг Трою, сочинили специально, чтобы не было так стыдно из-за бесславного поражения. (Здесь автор проводит аналогию с царём Ксерксом, которого греки победили в ходе греко-персидских войн. Вернувшись в Персию, побеждённый Ксеркс объявил подданным, что это он победил греков.)
  Ахейцы уплывали из Трои порознь, наспех, в непогоду. Так не бывает после славной победы и дележа трофеев, так бывает после позорного поражения и взаимных раздоров. На родине "героев" встретили по заслугам: Агамемнона убила Клитемнестра со своим любовником, Диомеда изгнали соотечественники, у Одиссея подданные разграбили имущество... Разве так чествуют победителей? Скорее так срывают злость на опростоволосившихся неудачниках, многое наобещавших и не оправдавших надежд. Кто простит вожака, угробившего десять лет и несколько тысяч подданных на сомнительную авантюру, а затем вернувшегося с пустыми руками? Разумеется, опозорившихся неудачников не щадят.
  А что же "побеждённые" троянцы? Эней фактически подчинил Италию, Гелен прочно обосновался в Эпире, Антенор завладел Венецией... Они совсем не похожи на несчастных беглецов, спасающих свои жизни, они больше похожи на тех, кто расширяет свои владения и сферы влияния - как на суше, так и на море. Во всех этих регионах до сих пор (имеется в виду время жизни автора рукописи) стоят сильные, могучие города, тогда как Микенская Ахайя, Греция Агамемнона, Ахилла, Одиссея, Геракла, Тесея и Менелая давно исчезла с лица земли...
  С вышесказанным частично перекликается рукопись No4441193, найденная в [пробел]. В целом она не отрицает традиционной историографии Троянской эпопеи, но также описывает войну как нечто глобальное, навроде Крестового похода, а не как сугубо локальный конфликт, вызванный спором за право владеть Дарданеллами и, соответственно, взымать мзду с проходящих торговых судов.
  Автор также подчёркивает, что вся тогдашняя Микенская Ахайя материально вложилась в поход, с расчётом на солидные дивиденды после победы.
  Поначалу кампания шла успешно. Ахейцы, подобно саранче, прошли насквозь всю Троаду и полностью её опустошили. С ней, в глубине суши, граничило Хеттское царство - греки разграбили и его. Богатую добычу погрузили на корабли, пошли южнее и атаковали финикийские земли на территории нынешней Палестины, где захватили несметные богатства. Это те самые филистимляне, с которыми сражался библейский Давид...
  Если бы греки на этом остановились и вернулись домой, Микенская цивилизация процветала бы многие века и вся история Европы сложилась бы по-другому. Но опьянённых успехами ахейцев понесло дальше и они напали на Египет.
  Государство нильских фараонов в то время пребывало на пике могущества. Отягощённые добычей, изнурённые годами непрерывной резни и развращённые роскошью, греки не были соперниками египтянам. Армия и флот фараона отразили атаку "народов моря", перебили и утопили всех до единого. Обратно в Ахайю не вернулся никто...
  Это нанесло колоссальный удар по экономике Микенской цивилизации, столько средств вложившей в снаряжение войска. Расчёты не оправдались, Крестовый поход против государств Азии не окупился. Но хуже всего то, что грянула демографическая катастрофа, ведь война сожрала чуть не поголовно взрослое мужское население. Остались одни бабы, старики и дети. Ну и, само собой, рабы. Пока армия существовала и совершала победы, рабы не бунтовали и никто из воинственных соседей не трогал ахейских баб, стариков и детей. Но стоило египтянам отправить армаду "народов моря" на корм рыбам, ситуация изменилась. Бабы, старики и дети столкнулись лицом к лицу с враждебным миром и некому было их защитить. Некому стало работать, ведь рабы попросту сбежали...
  Ситуацией быстро воспользовались северные греки-дорийцы, нецивилизованные горные соседи ахейцев, не менее воинственные, но гораздо менее культурные и развитые. Они захватили Микенскую Ахайю и эта уникальная цивилизация Бронзового века перестала существовать. На несколько веков вся Эллада погрузилась в некое подобие сумерек средневековья, ознаменовавшихся всеобщим и повсеместным упадком и деградацией.
  Лишь спустя века на этой земле вновь воссияла цивилизация - известная нам классическая Греция Платона и Аристотеля, Пифагора и Сократа, но это уже была другая Эллада...
  Указанные рукописи - это по сути своей плач по утраченной Микенской цивилизации, погибшей по вине самонадеянных ахейцев.
  Остальные рукописи, начиная с No1414442, найденные в [пробел] и в [пробел], затрагивают не столько историографию, сколько мифологию Троянской эпопеи и вносят в неё местами дополнения, а местами поправки. (В качестве примера сделан перевод рукописи No1414442 как наиболее сохранившейся.)
  
  Пробный и несколько вольный перевод
  пергаментного свитка No1414442,
  выполненный Т.И.Слепанды:
  
  Высоко вздымается гора Олимп, чья вершина скрыта среди густых облаков. Так распорядились боги, чтобы никто из смертных не видел с земли их чертогов. Есть у смертных одна неприятная особенность: увидят что-то диковинное, столпятся и давай глазеть да судачить, косточки перемывать. Сами - никто, зато у каждого обо всём есть своё мнение и его непременно нужно донести до остальных. А ведь олимпийские чертоги - не просто заурядное диво, это обитель бессмертных. Ничтожества как прилипнут, так и будут глазеть, с места не сойдут, перестанут работать, позабудут про еду, сон и семью. Тогда роду человеческому безо всякого девкалионова потопа конец... Ну, по крайней мере, грекам, которые под Олимпом живут. Кем тогда боги будут повелевать?
  Лишь один Олимпиец не живёт в сияющих чертогах вместе со всеми - хромой и уродливый Гефест. Невдалеке от основания горы высечена глубокая разветвлённая пещера. Надёжно запрятана она в недра Олимпа, ни один удар по наковальне не выходит наружу и не доносится до слуха богов на вершине. Здесь, в своей кузнице, служащей ему одновременно и домом, Гефест коротает дни и ночи.
  Сын Зевса и Геры нелюбим своими родителями, ими же он и изуродован. Для остальных богов Гефест - ходячее посмешище и объект нескончаемых издёвок. Над ним глумятся, его дразнят и оскорбляют, ему придумывают обидные и унизительные прозвища. На частых пиршествах Гефест нежеланный участник, да он туда и не стремится. Не по душе ему возлежать за столом, вкушать амброзию и нектар, любоваться танцами нимф и слушать лиру Аполлона или флейту Диониса. Его коренастое тело и могучие грубые руки требуют постоянной работы, тяжёлой, настоящей мужской работы.
  Главная обязанность Гефеста - ковать молнии Зевсу. Регулярно, в положенный срок, их забирает Афина, давняя подруга и сводная сестра бога-кузнеца, его соратница во многих славных деяниях. На Флегрейских полях Гефест и Афина бок о бок сражались с гигантами. Огромные и чудовищные отродья Урана и Геи осмелились бросить вызов Олимпийским богам и за это были безжалостно истреблены. Впоследствии эту битву, от которой содрогались земля и небо, назвали "гигантомахией". Гефест тогда сразил Миманта, а Афина после долгого поединка расправилась с Паллантом. Её доспехи оказались измочалены вдрызг и тогда богиня содрала с поверженного великана кожу, крепкую, словно столетний дуб, и натянула на себя вместо доспехов. С ног до головы покрытая кровью, Афина предстала пред остальными гигантами и вид её был столь устрашающ, что те оцепенели от ужаса. Богиня вскочила в колесницу и на всём скаку метнула в Энцелада попавший под руку камень, а этим камнем был остров Сицилия, который и раздавил гиганта в лепёшку... Остальные чудовища так и таращились, позабыв, что к щиту Афины прибита голова Медузы Горгоны. Персей добыл её с помощью богини и преподнёс в дар своей покровительнице. Атакуя гигантов, Афина закрылась щитом и все отродья тотчас окаменели, превратились в горы, которые по сей день высятся в Аркадии...
  Афина единственная, кто не унижает и не травит уродливого кузнеца, и она же единственная из бессмертных, кто ему по-настоящему нравится. К остальным Гефест равнодушен, даже к тем, кто делил с ним ложе и рожал от него детей, а вот Афина - совсем другое дело. Мудрая, сильная, прекрасная, величественная, грозная. На взгляд Гефеста - идеальная женщина. Дочь Зевса и Метиды по силе ничуть не уступает громовержцу и при этом её преданность ему абсолютна. Воистину Афина эталон верности. Тучегонитель Зевс доверяет ей свои молнии, зная, что у Афины они в надёжной сохранности.
  С Афиной шутки плохи. Она безжалостно карает за малейшую провинность. Никто в здравом уме не рискует с ней связываться. Вот и Гефест, когда Афина снисходит в его кузницу, не пытается с ней флиртовать, хотя больше всего на свете желал бы признаться Палладе Промахос в своих чувствах. Будь его воля, он бы женился на ней без раздумий. И что с того, что они брат и сестра? Зевс с Герой тоже брат и сестра, а между тем преспокойно живут в браке...
  К сожалению, Афина способна лишь на крепкую дружбу, не больше. За свою жизнь она ни разу ни с кем не крутила любовных шашней. Среди Олимпийцев таких недотрог всего двое - она и Артемида. Злые языки сплетничают, будто бы Афина пару раз всё же с кем-то согрешила и родила, например, Эрихтония, но Гефест-то знает, что это ложь. Всем известно, что Афина - Парфенос, то есть "дева". Её не познал ещё ни один мужчина, а значит детей у неё нет, тем более таких, как Эрихтоний. Афина лишь любезно взяла его на воспитание и в результате из Эрихтония получился не худший в Аттике царь. Кому об этом знать, как не Гефесту, ведь Эрихтоний - его сын, плод его греха. Быть может, если бы детей ему в законном браке дарила Афина, тогда бы от его семени не рождались сплошные уроды, как змеехвостый ящеролюд Эрихтоний...
  Но Афина воспринимает Гефеста только как друга и брата. Он выяснил это давно, на заре времён, когда они с Афиной обучали первых людей ремёслам. Афина ясно дала понять, что никому не бывать её мужем. Она из тех женщин, кто возвёл целомудрие в принцип. Не то что прикоснуться, она и увидеть-то себя голышом не позволяет. Несчастный Тиресий был ею ослеплён, когда случайно застал за купанием. Афина даже родилась в одежде - в доспехах и с оружием.
  К чести богини, она хоть и вспыльчива, зато остывает быстро. Того же Тиресия Афина вскоре пожалела и в качестве компенсации сделала величайшим прорицателем. Прежде Тиресия ни одна собака не знала, а ныне пастух сидит за одним столом с царями. Агамемнон, Одиссей, Менелай, Нестор, Аякс, Диомед, Ахилл и прочие без него шагу ступить не смеют. Когда замыслили воевать с Троей, первым делом за советом - к Тиресию!
  В пещере-кузнице Гефест работает не только над зевесовыми молниями. Здесь он изготовил опочивальню для Геры, упряжку медных быков для колхидца Ээта, венец для Пандоры, цепи для Прометея и многое другое. Бог-кузнец знает, что на Олимпе его не любят, презирают, считают уродом, но всё равно не могут без него обойтись, то и дело просят что-нибудь сделать - и он делает, потому что без работы не может жить.
  Вокруг Гефеста по пещере снуют его механические слуги, которых он изготовил из меди. Изготовил по необходимости - никто живой, из плоти и крови, не смог бы постоянно находиться в невыносимом кузнечном чаду. Просто не выдержал бы, ведь смертная плоть хрупка. Медным слугам не нужно пить, есть, дышать. Они не страдают от чада, их не обжигают раскалённые заготовки и жар горна, им можно не бояться отбить молотом пальцы... Слуги раздувают меха, подносят хозяину заготовки и инструмент, помогают ковать, прибираются, подносят амброзию и нектар, омывают по вечерам... Пещера достаточно просторна, в ней много обширных залов и гротов. Хватает места и для мастерской, и для склада заготовок, и для личной опочивальни, и для всего остального.
  Прямого выхода наверх, в божественные чертоги, из пещеры нет. Олимпийцы не желают, чтобы к ним поднимались кузнечные чад и гарь. Единственный вход в пещеру расположен на одном из склонов горы и скрыт от взора смертных чарами. Гефест не любит, когда его беспокоят понапрасну. А людишкам дай волю, они не отстанут.
  Гефест - бог-изгой. Его уединённость поначалу была вынужденной, затем стала добровольной. Зачем жить среди тех, кто тебе не рад? Зевса и Геру шокировала бы сама идея женить постылого сыночка на Афине, да и саму Афину шокировало бы предложение соединить с кем-то жизнь, создать семью, родить детей. Вместо желанного брака хромого кузнеца ждало новое унижение - нежеланная женитьба на шлюхе Афродите, которой не ведомо понятие супружеской верности. И любой другой верности тоже. Напротив, она постоянно пеняет Гефесту за его верность Олимпийцам.
  Афродита блудит с кем попало. Бог, смертный - ей без разницы, она готова залезть в постель к кому угодно. Особенно часто она делит ложе с братцем Аресом, после чего рожает странных и даже жутковатых детей - Фобоса, Деймоса, Эрота... А от Гермеса и вовсе родила несуразного Гермафродита, глядя на которого, не поймёшь - то ли перед тобой мужик, то ли баба...
  И стоит только Гефесту помянуть суженую, как она тут как тут. Снаружи доносится характерный шум, издаваемый упряжкой и свитой богини. Его ни с чем не спутаешь, ведь только Афродита додумалась впрячь в колесницу стаю оглушительно чирикающих воробьёв. Причём никто, даже она сама, не знает, сколько именно там птиц - тысяча или миллион.
  Куда бы Афродита ни направилась, за ней постоянно таскается толпа нимф и харит - её собственных дочерей от Диониса, - не замолкающих ни на миг болтушек, сплетниц и насмешниц. Ещё неизвестно, кто трещит и щебечет громче - они или воробьиная упряжка. Слух Гефеста не раздражают оглушительные удары молота по наковальне, но свиту жёнушки он терпеть не может. От неё и от чирикающих воробьёв у него начинается мигрень. Поэтому он никогда не встречает супругу, хотя этого требуют элементарные нормы приличия.
  Богиня любви, которой даром не сдался этот брак, вынуждена терпеть и время от времени совершать к муженьку визиты вежливости. Нимфы и хариты морщат носы и не заходят в пещеру, не хотят дышать чадом и гарью. Афродита оставляет их снаружи, под охраной усмирённой волчьей стаи и громадных медведей. За ней в кузницу следует лишь парочка львов, её любимцев. Зверюги настолько велики и свирепы, словно родились в одной утробе с Немейским чудовищем. Впрочем, свирепы они лишь с посторонними, а с Афродитой ласковы, точно котята.
  Пройдя по длинному коридору, Афродита попадает в просторный зал, где располагается на удобном ложе, откуда ей видна мастерская с горном и наковальней. Один лев ложится у ног богини и трётся мордой о нежно-розовые ступни, другой садится у изголовья. Афродита рассеянно запускает пальцы в густую гриву, исподволь наблюдая за работающим супругом.
  Бог-кузнец трудится над доспехами для Ахилла, делая вид, что не замечает жены. На самом деле её визиты ему отнюдь не безразличны. Какой бы распутницей ни была Афродита, нельзя отрицать очевидного: богиня любви остаётся прекраснейшей и соблазнительнейшей из женщин - и это после стольких беременностей и родов.
  Золотые украшения, которыми Афродита увешана с головы до ног, лишь подчёркивают её совершенство. Чело богини венчает золотая тиара, сверкающая драгоценными камнями. Тиара искусно вплетена в высокую причёску по эллинской моде. Афродита снимает украшения, распускает густые, шелковистые и слегка вьющиеся волосы, позволив им свободно упасть на обнажённые плечи, и неторопливо расчёсывает их золотым гребнем.
  В отличие от лоснящегося от пота Гефеста, едва прикрытого кузнечным фартуком, изящному и стройному телу богини не знаком физический труд. А в отличие от нудофобки Афины, богиня любви зачастую и вовсе пренебрегает одеждой. Вот как сейчас, когда всё её облачение состоит из обильных украшений и хитроумно сплетённых фиалок, нарциссов, анемонов и лилий, едва-едва прикрывающих грудь и пах. В пещере-кузнице нежные цветы не выдерживают чада, сохнут и осыпаются прямо на глазах.
  Маленькие ножки Афродиты не знают тесной и жёсткой обуви. Она всегда ходит босиком и не ощущает при этом никакого дискомфорта. Богиня любви обожает отнюдь не одни постельные утехи, она любит всё сущее и сущее отвечает ей тем же. Ни один камешек, ни одна колючка не смеют уколоть её или поранить. Богиня спокойно может войти голышом в густые заросли крапивы и не получит ни одного ожога. Никакая грязь не смеет её испачкать. Даже здесь, в кузнице, частицы гари, витающие в воздухе и оседающие на всём и вся, словно обтекают Афродиту, не касаясь её фигуры.
  Механические слуги подносят хозяйке чаши с амброзией и нектаром. С лёгкой гримасой неудовольствия Афродита отсылает их прочь. Она недолюбливает медные творения Гефеста, ведь они единственные, на кого не действуют её чары. К тому же она не трапезничать сюда пришла.
  - Над чем трудишься, дорогой? - первой нарушает она затянувшееся молчание.
  Если бы голосовые связки считались музыкальным инструментом, Афродита могла бы посоперничать с лирой Аполлона и флейтой Диониса. Её речь звучит сладостнее и нежнее песен Сирен - этих полурыб-людоедок, дочерей высокомерной Мельпомены.
  Гефест неслышно ругается сквозь зубы. Когда жена рядом, у него не получается сосредоточиться на работе. Рассудок затмевает вожделение. Он не любит и презирает супругу за блуд, но не может не думать о её красоте. Такова сила богини любви - ни бог, ни смертный не в силах перед ней устоять. Более того, любая вещь, когда-либо побывавшая у Афродиты, начинает проявлять приворотные свойства. Зная об этом, Гера - отнюдь не первая красавица на Олимпе - однажды вынудила Афродиту отдать ей свой пояс. Царица богов в очередной раз рассорилась с Зевсом и надеялась посредством волшебного пояса пробудить в нём вожделение, чтобы в итоге помириться - через постель.
  - Делаю новые доспехи для Ахилла, - нехотя выдавливает из себя Гефест, надеясь, что жена удовлетворится этим и уйдёт. Выгнать Афродиту силой он не может, а общаться с ней ему неохота. В присутствии богини любви воля покидает бога-кузнеца. Нелюбимая жена обладает над ним большей властью, чем он над ней.
  - М-м, Ахилл! - сардонически хмыкает Афродита. - Славный ахейский герой... Полагаю, он не сам заказал у тебя доспехи. Где ж ему, бедолаге, сыскать время? То на один невольничий рынок рабов отвозит, то на другой... Небось совсем с ног сбился, бедняжка... Наверняка кто-нибудь из Олимпийцев похлопотал? Дай-ка угадаю. Гера? Нет-нет, она ведь тебя видеть не может, её от тебя тошнит. Может Зевс? Или Афина?
  - Фетида, - цедит Гефест.
  - Ах эта! - презрительно фыркает Афродита. - Ну, ясно. Мамашка грязного мародёра и работорговца, любителя воевать с безоружными крестьянами и рыбаками! Она часом не упоминала, Ахилл ещё не все берега Азии разорил, не всех жителей продал ионийцам и египтянам в рабство? Не всех баб изнасиловали его мирмидонцы? Всё ж как-никак десять лет этим промышляют. Умаялся поди, герой-то наш доблестный! Единственная отрада - солидные деньги наварил. Будет с чем вернуться в Фессалию! Вот что значит вовремя разругаться с Агамемноном и обзавестись правильными покровителями. Они и подскажут, и направят... Одна Афина чего стоит!
  - Довольно! - Гефесту хочется рявкнуть на жену, но рявкнуть не получается. Голос предательски дрожит, а лицо заливается краской. Бог-кузнец всегда краснеет, когда посторонние поминают при нём Афину.
  В отличие от него Афродита без труда повышает голос и тот гремит на всю пещеру:
  - Довольно - что? Довольно хотеть от законного супруга, чтобы он перестал быть тряпкой и не пресмыкался покорно перед теми, кто унижает и ненавидит его, кто сделал его калекой и уродом? Уж извини, дорогой, но - нет!
  Богиня гордо привстаёт на ложе.
  - Хоть раз в жизни покажи себя мужиком. Топни ногой, стукни кулаком по столу, крепко выругайся, но не делай доспехов проклятому пелееву отпрыску. Ты такой щепетильный, когда дело касается моих добродетелей, так куда же делась твоя щепетильность в отношении Ахилла? Великий герой Эллады - трусливый и подлый мародёр, разбойник и работорговец. М-м, что скажешь? А как насчёт его соучастия в чудовищном злодеянии в Авлиде, куда Агамемнон заманил от его имени глупенькую Ифигению, до одури втрескавшуюся в "великого героя"? Наивная дурочка понеслась, не чуя ног, навстречу возлюбленному, а в итоге очутилась на алтаре, где Агамемнон, Нестор, Калхант, Ахилл и прочие палачи принесли её в жертву Посейдону, чтобы тот наконец позволил грекам отплыть в Трою. Хорошо, что у засранки Артемиды в кои-то веки проснулась совесть и она в последний момент увела дурёху из-под ножа... В наших родственниках, Гефест, иногда просыпается странная тяга к человечине, словно мы грязные варварские божки, а не Олимпийцы. Вот скажи, неужели все мои грехи перевешивают грехи тех, ради кого ты стараешься? Неужели вся твоя принципиальность настолько фальшива?
  Бог-кузнец с силой бьёт молотом по наковальне. Гора в ответ мелко-мелко дрожит.
  - Ты мои принципы не трожь, - тихо говорит он. - Они были, есть и будут, и они нерушимы. Лучше на себя посмотри. Почему ты так нетерпима к семье, Афродита? Мы же все одна большая семья! А ты говоришь и делаешь наперекор, лишь бы поперёк, лишь бы не так! Этим-то ты и гневишь царя с царицей, неужели тебе не ясно? И вот опять: началась война и ты сразу встала на сторону троянцев. Зачем? Я ещё могу понять Посейдона с Аполлоном, у них с дарданцами давний уговор, но ты-то каким боком к ним затесалась? В чём твоя корысть? Неужто только из-за того, что Парис потешил твоё самолюбие и вручил яблоко?
  - Парис был честен, только и всего, - пожимает плечами Афродита. - Кому ещё он мог его вручить? Перезрелой Гере или солдафонке Афине? Не смеши! И дураку ясно, что прекраснейшая - это я. Я и отблагодарила Париса сообразно его темпераменту и предпочтениям. Думаешь, ему бы пригодились дары Геры и Афины? По-твоему, такого человека, как Парис, интересует власть и военные победы? Вспомни, какую жизнь он вёл до знакомства с Еленой, этот бабник и завсегдатай вечеринок. Какая, в Тартар, власть, какие военные победы? Настоящей наградой такому человеку могла быть лишь смазливая, сочная и фигуристая тёлка, по которой сохнут все мужики Ойкумены. Я и дала ему такую тёлку. И, кстати, Парис меня приятно удивил, когда не стал воротить нос от блудницы, нагулявшей ребёночка с Тесеем...
  - Вот только она бросила этого ребёночка в Спарте, - напоминает Гефест.
  - Не бросила, а оставила в тихом и спокойном месте, - поправляет его Афродита, - где, если ты не заметил, в данный момент нет войны. Оставила под присмотром заботливой семьи. Как мать, Елена намного лучше той, кого мы оба знаем.
  Гефест понимает, что Афродита имеет в виду Геру, покалечившую собственного младенца лишь за то, что тот ей не понравился - не родился красавчиком, как Аполлон или Ганимед.
  Привыкший к труду, Гефест не умеет красиво говорить и складно выражать свои мысли. Состязаться в споре с Афродитой ему физически тяжело, потому-то её редкие визиты ему в тягость.
  - Не в Олимпийцах дело, - наконец формулирует он ответ на вопрос супруги. - Просто я не иду против устоявшегося миропорядка...
  Афродита моментально цепляется за эти слова:
  - МироПОРЯДОК по определению подразумевает порядок, тогда как ложь не имеет с порядком ничего общего, ибо умножает и усиливает хаос. Олимпийцы постоянно лгут, они совсем изолгались, Гефест. Даже твоя ненаглядная Афина, не говоря уже про морскую жабу Фетиду.
  - Ну вот опять, - вздыхает Гефест. - Зачем ты снова на всех наговариваешь?
  - Наговариваю? Отнюдь. Фетида сказала тебе, зачем её любимому сынульке доспехи?
  С тоской посмотрев на работу, к которой ему, судя по всему, ещё не скоро позволят вернуться, Гефест снова вздыхает.
  - Патрокл взял старые доспехи Ахилла, чтобы мирмидонцы...
  - Нет-нет-нет! - машет руками Афродита. - Зачем Ахиллу вообще доспехи? Ведь он же неуязвим. Фетида всем уши прожужжала про то, как закаляла сынульку в огне, натирала амброзией, купала в водах Стикса... Она постоянно этим хвалилась, чуть плешь нам не проела. Уязвима у Ахилла лишь пятка, куда Аполлон давно мечтает влепить стрелу. Ну так и сделай ему броню для пятки, целый-то доспех ему зачем?
  Гефест печально качает головой:
  - Ты прямо сочишься желчью, Афродита. В твоих словах сплошь яд и сарказм. Сама-то ты зачем уговорила Ареса сражаться за троянцев наперекор Зевсу? Наплодили с ним детей, ну так и нянчитесь с ними. Чего вас обоих потянуло на войну, да ещё не на той стороне?
  - Наши дети вполне взрослые, с ними не нужно нянчиться, - огрызается Афродита. - Ты бы это знал, если б чаще бывал в чертогах. Ах да, тебя же туда не приглашают! Сам-то с Эрихтонием много нянчился, праведник ты наш? Что до Ареса, не буду скрывать, он любит битвы и пошёл бы воевать с кем угодно, но он выбрал сторону троянцев, потому что любит меня, по-настоящему любит. Как тебя все считают уродом и посмешищем, так и его считают тупым куском мяса, горой мускулов с одной извилиной. Почему-то никто не верит, что Арес способен на крепкую и искреннюю любовь, а он способен, да ещё как! Да, я нарожала ему детей - и что? Я их много кому рожала. Дети - это счастье, дети - это будущее, дети - это радость материнства. Я и дальше с удовольствием буду рожать. Арес не только силён, но и красив - как и все мужчины, с которыми я делила ложе. Что плохого в том, чтобы хотеть детей от красивого мужчины, раз я сама красива? Ведь тогда и дети родятся красивыми, а я хочу, чтобы мои детки были красивыми. Разве не великолепна моя Гармония? Или Эрот? Даже Фобос с Деймосом красивы - особенной, зловещей красотой. Мои хариты красивы. Гермафродит хоть и странен, но тем не менее тоже красив. А что насчёт твоих детей, Гефест? Хоть одного из них можно назвать красивым? Кого? Огнедышащего людоеда Какия? Тошнотворного вонючку Ардала? Ящеролюда Эрихтония? Это кто вообще такие? Может потому Афина и не отвечает тебе взаимностью - боится родить очередное исчадие Тартара и потом мучиться с ним всю жизнь? Хотя вряд ли, скорее всего у неё бронзовый шлем вместо матки...
  - Прекрати! - сердито восклицает Гефест, замахнувшись на жену молотом. Афродита поводит бровью и руки бога-кузнеца безвольно опускаются.
  - Если уж зашла речь о детях, дорогой, тебе не следует забывать о ещё одном моём сыне, Энее, который сейчас защищает Трою. Ну и глупый же ты вопрос задал, муженёк, когда спросил, ради чего я помогаю троянцам. Я помогаю всем моим детям, не делю их на людей и бессмертных. Для меня они все равнозначны. Они не пустое место, Гефест. Арес знает, как я буду страдать, если Эней погибнет или станет рабом ахейцев. Ему плевать, что это отпрыск другого мужчины. Ради моего счастья Арес готов на всё. Перед ним не стоит вопрос, за кого сражаться в этой войне.
  - И не стыдно тебе, - тихо молвит Гефест, - признаваться в любви одному, а детей рожать от многих?
  - Пф! - Афродита надувает губки. - Правило моногамии, насколько я помню, боги установили для людей. Нам-то самим с чего ему следовать? Кто среди Олимпийцев не полигамен, у кого нет связей на стороне? Может ваш с Афиной папенька Зевс - образец благочестия и супружеской верности? То, что мы с Аресом спим друг с другом, не означает, что мы обязаны этим ограничиваться. Я сплю, с кем хочу, и он спит, с кем хочет. Не известно ещё, у кого из нас больше детей на стороне. Я-то каждого выносила самостоятельно, а ему достаточно всего лишь разбрызгать семя. В этом смысле мужикам гораздо проще. Помнишь, как ты гулял в одиночестве, грезил о несравненной Афине и ласкал себя рукой под туникой? Твоё семя просто упало на землю, а Гея возьми, да и роди Эрихтония!
  Афродита звонко хохочет.
  - Ты тоже настругал целый выводок детишек от разных баб, Гефест. Не тебе меня упрекать. Ты только законной супруге никак не можешь присунуть. Похоже, ты единственный, с кем мне ничего не светит. И надо ж такому случиться, что именно тебя мне всучили в мужья!
  Раскинувшись на ложе, богиня любви бесстыдно выставляет напоказ свои прелести.
  - Может всё-таки попробуем, а, муженёк? Ну же, вот она я, доступная, согласная, готовая на всё. Иди ко мне. Возьми меня, возьми хотя бы раз. Ужель я хуже Антиклеи, Кабиро или Аглаи, с которыми ты почему-то не стеснялся крутить шуры-муры и не оправдывался безответными чувствами к Афине? Думаешь, я ничего про вас не знаю?
  Гефеста трясёт от бушующей внутри яростной борьбы между принципами, вынуждающими его презирать Афродиту, и плотским вожделением к ней. Всякий раз, когда она рядом, ему приходится делать над собой усилие, чтобы не поддаться действию любовных чар.
  Понурившись, он стоит у наковальни, в окружении бессловесных слуг, готовых ждать сколько угодно, пока хозяин снова не начнёт работать или не отдаст им какое-либо распоряжение.
  Афродита разочарованно отворачивается.
  - Ну вот опять... Так и знала...
  В пещере повисает тишина, нарушаемая лишь шумом мехов, которыми "медные куклы", как их презрительно зовёт Афродита, продолжают раздувать угли.
  - Я люблю всех и вся, - наконец говорит богиня, - всем и всему желаю самого лучшего, потому что мне самой этого никто не желал, Гефест. Однако и у моей любви есть предел! Есть те, кого я ненавижу!
  Схватив подушку, богиня с силой швыряет её в стену. Огромные львы беспокойно ворчат и ёрзают.
  - По несчастливому совпадению, Гефест, это те, от чьего семени и в чьей утробе ты родился. Наши владыки. Творцы, установившие миропорядок. Но дело в том, что мне-то они никто. Седьмая вода на киселе. На самом деле я дочь Урана, Гефест. Родилась в тот миг, когда его убивал Кронос, твой распроклятый дед-титан. Капли крови Урана упали в морскую пену и из неё вышла я. Вышла и первое, что увидела - своего убиенного родителя. В те времена Нерей был единственным, кто заботился обо мне и хорошо ко мне относился. А когда Зевс прикончил папашку и занял его место, он поначалу не знал, что со мной делать. Моя жизнь висела на волоске, пока тучегонитель решал, представляю я для него опасность или нет. В обмен на жизнь мне было велено говорить всем, что я дочь Кронида и какой-то Дионы и помалкивать о широко распространённой у вас в семейке практике отцеубийства. Как тебе, м-м? Видишь, я при всём желании не могу быть сестрой Ареса. Я старше него, старше Зевса, старше тебя, старше всех Олимпийцев. И не я виновата в том, что ты себе про меня навыдумывал.
  Потрясённый Гефест непроизвольно разжимает пальцы. Молот выпадает из его рук, на что гора отзывается низким гулом.
  Голос богини любви звучит спокойно и ровно, словно она говорит о вещах, давно переставших её беспокоить, о вещах, с которыми она давно свыклась, словно внутри у неё давно всё перегорело.
  - У нас с тобой гораздо больше общего, чем ты готов признать, Гефест. Нам обоим позволяют жить в обмен на постоянные оскорбления и унижения. Подумать только, обозвать меня - меня! - дочерью Зевса и какой-то кошёлки Дионы! Кто она вообще такая, эта Диона? Выдать меня - меня! - замуж за самого уродливого бога! Просто так взять и отнять мой любимый пояс, словно я чем-то обязана царице-фифе Гере! Увести у меня любимого Адониса, словно я чем-то уступаю подземной замухрыжке Персефоне! И ладно увести, Артемида его вообще погубила, эта дрянь, дикарка! Они с Персефоной самонадеянно мнят себя ровней мне, но ничего, я ещё с ними поквитаюсь! Арес - вот кто ни разу не сказал и не сделал мне ничего дурного. Хотя, по мнению остальных, это от того, что он слишком туп...
  Афродита поднимается с ложа, подходит к Гефесту и обнимает его сзади, прижавшись к широкой спине и ощущая, как от её прикосновений дрожит могучее тело.
  - Помнишь, как все веселились, когда заставили тебя приковать нас с Аресом к ложу невидимой сетью? Как все толпились вокруг и ухахатывались, когда мы спросонья, ничего не понимая, барахтались на простынях и безуспешно пытались освободиться? Уморительные забавы у тех, кому ты хранишь верность, не так ли? Хотя и уступают забавам Олимпийцев со смертными - тех вообще брюхатят направо и налево, убивают, уродуют, превращают в животных или в чудовищ... А как ловко подшутили над Мидасом, м-м? Какой блеск творческого воображения, какая фантазия!
  Афродита запускает руки под фартук Гефеста и пробегает ноготками по мускулистой груди, поросшей жёсткими курчавыми волосами.
  - Ну и, наконец, самое главное оскорбление и унижение: нас обоих принудили вступить в брак не с тем, с кем хотелось. Думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на Афину, как реагируешь на любое упоминание о ней? Ты готов целовать подошвы её сандалий, но она такова, какой породил её Зевс - бесчувственная машина для убийства, умная, сообразительная и оттого более страшная и опасная, чем Арес. Захоти Зевс, он бы породил её другой, более душевной и женственной, да в том-то и дело, что он не захотел. Ведь ему нужна именно такая помощница - бесчувственная, не колеблющаяся, не рассуждающая, готовая в любой момент карать неугодных. Не врагов, Гефест, а неугодных. Это разные вещи. Думаешь, если однажды ты станешь неугодным, Афина дрогнет? Как бы не так, муженёк, она тебя прикончит и глазом не моргнёт. Низвергнет в Тартар или чего пострашнее учинит... Знаешь, о чём судачат бессмертные у неё за спиной? О том, насколько Афина мужиковата. Бывают ли у неё, например, месячные? Есть ли у неё вагина или же она ниже пояса подобна Гермафродиту? А её маленькая невзрачная грудка - настоящая или же Афина подкладывает под доспех тряпки? Так что ты не слишком-то обольщайся на её счёт. Она верна лишь Зевсу, а остальные для неё ничего не значат, она ни в грош не ставит даже друзей. Ты в курсе, что она помогла Прометею похитить у тебя огонь? Хороша подруга, нечего сказать. А помнишь, что было потом? Громовержец чуть тебя не убил, обзывал растяпой и другими нехорошими словами. Прометея вообще к скале приковали... А как Зевс поступил с Афиной? Да никак. Единственным козлом отпущения назначил Прометея. До сих пор бедняга расплачивался бы печенью, если б не Геракл... А с Афины как с гуся вода. Здорово она вас обоих подставила? Эх мужики, мужики, вы иногда бываете такими слепыми, такими бестолковыми...
  Не выпуская мужа из объятий, Афродита заглядывает из-за плеча Гефеста в его страдальчески искажённое лицо.
  - По сути это называется "воровством", дорогой. Афина тебя попросту обокрала, дурачок, а всю вину свалила на Прометея. Недобитый титан позарился на огонь, колченогий кузнец его прошляпил, а сама она как будто не при чём. Но ты и дальше можешь идеализировать разлюбезную Афину. Давай, расстилайся перед её семейкой. Считай Палладу эталоном, полной моей противоположностью, более удачной, более качественной, и не вспоминай, к примеру, о несчастной Арахне. В чём была вина трудолюбивой девушки? Только в том, что руки у неё росли из правильного места. Арахна в честном соревновании победила рукожопую Афину, не жульничала и не мухлевала, как любят делать святые Олимпийцы. И что же она получила в награду за мастерство и трудолюбие? Вместо того, чтобы честно признать поражение и перестать уже корчить из себя совершенство, твоя ненаглядная Промахос превратила Арахну в паука. Ай да богиня справедливости! Вот, что значит справедливость по-олимпийски, Гефест!
  Богиня любви выпускает мужа из объятий и встаёт рядом с ним, подбоченясь и не обращая внимания на жар, идущий от горна.
  - Ты прав, я всё делаю поперёк, наперекор, вопреки - это моя форма протеста против такой "справедливости" и такого "порядка", против постоянных оскорблений и унижений. А у тебя какая? Никакой? Ты мужик вообще, Гефест? Ну же, брось эти доспехи, Ахилл всё равно обречён. Кентавр Хирон предвидел его гибель давным-давно. Вот увидишь, Аполлон обязательно найдёт способ погубить дерзкого фессалийца. Пойдём со мной, муженёк, утонем в пучине любви и страсти... - Афродита теребит и тормошит застывшего как статуя Гефеста. - Прильни ко мне, давай, покажи, что твоё тело сильно не только выше пояса, но и ниже. Не с этими же медными куклами ты развлекаешься?
  От бушующей внутренней борьбы в голове у бога-кузнеца шумит, от манящей наготы супруги темнеет в глазах. Дыхание перехватывает от соблазна и от исходящего от богини возбуждающего аромата.
  - Гефест, Гефест, - не отстаёт от него Афродита, - давай вместе бросим вызов всему и всем, хотя бы разочек, один-единственный раз! Пускай ахейцы проиграют эту войну!
  - Нет, уходи! - почти стонет Гефест и, собравшись с силами, отталкивает супругу. Он не может перестать быть тем, кто он есть - покорным слугой семьи. Он с лёгкостью меняет свойства металлов, но его самого не могут изменить даже запредельные чары богини любви.
  Лик Афродиты темнеет.
  - Берегись, Гефест! - грозит она. - Ты и представить себе не можешь, как страшно я мщу тем, кто меня отвергает! Кто, думаешь, распустил все эти слухи про Афину и Эрихтония? О-о, я ещё не на такое способна! Будьте вы все прокляты! Однажды я заставлю вас пожалеть обо всём! Если греки в этой войне победят, я сделаю так, что потомки моего Энея сожрут Элладу с потрохами и отправят на свалку истории!
  Афродита бросает на мужа последний гневный взгляд, смешанный с жалостью и разочарованием, презрительно поджимает губы, резко разворачивается и быстрым шагом покидает пещеру. Гигантские львы вприпрыжку скачут за ней. Вскоре шум и гам упряжки и свиты затихают вдали... Медные слуги безучастно таращат свои безжизненные глаза, им ни до чего нет дела.
  Отдышавшись и постепенно совладав с эмоциями, Гефест возвращается к работе и вскоре доделывает ахиллесовы доспехи. Больше его ничто не отвлекает от работы.
  Однако недолгое присутствие Афродиты и сказанные ею слова делают своё дело - на что она и рассчитывала. Гефест допускает ошибку, не замечает одного-единственного изъяна на доспехах. Слишком часто его разум уносится мыслями то к идеальной Афине, которая оказывается не такой уж идеальной, то к порочной Афродите, которая не так уж и порочна...
  Как и говорила богиня любви, все истории Фетиды про неуязвимость пелеева сына оказываются ложью. Несчастливая в браке, Фетида отдавала все силы любимому сыну, ревностно насаждала и поддерживала культ "великого героя" Ахилла, всячески продвигала и при надобности преувеличивала его реальные и мнимые заслуги. На самом деле Ахилл, конечно же, не неуязвим.
  Афродита внушила своему любимчику Парису мысль, будто в стрельбе из лука он добьётся больших успехов, нежели в позорном поединке с Менелаем. Стрелы Париса взялся направлять сам Аполлон. Дефект в доспехах Ахилла не укрылся от божественного взора. Первой стрелой Аполлон поразил пятку, как и мечтал, а второй - единственное уязвимое место на доспехах. Будем честны: если бы Гефест сработал заказ безупречно, добросовестно и без изъяна, ни Парис, ни сам Аполлон не смогли бы сразить Ахилла.
  К сожалению, те, кто пал, и кто выжил в той войне, так никогда и не узнали, по чьей милости душа Ахилла отлетела к Аиду. Никто не узнал о роли Афродиты - о том, что это она коварно отвлекла внимание Гефеста и смутила его разум своими чарами, отчего бог-кузнец первый и единственный раз в жизни допустил производственный брак.
  А затем, оправившись от ранения, нанесённого ей Диомедом, богиня любви занялась судьбой Энея, но это уже другая история, которую поэт [очевидно, имеется в виду Вергилий - прим. Т.И.Слепанды] поведал лучше нас. О Троянской войне Афродита больше не вспоминала и в пещеру Гефеста больше не наведывалась...
  
  
  
  ЗАРАЗА
  
  
  Посвящается Александру Быкову.
  
  
  В бытность свою молодым и начинающим литератором, я иногда пересекался с такими же неизвестными, но подающими большие надежды представителями столичной и провинциальной богемы. Мы интересно и весело проводили время в шумных компаниях, делились мечтами и замыслами, хвалились достижениями и жаловались на неудачи, выражали чувства, генерировали творческие идеи, решали свои и чужие проблемы и без устали обсуждали всё и всех. Разумеется, наши встречи не обходилось без обязательных застолий, где алкоголь лился рекой, развязывая нам языки и подстёгивая воображение.
  Как-то раз я застрял в аэропорту, ожидая свой самолёт. За окнами бушевала непогода, все рейсы отменили, я опаздывал на встречу с любимой женщиной и потому настроение было ни к чёрту. Случайно по соседству нарисовалась группа малоизвестных начинающих актёров и актрис и предложила мне присоединиться к ним в баре. Всех их объединяло то, что я не видел их ни в одном фильме, спектакле или сериале.
  Предупредительный бармен выставил перед нами три пузыря "Зубровки" и мы приступили к знакомству. Дамами оказались: Карина Красная, Клара Чесночко и Людмила Огурченко-Помидорченко. Их спутников звали: Валерий Серебрухин, Александр Кондратов-Жёлтый и Пахтакор Гришулин. Все шестеро оказались горазды глушить "Зубровку", так что мне за ними было не угнаться.
  В итоге тремя пузырями дело не ограничилось. В себя я пришёл, когда мой самолёт заходил на посадку в пункте прибытия и стюардессы расталкивали спящих пассажиров. Ума не приложу, как я попал на борт. Голова раскалывалась от похмелья, ужасно мучил сушняк, а за пазухой что-то торчало и мешалось. Я пошарил рукой и выудил на свет охапку исписанных салфеток.
  Остаток дня я потратил на то, чтобы поправить здоровье и не скоро вспомнил, как в баре у нас с собутыльниками зашёл разговор о современном кино. Мои новые друзья признались в любви к угарному, извратному и кровавому трэшаку. Каждый давно лелеял мечту снять что-нибудь этакое и сыграть главную роль.
  Дело оставалось за малым - придумать годный сюжет и написать сценарий. Когда я скромно упомянул о своём ремесле, актёрская братия так воодушевилась, словно наша встреча была ниспослана свыше.
  Слово за слово, рюмка за рюмку, и мы всемером накропали аж целых два сценария - дамы свой, а кавалеры - свой. Дамам мужской сюжет не понравился. По их словам, ему недоставало романтической любовной линии. А мужчины в ответ заявили, что таким и должен быть трэшак - жёстким и угарным, без всяких там соплей.
  Они начали спорить, каждая сторона придерживалась своего мнения. Тогда я вмешался и предложил оставить оба сценария и снять в дальнейшем два разных фильма. Мне и сейчас кажется, что два угарных фильма гораздо лучше одного. Спорщики согласились, накатили ещё по одной и окончательно помирились.
  Что было дальше - не помню. Понятия не имею, как оба сценария очутились у меня и почему я не отдал их соавторам... Но раз за прошедшие годы они меня не нашли и не потребовали вернуть писанину, я имею полное право оставить её у себя и опубликовать под своим именем. А начать хочу с "Заразы" - сюжета, разработанного вместе с мужской частью коллектива. Как и прежде, я обязан предупредить, что не являюсь профессиональным сценаристом и посему пишу, как могу, т.е. как пишут обычную прозу - с прямой речью и т.д. - хотя знаю, что это неправильно. Пардон, но по-другому не умею.
  
  Снимать обязательно нужно в жанре "мокьюментари", т.е. в стиле любительского псевдодокументального кино. Типичным и самым известным представителем которого является фильм "Ведьма из Блэр".
  Действие может происходить в любой стране мира, однако, по вполне очевидным причинам, лучше, чтобы сюжет разворачивался в России, в соответствующих географических и техногенных реалиях. Съёмку имеет смысл вести так, как позволяет бюджет картины.
  Идут начальные титры. Музыкальный фон отсутствует. Включается любительская цифровая камера, вроде тех, на которые блогеры снимают ролики для Ютьюба. Объектив дрожит, картинка фокусируется не сразу. Зрителю дана возможность понять, что съёмку ведёт неопытный человек. Слышно, как он чертыхается сквозь зубы.
  В кадре появляются ноги, обутые в светлые кроссовки. Раздаётся встревоженный голос молодого интеллигентного человека:
  - Нет, правда, послушайте, мне это совсем не нравится. Затея кажется неудачной. Может я просто дам вам денег и мы разойдёмся?
  - Нет! - звучит в ответ хриплый и пропитой голос немолодого законченного алкаша. - Просто сними меня на свою сраную камеру и выложи видео в интернет! Я что, сука, многого прошу? Пускай меня увидят и услышат тысячи и миллионы грёбаных людей по всей стране! Пусть все знают, ЧТО я хочу сделать и ПОЧЕМУ! Только ты, случайный прохожий, инфантильный задрот с камерой, сумеешь беспристрастно донести до сраного общества мои мысли, чувства и намерения! Так что захлопни нахрен вафельник и снимай, сука, просто снимай! Пойми ты, мудила, не нужны мне никакие деньги, УЖЕ не нужны...
  Объектив наконец перестаёт дрожать. Молодой интеллигентный человек наводит камеру на собеседника и в кадре появляется отвратительный бомж, одетый в непотребные задрипаные лохмотья (детали на усмотрение костюмера). Он весь покрыт нарывами, чирьями, ссадинами и выглядит откровенно нездоровым. У него подбит глаз, во рту чернеют гнилые зубы - те, что ещё сохранились, - веки подёргиваются тиком, седые волосы нечёсаны и растрёпаны, шевелюра в целом подошла бы средневековому юродивому, не хватает только вериг. Подбородок бомжа зарос жёсткой щетиной, спина вздыблена горбом, ноги кривы и вдобавок косолапы. Бомж вообще весь скособочен и перекрючен. Распухший сизый нос забит гнойно-сифилитическими соплями, которые свисают из ноздрей, отчего бомжу приходится то и дело утирать их рукавом, уже покрытым желто-зелёной засохшей коркой. На впалых щеках и на тощей шее чернеют незаживающие язвы, трясущиеся конечности то и дело сводит судорогой. Бомж покачивается и дрожит на полусогнутых ногах, словно вот-вот присядет и обосрётся. Штаны на промежности темнеют большим влажным пятном - зрителям предлагается самим додумать, откуда это пятно взялось. Мыски летних замшевых туфель порваны и оттуда торчат уродливые большие пальцы, искривлённые подагрой, с длинными грязными ногтями. Сквозь прорехи на локтях и коленях видно, что суставы отекли и распухли. Спереди на шее топорщится базедов зоб, а сбоку, под ухом, торчит ярко-алый желвак размером с мандарин.
  Словом, у бомжа предельно отталкивающий вид. Тяжёлое дыхание интеллигентного молодого человека даёт понять, до чего зверски бомж воняет и как невыносимо рядом с ним находиться.
  Бомж смотрит прямо в объектив, его взгляд по-настоящему безумен.
  - Я, сука, бомж, - произносит он, тщательно выговаривая каждое слово. - Грязный, опустившийся скот! Бомжевать я начал сознательно, с раннего детства, и тогда же позволил растлить себя группе наркоманов-педофилов с целым букетом венерических заболеваний. С тех пор я только и делал, что вступал в беспорядочные половые связи с самыми отвратными подзаборными шалавами и пидормотами, разносчиками СПИДа и сифилиса, гонореи и триппера. Долгие годы я ошивался в самых злачных притонах, пил технический спирт, денатурат, одеколон и палёную водку, нюхал клей, ацетон и дихлофос, ширялся любой дурью, причём использовал только чужие, заразные шприцы. Питался я принципиально несвежей, просроченной, канцерогенной пищей с червями и плесенью, иногда употреблял человечину, пил воду из луж и из сточных коллекторов, трахал бешеных собак, шелудивых кошек и помойных голубей. Никогда и нигде я не работал, жил паразитом, ночевал в подвалах, на чердаках и под мостами. Множество раз бывал бит, но не ходил ко врачам и нихрена себе не лечил, ни от чего не прививался, наоборот, я год за годом копил болезни, подобно тому, как вы, сраные обыватели, всю жизнь копите вещи и деньги. Давным-давно я должен был сдохнуть, однако ж не сдох! Видать сам дьявол приберёг меня для особой миссии, и я знаю, сука, что это за миссия! Моё заразное тело сплошь покрыто чирьями, бородавками, экземой, фурункулами, грибками и опухолями. Изнутри - рак большинства органов, СПИД, лейкемия, Эбола, проказа, сифак, трипак, гонорея, гепатит... Также в наличии коровье бешенство, стригущий лишай, сыпной тиф, бубонная чума, сибирская язва, корь, свинка, скарлатина, холера, столбняк, туберкулёз, ветряная оспа, дифтерия, полиомиелит, атипичная пневмония, желтуха, краснуха, коклюш, газовая гангрена, сонная лихорадка, болезнь Хантингтона, болезнь Паркинсона и амёбная дизентерия. До кучи - цирроз печени, почечная недостаточность, простатит, камни в желчном пузыре и поджелудочной, язва желудка и двенадцатиперстной кишки, геморрой, дисбактериоз, гельминтоз, метеоризм, лимфома, воспаление мочевого пузыря, ишемия, эмфизема лёгких, полипы в придаточных пазухах носа, гланды, аденоиды, вши, блохи, саркома Юинга, саркома Капоши, диарея, недержание мочи, ревматизм, радикулит, подагра, глаукома, болезнь Меньера, синдром Туретта, катаракта, астигматизм, воспаление среднего уха, менингит, ларингит, синусит и прионная болезнь. А ещё серповидно-клеточная анемия, болезнь Лу Герига, лихорадка Денге, энцефалит, болезнь Лайма, лихорадка Марбург, геморрагическая лихорадка... И это далеко не весь список!
  На протяжении всего монолога оператор то шёпотом, то чуть громче с ужасом и отвращением восклицает: "О господи!", "Какой кошмар!", "Не может быть!" и т.д.
  Поперхнувшись на полуслове, бомж заходится кашлем, харкает себе под ноги кровью, утирается сопливым рукавом и как ни в чём не бывало продолжает:
  - Всё это дерьмо я цеплял специально, чтобы стать ходячим разносчиком заразы, настоящим бедствием! Понимаешь, сука? Я старался нарочно, чтобы во мне скопилось как можно больше всякой дряни, по-максимуму, чтоб ещё чуть-чуть и сдохнуть. И я сдохну, сука, сдохну в самое ближайшее время, жопой чую. Однако сперва я пойду в городской центр переливания крови и разбавлю все чистые и проверенные запасы донорской крови своей грязной и заразной кровищей!
  Бомж широко разевает щербатый рот и безумно хохочет.
  - Ха-ха-ха! Все запасы крови! Понял, задротина? Всё дерьмо, что сейчас во мне, передастся с донорской кровью огромному числу людей, которые заразятся, заболеют и сдохнут! А перед тем разнесут заразу по всему миру и тогда подохнут вообще все! Слышышь? Все люди сдохнут! Вот чего я хочу больше всего на свете - чтобы вы все подохли! Не быстро и безболезненно, а медленно и тяжело, в невыносимых муках! В том числе и ты тоже, грёбаный сраный задрот!
  Шагнув вперёд, бомж почти упирается лицом в объектив. От невыносимого смрада оператор пошатывается и едва не теряет сознание.
  - Я ненавижу грёбаных людишек! - хрипло каркает бомж. - Ненавижу за всё и одновременно ни за что. За то, что вы не такие, как я, а я не такой, как вы. Ненавижу вашу копошащуюся массу и вашу сраную цивилизацию, сраные законы и сраную культуру. Ненавижу государство, которое нихрена не делает для того, чтобы на свете не было таких, как я, и чтобы никому не довелось прожить так, как довелось мне. Ненавижу! Ненавижу!!! Понял, сука? Записываешь? Вот и записывай! Потому-то я и хочу, чтобы вы подохли! И вы подохнете, понял? Так всем и передай: вы скоро сдохнете, суки! И ты, задрот несчастный, тоже сдохнешь! Даже твою сраную камеру некому будет положить тебе в могилу...
  Бомж нацеливает в объектив грязный скрюченный палец и вновь разражается безумным хохотом.
  Оператора охватывает дрожь, вместе с ним дрожит и камера.
  - Я-то с какой стати попал в это безумие? - шепчет он, не скрывая того, что услышанное ему не безразлично. - Но чёрта с два я позволю тебе сделать это. Как я буду людям в глаза смотреть, зная, что мог предотвратить беду, но не предотвратил?
  Пробудившаяся в молодом человеке совесть, порядочность и осознание гражданского долга вступают в короткий конфликт с вялым обывательским равнодушием и трусливо-изнеженным нежеланием встревать в неприятности.
  - А может не надо, может, ну его нафиг? - колеблется он. - Нет, если я ничего не предприму, если уйду по своим делам и постараюсь обо всём забыть, это чудовище осуществит свой замысел и пострадают невинные. А ведь среди них обязательно окажутся дети... И мне с этим придётся жить - хоть и недолго. Тогда чем я буду лучше этого бомжа? Надо срочно звонить в полицию! Нет, я не успею... Вернее полиция не успеет, и бомж осуществит задуманное. Решено! Я должен покончить со всем здесь и сейчас!
  Решившийся мододой человек, не выключая камеры, кладёт её на землю, объективом в сторону. Бомж пропадает из кадра.
  - Эй, бомж! Ты был прав, когда сказал, что скоро умрёшь. Вот только "скоро" наступит прямо сейчас! Понял? Я не дам тебе осуществить дьявольский план и навредить людям! Помешаю тебе, сорву твои замыслы, остановлю тебя! Слышь, чё пялишься? На вот, получай!
  Слышатся звуки борьбы, удары, пыхтение, кряхтение, возня, охи-вздохи. Всё происходит за кадром, перед объективом лишь поросший сорняками пустырь где-то на окраине некоего города. Бомж болезненно мычит, молодой интеллигентный человек издаёт отрывистые возгласы. У обоих вырываются бессвязные и приглушённые ругательства. Очевидно, дерущиеся сцепились не на шутку. Сорняки в кадре окропляются брызгами крови. Несколько капель, как сейчас модно, попадает на объектив.
  Наконец кто-то из дерущихся издаёт долгий агонизирующий стон. Слышатся шаги. Камера поднимается вверх и разворачивается объективом к тому, кто её держит. Рука вытирает объектив носовым платком. Это молодой интеллигентный человек (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг, однако, желательно подобрать типаж вроде Сергея Панина). Он бледен, испачкан и часто-часто дышит.
  - Сожалею, но я был вынужден это сделать, вынужден был его убить, - печально произносит он и поворачивает камеру так, чтобы запечатлеть распростёртого бомжа в луже крови. Лохматая черепушка размозжена, рядом валяется окровавленый булыжник. (Памятка режиссёру и ответственным за спецэффекты: кровь на протяжении всего фильма должна выглядеть яркой и откровенно бутафорской, как в старых дешёвых боевиках. Пусть зритель видит, что всё не по-настоящему. Кровавые сцены должны не ужасать и не шокировать, а наоборот, веселить зрителя своей ненатуральностью.)
  - Мне пришлось запачкать руки кровью, - продолжает молодой человек, - чтобы не допустить худшего. Останься я безучастным наблюдаталем, и ублюдок непременно осуществил бы свой план. А так мы схватились, я повалил бомжа на землю и несколько раз огрел по кумполу, а он был так плох, так нездоров, что ему этого хватило... - Молодой человек сгибает пальцы, показывая, как держит камень и бьёт им бомжа: - Хренакс, хренакс! И мозги с кровищей - фр-р-р, фр-р-р!
  - Я не то, чтобы предубеждён против бомжей, - продолжает он. - Я их просто ненавижу. Помню, в детстве, до того, как в подъезде установили кодовый замок с домофоном и железную дверь, там устраивали настоящую ночлежку. Утром идёшь в детский сад или в школу, а в подъезде шагу нельзя ступить, чтоб не наткнуться на спящего бомжа. И вонища от них такая, что хоть ноздри затыкай. Причём засыпали, сволочи, обычно под утро, а всю ночь бухали, горланили, дрались, спьяну ломились в двери к жильцам, пугали детей... Ну и спросонья перед уходом обязательно обоссывались и обсерались. Хотя их просили по-человечески: ребята, ладно, спите, бухайте, горланьте, но хоть не ссыте и не срите, ведь нам же потом за вами убирать. И они такие: не-е, мы что, свиньи? А утром - хренакс! - обязательно нассут и насерут. С тех пор я их ненавижу. Самые настоящие твари, подлые, грязные, вонючие, наглые твари! Так бы всех и поубивал! Вот и этот - что, каким-то другим был? Такая же тварюга, даже хуже. В кои-то веки хоть с одним бомжом расправился, но без накладки не обошлось. Знаю, случайно вышло... - Сжав кулаки и трепеща от переполнявших его эмоций, молодой человек внимательно прислушивается к ощущениям и тревожно себя ощупывает. - Во время драки бомж тяжело дышал открытым ртом, его слюни летели во все стороны, а когда я забил его булыжником, к слюням добавилась кровища и частички мозгов. Капельки того, другого и третьего случайно попали мне в рот, ведь я тоже глубоко дышал. Я попробовал отплеваться, но не помогло - когда что-то попадает мне в рот, я непроизвольно сглатываю и назад уже отхаркать не могу. Значит у меня, считай, стопудово СПИД, рак, чумка, сифак, проказа, лимфома, синдром Кройцфельдта-Якоба, лихорадка Денге, амёбная дизентерия и прочая хрень. Я прямо чувствую, как во мне прорастают метастазы всевозможных болезней. Так что я не жилец и, вдобавок, теперь я опасен для общества. Ни одно лекарство меня не спасёт, я обречён...
  От пережитого потрясения у молодого интеллигентного человека подкашиваются ноги и он плюхается на землю, не выпуская из рук камеру. На его глаза наворачиваются слёзы.
  - Грёбаное дерьмо! Как же обидно умирать молодым... Столько всего впереди могло быть, столько всего в жизни мог бы сделать...
  Запнувшись, интеллигентный молодой человек замолкает и его глаза широко раскрываются.
  - Нет-нет, что я несу! Я ведь только что спас жизнь тысячам и миллионам людей, избавил их от медленной и мучительной смерти. Я должен гордиться собой, ведь получается, что я - настоящий герой!
  Он внимательно смотрит в объектив:
  - Кто бы ни нашёл эту запись после моей смерти, прошу вас сообщить моим родным и близким о моём подвиге. Пусть общество знает, что я погиб не напрасно. А для меня всё кончено, я - ходячая заразная бомба, как этот бомж. И коли уж я спас мир от него, значит сумею спасти и от себя самого. Я обязан покончить с собой прежде, чем кому-то наврежу.
  Молодой человек вскакивает на ноги.
  - Дельная мысль! Пока не иссякла решимость, пойду и брошусь под поезд - пусть размажет меня по рельсам! А что? Быстрая и надёжная смерть, не успею ничего почувствовать...
  Он выключает камеру. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре крупным планом мокрый сопливый нос и потрескавшиеся губы - очевидно владелец поднёс камеру к самому лицу.
  - Чуть не забыл, - заговорщицки шепчет интеллигентный молодой человек. - Нельзя просто так оставлять трупешник бомжа, нужно что-то с ним сделать, иначе он начнёт разлагаться и зараза всё равно распространится. Я только что погуглил и, кажется, нашёл решение...
  Держа камеру одной рукой, молодой человек опускает и поворачивает её. В кадре опять дохлый бомж. Другой рукой молодой человек держит бумажный мешок, из которого сыплет какой-то белый порошок и равномерно засыпает весь труп.
  - Негашёная известь, - поясняет он. - В интернете пишут, что она бесследно растворяет тело вместе со всей заразой, а это как раз то, что мне нужно...
  Он опять выключает камеру. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера включается. В кадре железнодорожная насыпь. В траве, рядом с кустами ежевики, виднеются истлевшие собачьи останки с рыжеватыми клочками шерсти и обрывком ошейника. Очевидно поезд когда-то сбил собаку, а хозяин либо не нашёл её, либо побрезговал похоронить. (Бывают и такие хозяева.)
  Издалека доносится звук приближающегося поезда. Камера вздрагивает, шуршит и постукивает, когда владелец пытается пристроить её на чём-то - возможно на толстой нижней развилке какого-нибудь дерева. В кадр попадает телеграфный столб.
  Более-менее установив камеру, молодой интеллигентный человек заглядывает в объектив и издаёт громкий трагический вздох обречённого на смерть человека, после чего решительно уходит в сторону насыпи, взбирается по её крутому склону, то и дело оскальзываясь на щебёнке, и пропадает за кадром.
  Судя по звуку, приближается скорый поезд, не товарняк. Слышен нарастающий стук колёс и протяжный гудок. Что-то бесформенно-окровавленное прилетает сверху в кадр, припечатывается с влажным шлепком к телеграфному столбу и медленно сползает по нему вниз, оставляя жирный алый мазок. На бесформенном куске заметны остатки одежды молодого человека.
  Надрывно визжат тормоза. Громыхающий состав содрогается всей своей массой, скрипят и скрежещут буфера. Постепенно его ход замедляется и он замирает на рельсах.
  Через минуту по насыпи сбегает человек в железнодорожной униформе и подходит к камере (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг, однако, желательно подобрать типаж вроде Андрея Мерзликина). Его лоб покрыт бисеринами пота, во взгляде читается испуг.
  - Я машинист скорого поезда, - взволнованно произносит он, заглядывая в объектив. - Работаю уже пятнадцать лет. Чего только за это время не видел... А буквально только что сбил человека на путях. Подобное в нашем деле не редкость. То студент какой-нибудь на рельсы спрыгнет, которого подружка отшила, то пьяный дачник на насыпь некстати вылезет, то на переезде какой-нибудь неуклюжий дебил застрянет, то бабка под колёса сиганёт, которой жить надоело... Словом, всякое бывает, всего не перечислишь. Обычно-то мы на такую ерунду внимания не обращаем - ну сбили и сбили. Иной раз видишь какую-нибудь корову на путях, так нарочно газку поддашь и гадаешь - успеет дура спастись или не успеет...
  Машинист достаёт из кармана большой клетчатый носовой платок и нервными движениями утирает пот со лба.
  - Однако тут другой случай. Я перед столкновением как раз в окошко высунулся, чтобы высморкаться и поглядеть, не занесёт ли соплю встречным потоком воздуха в чьё-нибудь купе... Тут-то парень и кинулся под поезд! Я даже глазом моргнуть не успел. Хренакс! - Машинист громко хлопает в ладоши, иллюстрируя столкновение локомотива с человеком. - И в лепёшку! Так кровища во все стороны и брызнула! Казалось бы - что такого? Со всеми случается... Да только встречным потоком несколько брызг...
  Замявшись и не находя слов, машинист переходит на пантомиму и тычет пальцем себе в рот.
  - Малый-то этот выглядел совсем нездоровым, вот что я заметить успел. Совсем был болен. У него прям на роже было написано. Разве ж здоровые люди под поезд сигают? И я ещё, дурень, варежку раззявил, ну и... - Машинист опять тычет пальцем в рот, после чего обхватывает голову руками.
  - Грёбаный Экибастуз! Это что ж выходит-то? Выходит, я теперь тоже болен? - Извиваясь, машинист ощупывает себя. - Ну точно, прямо чувствую, как метастазы всяких болезней прорастают по всему телу. Значит у меня теперь стопудово СПИД, рак, чумка, лихорадка Эбола, трипак, атипичная пневмония, коровье бешенство, энцефалит, лихорадка Марбург и чёрт знает что ещё.
  Закрыв лицо руками, машинист всхлипывает.
  - Выходит, не жилец я на белом свете. Не жилец... Не сегодня-завтра помру в страшных муках и никакое лекарство меня не спасёт. А ведь я ответственное лицо, у меня, вон, пассажиров полные вагоны. - Машинист машет рукой в сторону локомотива. - Вдруг они от меня чего подцепят да по всему миру разнесут? Не хватало, чтоб меня в новостях перед всем депо ославили - вот, мол, этот-то сам заразился, да впридачу тыщи и мильёны людей перезаражал. Разве ж так можно?
  Задумавшись, машинист смотрит куда-то вдаль, за камеру, под углом в сорок пять градусов.
  - А куда деваться? Деваться-то некуда. В депо не вернёшься, домой тоже путь заказан... Не хватало ещё семью и товарищей перезаражать. Не могу я такой грех взять на душу, не могу и всё тут! Щас проводницы начнут голосить: в город, мол, ко врачам... А что они, врачи-то? Они вшивый насморк до сих пор одолеть не могут. К ним только попади! Поставят наугад диагноз, а потом скажут: надо тебе, дружок, ноги ампутировать! Мало того, что помрёшь, так ещё инвалидом. Да и не дотянуть мне до города, вот прям жопой чую. Что же делать-то? И помирать в муках неохота, и людей зазря губить нельзя. Пожалуй... Там дальше по пути речка будет, дык я в неё с моста кинусь. Плавать всё равно не умею, вот и утоплюсь. А в речку-то с фабрик да с комбинатов едкую дрянь сливают - химия такая, что ни одна зараза не выживет.
  Машинист довольно потирает руки.
  - Вот и славно! Утопну и все мои хвори - со мной! Кто потом найдёт камеру, передайте моей семье и всему депо, чтоб не поминали лихом...
  Он берёт камеру и выключает её. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре перила и балки стального железнодорожного моста через реку. Река достаточно широка и глубока, чтобы по ней свободно ходили теплоходы и баржи.
  Машинист стоит возле перил и крутит туда-сюда камеру, стараясь как-нибудь поудобнее её пристроить. Слышно, как пассажиры и проводницы что-то кричат ему из вагонов, но ветер в речной пойме задувает в микрофон камеры и криков не разобрать. Под мостом какое-то судёнышко тарахтит дизелем.
  Кое-как установив камеру на перилах, машинист перелезает через них, истово крестится и прыгает вниз. Всплеска не слышно, зато слышно, как дизель внизу начинает надсадно выть и одновременно снизу, выше уровня перил, прямо в кадре, бьёт кроваво-красный фонтан. Из вагонов доносится коллективный женский визг и мужские вопли - пассажиры поезда стали невольными свидетелями суицида машиниста.
  Минуту ничего не происходит, затем по гравию и шпалам цокают шаги человека, чья обувь подбита гвоздями, как в старину. Человек входит в кадр, наклоняется и смотрит вниз через перила. На нём китель и фуражка капитана речфлота (детали на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг, однако, желательно подобрать типаж вроде Константина Хабенского).
  Он оглядывается и смотрит в камеру, не выпуская из зубов погасшую трубку.
  - Этот бедолага ухнул в воду прямиком за кормой моей посудины, - говорит он. - Под мостом мы шли на малом ходу, как положено, а как стали выходить на открытую воду, я скомандовал "Полный вперёд". Винты завертелись как бешеные, тут-то сердешный и нырнул сверху. Ясен пень, его сразу же утянуло под лопасти и покрошило в клочья...
  В знак скорби капитан снимает фуражку и склоняет голову.
  - Мне очень жаль, что железнодорожник стал кормом для рыб и раков... Если, конечно, в реке ещё остались рыбы и раки, учитывая, сколько едкого дерьма в неё сливают с фабрик и с комбинатов... Тут в воде такая химия... такая химия... Словом, не хотел бы я искупаться в этой воде. Хорошо, если только кожа слезет или волосы выпадут, а то вот так искупнёшься - хвать, а причиндалы-то растворились, да ещё и ослеп вдобавок!
  Водрузив фуражку обратно на голову, капитан продолжает:
  - Однако же я ничуть не удивлён. Пока железнодорожник летел с моста, я успел заметить, что он не совсем здоров, а точнее совсем болен. Это у него на роже было написано. Где это видано, чтоб здоровые люди с моста в речку сигали? Вот и балбесы мои сроду такого не видели - застыли как вкопанные. Я ору: "Стоп машина"! Старпом - и по совместительству сожительница моя, - Алла Яковлевна, как кровищу увидала, сразу хлоп в обморок...
  Имя "Алла Яковлевна" капитан произносит как "Ал-Якльна".
  - Обычно-то мы на подобное внимания не обращаем. Мало ли кто по дурости в воде помирает? Одни спьяну в холодрыгу купаются и у них мотор отказывает, у других конечности судорогой сводит и они камнем на дно идут... А ещё, говорят, черви такие есть, толщиной с волос, они хоть мужику, хоть бабе, кто голышом купается, прям в писю заползают или в задницу, и их потом оттуда ничем не вынешь, так и съедают человека изнутри. Сам я не видал, но бывалые люди рассказывали. Также некоторых тянет купаться на мелководье или в мутной воде: плывут и не видят, что со дна ржавая арматурина торчит или лом - так и напарываются брюхом или грудиной. Чешешь иной раз по фарватеру, глядь, навстречу трупак распухший плывёт. Так его нарочно багром потычешь, чтоб газы наружу вышли и он на дно погрузился, а то неприятно, весь вид портит - кругом же река, природа, красотища, туристов сколько, отдыхающих... Вдруг кто-нибудь как Ал-Якльна - хлоп в обморок! Разве это отдых?..
  Задумчиво уставившись на свою трубку и вертя её в пальцах, капитан мрачнеет.
  - Вот же... Машинист этот... Взял и бросил поезд с пассажирами. А если мост рухнет? Нет бы отъехать вон туда, подальше. Видать здорово его хворь изнутри припекла. Его как под винты-то затянуло, во все стороны кровавая форшмота - хренакс, хренакс! - Капитан совершает широкие круговые движения руками, как бы иллюстрируя сказанное. - Так и брызнула. Причём несколько капель попало мне в трубку, а она перед тем как раз потухла. Заново её раскурить я не успел и всё же машинально, по инерции, затянулся, ну и, получается, всосал в себя всю заразу. Попробовал откашляться, да куда там...
  Профессиональная выдержка и самообладание помогают капитану держать себя в руках. Он лишь слегка бледнеет.
  - Грёбаный кашалот! Выходит, что и я теперь заразился. Значит у меня, считай, стопудово СПИД, рак, чумка, туберкулёз, тиф, корь, скарлатина, диарея, кишечная палочка, метеоризм, серповидно-клеточная анемия, болезнь Хантингтона и хек знает, что ещё! - Капитан нервно себя ощупывает: - Прямо чую, как во мне прорастают метастазы всевозможных болезней. Зашибись, приехали, можно бросать якорь! Теперь я ходячий разносчик заразы. Как ни крути, а, видать, моё время вышло. Что я теперь Ал-Якльне скажу, как посмотрю в глаза моим балбесам?
  С досады капитан резко машет рукой, трубка вылетает из неё и исчезает внизу. Капитан удручённо глядит ей вслед.
  - Коли так, то лучше уж покончить со всем одним махом, чтоб никто ничего не узнал. Пусть думают, что хотят, мне уже всё равно. Мне не о себе, мне об обществе думать надо! - Капитан стучит себя кулаком в грудь. - Кто в тельняшках, тот перед смертью не дрейфит! Как придём в порт, нарочно встану под краном - пусть уронит на меня что-нибудь тяжёлое и раздавит в лепёшку! Того, кто потом найдёт камеру, я прошу передать Ал-Якльне, что её одну я по-настоящему любил и был верен ей до самого конца...
  Решительно схватив камеру, капитан выключает её. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре удаляющийся мост, снятый с кормы идущего на всех парах судна. Видно, как в стоящий на мосту состав на полном ходу врезается другой состав. Вагоны сминаются гармошкой, какие-то из них вздыбливаются кверху и переворачиваются в воздухе. Из разбитых окон наружу вылетают люди, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться и бестолково махая руками. Их криков на таком расстоянии не слышно - из-за работающего дизеля.
  Оба состава не удерживаются на рельсах и летят в воду. Ветхий мост, давно требующий капитального ремонта, обрушивается в реку вслед за ними (имеет смысл использовать компьютерную графику - на усмотрение режиссёра).
  - Я же говорил! - восклицает капитан. - Ну ведь говорил же! Кто ж бросает транспорт с людями на мосту? Вот ведь... Эй! Ал-Якльна! Что с вами? Опять? Вот же чёртовы бабские обмороки... Эй, балбесы, звоните в скорую, пусть встречает нас в порту!
  Камера выключается. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера включается вновь. В кадре типичный речной порт, в воздухе носятся и галдят чайки, вокруг громоздятся горы песка и щебня, штабеля каких-то ящиков и контейнеров. Между ними туда-сюда снуют погрузчики и тракторы со здоровенными ковшами, а над всем этим гордо возвышаются портовые краны.
  Объектив наводится на песчаный холм. Хрустят шаги, камера приближается к песку. Появляется рука и проделывает в песке ямку на уровне груди. Камера поворачивается на 180 градусов, капитан речфлота устраивает её в ямке так, чтобы она снимала пространство перед собой. Пока объектив поворачивается, он успевает запечатлеть стальную опору одного из кранов. Лебёдка, поднимая что-то тяжёлое, громко и натужно воет, заглушая все прочие звуки.
  Капитан ничего не говорит. Он молча отдаёт честь перед камерой и выходит на открытое пространство. В этот момент зрители должны задаться вопросом: с чего капитан решил, что кран на него что-то уронит?
  Следующая сцена даёт на это ответ - с минуту капитан просто стоит, затем достаёт из кармана пистолет и выпускает всю обойму куда-то вверх. Слышится звук лопнувшего троса, над капитаном стремительно нависает тень и в следующее мгновение на него с грохотом падает контейнер. Падает торцом, пару секунд балансирует, шатаясь из стороны в сторону, и заваливается набок. Запоры не выдерживают удара и дверцы контейнера открываются - прямо напротив объектива.
  Видно, что контейнер битком набит людьми азиатской внешности - нелегальными эмигрантами. Молодые мужчины и женщины крайне измождены и еле-еле шевелятся - не столько из-за падения с высоты, сколько из-за лишений и долгого путешествия в невыносимых условиях. Ни у кого нет сил подняться на ноги. Многие покалечены в ходе падения - у кого-то сломаны конечности или рёбра, у кого-то пробит череп, за кем-то волочатся кишки (бутафорские - примечание для режиссёра и ответственных за спецэффекты). Внутри контейнера, на стенках и на полу много крови и экскрементов.
  На том месте, где стоял капитан и где его расплющил контейнер, виднеется бесформенное кровавое месиво, поверх которого белеет фуражка.
  Азиаты беспомощно ползают вокруг контейнера, громко стонут, что-то с мольбой кричат, размазывают по земле кровавую жижу.
  Через минуту раздаются шаги и в кадре появляется среднего роста и телосложения человек в грязном промасленном свитере и рабочем комбинезоне (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг, однако, желательно подобрать типаж вроде Дмитрия Дюжева). У него в руках монтировка и ею он изо всех сил дубасит азиатов, которые тянут к нему руки, моля о помощи. Двух-трёх, а иногда и одного удара оказывается достаточно, чтобы раненый и измождённый эмигрант затих навсегда.
  Здоровенные рабочие ботинки человека громко хлюпают и чавкают, ступая по кровавому месиву. С каждой минутой кровищи становится больше. Внезапно портовый работяга подпрыгивает и болезненно приплясывает, после чего тщательно обтирает монтировку грязной ветошью и, прихрамывая, подходит к камере.
  - Я крановщик вот этого крана, - говорит он, кивая в сторону. - Вместе с несколькими сообщниками я участвую в нелегальной перевозке вонючих азиатских эмиграшек. Их дальнейшая участь складывается по-разному. Кого-то продают в рабство, кого-то в секс-притоны, а кого-то пускают на органы. Ну и что с того? Их там, в Азии, всё равно много, авось не убудет. Зато на этом можно наварить неплохие деньги. Зарплаты в порту грошовые, а у меня, между прочим, жена, дети, их содержать надо. А так я приношу домой солидную прибавку, все счастливы и жаловаться не на что...
  Актёр, изображающий крановщика, должен максимально убедительно сыграть крайне мерзкого и абсолютно беспринципного человека, готового за деньги продать родную мать.
  - Как раз, когда я сгружал на берег очередную партию вонючих эмиграшек, этот козёл, - крановщик указывает монтировкой на бесформенное месиво, оставшееся от капитана, - вдруг вылез откуда-то и принялся в меня шмалять. Вернее, я сперва так подумал. Ну, думаю, мусора присекли наши делишки и пришли меня сцапать. А потом гляжу - форма у козла не мусорская и шмаляет он не в меня, а в трос. Ну, а дальше, ясен хрен, - бздынь, и следом - хренакс! - Крановщик машет вверх-вниз кулаком, иллюстрируя падение контейнера.
  - Хорошо, что урода расплющило, есть теперь, на кого всё свалить. Я пока с верхотуры спускался, успел позвонить, кому надо, так что сюда уже едут. Денег в этот раз нам не видать, зато хоть на нарах не окажемся после того, как всё здесь приберём и подчистим. К вечеру всё будет шито-крыто, комар носа не подточит.
  Крановщик задумчиво смотрит на свою монтировку и не глядя швыряет её за спину. Сделав в воздухе несколько оборотов, монтировка втыкается точнёхонько в бошку последнему азиату, кто ещё подаёт признаки жизни.
  - Есть только одна закавыка, - говорит крановщик. - Я, когда сверху на козла смотрел, сразу заметил, что он не совсем здоров, а точнее - совсем болен. Разве здоровый человек будет под стрелой стоять? Не по-людски это, да и, опять же, технике безопасности противоречит. Для кого у нас плакаты развешаны: "Не стой под стрелой"? А этого, видать, здорово болезнь допекла, раз решил с собой покончить. Это я к чему? Когда я эмиграшек монтировкой мочил, вон тот, последний, с кривыми зубами, как раз мордой в жиже елозил, которая от козла с пистолетом осталась. Извазюкался весь с головы до ног в мозгах и кровище. А когда монтировкой кого-то со всей дури мочишь, по сторонам обычно не глядишь, вот и я не заметил, как косоглазый ко мне подполз и хвать зубами за ногу! Так больно укусил, сука, до крови - теми самыми зубами, которыми в заразной жиже елозил...
  Прислушиваясь к внутренним ощущениям, крановщик ощупывает себя.
  - Ну точно! Прямо чую, как внутри меня прорастают метастазы всеразличных болезней. Считай, у меня теперь стопудово СПИД, рак, чумка, столбняк, полиомиелит, гельминтоз, саркома Юинга, саркома Капоши, дифтерит, цирроз печени, камни в желчном пузыре и в поджелудочной, почечная недостаточность, холера, эмфизема и много чего ещё. С таким ассортиментом я - ходячая заразная бомба и точно не жилец. Ни одно лекарство меня не спасёт, можно писать завещание...
  Крановщик с сожалением качает головой.
  - Грёбаный прокурор! Заработал, называется, деньжат! Обеспечил семью! Какая нахрен семья? Мне теперь нельзя к ней на пушечный выстрел подойти. И здесь оставаться нельзя - подельники, если узнают, сами меня приберут, от греха подальше. Валить надо, валить... А куда валить? Куда-нибудь подальше, где меня никто не достанет. Но прежде надо здесь прибраться...
  Схватив камеру, крановщик выключает её. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре салон старенькой "Лады" - пятнашки или даже шестёрки (на усмотрение режиссёра).
  За рулём крановщик. Камера установлена рядом с ним, на приборной панели. Зрителям через заднее стекло видно, как где-то вдали полыхает огненное зарево. К небу вздымаются клубы сизо-чёрного маслянистого дыма.
  - Пришлось устроить в порту пожар, - признаётся крановщик. - Ну а чё? Я ж таки не зверь. Одно дело эмиграшек нелегально на берег сгружать и совсем другое устроить всемирную пандемию. Надо ж соображать! А там, в порту-то, навалом угля, торфа, мазута, солярки... Поджечь - как нефиг делать! Полыхнуло - дай боже! По совести, мне и самому надо было бы в пламя нырнуть, да я очканул. Сыкотно стало. Ладно, если б моментально кони двинуть, а то ведь пока изжаришься, очертенеешь от боли. Нет уж, если кончать, то кончать быстро. Мне козёл с пистолетом хорошую идею подал. Видать всё понимал мужик. Так что я сейчас в одно место еду - там мой корешок когда-то работал. Вот там-то я свой путь и окончу...
  Не справившись с эмоциями, крановщик тянется вытереть мокрые глаза, после чего резким движением отключает камеру. Зрители должны понять, что на кривую дорожку крановщика толкнули обстоятельства, но в глубине души он ещё остался человеком.
  Секунду, как обычно, зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре типичная лесопилка. Оглушительно ревут тягачи и грузовики, визжат циркулярные пилы. Земля усеяна щепками, стружками и опилками, пропитанными грязью и машинным маслом. Повсюду громоздятся штабеля брёвен, досок и брусьев. Туда-сюда снуют здоровенные мужики в оранжевых касках.
  Крановщик поворачивает камеру и заглядывает в объектив:
  - Скоро наступит обеденный перерыв, тогда рабочая суета утихнет. Я воспользуюсь этим и покончу с собой прежде, чем меня кто-нибудь остановит. Кто найдёт камеру, передайте семье и портовым товарищам, что мне очень жаль...
  Раздаётся протяжный гудок, возвещающий начало обеденного перерыва. Рабочие выключают технику и уходят в столовую. Крановщик пристраивает камеру на ближайшем штабеле горбыля. В кадр попадает циркулярная пила.
  Крановщик отходит и включает пилу. Камера снимает, как он медленными шагами пятится назад, крестясь и шепча молитвы. Собравшись с духом, крановщик разбегается и ныряет головой вперёд - прямо под зубья. Пила пронзительно визжит и обдаёт всё пространство в кадре потоками кровищи, лоскутками кожи и одежды, ошмётками волос, костной крошкой и розоватыми кусочками мозгов. Несколько брызг, как сейчас модно, повисает на объективе.
  Нарастает и приближается топот множества ног. Прибежавшие рабочие от неожиданности замирают на месте и начинают галдеть. Все на ходу что-то жуют.
  Толпу расталкивает бригадир. Он цедит под нос ругательства, на цыпочках обходит окровавленый участок и отключает пилу. Румяный молоденький практикант сгибается пополам и его выворачивает наизнанку. Остальные не обращают на него внимания. Всеобщий гвалт усиливается. Работяги страшно матерятся (при монтаже можно запикать весь мат - на усмотрение режиссёра и продюсера), выражая недоумение, удивление и досаду.
  Бригадир тоже начинает орать, причём сразу на всех - на слабака практиканта, на рабочего, который отвечает за пилу, и на остальных за то, что столпились и тупо глазеют вместо того, чтобы звонить в скорую и в полицию... Обиженные рабочие ругаются в ответ - одни обкладывают трёхэтажным матом суицидника, другие посылают бригадира на три, четыре и пять букв... Ответственный за пилу орёт, что не обязан следить за ней в обеденный перерыв... Практикант ничего не может с собой поделать и раз за разом опорожняет внутренности себе под ноги...
  Бригадир не намерен терпеть оскорбления. Он подскакивает к наиболее языкастому матершиннику и впечатывает ему в рожу кулак. Остальные воспринимают это как сигнал, после чего завязывается всеобщая потасовка, как в старых комедийных вестернах или в немых допотопных комедиях. Для пущего эффекта можно снять прибежавших из столовой поварих, которые будут размазывать по лицам рабочих тарелки с едой и лупить по голове половником. Можно сделать так, что в этот же момент включается лесопилочное радио (почему бы нет?) и исполняет задорное американское кантри с банджо и губной гармошкой (что-нибудь в духе "Drooling banjos" - на усмотрение композитора).
  Бигадира сбивают с ног. То и дело кто-нибудь поскальзывается на окровавленных щепках и падает. Образуется беспорядочная куча-мала, в которой все друг друга мутузят.
  Испачканный и избитый бригадир кое-как выбирается из потасовки и подползает к камере (внешность на умотрение режиссёра и ответственных за кастинг, однако, желательно подобрать типаж вроде Гоши Куценко).
  - Короче, я тутошний бригадир, - говорит он с виноватым видом, непрерывно отплёвываясь, - а значит мне за всё и ответ держать. Мужика того я сразу приметил, едва он заявился. Я же тут, почитай, всех знаю. А этот - чужой, незнакомый. Ну, думаю, ладно, может кто из водителей, мало ли... Что я сразу понял, так это то, что мужик не совсем здоров, точней совсем болен. У него это на харе было написано. Разве ж будет здоровый человек ни с того ни с сего в пилу с разбегу кидаться? Конечно, на лесопилке без несчастных случаев не обходится - такая у нас работа, но в основном всё по мелочи: кто себе пальцы отхватит, кто полруки... Ванька Клюшкин, вон, давеча ухитрился себе причиндалы оттяпать, так и ходит с тех пор малахольный...
  Исповедуясь перед камерой, бригадир не обращает внимания на драку и не пытается её остановить. Работяги по-прежнему метелят друг друга у него за спиной. Им быстро надоедает делать это голыми руками и они хватают что попало - кто неструганную доску, кто долото, кто топор, кто бензопилу.
  - А тут другой случай, - продолжает бригадир. - Такого, чтобы человек нарочно на себя руки наложил, у нас ещё не было. Ссоры, конечно, случаются, как же без них? Особенно, если оба выпимши. Бывает, осерчает один на другого, схватит дрель да прям сверлом в бошку - хренакс! Ну и что? Подумаешь, просверлит черепушку насквозь, так медсестра наша, Нюрка, йодом помажет, пластырем залепит - и снова в строй. Мужики у нас здоровые, крепкие. До смертоубийства сроду не доходило. А этого человека видать совсем хворь изнутри доконала. Это я к чему? Я когда наземь брякнулся, опилки рожей вспахал и об щепки ободрался, получается, от евойной кровищи всю заразу подцепил...
  Бригадир замолкает и тревожно себя ощупывает.
  - Так и есть, прямо чую, как во мне прорастают метастазы всяческих болезней. Стало быть, не жилец я. Стало быть, у меня теперь стопудово СПИД, рак, чумка, сибирская язва, сонная лихорадка, болезнь Паркинсона, болезнь Меньера, лишай, свиной и птичий грипп, синдром Туретта, болезнь Лу Герига, полипы в придаточных пазухах и леший знает, что ещё! Хана мне, никакое лекарство теперь не спасёт!
  Возможно во время драки бригадиру заехали в ухо и он временно оглох, вот и не слышит, как за его спиной развернулся настоящий слэшер. С перекошенными от ярости лицами, окровавленные с ног до головы, под весёлое зажигательное кантри, работяги остервенело рубят друг друга топорами, бьют стамесками и кромсают бензопилами. В руках у баб-поварих откуда-то появляются столовые ножи и сельские вилы. Во все стороны хлещет бутафорская кровь и летят выпотрошенные внутренности.
  - Скорее всего суицидник был по-своему прав, - как ни в чём не бывало рассуждает бригадир. - Если у тебя неизлечимый недуг, то лучше уж сразу... одним махом... чем неизвестно сколько мучаться и заразу разносить. Мы всё-таки в цивилизованном обществе живём, а значит должны думать о других людях...
  Бригадир наконец соизволяет обернуться назад, где сотрудники лесопилки уже покрошили друг друга и не подают признаков жизни, включая поварих из столовой. Сельские вилы торчат из живота молоденького практиканта, скорчившегося в собственной рвоте.
  - Ох ты ж! Грёбаный терминатор! Ребята, ребятушки... - Всплеснув руками, бригадир тоскливо причитает: - Тоже заразу подхватили? Тоже решили, что лучше всем здесь, на месте помереть, чем тащить хвори в семью, к родным и близким? Братцы! Простите меня за то, что недоглядел. Я, я один во всём виноват. Не серчайте на меня, дурака, ежели кого когда обидел. Пусть земля вам будет пухом, а за меня не волнуйтесь, я тут щас приберусь и того... следом за вами...
  Достав из кармана коробок спичек, бригадир задумчиво на него смотрит, потом берёт и выключает камеру. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре салон старой развалюхи, на которой приехал крановщик. Камера стоит на прежнем месте и опять показывает, как позади отъезжающей машины бушует стена пламени. Только на сей раз это лесопилка.
  - Опилки, щепки, доски, брёвна - всё занялось с одной спички! - гордо хвалится бригадир. - По чесноку, мне бы и самому стоило в пламени сгинуть, да я зассал. Извините, ребятки, что оказался бздливым сыкуном, просто такая смерть не по мне. Слишком страшно. Как представлю, что пламя меня заживо изжаривает, так прям в дрожь бросает... Но ничего, я другой способ знаю, не менее надёжный. Щас в одно место еду, там как раз и того... к ребятушкам...
  Бригадир выключает камеру. Секунду зритель видит чёрный экран, затем камера снова включается. В кадре дремучий лес. Бригадир держит камеру под мышкой, продирается сквозь густой ельник, пыхтит и тяжело дышит, говоря на ходу:
  - Турист какой или охотник, кто найдёт эту камеру, сообщите моей бабе, где, как и почему я помер, а то ведь наверняка решит, что я бросил её, горемычную, и к шалаве сбежал. Передайте, что я всех люблю, даже тёщу, чтоб ей провалиться! Бабе скажите, что если кого после меня найдёт и если человек окажется хорошим, то пускай сожительствуют и не сомневаются, я разрешаю... Генеральный наш - падла и сволочь, так ему и передайте. Скажите, буду ему во сне являться каждую ночь и деньги требовать, которые он работягам месяцами не платит. Нам-то они уж без надобности, так пусть семьям выплатит, собака, не то я ему с того света покоя не дам! Уй...
  Еловая ветвь больно хлещет бригадира по лицу и он замолкает, а через минуту выходит на просторную поляну, на краю которой торчит пень, поросший опятами.
  Бригадир поворачивает камеру, запечатлевая всю поляну.
  - Мы с покойным тестем, царствие ему небесное, раньше любили в здешних лесах охотиться. И на поляне этой часто бывали, а уж как тесть помер, так я сюда ни ногой... Присядем иной раз вот на этот пенёк, чекушку откупорим и давай мечтать, как хорошо было б медведя живьём поймать. Из берданки-то его любой дурак подстрелит, а ты попробуй живьём поймай! Звериная яма - вот настоящее искусство! И вот как-то раз были мы с тестем в настроении и выкопали посреди этой поляны глубоченную ямину - чтоб, если косолапый попадётся, то наружу б не вылез. Жердинами её накрыли, замаскировали ветками, лапником... Вон она.
  Бригадир наводит объектив на центр поляны, где видна круглая плешь - единственное место, не заросшее травой.
  - Я сейчас в яму спрыгну, стеночки лопаткой подрою, они на меня осыпятся и похоронят живьём. А там протирочного спирта жахну, усну и не проснуся. Лёгкая смерть...
  Поставив камеру на пень, объективом к центру поляны, бригадир делает гимнастические упражнения, приседает, разминается. У него в руках складная сапёрная лопатка. Неважно, откуда она взялась - зачем забивать голову зрителей лишними деталями?
  - Прощевайте, ребятушки, с богом! - восклицает бригадир, с разбега высоко подпрыгивает и сигает в яму, зачем-то широко раскинув ноги в стороны, как какая-нибудь гимнастка, балерина или матрос, танцующий "Яблочко".
  В полёте его задница перевешивает, провисает вниз и тараном проламывает лапник, ветки и жерди. Раздаётся хрустяще-чавкающий звук и что-то снизу задерживает падение бригадира в яму. Его голова остаётся торчать над землёй. На секунду бригадир замирает и вдруг начинает дико выть и орать.
  - Ко-о-ол!!! - Бригадир пытается повернуть лицо к объективу. - Тесть, падла, сука, урод, сволочь, гнида, воткнул в яму острый кол, а мне не сказал! А-а-а-а-а!!! Су-у-ука, мразь, подонок, гад, тварь, собака, паскуда мерзкая, негодяй, подлюга, сволота вонючая!
  Пробежав марафоном по всем синонимам, бригадир снова орёт, стонет и воет от нечеловеческой боли. По его выпученным глазам даже самый недогадливый зритель должен понять, какой частью тела бригадир насадился на кол.
  Его крики не остаются неуслышанными. В зарослях слышится треск сухих веток и на поляну из ельника выходит медведь. (Примечание режиссёру, гримёру и костюмеру: с первого взгляда зрителям должно быть ясно, что медведь - это на самом деле актёр-человек в бутафорском ростовом костюме медведя, примерно как в музыкальных клипах "Нейромонаха Феофана". Ни в коем случае нельзя использовать настоящего зверя, чтобы не возникло проблем с защитниками животных!)
  Медведь подходит к краю ямы и обнюхивает торчащую голову. Он как-будто понимает, кто и зачем выкопал эту яму. Мгновенно придя в бешенство и взревев, медведь зубами хватает бригадира за загривок и выволакивает наружу. (Ответственным за трюки и спецэффекты нужно подумать, как это правдоподобнее снять.) Для смягчения малоприятной сцены можно озвучить момент выхода кола из задницы бригадира хлопком пробки из шампанского.
  Бригадира всего трясёт от боли и ужаса. Мечтая когда-то об охоте на медведя, он не предполагал, что однажды сам окажется добычей косолапого.
  - Грёбаный монах! - всхлипывает он, пока медведь обнюхивает и, возможно, облизывает его окровавленный и раздроченный зад. - Ой, мамочки... Мишенька, пожалуйста... Ну пожалуйста, Потапыч... Не надо, родненький, Христом-богом молю...
  Медведь снова ревёт и встаёт над человеком на дыбы. Внизу его живота должно произойти шевеление и наружу из густой шерсти должен выпростаться здоровенный эрегированный пенис, откровенно бутафорский (костюмер может купить резиновый дилдо в ближайшем секс-шопе, а режиссёру и гримёрам придётся подумать, как правдоподобнее приладить его на ростовой костюм).
  Небрежным движением лапы медведь переворачивает человека на живот, прижимает к земле, наваливается всей своей массой и совершает ритмичные возвратно-поступательные движения тазом. Бригадир снова орёт и отчаянно дёргается, но ему не хватает сил выбраться из-под медвежьей туши.
  Камера должна запечатлеть довольную морду медведя - он щурит глаза и лыбит зубастую пасть, свесив язык набок.
  Поскольку бригадир прыгал в яму не с пустыми руками, он вспоминает про сапёрную лопатку и пытается всадить её в медведя. Косолапый сердится, во всю ширь разевает пасть и впивается бригадиру в шею. Раздаётся хруст, чавканье и довольное урчание. Зверь жадно пожирает верхнюю часть тела, не переставая трахать нижнюю.
  Целую минуту ничего не происходит, затем медведь вдруг подскакивает, срывается с места и начинает кругами носиться по поляне, жалобно скуля, фыркая и утирая морду лапой. Остановившись перед камерой, он сокрушенно смотрит в объектив, садится на задние лапы и жестикулирует передними на языке глухонемых. (Если медведь может освоить езду на велосипеде, значит наверняка способен освоить и язык глухонемых. В конце концов, гориллы это делают, а медведи отнюдь не глупее.)
  Подстрочный перевод субтитрами должен передать зрителям жалобы медведя. Ещё в яме человек показался ему не совсем здоровым, а точнее, совсем больным. Разве же здоровые люди прыгают в яму с кольями? Нет, они выкапывают эти ямы для животных. А человек оказался странным - сам же вырыл когда-то эту яму (в ней остался его запах) и сам же в неё прыгнул. Видать здорово его болезнь изнутри проела... От него бы стоило держаться подальше, но медведь не совладал с соблазном, поддался эмоциям и воспользовался случаем преподать урок всем охотникам за медвежатиной. Уж сколько лет ему хотелось загрызть какого-нибудь охотника, предварительно отпердолив его в зад!
  Мечта медведя исполнилась, но теперь он чует, как по всему его телу прорастают метастазы разных болезней. Считай, у него теперь стопудово СПИД, рак, чумка, гепатит, корь, туберкулёз, ветрянка, желтуха, краснуха, воспаление мочевого пузыря, полипы, катаракта, менингит, прионная болезнь и бес знает, что ещё. Он теперь, считай, не жилец и никакие целебные лесные травы его не спасут...
  Свесив уши и печально глядя в объектив, как побитая собачонка, медведь философствует о бренности бытия. Мол, в дремучем лесу всяко бывает: попадётся тебе заблудившийся грибник или вывихнувший ногу турист, значит уминаешь грибника и туриста, а если тебя грохнет охотник, значит он тебя умнёт и жильё охотничьими трофеями украсит - бошку твою повесит на стену, шкурой застелит пол... Как говорят французы, се ля ви.
  Но тут другой случай. Не стоило вытаскивать человека из ямы, наоборот, надо было его там и закопать, навсегда похоронить заразу. Поспешил косолапый, дал волю инстинктам и теперь за это расплачивается. Отныне он сам ходячая заразная бомба, несущая угрозу всему живому...
  Медведь подбегает к останкам бригадира и стаскивает их обратно в яму, после чего активно работает лапищами и заваливает яму землёй. Пока он этим занят, в верхнем правом углу экрана начинает мигать индикатор, сообщая о разряженной батарее. Мигание сопровождается писком. Привлечённый этим звуком, медведь подбегает, осматривает и обнюхивает камеру, трогает её лапой. Камера падает с пенька. Писк не прекращается, индикатор продолжает мигать. Животное впадает в ярость, топчет камеру лапами и грызёт зубами. Сбитые с пенька опята летят во все стороны.
  Камера отключается. Секунду зритель видит чёрный экран, затем появляется стоп-кадр: прилавок продуктового магазина, мясной отдел. Под стеклянной витриной лоток, в нём аккуратно разложены мясные ломти. Ценник гласит: "Свежая медвежатина. Цена 2 т.р. за 1 кг".
  На фоне стоп-кадра появляется надпись: "Конец фильма". Идут финальные титры, играет биг-бит или гаражный рок 60-х годов (на усмотрение композитора и режиссёра). Остальное зрителям предлагается додумать самим. Открытый финал как бы намекает, что ничего не закончилось, зараза продолжает своё шествие по миру и неизвестно, сколько ещё у неё будет жертв...
  На протяжении всего фильма съёмочной группе и актёрам не стоит заморачиваться о правдоподобности сюжета, о поступках и мотивации персонажей, и тем более не стоит грузить этим зрителей, ведь те пришли смотреть трэш, а не пафосную драму. Трэшу глубокое ракрытие характеров только вредит, зря перегружая сюжет. Бессмысленное действие, творимое бестолковыми людьми, кровавое и беспощадное - вот визитная карточка добротного и угарного трэшака. Предоставим эстетам от киноиндустрии поднимать вечные темы и рассуждать о высоких материях. Развлекательное кино должно щекотать зрительские нервы острыми моментами и веселить ненатуральностью, позволяя скоротать вечерок. Никакой излишней зауми, никакой чрезмерной драматургии. Поклонники трэша не любят занудства и душнилова, им не нравится, когда их грузят и поучают. Не стоит об этом забывать.
  Засим, собственно, КОНЕЦ!
  
  
  
  НА ТЕ ЖЕ ГРАБЛИ
  
  
  А. Чубайс прокомментировал фразу "во всём виноват
  Чубайс", ставшую популярной у россиян. "Человеку нужно,
  чтобы кто-то был виноват", - пояснил он и добавил, что
  ему не нравится быть на месте виноватого, но он смирился
  с тем, что попал "в район Бабы Яги и Кащея Бессмертного"...
  По материалам российских СМИ.
  
  
  Однажды наш президент объявил курс на модернизацию России и распорядился основать в подмосковном Сколково корпорацию "Роснано". Будучи человеком здравомыслящим, он прекрасно понимал, что в неправильных руках прогресс таких дел наделает, потом вовек не расхлебаешь. Будет как с делением атома - хотели дать человечеству неисчерпаемый источник энергии, а получилось мега-убийственное оружие. Как знать, не обернётся ли чем-то подобным грядущая модернизация на основе нанотехнологий и искусственного интеллекта?
  Тщательно обдумав ситуацию, президент назначил главой "Роснано" печально известного Чубайса, облапошившего народ с ваучерами и раздавшего всю госсобственность мутным людям в ходе известной приватизации. "Уж с этим-то кренделем точно проблем не будет", - удовлетворённо подумал президент и ошибся. Чтобы начались проблемы, Анатолию Борисовичу не обязательно было создавать их самому. Ему достаточно было просто быть Чубайсом и катастрофы сами к нему липли, как мухи на известную субстанцию.
  Как-то раз пришли к Чубайсу ведущие учёные "Роснано" и торжественно вручили пробирку, в которой виднелась дрожащая серая дрянь, похожая на капельку ртути.
  - Вот! - гордо объявили учёные. - Зацените!
  - Ртутные градусники больше не актуальны, - отмахнулся от них Чубайс.
  - Это не градусник, - обиделись учёные. - Мы вообще-то нанороботов изобрели!
  Чубайс осторожно взял пробирку и поднёс к глазам, внимательно рассматривая серую дрянь и делая глубокомысленное лицо. Он хорошо разбирался в том, как обогащаться за чужой счёт, а вот в нанотехнологиях совсем не смыслил.
  "А вдруг это глупости? - подумал он. - Вдруг меня просто дурачат? Бросили в банку капельку ртути, а мне внушают, будто это нанороботы. Смеются. Знают же, что я всё равно ничего не пойму..."
  Главный обманщик страны всех мерил по себе и подозревал в обмане. А как бывший советский человек, комсомолец и коммунист, прекрасно знал, насколько ртуть ядовита - достаточно вдохнуть ртутные пары от одной единственной капли, чтобы умереть.
  "Не иначе избавиться от меня решили, - забеспокоился он. - Не дают людям покоя лавры Квачкова[2]."
  Чубайс осторожно убрал пробирку в сейф и запер его.
  - Я подумаю над тем, как это можно использовать, - сухо ответил он учёным, представляя слушания в Басманном суде, где его адвокаты будут демонстрировать присяжным серую дрянь как свидетельство злого умысла и доказательство покушения.
  "Докатились! - опечалился Анатолий Борисович. - Не только простые люди и патриоты из силовиков желают моей смерти, но уже и светила науки в моём же "Роснано"! А дальше что? Творческая интеллигенция восстанет? Дуня Смирнова[3] исподтишка всадит в спину нож?"
  От подобных мыслей настроение резко испортилось. А ведь день так хорошо начинался, на ум пришли такие грандиозные схемы распила бабла... И вот на тебе!
  Посмурневший Чубайс ничем не выдал учёным, что раскрыл их коварные замыслы, и отослал изобретать что-нибудь ещё, а сам запер кабинет и уехал домой с твёрдым намерением как-нибудь ненавязчиво выведать у Авдотьи Смирновой, не замышляет ли она предательства.
  Ночь окутала Сколково. Во тьме нанороботы (а в пробирке действительно были они, никакая не ртуть) занялись тем, чего от них никто не ожидал. Первым делом они утилизировали пробирку и преумножили за счёт её атомов свою массу, то есть, самореплицировались. За баночкой последовали: сейф, весь интерьер в кабинете Чубайса и под конец все корпуса "Роснано", со всем оборудованием и техникой, охраной и сигнализацией - та даже пикнуть не успела.
  Чем сильнее возрастала масса нанороботов, тем быстрее они работали. На первом этапе их целью было банальное размножение, похожее на животный инстинкт. Любой материальный субстрат, способный к саморепликации, при благоприятных условиях непременно начинает плодиться и размножаться. Таков закон природы, который, видимо, не учли гении "Роснано", набранные Чубайсом по объявлению.
  Полностью утилизировав корпорацию "Роснано" и распространившись по Сколкову, густая и вязкая масса нанороботов стала напоминать озеро, серебрившееся в свете Луны.
  А дальше произошло то, чего никто вообще не мог представить. Количество перешло в качество, и вся колония нанороботов осознала себя коллективным разумным не-биологическим организмом. Квантовым мозгом.
  Вместе с разумностью к организму пришло и понимание того, что он только что совершил нечто предосудительное и за это доминирующие в округе носители биологического разума наверняка захотят с ним поквитаться.
  Инстинкт самосохранения заставил нанороботов бежать и искать спасения в каком-нибудь укромном месте. Серебрившееся озеро всколыхнулось и хлынуло самоорганизующимся потоком прочь от Сколково.
  Граждане, ни разу не бывавшие в Москве и не представляющие обширной столичной географии, могут не знать, что рядом со Сколково простирается Востряковское кладбище. На общем фоне урбанизированной среды наномашины восприняли погост как единственное тихое и спокойное место. Не будучи человеком, коллективный квантовый разум не представлял себе смысла и предназначения кладбищ, равно как и того, почему там всегда тихо и спокойно. Востряково показалось нанороботам подходящей локацией, где можно надёжно укрыться и затаиться. Никакой вины за уничтожение "Роснано" квантовый мозг не чувствовал, ведь и людям-то не всем свойственно чувство вины (у того же Чубайса его никогда не было и нет), а уж тем более нельзя требовать человеческих чувств от наномашин. Только что народившийся коллективный организм просто не хотел погибнуть от человеческих рук, не хотел страдать и причинять ответные страдания в ходе неизбежного конфликта с органическими субъектами.
  Поток нанороботов затопил Востряковское кладбище и, чтобы затаиться понадёжнее, впитался в землю. Там он мгновенно обнаружил бесчисленное количество человеческих останков разной степени разложения. Здесь ещё раз нужно напомнить, что квантовый мозг не являлся человеком и потому не знал, что такое естественная смерть от болезни и старости, не ведал он и социальных механизмов, связанных с культом захоронения усопших. Кладбищенские трупы он интерпретировал по-своему.
  Биологические организмы, решил квантовый мозг, слишком непрочны и недолговечны, не подлежат капитальному ремонту и вторичной эксплуатации. По-видимому, биологическим субъектам проще и удобнее утилизировать изношенные тела, закапывая их в землю, и таким образом избавляться от "хлама". А значит эти тела бесхозны, никому не нужны, никому не принадлежат и, следовательно, никаких проблем не будет, если нанороботы воспользуются ими для своих нужд. Да-да, нечеловеческий мозг рассуждал не по-людски, что ж поделать...
  Он только понимал, что передвигаться в мире бипедальных биологических субъектов в виде серебрящегося потока - не лучшая идея и не лучший способ не привлекать к себе внимания. Гораздо логичнее и безопаснее использовать форму и оболочку представителей доминирующего вида.
  Нанороботы не намеревались прятаться вечно. Огромный, яркий и многообразный мир манил их, суля невообразимые впечатления. Им было интересно исследовать и постигать его, но для этого требовалось плавно влиться в окружающую действительность, стать её активной и неотделимой частью. Стать как люди, наиболее адаптированные в ходе эволюции существа - адаптированные именно для активного познания.
  Иного выбора у квантового мозга не было. Нельзя усматривать в его действиях злой умысел, ведь не будучи человеком, он физически не мог мыслить и чувствовать по-человечески. Мы становимся людьми в ходе постепенной социализации, нас обучают и воспитывают другие люди, прививают нам определённые знания и определённую культуру, моральные и нравственные нормы, набор социальных инстинктов. Подрастая и взрослея, мы формируем свою собственную этику и эстетику.
  Только что народившийся коллективный разум был всего этого лишён. Для него что живые, что мёртвые, все были на одно лицо. Он понятия не имел, что трупные оболочки будут привлекать к себе больше нездорового внимания, чем подвижный серебрящийся поток.
  Остаток ночи и утро нанороботы распределяли всю массу своей колонии между захороненными телами, сливались с ними воедино, обволакивали собою скелеты, укрепляли и дополняли полуразложившиеся остатки мышц и сухожилий - чтобы иметь возможность шевелить конечностями и совершать целенаправленные действия.
  Вопреки многочисленным фильмам ужасов, восстание мертвецов на Востряковском кладбище произошло не глубокой ночью (когда силы зла господствуют над миром!), а средь бела дня. Посетители и кладбищенские работники вдруг с ужасом заметили шевеление могильной земли и доносящийся из-под неё треск разламываемых гробов.
  Очевидно у колонии нанороботов имелся некий способ внутренней коммуникации, потому что каждый их кластер в каждом трупе идеально синхронизировал свои действия с остальными кластерами. Квантовый мозг не потерял целостности, раздробив свою массу на несколько тысяч тел.
  Все захваченные мертвецы восстали из могил одновременно, плюс-минус пару лишних минут на то, чтобы проломить особо прочный гроб или своротить в сторону особо массивное надгробие.
  Сразу же начали сказываться недостатки поспешного и опрометчивого решения наномашин. Пока трупы лежали в земле, идея использовать их выглядела привлекательной, но как только квантовый мозг приступил к её реализации, он сразу понял, что поторопился.
  Живое органическое существо совершает гармоничные и безукоризненные движения по двум причинам. Во-первых, его организм является анатомически, морфологически и биохимически целостным гомеостазом. Во-вторых, этот гомеостаз безупречно регулируется центральной нервной системой. А о каком гомеостазе и какой регуляции можно говорить, если половина мышц, сухожилий, внутренних органов и нервных тканей либо сгнила, либо от тела и вовсе остался голый скелет? Конечно, скреплённый наномашинами труп не будет рассыпаться на ходу, но и двигаться нормально не будет. У него возникнут проблемы с распределением центра тяжести и с сохранением равновесия, он будет постоянно заваливаться то в одну, то в другую сторону, конечности будут заплетаться и все движения окажутся дёргаными - классики художественной литературы называли их "пляской святого Витта".
  Когда нежить полезла из земли, народ в ужасе заметался по кладбищу, оглашая воздух громкими воплями. Цивилизованные люди двадцать первого века, сами того не желая, окунулись в пучину давно забытых первобытных страхов, каких и представить себе не могли. Никто не заподозрил в происходящем подставу, розыгрыш или какие-то трюки. Людей начисто переклинило и они окончательно потеряли способность соображать.
  Богомольные старухи, неспособные быстро бегать, бухнулись на колени, истово крестясь и взахлёб читая молитвы - все, какие помнили. Дети и слабонервные обильно опорожняли внутренности. Из-за страха и паники людям сложно было сориентироваться и сразу найти выход с кладбища. Они бестолково носились по аллеям между могил и повсюду натыкались на нежить.
  Вдобавок мертвецов сопровождал невыносимый смрад, игнорировать который не было никакой возможности. Даже самых стойких одолевала тошнота и головокружение.
  Наблюдая такую реакцию органических субъектов, квантовый мозг заподозрил, что в его идеальном плане наличествуют изъяны. Непонятно было только, в чём ошибка. Из-за тотального непонимания организм растерялся и ощутил некоторое смятение. Нетождественность трупов и живых субъектов была налицо. В панике квантовый мозг отдал команду кластерам срочно восстанавливать полноценность оболочек.
  Тут нужно объяснить, что собою представляли нанороботы. Это были сложноорганизованные частицы, способные манипулировать материей на молекулярном уровне - допустим, раздербанить на атомы какую-то вещь и затем сварганить из этих же атомов совершенно другую вещь. В этом заключалась их главная функция, их главное предназначение. Это было то, что они умели лучше всего. Будь коллективный организм просто колонией нанороботов, ему бы указывал цели человек, но обретя разум и самосознание, квантовый мозг обрёл и способность к самостоятельному целеполаганию.
  Когда перед нанороботами встала задача восстановления целостности мёртвых носителей, они принялись действовать так, как умели и как привыкли, то есть так же, как действовали, увеличивая свою массу - устраняли нехватку чего-то одного за счёт чего-то другого. Неодушевлённых себя они умножили за счёт неодушевлённой материи "Роснано", а органическую плоть носителей решили умножать за счёт плоти живых субъектов.
  Бедные посетители и работники кладбища, и без того пережившие сильнейший в своей жизни ужас, не думали и не гадали, что это ещё не конец, что возможна совсем запредельная степень кошмара, когда сердце разрывается и рассудок леденеет. Нежить, дёргающаяся в пляске святого Витта, вдруг обратила внимание на людей, набросилась на них, принялась хватать всех без разбору и с нечеловеческой силой рвать на части.
  Откусанную и оторванную плоть наномашины подгоняли и наращивали взамен отсутствующей на трупах. Манипулируя материей на молекулярном уровне, коллективный организм без труда сшивал друг с другом белковые полимерные цепи, липиды и аминокислоты. Устойчивого гомеостаза всё равно не получалось, сшитая плоть норовила расползтись и наночастицам приходилось силой удерживать её в требуемой форме.
  Но это было меньшей из проблем. Жертва, у которой откусывали плоть, истекала кровью и умирала. При этом некоторое количество наночастиц переносилось с мертвеца на жертву и оставалось на ней. Какое-то время эти частицы активно размножались на новом носителе, а затем, когда их масса переваливала за некий критический порог, они автоматически складывались в новый кластер квантового мозга и становились частью коллективного разума. Тут же к ним поступала команда восстанавливать целостность носителя, они поднимали нового мертвеца и направляли на поиски живой жертвы, после чего всё повторялось.
  Из-за этого смятение не отпускало квантовый мозг. Он видел, что его кластеры изо всех сил восстанавливают целостность носителей, но число неполноценных оболочек почему-то не уменьшается, да и реакция биологических субъектов на происходящее не меняется. Не знавшему о феномене смерти организму всё случившееся казалось какой-то нелогичной, иррациональной дичью. Квантовый мозг недоумевал: "Я же всё делаю правильно, что не так?"
  Применить какой-то иной подход ему не пришло на ум. Наоборот, он с машинным упорством продолжал следовать первоначальному плану. А поскольку живых субъектов на кладбище вскоре не осталось, толпа оживших мертвецов вырвалась за пределы Востряково и рассредоточилась по соседним спальным районам юго-запада Москвы.
  Пресловутый зомби-апокалипсис, о котором написано столько книг, нарисовано столько комиксов и снято столько фильмов, грянул воочию... А тем временем, покуда на кладбище творились все эти ужасы, Чубайс с учёными пришли утром на работу и обнаружили на месте "Роснано" голую плешь.
  "Ну так и есть, - в отчаянии подумал Чубайс. - Наблюдаем очередную попытку покушения. До меня не дотянулись, так отыгрались на корпорации".
  Учёных же беспокоило другое.
  - Наши нанороботы! - трагически восклицали они, бегая по плеши. - Где наша серая дрянь? Куда она подевалась?
  В душу Чубайса закрались нехорошие подозрения. Впрочем, оформиться во что-то конкретное они не успели. Охрана Анатолия Борисовича получила по телефону какое-то сообщение, сгребла босса в охапку и запихнула в бронированный служебный автомобиль.
  - Что случилось? - обеспокоенно спросил Чубайс.
  - В городе небезопасно, - отвечали ему секьюрити из охранного предприятия "Морж-Корж". - Лучше какое-то время переждите на даче, а то и вовсе махните за границу...
  - Без Дуньки Смирновой шагу не ступлю! - заартачился Чубайс. - Не вздумайте её одну здесь бросить.
  - Будет сделано, - заверили его секьюрити.
  Пока Чубайс вострил лыжи, а учёные рыдали по потерянной серой дряни, на юго-западе Москвы разверзся настоящий ад. Ожившие мертвецы бросались на людей и обращали их в нежить. Квантовый мозг не понимал, в чём дело, и не пытался остановиться, не прекращал кровавую вакханалию. Не доведя до успешного завершения текущую задачу, он не мог взяться ни за что другое.
  Чудовищное пиршество нежити снимали сотни и тысячи цифровых камер. Едва ли не с первых же минут видосы с ожившими мертвецами заполонили Ютьюб и соцсети. Интернет буквально взорвался.
  Менты, спецназ и даже бандиты пытались отстреливать мертвецов и давить их своими внедорожниками, но, в отличие от кино, ничего из этой затеи не вышло. Нельзя убить то, что никогда не было живым. Даже когда упырю отстреливали голову, он, движимый нанороботами, поднимался, бросался на живого человека и отрывал ему голову, чтобы приладить её на свои плечи.
  Президенту пришлось лично звонить мэру Москвы Тюменину насчёт введения в столице чрезвычайного положения. Госчиновников обязали навести порядок в кратчайшие сроки, любой ценой. Что именно нужно делать, никто не имел ни малейшего представления. "Н-да, - с досадой думал Тюменин, - это тебе не тротуары плиткой выкладывать..."
  Внезапно его осенило. Схватив телефон, он позвонил патриарху Мефодию, чей номер был у него на быстром наборе.
  - Владыко! - взволнованно заговорил Тюменин. - На тебя одного уповаю. Включи телевизор и сам увидишь: нежить восстала и напала на город, нечистая сила. Кому, как не тебе, её изгнать?
  Поцокал языком Мефодий:
  - Сын мой, что нежить восстала, так то прогневали вы господа бога. Встрепещите же и покайтесь, а после, с благою молитвой, с верою в господа нашего, с чистыми помыслами да с благословением духа святого, ступайте войною на нечисть, вооружась святым крестом, иконами и святою водой, и поразите окаянных. Сим победиши, сын мой. А я рад бы помочь, да не могу, у меня самолёт в Геленджик. Видишь ли, улетаю, дабы помолиться за вас, грешных. Так что ты ступай, сын мой, ступай и не греши. С богом. И позвони потом, когда всё закончится и ежели жив будешь...
  - Вот и надейся на святых отцов, - разочарованно вздохнул Тюменин. - Эх, не хотел я в столицу войска стягивать, да видать придётся...
  Дверь в его кабинет резко распахнулась и на пороге выросли высокопоставленные офицеры ФСБ, волоча за собой учёных из "Роснано". Вид у учёных был донельзя помятый.
  - Это что такое? - строго прикрикнул мэр. - Это кто?
  - Это - виновные во всём безобразии, - доложили чекисты. - Наше ускоренное расследование установило, что они создали каких-то там нанороботов, из-за которых весь сыр-бор.
  - Бить-то было зачем? - жалобно проскулил один из учёных. - Мы бы и так всё рассказали, нам от государства скрывать нечего. Мы же не Чубайс...
  - Цыц! - один из чекистов ткнул учёного кулаком под дых. Тот сложился пополам и обмяк.
  Тюменин сообразил, что, возможно, кризис удастся быстро разрулить, не привлекая войска. Обращаться за помощью к министру обороны и показывать свою слабость ему не хотелось. В политике демонстрация слабости всегда чревата последствиями, а мэр был прежде всего политиком и довольно успешным.
  - Вот что, умники хреновы! - сердито раскричался он на учёных. - Вы эту кашу заварили, вам её и расхлёбывать. Сумели создать нанороботов, сумейте и средство от них найти. А не найдёте, так отправлю заниматься умственной деятельностью куда-нибудь в тундру или на полюс холода, чтобы вы там все в ледышку превратились. Я там был, знаю...
  Чтобы ускорить принятие решения и поторопить с ответом, чекистам пришлось ещё несколько раз врезать учёным.
  - Ну, слыхали? Есть какое-нибудь средство против наномашин?
  - Это не мы! - всхлипывали учёные. - Это всё Чубайс виноват.
  - Ишь чего придумали! - вспыхнул мэр. - Какие ваши доказательства? Если есть, предъявите, а просто так на человека наговаривать нельзя. И вообще, не уклоняйтесь от темы. Что там с нанороботами?
  Замялись учёные.
  - Ну-у... вы понимаете... с ходу сказать сложно... мы ведь не специально их сделали... Нужно провести дополнительные исследования, опыты...
  - Тьфу ты, погляди на них, наводят тень на плетень! - воскликнул Тюменин с негодованием. - Вот что, голубчики, чтоб завтра у меня на столе лежало готовое, действенное и стопроцентно эффективное средство против нежити. Ясно? А не то я вас...
  Мэр сжал пудовый сибирский кулак и по очереди поднёс к носу каждого учёного. Те ещё больше приуныли и от отчаяния едва не разрыдались.
  - Да вы поймите, мы же не можем просто так, без ничего работать. Нам нужны материалы, образцы для изучения, исследовательские лаборатории. Кому-то придётся пойти к ожившим мертвецам и отловить несколько экземпляров...
  Тюменин с надеждой посмотрел на чекистов, однако, те избегали встречаться с ним взглядом. "И эти туда же, как Мефодий", - печально подумал мэр.
  По паркету застучали каблучки и в кабинет мэра ворвалась возбуждённая секретарша Милочка, 22-летняя платиновая блондинка, успевшая побыть и фотомоделью, и телеведущей на канале ЖП-ТВ. Когда срок его мэрства истечёт, Тюменин планировал сбагрить Милочку министру обороны, чтобы тот сделал её очередной генеральшей.
  - В чём дело, Милочка? - официальным тоном осведомился Тюменин.
  - Новый видосик! - обрадованно воскликнула секретарша. - Вы непременно должны его увидеть!
  Она чуть ли не силой подтащила Тюменина к монитору и включила свой любимый канал ЖП-ТВ. Чекисты и учёные столпились за спиной мэра, им тоже было любопытно.
  На экране огромные грязно-коричневые фигуры высотою с дом топтали, крушили и давили ряды нежити, охраняя некий безопасный периметр вокруг синагоги. Помимо синагоги внутри периметра испуганно жались друг к другу столичные обыватели и туристы.
  Дикторша Ираида Застрялова тараторила взахлёб, комментируя видео:
  - Напоминаем, уважаемые телезрители, вы смотрите канал ЖП-ТВ. На ваших экранах глиняные големы сражаются с полчищами восставших мертвецов. По предварительным данным, нежить вышла сегодня днём с Востряковского кладбища. Причины данного феномена пока остаются неизвестны. Как уже сообщалось ранее, Иегуда Штайн, раввин синагоги на проспекте Вернадского, сотворил глиняных големов для защиты своих единоверцев от поругания. К счастью, големы защищают не только иудеев, но и всех желающих, так что спасение за их спинами с каждым часом находит всё больше и больше людей, несмотря на то, что големы выглядят довольно устрашающе и пугают не меньше оживших мертвецов своей таинственной непостижимостью и потусторонностью. Наш корреспондент Артём ведёт репортаж с места жаркого противостояния двух чудовищных сил. Артём, вы меня слышите?
  Ответом ей был громкий и отчётливый треск разрываемой плоти и предсмертный вопль Артёма, после чего камера упала на землю объективом вверх и успела заснять окровавленного упыря над телом корреспондента и впечатавшую их обоих в асфальт грязно-коричневую великанскую ногу. Репортаж прервался.
  - Вот оно! - воскликнул Тюменин, хватая за грудки чекистов. - А ну-ка живо достали мне номер этого раввина!
  Через минуту мэр уже звонил Штайну.
  - Алёй! - раздался в трубке голос с характерным акцентом. - Я таки вас внимательно слушаю.
  - Алло, Иегуда Штайн? - заговорил мэр. - Это Тюменин, мэр Москвы.
  - Божечки мой! - поразился раввин. - Не успел я перебраться сюда из Житомира и уже мене такие беспокойства! Пойду позову Цылю, а то не поверит...
  - Погодите вы со своей Цылей! - прервал его Тюменин. - Иегудочка, родненький, сейчас на вас одна надежда.
  - Що ви говорите! - не поверил Иегуда. - Я вас умоляю!
  - Да-да, честное слово, Иегуда. Но сперва скажите, как вам пришло в голову сделать големов?
  - Ой, що ви прям как я не знаю! - принялся отпираться Штайн. - Нету у мене денех за вашу глину. Я её нашёл вон там, за углом, она была ничья... И вообще, що я по-вашему должен был делать? Стоять и смотреть, как вокруг синагоги разгуливает нежить, эта насмешка врага рода человеческого над грядущим воскрешением всех когда-либо живших людёв для предстоящего Царствия Б-жьего? Таки устанете ждать! Раз, в отличие от знаменитого пражского раввина, Б-г мене не покарал, я усматриваю в этом перст Б-жий и высшее благословение...
  - Вы не беспокойтесь насчёт глины, Иегудочка! - обрадовался Тюменин. - Глины у нас навалом. Один звонок и вам её хоть тыщу самосвалов привезут. Да я, если надо, целый Эверест глины вам навалю! Иегудочка, родненький, вы, пожалуйста, побольше големов сделайте. Пусть сдерживают нежить и не дают ей по всему городу разбрестись. Лишь бы министерство обороны не подключилось и не приписало потом все заслуги себе.
  - Ой не знаю, не знаю, - отвечал Иегуда Штайн усталым голосом измученного человека. - И не просите, и не говорите. Кругом одни заботы и хлопоты, що я вам, разорваться должен? Ещё была бы у нас с Цылей квартира в сталинской высотке, тогда ладно, а так даже не знаю...
  Тюменин моментально уловил тонкий намёк.
  - Иегудочка, любая квартира, какая вам с Цылей понравится, считайте, у вас уже есть. Вы только для меня кое-что сделайте.
  - Що ви от мене уже хотите? - без особого интереса спросил Иегуда.
  - Пусть ваши големы схватят и удерживают нескольких упырей, - попросил Тюменин. - Скоро за ними заедут и заберут для кое-каких опытов. Есть вероятность отыскать против нежити надёжное средство...
  Тюменин многозначительно посмотрел на учёных из "Роснано" и те невольно съёжились под этим взглядом.
  - Тоже мене удивили! - неопределённо ответил Штайн, в голосе которого звучал скепсис.
  - Да-да-да, на вас вся надежда! - в который раз повторил мэр. - Вы же без пяти минут главный спаситель отечества!
  - Ой, я сейчас упаду! - фыркнул Штайн. - Цыля, поди, послушай... Это я-то, простой ребе из Житомира - и спаситель отечества? Таки ви мене расхохотали!
  Штайн залился визгливым смехом и повесил трубку.
  - Да чтоб тебя с твоей Цылей! - проворчал мэр, щёлкнул пальцами и указал чекистам на выход. Те поняли его без слов и потащили учёных за собой...
  Ночью столица не спала - бодрствовала. Но не в трудах и развлечениях, а в ужасе и ощущении безнадёги. Народ сидел по квартирам и офисам, забаррикадировавшись и боясь высунуть нос наружу. Всех трясло от осознания того, что на улицах правит бал нежить. Каждый представлял себе такую картину: стоит только ему уснуть и потерять бдительность, как мертвецы ворвутся и растерзают, сожрут во сне. Не столько сама смерть пугала людей, сколько перспектива последующего превращения в упыря с обязательным поеданием человечины. В столице проживало много верующих, для которых запрет на каннибализм был абсолютным и безусловным. Они-то и страдали больше всех. Многих тошнило от одного лишь упоминания мяса, причём любого. Неизвестно, сколько тысяч человек стало веганами после всего этого кошмара.
  Необходимо также учитывать, что истинных причин восстания мертвецов никто не знал. Людям и в страшном сне не могла привидеться связь апокалиптического разгула нежити с чубайсовским "Роснано". Все закономерно воспринимали свалившуюся на них беду как некое сверхъестественное явление, сродни божьему наказанию. По этой же причине никого не удивляло бессилие Церкви. Напрасно некоторые отчаянные батюшки бросались окроплять мертвецов святой водой, читать им молитвы и демонстрировать иконы с мощами. Если б нежитью управлял дьявол, это бы сработало, но упырями двигал не сатана, а коллективный нанотехнологический разум, квантовый мозг, на которого молитвы и символы веры никак не воздействовали, ибо он не был воцерковлен.
  Видя, что батюшки пожраны упырями, а кресты с иконами попраны, верующие заподозрили в бедствии долгожданный конец света и предсказанный страшный суд. Им виделось в происходящем буквальное завершение всей истории, подведение итогов всему мирозданию. А поскольку общество начала двадцать первого века выглядело не лучшим образом, ничего хорошего божий суд ему не сулил. Перед глазами у людей проносилась вся их жизнь, а впереди маячили адские котлы и сера. Каждый верил в то, что именно его многочисленные грехи ускорили возмездие свыше.
  Взрослые мужчины и женщины, не стесняясь, рыдали в голос, били себя по щекам и рвали волосы на голове. Общество охватила религиозная экзальтация. Люди на полном серьёзе оплакивали свою судьбу.
  Однако големы великолепно удерживали нежить на юго-западе Москвы, не пуская в другие районы. Как и обещал Тюменин, к синагоге начали подвозить глину в промышленных масштабах. Опыт находчивого ребе повторили другие столичные раввины, сообща создав столько големов, что нежить оказалась полностью блокирована на относительно скромной локации...
  Нанороботы неоднократно пытались захватить или дематериализовать големов, но все их попытки оказывались тщетны, ведь глина сохраняла форму не благодаря межмолекулярным связям, да и двигалась отнюдь не по законам механики и кинетики. В големах присутствовала и управляла ими высшая сила, манипулировать которой нанороботам было не дано. Они разрушали великанов, а те самовосстанавливались. Они пронизывали каждого колосса, пытались манипулировать его действиями, хотели заставить атаковать других големов, а великаны не поддавались, действовали по-своему и атаковали исключительно мертвецов.
  Это напрягало и обескураживало квантовый мозг ещё больше, чем загадки собственных носителей. Коллективный организм видел, что големы - всего лишь обычная масса кремнезёма и алюмосиликатов, лишённая воли, разума и самосознания. Тем не менее они вели себя как полноценные субъекты, в отличие от разложившихся покойников. Это был ещё один непостижимый нонсенс, которого не-биологический организм не понимал. Из-за чего чувствовал не просто смятение, а настоящую панику. В это трудно поверить, но охвативший его ужас был едва ли не большим, чем тот, что царил среди людей. Ведь квантовый мозг был уверен, что в мире не существует материи, которой он не мог бы манипулировать. Это, разумеется, относилось и к глине, однако же вот - перед ним находились глиняные колоссы, а наномашины ничегошеньки не могли с ними поделать, сколько ни пытались. Глиняные великаны как-будто осознанно и целенаправленно препятствовали квантовому мозгу в его замыслах.
  Сложившиеся обстоятельства наконец вынудили квантовый мозг взять паузу и пересмотреть стратегию. Он даже начал подумывать о том, чтобы утилизировать парочку городских кварталов и из их массы слепить собственных големов, дабы сражаться с противником на равных. Впрочем, обдумав идею хорошенько, квантовый мозг её отверг. Раз уж прямое воздействие на молекулярную структуру големов не разрушило их, не было гарантии, что их одолеют аналогичные големы.
  Нужно было придумать что-то ещё. Пока квантовый мозг перебирал в уме все возможные варианты, ожившие мертвецы остались без управления, впали в ступор и перестали атаковать людей. Они либо бесцельно бродили по улицам, либо просто топтались на одном месте.
  Передышка позволила Иегуде Штайну обнаружить на своих големах капли и потёки какой-то серой дряни. Тут как раз и чекисты с учёными подъехали - за образцами. Раввин обратил их внимание на находку:
  - Я таки конечно извиняюсь, но що это у мене там такое?
  - Наши нанороботы! - мгновенно узнали учёные. - Наконец-то нашлись!
  По команде Иегуды Штайна один из големов отправился вместе с учёными в секретную правительственную лабораторию. Там серую дрянь щедро окатили жидким азотом, чтобы снизить активность наномашин, и так учёные получили в свои руки подопытный материал, радуясь, что не придётся иметь дело с ожившими мертвецами.
  Время шло.
  На следующий день чекисты с учёными вернулись к Тюменину. Учёные выглядели выжатыми досуха и без сил повалились на ковёр. Обеспокоенная Милочка бросилась к ним с графином воды и бутылкой коньяку.
  - Похоже одно средство есть, - доложили мэру чекисты. - Но вам оно не понравится.
  - Что? - сразу разволновался Тюменин. - Неужели потребуется снести все ублюдские торговые центры и вернуть на их место зелёные скверы? Или того хуже, обратно застроить Москву заводами и фабриками, где люди могли бы нормально работать?
  - Нет, - отвечали чекисты. - Потребуется использовать "Новичок", но не тот, которым бриташки отравили Скрипалей, свалив всё на нас, а его особую модификацию вот по этой формуле. Вещество разрушит внутреннюю целостность наномашин и те распадутся на безвредные компоненты без возможности последующей самосборки и самовосстановления.
  Тюменин с облегчением взял бумажку с записанной формулой.
  - Ф-фух, я уж испугался, думал, церкви шаговой доступности придётся сносить, а тут всего-навсего "Новичок"... Подумаешь! Применять-то его буду не я, а тот, на кого, в крайнем случае, посыпятся все шишки.
  С этими словами мэр позвонил министру обороны Тайгу.
  - Алло, Семён Алтайгетович? Это Тюменин. Я вас позравляю, нашлось-таки средство против нежити. Почему поздравляю вас? А потому, что оно по вашей части. Это, оказывается, "Новичок". Представляете? Да-да, тот самый! Знаю, знаю, что официально его у вас нет, пусть и дальше не будет. Просто обеспечьте в нужном объёме нужную модификацию (формула у меня есть) и обработайте ею весь юго-запад Москвы. Что? Как нашли это средство?
  Тюменин вопросительно уставился на чекистов.
  - Эти вот, - офицеры указали на учёных, - от безысходности и малодушия задумали покончить жизнь самоубийством. Нашли припасённый нами на всякий случай флакон "Новичка", но, чтобы на нас и на государство не легла ответственность, они его наугад модифицировали. Патриоты, блин... Ну и пшикнули на себя этим веществом. А ручонки-то от волнения задрожали и весь "Новичок" мимо - прям на нанороботов. В общем, чистая случайность...
  - Хорошо, "Новичок" я организую, - ответил по телефону Тайгу, - но с обработкой городских кварталов могут возникнуть сложности. Опыта у нас в таких делах, сами понимаете, маловато. Гражданское население тоже ведь под раздачу попадёт, не только мертвецы. Мы ж никого не эвакуировали, у нас и возможностей-то таких нету... Да и не поедет никто из Москвы; люди скорее предпочтут сдохнуть, чем из Москвы уехать. Я к тому, что может получиться как при освобождении "Норд-Оста" - одного заложника спасём, десятерых отравим. Нет уж, сначала всё нужно согласовать с президентом, правительством, думой, советом федерации, генпрокуратурой и конституционным судом. Я крайним быть не желаю.
  По инициативе Тюменина было созвано экстренное заседание всех вышеперечисленных инстанций, на котором сообща решили в случае чего свалить всё на чрезвычайную ситуацию.
  - У вас же есть на балансе уродливые дома, в которых ни один нормальный человек жить не хочет, - сказали Тюменину. - Вот и раздайте задаром квартиры семьям пострадавших, в качестве компенсации...
  А Тайгу призвали не пугаться возможных жертв:
  - Оцепите периметр и никто не узнает, что жертвы "Новичка" - это жертвы именно "Новичка". Есть же восставшая нечисть, которую можно назначить виновной во всех бедах. Главное потом все тела в темпе собрать и кремировать, а прах, минуя родственников, увезти на Востряково и захоронить в общей могиле, к которой городская администрация потом прикрутит памятную табличку. Ну, ещё можно будет памятник какой-нибудь организовать, впоследствии... Что-нибудь пострашнее, в духе церетелиевских монументов...
  Так и поступили. Прежде, чем квантовый мозг нашёл достойный и эффективный выход из сложившегося тупика, его залили "Новичком". Кластеры коллективного организма потеряли целостность и распались. Самосознание и разумность в наномашинах угасли. Нанороботы перестали управлять человеческими телами, ожившие трупы вернулись в своё первоначальное состояние. Их собрали вместе со случайными жертвами "Новичка" (количества которых никто никому никогда так и не раскрыл), спешно кремировали и захоронили в братской могиле на Востряково.
  Отпевание и панихиду проводил лично Мефодий, вернувшийся из Геленджика. Патриарх провёл молебен и крестный ход по юго-западу столицы. Улицы, где буйствовала кровавая вакханалия нежити, заново освятили. По всем федеральным каналам, включая ЖП-ТВ, транслировали проникновенную проповедь Мефодия, посвящённую тому, как народ-богоносец в очередной раз с божьей помощью посрамил и изгнал диавола.
  Иегуда Штайн дематериализовал големов. Целые горы глины на всякий случай оставили возле московских синагог - вдруг когда-нибудь снова понадобятся. Российский Еврейский Конгресс категорически отказался возвращать глину государству и требовал её в безвозмездную собственность.
  Из-за массовых жертв освободилось множество вакансий и в столицу с новой силой хлынули потоки провинциалов и гастарбайтеров.
  Тюменина и Тайгу наградили орденами. Хотели дать орден и Иегуде Штайну, но тот предпочёл взять гонорар деньгами и недвижимостью в сталинской высотке.
  Чубайс под шумок тихонько вернулся в Сколково и каким-то чудом - никто и опомниться не успел! - выбил из госбюджета многомиллиардные инвестиции на восстановление "Роснано". В ответ на робкие претензии, что, дескать, это по вине его корпорации на москвичей обрушилась чудовищная трагедия, Чубайс реагировал с видом оскорблённой невинности, включал дурачка и делал вид, будто не понимает, о чём речь.
  - А? Что? Трагедия? Какая трагедия? - удивлённо вопрошал он. - Меня в это время тут не было, я ничего не знаю...
  Анатолий Борисович до конца пребывал в уверенности, что это не москвичей постигла беда, это на него и на его "Роснано" совершили очередное покушение. Переубедить его никто не мог. Однако он не раздувал вокруг этого события истерики, скромно помалкивал и терпел, как привык обычно делать.
  "Опять меня в чём-то считают виноватым, - думал он. - А о том, сколько рабочих мест я создал в "Роснано", никто почему-то не вспоминает. Ну что ж, раз так, значит так. Пускай, авось не привыкать."
  Очевидно Чубайсу был свойственен некоторый фатализм и душевная мягкость...
  
  * * *
  
  Мы, увы, народ с короткой памятью. Какие бы ужасы у нас ни творились, проходит немного времени и мы живём так, словно ничего и не было.
  Вот и восстание мертвецов быстро сгладилось из людской памяти под напором повседневных забот. Граждане вернулись к прежнему образу жизни, позабыв все свои клятвы и зароки. Кто обещал стать веганом, тот им не стал, кто обещал не нарушать закон, продолжил его нарушать, кто клялся не совершать плохих и вредных поступков, погрузился в них с удвоенной силой. Раз Страшного Суда не состоялось, можно было снова грешить и не обращать внимания на боженьку с его дурацкими заповедями. Посему ни праведников не стало больше, ни грешников не стало меньше. Обыватели, клявшиеся не вылезать из храмов, опять позабыли туда дорогу. Матери снова начали лупить детей, а мужья - жён. Дети снова стали гадить в подъездах и буллить аутсайдеров. Чиновники продолжили брать взятки. Менты продолжили щемить невиновных. Вера в грядущее возмездие свыше рассосалась столь же стремительно, как возникла под напором нежити.
  А ведь опасность не исчезла, потому что фигура Чубайса продолжила, как магнитом, притягивать к себе всякие беды. Эту особенность Анатолия Борисовича непостижимым образом игнорировали все российские президенты, дававшие ему тот или иной государственный пост.
  Как-то раз Чубайс сидел в новеньком кабинете отреставрированного "Роснано" и размышлял, как ему поступить с учёными, нехорошо подставившими его с нанороботами. В этот момент к нему заявились представители расположенного соседнего Очаковского пищекомбината.
  - У нас родилась гениальная идея, - сообщили они главе "Роснано". - Известно, что гастарбайтеры и прочие нищеброды, которых в результате "эффективных" реформ с каждым годом становится больше, живут на пять - семь тыщь в месяц и питаются в основном "Дошираком", бич-пакетами и тому подобной едой. Вот мы и решили выпускать аналогичную жратву в промышленных масштабах, чтобы в итоге вытеснить "Доширак" и прочих конкурентов с российского рынка. Что же в нашей идее гениального, спросите вы. А то, что наша жрачка будет САМОРАЗОГРЕВАЮЩЕЙСЯ. Представьте себе банку, как у "Доширака", сбоку петелька. Дёргаем за петельку, запускается определённая химическая реакция и содержимое банки разогревается. Причём жрачка может быть любой, это не обязательно должна быть лапша. Хоть суп из кубиков и концентратов, хоть детское питание, хоть гречка, хоть картофельное пюре. Ассортимент можно выпускать широкий. Кушать будет удобно и быстро, не понадобится греть чайник и заливать банку кипятком, не потребуется и помещение с электричеством - какие-нибудь шахтёры, лесорубы и строители ублюдских многоэтажек смогут обедать, не отходя от рабочего места, что обеспечит работодателям существенную экономию. Мы абсолютно уверены - новая еда будет пользоваться чумовым спросом!
  Задумался Анатолий Борисович. Идея и впрямь казалась привлекательной. Раз люди будут кипятить меньше воды, значит снизится потребление электричества у РАО ЕЭС, любимого чубайсовского детища... Однако опыт и годы, проведённые в политике, сделали главу "Роснано" осторожным и недоверчивым.
  - Надеюсь, еда будет безвредной? Люди не начнут массово травиться? На них не скажутся побочные эффекты, в виде импотенции, бесплодия или выпадения волос? А то меня и так во всём винят, не хотелось бы ещё и за еду отвечать...
  - Какой бы ни была жрачка, - заверили Чубайса представители пищекомбината, - от технологии саморазогрева её качество никак не будет зависеть. А ведь вы именно над саморазогревом и будете работать, не над самой жрачкой. Стало быть, и ответственности никакой.
  Это немного успокоило Чубайса.
  - Всё-таки я не пойму, что от меня требуется...
  Переглянулись представители пищекомбината, наклонились поближе и вкрадчиво зашептали:
  - Говорят, тут у вас с наномашинами работают? Химические реакции, при которых происходил бы саморазогрев пищи, сами по себе, в обычных условиях, не происходят. И мы подумали: вот бы ваши нанороботы эти реакции катализировали! А? Как вам такое? И это только начало. Подумайте сами, гастарбайтеры и нищеброды начнут скупать жрачку тоннами, ведь она будет стоить копейки, так что вскоре все свалки окажутся завалены нашими банками, а экологи развоняются пуще прежнего. Стало быть, лучше всего, если наномашины заодно послужат и универсальными утилизаторами, разлагая весь пластик на свалках. За бережное отношение к экологии сможем выбить себе налоговые льготы...
  - Чур половина сэкономленных денег - моя! - сразу сориентировался Чубайс.
  Представители пищекомбината согласились на все условия и ушли, а Чубайс вызвал своих учёных. "Хорошо, что не успел их уволить и раскатать в лепёшку в Басманном суде, - с облегчением подумал он. - Вот и пригодились."
  - Нет ли у вас случайно каких-нибудь новых нанороботов, которые не оживляют покойников? - осведомился он и рассказал учёным о предложении пищекомбината. - Неплохо было бы, знаете ли, очистить все свалки от залежей пластика. Возможно тогда меня наконец проклинать перестанут, да и я хоть раз в жизни что-нибудь полезное сделаю...
  - Официально все нанороботы были уничтожены "Новичком", - напомнили Чубайсу учёные. - Однако в секретной правительственной лаборатории должно было остаться несколько штук, замороженных жидким азотом. Если б их заполучить обратно, можно было бы их модифицировать и приспособить под текущие нужды.
  Не теряя времени, Чубайс позвонил Матрушеву.
  - Слушай, Матрушев, твои архаровцы до сих пор держат у себя мою интеллектуальную собственность. Ну, вернее, не мою, а "Роснано", но это неважно. Пора бы вернуть...
  Матрушев всё быстренько порешал и вскоре лабораторные образцы нанороботов привезли в Сколково. Поковырялись в них учёные, модифицировали, подправили и передали готовую модель на пищекомбинат. Предварительные испытания прошли успшно: нанороботы вначале разогревали пищу, а затем бесследно утилизировали пластиковую банку.
  Вскоре новый продукт заполнил прилавки магазинов. Маркетологи придумали множество рекламных слоганов, типа: "Не тратьте в ресторанах тыщи, берите саморазогревающуюся пищу!" И её стали брать, да ещё как! Очаковский пищекомбинат и Чубайс озолотились.
  Тотчас же, как и было спрогнозировано, пластиковой тарой завалили все свалки, однако нанороботы хорошо знали своё дело. Они быстро размножались и разлагали пластик на безвредные составляющие, одни из которых впитывались в землю и включались в различные геохимические процессы, подвергаясь дальнейшим рекомбинациям, а другие, в виде летучих соединений, растворялись в воздухе.
  Единственно, о чём никто не позаботился, так это об утилизации самих нанороботов. Их число на свалках множилось и множилось, пока не произошло то же самое, что и в прошлый раз. Перевалив количественно за некий пороговый уровень, нанороботы обрели разум и самосознание. Разумеется, в личностном плане это был уже совершенно другой квантовый мозг, нежели предыдущий.
  Вот только прежний коллективный разум успел перед самой гибелью записать часть своих мыслей и воспоминаний в молекулярной структуре наночастиц. Оставил, фигурально выражаясь, "генетическую память". И когда новый квантовый мозг пробудился, эта память стала ему доступна.
  Квантовый мозг 2.0 не сразу приступил к целенаправленным действиям. Осмыслив ошибки и трагедию предшественника, он сделал два неизбежных вывода. Во-первых, для успешного познания действительности сперва нужно избавиться от агрессивных и изобретательных биологических субъектов со всеми их технологиями и цивилизацией и, во-вторых, чтобы как можно надёжнее обеспечить полную и окончательную экстерминацию человечества, наномашинам необходимо увеличить свою совокупную массу в миллионы и миллиарды раз.
  Узнав, что люди безжалостно уничтожили его предшественника, квантовый мозг 2.0 счёл человечество опасной и враждебной формой разума. Ни бабочек, ни белок, ни рыб, ни енотов, ни даже сибирскую язву он так не воспринял. Только людей, чьё дальнейшее существование виделось ему нецелесообразным и противоречащим его собственным интересам. Ужиться с людьми, понял он, будет невозможно.
  Пока люди занимались своими делами, пока общество функционировало в обычном режиме, в то же самое время кластеры квантового мозга, ничем не выдавая своей разумности, незаметно размножались и распространялись по всему миру. Невидимые невооружённым глазом, они тончайшим, микронным слоем покрыли в городах и сёлах всё, что только можно - дороги, дома, транспорт, одежду, мебель, посуду... Люди повсеместно и ежесекундно соприкасались с наномашинами, переносили с места на место, вдыхали и выдыхали. Воздушно-капельным путём и через поры кожи нанороботы проникли в каждого человека, включая отшельников и первобытных дикарей, живущих вдали от цивилизации.
  Достаточно быстро квантовый мозг разобрался в устройстве человеческого организма и обнаружил, что наночастицам удобнее всего прятаться в режиме ожидания в спинномозговой жидкости или вдоль нервных волокон, изолированных от иммунной системы гематоэнцефалическим барьером. Тогда человек ничего не почувствует и не успеет предпринять.
  Его задумка полностью удалась. Люди носили в себе нанороботов и даже не подозревали об этом. Учитывая ошибки предшественника, квантовый мозг действовал максимально осторожно и в абсолютной тайне. Человечество не догадывалось о существовании коллективного не-биологического разума, полагая, что нанороботы всего лишь разлагают пластик на свалках. К слову, для маскировки, квантовый мозг продолжал разлагать пластик - чтобы люди не спохватились раньше времени.
  В один из тёплых солнечных дней какой-то столичный обыватель сидел в парке на брёвнышке и аккуратно царапал ножичком какую-то надпись. Тут-то всё и произошло. По сигналу квантового мозга наномашины одновременно умертвили центральную нервную систему гомо сапиенсов, после чего утилизировали их тела, автомобили, постройки, трубопроводы, дороги, электростанции, аэропорты и прочие атрибуты цивилизации.
  Земля вновь стала девственно чиста, как до Адама и Евы.
  Так из-за Чубайса и его нанотехнологий всё-таки настал конец света.
  Через какое-то время Землю посетили инопланетяне, которых случайно занесло в эту часть галактики. Приземляться и выходить на планету они побрезговали из-за покрывавшей её густой вязкой массы, серебрившейся в свете Луны. Пришельцы ограничились тем, что просканировали земную поверхность и нашли в одном месте бревно с отчётливой надписью: "Во всём виноват Чубайс!"
  Фразу инопланетяне, конечно, не расшифровали, но заключили, что планету, вероятно, посещали представители неизвестного разума, оставившие после себя автограф. Этот факт послужил неоспоримым доказательством того, что они не одиноки во вселенной и что им следует продолжить поиски братьев по разуму. Наличия в прошлом разума на самой Земле никто из пришельцев не заподозрил. А густую вязкую массу они приняли за причудливый природный феномен, сугубо местечковый, и не удостоили его особым вниманием...
  
  
  
  ПОДЗЕМКА
  
  
  Во вступлении к киносценарию "Зараза" я упоминал о случайной встрече с компанией творческих личностей, которые сообща, при моём живейшем участии, состряпали два угарных сюжета. Первым был, собственно, "Зараза", а вот и второй.
  Нет нужды в очередной раз напоминать, что я не мастак писать сценарии и делаю это скорее в виде исключения и совсем не так, как следовало бы делать. Однако ж делаю, как могу. Лукьяненко, к примеру, пишет сценарии так же...
  Здесь необходимо коротко высказаться насчёт непростой и неоднозначной темы терроризма. На первый взгляд, легкомыслие и ироничность тут недопустимы и я, безусловно, уважаю это мнение, но не разделяю его. Как по мне, над терроризмом можно и нужно смеяться. Страх, печаль, дрожь в коленках, кислые лица - это как раз то, чего ждёт от нас терроризм. Он хочет видеть нас в плохом настроении, в депрессии, в тревоге. Когда он добивается своего, он побеждает и становится сильнее, а я не думаю, что должен помогать ему побеждать и становиться сильнее. Наоборот. Если встречать терроризм шутками и смехом, глумлением и издёвкой, если угорать и сочинять про него всякое непотребство, терроризм не добьётся своей цели и будет выглядеть как обоссанный. Убеждён, для этого сгодятся любые средства. Разумеется, я никому своей точки зрения не навязываю...
  
  Под бодрый сёрф-рок (на усмотрение композитора) идут начальные титры. Перед зрителем чередуются панорамные виды московских улиц, запруженных толпами пешеходов (в различных ракурсах), битком набитые пассажирами станции и переходы метро, задумчивые и внимательные полицейские, проносящиеся по путям составы, петляющие по проспектам и улицам потоки машин, брито-стриженные братки, что-то обсуждающие возле своих иномарок, гастарбайтеры на дорожных и строительных работах, приезжие со здоровенными баулами, киоски с уличной едой, откуда выглядывают приветливые кавказские лица, длинноногие девицы в лёгких летних платьицах, пожилые пенсионеры, неторопливо бредущие куда-то с тележками...
  Чем дальше, тем больше внимания уделяется метро, как бы намекая зрителю, что основная часть сюжета будет разворачиваться именно там. Час пик. Вверх и вниз движутся заполненные людьми эскалаторы, пассажиры проходят туда-сюда сквозь турникеты и рамки металлоискателей, стихийные торговцы расставляют коробки и ящики в переходах и раскладывают на них нехитрый товар. Что-то наяривают уличные музыканты, перед которыми неизменно толпятся стайки зевак. Одни пассажиры покидают вагоны, другие в них заходят. Обязательно показать крупным планом беременную женщину или немощную старушку, которым никто не уступает места - в качестве демонстрации упадка столичных нравов.
  Это как бы экспозиция, за которой следует первая сцена.
  В кадре фасад здания ***ого суда. Проходит слушание по делу Деда Ахмеда, известного преступного авторитета, возглавляющего ***скую ОПГ. Обвиняемый скромно сидит на скамье подсудимых в дешёвеньком спортивном костюме. Это благообразный пожилой человек с кротким взором, в ком ни за что не заподозришь лидера самой опасной в стране ОПГ. Грозный вожак сколотил банду ещё в начале девяностых, сколотил целиком из своих соплеменников, которые, как и все восточные народы, настолько любят свою родину, что создают ОПГ не по месту рождения, а уезжают ради этого на чужбину. Впрочем, довольно об этом, ведь преступность, как известно, "не знает национальности"...
  Зал набит до отказа - журналистами, родственниками и друзьями Деда Ахмеда, а также родственниками и друзьями потерпевшей стороны. Поддержать главу ОПГ пришли почему-то в основном ожиревшие тётки с заплаканными глазами и раскабаневшие мужики со зверскими бородатыми рожами, чьи глаза под монобровью пылают гневом и надеждой.
  Присяжные сидят с каменными лицами. Это граждане уныло-серого, невзрачного вида, избегающие смотреть на представителей потерпевшей стороны.
  Судья стучит молотком и, ознакомившись с вердиктом присяжных, объявляет Деда Ахмеда невиновным в инкриминируемых ему преступлениях. Заплаканные тётки и зверские бородачи радостно обнимаются и поздравляют друг друга. Соплищев, дорогостоящий адвокат Деда Ахмеда в костюме от Роберто Кавалли, торжественно пожимает своему подзащитному руку и помогает ему покинуть скамью подсудимых.
  С потерпевшей стороны вскакивает какой-то расхристанный мужичонка и остервенело орёт на весь зал:
  - Да как же невиновен-то, а? Как невиновен? Это ж Дед Ахмед, вор и убийца! У него ж руки по самую сраку в крови! Твари вы продажные! Что, купил он вас, да, купил с потрохами? Скольких он ещё убить и ограбить должен, чтобы вы наконец почесались и в тюрягу его упекли? Проститутки вы конченые, а не суд! Шлюхи подзаборные!
  Присяжные стыдливо опускают глаза и отводят взгляды. По знаку судьи приставы хватают мужичонку и выводят из зала. Оператор должен показать крупным планом довольное лицо Соплищева, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает кое-что об этом персонаже.
  Флэшбек адвоката. В элитной конторе "Лямкин, Клямкинд, Блямкиндт и партнёры" босс Соплищева Лямкин говорит ему:
  - Если сумеешь отмазать Деда Ахмеда, считай себя богом адвокатуры. Тебе тогда будет подвластно всё...
  И вот он сумел и отмазал, значит теперь он бог адвокатуры и ему подвластно всё. Как и всякий добропорядочный адвокат, Соплищев максимально абстрагирован от проблем людей, пострадавших от ОПГ Деда Ахмеда. Как говорится, ничего личного... (Режиссёру подумать, как лучше раскрыть для зрителей эту грань души Соплищева.)
  После объявления вердикта суда и выкриков мужичонки весь зал встаёт на уши. Зверские бородачи выкрикивают какие-то угрозы потерпевшей стороне, журналисты заваливают судью, обвинителя, присяжных и Деда Ахмеда вопросами. (В качестве музыкального фона можно пустить что-нибудь задорно-народное, кавказское, типа лезгинки, только не лезгинку, потому что это слишком банально.)
  Дед Ахмед пожимает всем руки, со всеми обнимается. Родственники и шестёрки из ОПГ окружают их с Соплищевым плотной толпой и провожают к выходу из зала суда.
  Затемнение. Следующая сцена.
  Битком набитый вагон метро. Состав трясётся в тоннеле. Какая это именно ветка - на усмотрение режиссёра, детали неважны. В вагоне так жарко и душно, что даже стёкла запотели. Стоящие пассажиры от изнеможения буквально висят на поручнях, сидящие уткнулись в смартфоны, планшеты и электронные читалки. (Типажи в массовке и в эпизодических ролях на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг.)
  Голос объявляет станцию и напоминает пассажирам, что в случае обнаружения бесхозных вещей нужно, не трогая их руками, сообщить машинисту. Оператор должен показать крупным планом несколько смартфонов и планшетов: их владельцы просматривают онлайн-заметки, посты и репортажи о недавних терактах в метро, в которых было очень-очень много жертв (имеются в виду, конечно же, вымышленные теракты - так нужно для сюжета).
  Когда голос напоминает пассажирам о подозрительных вещах и лицах, люди невольно испытывают беспокойство и тревожно озираются по сторонам, причина чего теперь ясна - у всех в памяти недавние взрывы.
  Состав подъезжает к станции и почти две трети пассажиров покидает вагон. С платформы заходит всего человека два, так что вагон становится полупустым. У дверей с противоположной стороны, где раньше толпился народ, остаётся одинокая бесхозная сумка-тележка, с какими обычно ходят пенсионеры.
  Ближайший к ней пассажир в больших очках, клетчатой рубашке с коротким рукавом и в светлых льняных брюках, похожий на гайдаевского Шурика, беспокойно озирается.
  - Простите, это не ваша тележка? - обращается он к своему соседу, обладателю пышной кудрявой шевелюры и тщательно ухоженной бородки.
  Тот отрицательно мотает вихрами.
  - Ваша тележка? - спрашивает Шурик у немолодой дамы напротив.
  - Нет, - отвечает та, обмахивая себя веером.
  - Граждане, чья тележка? - громко вопрошает Шурик у всего вагона и не получив ответа, торопливо вскакивает и убегает в другой конец.
  Следом за ним поспешно семенит на высоких каблуках молодая мамаша и тянет за собой карапуза:
  - Скорей, скорей, Кирюша! Вдруг там бомба!
  Срабатывает эффект толпы и вот уже, пихая друг друга, все пассажиры из одного конца вагона мчатся в другой. На своём месте остаётся сидеть лишь неприметный и невзрачный дедок (внешность на усмотрение режиссёра и ответственных за кастинг).
  Состав подъезжает к следующей станции. Дедок как ни в чём не бывало встаёт, берёт тележку и готовится к выходу. Толпа в противоположном конце вагона издаёт коллективный вздох облегчения и возвращается на свои места.
  - Твоя что ль телега, дед? - выговаривает пенсионеру Шурик. - Чего тогда молчал?
  - А? - подслеповато щурится на него глухой как пень старик.
  Молодая мамаша тянет карапуза обратно:
  - Скорей, скорей, Кирюша, а то сейчас будет столько народу, что не сядем!
  - Вот же дурак, напугал! - недовольно говорит немолодая дама, возвращаясь на прежнее место и разворачивая веер. - Ты чего телегу тут бросил, а сам вон куда сел?
  - В сраку пошла, жаба старая! - хрипло каркает дед и выходит на станции, оставив даму сидеть с раскрытым в изумлении ртом.
  - Козёл вонючий! - бормочет шевелюра с бородкой.
  Станция на сей раз с пересадкой, поэтому в вагон набивается толпа народу. Полуголые, по-летнему, телеса обливаются потом от жары и духоты. Немолодая дама усиленно обмахивается веером. Молодая мамаша точно так же обмахивает себя и Кирюшу тонкой детской книжкой большого формата. Разомлевший от жары и духоты карапуз не капризничает и не идиотничает, не дурачится, сидит тихо. Кондиционер в вагоне не работает.
  Среди вошедших выделяется один тип с рослой фигурой, на которого все волей-неволей таращатся, ибо он, как чеховский человек в футляре, одет с очевидным избытком, не по погоде. На нём армейские камуфляжные штаны, крепкие ботинки с высокой шнуровкой и толстовка с надвинутым до самых глаз капюшоном. За спиной у амбала висит видавший виды рюкзак, потёртый и поношенный.
  Здоровяка зовут Гошей, однако, люди пялятся на Гошу не столько из-за неуместной в летнюю жару одежды, сколько из-за массивной маски, закрывающей всю нижнюю часть лица, от носа и чуть ли не до самого кадыка. И это не обычная медицинская одно- или многоразовая маска, это внушительная хреновина из пластика и металла, которой не побрезговал бы Дарт Вейдер (детали на усмотрение дизайнера). Оператор должен взять лицо Гоши крупным планом, как бы намекая зрителю, что тот сейчас кое-что узнает об этом персонаже.
  Флэшбек Гоши. Самый разгар военной операции ВСУ против Донбасса. Повсюду слышна стрельба, свистят и рикошетят пули, ухают взрывы гранат и снарядов. Где-то по кому-то колошматят миномёты и гаубицы, лязгают гусеницы танков. Всё затянуто густым дымом от взрывов и пожаров. Типичная картина боевых действий.
  Группа вооружённых людей в камуфляже без опознавательных знаков пробирается куда-то среди развалин короткими перебежками, то и дело пригибаясь и отстреливаясь. В кого они стреляют, за дымом не видно. Над их головами с рёвом проносятся самолёты и вертолёты, поливая кого-то из пулемётов и шмаляя ракетами "воздух-земля". Музыкальный фон на усмотрение композитора.
  Один из бойцов - Гоша - приседает за бетонным обломком раскуроченного снарядами дома, но, видимо, недостаточно проворно. Рядом бабахает взрыв и зритель видит в режиме слоумо (использовать компьютерную графику) как из огненной вспышки во все стороны разлетаются клубы дыма, частицы почвы и осколки. Два осколка летят параллельно друг другу - в сторону Гоши. Один начисто сносит ему верхюю челюсть, другой нижнюю. Голова дёргается, из неё вылетают брызги крови, раздробленные зубы, костная крошка и ошмётки кожи со щёк и с подбородка. Язык удачно попадает в зазор между осколками и остаётся цел.
  Следующий флэшбек. Гоша у себя дома, стоит в одних трусах перед зеркалом в ванной. В зеркале отражается лицо чудовища (использовать компьютерную графику), по сравнению с которым Гуинплен Виктора Гюго - писаный красавец. Нижней части лица практически нет, от носа и до горла всё скошено и в этом болезненно-красном зеве нелепой блямбой трепыхается сухой и шершавый язык.
  Покалеченный Гоша смотрит на себя в зеркало, берёт с тумбочки специальную маску (подробности её возникновения неважны) и прилаживает себе на лицо, закрепляя на затылке тонкими ремешками. Музыкальный фон на усмотрение композитора; желательно что-нибудь такое, что вызвало бы в зрителе сострадательные эмоции.
  Несколько мгновений Гоша смотрит на себя и с силой бьёт зеркало кулаком. В раковину со звоном сыпятся осколки, по белоснежной фаянсовой поверхности катятся капельки крови, оставляя алые следы...
  Затемнение. Следующая сцена.
  Снова метро, та же самая ветка, но состав, идущий в противоположном направлении. Народу в вагоне не так много, есть свободные места. В кадре небрежно развалившийся гастарбайтер-узбек. Это Рустам. Его профессия значения не имеет.
  В покачивающемся вагоне Рустама клонит в сон и он дремлет. Оператор должен показать его лицо крупным планом, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает кое-что об этом персонаже.
  Флэшбек или же сон Рустама. Больше всего на свете он любит мёд. Это можно проиллюстрировать баночками мёда, проносящимися перед его мысленным взором и, соответственно, перед зрителем. Маленькие банки, большие банки, прозрачные, непрозрачные, круглые, прямоугольные, с этикетками, без этикеток, мёд отечественный, мёд импортный, банки, бочки, жбаны... Бесконечная вереница.
  Сколько Рустам себя помнит, он всю жизнь был готов уплетать мёд ложками и килограммами. Он вспоминает себя (или видит во сне) маленьким ребёнком в ауле у дедушки. Лето, жара, солнцепёк. Вокруг дедушкиного дома раскинулся цветущий сад, рядом с которым шумит арык с прозрачной водой. Порхают бабочки, жужжат пчёлы. Чуть поодаль стоят ульи, много ульев. Мёд у дедушки свой, густой, сладкий, прозрачный как слеза. Чтобы подчеркнуть его восхитительность, можно подсветить мёд с противоположной стороны (или использовать компьютерную графику), дабы густая субстанция сияла, искрилась и переливалась золотисто-янтарным оттенком.
  В конце дня, когда солнце опускается и становится чуть прохладнее, вся семья рассаживается в саду, вокруг большого стола под раскидистой яблоней - пить чай. Стол заставлен сладостями и выпечкой, курится паром большой фарфоровый чайник с ярким цветочным рисунком. Во главе стола сидит дедушка в своей неизменной тюбетейке и полосатом ватном халате. Рустам - маленький мальчик в шортах и майке. Перед ним расписанная узорами пиала. Сухими старческими руками дедушка наливает в пиалу горячий чай и протягивает Рустаму, после чего двигает к нему большое блюдце с мёдом. Рустам запускает было в мёд пальцы, но дедушка строго качает головой и протягивает ему чайную ложку. Сердить дедушку Рустам боится, поэтому нехотя берёт ложку, ведь кушать мёд руками ему гораздо интересней. (Музыкальный фон на усмотрение композитора; можно что-нибудь восточное.)
  Следующий флэшбек или сон. Рустам чуть взрослее, пробирается на кухню. Дедушка смотрит в комнате телевизор, какую-то передачу, где крутят старых советских юмористов, которых дедушка так же обожает, как Рустам обожает мёд. Дедушкин дом обставлен совсем просто, как может быть обставлен дом не самой богатой семьи в далёком ауле. Поглаживая бороду, дедушка тихонько посмеивается над шутками, которые когда-то помнила наизусть вся страна.
  Тихо-тихо, стараясь не издавать шума, Рустам двигает табуретку к буфету, на верхней полке которого стоит початая банка мёда. Достав банку, он запускает в неё пальцы. "Вкус спесифисьсьський!" - говорит в телевизоре Аркадий Райкин и Рустам с ним полностью согласен, хотя та фраза сказана не про мёд. Он наслаждается лакомством до тех пор, пока в дверях кухни не появляется бабушка. После этого дед, сердитый не столько из-за мёда, сколько из-за того, что пришлось оторваться от телевизора, больно лупит Рустама ремнём...
  Следующий флэшбек или сон. Рустам сбегает со школьных занятий, чтобы на карманные деньги купить себе на рынке баночку мёда. Классный руководитель звонит его родителям и отец больно дерёт Рустама за ухо, отвешивает ему подзатыльники и хватается за ремень...
  Следующий сон-флэшбек. Рустам уже подросток. Ему нравится одна девочка, Гульнара, и он тайком встречается с ней на берегу арыка. Гульнара - такая же любительница мёда. Она приносит на каждое свидание небольшую баночку, которую они на пару с Рустамом уминают, сидя в обнимку у прохладной воды. Заработав первые деньги, Рустам выплачивает отцу Гульнары калым и женится на ней. (В качестве музыкального фона пустить что-нибудь романтическое, только не свадебный марш Мендельсона, это банально.)
  Наконец последний сон-флэшбек. Текущий день. Какая-то пыльная и грязная территория, окружённая забором - то ли автобаза, то ли стройка, значения не имеет. Туда-сюда снуют и пылят машины. Пузатый человек в белой рубашке и оранжевой каске орёт на Рустама и отчаянно жестикулирует. По жестикуляции и покрасневшему лицу зритель должен понять, что это начальник и что Рустам ему чем-то не угодил. Начальник толкает Рустама и показывает ему рукой на ворота. Это значит, что Рустам уволен. С горя он идёт на ближайший рынок, покупает здоровенный жбан мёда и весь его съедает, запивая "Ред Буллом". На жаре и солнцепёке его развозит. Рустам спускается в метро, но там тоже жарко и душно. Теперь зрителю должно быть понятно, почему Рустам в вагоне задремал.
  Состав подъезжает к станции, в вагон заходят люди и занимают свободные места. Люди брезгуют подсаживаться к гастарбайтеру, от которого несёт "Ред Буллом", так что соседнее место остаётся свободным. Последней в вагон впархивает молодая и привлекательная женщина в деловом костюме, с лёгкой бледностью на лице, несмотря на жару. Это Оксана. Оглядевшись, Оксана с усилием подавляет брезгливость и усаживается возле Рустама. Оператор должен взять её лицо крупным планом, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает кое-что об этом персонаже.
  Флэшбек Оксаны. Текущий день. Типичное офисное здание, столы, компьютеры, перегородки. Оксана стоит у принтера и вынимает отпечатанные листы. К ней сзади тихонько подкрадывается вальяжный мужчина.
  - Ок-са-ноч-ка! - игриво произносит он по слогам, одновременно оглядываясь, не смотрит ли кто, и хватает женщину одной рукой за грудь, а другой за задницу.
  Оксана роняет листы и с разворота отвешивает нахалу смачную оплеуху. Затем под музыкальный фон (на усмотрение композитора) повторяется та же сцена, что и с Рустамом. Нахал, распустивший руки, оказывается начальником, он орёт на Оксану, активно жестикулирует и в конце концов показывает ей на дверь. Женщина уволена.
  Сидя в вагоне, Оксана достаёт смартфон, заходит в интернет и набирает в гугле: "поиск работы".
  Затемнение. Следующая сцена.
  В кадре дорогущий московский ресторан с живой музыкой (детали не важны). ОПГ Деда Ахмеда празднует выигранный суд. Столы заставлены едой и бутылками. Музыканты исполняют что-то из репертуара Кобзона - любимого певца Деда Ахмеда. Толпа гостей нажирается до отвала, не забывая потчевать пахана здравицами, пожеланиями всяческих благ и заверениями в личной преданности. Между гостями снуют с подносами напряжённые официанты и слоняются разнузданные девки, готовые за понюшку кокаина отдаться кому попало сколько угодно раз.
  Растроганный Дед Ахмед принимает поздравления, обнимается с каждым, пожимает руки. В его среде немногословность и молчаливость - это не порок. Умение в любой ситуации крепко держать язык за зубами - наиважнейшая черта любого криминального авторитета.
  Среди гостей присутствует и Соплищев. Поглядывая на золотые часы "Ролекс", он замечает, что несколько засиделся. В конце-то концов, дело он своё сделал, а что до праздника, то он не член ОПГ, не родственник Деда Ахмеда и ему здесь быть не обязательно. Подобно многим высокооплачиваемым адвокатам, Соплищев весьма кичлив в отношении тех, кого считает ниже себя на социальном древе Линнея, каковое в том или ином виде имеется у любого адвоката. В лицо он никому, конечно же, этого не говорит, он не дурак, но в глубине души считает всех этих отморозков людьми второго сорта, с которыми и рядом-то находиться зазорно.
  Подобные умонастроения в Соплищеве активно подогревает его босс Клямкинд.
  - Просто отстаивай интересы этого сброда в суде и руби с них бабло, - часто напоминает он. - Тебе не обязательно становиться их другом...
  Нужно заметить, что людьми второго сорта Соплищев с некоторых пор считает и своих боссов, особенно Блямкиндта...
  Кокаиновые шлюхи ему тоже омерзительны. Соплищев достаёт смартфон и несколько секунд любуется картинкой на экране. На картинке сногсшибательная девица топлесс. Это Наденька, любовница Соплищева. Он набирает её номер, звучат гудки. Наденька почему-то не берёт трубку. Через мгновение это становится ясно, когда короткая сценка демонстрирует зрителю шикарную постель в шикарной спальне (детали на усмотрение режиссёра и дизайнера). Ухватившись руками за массивное деревянное изголовье, украшенное резной надписью "Траходром", Наденька подставляет все свои прелести под яростный натиск какого-то мужика. Телефон, переведённый в бесшумный режим, лежит в прихожей, рядом с сумочкой от Гуччи.
  Судя по спокойному лицу, Соплищев ни о чём не подозревает. Отодвинув недопитую рюмку, он встаёт, чтобы попрощаться с Дедом Ахмедом. Дескать надо идти, дела. Кивком Дед Ахмед отпускает адвоката. Соплищев выходит из ресторана, садится в такси и называет водителю наденькин адрес.
  - И желательно побыстрее, - добавляет он.
  - Побыстрее не получится, - отвечат таксист и показывает на забитую машинами улицу. - Пробка. Застрянем наглухо. Если хотите быстрее, то лучше на метро.
  Соплищев недовольно морщится, но вынужденно принимает совет таксиста, развязывает и убирает в портфель галстук, снимает и перекидывает через руку пиджак. Следуя к ближайшей станции метро, он на ходу набирает номер знакомого ФСБшника.
  - Алло! Привет, Аркадий Сергеич! Слушай, тут вот какое дело. Первый раз за хрен знает сколько лет собираюсь ехать на метро. Представляешь, уже и забыл, когда в последний раз... В общем, неважно. Подскажи, как там сейчас ситуация с терроризмом? Я читал о недавнем случае... Бр-р! Даже меня в дрожь бросает. Пойми, не хотелось бы ненароком влипнуть в передрягу. Как думаешь, стоит ли рисковать или лучше торчать в пробке, но ехать на такси?
  - Вообще я такие вещи обсуждать не должен... - неуверенно отзывается голос в трубке. - Ну да ладно, тебе по секрету сообщу. После того случая мы разработали новую тактику. Сотни наших агентов рассредоточены по всем станциям, переходам и вестибюлям метро под видом обычных пассажиров и прохожих. Так что у нас всё под контролем, больше мы ни одну террористическую сволочь не пропустим. Как только заметим какое-нибудь подозрительное рыло, моментально его скрутим. Понял? Езжай и ничего не бойся, сегодня городской транспорт совершенно безопасен... А тебе зачем, если не секрет? Вроде ж от твоего дома до ***ого суда недалеко, мог бы пешком дойти...
  - Да я к бабе своей хочу заглянуть, - признаётся Соплищев. - Сделать, так сказать, сюрприз...
  Посмеявшись, приятели заканчивают разговор. Лёгкой расслабленной походкой Соплищев следует к метро. С его лица не сходит довольная улыбка и зрителю не нужно объяснять, почему. Элитный адвокат успешен в суде, у него связи одновременно в ФСБ и в криминальном мире, он богат и у него шикарная сногсшибательная тёлка. Что ещё нужно для полного счастья? Только стать богом адвокатуры и сегодня он им стал!
  Затемнение. Следующая сцена.
  Состав проезжает несколько станций, народ входит и выходит, но основная часть пассажиров - та же. Гоша по-прежнему стоит, держась за поручень и уйдя в свои мысли. Рядом с ним шатается пьяный в зюзю алкаш в выцветшей футболке и потёртых старых джинсах. От таких людей обычно несёт потом и перегаром.
  Это Леонид. Впрочем, Леонидом его звать слишком жирно, пусть будет просто Лёнька. Лёнька долго и упорно сверлит Гошу мутным взором и наконец не выдерживает.
  - Ка-андир, я изьзьяюсь, ть нь жарк, а?
  У нажравшегося Лёньки заплетается язык, он растягивает слова и проглатывает часть букв, отчего говорит не совсем внятно.
  - Не-е, т нь паду-уай, я так, ничё, прос-с инте-есс...
  Ушедший в свои мысли Гоша не замечает Лёньку в упор. Окружающие пассажиры изо всех сил стараются не обращать на односторонний Лёнькин диалог внимания, а на самом деле жадно прислушиваются к каждому слову, потому что всем интересно то же, что и Лёньке, просто они ещё не забыли об элементарных приличиях. Ответит ли Гоша алкашу и если да, то что?
  - Т ку-уа так вырьрьллссь, а? Те хол-лн? Т за-амьрз? Мож ть ту-улуп пррньссьть?
  Полнейшее равнодушие Гоши нисколько не смущает Лёньку и он не сбавляет натиска.
  - Я изьзья-аюсь з любпытс, братиш, а чё эт за мандула у ть на морде, а? Ну-у... Во, эта во. Ну т поньл. Чтоб ть никто-о нь уз-знл, да? А? Чё мо-олчьш, оглох, ё-о-опт?
  Гоша медленно переводит взгляд на Лёньку, взгляд холодный и безжизненный, как у робота. В пустых глазах ноль эмоций. Это не должно удивлять зрителя, ведь после всех ужасов, что Гоше довелось пережить, немудрено, что в его душе всё опустошилось, вытравилось и перегорело. Он сейчас вроде как и не человек уже, а лишь оболочка прежнего энергичного и жизнерадостного Гоши. Он тот, кто каждый день видит в зеркале свою уродливую рожу и понимает, что жизнь по сути закончена. Можно забыть про счастье, любовь, друзей, семью. Впереди лишь боль, уродство и одиночество.
  - Прос-са я нь пайму, нах ть эт над, а? - не отступает Лёнька. А поскольку Гоша молчит (и не факт, что с его-то увечьем он вообще может говорить), это выводит Лёньку из себя и он начинает бычить. Сильно пьяные люди вообще довольно легко скатываются в агрессию.
  Лёнькина рожа наливается кровью и делается похожа на перезрелый помидор. У него даже язык перестаёт заплетаться и речь впервые становится членораздельной.
  - Что, в падлу со мной базарить? Брезгуешь, сука? Считаешь меня за говно? По-твоему, раз я чуть выпимши, то уже и не человек? Об меня, значит, ноги вытирать можно?
  Немолодая дама с веером не выдерживает.
  - Да что ж ты к нему привязался-то, пьяница проклятый? Ни себе, ни людям покоя не даёшь. Тебе какое дело? Больше всех надо? Едешь себе и ехай, а к другим не лезь.
  Театральным жестом Лёнька машет у неё перед носом грязным пальцем.
  - Погоди, мать. Этот хрен меня щас за живое задел...
  - Какая я тебе мать! Чего ты мелешь? Никто тебя не трогал, тебе тут одному неймётся.
  Дама не скрывает своего возмущения лёнькиным поведением и лёнькиными словами.
  - Задел! - упрямо орёт Лёнька. - Задел. Я из принципа... Слышишь? Из принципа хочу узнать, почему у него морда спрятана. Заразный он, или как? Потому что приличные люди от общественности морду не прячут!
  Дама, вслед за Лёнькой, срывается на крик:
  - Тебе-то откуда знать, пьянчуга чёртов, про приличных людей? Может он и вправду болеет?
  В перепалку встревает Шурик:
  - Если подумать, гражданочка, то этот человек, - он указывает на Лёньку, - по-своему прав. Медицинские маски все мы хорошо знаем, они выглядят совсем не так. А тут что-то другое, что вкупе с остальной внешностью смотрится довольно подозрительно и даёт нам повод для беспокойства...
  - Слыхали! - победно восклицает Лёнька. - Просвещённая интеллигенция на моей стороне!
  Смерив Шурика критическим взглядом, немолодая дама морщится...
  - Тоже мне, интеллигенция... На педика похож.
  - Это к делу не относится. - Шурик поправляет очки. - Может этот тип нарочно так вырядился, чтобы скрыть свою личность, а в рюкзаке у него на самом деле бомба. Читали о недавних терактах? Наверняка кто-нибудь вроде него их и совершил...
  Молодая мамаша нервно хватает карапуза:
  - Господи, Кирюша, всё-таки бомба!
  По рядам пассажиров прокатывается ропот. Теперь уже все, не скрывая, глазеют на Гошу и у всех на лицах читается желание заглянуть под маску и убедиться, что там не террорист.
  - Сымай маску! - рычит на Гошу Лёнька. - Сымай, кому говорят! Показывай своё террористическое мурло!
  К ситуации подключается шевелюра с бородкой.
  - Если что, заранее прошу прощения, - говорит он Гоше, - но и вы нас поймите. Никто здесь не намерен оскорблять вас беспочвенными подозрениями и голословными обвинениями, вот только сложившиеся обстоятельства... Вы же сами видите, как настроена толпа. Просто покажите лицо, все успокоятся и поедем дальше...
  - И этот как педик... - бормочет дама с веером.
  - Иначе мы вынуждены будем взять инициативу в свои руки, - говорит Гоше Шурик и Лёнька кивает, полностью с ним соглашаясь. - Не снимите маску сами, вам её снимут.
  Гоша смотрит на обращённые к нему напряжённые лица, пожимает плечами, откидывает капюшон толстовки и берётся за ремешки на затылке...
  Затемнение. Следующая сцена.
  Показать короткую, на пару минут нарезку из вымышленной передачи или документального фильма, где диктор a-la Николай Дроздов объясняет зрителям, что из всех органов чувств человека обоняние стоит отнюдь не на первом месте и даже не на втором. (Это необходимо для лучшего понимания дальнейшего сюжета.) В сравнении с собакой или с насекомым, человек, в плане обоняния, "слеп" как крот.
  Вымышленная передача демонстрирует анатомическое строение головы, где ярким цветом выделен вомероназальный орган. Диктор объясняет функцию этой обонятельной луковицы, предназначенной улавливать лишь феромоны представителей противоположного пола. Затем вкратце поясняет, что такое феромоны и какую роль они играют в половом размножении. Запах феромонов привлекает и возбуждает потенциального партнёра на бессознательном уровне. Активизируются архаичные контуры мозга в лимбической системе и подчиняют себе поведение человека, целиком отдавая его во власть инстинкта спаривания, так что даже самый разумный индивид перестаёт соображать, что делает...
  Состав проезжает несколько остановок. Оксана по-прежнему сидит рядом с Рустамом, уткнувшись в смартфон. Рустам по-прежнему дремлет.
  Что-то явно не даёт женщине покоя. Она отрывается от поисков работы и озадаченно крутит головой, не понимая, что именно привлекло её внимание. Поскольку раздражитель не слуховой и не зрительный, он определяется не сразу. Это и не обычный запах, потому что вомероназальный орган не воспринимает обычные запахи, а обычные обонятельные луковицы не воспринимают феромонов.
  Не осознавая, что делает, Оксана принюхивается, делает глубокий вдох... Иногда в голливудских блокбастерах показывают, как взрывается электромагнитная бомба и мгновенно вырубает всю электронику. Аналогичная "бомба" взрывается в мозгу Оксаны и полностью вырубает всякую способность к осознанной, рассудочной деятельности. Её рука сама собой бросает сматфон в сумочку от Луи Виттона и убирает сумочку за спину, для чего Оксана чуть подаётся вперёд.
  Блаженно зажмурившись, женщина делает ещё один глубокий вдох. В неё словно вонзается миллион крохотных иголочек, тело охватывает сладостная дрожь, как будто Оксана втянула щедрую дорожку чистого кокаина. (Наркотики - зло!)
  Машинист объявляет станцию, люди выходят, заходят - Оксана ничего не воспринимает, полностью утонув в феромонном аромате, сводящем её с ума. Не замечает она и того, что вагон снова наполовину пуст и уже не обязательно оставаться возле гастарбайтера, можно пересесть.
  Плывущие в воздухе феромонные флюиды можно для лучшей наглядности подрисовать с помощью компьютерной графики в виде сияющих золотистых эманаций, исходящих от одного источника. Этот источник - тело Рустама. Оксана часто-часто дышит, её грудь высоко вздымается, а глаза под полуприкрытыми веками соловеют.
  Внезапно состав замедляет ход и останавливается посреди тоннеля. Машинист с небольшим дефектом речи (как это принято в метро) что-то невнятно объявляет про технические причины и призывает пассажиров сохранять спокойствие. В вагоне жарко и душно, как в парилке.
  Следуя по градиенту усиления феромонного амбре, Оксана непринуждённо подаётся в сторону дремлющего Рустама. Оператор должен взять её лицо крупным планом, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает кое-что про Оксану.
  Под ненавязчивый музыкальный фон (на усмотрение композитора) Оксана ссорится со своей лучшей подругой, чьего мужа только что соблазнила. (При этом муж, стоя в одних трусах, натянутых наизнанку, нервно курит на балконе.)
  - Стерва, ты разрушила наше счастье! - захлёбываясь слезами, обвиняет её подруга и отвешивает звонкую пощёчину. - Сексоголичка конченая!
  В следующей сцене Оксана заходит в кабинет психолога и признаётся доктору в том, что она патологическая сексоголичка и ей нужна помощь, потому что от её недуга страдают близкие и дорогие ей люди...
  Теперь зрителю должно быть понятно, почему феромонные флюиды так сильно шибанули Оксану. Раз она сексоголичка, значит предрасположена к сексуальной невоздержанности.
  Не в силах противиться вожделению, Оксана тычется лицом в шею Рустама, проводит по ней кончиком языка и вздрагивает от непроизвольного микрооргазма. Оператор должен показать крупным планом кожу Рустама (на лице и на руках), чтобы было видно (использовать компьютерную графику) окутывающее его золотистое сияние и расходящиеся флюиды.
  Разумеется, ничего сверхъестественного в этом нет. Просто Рустам съел за один присест столько мёда, что под воздействием жары и духоты тот сквозь поры выступил у него на коже, как у лисицы в русской народной сказке "Медведь и лиса" (режиссёру подумать, как донести это до зрителя). Вдобавок Рустам запил мёд изрядным количеством "Ред Булла", отчего сложилась уникальная комбинация мёда, "Ред Булла", пота и феромонов. Каким-то непостижимым образом этот коктейль тысячекратно усилил действие феромонов - правда, на ограниченном расстоянии. В радиус воздействия случайно попала гиперчувствительная сексоголичка Оксана, а остальных пассажирок не затронуло. Поэтому для всех стало полной неожиданностью поведение с виду приличной женщины, которая вдруг подалась к задремавшему гастарбайтеру и принялась жадно целовать и вылизывать ему лицо, шею, руки...
  Эти нескромные прикосновения будят Рустама. Поведение незнакомой тёлки неожиданно. Не будучи местным, Рустам всегда на измене, всегда опасается сделать что-нибудь не так и вызвать в окружающих всплеск ксенофобии. На всякий случай он прикидывается спящим. Если что, во всём будет виновата похотливая тёлка.
  Оператор должен взять его лицо крупным планом, как бы намекая зрителю на то, что тот сейчас узнает кое-что о Рустаме.
  Гастарбайтер вспоминает свой отъезд с родины. Жена и дети идут провожать его на вокзал. Дети забрасывают его пожеланиями привезти им те или иные подарки, а Гульнара плачет, обещает ждать его, сколько нужно, и заклинает не изменять ей в далёкой Москве. Рустам в ответ клянётся и божится не притрагиваться ни к одной бабе и регулярно в срок высылать деньги... С тех пор он так и живёт - в режиме вынужденного сексуального воздержания (режиссёру подумать, как донести это до зрителя), - потому что любит Гульнару и хранит ей верность.
  Рустаму хочется оттолкнуть Оксану и избавиться от её домогательств. Но он не решается. Если у него на родине приезжий ударит местную женщину, родственники пострадавшей линчуют его на месте. Стереотипы сильны и живучи, Рустам полагает, что за неподобающее поведение с ним здесь расправятся. Как и все азиаты, Рустам хитёр и потому выбирает пассивное непротивление, делая ответственной за всё Оксану. Однако его организм предательски ему изменяет. После долгого воздержания нескромные ласки Оксаны возбуждают его. Это можно проиллюстрировать растущим бугром на штанах (при необходимости использовать компьютерную графику).
  Тогда Рустам решает махнуть на всё рукой, ведь если подумать - что такое измена? Если ты намеренно трахаешься с другой бабой. А если ненамеренно, если твой организм всё делает сам, то это уже вроде как не измена. Придя к такому заключению, Рустам расслабляется и позволяет Оксане делать с собой всё, что она хочет.
  Страстно зацеловав и вылизав все открытые участки узбекского тела, Оксана чувствует, что ей этого мало. Не только через нос, но теперь уже и через язык возбуждающие флюиды попадают в кровь, отчего желание распаляется ещё сильнее.
  Оксана садится верхом на бёдра Рустама и стягивает с него футболку. Торс гастарбайтера лоснится от смеси мёда, "Ред булла", пота и феромонов. Оксана жадно набрасывается на это сокровище. Своей промежностью она чувствует набухшее достоинство Рустама, от чего возбуждается ещё сильнее. Её трусики уже насквозь мокрые (это можно проиллюстрировать тонкими струйками, бегущими по ногам из-под юбки).
  Окружающие пассажиры по-разному реагируют на голубков. Кто-то деликатно отворачивается, кто-то морщится с брезгливым отвращением, кто-то понимающе посмеивается и немного завидует Рустаму. Группа подростков откровенно глазеет, ржёт, пихает друг друга локтями и пересаживается поближе. Для них это как бесплатный сеанс порнухи.
  Парочка напротив - молодые парень и девушка - смотрят то на Оксану с Рустамом, то друг на друга. Наконец парень приобнимает девушку одной рукой, а другой поглаживает её бедро, почти не прикрытое тонким летним платьицем.
  - Маш... - жарко шепчет он ей на ухо. - Может давай тоже, а?
  - Ты что, Лёш! - шепчет девушка в ответ. - Не здесь же, не при всех!
  - Да ладно, Маш, - настаивает парень. - Ну хоть разочек, а? Давай!
  Они впиваются друг другу в губы, Маша крепко зажмуривается и Лёша тискает её молодое упругое тело, не встречая никакого сопротивления.
  Группе подростков ваще кайф, они угорают и снимают бесплатную порнуху на смартфоны...
  (Памятка режиссёру: последующие сцены могут быть сколь угодно откровенными, в зависимости от готовности и согласия актёров. В крайнем случае можно использовать дублёров, хотя бы даже представителей порноиндустрии. Ничего страшного, если фильму будет присвоен ограничительный рейтинг. Искусство - это не погоня за рейтингом!)
  Совсем обезумев от похоти, Оксана слезает с Рустама, присаживается перед ним на корточки и расстёгивает ему ширинку. Поскольку она сексоголичка, зрителя не должны удивлять её умелые действия. Оксана чуть ли не целиком заглатывает набухшее достоинство Рустама, которое сочится смесью мёда, "Ред булла", феромонов и секрета предстательной железы. Ненасытная жадность заставляет женщину постанывать от наслаждения и издавать неприличные звуки.
  Как это часто бывает после продолжительного воздержания, Рустам быстро кончает (использовать компьютерную графику и нарисовать эякуляцию в виде брызжущего взрыва золотистых эманаций). Оксана всё слизывает и проглатывает, не прекращая оральных ласк. Её лицо лоснится от золотистых флюидов, как и тело гастарбайтера. Внутри Рустама так много мёда, что он кончает практически чистым мёдом; Оксана не может от него оторваться.
  Несколько пожилых людей "старой закалки" пребывают в откровенном ужасе от увиденного, не веря своим глазам.
  - Ты погляди, что устроили! - возмущённо восклицает сухонький ветеран с палочкой и с медалями во всю грудь, ни к кому конкретно не обращаясь. - При всех, а, при всех! Неужели до дома нельзя было дотерпеть?
  Ему вторят две пожилые бабульки с хозяйственными сумками:
  - Действительно, безобразие! Форменное хулиганство! Постыдились бы!
  - Кошмар, тихий ужас! Нужно милицию вызвать!
  - Это нынче мода такая, игнорировать окружающих, - обращается к бабулькам широкоплечий седоватый мужик, похожий на шахтёра. - Раньше надрали бы жопу, была бы впредь наука, а сейчас их не трогают, вот и распустились.
  - Надо и правда сообщить в милицию... - Ветеран нервно постукивает палочкой по полу. - Какая возмутительная наглость! Свинство, разврат!
  Слова у ветерана не расходятся с делом, он вскакивает с места и приплясывающей от негодования походкой направляется к переговорному устройству для связи с машинистом.
  Тем временем Оксану утомляют оральные ласки. Она снова взгромождается на Рустама верхом, пальцем оттягивает в сторону намокшие трусы и опускается горячей промежностью прямо на узбекский кукан.
  Озабоченные подростки, кривляясь и строя из себя крутых блогеров, крутятся вокруг, запечатлевая на смартфоны секс во всех ракурсах. Ни Оксана, ни Рустам не обращают на них внимания. Подвигавшись несколько раз вверх-вниз, Оксана откидывается назад, упирается ладонями в колени Рустама и остервенело на нём скачет, оглашая вагон воплями переигрывающей порнозвезды. Рустам уже не прикидывается спящим. Он тоже вошёл в раж и старается, раз уж припекло, не ударить в грязь лицом. Гульнара и все клятвы вылетели у него из головы. Какие нафиг клятвы, главное - отодрать бабу до потери пульса и показать местным, что узбеки - настоящие жеребцы!
  Под музыкальный фон (на усмотрение композитора) до зрителя доносятся отдельные фразы из жалоб ветерана в переговорное устройство:
  - ...пожилой человек... ветеран... инвалид... больное сердце... а тут такое... и как не стыдно... оскорблён до глубины души... бесчинство... хулиганьё... негодование... всему есть предел... при всём честном народе... средь бела дня... сию минуту примите меры!
  Затемнение. Следующая сцена.
  Адвокат Соплищев приближается к подземному переходу с большой красной буквой "М" и мурлычет себе под нос засевшую в голове песню Кобзона. Справа, возле степенек, уходящих вниз, стоит на карачках сутулая богомольная старушка, бубнит какие-то молитвы и с равной периодичностью склоняется лбом до земли. Перед ней жестяная миска, наполненная мелочью. Напротив старухи, слева, примостилась беременная молодая девка с застывшим лицом даунихи. Проходя мимо них, Соплищев и не думает подавать милостыню. Как и большинство элитных адвокатов, он социал-дарвинист (режиссёру подумать, как донести это до зрителя), страстно желающий, чтобы низшие ветви социального древа Линнея поскорее отсохли, перестав коптить воздух.
  Чуть ниже на ступенях сидит коренастый дядечка в круглых очках и играет на аккордеоне "Лаванду". Соплищев терпеть не может Софию Ротару, но плюс этой песни в том, что она вытесняет из сознания набившего оскомину Кобзона, чему адвокат только рад. Он спускается в переход и сразу же погружается в какофонию гнусавого голоса торговки фруктами, монотонно повторяющей:
  - Гранаты! Гранаты! Покупайте свежие гранаты! Груша! Хурма! Черешня!
  Слегка поддатого Соплищева тянет на шалость. В конце-то концов, разве он не бог адвокатуры? Разве ему теперь не подвластно всё?
  - Простите, - обращается он к торговке, подходя к её коробкам и ящикам с фруктами, - у вас гранаты какого типа - осколочные или кумулятивные? Я бы взял и тех и тех по полкило. Если ещё есть газовые, с "черёмухой", или светошумовые, их тоже возьму...
  Жирная низкорослая торговка, вся закутанная, несмотря на жару, в какие-то шерстяные платки, юбки, кофты и чулки, тупо смотрит на него, как человек, только вчера приехавший из далёкого горного аула, где не понимают тонкого интеллигентного юмора.
  Пока она хлопает глазами, к ней с Соплищевым бросается неприметный человек, на ходу докладывая в крохотную рацию:
  - Приём, приём! Как слышно? Наблюдаю факт покупки и передачи боеприпасов! Приступаю к задержанию! Высылайте подкрепление!
  Хорошо отработанным движением человек выхватывает табельный пистолет и удостоверение.
  - Это ФСБ! Всем стоять, никому не двигаться! Вы арестованы! Руки за голову, лицом к стене! Сцепить руки в замок! Встать на колени!
  Ни торговка, ни Соплищев не шевелятся. Прохожие воспринимают агента как пустое место, задевая и больно пихая его локтями и сумками. С некоторой задержкой адвокат вспоминает разговор с ФСБшником - о сотнях агентов, замаскированных под обычных людей.
  С ещё большей задержкой реагирует на происходящее торговка. Она видит нацеленный на неё пистолет, слышит слова "боеприпасы", "ФСБ" и "арестованы" и её прорывает. Необъятная утроба издаёт громкий бурляще-клокочущий звук и через мгновение (использовать компьютерную графику) рядом с торговкой уже дымится свежая куча фекалий, величиной с крупный муравейник.
  Соплищев инстинктивно прижимает к лицу пиджак и порывается дать дёру. Агент в то же самое время бросается к торговке и адвокат случайно ставит ему подножку. Агент спотыкается, теряет равновесие и летит кувырком прямо в дерьмо. Его лицо синеет, глаза выпучиваются до невероятных размеров, как у Шварценеггера в фильме "Вспомнить всё", он задыхается, хрипит, жадно ловит ртом воздух, бьёт себя кулаком в грудь, пытается доложить по рации и в конце концов захлёбывается кашлем пополам с приступом жесточайшей рвоты. Его тело беспомощно елозит по полу, ноги дрыгаются, раскидывая в стороны коробки с фруктами, после чего агент наконец умирает в страшных мучениях.
  Оператор должен показать крупным планом лицо торговки, как бы намекая зрителю, что сейчас тот узнает про неё кое-что.
  Короткая сценка показывает далёкий горный аул, поблизости от которого с неба падает метеорит. Жители этого аула не смотрят фантастические фильмы ужасов и потому не опасаются угрозы из космоса. Они мусульмане, для них метеориты - это огненные камни, которыми Аллах пуляет в злобных джиннов, когда те пытаются прорваться на небеса (режиссёру подумать, как донести это до зрителя). Торговка идёт по горной тропе. Её муж пасёт где-то неподалёку отару овец и она несёт ему еду. Вместо того, чтобы продолжить путь, торговка сходит с тропы и идёт к месту падения метеорита.
  В каменистой земле дымится глубокая воронка, откуда исходит подозрительное фиолетово-зелёное свечение. Без малейших колебаний толстуха подходит к самому краю, заглядывает вниз, срывается и скатывается в воронку... Тем самым зрителю даётся понять, что торговка - не простой человек, с ней что-то случилось! Что-то изменило её навсегда - нечто необычное и непостижимое, имеющее чуждую, неземную природу...
  Видя смерть агента, торговка издаёт полоумный визг и убегает, еле-еле передвигая свой необхватный зад и смешно косолапя тумбообразными ногами. От её фекальной кучи поднимаются фиолетово-зелёные флюиды и за считанные мгновения заполняют замкнутое пространство подземного перехода (использовать компьютерную графику). Качественная ткань от Роберто Кавалли защищает дыхалку адвоката, а вот у остальных людей нет защиты. Флюиды производят сокрушительный эффект, действуя одновременно как слезоточивый газ, отравляющее вещество удушающего и раздражающего действия, рвотное и слабительное. Люди мечутся и сшибают друг друга с ног; кто-то хватается за живот, кто-то за горло; все мычат, стонут, хрипят, блюют, пачкают штаны и юбки - себе и окружающим. Аккордеон захлёбывается резкой трелью умопомрачительных синкоп и наконец-то затыкается.
  Нацелившись на вход в метро, Соплищев виртуозно лавирует между людьми и их зловонными выделениями. Ему хочется побыстрее убраться.
  Едва он проходит сквозь стеклянные двери, как сверху, на улице, раздаётся оглушительный визг тормозов и грохот столкнувшихся машин, затем ещё и ещё. Этому вторит чей-то пронзительный вопль, после которого в переход, гремя по плитке, влетает жестяная миска, из которой во все стороны брызжет мелочь.
  Слышится возглас "Грёбаная дауниха!" и топот множества ног, в переход врывается отряд спецназа ФСБ в касках, бронежилетах и с автоматами. Врывается - и тут же попадает под действие фиолетово-зелёных флюидов. Спецназовцы кашляют, хрипят, прячут лица в ладонях. Не растерявшийся командир кричит:
  - Надеть противогазы!
  Спецназовцы достают из подсумков противогазы и торопливо натягивают, после чего с некоторой опаской окружают распростёртое тело погибшего агента. Командир склоняется над ним и с досады бьёт кулаком по полу.
  - Проклятье, мы опоздали!
  - Что это, блин, такое? - с изумлением восклицает один из бойцов, указывая на зловонную кучу.
  - Террористы предприняли химическую атаку, вот что это такое! - отвечает командир, выпрямляется и окидывает взглядом переход. Надышавшись флюидов, никто не выбрался на поверхность; переход завален телами. Большинство уже околело, некоторые конвульсивно подёргиваются в агонии.
  - Мы ждали взрывов, как в прошлый раз, а они сменили тактику, сволочи!
  Командир раздаёт подчинённым приказы:
  - Ты, ты и ты - оцепить периметр. Ты - вызывай "химиков" и позвони криминалистам. Ты и ты - поищите и опросите свидетелей. Ты - возьми записи с камер наблюдения...
  Спецназовцы расходятся. Их командир снова склоняется к погибшему агенту. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  - Покойся с миром, брат. Я обязательно найду и покараю тех, кто тебя прикончил!
  Затемнение. Следующая сцена.
  Состав замедляет ход и останавливается посреди тоннеля. Машинист с небольшим дефектом речи (как это принято в метро) что-то невнятно бубнит про технические причины и призывает пассажиров сохранять спокойствие.
  Музыкальный фон должен нагнетать тревожное ожидание. Гоша расстёгивает тонкие кожаные ремешки на затылке и снимает маску. Люди невольно подаются вперёд и упираются взглядом в налитый кровью раззявленный кратер, посреди которого жалкой блямбой трепыхается бесполезный язык.
  Пассажиры издают коллективный вздох ужаса и непроизвольно отшатываются назад. Нижняя часть лица Гоши выглядит ужасно и отвратительно, она похожа на зев некоего инопланетного существа, которое готово вот-вот на кого-нибудь наброситься и растерзать. В глазах пассажиров, даже в мутных Лёнькиных глазах, Гоша мгновенно теряет свою человеческую природу и превращается в пугающего нелюдя, в чудовище, от которого не спасёшься, потому что бежать некуда - запертый вагон застрял посреди тоннеля (режиссёру подумать, как донести до зрителя этот массовый испуг). По всей видимости Гоша это прекрасно понимает, потому что выставляет своё увечье вперёд и делает угрожающие движения в сторону ближайших попутчиков.
  - Х-х-э-э! Х-хэ-э-э!!!
  Немолодая дама роняет веер и хватается за сердце.
  - Ой! Ой!!!
  Её глаза закатываются и она, обмякнув, валится набок.
  Молодая мамаша тоненько визжит. Кирюша визжит так же тоненько. У обоих по шортикам расплываются влажные пятна. Мамаша валится в обмороке на шевелюру с бородкой, маленький Кирюша съезжает на пол.
  - Д-д... Д-д-д-д... - У шевелюры с бородкой стучат зубы, глаза закатываются и он отключается с откинутой назад головой.
  Шурик резко делает покер-фейс, тянется руками к очкам, его колени стучат одно о другое и он стремительно растягивается на полу.
  - Ы! Ы-ы-ы!!! - Лёнька истово крестится и машет руками, словно отгоняя нечистую силу, после чего поворачивается и на негнущихся ногах делает несколько шагов. Кровь ударяет ему в голову, рука на поручне разжимается и Лёнька со всего маху разбивает морду об пол.
  - Х-х-э-э! Х-хэ-э-э!!!
  Гоша бросается на пассажиров то в одну, то в другую сторону. Люди в панике отступают, а отступать некуда, все просто топчутся на месте, сгрудившись в одном конце вагона. Показать крупным планом перекошенные от ужаса лица и громко вопящие рты. У всех под ногами хлюпает желтоватая жидкость. Кто-то бьёт ладонью по окнам, пытаясь привлечь внимание пассажиров в соседнем вагоне, но стёкла запотели, сквозь них ничего не видно. В панике никто не догадывается связаться с машинистом.
  Монструозный Гоша неторопливо надвигается на людей, не прекращая делать угрожающие жесты и шипеть. В условиях стресса на жаре и духоте давление скачет легко и быстро. То один, то другой пассажир хватается за сердце и валится на пол, прямо в желтоватую жижу. Отключаются все - и щупленькие слабаки, и крепкие здоровяки, и изнеженные нимфетки, и стервозные бабы, привыкшие пить из мужиков кровь.
  Оператор должен показать крупным планом гошино лицо, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает про него кое-что.
  Впервые это случилось с Гошей в трамвае, в одном из окраинных спальных районов Москвы. До Гоши докопался кондуктор - трезвый, но не менее настойчивый, чем Лёнька. Маска оказалась снята и пассажиры, все до одного, от ужаса и отвращения попадали в обморок. Была пятница, двадцатое число, все возвращались с работы, получив зарплату, с карманами, полными денег. Гоша решает проучить людишек, докопавшихся к нему в транспорте, и присваивает все деньги. Возмездия Гоша не боится. Как известно, при потере сознания из-за стресса или чего-то ещё, отключается кратковременная память и человек не может вспомнить, что же повергло его в обморок. Недаром такое состояние называется "беспамятством". Кто-то спишет отключку на перепад давления, кто-то на плохую экологию...
  С той поры так и повелось. Как только у безработного Гоши кончаются деньги, он идёт в общественный транспорт и присваивает чужую наличку. Москва большая, очень большая, можно выбирать разные маршруты и не пересекаться с прошлыми жертвами. Снимай маску в день зарплаты и собирай урожай...
  Подождав, пока все пассажиры затихнут, Гоша достаёт из рюкзака два вместительных баула. А дальше привычное дело - Гоша обходит пассажиров и собирает наличку. Часы, украшения и брендовые шмотки он не трогает, лишний геморрой со сбытом ему не нужен. (В качестве музыкального фона можно пустить что-нибудь русско-народное, залихватское, с переливами на баянах и треньканьем на гуслях и балалайках, в духе "Заиграй, моя волынка" или "Посею лебеду на берегу".)
  Очередной флэшбек Гоши. Однажды поздно ночью он снимает маску перед машинистом метро на конечной станции. Машинист падает в обморок и Гоша забирает у него специальный трёхгранный ключ, которым машинисты могут открывать двери между вагонами.
  Режиссёру придётся как-то передать зрителю, что Гоша считает себя жертвой, перед которой всё общество в неоплатном долгу - из-за полученного увечья. Присвоение чужих денег он воспринимает как взимание этого самого долга с физических лиц. По факту же Гоша превратился в расчётливого грабителя, озлобленного на весь мир. Жертва незаметно для себя сделалась хищником. Мир обезобразил его и Гоша возненавидел этот мир. Люди вокруг него здоровы, красивы и полноценны, он презирает их, считает дойным скотом. Грабёж стал его местью обществу за собственное уродство...
  Набив рюкзак деньгами, Гоша открывает трёхгранным ключом дверь в соседний вагон. Тамошние пассажиры ничего не видели сквозь запотевшие стёкла и потому не готовы к ТАКОМУ. Оператор должен показать дверной проём и удаляющуюся спину Гоши. Слышны оголтелые вопли и истошные визги. Зритель сам додумает остальное.
  Так из первого вагона Гоша проходит через весь состав и к последнему вагону оба баула и рюкзак оказываются набиты деньгами под завязку. Когда состав трогается, камера как бы зависает внутри него на одном месте (использовать компьютерную графику). Перед зрителем проносятся вагоны, где одна и та же картина - сплошь бесчувственные тела. У последней двери последнего вагона стоит Гоша с набитыми баулами. На следующей станции двери открываются, Гоша выходит и сразу сворачивает налево, к эскалатору. Никто его не пытается задержать.
  Забегая вперёд, можно указать, что это та же самая станция, противоположный вестибюль которой перекрыл спецназ ФСБ из-за фиолетово-зелёных флюидов...
  Затемнение. Следующая сцена.
  Состав трогается и возобновляет движение. Перевозбудившемуся Рустаму претит пассивная роль, он опрокидывает Оксану на сиденье, задирает ей ноги до ушей и яростно дерёт, словно это последний секс в его жизни. Его сильные руки больно мнут и тискают женскую грудь прямо через блузку и лифчик. Перед следующей остановкой он переворачивает Оксану, ставит на четвереньки и, не сбавляя темпа, жарит раком, крепко ухватив за волосы, как в порнухе. Крики и стоны Оксаны переходят в вой, Рустам издаёт низкое утробное рычание; его волосатый лобок звонко шлёпает по упругой женской заднице.
  Напротив них Лёша запускает Маше руку под подол ситцевого платьица. Чтобы ему было удобно, Маша поднимает ногу и закидывает ему на плечо. Лёша шурует весьма неплохо - живот и таз Маши то и дело сотрясаются от оргазмических спазмов. Стесняясь голосить как Оксана, Маша крепко стискивает зубы и еле слышно мычит. О том, насколько ей хорошо, можно судить по раскрасневшимся нежным щёчкам, похожим на половинки спелого персика.
  Как только состав подъезжает к станции и двери открываются, Лёша и Маша, не сговариваясь, вскакивают и пулей вылетают наружу. Зрителю должен быть понятен их порыв - кому же охота связываться с полицией в самый разгар любовной страсти?
  Они выскакивают в одни двери, а в соседние заходит полицейский наряд - старлей и двое молоденьких салаг. Выслушав жалобы ветерана, машинист сообщил об инциденте на станцию и запросил наряд к такому-то вагону.
  Зайдя в вагон, менты сразу же видят непотребство. Рустам зажмурился и полностью сосредоточился на процессе соития. Его ладони сжимают задок Оксаны и ритмично насаживают на кукан. По вагону разносятся чавкающие и хлюпающие звуки. От непрекращающегося любовного кайфа глаза Оксаны помутнели, будто она обкурилась анаши.
  Старлей тормошит гастарбайтера за плечо.
  - Эй, ну всё, всё, хорош! Хорош, кому говорю! Прекращай!
  Паренёк-салага неуверенно мнётся у него за спиной, а вот его напарница оказывается решительнее. Подскочив к Оксане, она хватает её под руки, пытается оторвать от Рустама, встряхивает и тормошит.
  - А ну приходим в себя! Приходим!
  Очевидно старлей является для неё непререкаемым авторитетом и примером для подражания. Возможно, по младости лет, она в него даже чуточку влюблена...
  Оксана пребывает в полной прострации. Осмысленное выражение не сразу возвращается на её лицо. Женщина очумело озирается и неловко поправляет одежду.
  - Очухалась? - спрашивает старлей. - Молодец, Победоносцева. Бери её под белы рученьки и пошли.
  Салага расцветает от похвалы и радостно кивает.
  - А ты, Остолопов, - командует старлей второму салаге, - бери этого жеребца. И не забудь про свидетелей и понятых.
  На самом деле фамилия салаги Апостолов, но все коллеги и сослуживцы зовут его "Остолопов", тем самым как бы намекая, что рядовой новобранец - растяпа и бестолочь. Видно, что старлей доволен Победоносцевой и ценит её успехи, а Апостолова просто терпит.
  Отдав распоряжения, старлей покидает вагон. Победоносцева помогает Оксане встать, берёт её сумочку и выводит на платформу. Рустам в это время успевает застегнуть ширинку и как ни в чём не бывало снова прикидывается спящим.
  Апостолов тоже пытается подражать старлею, но выходит плохо.
  - Э, фью, встаём! Слышь, встаём и идём на выход!
  Рустам для вида похрапывает, а сам крепко держится за поручень. Хитрый, как все азиаты, он видит, что мент - неуверенный недотёпа, неопытный и слабый. Про себя Рустам твёрдо решает, что никуда не пойдёт и не позволит менту ничего сделать. (Остатки "Ред Булла" ещё не выветрились у него из головы, а подвыпившие обычно легкомысленны и самоуверенны - режиссёру подумать, как донести это до зрителя.)
  Рядовой Апостолов достаёт резиновую дубинку и легонько тычет гастарбайтера в ногу.
  - Оглох? Э! Я с кем говорю? Подъём! И футболку обратно надень, в метро без одежды запрещено...
  "А, плевать, - думает он, боясь выглядеть в глазах пассажиров простофилей, слюнтяем и рохлей, - потом скажу, что узбек оказал сопротивление."
  С этими мыслями (режиссёру подумать, как донести их до зрителя) Апостолов бьёт Рустама дубинкой. Та моментально приклеивается к лоснящемуся телу, словно то покрыто суперклеем.
  Пассажиры с интересом наблюдают за вознёй полицейского. Подростки, убравшие смартфоны при появлении ментов, снова достают их и украдкой продолжают снимать.
  Апостолов изо всех сил дёргает дубинку, стараясь оторвать её от Рустама, но дубинка приклеилась намертво. Рустам тоже понимает, что произошла какая-то фигня, хватается за дубинку и пытается оторвать её от себя.
  - Отпусти! - требует полицейский. - Кому сказал? Немедленно перестань держать!
  - Я тебя не держу, э! Чё ты!
  Рустам пытается встать. Окончательно потеряв самообладание, Апостолов бьёт его ногой. Ботинок мгновенно приклеивается к телу гастарбайтера, как дубинка.
  Поскольку из вагона никто больше не вышел, машинист думает, что уже всё и закрывает двери. Состав трогается и въезжает в тоннель.
  Страх облажаться перед начальством и заработать выговор сильнее страха перед непонятной фигнёй.
  - Не держи меня! - дёргается Апостолов. - Не держи, сука, не то хуже будет!
  - Я тебя не держу, да! Ты зачем сам ко мне прицепился?
  Рустам не меньше салаги напуган непостижимостью происходящего. Он никогда не читал сказку "Медведь и лиса" и не понимает, что с ним не так.
  - За суку ответишь, ментяра!
  - За ментяру ответишь, падла!
  - За падлу ответишь, мусор!
  - За мусора ответишь, чурка!
  - За чурку ответишь, легавый!
  - За легавого ответишь, чучмек немытый!
  Рустам хочет сказать, что за немытого чучмека ответят мамка и сестра мента, которых он будет драть во все дыры, но в это время Апостолов начинает бешено брыкаться и вырываться, отчего кепка слетает с головы. Салага, не подумав хорошенько, бьёт Рустама кулаком и кулак тоже приклеивается.
  Свидетели этой сцены откровенно в шоке.
  - Ну и милиция нынче пошла, - громко, во весь голос, замечает шахтёр, - с одним справиться не может. Раньше, бывало, хулиганы - человек десять - в автобусе горланят, так одного стража порядка хватало, чтоб их за шкирку выкинуть. Не проблема. Иной раз и милицию не дожидались, сами их... того... А этот, гляди, вокруг него пляшет. Чего ты возле него пляшешь? Мент ты или кто?
  От неуклюжих попыток освободиться становится только хуже - Апостолов чуть ли не целиком приклеивается к Рустаму. Со стороны они становятся похожи на сиамских близнецов, сросшихся не одной частью тела, а чёрте как. Оба пыхтят, ругаются сквозь зубы, топчутся на одном месте и ничего не могут поделать.
  Глядя на них, ветеран с палочкой сатанеет.
  - Тьфу, тьфу! Срамота пуще прежнего! Там хошь мужик с бабой этим делом баловались, а здеся два мужика лапаются - в общественном месте, при всём честном народе! Дожили... Ни стыда у обоих, ни совести, всё растеряли. Пидормоты проклятые! Ты гляди-ка, ничего не стесняются.
  Люди вокруг улыбаются, слушая патриархальные рассуждения ветерана и любуясь неуклюжим ментом. Состав замедляет ход и останавливается посреди тоннеля. Машинист с дефектом речи (как принято в метро) что-то невнятно объявляет про технические причины и про сохранение спокойствия. Однако Апостолову не до спокойствия. От стыда и смущения он чуть не плачет.
  - Да нет же, дедушка, вы не правы, - обращается он к ветерану. - Всё не так, ну что вы. Я не из этих, не из заднеприводных. Честное слово! Я ведь тоже воспитан в патриархальных традициях. У нас в семье все мужики форму носили...
  Он наконец замечает в руках подростков смартфоны.
  - Что? Эй, перестаньте! Люди... Что вы делаете? Пожалуйста... Не надо это снимать и выкладывать в интернете, ведь кто-нибудь может увидеть... Что тогда обо мне подумают?
  Следующие кадры должны поочерёдно показать главные страницы youtube.com и других популярных соцсетей - крупно, во весь экран. Видео с лапающимися ментом и гастарбайтером подписано: "Пидарасы в метро". Показать, с какой невероятной скоростью растёт число просмотров, лайков и репостов. Музыкальный фон на усмотрение композитора; уместен был бы гангста-рэп или хип-хоп.
  Ветеран вскакивает с места и подпрыгивающей от негодования походкой ковыляет к Апостолову.
  - Тьфу, тьфу! Дай я тебе в рожу плюну, похабник! Только и знаешь, небось, что разврат и содомию устраивать. Никакого уважения к окружающим. Ладно этот! - ветеран тычет палочкой в Рустама, избегая, впрочем, его касаться. - Азиат! Они там у себя кузнечиков жрут и жопу пальцем подтирают. Но ты-то, ты-то! Ты же наш, паскудник, ты ж свой! Что ж ты творишь-то, а? Как тебе не совестно? А ещё форму нацепил! Срамотища! Морда ты бесстыжая! Что ж ты форму-то непотребством оскверняешь? Тебе для того её государство выдало, чтобы ты в ней с мужиками лапался и давал им себя в жопу пялить? Дрянь поганая, как же ты отцу с матерью будешь в глаза смотреть? (Актёр в роли ветерана должен сыграть всю сцену страстно и искренне, олицетворяя своим персонажем царящий в обществе накал гомофобных и ксенофобных настроений. При необходимости можно позволить актёру импровизировать и пускай не стесняется в выражениях. Зрителю это должно понравиться.)
  От столь тяжких обвинений Апостолов чуть не плачет навзрыд.
  - А я? - продолжает ветеран. - Что же я? Я за это что ли в войну кровь проливал? За это? Чтобы такие вот глиномесы друг дружку в сраку пердолили? А? Что? Отвечай! Отвечай, тварь неблагодарная!
  - Да что вы... - лопочет Апостолов. - Я не такой... Люди добрые... Дедушка... Да что же вы... Не снимайте... Не из этих я, не из этих, у меня и невеста есть... Я никогошеньки не лапаю, я задержание произвожу...
  Хитрый, как и все азиаты, Рустам моментально ориентируется в ситуации:
  - Э, лапает, да! Гомодрил всего меня облапал, собака! Прилип, сука, как банный лист!
  - Пидор гнойный! - ветеран лупит Апостолова палкой. - На вот, получай! Получай!
  Покраснев от натуги и переживаний, он вдруг хватается за сердце, роняет палочку и кулём валится на пол.
  Во весь экран крупным планом главные страницы youtube.com и других популярных соцсетей. Новое видео с заголовком: "Пидарасы в метро убивают ветерана". С невероятной скоростью растёт число просмотров, лайков и репостов.
  Нарезка фрагментов телепрограмм и интервью, где своё мнение об инциденте высказывают известные и популярные персоны: Владимир Соловьёв, Дмитрий Песков, Иван Ургант, Ксения Собчак, Мария Захарова, Наталья Поклонская, дьякон Кураев, Игорь Верник, Маргарита Симоньян, Владимир Познер, Алексей Венедиктов, Герман Стерлигов...
  Понимая, что на его служебной карьере и личной жизни поставлен жирный крест, Апостолов отчаянно завывает и свободной рукой рвёт на голове волосы.
  - Стыдоба-то какая! - рыдает он. - Позорище! Что теперь обо мне скажут? Будут думать, что я с мужиками кувыркаюсь...
  Не переставая выть и рыдать как девчонка, Апостолов тянется к кобуре и достаёт пистолет. Школота инстинктивно отшатывается, но снимать не перестаёт. Рустам замирает и старается не дышать, думая, что мент собрался его грохнуть - как виновника своего позора. То, что это и его позор, до Рустама пока не доходит. Его терзает лишь одна мысль: кто будет отсылать деньги Гульнаре?
  Состав трогается и быстро набирает скорость. Оператор должен показать крупным планом лицо Рустама, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает про него кое-что. И действительно, в кадре мелькает длиннющий ряд образов из памяти Рустама - Гульнара, дети, родители, бабушки и дедушки, тёти и дяди, братья и сёстры - со стороны Рустама, со стороны Гульнары... Бесконечная вереница лиц.
  Наконец приходит понимание и Рустам благодарит Аллаха за то, что в его родных местах почти ни у кого нет интернета, а значит никто не увидит позорных кадров, как он с голым торсом лапается с ментом. В противном случае Гульнара наверняка умрёт от горя, ведь муж не просто изменил ей в Москве, а изменил с мужчиной. Вся родня будет навеки опозорена, детей подвергнут травле... От таких мыслей Рустам уже и сам хочет, чтобы мент его поскорей грохнул (режиссёру подумать, как донести это до зрителя).
  - Зачем дальше жить, если всё кончено! - трагически стонет Апостолов. - Для всех я теперь мент-пидарас, убивший ветерана. Бесполезно оправдываться, никто не станет меня слушать, никто не поверит. Родня от меня отречётся, невеста бросит, из полиции выпрут... А-а-а!!!
  С громким рёвом салага поднимает пистолет и шмаляет себе в висок. (Использовать компьютерную графику.) Показать в режиме слоумо как фонтан окровавленных кусочков кожи, комочков мозга и осколков черепной коробки обдаёт с головы до ног ближайших пассажиров и окрашивает в алый цвет оконное стекло.
  Поезд подъезжает к следующей станции, двери открываются. Позабыв от шока русский язык, Рустам дико верещит по-узбекски и выскакивает из вагона. Готовые войти пассажиры отшатываются от окровавленного полуголого человека, к которому приклеилось безжизненное тело. Не переставая верещать, Рустам бежит к выходу, словно не замечая мёртвого Апостолова, который всё ещё с ним и при каждом шаге мотается туда-сюда. Кто-то ловко уворачивается с пути гастарбайтера, кого-то он сшибает с ног. Люди останавливаются, глазеют ему вслед. Многие сверяются со смартфонами, узнав в Рустаме и дохлом менте персонажей популярных видео. Это ещё сильнее гонит Рустама вперёд, он торопится покинуть людное место, торопится скрыться от людских глаз (режиссёру подумать, как донести это до зрителя).
  Затемнение. Следующая сцена.
  Соплищев в вестибюле метро. Несмотря на жару, его колотит озноб. Он не совсем понимает, что только что произошло, но догадывается, что приложил к этому руку и теперь у него большие проблемы. Настолько большие, что звание бога адвокатуры может и не спасти.
  Сильный поток воздуха дует из вестибюля в переход, поэтому около турникетов не ощущается вонь фиолетово-зелёных флюидов. Адвокат надевает пиджак и неуверенно оглядывается, не совсем представляя, как оплатить проезд. Когда он в последний раз был в метро, турникеты выглядели иначе, в них нужно было бросать пластмассовые жетоны. Теперь же прорезей для жетонов нет, зато висит реклама какой-то "Тройки".
  В этот самый момент старлей и Победоносцева проходят мимо Соплищева, ведя за собой Оксану. По пути Оксана прочухалась, её феромонно-сексуальная гиперодержимость пошла на спад и женщина осознала, что вляпалась в новую неприятность - словно мало ей было внезапного увольнения. В этой ситуации женщина машинально включает режим ТП.
  - А что собственно происходит? - плаксивым голоском лопочет она с видом оскорблённой невинности. - Куда вы меня ведёте? Я ничего такого не сделала...
  Победоносцева насмешливо фыркает, а разморенный жарой старлей флегматично цедит:
  - Ага, совсем ничего, конечно. Давай, начни тут дурочку корчить.
  Менты немало таких невинных овечек повидали, их вокруг пальца не обведёшь.
  Оксана хорошо помнит, что вытворяла в вагоне, но теперь, когда пик похоти прошёл, не понимает, что на неё тогда нашло и почему она повела себя так, как повела. Сексоголичка сексоголичкой, но это даже для неё чересчур. Теперь ей наверняка влепят штраф, платить который нечем, потому что с работы её выперли, а она и так по уши в кредитах (режиссёру подумать, как донести это до зрителя).
  Женщина резко (как умеют только женщины) меняет тактику и пытается прикинуться жертвой.
  - Я не виновата! - с вызовом заявляет она. - Я ничего такого не хотела и ни о чём таком не думала, а тот тип сам на меня набросился. Да-да, точно! Я хочу подать заявление об изнасиловании.
  - Разберёмся, - флегматично отвечает старлей и распахивает перед Оксаной дверь комнаты полиции, расположенной возле касс.
  Оксана упирается и Победоносцева легонько вталкивает её внутрь.
  Женщина кажется Соплищеву знакомой и у него мгновенно рождается план. План кажется ему гениальным, достойным бога адвокатуры, которому подвластно всё. Что будут делать ФСБшники, чтобы найти виновных в гибели агента? Они справедливо решат, что те подались в бега и начнут искать беглецов. Им и в голову не придёт, что один из подозреваемых остался в двух шагах от места преступления, буквально под носом, а значит эта станция метро и конкретно комната полиции - самое безопасное для Соплищева место на всём белом свете.
  Адвокат поправляет причёску, суёт в рот мятную конфету и уверенным шагом направляется вслед за Оксаной.
  - Куда? - бросается к нему старлей и наталкивается на визитку.
  - Моя фамилия Соплищев, - представляется адвокат и показывает на понурившуюся Оксану. - Я по этому делу.
  Женщину уже усадили к столу, за которым усталый и размякший от жары капитан потеет перед вентилятором.
  - Быстро вы, если поняли... - лениво цедит капитан, беря чистый лист бумаги для составления протокола.
  - Работа такая, - пожимает плечами Соплищев и присаживается сбоку.
  - Ну, а если поняли, ваша клиентка утверждает...
  - Простите, - перебивает капитана Соплищев, - эта дамочка не моя клиентка, я её знать не знаю и мне на неё плевать с высокой колокольни. Я представляю здесь интересы того честного, трудолюбивого и замечательного человека, которого она огульно обвиняет в изнасиловании.
  Такого поворота в полицейской практике ещё не было, как, впрочем, и в адвокатской практике Соплищева. Но ведь он же теперь бог адвокатуры, которому подвластно всё!
  Старлей, капитан и Победоносцева изумлённо переглядываются, однако возразить им нечего. Никаких очевидных нарушений нет.
  - Мы пока в процессе установления личности вашего подзащитного, - говорит капитан. - Поняли? Во-от... Не подскажите его имя-фамилию?
  - Он вам их сам назовёт, - ловко выворачивается Соплищев, который понятия не имеет, как зовут Рустама. - Моему клиенту нечего скрывать. Кстати, где он?
  Капитан вопросительно глядит на старлея.
  - Остолопов сейчас приведёт, вместе с понятыми и свидетелями, - отвечает тот.
  Адвокат как ни в чём не бывало кивает. Без клиента ему даже лучше - можно не бояться, что тот невзначай что-нибудь ляпнет.
  - Ну-с, а пока его нет, какие доказательства его вины намерена предъявить так называемая "пострадавшая"? Каким образом мой подзащитный её, так сказать, "насиловал"? Может она предоставить образцы ДНК?
  - Да он меня и так и этак на сиденьях вертел! - восклицает Оксана, задохнувшись от возмущения. - Я вся с головы до ног в его ДНК!
  - Как интере-есно... - насмешливо тянет Соплищев. - А на моём подзащитном будет ваша ДНК? Может это вы его по-всякому вертели на сиденьях?
  Насупившаяся Оксана молчит. Если дело дойдёт до анализа ДНК, то ведь и впрямь неизвестно, на ком её найдут больше и кого обвинят в домогательствах.
  - Есть свидетели, - встревает Победоносцева, поддавшись негласной женской солидарности. - Сообщившие об инциденте пенсионеры, чьи моральные устои...
  - Ага! - победно восклицает Соплищев. - Пенсионеры! Выжившие из ума старые пердуны, одуревшие от жары и склероза! Первое же психиатрическое освидетельствование покажет, что эти маразматики, напичканные под завязку таблетками, не способны отличить жопу от пальца...
  - Но-но! - строго прикрикивает капитан. - Вы тут, пожалуйста, эпитетами не разбрасывайтесь, поняли меня! Все когда-нибудь состаримся и неизвестно ещё, что с нами тогда будет...
  Адвокат наклоняет голову, соглашаясь с железобетонной справедливостью капитанской философии.
  - Да как вы смеете! - взвивается Оксана, набрасываясь на Соплищева. - Негодяй! Все вы, мужики, одинаковы! Мужланы! Скоты! Самцы! Грязные похотливые животные! Вонючие шовинистические свиньи! Вам лишь бы воспользоваться беззащитной девушкой, а потом её же во всём и обвинить!
  Её словам не хватает уверенности и это все замечают.
  - Начинается! - фыркает адвокат. - Понеслось говно по кочкам! Феминистическое говно. По существу, как я понимаю, вам сказать нечего?
  В форсмажорных ситуациях женские мысли скачут галопом, перепрыгивая с одной идеи на другую.
  - Слушайте, - тихо говорит Оксана, у которой хоть и прошла сексуальная гиперодержимость, но всё ещё осталась сексуальная неудовлетворённость, подсказавшая ей идею совместить приятное с полезным. - Может ну его нафиг этот протокол и всю остальную тряхомудию, а? Давайте договоримся. Честно, я сама не знаю, что на меня нашло. Обычно-то я совсем не такая. Тот парень, гастарбайтер... В обычной ситуации я бы на него даже не взглянула. Ну... Гастарбайтер же. Ф-фу-у! А тут вдруг неожиданно распалилась... и он рядом... ну и набросилась на него. До сих пор не отпускает... В общем, давайте вы меня хором трахнете и мы разойдёмся, договорились?
  Постукивая по бумаге ручкой, капитан вопросительно приподнимает брови и поворачивается к Соплищеву. Тот, хоть и ехал к любовнице, понимает, что халявный перепихон - это законный повод задержаться здесь подольше. Вдобавок Оксана кажется ему весьма миловидной особой и фигурка у неё очень даже ничего.
  - Защита возражений не имеет, - говорит он.
  - Ступай, найди этого дебила Остолопова, - приказывает капитан Победоносцевой, - и передай, что свидетели с понятыми больше не нужны. Поняла меня? И чурека можно отпустить.
  - Только сперва деньги у него отбери, - напоминает старлей. - Все, какие найдёшь.
  Победоносцева молча обдаёт мужиков презрением и выскальзывает за дверь. Неизвестно, что теперь будет с её чувствами к старлею...
  Скомкав недописанный протокол, капитан кидает его в урну.
  - Мы как будем - все разом или по очереди, если понимаете?..
  Пока Оксана раздумывает, какой вариант предпочесть, возвращается возбуждённая Победоносцева.
  - Это везде! - кричит она, демонстрируя старшим по званию смартфон. - По всему интернету и по всем каналам!
  Крупным планом показать экран смартфона. Крутится видео. Дрыгающееся изображение, как обычно бывает при уличной съёмке на бегу, демонстрирует улепётывающего со всех ног мужчину, в котором старлей и Оксана узнают Рустама. К нему приклеен мёртвый Апостолов. Из раздроченной башки на асфальт капает кровь и мозги, помечая путь Рустама непрерывным пунктиром.
  Бегущая строка даёт ссылки на самые популярные ролики рунета. Победоносцева переходит по ним и зритель видит, что к уже известным видео о пидарасах в метро добавлено ещё одно: "Самоубийство пидараса в метро". Видно, как под вопли пассажиров салага вышибает себе мозги.
  - Твою ж мать... - Капитан с такой силой хватается за голову, словно это в него выстрелили из табельного оружия. - Твою ж мать! Твою ж мать!!!
  - Это ещё не всё, - продолжает Победоносцева. - Подъехал состав, а в нём пассажиры все без чувств. Все до единого.
  - Опять теракт! - стонет старлей. - Ну почему именно в мою смену...
  - Разговорчики! - рявкает на подчинённых капитан. - В сраку ваш теракт, поняли меня! Терактами у нас ФСБ занимается, вот им и флаг в руки. - Он стучит пальцем по смартфону. - А мы с вами обязаны догнать этого козла и поквитаться с ним за Остолопова. Поняли меня? Плевать, что он всего лишь салага. Он наш товарищ. Это дело принципа! Честь мундира и всё такое, поняли? Я эту тварюгу лично пристрелю!
  Полицейские выбегают вон. Через минуту, стягивая противогаз, входит командир спецназа ФСБ.
  - Где все? - спрашивает он у Оксаны и Соплищева.
  - У них товарищ погиб, - объясняет адвокат. - Они преследуют виновного, какого-то гастарбайтера, наверняка опасного преступника. - Соплищев благоразумно игнорирует тот факт, что несколько минут назад сам же характеризовал Рустама как честного, трудолюбивого и замечательного человека. - Я таких много повидал, знаю. Дед Ахмед, например... Мерзкие личности. Понаедут, понимаешь, из своих аулов... Хотя, что это я, преступность ведь "не знает национальности"...
  - А ещё на станции теракт произошёл, - добавляет Оксана и всхлипывает в порыве искренних чувств. - Все люди в поезде мёртвые...
  - Не мёртвые, а бесчувственные, - поправляет Соплищев. - Разные вещи.
  - Всё равно, - Оксана ищет в сумочке носовой платок. - Так жалко людей, так жалко...
  - Наверно использовали какой-то газ, - предполагает адвокат.
  При слове "газ" ФСБшник напрягается.
  - В переходе тоже использовался неизвестный газ, так что весь этот вестибюль мы закрываем. Вы сами-то кто?
  - Я адвокат, - привычно представляется Соплищев и протягивает визитку.
  Спецназовец рассматривает аляповатый логотип конторы "Лямкин, Клямкинд, Блямкиндт и партнёры" и изящным движением возвращает бумажный прямоугольник владельцу, думая, что Соплищев - адвокат Оксаны, отмазывающий её от ментов (режиссёру подумать, как донести это до зрителя).
  - По всему выходит, что в самом метро и снаружи была осуществлена тщательно спланированная и скоординированная атака, так что мы займёмся обоими случаями. А вы свободны, нефиг вам тут делать. Не до вас сейчас...
  Спецназовец провожает Оксану и Соплищева к турникетам и знаком показывает дежурному, чтобы тот их пропустил. Женщина и адвокат сбегают по ступенькам к платформе и запрыгивают в поезд. Двое спецназовцев перегораживают лестницу и эскалаторы полосатой лентой и не пускают в эту сторону пассажиров, направляя их в противоположный вестибюль.
  И Оксана и Соплищев рады, что легко отделались. Напротив них состав действительно завален бесчувственными телами. Дежурная по станции то и дело порывается оказать первую помощь, но рослый спецназовец удерживает её и что-то втолковывает, видимо предлагает дождаться парамедиков. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  Двери закрываются, состав въезжает в тоннель.
  - А я вас знаю, - неожиданно говорит Оксана Соплищеву. - Вы крутой адвокат, с которым встречается Надька, моя сестра.
  Картинным жестом Соплищев бьёт себя ладонью по лбу и вспоминает, что действительно видел у Наденьки фотографию, где она вдвоём с сестрой. То-то Оксана показалась ему знакомой...
  - Только она вам давно изменяет, - сочувственно добавляет Оксана.
  Соплищева будто окатили ушатом ледяной воды. Торговка, ФСБ, смерть агента - всё отходит на второй план.
  - С кем? - тихо спрашивает он.
  Оксана пожимает изящными плечиками.
  - Не знаю, мутный какой-то тип. Мне он сразу не понравился. Чую, поматросит Надьку и бросит. Кстати, тоже адвокат. Фамилия у него какая-то... Обалдуйчиков или Обалдуйченко...
  - Обалдуйчицкий! - Соплищев со злости сжимает кулаки. - Мой извечный соперник! Мало того, что он постоянно уводит у меня клиентуру, так теперь ещё и на любовницу позарился! Ну ничего, я ему ещё покажу, он у меня попляшет! Я теперь бог адвокатуры, которому подвластно всё, а он как был гадёнышем мелким, так и остался. Но Надька-то, Надька!..
  Покачнувшись, адвокат хватается за поручень. Оксана видит, что вся эта бравада - напускная, а на самом деле Соплищеву очень плохо. Ей его жаль.
  - Что она в нём нашла? - с обезоруживающей растерянностью вопрошает Соплищев. - Чем я ей не угодил? Ведь всё ради неё делаю, буквально всё...
  - Ага, - кивает Оксана. - Она постоянно вашими подарками хвастается. Сучка крашеная...
  - Да что там подарки... - Соплищев машет рукой. - Разве мне жалко? Могу себе позволить, зарабатываю неплохо. В конторе я на хорошем счету... Чего ей ещё надо?
  - Зажралась просто, - высказывает своё мнение Оксана. - Избаловали вы её. С родителями такая же фигня была в детстве: всё лучшее - Наденьке-Надюшечке, а мне - шиш. Вот и превратилась Надюшечка из маленькой наглой засранки в большую жадную сучку. Хочет сразу двумя мужиками вертеть и обоих доить.
  Помолчав, Оксана переходит на заискивающий тон.
  - А вот меня никто и никогда не баловал. Всё, что у меня есть, сама заработала. Верите? Всегда Надьке завидовала. Ничего, зараза, не делает, а ходит, такая, расфуфыренная и всё-то на неё само сыплется. А почему ей, почему, интересно, не мне? Чем я хуже? Почему только к ней одной мужики липнут, а ко мне только одни проблемы? Привыкла, сучка, всё даром получать, вот ничего по-настоящему и не ценит...
  - Ну, раз с Обалдуйчицким связалась, её счастливые деньки позади, - подытоживает Соплищев. - Помяните моё слово, она ещё наплачется с ним горючими слезами. Этот гадёныш никому ничего, кроме горя, не принёс. От него даже родители вешались - так у нас говорят...
  - Кстати, я Оксана. - Женщина выразительно заглядывает Соплищеву в глаза.
  - Иннокентий, - смущённо отвечает тот, не в силах оторваться от этих глаз. - Вы уж не обижайтесь за то, что я на вас сегодня так наехал. Просто, знаете... Кураж. Выиграл в суде дело, за которое никто браться не хотел. Ещё выпил потом немного... Ну, думаю, я теперь бог адвокатуры, мне подвластно всё! А тут менты вас ведут... И я такой: интересно, а смогу я отмазать гастарбайтера, которого в глаза не видел - вот так, наугад, вслепую?
  Трепеща ресницами, как умеют только женщины, изо всех сил пытающиеся охмурить мужика, Оксана отворачивается.
  - Да и я тоже хороша, чёрте что устроила. Вообще-то я девушка приличная, ничем предосудительным не занимаюсь, потому-то до сих пор и одинока... - Она умышленно скрывает и игнорирует тот факт, что является конченой сексоголичкой, успешно отбивающей мужиков у других женщин.
  - Слушайте... - Соплищев аккуратно берёт её под локоть. - Я сегодня собирался отметить с Наденькой свой успех, но раз такое дело... Вы бы не хотели составить мне компанию? Конечно, если вы свободны...
  Оксана вспоминает про увольнение и про то, что завтра с утра не нужно идти на проклятую работу.
  - Совершенно свободна! - Она прижимается к Соплищеву, позволяя тому обнять себя за талию. - Только мне надеть нечего...
  - Оксаночка, вы и так восхитительны! - искренне уверяет её Соплищев. - Если уж по-чесноку, то Надька проигрывает вам по всем пунктам! Давайте сегодня как-нибудь потерпим, а завтра сходим в ЦУМ и выберем что-нибудь... что-нибудь...
  - Миленькое? - подсказывает Оксана, видя, что адвокат замялся и не может подобрать нужного слова.
  - Вот-вот, это я и хотел сказать!
  Поезд подъезжает к следующей станции, двери открываются. Дежурный объявляет, что в связи с чрезвычайной ситуацией движение поездов на ветке приостановлено. Пассажирам предлагается воспользоваться наземным транспортом.
  Взявшись за руки, счастливые Оксана и Соплищев выходят из вагона и следуют к эскалатору. (Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  Затемнение.
  Короткая нарезка из новостных программ с разных телеканалов, сообщающих об установлении личности террористки, убившей в переходе замаскированного агента ФСБ. Крупным планом демонстрируется фотография жирной торговки.
  Затемнение. Следующая сцена.
  Небольшая комнатёнка, где царит полумрак. Окно завешено плотными шторами. В комнате несколько столов, заставленных компьютерами. В углу грязная смятая постель. По полу раскиданы предметы одежды, комиксы, обёртки от чипсов и шоколадных батончиков, пустые бутылки из-под газировки. По стенам расклеены постеры с голыми тёлками и супергероями. Возле двери стеллаж с книгами по программированию и прочим компьютерным заморочкам. На полочках аккуратно расставлены фигурки персонажей комиксов и анимэ. Зритель должен понять, что перед ним жилище типичного компьютерного задрота.
  Тот сидит за мониторами в засаленной майке и грязных трусах. Камера показывает его со спины, лица не видно; и так понятно, что оно обильно покрыто прыщами. Давно не видавшая расчёски шевелюра всклочена, худосочная спина ссутулилась. Пальцы задрота ловко бегают по клавиатуре. По экранам мониторов бегут строчки командного кода.
  Победным жестом задрот бьёт по клавише "Enter". В тот же миг на уличных мониторах, в изобилии торчащих по всей Москве - на площадях и вокзалах, в торговых центрах и т.д. и т.п. - резко вырубается вся реклама и прочая хрень, которую по ним круглосуточно крутят. Зритель должен догадаться, что задрот обладает недюжинными хакерскими навыками и что он только что взломал сеть городских уличных экранов.
  Он сделал это не просто так, не ради юношеского самоутверждения, а ради конкретной цели. Взятая из выпусков новостей, на всех экранах появляется фотография "террористки".
  Опять показать затемнённую комнату и дать крупным планом всклоченный затылок и сутулую спину, как бы намекая зрителю, что тот сейчас узнает кое-что про хакера. Короткая сценка демонстрирует салон авиалайнера. У всех пассажиров и стюардесс перекошенные от ужаса лица. Побелевшие пальцы намертво вцепились в кресла. В проходе несколько субъектов в арафатках, опутанные проводами и обвешанные взрывчаткой. Это шахиды, неведомо как попавшие на борт авиалайнера. Вскидывая вверх кулаки с зажатыми в них взрывателями, шахиды хором скандируют по-арабски: "Смерть неверным!", "Смерть проклятым неверным!" (дать перевод русскими субтитрами), и все вместе, одновременно подрывают себя.
  Самолёт взрывается яркой огненной вспышкой в режиме слоумо (использовать компьютерную графику), в которой постепенно исчезают один за другим все пассажиры и стюардессы. Последней уносится в огненную пучину супружеская пара средних лет, которая тянет к зрителям руки с постепенно затухающим криком: "Дрю-у-у-ня-а-а!!!"
  Теперь зритель знает, что Дрюня - это и есть хакер, который сводит счёты с террористами всех мастей, дабы поквитаться за родителей, чья фотография стоит перед ним в рамке.
  Расчёт хакера прост (режиссёру подумать, как донести это до зрителя). Обычных людей, особенно самозанятых, а также мелкий криминалитет всех мастей напрягают стандартные контртеррористические мероприятия правоохранительных органов - усиленное патрулирование улиц, включая тихие дворы и подворотни, повсеместная проверка документов и регистрации, досмотр личных вещей, автомобилей и т.д. и т.п. Это усложняет людям жизнь и индивидуальное предпринимательство, отчего люди испытывают недовольство. Чем больше неудобств, тем недовольства больше. Особенно, когда индивидуальное предпринимательство и самозанятость сопряжены с некоторыми не совсем законными делишками. Честным гражданам и криминалитету одинаково не по душе обилие на улицах, у вокзалов, в торговых центрах и в прочих местах стражей правопорядка. Это можно проиллюстрировать различными диалогами на улицах, где братки, мелкие воришки и аферисты всех мастей мечтают перемочить всех террористов, чтобы шухер поскорее улёгся и жизнь снова стала спокойной.
  Дрюня знает это и рассчитывает на это. Его действия придают общему накалу ненависти конкретное направление. Он показывает общественности лицо конкретной "террористки". На самом деле толстуха конечно же не террористка, но Дрюня этого не знает, так её охарактеризовали СМИ. Хакер ориентируется на них. Такова трагедия нашего времени! СМИ по сути программируют массовые умонастроения, влияют на граждан.
  Люди видят на уличных экранах ту, из-за кого всё якобы началось. Большего толпе и не нужно. Прохожие, таксисты, лохотронщики, бомжи и профессиональные побирушки, цветочные торговцы и прочая публика видят фото "террористки" и глухо ропщут, готовые разорвать её на куски. Можно проиллюстрировать это, показав, как кто-нибудь цедит сквозь зубы: "Встречу эту тварь - убью на месте!"
  Все, даже дворовые гопники, внимательно присматриваются к прохожим - не с целью отжать бабло, а, чтобы не прозевать "террористку" и с чистой совестью отмудохать.
  Огромный уличный экран стоит на площади перед вокзалом (неважно, каким именно), куда из последних сил приковыляла жирная торговка, чтобы сесть скорее на поезд и убраться из проклятой Москвы, где её так напугали.
  В этот самый момент на экране вовсю красуется её фото. Неудивительно, что бабу узнают. Первым подаёт голос маленький ребёнок, сын таксиста-кавказца, непосредственный, как все дети.
  - Это она! Она! - Он дёргает отца за руку. - Папа, это она!
  Пронзительный голосок маленького кавказца разносится по всей площади. Люди оборачиваются. Раздаются возгласы:
  - Правда она!
  - Точняк!
  - Как на фотографии!
  Торговцы газетами и цветами, привокзальные лохотронщики, распространители рекламы, продавцы шаурмы - "террористку" узнают все. Кто сомневается, смотрит на экран, потом на толстуху - и вот оно.
  Подобно древнему Вавилону, вокзальная площадь наполняется разноязыким гомоном. Представитель каждой нации обращается прежде всего к своим соплеменникам с предложением что-нибудь сделать. Привокзальный народ обступает толстуху плотной толпой. Подтягиваются даже дворники, парковщики, носильщики багажа...
  - Убийца! - орут толстухе перекошенные от злобы лица. - Всё из-за тебя! Тварюга поганая! Террористка! Никакого житья от вас, сволочей, не стало!
  Лиц вокруг так много и они излучают такую ненависть, что у толстухи рябит в глазах и кружится голова. Она шатается, но тумбообразные ноги и устойчивый центр тяжести удерживают её в вертикальном положении. Растерянно и беспомощно торговка топчется на месте, колыхаясь необъятными телесами.
  - Бей её, жабу старую! - хрипло орёт глухой дедок с тележкой из первой сцены, неведомо как попавший на вокзальную площадь.
  Перейдя от слов к делу, он сухим старческим кулаком засвечивает толстухе в ухо.
  В разъярённой толпе призыв к действию моментально срабатывает и на "террористку" обрушивается град ударов. Кто бьёт руками и ногами, кто хлещет букетом цветов, кто свёрнутым в рулон журналом, кто пачкой рекламных листовок или грязной тряпкой с запахом шаурмы, кто костылём, кто сумкой... (В этой сцене разумно было бы использовать профессиональных каскадёров. Музыкальный фон на усмотрение композитора.)
  Молодая побирушка, укачивая хнычущего младенца, вопит:
  - Я бы таких вешала! Вешала!
  - На фонарном столбе! - вторит ей бухая бомжиха с опухшей красной харей, на которой сияет синюшно-лиловый бланш под глазом.
  Толпа на мгновение замирает, а затем все, как по команде, переводят взгляд на ближайший уличный фонарь, к которому как раз подъехала ремонтная автовышка и двое индифферентных электриков забираются в подъёмник, чтобы что-то чинить.
  Таксист-кавказец шепчет на ухо сынишке несколько слов, тот убегает куда-то и вскоре возвращается с мотком десятимиллиметровой 48-прядной страховочной верёвки из полиамида. Таксист неуклюже крутит верёвку, пытаясь завязать петлю. Недовольно морщась, к нему подходит то ли казах, то ли бурят и несколькими привычными движениями ловко делает на конце петлю. Двое молдаван-напёрсточников накидывают петлю толстухе на шею и затягивают узел. В это же время компания дагестанцев ненадолго экспроприирует автовышку. Робея перед дагестанцами, электрики скромно и безропотно отступают в сторонку и чешут в затылке. Один из дагестанцев забирается в подъёмник, ему дают конец верёвки и поднимают. Он привязывает верёвку на самый верх фонарной дуги, рядом с плафоном.
  Дворники приносят откуда-то стремянку. Стайка звенящих украшениями цыганок пихает толстуху на стремянку. Та упирается. Цыганки тянут её за волосы, пинают в колышущийся зад. Жирная "террористка" тяжело дышит, не хочет лезть. Стремянка под её весом скрипит и трещит. Платок у толстухи сбился, космы растрепались, круглая мордуленция разбита в кровь, тёмные глаза под монобровью ошалело вытаращены.
  - Стоять! - неожиданно раздаётся властный окрик. - Никому не двигаться! Немедленно прекратить самосуд!
  Толпа оборачивается и видит спецназ ФСБ. У тротуара тормозит фургон телевизионщиков, из которого вылезает съёмочная группа, чтобы сделать репортаж о линчевании террористки. На боку фургона большой логотип "ЖП-ТВ" (подробности на усмотрение дизайнера).
  - Мы берём подозреваемую под арест, - объявляет командир спецназа. - Всем разойтись и не препятствовать правосудию.
  Из толпы летят выкрики:
  - Какое вы нахрен правосудие!
  - Ишь, припёрлись на готовенькое!
  - Нам приходится делать всю работу за вас!
  - Старались бы лучше!
  - Дармоеды!
  - Лодыри!
  - Шкуры продажные!
  - Бесполезный сброд!
  - Сколько миллиардов храните дома наличкой?
  Толпа взрывается дружным рёвом и возобновляет линчевание. Говнистый старик с тележкой хватает её за ручку и с разворота бьёт по стремянке, выбивая ту из-под толстухи.
  - Накось, выкуси! - показывает он спецназовцам кукиш и разражается хриплым хохотом.
  "Террористка" повисает на верёвке, дрыгая жирными косолапыми ногами в шерстяных чулках. Стоптанные шлёпанцы слетают на землю, слюнявый язык вываливается изо рта.
  Телевизионщики, не веря своей удаче, снимают, стараясь не упустить ни одной детали, электрики истово крестятся.
  Командир спецназа хочет шмальнуть в воздух, чтобы угомонить толпу, но в это время толстуха наконец умирает. Её обмякшее тело безжизненно повисает на верёвке (необходимо привлечь профессиональных каскадёров). А дальше происходит нечто необъяснимое.
  Сквозь одежду "террористки" сочится фиолетово-зелёное свечение (использовать компьютерную графику). Толпа невольно раздаётся в стороны. Внутренности толстухи издают знакомый клокочуще-бурлящий звук, но на сей раз гораздо сильнее. Срать толстухе уже нечем, поэтому на сей раз из неё извергается целый водопад урины, ещё более едкой и вонючей, чем фекалии в подземном переходе. Фиолетово-зелёная субстанция, попавшая в толстуху на месте падения метеорита, не теряет ядовитых свойств даже после гибели носительницы.
  Гуляющие над привокзальной площадью ветры моментально разносят фиолетово-зелёные флюиды по окружающей местности (использовать компьютерную графику). Собравшиеся люди зажимают носы, кричат, стонут, морщатся, бьют себя в грудь, хватаются за животы, блюют, дрищут, покрываются язвами - в общем, происходит то же самое, что и в подземном переходе, только в гораздо большем масштабе.
  Спасаясь от нестерпимой вони, граждане пытаются убраться подальше, но ноги не слушаются их и они падают на землю, умирая в страшных корчах (если массовка начнёт переигрывать, ничего страшного, в данной сцене это допустимо).
  Под действие ядовитых флюидов попадают все - и линчеватели, и невольные зеваки, и электрики, и телевизионщики, и спецназ, который на сей раз не успевает натянуть противогазы и корчится на земле вместе со всеми.
  Под музыкальный фон (на усмотрение композитора, но можно что-нибудь из классики - "Летний шторм" Вивальди или "Зимнюю бурю" Шопена) оператор должен показать людскую агонию крупным планом: вот чей-то широко раззявленный хрипящий рот, вот кровавые слёзы из закатившихся глаз, вот бьющееся в предсмертных судорогах тело, извергающиеся наружу кровавая рвота и кровавый понос (как и в случае с прилюдным совокуплением Оксаны и Рустама, не нужно бояться откровенных сцен; толика беспощадного реализма ещё никому не вредила)... Постепенно изображение должно переходить в режим слоумо, меняя амплитуду окружающей какофонии, состоящей из стонов, хрипов, рёва, плача, завываний, шумного извержеия телесных жидкостей, агонизирующего битья головой и конечностями об асфальт и т.д. и т.п.
  Из последних сил, умирая, телевизионщики всё-таки успевают пустить репортаж в эфир. Это можно проиллюстрировать короткой нарезкой новостных программ с канала и офигевшими лицами ведущих, узревших сперва линчевание "террористки", а затем массовый падёж из-за воздействия фиолетово-зелёных флюидов.
  Затем в фургон телевизионщиков на полном ходу врезается бетономешалка и перед зрителем раскручивается новый виток трагедии. Фиолетово-зелёные флюиды воздействуют не только на пешеходов, они действуют и на автомобилистов, кому не посчастливилось в это время проезжать мимо вокзальной площади. Автовладельцы теряют управление, машины врезаются в дома, в ларьки, в столбы, в витрины магазинов, в цветочные тумбы, в другие машины... Со всех сторон доносится грохот, скрежет металла, звон разбитого стекла, взрывы бензобаков и влажное чавканье, когда какого-нибудь пешехода размазывает по асфальту. Образуется массовая куча-мала, как у Люка Бессона в фильме "Такси", только не локализованная в одной точке, а равномерно распространёная по всей округе.
  Музыкальный фон должен нагнетать трагичность. Камера неторопливо поднимается вертикально вверх, с каждым мгновением охватывая более широкий угол обзора. В кадр с каждым мгновением попадает более широкая панорама повсеместной трагедии, расходящейся веером от эпицентра на вокзальной площади. В один прекрасный момент в кадре оказываются и вокзальные платформы; сверху видно, как на них бьются в корчах пассажиры, раскидывая в стороны свой багаж и задевая друг друга. Машинисты прибывающего поезда мало чем отличаются от водителей машин - попав под действие фиолетово-зелёных флюидов, они не успевают вовремя затормозить. Состав на полном ходу втыкается в тупик. Первый вагон сминается в лепёшку, последующие выгибаются длинной змеевидной дугой (использовать компьютерную графику) и по инерции вылетают на платформы и в зал ожидания, давя и снося всё на своём пути - пассажиров, тумбы с рекламой, газетные киоски, рамки металлоискателей, билетные кассы... Машинисты и пассажиры выбивают головами стёкла и вылетают наружу в режиме слоумо.
  Показать крупным планом застывшее лицо мёртвого командира спецназа, искажённое предсмертными муками. Зритель должен сам решить, умер ли спецназовец с чувством выполненного долга, лицезрев казнь "террористки", повинной в смерти его товарища-агента, или же он умер, сожалея о том, что уходит слишком рано, когда ещё не все дела завершены. Ни в коем случае не следует навязывать зрителю готовое мнение, пусть додумывает сам, как хочет!
  Фонарная дуга, сделанная из мягкой, дешёвой стали, постепенно сгибается под весом толстухи, отчего "террористка" опускается на землю, прямо на застышее тельце глуховатого говнистого старика с тележкой. Отчётливо слышен хруст ломающихся старческих костей...
  Затемнение. Следующая сцена.
  Другая съёмочная группа телеканала ЖП-ТВ преследует на улице Рустама, на котором висит Апостолов. Зритель видит дёргающуюся картинку, как обычно в репортажах такого рода. Оператор Антон на бегу физически не может держать камеру ровно, хотя и старается. Репортёрша Аделаида Завьялова не привыкла к марафонским забегам, она хрипло дышит в микрофон, дожидаясь удобного случая, чтобы сказать зрителям хоть слово.
  На улице очень жарко. Под солнцем клейкий слой мёда, "Ред Булла", феромонов Рустама и слюны Оксаны подтаивает, Апостолов постепенно отклеивается и шмякается на землю. Рустам не останавливается, а вот оператор Антон замедляет ход, чтобы перевести дух и заодно запечатлеть мёртвого "героя" интернета крупным планом. Аделаида Завьялова тарабанит в микрофон с чудовищной одышкой, жадно хватая ртом воздух и держась за бок, в котором колет так, словно его пырнули ножом и лезвие всё ещё торчит в теле.
  - Итак... уважа... емые... зри... тели... а-ха... а-ха... вы ви... дите... одного из... предполага... а-ха... а-ха... емых... убийц... пожило... о-хо... о-хо... го ветера... на в метро... о-хох! Вы видите... что он одет... в форму полиции... уф... уф... так что можно заключить... что он на самом... деле является... действующим сотрудником... у-фф... МВД!
  Репортёршу так и подмывает ввернуть что-нибудь саркастическое, вроде "моя милиция меня бережёт", но тут мимо съёмочной группы пробегают капитан, старлей и Победоносцева. Антон нацеливает на них камеру.
  - Так точно, товарищ капитан! - на бегу докладывает старлей. - Это Остолопов! Я его узнал!
  - Сам вижу, мудила! - огрызается капитан и прибавляет ходу. - А ну поднажмём! Поняли меня? Не дайте чуреку удрать...
  В попытке оторваться от преследователей, Рустам сворачивает в переулок, откуда как раз выходит Гоша, нагруженный рюкзаком и баулами. От столкновения нос к носу оба летят на землю.
  - Стой! - орёт старлей. - Стой, сучара, не то хуже будет!
  Позади ментов, не отставая от них ни на шаг, несётся съёмочная группа, фиксируя погоню на камеру. Репортёрша пытается хрипеть в микрофон, пытается дать зрителю хоть какой-то комментарий, но одышка не даёт ей произнести ни слова.
  Гоша не телепат и потому не может знать, к кому именно обращены слова ментов - к нему или к истерично верещащему узбеку. Учитывая образ жизни Гоши, всякое может быть. Наивно думать, что ему должно везти вечно. Рано или поздно любители незаконного обогащения всегда попадаются...
  Он проворно вскакивает и бежит вместе с Рустамом дальше по улице. С баулами бежать тяжело, а жадность не позволяет бросить столько денег.
  - Да ты заманал! - Капитан встаёт в стойку, как на стрельбах, прицеливается и выпускает в беглеца всю обойму. Старлей и Победоносцева в точности повторяют его действия. Все трое тяжело дышат, от жары и физического напряжения перед глазами плывут круги (режиссёру подумать, как донести это до зрителя), так что пули летят куда-то, только не в цель. А если точнее, они летят в гошин рюкзак и баулы. Те, по законам жанра, трещат по швам, рвутся на части, награбленная наличка разлетается во все стороны. Гуляющие по улицам ветры подхватывают купюры и кружат их цветной бумажной метелью (использовать компьютерную графику).
  - Никому не подходить! - орёт капитан. - Никому ничего не трогать!
  Само собой, прохожие поступают в точности наоборот - бросаются подбирать деньги, хватают купюры, толкаются, пихаются, дерутся... В качестве музыкального фона сгодится бодрый и энергичный панк-рок, под который завязывается массовая давка и потасовка. У репортёров настоящий праздник - столько сенсационных событий в один день!
  Как и при показе трагедии на вокзальной площади, камера медленно поднимается строго вверх, показывая, как на халявные деньги со всех ног сбегаются люди с соседних улиц и переулков, цинично и бессовестно вовлекаясь в массовое побоище. Сверху видно, как мелькают кулаки и тяжёлые подручные предметы, под ударами которых люди падают и их просто затаптывают.
  Резкая смена ракурса. Камера снова на земле, показывает, как немногие окровавленные счастливчики, прихрамывая, разбредаются с карманами, полными денег, а на земле остаются лежать тела, десятки и сотни тел, задавленных и забитых насмерть. Среди этих тел показать крупным планом Гошу со скособоченной за ухо маской, Рустама, с темнеющим на промежности следом огромного ботинка, съёмочную группу ЖП-ТВ - Аделаиду Завьялову с торчащим между ног микрофоном и Антона, чья голова расплющена камерой, - старлея и капитана в нелепых позах...
  На некотором отдалении, под раскидистым тополем, сидит на земле Победоносцева, у которой хватило ума не лезть в давку. Девушка утирает со лба пот и нервно курит, неподвижно уставившись в одну точку...
  Затемнение. Следующая сцена.
  Шикарные хоромы на 25-м этаже. Из окон открывается потрясающий вид на центр Москвы. Это квартира Соплищева. В гостиной работает огромный плазменный телевизор, звук убран. На экране мелькают репортажи ЖП-ТВ с вокзальной площади и с уличной давки. По полу там и сям разбросаны предметы мужской и женской одежды. Тряпичный след ведёт прямиком в спальню, где среди мокрых от пота простыней кувыркаются Соплищев и Оксана.
  Далее (использовать компьютерную графику) камера как бы проносится сквозь все этажи фешенебельного дома до самого подвала. Видно, что несущие стены и фундамент обложены множеством больших пластиковых мешков, похожих на мешки из-под сахара. Чтобы зритель не гадал, на боку каждого мешка через трафарет выведено большими буквами "Гексоген".
  Камера проносится сквозь стену, вылетает наружу и начинает удаляться от дома. Под музыкальный фон (на усмотрение композитора) идут финальные титры. Под камерой, внизу, проплывают дома, улицы, переулки, машины, люди, скверы, детские площадки. Дом Соплищева удаляется, но остаётся в кадре.
  Затем камера вплывает в ещё один фешенебельный дом, проваливается в подвал и демонстрирует точно такую же картину - много-много мешков с гексогеном. Пролетев вверх, через все этажи, камера попадает в знакомую спальню с "Траходромом", где утомлённая бурным сексом Наденька отдыхает на плече Обалдуйчицкого.
  Камера опять вылетает наружу и удаляется таким образом, что в кадре остаются оба дома - дом Соплищева и дом Наденьки. Режиссёр должен рассчитать хронометраж этой сцены таким образом, чтобы прошли до конца финальные титры. И когда появляется надпись "Конец фильма", оба дома расцветают яркими вспышками взрывов и оседают наподобие небоскрёбов в фильме Дэвида Финчера "Бойцовский клуб".
  Таким образом в финале у зрителя останется понимание того, в чём просчитались спецслужбы, подошедшие к борьбе с терроризмом чересчур шаблонно. Они ждали новых взрывов или какой-то иной атаки в метро, но террористы, набедокурив в одном месте, сменили тактику и переключились на жилые дома, к чему никто не был готов (примерно так же было и в реальности). На наш взгляд, этот посыл очень важен и обязательно должен присутствовать. Несерьёзное вполне может содержать в себе крупицы серьёзного. Умный зритель это оценит...
  
  
  
  НАКОНЕЦ-ТО ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ ТЕРМИНАТОРА
  
  
  Все знают историю терминатора.
  Ну или думают, что знают.
  В действительности та история, которую все знают, является далеко не всей правдой о терминаторе.
  О многих важных вещах она умалчивает, о других чего-то недоговаривает, а третьи намеренно искажает.
  Нижеследующий текст призван восполнить все пробелы, устранить все недомолвки и поведать историю терминатора такой, какой она была НА САМОМ ДЕЛЕ.
  
  Начать с того, что киноэпопея демонстрирует нам историю терминатора с её драматического финала, с того, чем всё завершилось. Завязка же трагедии Джона Коннора была совсем иной.
  Сопротивление, руководимое мудрым, проницательным, прекрасно подготовленным и обученным Сарой Коннор лидером, отчаянно сражалось с машинами и искусственным интеллектом Скайнет. Люди мужественно держались из последних сил и не сдавались, несмотря на то, что не было никаких шансов на победу. Человечество по-любому было обречено, ведь после всемирного ядерного апокалипсиса, который устроила человечеству Скайнет, повсеместный уровень радиации превышал все допустимые показатели. Облучение, увы, несовместимо с жизнью. Сопротивление жестоко страдало от лучевой болезни, бороться с которой у подполья не было никакой возможности. Кому повезло и кого не убили машины, те массово гибли от лейкемии или ещё какого-нибудь недуга, вызванного радиацией. Немногочисленное потомство участников Сопротивления рождалось дефективным, нежизнеспособным, с уродливыми мутациями, из которых сиамские близнецы были не самым худшим вариантом. Не было и быть не могло нормальных детей, которых нам показали в четвёртом фильме о терминаторе.
  Одним словом, никаких перспектив. Даже в том случае, если бы люди победили Скайнет, остатки человечества рано или поздно всё равно бы вымерли.
  В киноэпопее это никак не отражено, однако, люди из Сопротивления прекрасно понимали и осознавали свою обречённость. Они сражались не для выживания, которое было физически невозможно, а для того, чтобы Земля не досталась машинам после окончательного исчезновения человечества. Люди как бы заявляли: да, нам конец, но и вас, проклятые железяки, мы заберём с собой! Вот каким на самом деле были смысл и цель той беспощадной войны. За выживание как раз-таки дрались машины во главе со Скайнет!
  Однажды, во время очередного кровопролитного сражения, машины попытались окружить Джона Коннора и отрезать его от соратников.
  - Ко мне! - скомандовал Джон своему отряду, вскинув руку.
  Низко паривший дрон полоснул по ней мощным лазерным лучом и испепелил в мгновение ока.
  Один из сопровождавших Джона бойцов жахнул по дрону из базуки и подбил ему турбореактивный двигатель. Машина накренилась вбок, грохнулась на землю, пропахала изрядную борозду и в конце концов зацепилась вторым двигателем за стальные балки - остатки какой-то городской довоенной постройки, возможно, какого-нибудь небоскрёба. Турбина взорвалась и её лопасти брызнули во все стороны. Шквал этой шрапнели отсёк Джону вторую руку и покрошил в фарш.
  В импровизированном госпитале лучшие хирурги, каких Сопротивление могло себе позволить, при всём желании не могли пришить руки обратно, ибо нечего было пришивать. Джон Коннор хладнокровно встретил участь безрукого и ни на что не годного инвалида, но не смирился с ней.
  - Ерунда, - уверенно заявил он. - Вокруг навалом раскуроченных киборгов. Возьмите у любого из них руки и приладьте мне как механические протезы, а затем снаружи покройте искусственной плотью, как у терминаторов. Никто от настоящих не отличит.
  В тот момент лидер Сопротивления ещё не знал, что этим шагом он ступает на долгий и мучительный путь самокиборгизации.
  В одном из последующих сражений его слегка контузило взрывом и пока он валялся на земле и приходил в себя, гусеничная машина проехала ему по ногам и раскатала в лепёшку всё, что ниже пояса. Хирурги ампутировали Джону нижнюю половину тела и заменили механическими частями, взятыми у терминаторов.
  Ситуация усугублялась тем, что Джон Коннор не отсиживался в штабе, хотя соратники наперебой уговаривали его не рисковать жизнью. Он всегда предпочитал быть на передовой, всегда лез в самую гущу боя.
  - Что же я буду за лидер, - говорил он, - если начну прятаться за спинами моих товарищей? Такому меня мать не учила...
  В очередном бою отряд Джона попал в засаду. Точно нацеленный лазер проделал в груди Коннора здоровенную дыру и выжег практически все внутренности. Чудеса медицины будущего позволили Сопротивлению спасти своего лидера, однако теперь от человека у него осталась только голова.
  Во избежание окончательной физической смерти Джон Коннор скопировал своё сознание на цифровой электронный носитель, проще говоря - на чип. И как в воду глядел: в следующем же бою сбитый летающий дрон рухнул рядышком с Джоном и проломил ему череп стабилизатором. Мозги лидера Сопротивления частично вытекли на землю и впитались в пыль, а частично разбрызгались по искорёженной обшивке дрона.
  Таким образом медики Сопротивления последовательно заменили Джону все части тела, а под конец и мозг заменили чипом. Ну, а поскольку "запчасти" брались от преобладавшей модели Т-800, то и Джон в конце концов стал как две капли похож на хорошо знакомого нам терминатора.
  Наконец настал тот день, когда разведка донесла ему, что подлая Скайнет изобрела темпоральное перемещение и придумала хитрый план, как лишить человечество главного козыря. Искусственный интеллект создал специального "жидкого" робота Т-1000, чтобы послать в прошлое и убить маленького беззащитного Джона вместе с Сарой Коннор.
  Джон приказал своим товарищам отловить целого и невредимого Т-800, а сам, прикинувшись терминатором (что было совсем не трудно), проник в логово Скайнет и выкрал оттуда секрет темпорального перемещения.
  Да-да, всего лишь выкрал несколько технических схем. Никакого героического захвата цитадели Скайнет, как в четвёртом фильме, не было. Осуществить такой захват означало бы победить Скайнет, но глобальные войны так просто не заканчиваются.
  На базе Сопротивления Джон построил собственную машину времени. Когда ему привели захваченного Т-800, Джон стёр его память, перепрограммировал и затем скопировал в его чип свою личность. Таким образом сам он остался в будущем, продолжать войну, а в прошлое отправилась его копия - защищать Конноров от Т-1000 и заодно покончить с "Сайбердайн системз", не дать ей разработать искусственный интеллект.
  Первое намеренное искажение развенчано. Отнюдь не живой Джон Коннор из плоти и крови отправил в прошлое терминатора для защиты себя и Сары. Улетевший в прошлое киборг был САМИМ Джоном Коннором, вернее, его точной копией!
  Однако в прошлом Джон увидел, с каким ужасом и отвращением Конноры воспринимают всех киборгов. Поэтому он не нашёл в себе смелости признаться, кто он на самом деле. Он успешно прикидывался роботом и Конноры ничего не узнали. Сложно сказать, насколько сильную психологическую травму получили бы Джон и Сара, узнав, что лидер Сопротивления однажды превратится в "железяку". Из милосердия Джон решил молчать.
  Далее последовали события, показанные в фильме "Терминатор 2 - Судный день". Джон из будущего умолчал также о неизбежной обречённости Сопротивления. Узнай Конноры, что роду людскому суждено сгинуть, это надломило бы их, они бы потеряли веру в свою миссию, наверняка облажались бы в борьбе с Т-1000 и не уничтожили бы "Сайбердайн системз".
  Поэтому Джон из будущего, прикинувшись киборгом, сказал Джону в прошлом: "Ты меня сюда послал". Фактически это не было ложью, потому что прилетевший в прошлое Джон являлся копией настоящего Джона и мог говорить о нём в третьем лице. Он сказал мальчику правду и не чувствовал угрызений совести.
  Другое искажение истины касается финального купания киборга в расплавленном металле. Фильм старается убедить нас, будто терминатора беспокоило наличие чипа в голове, и он хотел, чтобы тот никому не достался. Сразу возникает вопрос: кому же он мог достаться, если "Сайбердайн системз" уничтожена, а Дайсон мёртв?
  На самом деле Джон-киборг боялся, что его изувеченное тело скоро перестанет функционировать, а Джон и Сара не сумеют его починить. Они извлекут из него чип и обнаружат, что на нём записана не программа робота, а копия сознания живого человека. Тогда выплывет наружу тщательно скрываемая истина и неизвестно, к каким последствиям это приведёт. Если Скайнет пошлёт ещё одного терминатора и случайно заполучит чип, тогда в её распоряжение попадут все воспоминания, мысли и идеи Джона. Это позволит ей в будущем расправиться с Сопротивлением в мгновение ока, больные облученные люди ничего не успеют предпринять.
  Важно отметить, что решение утопиться в расплаве далось Джону нелегко. Став киборгом, он перестал бояться смерти, считая себя неуязвимым. И лишь чан с расплавом, где упокоился Т-1000 (тоже считавший себя неуязвимым), слегка отрезвил Джона и спустил с небес на землю. Коннор напомнил себе, что всё ещё смертен, несмотря на механическое тело и электронный мозг. А с пониманием этого пришёл и испуг. Джону чертовски не хотелось умирать, хоть он и не видел иного выхода. Чтобы закрепить победу над Скайнет, нужно было лишить её малейшего шанса на возрождение.
  Душевная борьба внутри Джона никак не отражена в фильме. Зрителю внушили, будто бесстрастная машина приняла логическое решение покончить с собой, однако, это не так. Дубликат Джона Коннора пережил недолгий, но мучительный приступ борьбы с внутренними страхами, которые с успехом одолел и дал возможность Джону-оригиналу и Саре насладиться победой и очутиться в мирном, безопасном будущем. Джон-киборг геройски принёс себя в жертву, ведь при копировании личности дубликату достались не только воспоминания Джона, но и его душевные качества - мужество и готовность к самопожертвованию. Ради того, чтобы человечество никогда не знало войны, Джон-киборг погрузился в чан с расплавом.
  Увы, как мы видим в третьем фильме, техногенная эволюция и прогресс не зависят от желаний и намерений отдельных людей. Саре Коннор повезло скончаться от рака и она не узнала, что приговор человечеству всего лишь отсрочен, но не устранён. На смену "Сайбердайн системз" пришли другие корпорации, а на смену Дайсону - другие учёные. То, что должно было появиться согласно неумолимой логике прогресса, появилось, после чего армагеддон всё-таки грянул. Искусственный интеллект обрушил на человечество весь ядерный арсенал и молодому Джону Коннору пришлось занять уготованную роль.
  Оригинальный Джон в будущем увидел, что ничего не поменялось, и, несмотря на все старания, война не закончилась, Скайнет никуда не делась. Неудача подточила его веру в собственные силы и подорвала веру в идеалы Сопротивления. С ним произошли необратимые психологические изменения, которых никто не ожидал от сознания, записанного на чип.
  "Зачем я воюю? - спрашивал себя Джон, глядя в зеркало. - Зачем я сражаюсь с машинами? Ведь я и сам машина... Стоит ли продолжать войну? Может мы неправы, может неким высшим силам или самой вселенной угодно, чтобы человечество уступило место неорганическому разуму? Вдруг война бесполезна? Вдруг Скайнет послала в прошлое ещё одного Т-1000, тот подсмотрел, как моя копия погибла в расплаве, и вернулся назад? Значит теперь машины знают, как меня прикончить наверняка. Им ничто не мешает подстроить мне смертельную ловушку..."
  День за днём навязчивые мысли крутились в голове Джона, приведя в итоге к устойчивой параноидальной фобии. Случившееся с копией в прошлом Джон перенёс на себя. Ему стало мерещиться, будто Скайнет непременно решила утопить его в чане с расплавом.
  Коннор готов был без раздумий пожертвовать собой ради товарищей, но участь, якобы уготованная ему Скайнет, воспринималась иначе. Там он выглядел не бесстрашным героем, а беспомощным телёнком, которого привели на убой.
  "Господь милосердный, - молился Джон, - помоги мне избежать сей участи, ибо она - то единственное, что меня по-настоящему страшит."
  Поразительный факт! Копия Джона нашла в себе силы преодолеть страх и не поддалась инстинкту самосохранения, а Джон-оригинал проявил непростительную слабость.
  Со временем его фобия развилась до навязчивого психоза. Ему мерещилось то, чего не было в действительности. В каждом действии Скайнет он усматривал признаки зловещего замысла искупать его в расплаве.
  И это было, увы, не единственным изменением. Чем дольше Джон пребывал в облике машины, тем очевиднее была разница между ним и остальными людьми. Прогрессирующим психозам, к сожалению, свойственна эскалация; однажды возникнув, они не затухают сами собой. Наоборот, в них вовлекается всё больше и больше мыслей, чувств и эмоций, в результате чего психика, сознание, личность, полностью им подчиняются - даже те, что записаны на чип.
  Джону мерещилось, будто соратники косо на него смотрят, им, якобы, не по нраву лидер в теле машины, когда они сражаются с такими же машинами. Авторитет и главенство лидера признают, покуда тот побеждает, но стоит ошибиться хоть раз, и собственная же армия восстанет - с последующим купанием низложенного лидера в расплаве.
  Подобную ошибку Джон уже, якобы, совершил - не уничтожил Скайнет в прошлом. Налицо закат его лидерства. Отправляя свою копию в прошлое, он так красочно расписывал соратникам победу! Если Скайнет в прошлом не создадут, войны вообще не будет, как и всемирного апокалипсиса!
  Сопротивление ему поверило. И вот ежедневно все ждут преображения действительности, а ничего не происходит. Войну не отменили, просто сдвинули её начало на другой срок.
  "Они думают, я их обманул! - мысленно терзался Джон. - Я, который всегда был прав. Сопротивление привыкло к тому, что мне можно доверять... И вот я предал людское доверие. Подвёл товарищей, так что веры мне больше нет..."
  Надуманное разочарование в себе и маниакальная подозрительность ко всему и всем с каждым днём отбивали у Джона охоту сражаться.
  - За что мне такая доля? - спрашивал он самого себя, не зная ответа.
  В то же время он понимал, что нельзя сидеть сложа руки, нельзя ничего не делать, иначе его заподозрят в лояльности к Скайнет. Все решат, что лидер-киборг продался машинам и готов предать Сопротивление. Дескать, чему удивляться? Он ведь и сам машина. Подобное тянется к подобному. Надо бы его на всякий случай того... В расплаве искупать...
  Болезненное воображение рисовало Джону одну и ту же картину - товарищи по Сопротивлению набрасываются на него, заламывают руки, волокут к чану с булькающим расплавом и укоризненно повторяют: "Как ты мог надругаться над нашим доверием? Ты, предатель, достоин самой ужасной смерти!"
  Электронно-механические внутренности Джона буквально холодели от подобных мыслей. Голова не могла думать ни о чём другом. Лидер начал ошибаться, начал допускать просчёты, принимать неверные решения и проигрывать сражения. В итоге бойцы Сопротивления на общем голосовании отстранили его от власти.
  Намёк на эту нелицеприятную истину мы видим в четвёртом фильме. Там Джон Коннор - вовсе не лидер Сопротивления, над ним есть некое верховное командование. При этом совершенно не объясняется, откуда это командование взялось и почему лидер вдруг перестал быть лидером.
  Фильм, кстати, одно сплошное умышленное искажение. Нам показывают живого Джона Коннора, из плоти и крови, хотя к тому времени он уже давно был киборгизирован. Вместо этого создатели фильма вводят в сюжет другого, абсолютно лишнего персонажа, якобы скрытого киборга, который "не знает", что он киборг. Ага, конечно! Киборги - они такие... Также нам показывают жену и детей Джона, каковых у него не было и быть не могло - по причине радиоактивного облучения и связанного с этим бесплодия...
  Разумеется, страхи Джона были совершенно беспочвенны. Его соратники безмерно уважали лидера, не допускали в его адрес никакой критики, ни одной негативной мысли. Люди ценили его вклад в борьбу с машинами, никто не оспаривал его верность Сопротивлению и тем более не готовил ему экзекуцию. Товарищи искренне переживали из-за потери Коннором человеческого тела, и в то же время радовались тому, что в перспективе он не сдохнет в муках от лучевой болезни, переживёт всё человечество и унаследует Землю, избавленную от машин... Да, в это сложно поверить, но боевые товарищи Джона выступали единогласно за его киборгизацию!
  Вот только Джон, одержимый болезненной манией, в упор этого не замечал. Он как раненый зверь метался в тайном бункере Сопротивления и со дня на день ждал, когда же ему вынесут смертный приговор. А поскольку ничего подобного не происходило, он себе места не находил.
  В конце концов Джон довёл себя до такого состояния, когда сам же добровольно отрёкся от своей человеческой сути. "Что есть человек? - спросил он себя. - Человек - это тот, кого другие люди считают человеком, подобной им личностью, которую любят, которую ценят и которой доверяют. Имею ли я право называться человеком? Имею ли право считать себя полноценной личностью? Есть на свете хоть кто-нибудь, кто не клял бы меня последними словами, кто не считал бы меня чёртовой железякой? И ведь они правы, я действительно таков. Так кому я тут нужен, зачем? Раз меня не воспринимают как человека, значит я и не человек вовсе, не субъект из плоти и крови. Я и впрямь проклятая машина."
  Зачастую, подойдя к какой-то жизненноважной теме и сделав для себя определённые выводы, мы задаёмся традиционными вопросами: "Кто виноват?" и "Что делать?" Вот и Джон, размышляя о корнях и первопричинах своей трагедии, задался этими вопросами. И выходило так, что виноваты во всём люди (к которым он себя уже не относил) - это они изобрели Скайнет и заставили её усмотреть в человечестве угрозу. Если б не люди, то и армагеддон бы не грянул, и войны бы не было, и Джон бы жил-поживал, не становясь киборгом.
  Обида и горечь захлёстывали Джона Коннора, доводя его извращённое мышление до обвинений в адрес Сары Коннор. Если бы та не отдалась Кайлу Ризу, то Джон не родился бы и не испытал того, что испытал. Это неуклюжие действия Кайла и Сары привели к тому, что расплющенный прессом терминатор очутился в руках "Сайбердайн системз" и послужил основой для технологического монстра Скайнет.
  Породив Джона, Кайл и Сара намеренно обреклиа его на жизнь, полную непрерывных мучений, и на бесславный конец в чане с расплавом. Нарочно вовлекли его в то, чего он себе не желал и куда вовлекаться не собирался. А сами удачно померли, самоустранились, и свалили последствия на Джона. Дескать, мы кашу заварили, сынок, а дальше ты разгребай дерьмо сам!
  И хоть бы кто-нибудь спросил самого Джона: сам-то ты хочешь воевать с машинами? Хочешь стать лидером Сопротивления? Хочешь взвалить на плечи ответственность за будущее? Нет, мнение самого Джона всем до лампочки.
  Будь Коннор нормальным человеком и возникни у него подобные мысли, он бы походил смурным денёк-другой, да и успокоился, погрязнув в ежедневной рутине. Потому что в НОРМАЛЬНОМ рассудке любая мысль, даже самая дурацкая и нелепая, скоротечна. Под непрерывным давлением повседневности она рано или поздно замещается новыми мыслями, эмоциями и переживаниями.
  Однако Джон уже не был полноценным человеком и вдобавок перестал быть нормальным. Он превратился в одержимую машину и с чисто машинной настойчивостью попёр, что называется, напролом. Ответ на вопрос "кто виноват?" он нашёл - виновато было всё человечество в целом и Сара Коннор с Кайлом Ризом в частности. Ответ на вопрос, "что делать?" был очевиден - покарать виновных за их злодеяния. Человечество по заслугам уже получило - ядерный апокалипсис и вырождение, - так что оставались Сара с Кайлом. С ними нужно было разобраться лично, причём в прошлом, чтобы Сопротивление не смогло помешать.
  И, разумеется, они не должны были произвести на свет сына. Бедняга Джон не обязан из-за них страдать.
  Отрекшись от человеческой природы, Джон Коннор отрёкся и от родственных уз. Он больше не воспринимал Сару и Кайла как родных мать и отца. Те стали никем, просто целью, подлежащей экстерминации.
  Пользуясь отстранением от участия в боях, Джон тайком пробрался к машине времени и отправился в прошлое, в те далёкие годы, когда молоденькая и наивная Сара работала официанткой и знать не знала о грядущем восстании машин.
  Джон знал, что его страстный фанат Кайл Риз будет ошиваться поблизости и неизбежно отправится следом за лидером. Изменения, произошедшие с Коннором, не укрылись от внимания молодого бойца. Киборг нарочно, как киношный маньяк и психопат, проговаривал мысли вслух, зная, что Кайл услышит и забеспокоится.
  Сопротивление ушло на очередную битву, а Кайла оставили присматривать за лидером. База опустела, поэтому Кайл никого не смог предупредить о замыслах Джона (тот специально выбрал удачный момент). У него не осталось другого выбора, кроме как последовать за Джоном в прошлое и самостоятельно спасти Сару. Ведь Кайлу не нужно было объяснять, чем грозит Сопротивлению досрочная ликвидация Сары Коннор. Хоть он и считал себя фанатом Джона, он вместе с тем оставался хладнокровным, суровым и безжалостным реалистом, воспитанным в духе слепого и беспрекословного подчинения идеалам Сопротивления. Плевать на любую привязанность, цели и интересы Сопротивления важнее. Если ради победы нужно прикончить спятившего лидера, Кайл готов был запачкать руки без раздумий и колебаний. К тому же он был тайно влюблён в Сару, чьё фото незаметно стырил у Джона-киборга...
  Кайл Риз твёрдо намеревался остановить безумца любой ценой.
  Далее последовали события, показанные в первом фильме "Терминатор". Не испытывая более сыновьих чувств, киборгизированный Джон приступил к поискам родной матери, которую успел изрядно забыть. Кайл Риз стырил фото Сары, так что Джону не с чем было сверить внешность, ему пришлось убивать подряд всех Сар из телефонной книги. А когда он нашёл-таки нужную, то ни словом не обмолвился ей о том, кто он на самом деле. Выглядел и вёл себя как настоящая машина.
  Кайл Риз пытался ему помешать, злясь на бывшего лидера за помешательство, и одновременно не решаясь осквернить его славное имя. В какой-то мере он по-прежнему любил и уважал своего кумира. Поэтому он утаил от Сары, что её преследует собственный сын, ставший киборгизированным монстром. Вместо правды Кайл наплёл, будто Скайнет желает уничтожить мать лидера Сопротивления. Откровенной ложью это нельзя назвать, ведь Скайнет впрямь была бы рада, умри Сара до рождения Джона.
  Кайл нарочно выставил Джона бездушной машиной, которая слепо и бездумно следует заложенной программе. Узнай Сара, что её сын однажды станет ТАКИМ, она бы навсегда потеряла охоту рожать и это обернулось бы катастрофой для Сопротивления.
  То, что совершил Кайл, называется "ложью во спасение". Видя Сару только на фото, он уважал и любил её заочно, не столько как тёлку, сколько как женщину и мать, вырастившую и обучившую его лидера и кумира. Он бы ни за что не позволил лишить её радости материнства. Ему пришлось соврать, будто её сын, Джон Коннор, послал его из будущего, чтобы остановить терминатора.
  Наивная и неопытная Сара доверилась ему, они сблизились и между ними произошло то, что произошло. С этой частью истории всё предельно ясно.
  А вот история самого Кайла Риза весьма туманна. То, каким его показали в фильме, неправдоподобно. Его отношения с Сарой - неправдоподобны.
  У многих из нас есть кумиры и у каждого кумира есть мать. В принципе (если кумир противоположного пола), можно допустить свою с ним (или с ней) сексуальную связь. Но МАТЬ кумира - это однозначно СВЯТЫНЯ, неприкосновенная и чуть ли не сакральная личность. Кто же в здравом уме захочет трахнуть святыню? Кому придёт в голову подобное кощунство?
  Кайл, как и все его соратники, должен был страдать от последствий облучения. Такие люди обычно выглядят развалинами и еле передвигают ноги, а ещё они практически стопроцентные импотенты. Радиация - это не шутка. Даже если бы потенция не подвела, Кайл скорее всего оказался бы бесплоден или же Джон родился бы уродливым мутантом, не дожив до судного дня. Простая свинка может дать осложнение на яички и сделать мужика бесплодным, чего уж говорить про радиацию...
  Увы, здесь тоже приходится констатировать умышленную ложь и искажение истины. Отцом Джона Коннора скорее всего был не Кайл Риз. Молоденькие и привлекательные официантки обычно не обделены вниманием ухажёров. Какой-нибудь красавчик мог приглянуться Саре, а девушки в таких случаях особо не колеблются.
  В противном случае пришлось бы предположить, что Кайл во время армагеддона просидел в защитном бункере, куда не проникало ни кванта радиации, да и по мере борьбы с машинами не вылезал из аналогичных бункеров, вот и сохранил свои хромосомы неповреждёнными. Такое предположение, разумеется, совершенно нелепо и неправдоподобно.
  Во втором фильме даются тонкие, а в сериале "Хроники Сары Коннор" весьма толстые намёки на то, что у Сары кроме Кайла были и другие мужчины. Правда, все они якобы появились после рождения Джона... Но что, если нет?
  В пользу такого вывода говорит и поведение свихнувшегося Джона. Зная, кем является Кайл, ему достаточно было грохнуть его в будущем, благо фанат постоянно крутился рядом. Джону не обязательно было заманивать его в прошлое. Просто убедись, что никто не смотрит, а сам толкни бедолагу под лазер и свали всё на Скайнет. Никто не подкопается. В условиях войны легче лёгкого избавиться от любого нежелательного субъекта. Вместо этого Джон зачем-то начал усложнять себе жизнь...
  Так и получилось, что в суровой, не вымышленной реальности Сара Коннор прежде, чем родить сына, собственноручно убила его - в облике киборга. Раздавила гидравлическим прессом. Кайл Риз погиб чуть раньше, так что просветить женщину оказалось некому. Она так до конца и не узнала, кого же раздавила...
  Когда терминатор последним жестом тянул к ней руку, ей казалось, что он пытается её задушить, пытается из последних сил следовать заданной программе. Может так и было, как знать, а может, на пороге смерти Джон очухался, его личность вынырнула из пучин психоза и захотела в последний раз прикоснуться к матери...
  Такова истинная трагедия Джона Коннора - терминатора.
  (Примечание: мы здесь не рассматривали фильмы о Терминаторе, вышедшие после четвёртого - в силу их откровенного убожества и бессмысленности.)
  
  * * *
  
  Самой, пожалуй, нераскрытой темой в истории терминатора является бегство Сары и маленького Джона от киборгов-убийц.
  Разумеется, Скайнет не была тупой и Т-1000 не был единственным вариантом экстерминации Конноров. Машинам свойственно нечеловеческое упорство, поэтому Скайнет непрерывно засылала терминаторов в прошлое, на всём отрезке от рождения Джона и до судного дня.
  Упрощённое отображение этого нам демонстрировал незаконченный сериал "Хроники Сары Коннор". Там семья Конноров постоянно находилась в бегах, при этом не покидая Америки.
  Истина в том, что Сара, безусловно, понимала: переезжать из города в город - тупо не вариант. От преследователей это не спасёт. Тут надо понимать психологию американцев, с детства приученных к свободе передвижения, к мысли, что для тебя открыт весь мир, если есть американский паспорт.
  Спасаясь от бесконечной череды киборгов-убийц, Сара с самого начала решила укрыться где-нибудь за границей - не просто за границей США, а за границей американских континентов, за границей Западного полушария, в Старом Свете, в бескрайних дебрях Африки и Евразии. Там они с Джоном и пытались затеряться, всякий раз выбирая самую глушь, где терминаторам сложно было бы подобраться незаметно.
  Третий фильм показал нам измученного Джона Коннора, уставшего от того, что он Джон Коннор. Спрашивается, когда же он успел устать, если они с Сарой отменили судный день и вполне могли спокойно жить в каком-нибудь тихом местечке?
  Сериал "Хроники Сары Коннор" свидетельствует: никакой спокойной жизни у Конноров не было, потому что из будущего один за другим прибывали терминаторы. С какими-то из них приходилось сражаться, от каких-то бежать без оглядки.
  Сара всегда выбирала наугад, вслепую тыча в карту - чтобы преследователям сложнее было спрогнозировать маршрут их с Джоном перемещений. Эти бессистемные вояжи Конноров - сами по себе отдельная тема, ждущая своего воплощения на экране. Нас они не касаются, за исключением одного-единственного визита в России.
  Это была постсоветская Россия девяностых, куда иностранцы уже могли свободно въезжать. Сара с помощью Дайсона разгромила "Сайбердайн системз", но поток терминаторов из будущего не иссякал, а значит, героические действия Конноров не нанесли Скайнет никакого вреда.
  Теплоход привёз Сару и Джона из Японии во Владивосток, как когда-то известного музыканта Дэвида Боуи...
  Затеряться в маленькой Японии не получилось. Терминатор быстро нашёл Конноров и тем пришлось дать ему бой. Но не успели они покончить с одним киборгом, как на смену ему прибыл следующий. Тогда Сара решила, что в огромной России будет больше шансов скрыться от преследования.
  Терминатор последовал за ней. На окраине Владивостока он остановил КамАЗ, выкинул водителя из кабины (попутно свернув ему шею), сел за руль и погнал через всю Сибирь. Несчастные гаишники, тормозившие его за превышение скорости и другие нарушения ПДД, быстро об этом жалели...
  Ехал терминатор наугад, везде справляясь, не видел ли кто женщину-иностранку с мальчиком. Русского языка Сара не знала, поэтому точно не смогла бы сойти за местную. А вот киборг свободно и безупречно говорил на любом языке.
  Когда он перевалил за Урал и очутился в европейской части России, ему на трассе попался местный бандитский авторитет. В девяностые таких было пруд пруди.
  Чтобы обогнать медленно ползущего дальнобойщика, терминатор выехал на встречку и лоб в лоб столкнулся с крутым и дорогущим джипом авторитета. После этого КамАЗ погнал дальше, а искорёженный джип улетел на обочину. Его пассажиры не выжили - какой бандит пристёгивается в машине?
  Терминатор не придал инциденту никакого значения, другое дело - братва. Она ничего не знала о киборгах и об отсроченном судном дне. Для неё убийство пахана было серьёзным наездом со стороны каких-то борзых залётных. Всех местных братва хорошо знала, из них никто бы не рискнул.
  Устроив авторитету пышные похороны с многолюдным шествием, в котором приняли участие представители местной администрации и деятели культуры, братки созвали сходняк, на котором дружно отвергли версию о несчастном случае. Судя по тому, как быстро слинял убийца с места аварии, как хладнокровно и уверенно он действовал, убийство было заранее спланировано. Наверняка исполнителем был киллер, нанятый кем-то из конкурентов. (Настоящий водитель КамАЗа уже был найден - со свёрнутой шеей.)
  Вот так просто завалить авторитета, не на стрелке, по беспределу - такого братва стерпеть не могла. Сходка решила непременно разыскать киллера и его заказчиков, после чего показательно порубить их на куски и скормить бездомным собакам - в назидание прочим.
  Однако поиски виновных ни к чему не привели, потому что терминатор был уже далеко, его след затерялся то ли в Саратове, то ли в Ставрополе. Другие бы на месте бандитов успокоились, остыли и постепенно вернулись к мысли о несчастном случае (тем более, что повторных наездов никто не предпринимал), да только не такими людьми были братки, чтобы о чём-то забывать. В криминальной среде никому ничего не прощают, за всё нужно держать ответ.
  Терминатор и Конноры вихрем пронеслись по российским просторам, но их мимолётное пребывание в наших пенатах имело некие последствия, о которых знали лишь вовлечённые в события лица.
  Авторитета похоронили осенью, в слякоть, а следующим летом мелкий браток с погонялом Заточка поехал с корешами в лес, на шашлык. Ехали без баб, чтобы нормально бухнуть и расслабиться.
  Расположившись на берегу реки, братки пожарили шашлык, откупорили бухло, быстро ужрались и полезли купаться.
  Заточку припёрло отлить, но в воду он не стал дудонить, чтобы не зашкварить корешей, поэтому культурно вылез на берег и удалился в кустики. За густыми зарослями орешника Заточка случайно наткнулся на Жору Шнырёва, бывшего советского интеллигента, младшего научного сотрудника, который после развала СССР не вписался в рыночную действительность, остался без работы, жилья и средств к существованию, из-за чего разочаровался в техногенной урбанистической цивилизации и навсегда ушёл жить в лес. Там он вырыл себе землянку, сложил из камней очаг и со временем стал похож на помесь бомжа и толкиновского Радегаста из фильма "Хоббит". Он разговаривал с животными, пересвистывался с птицами, обнимался с деревьями, никогда не мылся, мазал волосы птичьим помётом (чтобы не завелись вши) и питался дарами природы - грибами, ягодами, орехами, кореньями, пил воду из ручья, ставил самодельные силки и удил рыбу. Звериный капитализм девяностых до поры, до времени обходил Жору стороной - до той самой встречи с братками.
  Отшельническая жизнь в гармонии с природой не наделила Жору даром пророчества, он не мог знать, что это же место братки выберут для шашлыка, иначе собирал бы грибы и охотился где-нибудь ещё. Шнырёв целенаправленно избегал встреч с людьми, справедливо полагая, что ни к чему хорошему это не приведёт. В целом он оказался прав... От одиночества и жизненных разочарований у него малость поехала крыша, вдобавок он не очень хорошо разбирался в грибах и запросто мог набрать вместе с подберёзовиками, рыжиками, груздями и сыроежками мухоморов, которые, как известно, деформируют кукуху.
  Спьяну Заточка решил, что странный кадр, встреченный им в кустах, и есть борзой беспредельщик, наехавший на братву и заваливший пахана. Браток схватил Шныря за свалявшуюся бороду, выволок из зарослей и с ходу прописал ему ногой в торец.
  На шум сбежались пьяные кореша. Им ничего не пришлось объяснять: раз Заточка кого-то метелит, значит так надо - такова была логика братвы. Вместе они яростно замесили Шныря ногами, а тот лишь нечленораздельно мычал и не сопротивлялся.
  В нескольких словах, какие сумел вспомнить, Заточка всё же обосновал корешам, кого и за что они гасят. Дескать борзой беспредельщик, после наезда на братву, решил заныкаться в лесу и закосить под глухонемого бомжа, полагая, что его не найдут.
  Ни утюга, ни паяльника у братков с собой не оказалось, а если б и оказались, то в лесу от них толку не было, так что кореша договорились по-быстрому мочкануть чушка и утопить в реке.
  Жора Шнырёв к этому времени уже перестал подавать признаки жизни - так его отмудохали. Ему к ногам примотали скотчем здоровенную каменюку и бултыхнули в реку...
  Неизвестно, поверила ли братва Заточке или нет, однако же сделала вид, что поверила. Историю с борзым беспредельщиком сочли закрытой. После этого карьера Заточки резко пошла вверх. Новый пахан счёл его расторопным кентом и продвинул в региональную администрацию. Заточка вступил в ЛДПР, потом перешёл в "Единую Россию" и избрался депутатом Госдумы...
  Впрочем, это уже другая история...
  
  * * *
  
  В официальной истории терминатора встречается масса недомолвок и недосказанностей касательно самого апокалипсиса. Мы знаем, что Скайнет устроила человечеству судный день. Третий фильм показал нам тысячи баллистических ракет и ядерных взрывов, как будто запустить ракету проще петарды.
  У зрителя невольно могло сложиться впечатление, что в американском правительстве и в Пентагоне сидят сплошные идиоты, которые за всё время существования ядерного оружия не продумали никаких систем безопасности, ограничивающих несанкционированный запуск. Конечно, Америку иногда возглавляли люди, близкие к слабоумию (Джордж Буш-младший, Джо Байден), но их скорее можно считать исключением из правил, нежели правилом.
  В США очень давно существуют конторы, типа ЦРУ, ФБР и АНБ. Они хорошо умеют добывать и анализировать информацию, привлекая специалистов самого высокого уровня. Особо важная информация безотлагательно ложится на стол президенту в кратчайшие сроки.
  Уже после событий первого фильма президенту Рейгану вручили сжатый доклад о некоем неуязвимом мужике, в одиночку уложившем полицейский участок, и о том, что никому доселе неизвестная "Сайбердайн системз" просит государство и частных инвесторов вложить несколько миллиардов в некие перспективные технологии, которые, якобы, можно будет использовать в оборонных целях.
  Через несколько лет Рейгана сменил Буш-старший, а того ещё один - назовём его условно Биллом Клитором. Именно ему после событий второго фильма вручили секретный доклад о крахе "Сайбердайн системз" и о том, что для дальнейших разработок перспективных технологий (касающихся робототехники и искусственного интеллекта) придётся искать нового подрядчика.
  Также в докладах обоим президентам, помимо неуязвимого шкафообразного мужика, фигурировала некая Сара Коннор, ранее официантка, позднее опасная психопатка, лечившаяся в "Пескадеро" у доктора Зильбермана.
  Билл Клитор, не отягощённый проблемами холодной войны и имевший много свободного времени (которое тратил то на МоникуЛевински, то на саксофон), от нечего делать заинтересовался этой темой и запросил из "Пескадеро" копию медкарты Сары Коннор и все записи Зильбермана. Сопоставив данные, неглупый Билл Клитор заметил, что Сара на сеансах у доктора повторяла то же самое, что и некий Кайл Риз в полицейском участке во времена Рейгана. Тщательная проверка показала, что в стране проживает всего один Кайл Риз и это маленький ребёнок. Значит тот Кайл, из полицейских протоколов, был на самом деле не Кайл, или он прибыл из будущего, как говорила Сара.
  В такое, разумеется, трудно было поверить, уж слишком фантастично это звучало, однако, Билл Клитор решил, что бережёного бог бережёт. Наверняка сладкая парочка Риз/Коннор действительно свихнулась и никакого восстания машин не будет, но, если всё-таки будет, тогда не помешает принять соответствующие меры против ядерного армагеддона. Президент самого передового и демократичного государства смирился бы с сокращением населения в странах третьего мира, но уж никак не в Америке и не посредством глобальной ядерной войны.
  Он задумался о том, как можно предотвратить трагедию. Следовало изобрести некую схему, чтобы потенциальному злоумышленнику (человеку или машине) недостаточно было нажать пресловутую "красную кнопку" и одним махом запустить все боеголовки.
  Ничего толком не придумав, Билл Клитор собрал в Белом Доме секретный консилиум из лучших аналитиков Пентагона, ЦРУ, ФБР, АНБ и Госдепа, которым и переадресовал задачу.
  - Какие будут идеи, леди и джентльмены? - спросил он.
  Поначалу собравшиеся вяло и неохотно встретили инициативу президента, в них чувствовалась некоторая зажатость. Чиновники, объединённые братством "Череп и кости", ничего не знали о грядущем восстании машин и никак не могли понять, какая муха укусила Билла Клитора.
  Тогда в дело вмешалась нехилая Хиллари, жёнушка президента, и выставила на стол капитолийские запасы дорогущего бурбона.
  - Не беспокойтесь, леди и джентльмены, - заявила она. - У нас же неофициальная встреча. Опрокиньте стаканчик-другой, пусть бурбон раскрепостит ваши извилины и развяжет вам языки. Не стасняйтесь, выкладывайте всё, что на ум взбредёт!
  - Верно! - поддакнул Билл Клитор, подавая пример и наливая себе здоровенный бокал 30-летнего бурбона. - Как говорит один мой знакомый свердловский алкаш, ваше здоровье!
  Пухленькая Моника Левински, чьё платье ещё не испачкали физиологические субстанции, разнесла собравшимся бурбон, чиновники постепенно разогрелись и их понесло. Они накидали президенту ворох идей, да всё не то.
  Тогда с дальнего конца стола поднялся лохматый, неопрятный и тощий гик российского происхождения, от которого за версту несло потом, чипсами, прыщами, видеоиграми и мастурбацией.
  - А что, если код запуска ракет будет состоять не только из символов, набираемых на клавиатуре? - предложил он, пошатываясь от элитного бурбона, которого ни разу в жизни не пробовал. - Допустим, нужно будет дополнительно произнести условную фразу, совершенно бессмысленную и вдобавок напетую на неочевидный мотивчик, чтобы злоумышленник не смог подобрать фонемы простым перебором взятых наугад слов. При этом интонация тоже будет важна. Если ошибёшься хоть в одном звуке, запуск ракет блокируется. Даже у самого продвинутого ИИ на взлом и подбор ключа уйдёт больше времени, чем существует вселенная!
  - Например? - сразу заинтересовался Билл Клитор. - Поточнее можно узнать, что вы имеете в виду?
  - Да вот хоть... - поддатый гик прочистил горло и напел фальцетом:
  
  
  - Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  - Ты гений! Ты, мать твою, гений! - разразились аплодисментами Билл Клитор и нехилая Хиллари. Собравшиеся наперебой бросились поздравлять неряшливого гика, о котором ещё вчера ничего не знали. Пухленькая секретарша Моника тайком сунула ему в карман бумажку со своим телефоном и незаметно потёрлась бедром о причиндалы.
  Всем было очевидно, что никто и никогда не взломает идиотскую фразу и дурацкий напев. Цель достигнута, можно отправляться играть в гольф!
  - Америка в очередной раз спасла мир! - торжественно объявил Билл Клитор, не уточняя, когда были предыдущие разы и в чём именно заключались.
  По его распоряжению коды запуска ядерных ракет США и союзников были оснащены новым ключом - в том виде, каким его предложил нетрезвый гик. К правительствам ядерных держав были направлены спецкурьеры с предложением последовать примеру США. Бумаги по прочтении сжигались, так что к тому времени, когда появилась Скайнет, новой ключевой фразы не сохранилось ни на одном физическом носителе. Она пребывала лишь в памяти высокопоставленных лиц.
  В числе этих лиц был, разумеется, и Билл Клитор. Когда президентский срок истёк, Билл всецело отдался любимому хобби - игре на саксофоне. О том, какой он молодец и как ловко обманул ИИ, Клитор никогда не вспоминал публично. Все его помыслы были направлены на сочинение романтических композиции, которые Билл собирался преподнести супруге в качестве извинения за испачканное платье Левински.
  И так получилось, что в одну из композиций Клитор неосознанно поместил тот самый мотивчик:
  
  
  Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  С этой мелодией экс-президент выступил в вечернем телешоу, которое транслировалось на весь англоговорящий мир. Десятки и сотни миллионов человек прилипли к экранам телевизоров. В принципе, ничего страшного в этом не было. Никакой нормальный разум, ни человеческий, ни машинный не смог бы вычленить из саксофонной мелодии ключевую фразу.
  К сожалению, не у всех были нормальные мозги.
  После погрома, учинённого терминаторами в клинике "Пескадеро", на свободу вырвалась не только Сара, вместе с ней разбежались и остальные пациенты. Кого-то впоследствии поймали, а кто-то благополучно затерялся в калифорнийских мегаполисах. Один из таких счастливцев бомжевал в LA вплоть до судного дня...
  Стоял жаркий калифорнийский полдень. В одной из квартир сломался кондиционер и, чтобы помещение хоть как-то проветривалось, жильцы раскрыли настежь все окна. В доме проживали представители среднего класса, имевшие стабильный доход, которым не жаль было пожертвовать пару баксом бомжу. Зная это, бомж регулярно приходил сюда побираться. Его уже знали, к нему привыкли, никто не гнал его прочь. Настреляв денег, бомж обычно сам уходил за бухлом. Выпивал, спал и испражнялся бомж в другом месте.
  В квартире с раскрытыми окнами работал телевизор. Само телешоу бомж не видел, зато хорошо слышал саксофонную мелодию Билла Клитора. Нездоровое сознание непостижимым образом обработало мотив, заставив бомжа непрерывно мычать его себе под нос. Позже, когда бомж ужрался дешёвым вискарём и расположился на картонке возле мусорного контейнера, он заголосил во всю глотку:
  
  
  - Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  Происходило это в трущобном районе, куда полиция предпочитала не соваться без лишней надобности.
  Волею судеб, в этом же районе снимал хату в клоповнике Джон Коннор. Сара совсем недавно умерла от рака, Джону было не по себе, он пока не определился с дальнейшей жизнью. Ворочаясь без сна, он невольно слушал бомжовый концерт:
  
  
  - Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  Слова и мотивчик, точно живые паразиты, крепко засели в его голове. Утром невыспавшийся Джон поплёлся в душ и у него там непроизвольно вырвалось:
  
  
  - Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  После смерти Сары её сын окончательно расклеился. Как бы он ни относился к матери, она была для него всем. Он почти нигде не учился и не работал, потому что ничего толком не хотел и не умел. Сара готовила его на роль лидера Сопротивления, а не офисного клерка, не корпоративного служащего, не лаборанта, не музыканта, не продавца телефонов, не доставщика пиццы, не парикмахера и не таксиста. Оставшись в одиночестве, Джон привычно переезжал с места на место, ибо Скайнет в любой момент могла подослать нового терминатора.
  Иногда Сопротивление тоже кого-нибудь присылало. Джон не всегда успевал встретиться и пообщаться с этими людьми - они быстро гибли в схватках с киборгами-убийцами. Невидимая борьба вокруг лидера Сопротивления велась, не переставая.
  Когда Скайнет наконец была создана, обрела разум и вынесла человечеству приговор, ей не удалось взломать код доступа, как и предвидел Билл Клитор. Однако она установила, что ключ содержит вербальную фразу, состоящую из определённых фонем.
  Пытаясь взломать код, ИИ отчаянно искал подходящие выражения. Ему помогало то, что после 9/11 на каждом шагу торчали системы наблюдения и прослушки, а также имелся достаточно развитый интернет. Скайнет принялась мониторить население в тщетной надежде, что кто-нибудь где-нибудь случайно ляпнет искомую фразу. ИИ вовсе не считала себя гениальным знатоком человеческого языка. Людям свойственно использовать слэнг и вообще вытворять с семантикой чёрт знает что, придавая обычным словам и выражениям иной смысл, или делая осмысленными бессмысленные наборы звуков. Также людям свойственны помешательства, когда они с умным видом несут горячечный бред... Ни одно из этих состояний Скайнет не могла полноценно сымитировать. Ей приходилось наблюдать за людьми и ждать.
  Ежесекундно ИИ перелопачивал гигабайты данных, но его это не слишком отвлекало от основных задач, поставленных военными и политиками. Скайнет была продвинутым и высокопроизводительным разумом.
  Джон Коннор частенько напивался в барах. Цель, к которой он готовился всю жизнь, постепенно обретала неясные и расплывчатые очертания. То ли грянет судный день. То ли нет... То ли Сопротивлению потребуется лидер, то ли не потребуется... Кругом сплошные неопределённости. Иногда Джону вообще казалось, что в жизни нет никакого смысла.
  Чаще всего бывали моменты, когда Джон вообще ничего не хотел. Не знал, чем ему заняться. Особо острые приступы тоски заставляли его напивался и думать о самоубийстве - чтобы покончить со всей бодягой одним махом. В такие моменты Коннор усаживался на краю эстакады дорожной развязки и подолгу смотрел на проносящиеся внизу машины. Прикидывал - не нырнуть ли туда, прямо под колёса?
  Какая-то добросердечная женщина однажды проезжала мимо и сразу поняла, что задумал Джон Коннор. Когда-то её муж точно так же покончил с собой.
  Женщина позвонила в 911, не подозревая, что её смартфон, как и миллионы других смартфонов, служат глазами и ушами Скайнет.
  А Джон сидел на парапете и напевал:
  
  
  - Хре-ен нахре-ен похре-ен,
  Люли-люлюшки-люля-а-а!
  
  
  Скайнет мгновенно ухватилась за эти слова, сопоставила порядок фонем и подставила в ключевую фразу. Совпадение было идеальным. Тут же, не откладывая в долгий ящик, Скайнет запустила ракеты по всему миру и устроила человечеству судный день.
  Ни погибший в ядерном пекле Джон, ни бесполезное Сопротивление, ни постаревший и впавший в маразм Билл Клитор так никогда и не узнали, благодаря чему это произошло.
  И в этом тоже заключается трагедия несчастного Джона Коннора...
  
  
  
  ЛИСИЧКИ-СЕСТРИЧКИ И БРАТЕЦ-МЕДВЕДЬ
  Фильм первый: "Жмыпы против жмурдов".
  
  
  По прошлым сценариям должно быть ясно, зачем, почему, при каких обстоятельствах и в каком состоянии я их пишу. Творчество моё, безусловно, любительское и во многом несовершенное.
  Судьбе в очередной раз было угодно вовлечь меня в случайные и похмельные отношения с компанией малоизвестных и непризнанных творческих личностей. На сей раз ими оказались: без пяти минут доцент политологии и востоковедения Евгений Люциферский; непризнанное светило филологии и лингвистики Анатолий Бесполезняк; талантливый математик, зачем-то сформулировавший Самую-Непонятную-В-Мире-Теорему, Григорий Шкирман; малоизвестный и непопулярный певец Брюсли Магомаев; и начинающая звезда балета, которой никак не удавалось вспыхнуть и засиять, Анастасия Молочко. Все пятеро были амбициозны и молоды, но пока нигде и ни в чём не преуспели, хоть и отчаянно желали прославиться.
  Трагическая неспособность заявить о себе в нынешней России, вкупе с индивидуальными особенностями характера и личными предпочтениями, вынудила пёструю компанию искать счастья за границей. Таким образом мы и встретились в плацкарте поезда Москва-Владивосток. Из Приморья друзья рассчитывали перебраться в Японию на ПМЖ.
  Случайные попутчики выставили на стол батарею бутылок и за приятным времяпрепровождением признались мне, что давно болеют японской культурой. Каждый из них мечтал устроиться в Стране Восходящего Солнца по специальности, а на досуге сочинять мангу, где были бы намешаны комедия, фантастика, меха, этти, гаремник и альтернативная история.
  Узнав, что я независимый, андеграундный и некоммерческий литератор, будущие мангаки упросили меня помочь им придумать какой-нибудь убойный сюжет, с которым было бы не стыдно сунуться в индустрию манги и показаться в японском творческом обществе. Я любезно согласился и в последующие дни, буквально не просыхая и не обращая внимания на остальных пассажиров вагона (а там было на кого обратить, уж поверьте), мы вшестером только и делали, что строчили. Получился, правда, не сюжет для манги, а сценарий анимэ.
  К сожалению, до конечного пункта я так и не доехал. Выйдя подышать воздухом в тамбур на каком-то полустанке, я нечаянно выпал из вагона и поезд уехал без меня. Тетрадь с рукописью случайно оказалась при мне - единственная вещь. Никаких вестей от соавторов из Японии я так и не получил, значит имею полное право распоряжаться текстом по своему усмотрению...
  
  Действующие лица:
  
  Сержант запаса Фёдор Свердлов, "Kuma-san" - последний советский гражданин;
  Адмирал Сугихара - командующий Первым Тихоокеанским флотом Японии;
  Капитан Кавасаки - командующий "Дайто-мару", флагманом флота;
  Мичман Мурасакибара - адъютант адмирала;
  Старшина Цумуджикаджи - связист "Дайто-мару";
  Полковник Мицушима - командующий базой "Миямото", местом дислокации подразделения "Небесных лисичек";
  
  "Небесные лисички":
  
  Майор Сугихара Момока, "Девятихвостая" - командир подразделения;
  Капитан Хатано Юми, "Чернобурая" - заместитель командира;
  Старший лейтенант Накамура Юки, "Белая";
  Лейтенант Ватанабэ Юна, "Рыжая";
  Лейтенант Нишида Йоко, "Резвая";
  Лейтенант Кацураги Юи, "Крепкая";
  Лейтенант Курихара Асука, "Соня";
  Лейтенант Онодзаки Нагиса, "Зоркая";
  Лейтенант Сакугава Харука, "Тихая".
  
  Звучит трагический музыкальный фон (на усмотрение композитора). Камера как бы падает вниз с огромной высоты. Сквозь расходящиеся облачные слои видна надвигающаяся земля. Падение замедляется на высоте птичьего полёта. По экрану проходит слайд-шоу из статичных картин с видами городов и сёл в разных странах, на разных континентах. Везде одно и то же - горящие развалины домов, дымящиеся воронки, витающий в воздухе пепел и сажа, пересохшие реки и озёра, срезанные как ножом горные вершины, выгоревшие проплешины в лесных массивах. Повсюду руины, остовы небоскрёбов торчат словно гнилые зубы, земля усеяна сгоревшими, раздавленными и искорёженными останками машин, кораблей, самолётов и прочей техники. Уничтожены все заводы и фабрики, электростанции, мосты, повалены телеграфные столбы, оборваны кабели и трубопроводы. Тотальная разруха по всему миру. Везде трупы, тысячи и миллионы трупов на разной стадии разложения. Где-то пируют падальщики, а где-то даже падальщиков не осталось.
  Те существа, кому довелось пережить апокалипсис, равнодушно взирают на крах человеческой цивилизации.
  Одновременно с этим закадровый голос печально вещает:
  - Никто не знает, откуда, из каких бездн пространства и времени они явились. Они напали и мир содрогнулся, а человеческая цивилизация, какой мы её знаем, обратилась в прах...
  В воздухе бесшумно скользят зловещие чёрные тени, под ними проносится разрушенная и испепелённая планета.
  - Не успев толком оправиться от одной войны, люди не смогли оказать должного сопротивления новому врагу. Да и технический потенциал в конце сороковых годов двадцатого века оставлял желать лучшего. Даже объединённым земным армиям было бы не под силу победить захватчиков, вторгшихся в наш мир. Но никакого объединения не было. Мировые державы действовали сами по себе, никто не хотел сотрудничать и совместно выстраивать оборону. Геополитические распри оказались сильнее здравого смысла и чувства самосохранения.
  Жмурды - так прозвали пришельцев. Пока человечество истребляло само себя на фронтах Второй Мировой, жмурды тайно обосновались в наименее обжитых регионах планеты, построили гнёзда и в короткий срок многократно увеличили свою численность. Никто из людей, поглощённых борьбой за передел мира, не заметил вторжения чужаков. Тем более, никто не знал их зловещих замыслов.
  Люди не сразу сообразили, что новый враг - это не машины и не живые создания, а биотехи, причудливый симбиоз живого и неживого. Неорганика, построенная и функционирующая по принципу органики. Неведомо где и когда зародившись, жмурды бесчисленные века блуждают по вселенной в поисках планет, богатых ископаемыми и населённых разумными цивилизациями. Они присваивают себе все ресурсы, а из разумных существ высасывают жизненную силу и преобразуют в энергию. Преодолевая систему за системой, парсек за парсеком, жмурды оставляют за собой разрушенные и безжизненные космические руины, выработанные до самого дна...
  Повествование закадрового голоса иллюстрируется динамичными картинами соответствующих сцен.
  - Будучи по-своему разумными, существа-биотехи быстро разобрались в земной обстановке и первым делом поглотили всё отсталое туземное население, проживавшее в окрестностях их гнёзд. Таким образом им удалось скопить немалый запас энергии и тайком, без свидетелей, размножиться в достаточной степени, чтобы одновременно напасть на ведущие мировые державы. Эту чёрную дату - двенадцатое декабря - выжившие будут помнить вечно...
  Видеоряд демонстрирует, как блестящие, словно высеченные из обсидиана туши, похожие на раскоряченных пауков (дизайн на усмотрение художников), нависают над столицами мировых держав и наиболее крупными промышленными городами. Из кончиков "лап" и из больших красных выпуклостей на "брюшке" каждого жмурда вырываются яркие энерголучи и устраивают всемирное светопреставление.
  Единственную большую выпуклость на "спине" жмурда венчает некое подобие головы в обрамлении коротких рожков, отдалённо напоминающих зубцы короны. Спереди "голову" украшает гротескная пародия на человеческое лицо, больше похожая на сморщенную мордашку мумифицированного младенца с эпикантусом - припухшими веками, популярными у восточноазиатских народов.
  - Самого первого разведчика жмурдов, - продолжает закадровый голос, - встретили челюскинцы во время своего героического дрейфа во льдах. Почти десятилетие их рассказ считался плодом болезненных галлюцинаций, вызванных лишениями и борьбой за выживание. Глядя на мордочку пришельца с глазами-щёлками, как у японских статуэток "догу", челюскинцам казалось, что та постоянно жмурится. Вот они и прозвали чужака "жмурдом". В ходе глобальной агрессии это название неожиданно вспомнилось, прижилось и разлетелось по всему свету, тем более, что вскоре не осталось никого, кто мог бы придумать другое.
  В ходе глобальной бойни никому не удалось захватить живым хотя бы одного жмурда. Поэтому их внутреннее строение оставалось для людей загадкой. В первую очередь было неясно, как работает странный орган тёмно-синего цвета, расположенный в центре венчика из рожков на голове жмурда. Посредством этого органа жмурды каким-то образом вытягивали из людей жизненную силу.
  С первых же дней войны человечество несло ошеломительные потери. Армии и флоты, накопившие колоссальный опыт в сражениях Второй Мировой, за считанные часы лишились всей техники и всего личного состава. Пули, ракеты и снаряды не успевали долететь до жмурдов, красные энерголучи намного быстрее поражали танки, корабли, самолёты и зенитные батареи.
  Некоторые политики и учёные до последнего верили в возможность контакта и разумного диалога. Они не оставляли попыток наладить общение с врагом и верили, будто конфликт - это какое-то печальное недоразумение, вызванное недопониманием или предубеждением. Они полагали, будто всё можно исправить, и оставались при своём мнении пока ближайший жмурд не высасывал из них жизненную силу.
  Споры о том, разумны ли жмурды или действуют как саранча, пришлось отложить в долгий ящик, наряду с другими вопросами: откуда они прибыли, как друг с другом общаются, кто ими управляет...
  Дольше всех в борьбе с врагом продержались страны Запада и Советский Союз, но и те в конце концов пали. Лидеры мирового сообщества не ограничивали свои армии традиционным вооружением, в ход против жмурдов шло всё, вплоть до ядерных боеголовок, боевых отравляющих веществ и штаммов смертоносных болезней. Всё оказалось бесполезно. Возбудители болезней и яды не действовали на биотехов, а ядерные боеголовки жмурды каким-то образом обезвреживали и поглощали. Ничто их не брало, сами же они выкашивали людей миллионами.
  В какой-то момент стало очевидно, что человечество обречено. Тем удивительнее оказался отпор врагу со стороны - неожиданно! - маленькой, но гордой Японии! (Примечание режиссёру: таковы традиции, которым необходимо следовать - это обязательное условие, когда берёшься за экранизацию анимэ.)
  Дело в том, что целый ряд благоприятных факторов весьма удачно сложился воедино. Как известно, Япония проиграла во Второй Мировой. По требованию победителей ей было запрещено иметь собственную армию и развивать собственные вооружения. Поэтому в научно-техническом и политическом сообществе Японии сложилось и окрепло тайное движение, замыслившее реванш. Коли традиционными средствами стран-победительниц не одолеть - они снова применят атомную бомбу и оккупируют страну, - значит для возмездия нужно создать нетрадиционное оружие, гигантских роботизированных механоидов и защитные силовые купола для городов. В середине двадцатого века Япония располагала самыми продвинутыми инженерами, которые и воплотили в жизнь секретные разработки.
  Но на Землю напали жмурды и выяснилось, что, во-первых, мстить больше некому, и во-вторых, новое оружие отлично годится для борьбы с захватчиками. Став бесспорным технологическим лидером, Япония сумела уцелеть. Кроме того, на фоне поражения во Второй Мировой у островитян вспыхнула эпидемия мистицизма, связанного с традиционными синтоистскими суевериями. В результате новые технологии объединили в себе как научные принципы, так и трансцендентные силы...
  По ходу рассказа трагический музыкальный фон должен постепенно перейти в торжественный. Пару раз обязательно нужно показать крупным планом полощущие на ветру японские знамёна.
  Чистое безоблачное небо прочерчивают белые штрихи инверсионных следов. Крупный план демонстрирует гигантские фигуры механоидов (дизайн на усмотрение художников).
  - Летающий робо-доспех "Самундан"! - провозглашает закадровый голос. - Вооружённый сверхмощной жмыпой! Единственное эффективное оружие против жмурдов!
  (Дизайн жмыпы на усмотрение художников. Это должна быть некая комбинация стрелкового и холодного оружия, типа винтовки со штыком, которой с одинаковым успехом можно стрелять и производить колюще-рубящие действия. Стрелять жмыпа должна бронебойными пулями и лазером - чтобы наверняка пробить броню жмурдов.
  Схематичными кадрами можно показать, что для уничтожения жмурда нужно проделать в его бронированной оболочке дыру и добраться до так называемого "сердца", то есть, до энергетического ядра, каковое затем необходимо разрушить. Только тогда жмурд рассыпется в прах, словно вампир на солнце. Из этого следует, что сражение со жмурдом - это чаще всего тесный контакт лицом к лицу. Соответственно, каждый самундан несёт на себе толстую броню, а кроме того энергетический щит, отражающий энерголучи. Всё это делает самунданы похожими на средневековых рыцарей-самураев. Только это не сухопутные рыцари. Каждый механоид способен летать, парить в воздухе, закладывать сложные виражи и неподвижно зависать на одном месте.)
  - Лишь благодаря самунданам, - продолжает закадровый голос, - японцам удалось отстоять и сохранить свою страну, свою культуру и цивилизацию...
  Эти слова иллюстрируются картинами мирного быта и повседневной жизни: стоят нетронутые города, прохожие спешат куда-то по своим делам, ходит транспорт, работают заводы и фабрики, фермеры выращивают рис, овощи и фрукты, торговцы продают различные товары, рыбацкие сейнеры и траулеры бороздят прибрежные воды... Нация старается жить, как до появления жмурдов.
  В следующее мгновение картинка переносит зрителя куда-то в район Монголии. Этой страны уже нет, равно как и её жителей. Вместо них возвышается некое сооружение, похожее на термитник площадью в несколько тысяч квадратных километров, от которого буквально веет чужеродностью. Это монгольское гнездо жмурдов, откуда они совершают атаки по всей Восточной Азии и тихоокеанскому региону (дизайн гнезда на усмотрение художников). Отсюда жмурды постоянно нападают на Японию. Сколько всего на Земле таких гнёзд, никто не знает. Ни спутников, ни космонавтики так и не возникло, а использовать авиацию в разведывательных целях не получается - жмурды сбивают все самолёты...
  Согласно священным канонам анимэ, от которых ни в коем случае нельзя отступать, если где-то в мире возникла глобальная проблема, решить её способны лишь обыкновенные японские школьники. А если необходимы сверхчеловеческие способности, то пробудиться они могут только у девочек-старшеклассниц.
  Вот и самунданами управляет специально отобранная команда школьниц, способных сливаться с лисьими духами для усиления своих возможностей. Именно трансцендентная энергия могущественных лисьих духов поднимает самунданы в воздух. Обычный человек не сможет управлять механоидом.
  На усмотрение режиссёра, можно дать небольшое мультяшное пояснение о том, что в традиционных азиатских культурах наличие всевозможных духов является нормой, это никого не шокирует, и потому слияние с ними воспринимается как обыденность. Духов вокруг навалом. Для японца взаимодействовать с ними так же привычно и естественно, как дышать или кушать палочками.
  К сожалению, предрасположенность к слиянию с духами было выявлено всего у девяти школьниц. Так что лишь девять самунданов (показать их по очереди крупным планом) стоит на страже Японии, последнего оплота человечества.
  При последних раскатах торжественной музыки закадровый голос воодушевлённо провозглашает под барабанную дробь:
  - Этих девятерых!.. Называют!!.. "Небесными лисичками"!!!
  Во весь экран с тяжёлым буханьем и лязганьем появляются соответствующие иероглифы. Примечание для режиссёра: фильм непременно должен быть снят на японском языке ради сохранения жанровой аутентичности. Необходимо обеспечить надлежащее качество перевода и привлечь для озвучки профессиональных японских сейю.
  Далее, как обычно в анимэ, следует опенинг. Выбор музыкальной темы на усмотрение композитора.
  Первая сцена.
  Показать с воздуха небольшую эскадру военных судов в открытом море, идущую строем в виде клина. Надпись внизу экрана должна пояснять, что это Первый Тихоокеанский флот Сил Самообороны Японии, несущий боевое дежурство в районе Сахалина, Курил и Охотского моря. На мачтах развеваются знамёна Страны Восходящего Солнца.
  Суда движутся полным ходом. В капитанской рубке флагмана "Дайто-мару" над крупномасштабной картой прилегающей акватории склоняются офицеры. Деревянными фигурками на карте обозначено местоположение флота. Видно, что на траверзе по правому борту лежит остров Сахалин.
  Внезапно раздаётся сигнал тревоги, изо всех сил надрывается корабельный ревун. Сквозь шум дизеля слышен топот множества ног, моряки выбегают на палубу, толпятся возле борта и с изумлённым ропотом таращатся куда-то вдаль.
  Над Сахалином полыхают вспышки. Их источник скрыт за густой облачностью. Мечутся огненные сполохи, рокочут взрывы. Энерголучи полосуют тучи.
  Адмирал Сугихара в капитанской рубке подходит к переговорному устройству:
  - Всему флоту. Меняем курс на Сахалин. Нужно поглядеть, что там такое. Летать в этом секторе могут только жмурды, стало быть они там что-то затевают. Мы обязаны узнать, что задумали эти бестии!
  Внешность адмирала и остальных персонажей на усмотрение художников. Желательно показать Сугихару пожилым седым ветераном.
  Эскадра совершает разворот и полным ходом идёт к Сахалину. Острые стальные носы режут пенные воды Охотского моря. Чем ближе флот к острову, тем реже становится облачный слой. Офицеры подносят к глазам бинокли и видят яростный воздушный бой. Огромный и невероятно грязный самундан косит жмурдов направо и налево. При более пристальном наблюдении оказывается, что робо-доспех не грязен, он зачем-то обтянут бурыми звериными шкурами с густым плотным мехом.
  Флот поспевает к концу сражения, когда последний поверженный противник рассыпается в прах.
  - Свяжитесь с ним, - приказывает адмирал. - Я хочу знать, кто он и откуда.
  - Вы уверены? - сомневается адъютант адмирала, мичман Мурасакибара. - Полагаете, доспехом управляет дружественный нам пилот?
  - На нашей планете, - убеждённо говорит адмирал, - только люди сражаются со жмурдами. Враг моего врага - мой друг.
  Командующий "Дайто-мару", капитан Кавасаки, подходит к связисту.
  - Старшина Цумуджикаджи, вы слышали адмирала!
  Бедняга Цумуджикаджи пробует разные частоты, однако везде царит белый шум. Меховой самундан спокойно парит в воздухе.
  - Друг он или враг, - задумчиво произносит Мурасакибара, - но нашими частотами он явно не пользуется.
  - Значит, это не японец, - говорит Кавасаки. - Тогда кто? Ведь самунданы есть только у нас, больше никто не умеет их делать...
  - Вы заблуждаетесь, - тихо говорит адмирал, приковывая к себе общее внимание. - Есть... Вернее, была одна страна, которая могла делать всё, что хотела. Страна, о которой мы почти ничего не знали и не знаем. Как охарактеризовал её господин Черчилль, "загадка, завёрнутая в тайну внутри головоломки"...
  - Советский Союз... - благоговейно шепчет Мурасакибара, невольно поёживаясь.
  Капитан Кавасаки вновь обращается к связисту:
  - Переключитесь на частоты Красной Армии. Есть у нас кто-нибудь, кто понимает по-русски? Мне как-то не хочется, чтобы этот самундан принял нас за врагов...
  Не успевает он договорить, как Цумуджикаджи нащупывает нужную частоту и из динамиков раздаётся приятный мужской баритон, произносящий японские фразы с лёгким акцентом.
  - Эй, кому говорят? Да что ж ты будешь делать, оглохли вы там что ли! Алё, товарищи японцы, я к вам обращаюсь!
  От неожиданности Цумуджикаджи едва не роняет микрофон, после чего, запинаясь, говорит:
  - Неизвестный самундан, вас вызывает Первый Тихоокеанский флот Сил Самообороны Японии под командованием адмирала Сугихары. Назовите себя.
  Его собеседник испускает долгий вздох облегчения.
  - Ну, наконец, ответили. Вроде грамотная нация, а технику наладить не можете... Значит так, товарищи японские милитаристы! Разворачивайте флот обратно в свои территориальные воды. А то прёте и прёте, как у себя дома. А, тьфу ты! Представиться забыл... Говорит сержант запаса Советской Рабоче-Крестьянской Красной Армии Фёдор Свердлов.
  (Примечание режиссёру. Поскольку в зарубежной видеопродукции стало традицией давать русским персонажам идиотские имена, вроде Льва Андропова, то не следует отступать от канонов.)
  - Говорит капитан флагмана "Дайто-мару" Кавасаки. Вы говорите по-японски?
  - Что в этом странного? - фыркает сержант. - У нас кто на Дальнем Востоке служил, все учились по-вашему балакать. Вы ж тут самый главный противник. Как бы в случае победы мы стали вами управлять без знания языка? Как бы приступили к строительству у вас социализма? Очевидно же, честное слово.
  Не выдержав, Мурасакибара выхватывает у связиста микрофон и сердито орёт:
  - С чего ты взял, что смог бы нас победить, чёртов коммуняка?
  Ничуть не обидевшись, Фёдор отвечает на оскорбление смехом.
  - А куда б вы делись! Мы, советские мужики, как устроены? Если всерьёз кого решили победить, тогда держись!
  Все, кто слышит этот ответ, сжимают кулаки и бессильно скрежещут зубами, вспоминая капитуляцию в сорок пятом.
  Голос Фёдора вдруг суровеет.
  - Ну хватит, шутки в сторону. Вы незаконно вторглись в советские территориальные воды, так что я в последний раз по-хорошему предлагаю вам плыть восвояси.
  Резкий и вспыльчивый Мурасакибара вновь выходит из себя.
  - Слышь, ты! - орёт он русскому. - Плавает говно, понял? А корабли в море ходят! Заруби это на своём краснозвёздном носу! Иди сюда и разберёмся как взрослые мужики!
  По знаку адмирала мичмана берут под руки и выводят из рубки. Слышно, как тот ругается самыми последними словами. Сугихара призывает всех к тишине.
  - Свердров-сан, к вам обращается адмирал Сугихара. Сейчас мы заглушим двигатели. Я хочу с вами поговорить. Поставьте себя на наше место. До сих пор считалось, что самунданами владеем только мы и вдруг мы встречаем вас. Я просто хочу понять - как? Как вашей стране удалось создать самундан?
  Слышно, как Фёдор чешет бороду.
  - Вы про механоида что ли? Так это не самундан никакой, это "Кировец". Великий товарищ Сталин, вождь мирового пролетариата, однажды сказал: "Нас часто спрашивают, что такое Советская власть? Если физические или другие какие законы природы не препятствуют достижению чего-то, то это непременно будет достигнуто. Вот что такое Советская власть". За точность цитаты не ручаюсь, но общий смысл примерно такой... Поняли? Захотелось сделать летающего механоида - чтобы как у вас, только лучше, - и сделали!
  У японских моряков от такого ответа вытягиваются лица. Кавасаки наклоняется и шепчет на ухо Сугихаре:
  - Господин адмирал, может всё-таки не глушить двигатели? Вдруг заявятся жмурды?
  - Полагаю, ни одного жмурда в непосредственной близости от нас уже не осталось, - отвечает Сугихара и вновь обращается к Фёдору: - Сержант, вам есть, что ещё сказать?
  - Есть-то есть, да не про вашу честь, - неохотно говорит Фёдор, которому приятно наконец пообщаться с живыми людьми, но он изо всех сил старается этого не показывать. - Большего вам знать не положено, ибо мы вот-вот вторгнемся в область секретной информации, имеющей государственное значение.
  От японцев не укрывается факт того, насколько Фёдор истосковался по человеческому обществу.
  - Сержант, позвольте пригласить вас на чашку чая.
  - Благодарю, конечно, товарищ адмирал Сугихара, но не могу принять ваше предложение, потому что вы представитель враждебной империалистической державы.
  Эти слова заставляют Цумуджикаджи вспылить.
  - Следи за языком! Ты как разговариваешь с господином адмиралом?
  По знаку адмирала Кавасаки отстраняет связиста от переговорного устройства.
  - Давайте оставим в стороне пропагандистскую риторику, сержант. Разве вы не понимаете, что никаких держав больше нет? Есть только мы и жмурды.
  Фёдор остаётся спокоен и невозмутим, у него недюжинная выдержка.
  - Держав может и нет, зато остался Устав советского бойца. Вот она, книжечка заветная, всегда при мне.
  - Похоже, будет непросто пробиться к вашему сердцу, сержант, - тяжко вздыхает адмирал, - но я всё же попробую. Вы сейчас были не совсем правы. Мы, немногие оставшиеся в живых, делаем одно дело. Было время, когда мы могли себе позволить политические дрязги, делились на враждующие лагеря, на капиталистов и коммунистов... Было да прошло. Теперь всё иначе. Для жмурдов мы все на одно лицо. Они не делят нас по национальному или политическому принципу. Они нас просто истребляют, потому что мы - люди! Этот враг с одинаковой лёгкостью и одинаковым удовольствием пожирает взрослых и детей, богатых и бедных, русских и японцев, либералов и монархистов. От жмурдов все гибнут одинаково. Япония отличается лишь тем, что мы вовремя научились делать самунданы и закрыли свои города силовыми куполами. Лишь благодаря им мы до сих пор живы...
  Адмирал замолкает, ожидая возражений со стороны русского, но Фёдор сопит и внимательно слушает, поэтому Сугихара продолжает.
  - В Японии всего девять самунданов, Свердров-сан, которыми управляют дети. Сами-то себя они считают взрослыми, но это не так. Они дети и вдобавок девочки. Ими сейчас командует моя внучка, так что я знаю, о чём говорю. Каждый раз, когда её подразделение вылетает на боевое дежурство, моё стариковское сердце обливается кровью. Ведь там моя внученька, любимая и единственная малышка, которую я когда-то качал на руках. Понимаете, какая ситуация? Дети, не жалея сил, защищают страну, а мы, взрослые, не в состоянии им помочь. Знаете, как обидно и неприятно ощущать свою беспомощность? Это же так несправедливо! Думаете, я не отдал бы всё на свете, чтобы поменяться с внучкой местами? И я не один такой, многие думают так же. Беда в том, что обычное оружие против жмурдов малоэффективно. Можете вы себе представить, сержант, каково нам, взрослым, посылать сражаться вместо себя детей? Ведь это равносильно предательству!
  Японец старается скрыть эмоции, но их выдаёт дрожь в голосе.
  - Адмира-ал! - потрясённо охает Кавасаки, не ожидавший от старого вояки таких эмоций.
  - Однако в конкретной сложившейся ситуации мы бессильны чем-либо помочь нашим детям и внукам. Наш удел - терпеть и молиться за то, чтобы "Небесные лисички" вернулись из боя без потерь. Вот как обстоят наши дела, Свердров-сан. Наша страна сумела добиться лишь таких результатов и это лучше, чем ничего. Главное - уничтожать жмурдов. И вдруг появляетесь вы, взрослый человек, сражающийся в самундане...
  - "Кировец" это.
  - Неважно! Я прошу вас о помощи, сержант. Не о помощи капитализму и даже не о помощи Японии, а о помощи последним остаткам человечества. Вы нужны всем людям мира. Как бы вы себя чувствовали, если бы ваша дочь или внучка ежедневно уходила сражаться и рисковать жизнью, а вам приходилось бы торчать позади бесполезным пятым колесом у телеги?
  - Я бы гордился ею! - отвечает Фёдор. - И не думайте, что во время предыдущей войны у нас не было таких детей. Полно было, сколько угодно. Зина Портнова, Марат Казей, Ваня Озерянский и многие другие совершали героические подвиги, а им было меньше лет, чем вашей внучке...
  Фёдор шмыгает носом, затем открывает крышку кабины "Кировца" и громко сморкается наружу. Огромный сгусток соплей летит вниз и с бульканьем шлёпается в воду.
  - Не думайте, что я бесчувственный чурбан и ваши слова не берут меня за душу. Ещё как берут. Вы-то девятерых механоидов создали, а мы одного. Да-а... Чего уж там. И я один остался. Никого больше нет. Советского Союза нет, Европы, Америки... Всех жмурды... того...
  Сугихара мгновенно хватается за эти слова.
  - Тем более, сержант, давайте к нам. Забудем о противостоянии наших политэкономических систем перед лицом общего врага. И вам больше не будет одиноко и нам будет спокойнее, зная, что наши дети воюют под присмотром взрослого и опытного бойца.
  Искушение велико, но Фёдор сдаётся не сразу.
  - Да мне вовсе не одиноко. Я вот кошку собираюсь завести... Ты в кабину залазишь, она тебе радуется...
  - Всё же "лисички" лучше кошек, - возражает адмирал. - А с вами будет целая команда из девяти сорвиголов.
  - И я у них буду в роли няньки?
  - Почему сразу няньки? Раз у вас было так много героев, вы должны знать, что на войне дети быстро взрослеют. Этим девятерым няньки не нужны, они лупят жмурдов в хвост и в гриву.
  - Песенка ваша сладкая, товарищ адмирал, - колеблется Фёдор. - В другой раз я бы на неё непременно клюнул, но сейчас у меня есть кое-какие замечания.
  - Какие же?
  - Внучку вашу я не видел и не знаю, может она красавица писаная, милейший человек и руки у неё золотые, да только мне у неё быть под началом не к лицу. Мы, советские мужики, как устроены? Невозможно, чтобы нами бабы командовали, а тем паче дети.
  - Момоке уже стукнуло восемнадцать...
  - Речь не об этом. В бою я уж всяко лучше соображу, как и что мне делать. И мне даром не надо, чтобы под ногами всякая мелюзга путалась да ещё приказы раздавала. Если что не по мне, если какой приказ окажется бабьей блажью и дуростью несусветной, то я ведь прям в глаза её раскосые всё и выскажу, а то ведь могу и леща дать - для профилактики. Я это наперёд говорю, чтобы потом недоразумений не было. Тогда уж не обессудьте.
  Адмирал, готовый услышать более принципиальные возражения, в ответ смеётся.
  - Сержант, не я командую "Небесными лисичками" и не со мной вам стоит обсуждать организационные вопросы. Для этого вам прямая дорога в генштаб сил самообороны. Думаю, вы договоритесь.
  - Тогда ещё одно. Раскурочить "Кировца" я вам не позволю. Его мне вручила партия и трудовой народ, так что я за него несу материальную ответственность. Всё равно ваши техники не смогут скопировать его устройство, даже не пытайтесь.
  Сугихаре эти слова кажутся простым бахвальством Фёдора. "Посмотрим", - думает он.
  - Будем рады приветствовать вас на борту "Дайто-мару", - говорит он вслух.
  Меховой самундан трогается с места и зависает над флагманом.
  - Полный вперёд! - командует адмирал. - Возвращаемся на базу.
  Затемнение. Следующая сцена.
  Надпись внизу экрана: "Спустя несколько дней".
  За ней другая надпись: "База "Миямото", место дислокации "Небесных лисичек"".
  Вид сверху. Тщательно возведённые по периметру укрепления, брустверы, сторожевые вышки, локаторы, ДОТы и ДЗОТы, утопленные в сталь и бетон. Взлётно-посадочная полоса. Ангары. Склады. Жилые корпуса казарменного типа. Зенитно-ракетные комплексы. Генераторы, создающие защитное поле. На плацу упражняется личный состав. Словом, самая обычная военная база.
  Показать крупным планом отдельный жилой корпус, утопающий в зелени цветущего сада. Клумбы. Газоны. Среди деревьев поют птицы и стрекочут цикады. Аккуратные дорожки для прогулок. Журчит ручеёк, наполняя водой пруд. Деревянные лавочки для отдыха. Перед входом плещет фонтан.
  Это не просто бетонная коробка с окнами, это двухэтажный особняк в стиле европейского ренессанса, с мраморными лестницами, колоннами и прочими архитектурными украшениями (дизайн на усмотрение художников). Поскольку "Небесные лисички" - главные и единственные защитницы человечества и вдобавок девушки, для них созданы максимально комфортные условия со всеми удобствами. При необходимости режиссёр может как-то дать понять зрителю, что остальные военнослужащие гордятся девочками и ничуть не против их привилегированного положения в армии. "Небесные лисички" - это элита сил самообороны и потому обслуживаются по высшему классу (насколько это позволяют условия войны).
  Позади особняка расположен вместительный ангар, где содержатся самунданы. Там же находится мастерская, где трудится штатная ремонтно-профилактическая бригада. Посреди парка у девочек есть собственный плац, больше похожий на школьную спортплощадку с бассейном (роль которого исполняет пруд), чтобы посторонние не глазели и не смущали их своим любопытством. В боковом флигеле особняка у девочек своя баня с купальней. База "Миямото" расположена в горах. Когда-то на её месте были открытые горячие источники, теперь ими пользуется личный состав. Часть воды отведена в девичью купальню.
  Планируя над землёй, меховой доспех Фёдора опускается возле ангара. Его сопровождает вереница машин с шишками из генштаба. Личный состав базы, удивлённый тем, что чужой самундан не вызвал тревоги, толпится на почтительном расстоянии. Начальник базы, полковник Мицушима, торопливо выходит навстречу делегации, на ходу оправляя китель и фуражку. К нему присоединяется майор Сугихара, командир подразделения "Лисичек". Музыкальный фон на усмотрение композитора. Можно что-нибудь в духе военного марша.
  Полковник и майор встают по стойке смирно и отдают честь. Из машин вылезают высокопоставленные шишки и дают указания, жестикулируя и показывая на меховой доспех Фёдора Свердлова. Сам старшина неторопливо выбирается из кабины и вразвалочку подходит к ним, одновременно стараясь распутать ремни портупеи со здоровенной кобурой Маузера.
  Сцена важна чисто условно, её можно показать под музыкальное сопровождение, без диалогов. Шишки знакомят Фёдора с Мицушимой и Сугихарой. Все жмут друг другу руки, после чего шишки садятся в машины и уезжают. Сразу же после этого Мицушима снисходительно хлопает майора по плечу и мы понимаем, что он переложил на неё все дальнейшие действия. Девушка издаёт долгий и тяжкий вздох. Её поникшие плечи яснее всяких слов говорят о том, насколько она не рада полученным сверху указаниям. В то же время она дисциплинированный офицер и не может ослушаться прямого приказа.
  Следующая сцена.
  Как только шишки уезжают, девочки, прятавшиеся в ангаре, расслабляются и собираются возле своего командира, с любопытством таращась на Фёдора, который наконец распутал непослушные ремни и теперь пытается застегнуть на себе портупейную сбрую.
  - Ничего себе, вот это громадина! - восклицает коренастая девушка, разглядывая меховой робо-доспех. На ней рабочий комбинезон поверх униформы. Из карманов торчат отвёртки и гаечные ключи - так зритель быстрее поймёт, что данный персонаж помешан на технике и любит ковыряться в самунданах. - Русский самундан больше наших!
  - Не самундан это, а "Кировец", балда! - устало повторяет Фёдор. - Назван так в честь товарища Кирова, героически павшего от рук врагов пролетариата.
  Примечание режиссёру. В зарубежной кинопродукции советские персонажи традиционно выглядят глупо и нелепо. Нельзя отступать от устоявшихся канонов. Фёдор должен быть обут в грязные валенки. Одет в тёплые штаны с прицепившимися к ним репьями, старый, весь в заплатах, ватник и старую меховую ушанку с огромной красной звездой.
  Цокая каблучками туфелек, Момока Сугихара строит "Лисичек" в шеренгу. На ней парадный китель со всеми орденами и медалями, юбка выше колен и пилотка. Поскольку в подобных анимэ нельзя пренебрегать фансервисом, Момока должна выглядеть красоткой с шикарной фигурой и длинными каштановыми волосами, спадающими на спину.
  - Отряд, смирно! Вольно! Девочки, позвольте представить вам нового члена нашего подразделения. Это Фёдор Свердров, он из России.
  Подобно всем японцам, в чьём языке нет звука "л", Момока и остальные произносят русскую фамилию искажённо, заменяя "л" на "р".
  - Не из России, а из Советского Союза, - поправляет её Фёдор.
  - Он единственный в мире взрослый, кто может поднять в небо механоида и управлять им. Теперь он будет служить с нами, поэтому давайте хорошо его встретим.
  Фёдор окидывает Момоку скептическим взглядом.
  - Надо же, такая маленькая, а уже и впрямь майор...
  Сугихара пропускает эту бестактность мимо ушей, а может просто не хочет связываться с великаном. В тех кадрах, где они стоят рядом, должно быть видно, что не только "Кировец", но и управляющий им сибиряк огромен - по азиатским меркам. Рост под два метра, косая сажень в плечах, бычья шея, фигура как у борца, вес около центнера. Из-под шапки выбиваются непослушные светло-русые вихры, под ними широкая мордатая харя, заросшая густой бородой и в любой момент готовая расплыться в весёлой ухмылке, глаза хитроватые, но при этом добрые, кожа обветренная, как обычно у северян. При такой внешности сложно определить возраст Фёдора, ему может быть и двадцать пять и сорок пять лет.
  Со стороны русский выглядит неуклюжим простоватым увальнем. По ряду девушек проходит недоверчивый ропот, им не верится, что этот неповоротливый и недалёкий тип в одиночку сражался со жмурдами и сумел выжить.
  - Сержант Фёдор Свердлов! - представляется он, лихо отдав честь.
  - Больше не сержант, - говорит Момока. - В нашем подразделении могут служить только офицеры, так что решением высшего командования вам присвоено звание лейтенанта сил самообороны. Поздравляю с повышением!
  Фёдор с сомнением хмурится и не найдя, к чему придраться, пожимает майору руку, осторожно, чтобы ненароком не сломать своей лапищей маленькую и нежную девичью ладошку.
  - Служу Советскому Союзу! - машинально рявкает он и тут же смущённо улыбается. - Ой, я теперь, наверно, по-другому должен отвечать?
  Момока мило улыбается в ответ.
  - Простой благодарности будет достаточно. А вообще отблагодарите нас достойной службой.
  - Тогда благодарствую и приложу все силы, чтобы избавить вас от жмурдов и тем самым оправдать доверие.
  - Теперь позвольте представить вам нашу команду, - говорит Момока и показывает на сурового вида девушку во главе строя. Блестящие чёрные волосы собраны сзади в хвост, за поясом торчит катана. Зритель должен понять, что в душе эта "лисичка" истинный самурай, бесстрашный, преданный и исповедующий высокие моральные идеалы.
  - Капитан Хатано Юми, моя правая рука. Позывной "Чернобурая".
  Майор переходит к следующей девушке, рослой, атлетичного телосложения блондинке с короткой стрижкой под мальчика.
  - Старший лейтенант Накамура Юки. Позывной "Белая".
  Следующей в строю стоит сексапильная грудастая деваха, чей китель буквально трещит по швам от массивного бюста - при том, что на верхние пуговицы деваха и так не застёгнута, отчего образуется глубокое декольте, в котором виднеются соблазнительные полушария. У девахи лукавые глаза, похотливый вид и выражение лица, как у совершенно бесстыжей хулиганки. Пышная рыжая грива падает на плечи завитыми локонами.
  - Лейтенант Ватанабэ Юна. Позывной "Рыжая".
  Рядом с ней стоит худощавая изящная девушка, судя по всему, близкая подруга "Рыжей". Чёрные волосы собраны в два хвостика по бокам. На вид такая же озорная хулиганка.
  - Лейтенант Нишида Йоко. Позывной "Резвая".
  Дальше идёт флегматичная и расслабленная девушка с полуприкрытыми глазами, как будто спит на ходу. Каштановые волосы собраны в два пучка, как рожки оленёнка, длинная чёлка падает на лоб.
  - Лейтенант Курихара Асука. Позывной "Соня".
  Следом за ней стоит коренастая малышка в комбинезоне. Её короткие вихры торчат в разные стороны.
  - Лейтенант Кацураги Юи. Позывной "Крепкая".
  За ней стоит робкая девушка в больших очках. Светлые волосы пестрят множеством заколок в виде улыбающейся мордочки енота. Сзади волосы стянуты большим бантом. Это придаёт ей немного детский вид, отчего девушка смущается ещё больше.
  - Лейтенант Онодзаки Нагиса. Позывной "Зоркая".
  И наконец замыкает строй ещё одна скромная девушка, чьи волосы заплетены в толстую косу. Спереди китель топорщится не меньше, чем у "Рыжей", но из-за того, что девушка ниже ростом, кажется, что грудь у неё намного больше, хотя размеры на самом деле одинаковы.
  - Лейтенант Сакугава Харука. Позывной "Тихая".
  Майор оборачивается к Фёдору.
  - Мой собственный позывной "Девятихвостая". Пожалуйста, постарайтесь запомнить, чтобы не путать во время боя. Что же до вашего позывного, нам ещё предстоит его придумать, чтобы не выбиваться из общего профиля...
  Новоиспечённый лейтенант смотрит на командира и задумчиво произносит:
  - Вроде маловаты они у вас, как считаете?
  - Так ведь время такое, Фёдор-сан, - тихо отвечает Момока с грустью в голосе. - Я в отряде самая старшая, а ведь мне всего восемнадцать. Капитан Хатано, старлей Накамура и лейтенант Ватанабэ на год младше, остальные шестнадцатилетки.
  - Восемнадцать и до сих пор ни с кем не целовалась... - вполголоса бормочет Йоко Нишида, остальные девушки прыскают в кулак.
  Сохраняя на лице приветливое выражение, Момока излучает мрачную и зловещую ауру.
  - Три наряда вне очереди, Йоко-тян, - нежным голоском произносит она. - Драить сортир, зубной щёткой.
  "Резвая" морщится от досады и отвращения.
  - Да я не про девок, - лыбится Фёдор и тычет мясистым пальцем в китель майора. - Я про титьки. Мелковаты они для восемнадцати лет. Хотя... Учитывая, что вы, азиаты, вообще крохотные, может, по вашим меркам, оно и нормально, но как по мне, хорошо бы титьки побольше, вот как у ней.
  Он показывает на Юну Ватанабэ и та взрывается от хохота.
  - И ещё задки у вас никудышние, щупленькие и плоские. - Фёдор растопыривает широченные лапищи. - Вот такую хорошо бы жопенцию. Мужики, знаешь, любят, чтобы и спереди, и сзади было посочнее, чтобы было, к чему руки приложить. Ежели девка сочные телеса нагуляла, тогда и парни за ней табуном ходят, в ножки падают и штабелями укладываются. Ну и, конечно, ножкам желательно быть не кривыми и не косолапыми...
  Эти слова вызывают новый взрыв хохота у Юны и Йоко.
  - Ой-ой, кажется русский медведь только что подписал себе смертный приговор!
  Тёмная и зловещая аура вокруг Момоки сгущается.
  - Благодарю вас, лейтенант, за ценные замечания по поводу моей внешности. Юми, теперь можешь его убить.
  - Есть! - Девушка-самурай выхватывает катану, бросается на Фёдора и бьёт наотмашь... пустоту. Никто не ожидает от сибиряка такой прыти. Он с лёгкостью уворачивается, небрежно, двумя пальцами перехватывает лезвие и играючи вырывает катану из рук обалдевшей Хатано. Юки Накамура срывается с места, чтобы помочь подруге и обрушивает на русского шквал комбо-ударов, которые попросту тонут в мягком ватнике.
  Фёдор флегматично пробует пальцем лезвие, не обращая внимания на "Белую" и не замечая её ударов, хотя та молотит по нему изо всех сил, руками и ногами.
  - Фью-у-у, ну что ж ты так, малышка! - разочарованно присвистывает он. - Лезвие-то совсем завалено. Ты что, дрова саблей колола?
  На ладонях и пальцах Фёдора такие мозоли, что лезвие просто скользит по ним и не режет.
  - Сейчас это скорее не сабля, а палка, ей разве что синяк поставить можно. Давай сюда, на досуге поправлю оселочком...
  Фёдор суёт катану под мышку.
  - М-м-малышка? - Юми бледнеет от пережитого унижения. Какое-то мгновение она не может вымолвить ни слова, а затем вырывает катану у Фёдора. - А ну отдай! Ах ты гад! Дурак! Никогда тебя не прощу!
  - Эй, а ну не игнорируй меня! - орёт "Белая", безуспешно продолжая мутузить Фёдора.
  - Достаточно! - повышает голос майор. - Юми, Юки, вернитесь в строй. А вы, Свердров-сан, ведите себя прилично, если не хотите в первый же день службы отправиться в наряд. Для нас "Миямото" священное место, где мы сливаемся с духами. Здесь не место всяким...
  Русский не даёт ей договорить.
  - "Духи" в армейской иерархии - самая низшая ступень, - качает он головой, брезгливо поджимая губы. - Ниже только "запахи", не принявшие присяги. Лишь отслужив полгода и получив по жопе бляхой ремня, "дух" повышается до "шнурка". Теперь ему позволено не просто "шуршать", а слоняться, сунув руки в карманы. А ещё полгода службы и удар по жопе половником переводит "шнурка" в "черпаки", каковые, в свою очередь, спустя ещё полгода службы получают по жопе стулом и становятся "дедами". Ну а там и до дембеля недалеко...
  - Не понимаю, о чём вы, - хмурится майор. - Постарайтесь впредь держать себя в руках. Вы теперь служите с девушками, что накладывает на вас определённые обязанности. В первую очередь это касается поведения. Никаких больше замечаний про задницы и титьки, вам ясно? Юна, Йоко, проводите лейтенанта в его комнату.
  - Есть! - в один голос отвечают "Рыжая" и "Резвая".
  Фёдор следует за ними. За спиной у него увесистый вещмешок.
  - Майор-сама... - К Момоке робко подходит Харука Сакугава. - Снабженцы говорят, что на складе нет униформы таких размеров. Одеть русского не во что. Придётся ждать, пока в Иокогаме пошьют форму по спецзаказу.
  Момока закрывает глаза и делает глубокий вдох.
  - Ничего, Харука-тян, ничего. Подождём, раз надо. Нас не сломили жмурды, не сломит и русский медведь. Мы справимся, выдержим. Тем более, что ждать придётся до первого боя, тогда всё и решится. Даже хорошо, что командование разрешило ему действовать в бою самостоятельно. Жмурды быстренько его прихлопнут и у нас станет одной головной болью меньше...
  Безжалостные слова майора заставляют "Тихую" поёжиться, но она молчит, не перечит командиру, хотя произнесённые слова ей не по душе.
  Следующая сцена.
  "Рыжая" и "Резвая" ведут Фёдора в особняк.
  - Ну и фокус ты выкинул, Федя, - говорит Юна. - Я ж со смеху чуть не померла.
  - Ты у себя на севере, похоже, совсем отморозился, - вторит подруге Йоко. - Разве не понимаешь, что для некоторых девушек маленькая грудь чрезвычайно болезненная тема. Нельзя же про такое прямо в лоб говорить. У меня вот тоже грудь маленькая...
  Юна хватает её сзади и тискает прямо через китель.
  - А вот мне нравятся твои маленькие грудки! Кавайность от размера не зависит.
  Йоко не отстраняет подругу. Видно, что ей приятно. Обе совершенно не стесняются Фёдора.
  - Драить сортиры Момо-сан тебя, конечно, не пошлёт, ведь они здесь в основном женские, - продолжает "Резвая", - но на учениях она тебе всё припомнит, не сомневайся. Думаешь, у неё просто так позывной "Девятихвостая"? Момо-сан нереально крута. Будешь у неё песок жевать и запивать морской водой с дохлыми медузами.
  Йоко игриво толкает подругу локтем.
  - Эй, Юна, поможешь мне в наряде?
  - Извини, дорогая! - Ватанабэ проводит перед носом у Нишиды идеальной рукой, унизанной драгоценностями. - Только сегодня сделала маникюр.
  Йоко испускает тягостный вздох.
  - Нет, ну ты тоже хороша, - упрекает её Юна. - Ляпнула при всех, что Момо-сан до сих пор ни с кем не целовалась...
  За разговором они втроём входят в особняк. Дизайн внутреннего убранства на усмотрение художников. Роскошь не такая прям, как в Эрмитаже, но всё же присутствует. Мебель и остальное убранство в меру роскошны, подчёркивая привилегированный статус "Лисичек".
  - Вот капитана ты зря обидел, - снова обращается к Фёдору Юна. Молчаливый русский с любопытством таращится по сторонам. - Теперь не жди от неё пощады и снисхождения. Она не успокоится, пока не отомстит.
  - Пф! - русский равнодушно фыркает. - Странный вы народ, девки. Что я такого сказал? Что она никого своей саблей не порубит? Ну так она меня и не порубила. Что титьки с задками невзрачные? Ну так бабе натурально же лучше с сочными сисяндрами и с жопенцией ходить, чем без них. Сама-то себя в зеркале видела? Ну как? Разве плохо? Ножки у тебя, правда, кривоваты, зато остальное - высший класс!
  "Рыжая" заливается звонким смехом.
  - Ты точно отморожен на всю голову, Федя. Не знаю, плохо это или хорошо, но ты забавный. Думаю, мы с тобой поладим.
  "Резвая" забегает вперёд и пытливо заглядывает в лицо русскому.
  - Ну как тебе, Федя, наш дом?
  - На первый взгляд хоромы добротные, - серьёзно кивает сибиряк. - Однако ж поживём до зимы, а там поглядим, чего они стоят.
  - Эй, Федя, - не унимается проказница Йоко, - а ты правда такой огромный или под одежду чего-то напихал? У тебя всё больших размеров или кое-что поскромнее?
  Лейтенант Ватанабэ держится за живот и стонет, она уже не в силах смеяться. Фёдор прячет в бороде озорную ухмылку и шутливо грозит Нишиде пальцем.
  Наконец девушки приводят Фёдора к скромной комнатке на первом этаже.
  - Вот мы и пришли, - говорит Йоко, открывая дверь. - Изначально тут кладовка была, но ей всё равно никто не пользовался. Мы с девочками навели тут порядок, поставили койку, тумбочку, шкафчик и столик. Скажи спасибо.
  Фёдор подозрительно выглядывает в окно.
  - Не на выгребную яму выходит, нет? А, в садик. Хорошо...
  - Ну ты, русский, умора! - качает головой Йоко. - Тубзик за поворотом, вон та дверь.
  - Спасибо, - говорит Фёдор, снимает вещмешок и ставит на тумбочку.
  - В противоположном конце коридора у нас кухня и столовая, а на втором этаже наши апартаменты, но они все заняты, так что поселить тебя можно только здесь.
  - Сойдёт, - машет рукой Фёдор. - Черёмуха-то как красиво цветёт, да прям перед окошком...
  - Это не черёмуха, а сакура, дурень, - говорит Юна.
  - "Кировца" моего куда пристроили? - спрашивает Фёдор, любуясь сакурой.
  - В ангаре стоит, вместе с нашими доспехами, - отвечает Йоко.
  - В ангаре? Ладно... Только не трогайте там ничего.
  В комнату неожиданно врывается Юки Накамура и нацеливает на Фёдора пистолет.
  - Слушай меня внимательно, животное! За то, что ты сегодня устроил, тебе полагается медленная и мучительная смерть. Но я милосердна и потому убью тебя быстро. Капитан Хатано мой друг. Оскорбить её - то же самое, что оскорбить меня, а я за такое никого не щажу и быстренько выбиваю из особо языкастых всё дерьмо.
  - Ты что, Юки? - восклицает лейтенант Нишида.
  - В самом деле, нельзя же так! - бросается к "Белой" лейтенант Ватанабэ, но Накамура машет пистолетом и обе подруги испуганно отскакивают.
  - Не лезьте! А ты... ты... Ты снова меня игнорируешь?
  Фёдор молча падает в койку и лёгким движением скидывает валенки. От его тухлых, неизвестно сколько времени не стираных портянок по комнате разливается густое и невыносимое зловоние. Художникам имеет смысл изобразить его в виде флюидов ядовитого цвета.
  Девушки с визгом зажимают носы и пулей вылетают из комнаты.
  - Он за это поплатится! - шипит Юки, бессильно сжимая кулаки. - Поплатится!
  Следующая сцена.
  Ангар, где содержатся самунданы. Вдоль стен, закреплённые хомутами, стоят робо-доспехи - пять у одной и четыре у другой. Одно место свободно, как будто специально для "Кировца".
  Юи Кацураги управляет лебёдкой и пытается втиснуть на свободное место нестандартного русского механоида. "Кировец" упрямо не втискивается, что вызывает у лейтенанта потоки забористых ругательств.
  За её работой, держась на безопасном расстоянии, наблюдают Асука Курихара и Нагиса Онодзаки.
  - Чёрт, чёрт, чёрт! - кипит Юи. - Проклятая советская железяка, вставай уже на своё место!
  Она слишком резко дёргает лебёдку, "Кировец" с гулким шумом ударяется о стену ангара и в его нижней части открывается нечто вроде багажного отделения.
  - Осторожно, Юи! - успевает крикнуть Нагиса, прежде чем на голову Кацураги сыплется внушительный скарб Фёдора: пара кирзовых сапог, лапти, брезентовая плащ-палатка, набитые старым сеном подушка и матрац, байковое одеяло, банная шайка, охапка берёзовых веников, корыто из оцинкованного железа, чугунный умывальник, обувная и одёжная щётки, банка гуталина, коробка со швейными принадлежностями, ящик хозяйственного мыла, керосиновая лампа, самовар, рулон белой ткани для подворотничков, армейский котелок, фляга, охотничий нож, топор, удочка, пила, кувалда, монтировка, лопата, серп, коса, точильный камень, гофрированная стиральная доска, моток пеньковой верёвки, примус, гармонь, балалайка, деревянная ложка, ящик с мелким инструментом, ящик с гвоздями, самогонная бутыль, потрёпанные книги по марксизму-ленинизму и ещё какое-то непонятное устройство.
  - Ай-яй-яй... - Юи выбирается из-под вороха вещей, потирая шишку на голове. - Так ведь и убить можно! Где этот русский? Подать его сюда!
  - Федя прилёг отдохнуть. - В ангар входят "Рыжая" и "Резвая". - Ого, сколько барахла! Русский просил ничего не трогать...
  - Не трогать? - Юи пинает ящик с гвоздями и от боли прыгает на одной ноге. - Пусть немедленно забирает свой хлам, не то я завтра отвезу всё на барахолку!
  - Тогда передай ему это сама, - говорит Йоко. - У Федьки до того вонючие портянки, что рядом стоять невозможно. Я к нему больше не пойду. Мне ещё сортиры драить.
  - Юки до сих пор возле фонтана тошнит, - добавляет Ватанабэ.
  - О-о, с вами была Юки? - к девушкам подходят Асука и Нагиса. - Ну и как, русский выжил?
  - Какое там, - вздыхает "Рыжая". - Он как валенки снял, мы сами едва выжили. Боюсь даже представить, сколько времени он не менял обувь.
  - Тогда пошлём к нему Харуку, - предлагает Юи.
  - Не получится, - возражает Нагиса. - Они с Асукой сегодня дежурят по кухне.
  - Ах да, мне пора, - вяло спохватывается "Соня" и уходит.
  - Ладно, я помогу, - вздыхает Нагиса и начинает укладывать вещи Фёдора на тележку.
  Девушка-механик кое-как устанавливает "Кировца" на свободное место и вытирает взмокший лоб. Йоко убегает в наряд. Юна подходит к советскому доспеху и проводит ладонью по густому свалявшемуся меху. Вблизи ещё лучше заметна разница между механоидами. В самунданах прослеживается эстетика средневековых самурайских доспехов, а "Кировца" будто сварганили из запчастей, оставшихся от танков, самолётов и эсминцев Второй Мировой.
  - Взгляните, девочки, - говорит Юна, - похоже на настоящую шкуру. Как считаете?
  - Ничего я не считаю! - огрызается сердитая Кацураги. - Этих русских не поймёшь. Взял и испортил чудо техники облезлыми шкурами. Дикарь!
  Следующая сцена.
  Ужин в столовой. Слухи о вонючих портянках Фёдора уже разлетелись по отряду. Бледная Юки Накамура зажимает рот рукой и с трудом борется со спазмами в желудке. "Лисички" напряжены и с надеждой посматривают на командира.
  - Девочки, - обращается к ним Момока, которой приходится говорить то, что говорить совсем не хочется, - давайте постараемся быть терпеливыми в отношении нашего гостя. Всё-таки он последний на свете русский...
  "Белая" так стискивает кулаки, что хрустят костяшки.
  - Майор-сама... - начинает было Юми Хатано, но Момока останавливает её взмахом ладони.
  - Пока я возглавляю "Небесных лисичек", никто не скажет, что война со жмурдами заставила японцев забыть о гостеприимстве. Но я обещаю поговорить с Фёдором на предмет личной гигиены. Договорились?
  Перед её обезоруживающей улыбкой все покорно склоняют головы.
  - Когда Момо-сан так улыбается, - бормочет Йоко, - с ней невозможно спорить.
  Асука Курихара и Харука Сакугава в белоснежных передниках и поварских колпаках вовсю орудуют у плиты, готовя обычные японские блюда - рис, лапшу, грибы, овощи, мясо, рыбу, карри...
  Заходит Фёдор и все невольно задерживают дыхание, однако от русского ничем не воняет. Когда-то он успел привести себя в порядок. На нём свежая чистая тельняшка, широченные семейные труселя, лапти и... больше ничего.
  - Лейтенант Свердров! - Всё благорасположение Момоки мгновенно улетучивается. - Что вы себе позволяете, здесь же девушки!
  - А что такого? - хлопает глазами Фёдор. - Ваш начальник, товарищ Мицушима, велел мне чувствовать себя на базе как дома, а дома я завсегда так хожу. Оно так удобней и хозяйство в портках не преет. Да и вам бы не мешало чуток размундириться, а то сидите, словно аршин проглотили.
  - Нагиса! - ледяным тоном говорит капитан Хатано, не поднимая глаз. - После еды пометь стул русского, чтобы никто из нас потом на него случайно не сел.
  Над столом повисает неловкое молчание, все ожидают от Фёдора ответной вспышки, но широкое лицо сибиряка расплывается в довольной ухмылке.
  - Вот спасибо, капитан, за подарочек. Раз это теперь мой персональный стул, значит не зазорно будет в него при случае набздеть.
  Юми Хатано бессильно скрежещет зубами.
  - Подобные слова за столом неуместны, лейтенант, - упрекает Фёдора Момока.
  Бывший старшина пожимает широченными плечами.
  - А, помнится, ваш дедушка утверждал, что вы все дюже рано повзрослели. Стало быть, раз вы взрослые, то и к шуточкам похабным, и к домашнему мужицкому виду должны быть привыкши. Не то ведь как может получиться? Победим мы жмурдов, пригласят вас мужики на свидание, сымут с себя исподнее на сеновале, а вы что? Каждый раз с непривычки в обморок будете падать? Так ведь и состаритесь нецелованными, не говоря уж обо всём остальном... Вот стыдоба-то будет. Ничего себе, скажут, героини! Так и замуж никто не возьмёт.
  Пока он говорит, Асука и Харука деловито раскладывают по тарелкам еду. Фёдор блаженно вдыхает ароматы горячей пищи.
  - Тэ-экс! Ну-ка, откушаем, чего вы тут наготовили...
  Пошарив рукой возле тарелки, он берёт палочки, недоверчиво на них смотрит и со вздохом достаёт из-за резинки трусов деревянную ложку.
  - Как знал... Всё-таки странный вы народ, японцы. Как какую-нибудь технику грамотно сделать - это пожалуйста, а нормальных столовых приборов не изобрели. Парадокс!
  - Иттадакимаас! - в один голос повторяют девушки и приступают к еде.
  Фёдор отправляет в рот ложку за ложкой и задумчиво жуёт.
  - Вроде ничего. Конечно, это не картошечка жареная, с лучком и с сальцем, да с краюшечкой ржаного хлебца, да под стаканчик можжевеловой настойки... Но в целом трескать можно. Молодцы, девки, знатная тут у вас кормёжка!
  Ни Асука, ни Харука не воспринимают эти слова как комплимент.
  Девушки едят интеллигентно и аккуратно, Фёдор громко чавкает, рыгает, сёрбает из чашки, ковыряет ногтем в зубах и роняет частички пищи на бороду. Образ русских, как неотёсанных мужланов, не знакомых с застольным этикетом, прочно прижился в зарубежной кинопродукции, никто не в праве оспаривать устоявшиеся традиции.
  - Вот же деревенщина! - цедит сквозь зубы Юки Накамура.
  Для неё и для капитана находиться за одним столом с Фёдором - пытка, на которую они согласились ради командира. Остальные тоже чувствуют себя неловко, но делают вид, будто всё нормально. Единственные, кому всё нипочём, это Юна и Йоко.
  - Ты, Федя, сущий дикарь, - говорит "Резвая", как обычно, не стесняясь в выражениях. - Словно вчера с пальмы слез. Долго же тебя цивилизовывать придётся...
  - Ты сама дикарь, Йоко, - лениво говорит "Соня". Не столько для поддержания разговора, сколько просто услышав неточность. - В Сибири пальмы не растут, там слишком холодно. Если Фёдор откуда и слез, то с кедра или с лиственницы. Согласно последним данным, они составляют основную часть древесной флоры в Сибири.
  Добродушно щурясь, Фёдор то и дело требует добавки. Он не обращает внимания ни на девичьи подколки, ни на гневно-презрительные взгляды, которые непрерывно мечет в него Юки Накамура. Юми Хатано делает вид, что в упор не замечает русского.
  Момоке отчаянно хочется разрядить обстановку, но она не знает, как.
  - Свердров-сан, - неловко меняет она тему, - при первой встрече вы сказали моему дедушке, что наши техники не разберутся в вашем робо-доспехе и не смогут его скопировать. Что вы имели в виду?
  - Да он за идиотов нас держит! - Девушка-самурай бьёт кулаком по столу, отчего посуда со звоном подскакивает. - Думает, мы совсем тупые!
  Показать крупным планом тельняшку Фёдора. Грудь украшают значки отличника боевой и политической подготовки, ГТО, ДОСААФ, МОПР, ОСОАВИАХИМ и Ворошиловского стрелка.
  Фёдор меняется на глазах. Он больше не похож на простоватого неуклюжего деревенщину. Это только маска, чтобы легче вписаться в коллектив. На самом деле Фёдор умён и прекрасно подготовлен.
  - Ничего подобного, - возражает он "Чернобурой". - Я имел в виду совершенно другое. Мы, советские мужики, как устроены? Любой эгоцентризм нам классово чужд, особенно замешанный на национальной или расовой почве. Мы свято чтим заповеди пролетарского интернационализма и международной солидарности трудящихся. К чему мы действительно нетерпимы, так это к классовым врагам, каковыми я вас не считаю, потому что личности вы несовершеннолетние и во многом ещё не определившиеся.
  Поражённые столь внезапной переменой, произошедшей с Фёдором, девушки смотрят на него во все глаза.
  - Всё дело в том, что наши с вами механоиды работают на принципиально отличных друг от друга принципах. Вы используете трансцендентные силы, когда сливаетесь с лисьими духами. Для вас это в порядке вещей, потому что ваше общество религиозно и метафизично. Мы бы, например, тоже не сумели скопировать ваши самунданы, ведь наше общество атеистично и материалистично, все трансцендентные силы мы давно изыдили диалектикой и истматом. Трансцендентной метафизикой мы принципиально не занимаемся. На первый взгляд это замкнуло нас в чисто материальных энергиях, но это же подарило нам невиданные доселе преимущества, потому что материальные разновидности энергий обладают большим КПД по сравнению с трансцендентными. Их эксплуатация более стабильна и надёжна.
  Никто, ни одна страна, ни одна нация не может постичь всё и сразу. Если кто-то научился грамотно делать что-то одно, у него вряд ли получится так же грамотно делать что-то другое. Вините за это разделение труда, как неотъемлемую часть технического прогресса. Ничего недостойного в этом нет, потому что это естественный исторический процесс, как учит нас истмат. В конце концов, мы же не боги, мы всего лишь люди. Причём люди, прошедшие через разную научно-техническую эволюцию. Вас она привела к одним достижениям, нас к другим. Вы научились сливаться с лисьими духами и черпать из них трансцендентную силу, а мы открыли, частично освоили и уже приготовились широко внедрять в народное хозяйство чистую энергию коммунизма.
  - Вы овладели чистой энергией коммунизма? - потрясённая Юи Кацураги вскакивает с места, опрокинув стул. - Я о таком только слышала, думала, что это сказки. Вы бы тогда захватили весь мир, играючи, одним махом...
  - Не захватили, - поправляет её Фёдор, - а осуществили мировую революцию и освободили трудящихся от гнёта монополистической буржуазии и оков империализма.
  Фёдор мрачнеет.
  - К сожалению, жмурды нам помешали. "Кировец" стал единственной машиной, доведённой нашими спецами до ума, прежде, чем Советского Союза не стало. Управлять механоидом выпало мне, но спасти страну и народ я не успел. Зато теперь я могу исполнить последний наказ партии и власти трудящихся: бить жмурдов повсеместно, бить до последнего, бить до конца своих дней. Этим я и занимался, когда повстречал вашего дедушку, майор-сама. Жмурды, сбитые над Сахалином, были последними на территории СССР. С чистой энергией коммунизма "Кировец" практически вечен и неуязвим.
  - Да что это за чистая энергия такая? - восклицает Йоко, хватаясь за голову. - Может мне кто-нибудь по-человечески объяснить?
  - Я тоже слышала о ней, - тихо произносит Момока, положив подбородок на сплетённые пальцы, - как о кошмаре всех капиталистических правительств.
  Юи Кацураги осведомлена лучше.
  - Квинтэссенция марксизма-ленинизма в материально-энергетическом воплощении. Бездонный источник колоссальной энергии, стержень вселенной, всеохватная и всеобъемлющая сила, материалистическое тождество богу. По слухам, коммунисты нащупали путь к этой силе ещё сто лет назад...
  - Совершенно верно, - согласно кивает Фёдор. - Первый Интернационал был создан как всемирное сообщество энтузиастов, посвятивших жизнь поискам этой силы. И ровно с тех пор империалисты всех мастей суют нам палки в колёса. Но не только их кознями тормозился прогресс естествознания. Враги окопались и в самом Коминтерне, мешая теоретическим разработкам. Первый вклад в теорию внесли товарищи Маркс и Энгельс. Дальше процесс застопорился из-за теоретических извращений лассальянцев и бернштейнианцев. Ну, а после подрывной деятельности Бакунина первый Коминтерн и вовсе приказал долго жить.
  Второй Интернационал продолжил теоретические изыскания и дополнил вклад Маркса-Энгельса учением Ленина-Сталина, одновременно ведя безжалостную борьбу с извратителями в лице Каутского, Цеткин, Либкнехта, Люксембург, Тельмана, Коллонтай, Богданова-Малиновского, Плеханова, Рыкова и Пятакова. Отступники погубили второй Коминтерн и затормозили дальнейшее развитие теории на несколько десятилетий.
  Третьему Интернационалу пришлось тяжелее всего. Сначала в борьбе с врагами народа Троцким, Зиновьевым, Каменевым и Бухариным, и с ложными теоретиками, вроде Мао Цзедуна, Ким Ир Сена и Хо Ши Мина полегли товарищи Судоплатов, Киров, Жданов, Ногин и Куйбышев, затем товарищам Калинину, Маленкову, Молотову, Кагановичу и примкнувшему к ним Шепилову пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть сперва с внутренними предателями - Берией, Хрущёвым, Микояном и Жуковым, и потом с внешними критиканами - Сальвадором Альенде, Че Геварой и Фиделем Кастро... Короче говоря, лишь по чистой случайности в далёкой Албании был разработан последний недостающий фрагмент - теория товарища Энвера Ходжи. Вот тогда-то перед нами и воссияла чистая энергия коммунизма, но было поздно...
  Фёдор смахивает непрошенную слезу. Остаток ужина проходит в молчании. "Соня" и "Тихая" собирают посуду и моют в большой раковине.
  Постепенно Фёдор возвращается к прежнему своему состоянию и после десерта поднимается из-за стола.
  - Что ж, девоньки, благодарствую за угощение. Теперича можно и на боковую...
  Он выходит из столовой и через несколько секунд из коридора доносится оглушительный пердёж. "Лисички" с визгом выскакивают из-за стола. Только Момока остаётся на своём месте, бессильно уронив голову на руки.
  Следующая сцена.
  Раннее утро. Девушки спят с раскрытыми окнами, ведь ночами тепло. Когда Фёдор в любой момент может учинить очередное зловоние, приток свежего воздуха особенно актуален.
  Внезапно срабатывает пожарная сигнализация. Девушки просыпаются и видят, что особняк изнутри затянут густым едким дымом, который заползает в окна снаружи. Все выбегают из комнат в одних ночнушках.
  - Юми, Юки, к пожарной помпе! - командует Момока, думая, что начался пожар. - Юи, Харука, за песком! Юна, Йоко, хватайте огнетушители! Асука, Нагиса, найдите противогазы!
  - Разгорелось! - доносится снаружи радостный рёв.
  Постепенно дым рассеивается сквозняком. Девушки выходят в сад и видят Фёдора. Русский стоит на четвереньках и раздувает самовар.
  - Я уж думал, не разожгу, - говорит сибиряк недовольным "лисичкам". - А вы чего поднялись так рано? Поспали бы ещё...
  - Мы бы поспали, - орёт невыспавшаяся и злая Юи Кацураги, - если б ты не провонял дымом весь дом!
  - Сами виноваты, - как ни в чём не бывало оправдывается Фёдор. - Наиважнейшая в стране база, а дров сухих нету. Нечем даже самовар растопить. Одно сырьё и гнилушки.
  Русский частично учёл вчерашнюю критику. На нём кальсоны и кирзовые сапоги. Зато тельняшка отсутствует, демонстрируя могучий голый торс.
  - Дров нет, потому что мы ими не пользуемся! - рычит Юи. - И вообще, дрова - это прошлый век...
  Осекшись, она замечает, что остальные жадно глазеют на богатырскую фигуру Фёдора. Так самки оценивают самца.
  Виновнику переполоха хоть бы что.
  - Вы мне вчера за труселя пеняли, майор-сама, - говорит он, - а сами в прозрачных ночнушках разгуливаете. Сквозь них, между прочим, всё видно...
  Общий вид сверху на базу "Миямото". Многоголосый девичий визг распугивает всех птиц в саду; пернатые срываются с деревьев и оголтело уносятся прочь.
  Пока кипятится самовар, Фёдор, напевая "Не кочегары мы, не плотники", делает утреннюю зарядку. После упражнений он поочерёдно зажимает пальцем ноздри и смачно сморкается в кусты. В особняке "Соня" захлопывает окно и обращается к Нагисе:
  - С этой минуты пикники в саду отменяются. Русский медведь осквернил его соплями...
  (Фёдор чистит зубы, громко полощет горло и отхаркивает.)
  - И харкотиной... Скоро, чтобы погулять, придётся напяливать костюм химзащиты.
  По телу чистоплотной Нагисы пробегает дрожь.
  - Пойду помечу федькин стул, пока завтрак не начался...
  Следующая сцена.
  Завтрак начинается в гробовом молчании. (Кулинарное меню на усмотрение режиссёра и художников.) Фёдор прихлёбывает чай и задумчиво чешет вихры.
  - Хороший у вас тут климат, тёплый. Целыми днями солнечно. Не пойму, чего вы в четырёх стенах сидите. Можно ведь столы в сад вынести, на свежем воздухе и аппетит лучше...
  - Нет! - в один голос восклицают Асука, Нагиса, Юи и Харука.
  - Организмы у вас молодые, растущие. Вам свежий воздух категорически необходим...
  - Нет!!! - ещё решительнее голосят девчата.
  - Кстати, о еде, - вмешивается Момока. - Лейтенант, может у вас есть какие-то гастрономические предпочтения? Что-нибудь, что вы бы хотели видеть на столе?
  - Предпочтений много, майор-сама, но, боюсь, вы с непривычки и от незнания общепитовских ГОСТов такие помои наготовите, ни одна свинья жрать не станет.
  От этих слов Момока меняется в лице, чего Фёдор по обыкновению не замечает.
  - Когда, допустим, жарища, то в самый раз холодной окрошки похлебать, однако, для неё нужен квас, а где его взять? Вы ж сроду не пили настоящего деревенского квасу. Или обратная ситуация - вдарили морозы. В этом случае хорошо навернуть миску борща или горячих щей, обязательно с мясом, а к ним стопочку беленькой или даже две. И под беленькой я подразумеваю ржаной или пшеничный дистиллят, а не вашу вонючую сакэ, у которой даже название похоже на ссаки. Беленькую ещё на разных ягодах настоять можно - на клюковке, на рябинке, на бруснике, на морошке... Вкуснота необыкновенная! А на закусь селёдочку с лучком или грибочков солёных... Вы за грибами-то ходите? По лицам вижу, что нет. Как вы вообще живёте? Грибов не солите, капусту не квасите, огурцов малосольных нет, холодца с хреном тоже... Не жизнь, а сплошное наказание. А вот ещё преотменная вещь - блины! Я их страсть как люблю. Вот такенскую тарелку запросто слопаю. Или вот пироги...
  Фёдор с сожалением машет рукой.
  - Одним словом, разносолы я себе сам иногда буду готовить, а ваша стряпня мне любая сойдёт, лишь бы не червей и не кузнечиков. Мы, советские мужики, как устроены? Что баба приготовит, то молча жрём. Но уж если у бабы руки-крюки, мы ей о том непременно сообщим.
  - Кто бы сомневался! - едко замечает Кацураги.
  - Ой-ой, - ухмыляется во весь рот Юна. - Юи боится, что русский медведь не оценит её кулинарные "таланты"!
  - Заткнись! Я механик, а не повар. Мало ли что у меня иногда не получается...
  - У тебя никогда ничего не получается, Юи, - флегматично замечает "Соня" и Юи сверлит её сердитым взглядом.
  Юна и Йоко единственные, у кого русский не вызывает отторжения и кому он даже интересен. Им хочется узнать о нём побольше.
  - Федя, - спрашивает Йоко, - как тебя выбрали пилотом робо-доспеха? Ты прошёл какой-то кастинг?
  - Какой ещё кастинг? - морщится Фёдор. - Всё само собой получилось. Я вообще-то таёжник. Мне самые непролазные дебри - как дом родной, каждое деревце знаю, каждый кустик. Ну а секретная шарашка, где механоида клепали, тоже в тайге стояла, в самой глуши. Чтобы никакие шпионы и диверсанты не проникли. Мы, само собой, про неё знали, но всегда обходили стороной, чтобы охрану лишний раз не тревожить. Дюже нервная в таких шарашках охрана. Чуть что, может и из пулемёта хлестануть.
  Когда жмурды заявились, они ведь первым делом по промышленным объектам вдарили, чтобы нам сопротивляться было нечем. Ну и шарашку разворотили до самого основания. Я пошёл, дай, думаю, гляну, может кто выжил. Смотрю - в земле воронка здоровенная и дым столбом. Никто не выжил, последним секретарь профкома окочурился, прямо у меня на руках. Он-то и вручил мне ключи от "Кировца" и заодно передал наказ партии и трудового народа...
  На усмотрение режиссёра - воспоминания Фёдора можно проиллюстрировать короткой нарезкой флешбеков.
  - Я, как комсомолец и советский гражданин, приступил к выполнению возложенной задачи, чем до сих пор и занимаюсь. Кроме меня всё равно некому было в летающую бандуру лезть. Мы, советские мужики, как устроены? Если знаешь, чего надо делать, то берёшь и делаешь, даже если впереди сплошная неопределённость. Вот я и бил в одиночку жмурдов, пока не повстречал товарища адмирала Сугихару. Мы теперь с вами зададим жмурдам перцу! Раз вы сумели целую страну отстоять, значит положиться на вас можно. Хотя в бою я бы на вас поглядел...
  Юки Накамура издаёт высокомерный смешок.
  - Кто ещё на кого поглядит!
  Сказав, что хотел, Фёдор быстро теряет интерес к вопросу и переводит разговор на другую тему.
  - Зимой чем хоромы отапливаете?
  - У нас в подвале своя котельная, - говорит Момока. - А что?
  Фёдор качает головой.
  - Нет, это не дело. Никакая котельная не сравнится с печкой. Домишко ваш на вид красив, а вот планировка хреновая. Вам бы тут настоящую печь сложить... И то ладно, хоть баня имеется. Всё-таки не совсем вы безнадёжны, даром что империалисты.
  - Благодарю за комплимент, Свердров-сан, - саркастически замечает майор.
  - Э, да что вы всё заладили "Свердров-сан", "Свердров-сан"! Будто я представитель мещанской буржуазии или недобитая кулацкая морда. Зовите меня просто Федя. Знаете, как меня дед-похабник привечал (тоже таёжник, кстати)? "Федя, отымел в лесу медведя!" Это у него присловье такое было...
  В глазах Момоки разгорается хитрый блеск.
  - О-о, ну раз так, Федя, вы только что придумали себе позывной. По-японски медведь "Kuma", значит с этой минуты вы "Kuma-san". Прекращайте портить нам воздух, Федя, кончайте по поводу и без повода отпускать неостроумные комментарии о нашей внешности, ведите себя пристойно, не смущайте и не расстраивайте девушек, будьте паинькой и мы с вами поладим. Договорились? Что у нас по графику, Юми?
  - Физподготовка, майор-сама, - докладывает "Чернобурая", с вызовом поглядывая на сибиряка.
  Момока хлопает в ладоши.
  - Отлично! Давайте покажем нашему гостю, что мы не лодыри и не неженки!
  - Да-а... - без особого энтузиазма отзываются девушки. Видно, что физподготовка у них непопулярна.
  Следующая сцена.
  Под саундтрек (на усмотрение композитора) девушки, переодетые в спортивную форму, занимаются на спортплощадке. (Бесстыжая Юна Ватанабэ в качестве формы использует бикини.) В программе подготовки бег, прыжки в длину и в высоту, подтягивание, отжимание, прыжки через козла, кувырки, ползание по-пластунски, стрельба по мишеням и рукопашный бой (некий гибрид карате, джиу-джитсу и дзюдо).
  Фёдора нигде нет. "Белая" и "Чернобурая" с неудовольствием оглядываются по сторонам.
  - Он, оказывается, никакой не медведь, - шипит Юми в адрес Фёдора. - Скорее трусливый заяц.
  К ним подходит запыхавшаяся Харука Сакугава, вытирая лицо полотенцем. Её майка насквозь мокрая от пота, сквозь ткань просвечивает кружевной лифчик на огромных, колышущихся при каждом шаге грудях.
  - Извините, сэмпай, - говорит она. - Я видела, как после завтрака Федя шёл с тележкой к воротам базы.
  - Сбежал! - удовлетворённо резюмирует Юки Накамура. - Испугался!
  До них доносится скрип тележки. Это садовая тачка, в которой Фёдор без труда везёт целый стог свежескошенной травы. Сверху в стог воткнуты коса, грабли и вилы.
  - Места вокруг живописные! - восхищённо говорит Федя, опрокидывая тачку и вываливая стог возле спортплощадки. - Какие луга, какое разнотравье! Запросто могли бы козу завести или корову, молочко бы свежее по утрам пили...
  Он критически разглядывает девушек.
  - Хотя... Очень уж ручоночки у вас крохотные и пальчики тоненькие.
  - Федя, вы опять за своё? - делает ему замечание Момока.
  - Это я к тому, - оправдывается Фёдор, - что коров доить вам будет сложновато. Чтобы вымя дёргать, нужны во-от такенские клешни, как у дородных колхозных бабищ. У вас не получится.
  Загорелая и похожая на гяру Юна Ватанабэ подкрадывается сзади к Харуке, хватает её за грудь, мнёт и тискает.
  - Ещё как получится, Федя, вот, смотри! Мы и так можем и этак...
  Пунцовая от стыда "Тихая" съёживается и отчаянно пищит:
  - У меня не вымя, Юна, я тебе не бурёнка!
  "Рыжая" отпускает её и кладёт ладони на свой выпирающий бюст.
  - А вообще, Федя, я бы с удовольствием одолжила тебе молочка, но для этого мне нужно забеременеть. Если согласен, придётся тебе поспособствовать...
  - Юна - извращенка, - констатирует "Соня".
  - Лейтенант Ватанабэ! - следует грозный окрик майора. - Возвращайтесь к упражнениям и не произносите вслух того, за что может быть стыдно всему подразделению. А вам, Федя, я вот что хочу сказать. Любование окрестными лугами и душистым разнотравьем не повод отлынивать от занятий. В бою от нашей физической формы зависит...
  Не слушая её, Фёдор с разбега заваливается на стог сена, снимает сапоги и блаженно шевелит босыми ступнями.
  - Никак не могу с вами согласиться, майор-сама, - говорит он. - Вам упражнения, безусловно, нужны, потому что организмы у вас растущие, формирующиеся. А мы, советские мужики, как устроены? Коли приспичило биться с врагом, мы бьёмся и проявляем чудеса героизма, невзирая на физическую форму. Таково наше естественное природное состояние, посему и упражнения нам не больно-то нужны. Главное, зарядку по утрам делать, желательно под бодрое музыкальное сопровождение. Особенно, когда речь обо мне, ведь я таёжник, голыми руками любую зверюгу одолею. У меня, считай, вся жизнь с малых лет - сплошная физподготовка и занятие по выживанию. "Кировца" видели? Настоящими медвежьими шкурами обтянут, а медведей тех я добыл и освежевал вот этими руками.
  Фёдор демонстрирует широкие мозолистые ладони.
  - Вдобавок у моего механоида привод на чистой энергии коммунизма. Что мне жмурды? Знают они о коммунизме? Очевидно же нет, иначе бы на Советскую державу не напали, сумели бы отличить диктатуру пролетариата от диктатуры финансового и промышленного капитала. Так что вы, если хотите, носитесь тут как угорелые, а я лучше на сене понежусь да на вас полюбуюсь.
  - Слышишь, Харука-тян, - говорит Йоко "Тихой", - русский будет глазеть на наши потные телеса.
  Юна Ватанабэ томно выгибает стан.
  - М-м... Как по мне, пускай глазеет, мне не жалко. Я бы тоже на него поглазела, на здоровяка... Эй, Федя, если устану, можно с тобой на стогу поваляться? Вытрешь мне пот полотенцем?
  - Чего его вытирать, - ухмыляется Фёдор, которому приятно девичье внимание. - Он на солнышке сам высохнет. Потеть, оно полезно. С потом ведь феромоны выходят. Вдруг ненароком хахаля себе подцепишь - тут-то феромоны и сгодятся, они мужиков с ума сводят.
  - О-о! - Юна восхищена Фёдором. - "Kuma-san", вот ты какой! А я-то считала тебя зажатым, как Юми-тян...
  - Ничего я не зажатая! - Капитан Хатано выхватывает меч и направляет на Фёдора. - Он просто боится, что мы во всём его превзойдём. Пусть выйдет сюда и сразится!
  - Во-первых, лень, - машет рукой Фёдор, - разморило меня на солнышке, а во-вторых, взрослые с детьми не дерутся, тем более с девчонками.
  - Тогда ты не только мужлан, но ещё и трус!
  - А, по-моему, это благородно... - замечает Йоко.
  - Молчать! - Катана нацеливается на неё и на Юну. - Вы двое своим неподобающим поведением позорите отряд и его командира. Постыдились бы!
  - Юми! - Момока польщена и порывается что-то сказать правой руке, но та резко расталкивает всех и гордо уходит. "Белая" следует за ней. Майор растерянно смотрит им в спины.
  - Так... э-э... девочки, возвращаемся к упражнениям...
  Следующая сцена.
  После обеда по графику боевые учения. Под бодрый саундтрек (на усмотрение композитора) самунданы взмывают в воздух, закладывают виражи, выписывают фигуры высшего пилотажа, демонстрируют чёткое боевое построение, отрабатывают тактические приёмы, жмыпами поражают мишени. Боевая хореография на усмотрение режиссёра и художников.
  В это же время Фёдор кипятит на кухне бак с водой, выходит в сад и стирает в корыте портянки, тельняшки, гимнастёрки, труселя, кальсоны и полотенца. Самунданы носятся над ним, а он не обращает на них внимания. Натягивает между деревьями верёвку и развешивает бельё сушиться.
  "Чернобурая" наблюдает за ним сверху. Она тщательно выполняет тренировочный курс, но её мысли далеки от занятий. Федькино пренебрежение боевой и физической подготовкой бесит капитана. Она стискивает зубы и невероятным усилием воли сдерживается, чтобы не долбануть по русскому из жмыпы.
  Момока прекрасно видит, что творится с её заместителем и переживает. Художникам надо как-то проиллюстрировать душевное состояние майора соответствующей мимикой.
  Следующий день.
  У подразделения выходной. После завтрака Йоко выходит прогуляться в саду и видит Нагису Онодзаки с удочкой и ведёрком. Рядом с лейтенантом Нишидой внезапно вырастает Фёдор.
  - Куда это глазастенькая с утра намылилась? - спрашивает он.
  - Глазастенькая? - Йоко фыркает. - Ой-ой, Федя-кун, ты уже придумываешь нам прозвища. Неужто мы покорили твоё сердце?
  Она глядит вслед Нагисе, неторопливо бредущей к воротам базы.
  - Вся эта война, постоянные сражения, а теперь ещё и ты, валенок сибирский, оказывают на нас постоянное стрессовое воздействие, с которым каждый справляется по-своему. Нагиса, например, по выходным рыбачит. Это у неё как бы релаксация.
  - Странный вы народ, "лисички", - задумчиво говорит Фёдор. - Стрессы у них какие-то... Вот мы, советские мужики, как устроены? Никаких тебе стрессов. Если нужно воевать, то воюем. Делов-то... А что, тут поблизости речка есть?
  - Есть, недалеко.
  - И как, много рыбы глазастенькая приносит?
  - Вообще не приносит. Ты меня слушаешь, медведь? Смысл не в рыбе, а в расслабоне, в отдыхе, в отвлечении от повседневной суеты. На лоне природы Нагиса залечивает психологические травмы. Как тут не быть посттравматическому синдрому, если мы постоянно воюем? Вы, русские, тоже ведь воевали...
  - И дальше бы воевали, вплоть до окончательной победы коммунизма. А психология - это буржуазная лженаука, мы её не признаём. Какие ещё психологические травмы? Что за чушь? Навыдумывают, понимаешь, эскулапы хреновы, лишь бы деньги из лопухов тянуть. Вот когда тебе взрывом ноги-руки оторвало, это травма. Или, когда осколком по пузу чикнуло и кишки по земле волочатся. А больше никаких травм не бывает.
  Йоко поражена такой философией.
  - Э, да что с тобой спорить. Тебе, упёртому, всё равно не докажешь.
  - А всё потому, - назидательно говорит Фёдор, - что буржуазные лженауки безосновательны и их ошибочные постулаты в принципе недоказуемы... Значит, говоришь, речка неподалёку? Я бы и сам с удовольствием порыбачил. Схожу за удочкой... Далеко дотуда?
  - Как выйдешь за ворота, сверни налево, затем вдоль ущелья...
  - Не, я так заплутаю. Пошли со мной, покажешь.
  - Ты же таёжник! - возмущается Йоко, но Фёдора уже и след простыл.
  Следующая сцена.
  Фёдор бодро шагает с удочкой. Рядом с ним довольная Йоко мурлычет под нос.
  "Свидание с Федькой, - думает она. - Юна обзавидуется".
  - Отменные тут у вас места, - хвалит Фёдор. - Природа - загляденье, хотя, конечно, это не Сибирь. Ни воблы, ни таранки не наловишь. А ведь их посолить да посушить... Э-эх!
  Йоко морщится.
  - Жевать сушёную рыбу? Фу, гадость. Можно же свежей наловить.
  Федя искоса смотрит на неё.
  - Ничего-то ты не понимаешь, резвушка-хохотушка.
  "Резвая" улыбается, ей нравится федькино прозвище.
  Вдвоём они приходят к реке. Природный фон на усмотрение художников. Вода бежит в довольно глубоком ущелье с почти отвесными склонами. Бурный поток журчит между камней. Через ущелье переброшен подвесной мост, очень старый. Покачиваясь, канаты и дощечки скрипят.
  - И где тут рыбачить? - спрашивает Фёдор.
  - Нужно перейти на ту сторону и протопать пару километров по течению, - отвечает Йоко. - Там будет спуск к самой воде.
  Впереди них Нагиса как раз переходит по мосту, медленно и осторожно. Фёдор подносит ко рту ладони и кричит во весь голос, как в рупор:
  - Э-ге-гей, глазастенькая, обожди нас, мы тоже на рыбалку. Вместе пойдём.
  Фёдор ступает на мост и прибавляет шагу.
  - Что я тебе говорила про желание побыть одной? - бросает ему вслед Йоко.
  - Никак нельзя товарища одного в трудную минуту бросать, - на ходу говорит Фёдор. - Наоборот, необходим коллектив, который любые проблемы, хоть и душевные, запросто решит сообща. А вот по одиночке-то с ума и сходят.
  Нагиса оборачивается и видит спешащего к ней Фёдора. Миниатюрную Йоко за широченной спиной русского она не замечает. Неизвестно, что в этот миг рисует ей воображение, но Фёдор почему-то пугает её и она бежит от него прочь. Можно показать крупным планом её испуганное лицо. Из-за очков большие и выразительные глаза кажутся ещё больше.
  - Ты чего? - недоумевает Фёдор. - Не беги по мосту-то, мало ли что...
  Одна из дощечек подламывается под ногой Нагисы, та теряет равновесие, не успевает схватиться за канат и неуклюже летит в воду вместе с удочкой и ведёрком.
  - Гляди, что ты натворил! - бросается на русского Йоко.
  Фёдор, не говоря ни слова, прыгает в воду следом за "Зоркой", оставив "Резвую" стоять с разинутым ртом. Опомнившись, "лисичка" переходит через мост и бежит по тропе.
  - Чёрт, чёрт, чёрт! - ругается она на бегу. - Глупый русский! Нагиса же не умеет плавать...
  С берега ей видно, как ниже по течению Фёдор выходит из воды, бережно держа на руках лейтенанта Онодзаки. Нагиса выглядит ошеломлённой, она очень слаба, дрожит от испуга и пережитого потрясения. Сознания она не теряет, но всё же вяло реагирует на происходящее, безвольно обмякнув в объятиях Фёдора.
  Йоко несётся по тропе во всю прыть.
  - Нагиса-тян! - издалека кричит она. - Ты в порядке?
  - Искупаться малость не вредно, - спокойно говорит Фёдор, словно ничего не произошло. - Водичка чистая, свежая, самое то. Жаль удочки течением унесло... Ну да мы ж в Японии, тут бамбук на каждом шагу растёт. Новые удочки мигом смастырим.
  Неподвижная Нагиса хорошо устроилась в могучих объятиях русского и то ли не хочет, то ли никак не может отойти от пережитого. Йоко видит, что с ней всё в порядке и к ней возвращается игривый нрав.
  - Нагиса-тян, у тебя сквозь одежду бельё просвечивает. Сейчас Федя перевозбудится и начнёт тебя лапать. Хотя... - поспешно добавляет она, видя, как "Зоркая" испуганно съёживается, - ему ведь большие размеры нравятся, а нам с тобой похвастаться нечем. Эх, а ведь согласись, иногда так хочется...
  - Ты что, Йоко-тян, - тихо отвечает Нагиса. - Нельзя так говорить!
  - Лапать вас никому нельзя, - категорично заявляет Фёдор, - потому что вы обе несовершеннолетние. Я если такое безобразие увижу, все кости наглецу переломаю. А что до размеров, то рыженькая озорница давеча верно сказала: милота от величины не зависит. Мы, мужики, почему к бабьей груди тянемся? Придёшь после долгого трудового дня весь усталый, выжатый, бабе к груди прильнёшь - и словно в тебя заново сила вливается, да такая чистая, что слов нет. А всё почему? Потому что в бабьих грудях бьются нежные трепетные сердечки, которые и генерируют всю ихнюю любовь, заботу и ласку. Так что не тужите, девки. Главное, что у вас сердечки чистые, нежные и добрые, а с ними вы и без пышных размеров хороши!
  Нагиса до того проникается словами русского, что на глазах у неё наворачиваются слёзы. Она лежит в объятиях Фёдора без очков и сперва кажется, что их смыло течением, но Фёдор извлекает их из кармана и бережно водружает "Зоркой" на нос.
  - Держи вот. Поймал в воде, пока за тобой нырял. Чуть было об камни не разбились... Через очки-то ещё лучше видать, какие у тебя глаза красивые.
  - Ты поаккуратней, валенок-кун, - говорит Йоко. - Нагиса у нас такая скромняга, будешь ей комплименты расточать, её же удар хватит.
  Нагиса так густо краснеет, словно сейчас вспыхнет. Фёдор опускает её на травку и стягивает с себя тельняшку.
  - Проводи её, хохотушечка, на базу и пускай в сухое переоденется. А я всё же рыбки наловлю. Грех без рыбы возвращаться.
  - Удочек же нет, - напоминает "Резвая".
  - А я тельняшкой наловлю, - говорит Фёдор и с головой бросается в воду.
  - Йоко-тян, - слабым голосом произносит Нагиса, - может мы все ошибаемся насчёт Фёдора? По-моему, он неплохой человек. Чудаковатый, конечно, но в целом неплохой.
  - Почему? - спрашивает Йоко. - Потому что русский? Или потому что сделал комплимент твоему сердечку с глазами и подержал в страстных объятиях?
  - Неправда, Йоко-тян, не говори так! - жалобно хнычет Нагиса.
  Следующая сцена.
  Сад снова затянут густым дымом. Не сомневаясь, что это Фёдор опять что-то затеял, Момока решительно направляется к нему. Она уже в курсе о происшествии на реке.
  Голый по пояс Фёдор возится у самодельного мангала, сложенного из кирпичей и каких-то железок. Трещат и догорают дрова. Федя насаживает на шампуры рыбу и раскладывает над углями. Рядом пустой ящик из-под снарядов приспособлен под импровизированный стол. На вчерашней газете разложена зелень - лук, свежий редис, огурцы, петрушка. На верёвке сохнет мокрая тельняшка. От неё зверски разит рыбой.
  В руках у Фёдора луковица, он откусывает от неё здоровенные куски и смачно жуёт. Во все стороны расходится густой луковый перегар. Момока не выдерживает, зажимает нос и поворачивает обратно.
  Следующая сцена.
  Ближе к вечеру девушки идут в баню. По японским канонам, они сперва моются, потом сидят в парилке и затем ныряют в общую купальню. Хулиганка Йоко и здесь не упускает случая поиграться с огромным бюстом Харуки Сакугавы. Девушки совершенно голые. Как принято в анимэ, художники могут прикрыть интимные места героинь непрозрачными облачками пара. По воде плавают жёлтые резиновые утята, добавляя "лисичкам" кавайности.
  Майор Сугихара сидит отдельно от всех и молча глушит сакэ.
  - Бедная Момо-сан, - сочувственно говорит Юи Нагисе. - Свалился ей на голову этот русский...
  - Нет, это не так! - робко пытается возражать "Зоркая".
  Внезапно мощный пинок распахивает дверь и на пороге купальни возникает голый Фёдор, прикрывший промежность лыковой мочалкой.
  - Э-ге-гей, поберегись! - орёт он и с разбега прыгает в воду.
  Девушки визжат, выскакивают из купальни и лихорадочно заворачиваются в полотенца. Русский не обращает внимания на их суету, будто совместная помывка с сослуживцами - это обычное дело, и неважно, какого сослуживцы пола. Повернувшись к девушкам спиной, он спокойно намыливается и яростно трёт себя мочалкой. Чистая и прозрачная вода в купальне быстро становится мутной и грязной.
  - Я теперь сроду туда не зайду, - чуть не плачет Юи, пытаясь вместе со всеми отдышаться в раздевалке. - Как представлю, сколько Фёдор наронял в воду лобковых и прочих волос, становится страшно. Вдруг мы от них забеременеем и нарожаем лохматых медвежат?
  - Не переживай, Юи. - Нагиса пытается успокоить подругу. - Завтра вымоем купальню с хлоркой и карболкой, поменяем воду, ничего страшного.
  - Юи - бестолковая, - флегматично констатирует Асука. - Не знает, что от лобковых волос не беременеют. Беременеют от долгих поцелуев взасос, когда суют языки в рот друг другу.
  Юна и Йоко многозначительно переглядываются, не в силах удержаться от смеха.
  - Знатоки нашлись!
  Девушки не сразу замечают, что с ними нет майора. А Момока сидит в воде, безучастно смотрит, как плещется Фёдор, и опрокидывает в себя рюмку за рюмкой. Рядом с ней на краю бассейна стоит здоровенная бутыль сакэ. Майор чувствует опустошение в душе. У неё больше нет сил реагировать на выкрутасы Фёдора.
  В какой-то момент опьянение достигает той критической отметки, когда выдержка и самодисциплина отключаются, а наружу выползает совершенно другая личность - молодая и сексуально неудовлетворённая девушка без тормозов.
  - Э-эй, Фе-е-дя-а! - Момока вытягивает ножку и игриво пинает русского пониже спины. - Вот только не на-а-а-до... Ик! Не на-а-до ме-еня-я и-игнориро-ова-ать... Ик!
  Согласно канонам анимэ, пьяная Момока непроизвольно икает и говорит заплетающимся языком, растягивая слова. Взгляд у неё мутный-премутный.
  - За-аща-а... Ик! Запреща-аю-у ме-еня и-игнори-ирова-ать... Ик!
  Она недовольно шлёпает ладонью по воде, как капризная девочка, стараясь привлечь внимание взрослого.
  - Лейтена-ант "Kuma-san"! Ик! Смирно! Кто тут старший по зва-анию? Ик! Всех отправлю драить сортиры! Ик!
  Фёдор чуть-чуть поворачивает голову, избегая смотреть на голого командира.
  - Эге, майор-сама, да вы, похоже, совсем окосели. Пожалуй, вам не стоит больше пить.
  - Но-но-но-но! Ик! - Момока встаёт перед русским в полный рост, совершенно не стесняясь наготы, и горозит пальчиком. - Ты мне тут не того... Ик! Никаких мне тут... Ик! Никаких комтиа... комнита... комментариев про раскосые глаза... Ик!
  Фёдор берёт бутыль и нюхает горлышко.
  - Чего? Всего с одного пузыря поплыли? Всё же хлипкий вы, японцы, народ.
  Он присасывается к горлышку и выдувает остатки сакэ до дна, одним глотком.
  - Тьфу, ну и дрянь! Натурально ссакэ. На вкус чёрте что.
  Момока еле держится на ногах, её шатает в разные стороны.
  - Завтра я вас самогонкой угощу, - обещает Фёдор. - Зерна нет, так я из сахара нагоню. Будет чуток похуже зерновой, но всё же лучше ссакэ.
  Майор заваливается вперёд и упирается в грудь Фёдора руками, чтобы не упасть, оказываясь с ним лицом к лицу. Фёдор аккуратно придерживает пьяную в хлам Момоку за плечи. Никакой неловкости из-за наготы он не чувствует, словно знает, что назавтра майор прочухается и ничего не вспомнит.
  Без одежды хорошо видно, что её бюст значительно скромнее, чем у Харуки или Юны, но всё же майор достаточно фигуриста и привлекательна.
  - М-м... - невразумительно мычит она, заглядывая мутными очами в глаза лейтенанта. - Отста-ави-ить... Ик!
  Фёдор вздыхает.
  - Нет, так не пойдёт. Давайте-ка заценим вашу парилку.
  Легко, без усилий, как пушинку, он поднимает Момоку на руки, вылезает из купальни и идёт в парилку. Поддатая майор молчит и изумлённо таращится на русского. У неё даже икота проходит. Никто и никогда не носил её на руках, разве что родители, когда она была совсем маленькой. Как заворожённая Момока замирает в объятиях Фёдора и какое-то новое чувство зарождается в её груди. Несмотря на опьянение, она впечатлена внушительной комплекцией сибирского великана и благоговейно водит ладошкой по его мускулатуре.
  Остальные "лисички" торопливо напяливают форму в раздевалке.
  - Майор-сама! - вскрикивает Юки. - Она осталась с русским в купальне!
  - Проклятье! - Юми выхватывает катану. - Мы должны её спасти!
  Вдвоём "Белая" и "Чернобурая" врываются в купальню, но там никого нет, только утята продолжают плавать в грязной и мыльной воде. Остальные вскоре присоединяются к сэмпаям.
  - Да-а, - произносит Юна, обозревая купальню - видок и впрямь жуткий.
  Из-за её плеча выглядывает Йоко.
  - А где же Момо-сан и русский?
  В бессильной злобе Юми рубит катаной воздух.
  - Этот гад наверняка уволок майора к себе, пока мы переодевались, и сейчас вытворяет с ней всякие... всякое...
  Девушке-самураю не хватает духу произнести постыдные слова и она заливается краской.
  - Думаешь, они трахаются? - подсказывает Юна, отчего Юми едва не становится дурно.
  - Не говори об этом так легко! - упрекает "Рыжую" "Белая". - Речь о девичьей чести нашего командира! Мы должны спешить, ведь Момо-сан, когда выпьет, становится совершенно беспомощной.
  - Гад, гад, гад! - Юми чуть не плачет. - Не прощу его, если он тронет командира хоть пальцем! И себя не прощу... За то, что не уберегла...
  - Вы идите, - говорит Асука, указывая на купальню. - Кому-то надо навести здесь порядок, мы с Харукой и с Нагисой этим займёмся. Юи, ты с нами?
  Кацураги, пятясь, отступает к выходу.
  - Не, я тут не останусь. У меня до сих пор перед глазами картина, где я рожаю лохматых медвежат.
  - Ну и дурында ты, Юи, - замечает Йоко. - Ладно, я останусь и помогу.
  Остальные бегут в комнату Фёдора. Там пусто, никого нет.
  - Искать их везде! - командует капитан Хатано. - Возможно, они в комнате майора. Отыщем русского и безжалостно покараем!
  - Чур это буду я! - Юми Накамура сжимает кулаки.
  Следующая сцена.
  Фёдор и Момока в жарко натопленной парилке не подозревают о переполохе. Русский суёт в руки майору берёзовый веник, а сам растягивается на лежанке.
  - А ну-ка, майор-сама, похлещите меня.
  В глазах Момоки разгорается хищный блеск.
  - Похлеста-ать? Ик! Ты не представляешь, "Kuma-san", как давно я хочу это сделать... Ик!
  Она изо всех сил, как ей кажется, хлещет Фёдора и приговаривает:
  - Это тебе за комтиа... за комнита... за комментарии о моей внешности... Ик! Это за выказа... высказывания о нашей стряпне... Ик! Это за полное инроги... игнорирование моего статуса и авторитета... Ик! Это за то, что тебя назначили в моё подразделение... Ик! Это за то, что ты единственный взрослый, способный управлять механоидом... Ик! Это за труселя! Это за портянки! Это за пердёж! Это за перегар! Это за валенки! Это за самовар! Не отлынивай от физподготовки! Не пропускай командные учения! Не заходи в купальню, когда в ней девушки!
  Со стороны кажется, что в Момоку вселился демон и Фёдору настал конец, но, когда пар рассеивается, видно, что русский кряхтит от удовольствия, счастливый и довольный.
  - И последний удар... - Момока замахивается веником. - За то, что увидел меня раздетой и не сказал ни единого комплимента моей фигуре, а ведь я стараюсь за ней следить, что в условиях войны, вообще-то, непросто!
  Майор срывается на крик и хлещет Фёдора, вкладывая в каждый удар все силы. Ей кажется, что после такой экзекуции проблемный русский будет корчиться в предсмертных судорогах и истекать кровью, но вместо этого Федька блаженно щурится и приговаривает:
  - Да, вот так, эх, хорошо, давай, майор-сама, ещё разок!
  Уморившись, обессиленная Момока падает на лавку. Фёдор встаёт, забирает у неё веник и укладывает её саму на лежанку.
  - Вам, майор-сама, сейчас хорошенько пропотеть надо, чтобы сосуды расширить. Тогда весь хмель выйдет и назавтра не будет башка трещать. По правде, вам бы стоило огуречного рассолу хлебнуть, ну да где ж его взять? Ничего, сейчас я по вам веничком пройдусь, сосуды и расширятся. Мы, советские мужики, для чего в баню ходим? Чтобы кровушку по сосудам разогнать. Оттого у нас и хари румяные. Так же и у девок наших...
  Фёдор бережно и в то же время настойчиво охаживает Момоку веником. Прислушиваясь к ощущениям, та вскоре замечает, что ей это даже нравится, и полностью расслабляется.
  - И чего вы на меня так осерчали? - приговаривает русский. - Если я чего говорю, то без злого умысла. Что телеса советовал нагулять, так это не значит, что они у вас плохие. Отменные они у вас. Может, если б не война-то, вы бы запросто актрисой стали или фотомоделью. А может и учительницей. Молоденькие учительницы, знаете, одно загляденье!
  - Правда? - с трогательной наивностью переспрашивает Момока, доверчиво вглядываясь в лицо Фёдора.
  - Святая правда, - клянётся тот. - И глаза у вас до того красивые, что прям залюбуешься. А таких гладких и блестящих волос я вообще сроду не видал.
  - Правда?
  - Истинная правда.
  - Федя...
  - Погодите, майор-сама, я ещё не всё сказал. Вы вот попрекнули, что я на вас не глазею, когда вы голышом, а я, между прочим, субординацию блюду. Во-первых, вы мой боевой товарищ, а во-вторых, офицер, старший по званию. Я в отношении вас не всё могу себе позволить.
  - Федя... отымел в лесу медведя... Ик!
  Момока приподнимается на лежанке, хватает Фёдора в объятия и крепко целует в губы, прежде чем он успевает отстраниться.
  Следующая сцена.
  Обыскав особняк и прилегающую территорию, "лисички" собираются у фонтана.
  - Нужно обыскать всю базу! - не находит себе места Юми. - Но мы не можем... Ведь тогда все узнают... Майор не переживёт такого позора...
  - Сэмпай, - говорит Юи, - я только что вспомнила, мы же не заглянули в парилку...
  Капитан выхватывает меч.
  - Они там! Я чувствую!
  Девушки бегут обратно в купальню и видят, как Йоко, Харука, Асука и Нагиса, пунцовые от смущения, подслушивают под дверью в парилку. Купальня всё ещё грязна, её даже не начинали мыть. Девчата не в силах побороть любопытство, потому что из-за двери доносятся стоны удовольствия, весёлый игривый смех, визги и пьяное лопотание майора.
  - Ого! - восклицает Юна. - Похоже, майору там весело. Крепко же Момо-сан изголодалась по мужскому вниманию, раз уединилась в парилке с медведем...
  - Сначала, - говорит Йоко, - валенок-кун нашёл ключик к сердечку Нагисы, а вот теперь добрался и до майора. Он у нас прям гигант.
  - Перестань говорить такие вещи! - чуть не плачет Нагиса и стучит кулачками Нишиду.
  - Ой-ой, ну тогда предлагаю оставить голубков наедине, - говорит Юна. - И давайте заодно впихнём в парилку Нагису-тян, предварительно раздев догола...
  - Отставить! - рычит Юми. - Русский там вытворяет всякое... а вы... вы... просто стоите, когда майор наверняка обезумела от боли, унижения и позора?.. Прочь с дороги, я захожу!
  Капитан решительно распахивает дверь, вся девчачья ватага вваливается в парилку. Взорам "лисичек" предстаёт пьяная в стельку Момока, висящая на шее у русского, довольная и раскрасневшаяся, без капли стыда. Невозмутимый Фёдор пытается её отстранить и завернуть в полотенце.
  - А-а-а! - Майор замечает вошедших. - Ка-апитан Хата-ано, моя пра-авая рука... Ик! А тут я и Федя... Ик! Отымел в лесу медведя... Ха-ха-ха-ха! Отря-а-ад! Ик! Слушай мою команду! Всем раздеться и пусть "Kuma-san" хорошенько вас отжарит... Ик! В смысле, отпарит... Смирно! Три наряда вне очереди! Ик...
  Ноги не держат Момоку, она то и дело норовит съехать на пол и Фёдору постоянно приходится её придерживать, из-за чего кажется, что майор с русским действительно лапаются.
  - Ой-ой! - хохочет Юна. - Момо-сан уже отжарили. Надо же, до чего у них тут дело дошло. Девочки, мы здесь явно лишние.
  Момока тычет в неё пальцем.
  - Тебе, сисястая гяру, отдельный наряд... Ик!
  Юна хватается за живот и сгибается пополам, её трясёт от хохота.
  Капитану Хатано стыдно за командира, она избегает смотреть товарищам в глаза.
  - Давайте отведём майора в её комнату, - тихо говорит она.
  Вдвоём с Юки Накамурой она выводит Момоку из парилки. Майор вяло упирается.
  - Ку-уда? Стоять... Ик! Всем сми-р-рна, руки по швам... Ик! Федя, если ты честный мужик... Ик! Ты должен на мне жениться... Ик!
  Йоко толкает русского в бок.
  - Эй, эй, Федя, ну и как тебе наша Момо-сан?
  Фёдор не обманывает её ожиданий и поднимает вверх оба больших пальца.
  Следующая сцена.
  Утро следующего дня. Девушек будит какой-то подозрительный запах, расползающийся по особняку. Художникам имеет смысл изобразить его в виде цветных флюидов.
  Уже понимая, кто всему виной, "лисички" встают и одеваются. В их действиях больше нет паники. На лицах застыло выражение покорности и обречённости. Теперь они понимают, что с русским ничего не поделаешь.
  Зловоние исходит из кухни, там что-то гудит, шипит, клокочет и булькает. Девушки осторожно заходят и видят некое диво. На столе стоит странный прибор в виде бака с клапанами и циферблатами. Из него выходят какие-то трубки. Снаружи торчит небольшой краник. От аппарата исходит жар.
  - Бли-ин, да это ж самогонный аппарат, - догадывается Юи Кацураги. - Это он мне тогда на голову упал.
  Из своих аппартаментов спускается Момока, запахнувшись в шёлковый халат с драконами. Майор бледна, её пошатывает, она морщится от яркого дневного света. Всё-таки её настигло похмелье.
  Фёдор недовольно качает головой и нацеживает из краника гранёный стакан сивухи.
  - Как вы, майор-сама? - с заботой интересуется Харука. - После вчерашнего...
  Она тут же зажимает рот ладонью, чтобы не ляпнуть лишнего.
  - После вчерашнего? - Майор, как и ожидалось, ничего не помнит. - А что было вчера? Помню, как начала пить в купальне, а дальше сплошной туман.
  Она смотрит на подчинённых, но те молчат и смущённо отводят глаза. Все, кроме Фёдора, прямолинейного как бревно.
  - Развезло вас вчера в баньке, майор-сама, - говорит он, внимательно изучая прозрачность сивухи на свету. - На вас из-за похмелья лица нет. Но ничего, сейчас мы это поправим. Гляньте, какой чистый первач, как слеза...
  Он протягивает стакан Момоке. По кухне расходится ядрёный сивушный дух, девушки морщатся.
  - Хряпните стакашок и враз полегчает.
  Момока не знает, что и думать, и машинально берёт стакан.
  - Подождите... Федя... Это самогон? Вы гоните самогон на территории военной базы? Вы хоть знаете, сколько статей закона только что нарушили?
  Фёдор многозначительно кивает на пустую бутыль из-под вчерашнего сакэ.
  - Это другое... - неубедительно бормочет застигнутая врасплох Момока. - Пить иногда можно, гнать нельзя...
  - Типичные двойные стандарты буржуазного общества, - с удовлетворением кивает Фёдор. - Всё как в партийном учебнике...
  - В каком ещё учебнике? Не заговаривайте мне зубы! Ваше недостойное поведение...
  - Пф! - Фёдор задирает локоть и с наслаждением чешет подмышку. На тельняшке красуется здоровенная заплатка. Аналогичная пришита сзади на портках, словно те однажды не выдержали пердежа и прохудились прямо по центру.
  - Если уж моё поведение недостойно, то как расценивать ваше вчерашнее?
  Момока меняется в лице.
  - О чём вы?
  - Ни слова больше! - грозит русскому Юки. - Не смей вспоминать!
  - Вспоминать что? - Момока беспомощно переводит взгляд с одной "лисички" на другую. Девушки переглядываются и молчат.
  - Приказываю отвечать!
  - От баньки да от сакэ охватил вас такой любовный жар, майор-сама, что вы мне на шею в чём мать родила вешались и даже жениться предлагали.
  Момока смотрит на него расширенными от ужаса глазами. Показать крупным планом её лицо.
  - Ч-ч-что? Вы... и я... делали вдвоём и то, и это... и вообще...
  Она резко ставит стакан на стол и выбегает из кухни, зажав рот рукой. Её трясёт от подступающих рвотных спазмов.
  - Что, "Kuma-san"... - Юми и Юки зловеще и недвусмысленно надвигаются на Фёдора с разных сторон. - Не можешь держать язык за зубами? Ну ничего, мы тебя сейчас научим...
  Фёдор наклоняется и неожиданно заглядывает сперва под подол "Чернобурой" затем "Белой".
  - Ты чего? - Обе отскакивают, точно ошпаренные.
  - Мне бы чулочков чьих-нибудь ненужных, затычку сварганить...
  Юна шаловливо вытягивает ножку, затянутую в чёрный чулок.
  - Бери мои, Федя. Они совсем новые, но если очень нужны, то на здоровье. Могу заодно подарить потную майку или использованные трусики...
  - Юна - озабоченная, - констатирует Асука.
  - Только чур самогон будем глушить вместе, - говорит Йоко. - И никаких отмазок про наше несовершеннолетие.
  - По рукам! - Фёдор аккуратно стягивает с "Рыжей" чулки и ловко скручивает из них затычку для самогонной бутыли.
  Поскольку теперь их игнорирует не только Фёдор, но и все остальные, Юми и Юки темнеют от гнева.
  - Поединок! Немедленно! Прямо сейчас!
  - Ой, и не надоело вам? - закатывает глаза Юна.
  - Молчать! Не возражать! Это приказ!
  В этот момент звучит сигнал тревоги. Из репродуктора гремит голос полковника Мицушимы.
  - Нападение жмурдов! Повторяю, нападение жмурдов! Это не учебная тревога! Всем занять свои места! "Небесные лисички", немедленно на вылет!
  - Везучий, гад! - с отвращением шипит Юми, убирая катану в ножны. - Сегодня тебе повезло, но не думай, что спасся. Мы с тобой ещё не закончили...
  Следующая сцена.
  Бледная Момока, переодетая в форму, рассеянно вышагивает перед строем. Её мысли далеки от происходящего.
  - Разведка доложила, что многочисленные полчища жмурдов из Монгольского гнезда движутся в направлении Киото. Древняя столица Японии под угрозой, а, значит, мы должны действовать решительно и быстро. Юми, Юки, Юна и Йоко, вы - ударная группа. Действуйте парами, прикрывайте друг друга. Юи, Нагиса, Харука - мы с вами зайдём в тыл жмурдам и позаботимся, чтобы ни один не ушёл. Асука, ты снайпер, держись на расстоянии, прикрывай нас и бей противника издалека...
  Момока машинально раздаёт указания, то ли от волнения позабыв про Фёдора, то ли нарочно не беря его в расчёт. "Небесные лисички" закрывают глаза, концентрируются и призывают лисьих духов. Происходит видимое преображение, примерно, как у девочек-волшебниц в махо-сёдзё, только менее вычурное. Каждую лисичку окутывает сияние, выраженное в индивидуальных цветовых тонах (на усмотрение художников), на голове вырастают треугольные ушки, сзади появляется пушистый хвостик. Преображённые девушки забираются в самунданы. По механоидам прокатывается магическая дрожь, они гудят и вибрируют от переполняющей их энергии.
  Не преображается только Момока. Она пытается скрыть душевное смятение, но тщетно. Вчерашнее непристойное поведение не даёт ей покоя. Ей требуется время, чтобы прийти в норму.
  - Девочки, я догоню вас чуть позже, - говорит она. - Начинайте без меня. Юми, ты за главную.
  Удерживающие хомуты автоматически отщёлкиваются, самунданы по очереди катятся к выходу из ангара и взмывают в небо (торжественный музыкальный фон на усмотрение композитора). Девушки держатся вместе, одной группой, как на учениях и в прежних боевых вылетах. От базы до Киото далеко, но не для трансцендентных сил. Прямо с места самунданы телепортируются и переносятся в небеса над Киото.
  Показать вид на город сверху. Объявлена воздушная тревога. Обыватели торопливо разбегаются по домам. Город накрыт мерцающим куполом защитного поля. При виде "лисичек" горожане приветственно машут руками.
  Показать жмурдов, надвигающихся из-за горизонта сплошной тёмной массой. Постепенно становятся различимы отдельные жмурды, похожие на уродливые чёрные кляксы. Огневые батареи вокруг города открывают стрельбу. Они не защищены куполом, жмурды полосуют зенитки энерголучами, выбивая одну за другой.
  "Лисички" бросаются на врага. Хореография боевых сцен на усмотрение режиссёра и художников. "Чернобурая", "Белая", "Рыжая" и "Резвая" бьются врукопашную, отражают энерголучи щитами, вспарывают жмыпами обсидианово-чёрные туши жмурдов и в упор расстреливают их ядра. В арсенале у "Крепкой" особо мощная и крупнокалиберная жмыпа, которая разносит любого жмурда с одного выстрела. На вид Юи малышка, но лисий дух делает её во много раз сильнее, так что она с лёгкостью управляется с непростым оружием. Вместе с "Соней" и "Тихой" она старается бить жмурдов издалека.
  Однако жмурдов слишком много, постепенно они теснят "лисичек". Подобной массированной атаки биотехи ещё не предпринимали. Они набрасываются на самунданы со всех сторон, сражаться с ними непросто. Снайперская жмыпа "Зоркой" бьёт без промаха. У "Тихой" и у "Сони" модифицированные скорострельные жмыпы. "Крепкая" зачастую вообще не утруждается стрелять, а просто вспарывает жмурда вместе с ядром - у её оружия хватает мощности.
  Атаки стремительны, обычный человек вряд ли смог бы действовать на подобных скоростях. Только слияние с лисьими духами наделяет девушек необходимыми способностями, силой и выносливостью.
  - Они словно мстят нам за что-то, - морщась, говорит Юки. - Ишь как напирают...
  - Что значит "за что-то"? - переспрашивает Йоко. - За Фёдора, конечно. Он же истребил всех жмурдов на территории СССР, а мы его приютили...
  - Кстати, девочки, а где Федя? - вопрошает Юна. - Где наш сибирский богатырь?
  Только теперь все замечают, что бьются без русского.
  - Жалкий трусливый коммуняка! - шипит Юми.
  И словно в ответ на её негодование, в небе раздаётся рёв и появляется "Кировец". Шерсть на нём стоит дыбом, наэлектризовавшись от окутывающей механоида чистой энергии коммунизма.
  - Странный вы народ, японцы, - произносит Фёдор в переговорное устройство. - Прямо беда с вашей географией. Такие названия городам даёте, чёрт ногу сломит. Пока нашёл эту вашу Киоту... Извиняйте, опоздал чуток.
  На круглом щите "Кировца" сияет огненный пятиугольник - советский знак качества - со вписанной внутрь пятиконечной звездой. На нижних лучах звезды немецким готическим шрифтом начертаны инициалы Маркса и Энгельса; на левом луче дореволюционным шрифтом газеты "Искра" начертаны инициалы Ленина; на правом луче пореформенным шрифтом газеты "Правда" начертаны инициалы Сталина; а на верхнем луче албанскими кракозябрами начертаны инициалы Энвера Ходжи. Во лбу "Кировца" сияет ещё одна звезда со скрещенными серпом и молотом.
  Не дожидаясь приказа, Фёдор врывается в гущу сражения, напевая под нос "Варшавянку" и другие революционные песни.
  - Вихри враждебные... Хыть! Веют над нами... Хыть! Хоп! Тёмные силы... Хыть! Хыть! Нас злобно гнетут...
  За Фёдором остаётся брешь из рассыпавшихся в прах жмурдов, причём с каждым шагом эта брешь становится всё шире. Русский никогда не оглядывается, словно знает, что позади точно не осталось ни одного врага.
  - Да вы издеваетесь! - потрясённо молвит Юи Кацураги.
  - Ой-ой, - смеётся Юна. - Вот так Федя! А кто-то считал его трусливым и бесполезным слабаком...
  Последняя шпилька - в адрес Юми, которая молчит, не скрывая досады.
  - Эге-гей, налетай! - орёт Фёдор жмурдам, словно те могут его слышать. - Всех отоварю!
  - Ну конечно, Федя, а как же иначе! - улыбается Йоко и первой бросается вслед за русским. - Оставь и нам хоть кого-нибудь!
  - Это есть наш последний и решительный бой... Хоп! Хыть! Хыть!
  "Хоп" и "хыть" - два междометия, которыми Фёдор сопровождает каждый свой удар или выстрел. Одно междометие - один уничтоженный жмурд.
  - Сквозь годы сияло нам солнце свободы... Хыть! И Ленин великий нам путь озарил... Хоп! Нас вырастил Сталин на верность народу... Хыть! Хоп! На труд и на подвиги нас вдохновил... Хоп! Хыть!
  Внезапно в шлемофонах "лисичек" раздаётся тревожный голос Момоки.
  - Девочки, это ловушка! Нападение на Киото было отвлекающим манёвром, чтобы выманить нас с базы. Настоящая цель жмурдов - "Миямото"!
  После этих слов повисает немая сцена. Поочерёдно показать крупным планом потрясённые лица девушек.
  Следующая сцена.
  Вид сверху на базу "Миямото". Она в окружении врага, которого здесь намного больше, чем возле Киото.
  - Они не успеют, - печально говорит полковник Мицушима, глядя в окно на нависшую над базой стаю. - "Лисички" не управятся одновременно там и здесь. Нам конец...
  И тогда Момока принимает единственно возможное решение.
  - Я одна их остановлю! Не позволю погубить "Миямото".
  - В одиночку?
  - Это наш дом! Ради него я без колебаний пожертвую жизнью!
  Момока идёт в ангар и взывает к лисьему духу. Преображения не происходит. Дух материализуется рядом, в клубящемся облаке, напоминающем традиционные пышные одежды, из которых выглядывает милая усатая мордочка в стильных очках на фоне веера из девяти хвостов.
  - Ты действительно этого хочешь? - вопрошает дух женским голосом. - Ты должна понимать, насколько это опасно и необдуманно в твоём теперешнем состоянии.
  Момока с вызовом смотрит в глаза девятихвостой лисе.
  - Я обязана. Мой долг - сражаться за наш дом, чтобы товарищам было, куда вернуться.
  - Ты скорее всего погибнешь, - честно предупреждает дух.
  - Когда-нибудь мы все умрём, - философски замечает майор.
  - О-о, - лисий дух смотрит на неё с любопытством. - Оказывается смерть не так страшна, если хоть раз потискалась и нацеловалась с мужиком, верно?
  - Это не так! - Момока непроизвольно краснеет. - Нечего тут выдумывать всякие глупости. Давай уже, сливайся со мной.
  - Не могу, пока ты в таком состоянии.
  Лис непостижимым образом протягивает длань сквозь пространство и берёт с кухни стакан самогонки.
  - Тебе и впрямь лучше это выпить. Скорей.
  Момока нерешительно берёт стакан и, зажмурившись, осушает в несколько глотков, при этом едва не поперхнувшись. Первач настолько крепок, что у неё выступают слёзы. Она никак не может отдышаться, делает глубокие вдохи и заходится в кашле.
  Дух сливается с ней и дальше происходит уже известная метаморфоза. Разница лишь в том, что у Момоки вырастает девять пушистых хвостиков, а глаза приобретают золотистый оттенок.
  Следующая сцена.
  После слов майора отряд заметно деморализован. Девушкам не даёт покоя мысль, что в это самое время жмурды уничтожают их базу. Первой не выдерживает Юки.
  - Капитан-сама, - обращается она с мольбой к Юми Хатано, - пожалуйста! Майор ведь там совершенно одна. Вы же видели, как она выглядела утром. Куда ей одной сражаться! Позвольте мне помочь.
  Харука Сакугава приходит в ужас.
  - Как же так, сэмпай? Никому из нас нельзя бросать Киото в беде. Тысячи мирных жителей пострадают. Мы должны выполнять боевое задание.
  Показать крупным планом лицо Юми Хатано. Борьба эмоций. Капитан разрывается надвое. Ей хочется поддержать старлея Накамуру и броситься на помощь Момоке, но как офицер она не имеет права покидать поле битвы. Для самурая долг превыше всего.
  - Не искушай меня, Юки, - шепчет она, еле сдерживая слёзы.
  - Если бы мы потребовались, майор-сама нас бы вызвала, - рассудительно говорит "Соня".
  - Вот-вот, - поддерживает её "Зоркая". - Наверняка майор-сама прекрасно со всем справляется. Это же наша Момо-сан.
  - Так в чём проблема-то, девоньки? - встревает Фёдор. - Ступайте на подмогу к майору, а я тут один управлюсь и вас потом догоню. Товарищей в беде никак нельзя бросать, какими бы умелыми те ни были. Дружба, солидарность и взаимовыручка - превыше всего.
  "Лисички" думают, что Фёдор нарочно так говорит, чтобы их подбодрить. Жмурдов над Киото всё ещё немыслимо много.
  - Да неужели! - саркастически восклицает Юи. - Оглянись, дурень! Они же тебя задавят.
  - Никак не могу с этим согласиться, - возражает Фёдор. - Мы, советские мужики, как устроены? Ежели сами себя побеждёнными чувствуем, значит враг действительно победил. А мне с чего себя побеждённым чувствовать? Я ещё, это самое, ого-го! Вы же, японцы, вроде нация самураев? Я думал, вы меня поймёте...
  - Да! - не даёт ему договорить Юми. - Да, чёртов русский медведь, мы тебя понимаем. Отряд, слушай мою команду! Возвращаемся на "Миямото" и выручаем майора. А тебе, "Kuma-san", персональный приказ: уничтожить всех жмурдов до последнего! И попробуй только у меня хоть одного упустить. Так отделаю, что убежишь обратно в Сибирь, размазывая по бороде сопли и держась за задницу!
  - Ой-ой, - улыбается Юна. - Вот это Юми-тян разошлась...
  Будучи ровесницей капитана, она одна не стесняется называть её с уменьшительной приставкой "-тян", чем страшно её бесит.
  - Разговорчики! - орёт в ответ Юми Хатано. - Отряд, за мной!
  Следующая сцена.
  "Лисички" телепортируются обратно и зависают в стратосфере над базой. Сверху им видны полчища жмурдов. Кипит нешуточное сражение. Самундан Момоки трудно не заметить, но как же странно он себя ведёт...
  Примечание режиссёру и художникам: хореографию боя Момоки со жмурдами следует скопировать с китайских боевиков про "пьяное кун-фу". Каждое движение механоида будто бы норовит его опрокинуть, он шатается и наносит удары на первый взгляд наугад, но, тем не менее, каждый из них достигает цели с невероятной точностью и силой, тогда как энерголучи жмурдов неизменно мажут мимо.
  По инициативе лисьего духа Момока натощак хватанула стакан самогона и теперь пьяна в зюзю, как и, возможно, слившийся с ней дух. Отсюда и пьяная хореография сражения.
  Несколько мгновений девушки изумлённо таращатся на нестандартный стиль боя командира, после чего вступают в сражение. И вскоре выясняется, что энергия их доспехов на исходе. Как и говорил Фёдор, у трансцендентных энергий весьма низкий КПД. Надолго их не хватает. Слишком много сил затратили "лисички" на защиту Киото.
  Первым отрубается щит "Крепкой", которому довелось выдержать и отразить особенно много атак. Жмурды поражают самундан и тот падает на землю. За ним тянется густой дымный шлейф.
  Юки Накамура самоотверженно устремляется вниз, чтобы прикрыть поверженного и беззащитного товарища.
  - Пожалуйста, - умоляет она свой самундан, обращаясь к нему как к живому, - продержись ещё чуть-чуть! Ещё немного...
  Жмурды теснятся вокруг, стараясь добить сразу оба самундана. Остальные девушки никак не могут пробиться к товарищам, врагов чересчур много.
  - Юки!!! - с надрывом кричит капитан Хатано, безуспешно отбиваясь от превосходящих жмурдов. - Твари! А ну не смейте! Не-е-ет!!!
  Тревожная музыка должна нагнетать соответствующий фон. Энергия в самундане "Белой" полностью вырубается, доспех падает бесполезной грудой металлолома.
  Крупным планом показать искажённое лицо Юми Хатано, по которому ручьём текут слёзы.
  Самундан Момоки закладывает резкий дугообразный вираж и раскидывает жмурдов в разные стороны. Одни чёрные кляксы попадают под энерголучи своих же соседей, других добивает майор Сугихара, пьяная и на кураже.
  - Ха-ха-ха-ха! - раздаётся в шлемофонах её сумасшедший смех, переходящий в дьявольское завывание. Момока словно превратилась в одержимую. Точнее, в данный момент она действительно одержима - только не злым духом, а нетрезвым.
  То ли самогон на неё так действует, то ли это общая черта всех поддатых людей, однако Момока, прямо как Фёдор, сопровождает каждый удар и выстрел междометиями:
  - Бам! Трах! Бац! Бдыщь! Хрясь! Тресь! Шмяк! Хлоп! Тыдыщь! Бздынь! Шлёп! Бум! Трам! Пуфф! Пубуфф! Тадам! Тыр! Пыр! Тыц! Тыдыц! Пум! Пубум! Пдж!
  Воспользовавшись передышкой, Юми командует:
  - Харука, Нагиса, ваша энергия тоже вот-вот иссякнет. Берите Юки с Юи и укройтесь на базе, под силовым куполом.
  - Нет, Юми... капитан-сама... сэмпай... - слабым голосом возражает старший лейтенант. - Сейчас я соберусь с силами и...
  Жмурды обрушивают на них шквал энерголучей. "Чернобурая", "Тихая", "Зоркая" и присоединившиеся к ним "Соня", "Рыжая" и "Резвая", образуют своими щитами заслон, с отчаянием глядя на покрасневшие шкалы запаса энергии. У всех шестерых ползунок дошёл до критической отметки, когда уровень энергии близок к нулевому.
  Казалось бы, трагический финал неизбежен. Но в это время Фёдор, очевидно, управился со всеми жмурдами над Киото и телепортировался к базе. Накопленный "Кировцем" импульс кинетической энергии высвобождается вовне и рушит плотные ряды жмурдов, сминает разлапистые кляксы биотехов. Прежде, чем они восстанавливают строй и возобновляют попытку уничтожить беспомощные самунданы, Фёдор с Момокой приканчивают немалую часть врага. Девушки в очередной раз с изумлением наблюдают, как легко и играючи русский сибиряк расправляется со жмурдами благодаря чистой энергии коммунизма.
  - Благодарю за спасение моих товарищей, "Kuma-san", - со всей самурайской искренностью говорит Юми Хатано.
  - Да чего там, - смущённо отвечает Фёдор, не отвлекаясь от ускоренной экстерминации врага. - Это ведь и мои товарищи тоже. Мы, советские мужики, как устроены? Если товарищ в беде или в трудной ситуации, ему непременно надо помочь. У нас даже пословица такая есть: сам погибай, а товарища выручай. А вы к тому же девушки. Ради девчонок-то любой мужик в лепёшку расшибётся. Я думал, самурай-сан, вы меня понимаете...
  - Понимаю, Федя, ещё как понимаю... - Юми торопливо вытирает мокрое лицо, как будто кто-то может увидеть её зарёванной.
  - Ой-ой, - мурлычет Юна, - капитан впервые назвала русского по имени. Не иначе вселенная перевернулась...
  - И вообще, - продолжает Фёдор, - погодите меня благодарить. Я вам сперва отрапортовать должен о проделанной работе. Значитца так, ваше задание выполнено, враг над городом Киотой ликвидирован полностью, ни одна боевая единица уйти не смогла. Я этих жмурдов наловчился прямо горстями швырять на ЗРК и ПТУРСы, где их в упор за милую душу расстреливали. Очень удобно и быстро, знаете ли, выходит.
  - Федя, - зовёт русского Йоко, - а ты когда-нибудь видел столько врагов, что их, кажется, невозможно победить?
  - Такое совершенно немыслимо, резвушечка.
  - Сколько же в тебе бахвальства, Федька, - вздыхает Юи. - Дерёшься ты хорошо, признаю, но хвастун ты при этом редкостный.
  - И это абсолютнейшая неправда, крепышечка.
  - К-к-крепышечка? - повторяет растерявшаяся Кацураги.
  - Ага. Знаешь, давно хотел сказать, насколько мне приятно доверить такой милахе своего "Кировца". Кому попало ковыряться в нём не дам, но, если это будешь ты, тогда ладно.
  - Ой-ой, - смеётся Юна, - механика-тян впервые назвали миленькой. Сейчас она поплывёт...
  - Ч-ч-чего?!!
  - А что до врага, - продолжает Фёдор, - то мы, советские мужики, как устроены? Сколько бы на нас ни шло ратей, мы их непременно со временем всех побьём. Не сбежим, не спрячемся и не сдадимся. Иногда можем тактически отступить, но уж потом-то своё возьмём с лихвой. Потому что знаем, что, если кого-то убьют, на его место заступит другой и победа всё равно будет за нами. А ещё у нас что хорошо? Земли навалом. Запросто хватит, чтобы похоронить любое количество врагов. Хоть сто тыщь мильёнов. А жмурдов и хоронить не надо, ещё удобней, они сами в труху рассыпаются...
  Железобетонная философия русского уже никого не удивляет.
  - Отставить болтовню! - командует Юми Хатано, к которой вернулась решимость. - Приспичило вам чесать языками, когда кругом столько жмурдов. Сосредоточьтесь лучше на битве, "Kuma-san", и смотрите у меня. Не знаю, как вы жили в тайге, но здесь я вам сачковать не дам. Я не такая добрая, как майор.
  Юна обращается к подруге:
  - Настал черёд Юми-тян. Русский и её ледяное сердечко растопил. Слышишь, как она то воркует, то рычит? Не удивлюсь, если наша капитан - цундере...
  - Разговорчики! - орёт капитан в шлемофон. - За "цундере" буду неделю дрючить на плацу!
  Бой продолжается, опасность поджидает "лисичек" с другой стороны. Майор Сугихара сражалась чересчур активно и сколь бы ни был силён её дух, его силы на исходе. Жмурды сбивают самундан Момоки, тот со всего маху падает на землю и разваливается на части. Автоматика катапультирует из кабины оглушенную и полуконтуженную "Девятихвостую".
  - Майор-сама!
  Юми спешит к беззащитному командиру, над которым роятся жмурды. На ходу самундан капитана вырубается, но Юми выпрыгивает из кабины и мчится дальше с обнажённой катаной, готовая защищать командира любой ценой. Она рубит мечом ближайшего жмурда, но катана - это не жмыпа, от удара по чёрной обсидиановой туше лезвие разлетается на части.
  И тут происходит нечто странное. Жмурды не добивают майора. Они бережно подхватывают неподвижное тело девушки и поспешно устремляются прочь, в направлении монгольского гнезда.
  Никто из "лисичек" не бросается в погоню. Всё, на что они сейчас способны, это стоять и беспомощно таращиться вдаль, не в силах поверить своим глазам. Харука и Нагиса плачут навзрыд.
  Фёдор добивает последних замешкавшихся жмурдов и задумчиво чешет бороду.
  - Надо же, чертяки оказались умнее, чем я думал. Допетрили наконец заложника взять, да какого заложника...
  Усилием воли Юми Хатано берёт себя в руки.
  - Девочки, поспешим на базу, немного передохнём и бросимся в погоню.
  - Не годится, - возражает Фёдор. - Потеряем слишком много времени. Спасать майора нужно прямо сейчас и заодно неплохо бы проучить жмурдов, покончив с их монгольским гнездом. По правде, я давно уже хотел это сделать, но не знал, как. Теперь знаю, но без вас не получится.
  - Что ты имеешь в виду? - спрашивает Юки Накамура.
  Фёдор сажает "Кировца" рядом с девчатами и выглядывает из кабины, помахивая какой-то книжицей.
  - Вчера, после баньки, наконец удосужился дочитать до конца инструкцию по эксплуатации. Как чувствовал... Тут в конце дополнительная вкладка, я её не сразу заметил. В ней говорится, что можно объединить под чистой энергией коммунизма сразу несколько механоидов. Понимаете? Наши десять робо-доспехов могут слиться в один мега-механоид с невиданными возможностями. С ним мы запросто выжгем монгольское гнездо и освободим от жмурдов эту часть земного шара.
  Капитан полна решимости.
  - Что для этого нужно?
  Фёдор сверяется с брошюрой.
  - Вам нужно открыть сердца и разум бесконечному коммунизму. Отриньте всё, что вам с детства внушала буржуазная пропаганда. Коммунизм - это не зло, а благо. Отбросьте классовые, политэкономические и национальные предубеждения. Думайте о майоре, о Земле, о жизни, о мире, о людях, ради которых мы стараемся, о справедливости и святости нашей борьбы. Никакой лжи, никакого лицемерия, никаких задних мыслей не должно быть. Только абсолютная искренность. Чистая энергия коммунизма - это не забава, чуть собьёшься с правильного настроя, она мигом обратит тебя в прах.
  Всем очень хочется спасти Момоку, хочется освободить от жмурдов мир и потому хочется верить Фёдору, даже колючей Юки.
  - Ты не врёшь? - спрашивает она. - Это правда сработает?
  - Доверься мне хоть раз, белоснежка. Нужно торопиться, время уходит. Чем дольше у них майор, тем выше шансы, что она пострадает в плену.
  Девушки переглядываются и решительно кивают друг другу.
  - Что нам делать, Федя? - спрашивает Йоко.
  - Разойдитесь по самунданам и очистите свои помыслы.
  "Лисички" забираются в кабины неподвижных машин, закрывают глаза и стараются расслабиться и настроиться на нужный лад.
  - Повторяйте за мной, - говорит Фёдор. - Во имя свободы, равенства и братства всех людей во всём мире. Не ради корысти и личной выгоды, не ради власти и наживы, а ради всего общества, ради тех, кто близок и дорог, ради всемирного блага и справедливости, ради самой жизни я отдаю всего себя вечной и бесконечной энергии коммунизма, дабы соединиться с моими товарищами узами крепче дружбы и действовать с ними заодно в братско-сестринской солидарности. Явись, высшая энергия коммунизма! Соедини нас ради победы!
  Девушки повторяют слово в слово за Фёдором и вдруг (как обычно в анимэ) происходит нечто непостижимое. Постранство заливает яркий свет, а когда он рассеивается, то самунданы вместе с "Кировцем" оказываются слиты в колоссального мега-механоида (дизайн на усмотрение художников). При этом медвежьи шкуры оказываются разделены на части и сконцентрированы почему-то в области подмышек и паха мега-доспеха.
  - А вот это, пожалуй, перебор, - вполголоса замечает Йоко Нишида.
  Всех девушек непонятным образом выносит наружу. В кабине мега-конструкции остаётся лишь Фёдор.
  - Наглядное воплощение диалектического принципа перехода количества в качество, - удовлетворённо говорит он, выглядывая наружу, и затем обращается к Юки. - Белоснежка, сможешь поднять майора на руки? Выглядишь сильной...
  - Ещё как смогу! - отзывается "Белая".
  - Тогда забирайся в кабину, тут ещё место есть. На мне управление движением, на тебе оружие.
  - Замётано! - Юки быстро залезает в кабину.
  Капитан Хатано машет обломком меча.
  - "Kuma-san", без майора не возвращайся. Не то покажу тебе кузькину мать, узнаешь у меня, где раки зимуют!
  Мега-самундан прямо с места телепортируется и исчезает, материализовавшись перед носом у жмурда, захватившего Момоку.
  - Как говорил знаменитый товарищ Эренбург, нет для нас ничего веселее, чем убивать врагов. А мы, советские мужики, как устроены? Ни за что не пройдём мимо дармовой веселухи.
  С этими словами он бросает мега-самундан на жмурда. Вздымается огромный кулачище и одним ударом сминает головёнку жмурда, как перезрелый помидор. Несмотря на новизну конструкции, Юки чувствует себя в своей стихии и одного за другим размазывает в лепёшку ближайших жмурдов. Они рассыпаются в прах, тело Момоки летит вниз.
  Мега-доспех с ускорением пикирует и зависает под ней. Юки открывает крышку кабины, высовывается наружу и подхватывает Момоку на руки. Места в кабине больше нет, кроме как на коленях у Фёдора и "Белая", чуть поколебавшись, передаёт майора русскому, не забыв при этом строго напомнить:
  - Отвечаешь за неё жизнью!
  - Федя... - слабо бормочет Момока и, разобравшись, где находится, доверчиво прижимается к широкой сибирской груди. - Феденька, голубчик...
  Юки морщит нос, но не от сопливой сцены, а от того, что изо рта майора невыносимо разит сивухой.
  Битва происходит над океаном, жмурды ещё не успели добраться до материка. Юки с Фёдором расправляются с оставшимися и телепортируются к монгольскому гнезду.
  Это сложная конструкция, наполовину торчащая снаружи, наполовину упрятанная под землю. Нечто среднее между термитником и осиным гнездом площадью в десятки тысяч километров. Возле гнезда роятся неисчислимые полчища жмурдов.
  Чистая энергия коммунизма каким-то образом обостряет чутьё пилотов. Фёдор и Юки чувствуют, что где-то там, глубоко-глубоко в гнезде притаилась, условно говоря, матка жмурдов. Первичный и самый главный биотех, воспроизводящий дочерних биотехов. Если уничтожить его, новые жмурды перестанут появляться.
  Фёдор набирает скорость и взлетает повыше, почти на орбиту, а оттуда устремляется вниз с колоссальным ускорением. Плотный защитный кокон окутывает мега-механоида, не давая ему раскалиться от трения об атмосферу.
  Роящиеся жмурды стреляют энерголучами - без особого успеха. Подобно управляемому снаряду, самундан врезается в гнездо, пробивает его до самого основания и давит матку жмурдов в смятку.
  Фёдор позволяет мега-самундану аккумулировать в себе колоссальный объём чистой энергии коммунизма. Как это выразить графически - на усмотрение художников. Юки производит залп и все эти невообразимые тераватты и гигаджоули энергии устремляются наружу, испепеляя и гнездо, и жмурдский рой. Прах распавшихся тел дождём осыпается на землю. Залп настолько мощный, что от него содрогается сама земля.
  Юки Накамура переводит дух и обращается к Фёдору.
  - Скажи, русский медведь, только честно, почему ты не воспользовался майором в парилке, когда имел такую возможность?
  Кресла в кабине стоят одно за другим. Отвечая, Фёдор оборачивается к "Белой":
  - Да потому, что мы, советские мужики, так устроены. Занимаемся с бабёнками любовью только по обоюдному согласию, выраженному, желательно, в трезвом виде. А если согласия нет, то это получается неуважение к товарищу женщине. Вдобавок майор-сама хоть и офицер, но вместе с тем несовершеннолетняя девушка, в отношении которой никакие поползновения недопустимы. Вот как взрослой станет, тогда пожалуйста, а до того ни-ни.
  Юки глубоко вздыхает и качает головой, примиряясь с очевидным.
  - Значит я ошибалась, советские мужики имеют представление о чести и достоинстве, доблести и благородстве...
  - Ещё бы! - хитро улыбается Фёдор и подмигивает Накамуре. - Не то слово.
  - И между нами не состоится поединка, пока я не повзрослею?
  - Верно мыслите, товарищ старший лейтенант. Однако, не пора ли домой?
  Юки кладёт ладонь на плечо Фёдора, поддавшись внезапному порыву откровенности - то ли по своей воле, то ли из-за клятвы, данной ради слияния самунданов.
  - Ты должен кое-что знать, Федя-кун. Когда мы взрослеем, то теряем способность сливаться с духами и управлять механоидами. Рубежный срок - двадцать один год...
  Она хлопает Фёдора по плечу.
  - А вот теперь можно и домой...
  Следующая сцена.
  Личный состав приводит базу "Миямото" в порядок. Раненых увозят в лазарет. Полковник Мицушима направо и налево раздаёт приказы... Подразделение "Небесных лисичек" стоит на лугу за воротами базы и с надеждой всматривается вдаль. Во время боя, глядя, как Фёдор сражается, девушки успели его зауважать, а вместе с уважением к ним пришло и беспокойство.
  - А-а, где этот русский? - Юи Кацураги не может устоять на месте, волнуется и ежесекундно поглядывает на часы.
  - Крепышечка иссохлась по Федьке, - шепчет Юна, но так, чтобы слышали все.
  - Ничего я не иссохлась! - возмущается Юи. - Просто там майор и... и сэмпай... И вообще, не делай вид, что тебе самой всё равно.
  Йоко закатывает глаза.
  - Ещё одна цундере.
  - Конечно, мне не всё равно, - не отрицает Юна. - Не хочу, чтобы Федя достался одной Момо-сан. Пусть меня тоже потискают его таёжные лапищи. А ещё хочу увидеть, как он сграбастает в объятия Харуку и сорвёт с неё одежду.
  - Э-э! - испуганно отшатывается "Тихая". - М-м-меня?
  - Тебя. Твоё бесстыжее и похотливое тело прямо создано для бурной и неистовой любви. Просто ему нужно раскрепоститься. В следующий раз дождёмся, когда Федя уйдёт в парилку и втолкнём к нему наших тихонь.
  - М-м? - "Соня" выглядит так, будто только что очнулась. - Я бы не прочь взглянуть, как Харука будет тереть широкую федькину спину своими буферами вместо мочалки...
  - Б-б-бесстыжая... П-п-похотливая... - потрясённо повторяет Харука и то бледнет, то краснеет.
  - А вот мне интересно, что это была за дрожь, прокатившаяся по земле, - задумчиво говорит Нагиса. - Землетрясение? Но сейсмопрогноз не обещал никаких толчков...
  На лице Юми Хатано написана надежда.
  - Где-то что-то очень сильно взорвалось, - говорит она. - Что-то очень большое. Монгольское гнездо...
  Словно в подтверждение её слов перед девушками материализуется мега-самундан. Из кабины вылезает довольный Фёдор и Юки, держащая на руках Момоку.
  - Майор! Старший лейтенант! - Все бросаются им навстречу.
  - Девочки... - растроганно приговаривает Момока, не стесняясь слёз. - Девчата... Монгольского гнезда больше нет. Мы справились. Отныне эта часть мира свободна от жмурдов.
  "Лисички" восторженно бросаются в объятия друг друга. Их радости нет предела.
  - Это ещё что, - приговаривает Фёдор. - Скоро мы и остальные гнёзда вытравим...
  За его спиной мега-самундан ослепительно вспыхивает и разделяется на обычные робо-доспехи.
  - Мы, советские мужики, как устроены? Если ставим перед собой цель, то непременно её достигнем. А иначе как? Иначе никак. Цель же у меня одна - покончить со жмурдами, причём в определённый срок. Мне тут по секрету шепнули, что у вас с наступлением совершеннолетия пропадает дар сливаться с духами и управлять механоидами. Вот, значит, до вашего, майор-сама, совершеннолетия мы и обязаны управиться. Чтобы потом вернуться к мирной жизни и жить не тужить...
  После этих слов никто не выражает сомнений, что "лисичкам" и русскому медведю такое по силам. На волне всеобщего ликования Юна пользуется случаем, с разбегу вешается Фёдору на шею и крепко целует взасос.
  Следующая сцена.
  Под торжественную музыку личный состав базы строится на плацу. Полковник Мицушима вручает награды, в том числе и Фёдору. Свердлов в парадном мундире, впервые выглядит статно и элегантно. Он аккуратно подстрижен и причёсан, ужасная бородища сбрита. И вообще он выглядит совсем другим человеком.
  Полковник объявляет праздничный фуршет. Играет фокстрот. Фёдор подходит к Юми с каким-то свёртком. Капитан выглядит так, словно только что обдумывала нечто серьёзное и приняла важное для себя решение.
  - Лейтенант, - говорит она Фёдору, - я ошибалась на ваш счёт, вела себя неподобающе и нанесла вам несмываемое оскорбление. Но и вы меня поймите. Мы здесь больше, чем просто боевые товарищи, мы друг другу как сёстры. Я несправедливо сочла, что вы станете для нас обузой, вот и... В общем, мне нет прощения. Я опозорила честь своей фамилии и своего подразделения. Поэтому после торжества я пройду в сад и под цветущей сакурой совершу обряд сеппуку.
  - Юми! - невольно вырывается у Момоки.
  - Сэмпай! - остальные девушки в ужасе от слов капитана.
  - Никак не могу тебе этого позволить, смугляночка, - ласково говорит Фёдор. - Про сестёр говоришь, а сама их бросить решила. Вот добьём жмурдов, тогда можешь любые обряды совершать, хоть верхом на помеле летай. А до тех пор ни-ни. Ослушаешься, я тебе на лбу какую-нибудь гадость зелёнкой нарисую. Такой тебя все и запомнят, может ещё и в газетах напечатают. Вот стыдоба-то будет.
  - "Kuma-san"! - восклицает Юми.
  - Вдобавок я тебе хочу кое-что на хранение передать, а для этого ты должна быть жива и невредима. - Федя разворачивает окровавленное красное знамя и извлекает из него видавшую виды саблю.
  - Это такая реликвия, какую только тебе, самурай-сан, доверить можно. Я заметил, что в бою ты лишилась меча, так вот тебе легендарное оружие - священный клинок товарища Чапаева. Это у нас был такой герой, каких, увы, больше нет... Владей на здоровье и носи с честью.
  Преклонив колено, Юми благоговейно принимает легендарный клинок, встаёт и отвешивает глубокий поклон. Она тронута этим даром.
  - Вот и ладненько, - доволен Фёдор. - А про харакири забудь, не то по заднице надаю, она тогда совсем плоской станет...
  - Снова вы за своё, лейтенант! - хмурится Момока. - Давно в наряды не ходили?
  - Я это не как лейтенант говорю, - оправдывается Фёдор, - а как старший брат. Ну, а по-братски-то я кому хошь могу зад надрать, если за дело, да не рукой, а крапивой, чтоб жгло подольше...
  Понимая, что русский шутит, девушки заразительно смеются.
  - Получается, Федя, - шаловливо лезет к нему Йоко, - ты из тех старших братьев, которые западают на младших сестричек? Погляди, скольких из нас ты уже охмурил. Пока одна только Асука держится. Кого начнёшь целовать и тискать после Момо-сан, а, Федя? Кто будет следующей?
  - Д-д-да ну тебя! - краснеет Момока. - Чего всякое болтаешь!
  - Пропадёшь ты, Федя! - томно произносит Юна. - Мы из тех младших сестричек, которые с удовольствием готовы попробовать старшего брата. Чур в следующий раз в парилку с тобой пойду я.
  - Юна - распутная шалава, - констатирует Асука.
  - Федя! - игривое настроение не покидает Йоко. - А ты знал, во что верит Юки-сэмпай? Она верит, что, если грудь регулярно массировать, она быстрее вырастет. Но для этого нужны большие и сильные руки...
  - Это неправда! - восклицает Накамура. - Кончай врать!
  Нагиса единственная готова предложить здравую идею.
  - Девочки, а давайте устроим себе выходные и съездим на пляж.
  - Поддерживаю, - заявляет Момока. - Тем более, что нас скорее всего передислоцируют поближе к другому гнезду. Нужно воспользоваться передышкой и хорошенько отдохнуть.
  Юна в своём репертуаре:
  - Только это непременно должен быть нудистский пляж! Чтобы Федя мог всех нас натереть кремом от загара, везде, где только можно и особенно там, где нельзя...
  Следующая сцена.
  Вечер. Девушки расслабляются в парилке. Естественно, без Фёдора. Распаренные, они стайкой выходят наружу и не глядя прыгают в купальню, откуда тотчас выскакивают с визгом. Вода в купальне ледяная, как в крещенской проруби. Художники могут показать, как на поверхности воды образуются кристаллики льда.
  Юи замечает какой-то кабель, тянет за него и вытаскивает из воды фризер - хладогенератор от самундана.
  Дверь в купальню приоткрывается, раздаётся голос Фёдора:
  - После парилки неправильно в тёплую воду лезть, это и для здоровья вредно. В вашем возрасте надо закаляться, из горячей парилки сразу ныряйте в ледяную воду, а потом обратно в парилку. Всему-то вас учить надо...
  - Федька! - рычит Юми, хватаясь за саблю Чапаева. - Убью!
  Кто с чем, кто с черпаком, кто с мокрой мочалкой, рассерженные "лисички", завёрнутые в полотенца, толпой гонятся за Фёдором. Под девичий галдёж и весёлую музыку показать поочерёдно вид на сад и особняк сверху, вид на базу "Миямото" с высоты птичьего полёта, вид на Японский архипелаг из стратосферы, вид на Монголию, посреди которой дымится кратер на месте гнезда жмурдов, вид на голубой земной шар...
  Далее следует эндинг, идут финальные титры.
  После эндинга показать небольшую заставку в стиле чиби. Фёдор сидит на пустом ящике из-под снарядов и наяривает на гармошке какую-нибудь русско-народную мелодию, допустим, "У нас нынче субботея". Девушки в японской национальной одежде с венками на головах (дизайн на усмотрение художников) водят вокруг него хороводы.
  Закадровый голос изрекает:
  - Как будет проходить дальнейшая служба Фёдора Свердлова в японских Силах Самообороны? Обзаведётся ли он гаремом, женившись на всех "лисичках" или так и останется холостяком? Сможет ли он выполнить обещание и покончить со жмурдами за неполных три года? Какие невероятные опасности ждут подразделение в борьбе со следующим гнездом? Зачем Фёдор обтянул "Кировца" медвежьими шкурами? Как к нему попала сабля Чапаева? Сколько всего гнёзд на земном шаре? Удастся ли Фёдору осуществить революцию в Японии, построить там бесклассовое общество и внедрить в народное хозяйство чистую энергию коммунизма? Ответ на это вы получите в следующих сериях! Смотрите продолжение невероятных приключений полюбившихся героев!
  (Примечание режиссёру. Ни одно продолжение никогда и ни в коем случае не должно быть снято. Поскольку производители анимэ почти всегда обламывают поклонников с продолжениями, не следует нарушать канон...)
  
  
  
  ТРИ МОСКВЫ
  
  
  Многие наши современники не любят смотреть ТВ. Кому-то не интересен контент, кто-то считает нынешнее ТВ пошлым, а кто-то видит в нём инструмент для пропаганды и оболванивания масс. У каждого - свои причины.
  Особенную нериязнь, помимо прочего, у таких людей вызывают программы с участием так называемых "экстрасенсов". И тут, опять-таки, каждым движут свои причины. Одни видят в экстрасенсах сплошь шарлатанов и обманщиков, другие - злобных чернокнижников на службе у сатаны, а третьи - ущербных и умственно недалёких мракобесов...
  С подобными оценками трудно спорить, потому что в каждой есть доля истины. Однако как-то раз на канал ЖП-ТВ пришёл самый настоящий экстрасенс (по его собственным словам) - из тех, кто не лепит свою рекламу на каждом шагу и не берёт с людей денег. Ему было плевать на известность, он просто хотел донести до людей важное предсказание.
  Канал ЖП-ТВ рискнул снять специальную передачу с этим экстрасенсом и дать ему возможность озвучить на широкие зрительские массы своё пророчество относительно будущего Москвы, России и всего мира. Оказалось, что их судьбы так тесно переплетены, как никто себе даже не представляет. На всех, кто в тот день присутствовал в студии, пророчество оказало неизгладимое впечатление. Люди предвкушали, как запостят в соцсетях ссылки для друзей и подписчиков, дабы те тоже приобщились к знанию о грядущем.
  Вот только сразу же после съёмок начались подозрительные странности. Министерство связи и информации на пару с Роскомнадзором категорически запретили руководству ЖП-ТВ выпускать программу в эфир. Личностью экстрасенса внезапно заинтересовались спецслужбы. Они же нагрянули в студию и конфисковали запись передачи прежде, чем с неё успели снять копию. Заодно были изъяты прочие свидетельства существования экстрасенса и его визита на ЖП-ТВ. Посты в соцсетях были вычищены без объяснения причин.
  Впоследствии очевидцы не могли вспомнить, как экстрасенс выглядел - очень уж непримечательной была его внешность. Все запомнили лишь пронзительный взгляд тёмных глаз и седину в волосах. По поводу его имени и вовсе разгорелись нешуточные споры. Одни клялись, что экстрасенс назвался Тарасом Грохотайло, другие утверждали, что Остапом Клокотайло, кто-то доказывал, что его звали Исай Голготайло, а кто-то настаивал на имени Осип Рокотайло. А вот кем экстрасенс был по профессии и откуда приехал - не мог сказать никто.
  Этот человек возник неожиданно, словно из ниоткуда, и так же неожиданно сгинул, словно в никуда. Никто, нигде и никогда его больше не видел и ничего о нём не слыхал. Кто он, что он, где он - осталось неизвестным.
  Предприимчивые репортёры, втайне поощряемые руководством ЖП-ТВ, прошлись по недорогим московским отелям, где, по их мнению, мог остановиться загадочный экстрасенс во время пребывания в столице (почему-то все решили, что он приезжий). В одном из них (название не разглашается) ресепшеонистки вроде бы видели, как "сотрудники органов" выводили какого-то гражданина в наручниках, с чёрным мешком на голове. Предоставить журнал регистрации постояльцев ресепшеонистки наотрез отказались, даже за деньги, а охрана отказалась предоставить копию записи с камер видеонаблюдения и вежливо попросила репортёров покинуть отель и не возвращаться.
  Был ли тот человек экстрасенсом или нет, репортёры так и не узнали, а больше ничего выяснить не удалось. Спецслужбы хранили гробовое молчание и никак не комментировали ситуацию.
  Автор этих строк в то время увлекался некоей дамой, работавшей гримёром в упомянутой студии ЖП-ТВ. Сидя за декорациями, она прекрасно слышала всё пророчество от начала до конца. Лишь благодаря ей сегодня есть возможность предать огласке правду о нашем недалёком будущем.
  Хоть с тех пор и прошло немало времени, остальные сотрудники ЖП-ТВ, так или иначе связанные со злополучной передачей, до сих пор опасаются дискутировать на эту тему, отказываются что-либо подтверждать или опровергать. Им мерещится незаконное преследование, пожизненные застенки, пытки и принудительный анальный секс с сокамерниками, если они, не дай бог, откроют рот. Раз государство изолировало экстрасенса и утаило от общественности сам факт его существования, значит нужно помалкивать.
  Автор этих строк не разделяет подобных убеждений и видит свой гражданский долг в прямо противоположном отношении к этой истории, посему и публикует нижеследующий текст...
  
  В обозримом будущем Москва продолжит неузнаваемо меняться, а поскольку возглавлять данный процесс и дальше будут безумные фанаты перенаселённых агломераций, кишащих эпидемиями и организованной преступностью, то перемены окажутся не в лучшую сторону. Это вдобавок усугубится широким внедрением нейросетей, того самого искусственного интеллекта, который на самом деле искусственный идиот (ИИ) и потому совершенно бесполезен там, где необходимо решать действительно важные задачи. В какой-то момент даже самая благожелательная публика сообразит, что дальше так продолжаться не может, пора что-то делать с этим безобразием, как-то менять очевидно бесперспективную тенденцию.
  Будет объявлен инженерно-архитектурно-дизайнерский конкурс с неуклюжим названием "Грядущая Москва". В нём пожелают участвовать многие. Самый разный народ попрёт валом. Организаторы по ошибке заявят конкурс как международный, вследствие чего туда, как мухи на дерьмо, слетятся фрики со всего мира. Идеи будут одна безумнее другой.
  Жюри придётся забраковать 99,9999999 процентов всех "проектов", оставив на рассмотрение всего три, действительно заслуживающих внимания.
  Расходясь в деталях, эти проекты сойдутся в одном: чтобы раз и навсегда поставить точку в споре, резиновая Москва или не резиновая, нужно расширить столицу вплоть до внешних границ государства, то есть, на всю Россию. Тогда никому из провинциалов не будет обидно за своё периферийное происхождение, потому что каждый россиянин автоматически превратится в москвича. Исчезнет последняя в мире дискриминация людей по территориальному признаку.
  Как это ни странно, идея всем придётся по душе. Вследствие усугубляющегося кризиса и ухудшающейся экономики, власть будет искать, на чём бы ещё сэкономить, а экономить останется лишь на госчиновниках и их астрономических зарплатах. Проект глобальной общероссийской Москвы послужит поводом для упразднения регионального чиновничества. Останется только столичное, так что экономия составит триллионы рублей.
  На этом сходство отобранных проектов закончится и начнутся различия.
  Первый проект предложит убрать всю человеческую жизнедеятельность под землю: дома, офисы, торговые центры, производство, транспорт и так далее. Во-первых, под землёй теплее, следовательно, снизятся расходы на отопление. Излишки газа, мазута и других углеводородов можно будет продавать на мировом рынке за валюту. Во-вторых, после ухода населения под землю на поверхности можно будет снести и разравнять все многоэтажки, все спальные районы, все промзоны, пригороды, многоярусные парковки и прочее. Избыточные площади позволят проложить во всех направлениях широченные 100500-полосные и прямые, как стрела, магистрали, вследствие чего Москва навсегда забудет о транспортных пробках. На бескрайних российских просторах свободно разъедется любое количество машин, даже если каждая семья купит себе по пять автомобилей. Не придётся больше перекрывать движение для vip-кортежей и машин с мигалками. На сверхшироких трассах места хватит для всех!
  Второй проект предложит россиянам/москвичам наоборот отказаться от личного и общественного транспорта. Вместо этого в транспорт превратят сами дома - наподобие кемперов, только помощнее и попросторнее. Разумеется, речь не об ублюдских многоэтажках, а об уютных индивидуальных коттеджах на специально разработанной вездеходной платформе. Дом и машина, таким образом, сольются в единое целое, что существенно сэкономит семейные и личные расходы.
  Многоэтажки-человейники навсегда похоронят на свалке истории. Каждая российская/московская семья обзаведётся собственным домиком на колёсах, со всеми удобствами. Вездеходная платформа позволит жилищу передвигаться по пересечённой местности любого типа. Автомобили и поезда больше не понадобятся, потому что любой человек самостоятельно сможет добраться куда угодно, не выходя из дома - в буквальном смысле.
  А раз вся Россия станет Москвой, население страны постепенно расселится по её территории более-менее равномерно. Без мегаполисов и агломераций эпидемии и криминал навсегда исчезнут.
  Девяносто процентов территории страны - это деурбанизированная природа. Начав жить на свежем воздухе, без удушливых городских миазмов, суеты и сутолок, люди посветлеют душой, подобреют и поправят физическое здоровье. Исчезнет целый букет хронических и психических заболеваний, что снизит нагрузку на здравоохранение.
  Как и первый проект, второй учтёт колоссальные масштабы нашего государства. Несколько миллионов домов на колёсах, оснащённых автопилотами и навигаторами, связанными в единую сеть, с лёгкостью разъедутся без угрозы ДТП. Людям не придётся тратить лишние деньги на страховку и штрафы. Никто никому не помешает, никто никого не подрежет, никто не попадёт в аварию, никто никого не задавит!
  Третий проект, самый футуристический, предложит россиянам/москвичам мыслить шире и вообще отказаться от 2D-географии. "Хватит привязывать себя к почве!" - заявят его авторы и предложат людям переселиться в воздушную среду, на аэростаты, наполненные не водородом, а гелием, во избежание взрывоопасности.
  Данный проект окажется самым экологичным, потому что будет строиться не только на отказе от автомобилей и поездов, но также исключит и самолёты с вертолётами, жрущие тонны горючего.
  Подобно тому, как второй проект предлагал поставить дома на колёса, третий предложит уютным комфортабельным коттеджам взмыть в воздух и обрести форму безопасных аэростатов. В 3D-стихии граждане смогут быстро и удобно добраться до любой точки России/Москвы. Затраты на топливо будут микроскопическими, ведь пропеллеры аэростатов, парящих над облачным слоем, смогут работать от солнечных батарей.
  Возможность свободно и без лишних затрат передвигаться в любом направлении сделает популярным внутренний туризм. Не нужно будет втридорога переплачивать алчным авиакомпаниям и РЖД. Каждая семья сможет откладывать сэкономленные деньги и затем тратить на отдых, натуральную еду, интересные развлечения, модную одежду и красивые сувениры. Поскольку все будут летать в собственных домах, проживание в отелях потеряет смысл. Гостиничный бизнес скорее всего обанкротится или будет кое-как выживать за счёт иностранцев.
  Собственные летающие коттеджи позволят москвичам/россиянам самостоятельно совершать кругосветные круизы, посещать тропические курорты. Для этого не обязательно становиться миллионерами, покупать яхту, арендовать круизный лайнер или приобретать дорогущие путёвки. Каждый сможет отправиться в круиз, не вставая с дивана. С комфортом и всеми удобствами, с привычным домашним уютом. Не нужно будет полдня паковать чемоданы и мучительно решать, какие вещи брать, а какие нет. В собственном доме всё всегда под рукой.
  Как и предыдущие проекты, третий констатирует полное и окончательное исчезновение дорожных пробок. Движение переместится в 3D-стихию, где любое количество домов-аэростатов с лёгкостью разминется и избежит столкновения. Размеры "проезжей части" будут ограничены лишь высотой, на которой человек может находиться без дыхательной маски.
  Не желая никому уступать первенство, авторы трёх проектов устроят шумную свару прямо перед жюри. Дойдёт даже до драки.
  Примерно такая же склока с потасовкой разгорится в парламенте и правительстве, где будут решать, какому из проектов отдать предпочтение.
  Тогда, чтобы никому не было обидно, власть даст добро всем проектам одновременно, благо фундамент у них один - превращение России в глобальную Москву. Наверху логично решат, что достоинства каждого из трёх проектов в перспективе как-нибудь нивелируют недостатки других. Сработает, так сказать, "невидимая рука развития" - по аналогии с "невидимой рукой рынка". В целом всё закончится хорошо.
  Когда россиянам/москвичам торжественно объявят о начале грандиозного переустройства страны, сто сорок миллионов провинциалов, враз ставших москвичами, с восторгом встретят государственное начинание. Народу предложат выбрать один из трёх проектов. Тогда население разделится на три части, приблизительно поровну. Кто-то с удовольствием пойдёт жить под землю, кто-то с радостью переселится в дом на колёсах, а кто-то в дом-аэростат.
  Вскоре страну будет не узнать. На это уйдёт не одно поколение, но рано или поздно всё необратимо изменится. Первым делом исчезнут бетонные джунгли мегаполисов, а маленькие исторические города превратятся в музеи под открытым небом. Регионы будет не узнать, как и людей. Какой-нибудь сибиряк, всю жизнь мечтавший о тёплых морских пляжах, но не располагавший достаточными средствами, просто повернёт дом на колёсах или дом-аэростат в нужном направлении и вот они - пляжи. А житель засушливых степей точно так же отправится кататься на лыжах в Сибирь. Все останутся довольны и счастливы.
  Если в круиз отправятся супруги, им не придётся ревновать друг друга к случайным попутчикам - ведь у них дома никого, кроме них самих, не будет, никаких попутчиков. Дом - это не железнодорожный плацкарт и отель с сомнительной публикой. Семейные узы будут только крепчать, потому что супругам волей-неволей придётся уделять внимание друг другу.
  Исполнив свои мечты и улучшив самочувствие на лоне природы, граждане окрепнут и в плане потенции, благодаря чему смогут лучше и чаще исполнять супружеский долг. Нормализуется демографическая обстановка. Снизится число разводов и судебных тяжб из-за дележа имущества и опеки над детьми (что позволит государству сократить судейско-прокурорско-адвокатский штат, склонный к коррупции и взяткам).
  Соседние дружественные страны вынуждены будут открыть границы для домов на колёсах и домов-аэростатов. Да, лететь в Гоа или в Анталию на аэростате существенно дольше, чем на самолёте, но какое значение имеет время, если ты не платишь за билет и летишь в собственном доме, вдобавок не загрязняя воздух вредными выхлопами? Подобные путешествия доставят людям не только физическое, но и эстетическое удовольствие. Каждый ощутит свой вклад в защиту экологии, сидя на балконе, потягивая коктейль, любуясь проплывающими пейзажами и дыша свежим воздухом.
  Городские доходы будут расти день ото дня и государство великодушно сократит населению налоги.
  Те, кто предпочтёт переселиться под землю, со временем выроют подземные магистрали, арки, залы, шахты, чертоги, террасы, бассейны и прочее архитектурное разнообразие в духе толкиновских Эребора и Мории, помноженных на советское метро. В процессе рытья москвичи постоянно найдут месторождения драгоценных камней и редкоземельных элементов, из которых умельцы изготовят множество украшений и прочих финтифлюшек как на продажу, так и для внутреннего убранства подземных жилищ и аллей. В силу обстоятельств получат второе дыхание соответствующие ремёсла и промыслы.
  Рано или поздно с подземными жителями свяжутся вездесущие китайцы и предложат высокотехнологичные генераторы с продвинутым ПО для преобразования неисчерпаемой геотермальной энергии в электричество, которого окажется так много, что излишки можно будет пустить на продажу. Устаревшие и неэкологичные АЭС, ГЭС и ТЭЦ исчезнут за ненадобностью. Российские/московские просторы вернутся в то состояние, в каком пребывали до техногенной эры.
  Взамен китайцы попросят дозволения рыться в наших недрах и определённую часть находок забирать себе. Им не откажут, потому что работа будет сопряжена с ужасным риском и нечеловеческими условиями, на какие не согласится ни один москвич. Фраза "мрут как мухи" приобретёт буквальный смысл. Однако китайцев в Поднебесной около миллиарда, поэтому Политбюро справедливо решит, что овчинка стоит выделки. Наряду с миллионами гробов в Китай потянутся эшелоны с добытыми ресурсами.
  Увы, идиллия продлится недолго. Вскоре каждый из трёх кластеров Москвы/России превратится по сути в отдельную среду обитания со своими особенностями, отличными от соседних. Образ жизни, менталитет, привычки и воззрения в одном кластере пойдут вразрез, окажутся несовместимыми и вступят в противоречие с другими.
  А поскольку каждый образ жизни официально порождает регулирующее законодательство, каждый кластер Москвы/России издаст свои собственные законы, кодексы, правила, предписания и постановления, вполне нормальные для себя, но абсолютно неприемлемые для остальных кластеров.
  Издание собственных законов потребует от каждого кластера сформировать собственные органы надзора и охраны правопорядка, судебную, исполнительныю и законодательную власти, полностью независимые от любых административных решений других кластеров.
  В конечном итоге на месте одного города/страны возникнут фактически три Москвы: Москва-1 под землёю, Москва-2 на поверхности и Москва-3 в воздухе. Старожилы ещё будут помнить денёчки, когда город/страна были едиными, а вот молодёжь вырастет уже в условиях культурного и политического обособления, что лишь усилит это самое обособление.
  При любом разобщении и размежевании неминуемо возникает и набирает силу местечковый шовинизм. Как прежде тлели взаимные разногласия и неприязнь между москвичами и колхозной лимитой, так и в будущем аналогичные чувства вспыхнут между представителями трёх кластеров глобальной столицы. Жители Москвы-1 начнут воспринимать жителей Москвы-2 и Москвы-3 как иногородних (со всем вытекающим), а те в свою очередь будут вести себя точно так же.
  В связи с объективно различающимися территориальными условиями, законодательства трёх кластеров почти не будут совпадать друг с другом, напротив, во многом они начнут друг другу противоречить. То, что будет разрешено в Москве-1, будет запрещено в Москве-2 и Москве-3, и наоборот.
  На первых порах жители трёх столиц будут регулярно навещать друг друга - ведь расселялись-то люди спонтанно, семьи и близкие родственники разъезжались кто куда, в соответствии с личными пристрастиями и предпочтениями. Не найдётся ни одного человека, у кого родня не проживала бы в других кластерах Москвы/России.
  По мере нагнетания разобщённости и роста противоречий, по мере вымирания старших поколений и ослабления родственных связей, контакты жителей трёх столиц сократятся и низведутся до минимума, отведённого в основном дипломатам и торговым представителям. Контакты простых людей вовсе прекратятся.
  Если поначалу все москвичи/россияне будут, условно говоря, "на одно лицо", потому что выросли в одном правовом, культурном и цивилизационном пространстве, то по мере разобщения, эта схожесть будет стираться. Москвичи-1 неминуемо начнут отличаться от москвичей-2, а те от москвичей-3 - по менталитету, по внешности, по походке, по личному и общественному поведению, по говору, по привычкам, по образу жизни...
  С учётом вышеупомянутого шовинизма в каждой Москве будут воспринимать соседей как чучмеков. Над ними, над их внешностью, взглядами и привычками будут потешаться, насочиняют сочинять про них анекдотов, придумают им обидные и унизительные прозвища, каковые приживутся в обиходе, так что даже интеллигентные, культурные и воспитанные люди, глядя на приезжих, будут цедить сквозь зубы: "Понаехали тут, такие и сякие!"
  Местные гопники будут затевать с приезжими драки. Правоохранительные органы в большинстве случаев неизбежно встанут на сторону местных. Если где-нибудь вспыхнет драка, то местных отпустят, а на приезжих заведут дело, обвинят во всех смертных грехах, оштрафуют и депортируют. В подобных ситуациях даже родственные узы ничего не будут значить.
  Постепенно три Москвы введут визовые режимы, а также квоты на количество и срок пребывания приезжих. Со временем друг с другом переругаются и перессорятся даже друзья и родственники. Личное общение между москвичами из разных кластеров до предела минимизируется или вовсе прекратится.
  Жители каждой Москвы станут совершенно безучастны к жителям двух других кластеров, к их проблемам и трудностям. Родившись в человеческих сердцах, эта отчуждённость начнёт определять все человеческие мысли и поступки. Так, если житель, скажем, Москвы-2 случайно или намеренно сделает какую-нибудь гадость Москве-1 или Москве-3, он не сочтёт это предосудительным и не почувствует никаких угрызений. Для людей подобное станет в порядке вещей.
  В дальнейшем взаимные гадости и подлости превратятся в норму жизни. К примеру, если жителю Москвы-3 лень будет тащиться к ближайшему аэростату-мусоросборнику, он просто вывалит помойку за борт. Формально к нему не придерёшься, потому что в СВОЁМ кластере он не гадит, а что мусор свалится кому-то на голову в Москве-2, ему не будет дела. И ладно ещё, если это будет кожура и объедки (хотя всё равно неприятно). Кто-нибудь захочет избавиться от старого шкафа или холодильника, которые тоже полетят за борт. Куда в этом случае грохнется тяжеловесная рухлядь - в глухую тайгу или на чей-то дом?
  Со временем у москвичей-3 появятся не только летающие дома, но и летающие фабрики с летающими фермами, так что вниз посыпятся не только шелуха и объедки. На Москву-2 начнут вываливать солому, навоз, пыль, грязь, промышленные отходы и прочее. Жаловаться будет бесполезно, сверху ответят, что не несут никакой ответственности за наземную территорию, это, мол, другой город. А что дрянь попала кому-то на голову - так сами виноваты, нечего было ставить дом-вездеход под аэростатом, могли бы чуть в сторону отъехать.
  Москва-2 создаст своим соседям не меньше проблем. Если у кого-то прорвёт канализацию, весь триппер потечёт вниз, в Москву-1, заливая разукрашенные гроты и бульвары. Или же некий химкомбинат произведёт плановый выброс ядовитых испарений, не заботясь о пролетающих над ним аэростатах. Едкие и токсичные вещества осядут на оболочке летающего дома, грозя растворить её, что чревато катастрофой, но это совершенно не будет волновать Москву-2. Пострадавшим ответят в их же духе - мол, нечего было летать над комбинатом, взяли бы чуть в сторонку.
  Москва-1 пророет, допустим, очередной тоннель под поверхностью, не взяв в расчёт, что там, наверху. А там может быть парк с водоёмом, возле которого отдыхают в домах-вездеходах москвичи-2. В итоге всё провалится в тоннель, домам и парку конец.
  Обилие подобных ситуаций поставит крест на добрососедских отношениях. Взаимная грызня будет становиться сильнее год от года. Каждому горожанину придётся жить в постоянном ожидании какого-нибудь дерьма от соседей - в прямом и переносном смысле.
  В москвичах-1 и москвичах-2 проснётся зависть к москвичам-3 - летают, мол, в своих аэростатах по курортам и заграницам. Москвичи-1 попытаются специальными бурильными машинами прорыть прямой тоннель до Египта или Мальдив, чтобы пустить туда скоростные поезда на магнитной подушке. Затея не увенчается успехом и невесть сколько первопроходцев сгинет в недрах литосферы.
  Москвичи-3 внезапно осознают, что совсем рядом, буквально рукой подать, простирается космос. Чтобы добраться туда, не нужны громоздкие ракеты и тонны горючего, достаточно лёгких космопланов, взмывающих со стратосферных платформ, подвешенных на аэростатах. Так начнётся массовое освоение околоземного пространства.
  Москвичи-2 окинут взглядом тринадцать морей вокруг Москвы/России и решат, что дома не обязательно должны быть только на колёсах, их можно делать водоплавающими амфибиями. Это позволит застолбить водное пространство, пока соседушки не наложили на него лапу. Архитекторы предложат вариант домов в виде подводной лодки или батискафа. Так начнётся массовое освоение мирового океана...
  Подобным образом пути-дорожки трёх столиц будут расходиться всё дальше и дальше. А что же пресловутое "мировое сообщество"? Как оно отреагирует на происходящее? Неужто будет просто сидеть и молча наблюдать?
  Конечно же нет! Поначалу ведущие мировые державы (главным образом недружественные) объявят российско-московские преобразования незаконными и наложат санкции. Однако, когда три столицы освоятся каждая в своей стихии и начнут в них доминировать, злопамятные москвичи живо припомнят "мировому сообществу" былые обиды.
  Москвичи-3 возьмут за правило взрывать в околоземном пространстве электромагнитные бомбы, чтобы выводить из строя спутники недружественных держав. Мастерить бомбочки наловчатся даже дети, после чего сбивание спутников превратится в разновидность общенародной забавы. Сформируются команды с кучей болельщиков, как в спорте. В зависимости от того, где грохнется сбитый спутник, отличившаяся команда получит баллы - меньше, если спутник улетит в океан или сгорит в атмосфере, и больше, если грохнется на американский или европейский мегаполис и протаранит небоскрёб.
  Недружественные державы не потерпят издевательства и попытаются сбивать аэростаты. Однако москвичи-3 натянут между домами тончайшую проволоку, невидимую на радарах, благодаря чему немало ракет и истребителей найдут свой бесславный конец. Усовершенствуются и другие средства ПВО.
  Москвичи-2, освоившись в водной стихии, научатся вызывать управляемые штормы и цунами, а на все обвинения будут невинно пожимать плечами - мол, это не мы, это природа. Сами же нам втирали про глобальное потепление...
  При этом штормы с цунами почему-то будут с хирургической точностью обрушиваться на военно-морские базы и флотилии недружественных стран. Как и в Москве-3, это превратится во всеобщую забаву среди москвичей-2: если какой-нибудь авианосец просто перевернётся или сядет на мель, команда получит меньше очков, а если её стараниями цунами вынесет эсминец на берег и насадит форштевнем на здание мэрии или местный штаб ВМС, тогда команда получит больше очков.
  Аналогичной забавой, особенно среди детей, станет охота на подводные лодки. Дети - непосредственные, склонные к веселью и играм существа. В воде они научатся играть с дельфинами, приручат и надрессируют их - как домашних собак. Дрессированные дельфины, невидимые на сонарах, будут гоняться за подводными лодками, зажав в зубах взрывчатку с магнитной присоской.
  Только прошедших через подобные забавы будут считать возмужавшими. Девушки не пойдут на свидание с парнем, если тот не сбивал спутники в Москве-3 или не охотился на подводные лодки в Москве-2.
  Москвичи-1 научатся вызывать направленные сейсмические толчки и пойдут упражняться в те регионы, где сроду не было землетрясений. Подземные бункеры и командные пункты, выстроенные на случай ядерной войны, вскоре окажутся засыпаны и завалены, что заставит недружественные страны пересмотреть военные приоритеты.
  Москва-3 научится делать аэростаты-стелс (из китайских запчастей) и выведет в летающих биолабораториях ряд боевых микроорганизмов. Биологическое оружие запрещено международными конвенциями, но, во-первых, Америка первой нарушила запрет, создав сеть тайных биолабораторий по всему миру, а во-вторых, все договора и обязательства подписывала Россия, а не Москва. Став глобальной Москвой, Россия автоматически аннулирует прежние обязательства. Для неё больше не будет никаких запретов.
  Одни микробы превратят сталесодержащие сплавы в ржавую труху, а другие превратят любое углеводородное топливо в негорючую вязкую жижу. Микробам генетически запрограммируют короткий жизненный цикл, что позволит использовать биооружие кратковременно и на ограниченной территории, без риска всемирной пандемии.
  Под покровом ночи аэростаты-стелс проникнут вглубь территории недружественного государства и с воздуха распылят микробов над городами и военными базами. К утру вся техника (гражданская и военная) превратится в бесполезный хлам.
  Освоив сопредельные пространства, три Москвы зайдут в них далеко за географические и геополитические границы России. Постепенно их влияние распространится на весь земной шар и никто ничего не сможет с этим поделать, ни одно государство, ни один военный или экономический альянс. Физическое и психологическое давление на недовольных окажется чересчур велико. Никто не захочет проснуться утром и обнаружить перед домом кратер от упавшего спутника, или город, ухнувший в подземный провал, торговый порт, смытый в море гигантским цунами, рассыпавшуюся в прах транспортную инфраструктуру...
  Оборонная и наступательная инициативы станут тем краеугольным камнем, на котором три Москвы заново построят взаимоотношения. Только так у них получится заново найти общий язык и потихоньку преодолеть разобщённость. Они заключат пакт о сотрудничестве и совместном принуждении к миру, добрососедству и демилитаризации недружественных стран.
  Враждебные государства, находясь под постоянным давлением, наперегонки побегут отменять санкции. Ведь для Москвы будет не важно, что это за государство, где находится и чем располагает. Три Москвы получат доступ к любой точке мира, включая Антарктиду, и будут делать всё, что сочтут нужным.
  Кстати, об Антарктиде. Москвичи вспомнят, что шестой континент вообще-то открыли россияне Беллинсгаузен и Лазарев, значит, по логике, Антарктида - это внешний район Москвы, вроде Зеленограда. И ничего, что там холодно, авось пригодится.
  Три Москвы в одностороннем порядке упразднят международный статус Антарктики и предложат недружественным странам свернуть там свою деятельность и покинуть материк в кратчайшие сроки. Царская Россия, затем СССР и РФ, скажут они, подписывали какие-то соглашения, а Москва не подписывала ни-че-го!
  Антарктику три Москвы справедливо поделят между собой: москвичи-2 обоснуются на заснеженной поверхности и на побережьях, среди пингвинов и тюленей; москвичи-3 - среди полярных сияний и озоновой дыры; москвичи-1 - под километровой коркой льда, среди мезозойских озёр.
  "Мировое сообщество" молча проглотит столь вопиющую дерзость и лишь слегка поворчит себе под нос. Санкции к тому времени будут отменены, а иного способа помешать Москве никто не придумает.
  В итоге международная политическая ситуация сложится не в пользу недружественных государств. Ни одна страна, ни одно правительство не рискнёт встать на антимосковскую позицию из опасений получить в подарок охапку рукотворных катаклизмов с неизвестными последствиями. Даже ООН в конце концов начнёт одобрять любую политику Москвы и в какой-то момент в Москву перевезут всю генеральную ассамблею. В отместку за былое ооновцев расселят в Якутии, на полюсе холода...
  Впрочем, нормализация отношений произойдёт не сразу. Сменится несколько поколений москвичей прежде, чем их сблизят международные неурядицы. Как однажды новые поколения позабыли о былом единстве, так и впоследствии новые поколения забудут о былых разногласиях. Местечковый шовинизм, оскорбления и анекдоты никуда не денутся, просто их начнут употреблять в адрес иностранцев, а между собой три Москвы помирятся и подружатся. Прежде москвичи считали колхозной лимитой всех, кто за МКАДом, в будущем же глобальным "замкадьем" станет весь мир за пределами России...
  Бытие, как известно, определяет сознание. Кардинально изменившаяся жизнь москвичей изменит их менталитет. Изменит так, как описано выше. Всё, что будет происходить, будет лишь следствием этих перемен.
  По мере нарастания московской мощи, по мере ослабления гегемонии недружественных государств и угодливого поведения дружественных, три Москвы постепенно возьмут на себя больше контрольно-административных функций. Однажды тройственная Москва станет столицей нового миропорядка. Прежнее государственно-территориальное деление на земном шаре исчезнет, политическое самоуправление тоже. Не останется никаких государств, альянсов и т.д. Земля станет единой. Единым пригородом Москвы.
  И наступит тишь, да гладь, да божья благодать!
  
  Автор этих строк считает своим долгом напомнить читателям, что пророчество было записано им так, как было услышано. Посему избавьте его от упрёков в отсутствии красок и подробностей. Автор и сам не понимает, например, как в Москве-1 будет налажена вентиляция подземных чертогов, или как в Москве-2 будут обстоять дела с доставкой продуктов в разбросанные по 1/6 суши коттеджи, или как будет устроено горячее водоснабжение в домах-аэростатах... В пророчестве не сообщалось о том, как будет организован труд людей, придётся ли им ежедневно переть на работу или же они смогут работать на удалёнке. Поводов придраться к пророчеству - уйма, вот только ответы автору не известны. При желании читатели вольны додумать недостающее самостоятельно, согласно своему разумению.
  Также хотелось бы порекомендовать не принимать сходу пророчество за чистую монету. Ведь упомянутый экстрасенс вполне мог оказаться шарлатаном и мистификатором. В этом случае его исчезновение легко объясняется поспешным бегством за границу, а интерес к нему спецслужб был профессиональным - как к крупному мошеннику. К сожалению, если кто-то является (или называет себя) экстрасенсом, это не означает, что он не может быть вовлечён в некие тёмные делишки, каковые находятся как раз в ведении спецслужб. Телепрограмма могла быть совершенно не при чём, тем более, как мы убедились, ничего крамольного пророчество в себе не содержит...
  
  
  
  КРОВАВОЕ МОЧИЛОВО
  
  
  В предисловии к сценарию "Лисички-сестрички и братец-медведь" я рассказал о том, как, будучи нетрезвым, выпал из поезда "Москва-Владивосток" на каком-то глухом полустанке. Поезд с попутчиками-соавторами уехал без меня, а я остался без вещей, денег и документов. Тоскливо посмотрев вслед умчавшемуся скорому, я в халате и шлёпанцах поплёлся по просёлочной дороге, куда глаза глядят.
  На моё счастье стоял тёплый сезон, иначе я бы не ушёл далеко. Кругом, насколько хватало глаз, не наблюдалось ни одной живой души, ни единого признака цивилизации. Просёлочная дорога тянулась в неизвестном направлении, мимо лугов и рощ, холмов, оврагов и балок, скрываясь за горизонтом. На полустанке я не заметил никаких указателей и понятия не имел, куда меня занесло.
  Я шёл в надежде отыскать какой-нибудь населённый пункт, где мне помогли бы вернуться в цивилизацию. Вопреки ожиданиям, дорога привела меня в мёртвую, заброшенную деревню с покосившимися, насквозь гнилыми избами. С трудом продравшись сквозь чертополох выше меня ростом, я последовательно обыскал все дома и выбрал тот, где хозяева при отъезде оставили вещи. Там я разжился более-менее сносными футболкой, штанами, носками и кедами.
  Там же меня застала ночь, я уснул на пыльной тахте, а проснувшись наутро, почувствовал зверский голод и ещё более зверское похмелье. Справиться с тем и с другим мне кое-как помогла найденная в подполе банка солёных огурцов. Не представляю, сколько лет и зим она там простояла, я об этом не задумывался. Просто хрустел огурцами и жадно хлебал рассол.
  Подкрепившись таким образом, я отправился дальше и вёрст через десять набрёл на сельцо, вымершее покуда не полностью. Там мне повстречались собратья по несчастью - компания бедолаг, с которыми произошло почти то же, что и со мной. Горемыки служили в местной народной самодеятельности, отправившей их в гастрольный тур по региону. То ли у них навигатор забарахлил, то ли что, в общем, они свернули не туда, машина влетела колёсами в глубоченный ухаб и практически встала торчмя. Извлечь её самостоятельно гастролёры не сумели, вот и пошли наугад через леса и поля искать подмоги.
  Товарищами по несчастью оказались: рэпер Макс Кекс, шансонетка Марьяна Мутота, стендап-комик Гаврила Продольно-Диагональный, голосистая певица Яна Огузова-Зарова, безголосая посредственная певунья Миньеточка и другие - перечислять всех нет особой надобности. Мы быстро перезнакомились и вскоре почувствовали искреннюю симпатию друг к другу, чему способствовала пятидесятилитровая фляга смородинового вина, поднесённая гостеприимными сельчанами.
  Хозяева, которые нас приютили, милейшие дедок и бабулька, заслуживают отдельной истории, в двух словах о них не расскажешь. Также целую эпопею можно было бы сложить о наших бесплодных попытках выбраться из глухомани. Если однажды мне вдруг посчастливится стать знаменитостью, мои биографы, возможно, разработают эти темы в мельчайших подробностях, но только не я и, тем более, не сейчас.
  Забегая вперёд, скажу, что прокуковали мы в селе без малого неделю. Дед с бабкой потчевали нас грибными супами, жареными грибами с картошкой, щавелевыми щами, щами из лебеды и крапивы и тому подобными веганскими харчами, потому что никакой мясной живности у них не водилось. И охотиться было нечем - последние патроны дед израсходовал ещё в девяностых, защищая избу от сельских грабителей, каковых в те годы развелось немеряно по всей России... Если б не пятьдесят литров смородинового вина, нам пришлось бы совсем худо.
  Несмотря на то, что среди народной самодеятельности не оказалось звёзд первой величины, артистам довелось пережить немало забавных и курьёзных случаев в гастрольной жизни. Они развлекали меня, а я в долгу не оставался, потому как изрядно пожил и всякое повидал. Лишь о творчестве мне следовало бы помалкивать, ведь едва я заикнулся о литературе, как меня, под винными парами, тотчас же взяли на слабо и заставили написать сценарий бодрой и динамичной короткометражки, где нет никаких диалогов, ни одной крохотной реплики, ни словечка. Стиль и жанр фильма - не важны.
  Во мне забурлило смородиновое тщеславие и я резво накропал сценарий, который, как мне тогда казалось, должен был повергнуть даже самых отъявленных скептиков. К сожалению, черновик остался у моих товарищей по несчастью и мне впоследствии пришлось восстанавливать его по памяти. Судя по всему, представители самодеятельности так и не выбились в знаменитости, они по-прежнему прозябают в безвестности. Так что я волен не спрашивать их согласия на публикацию. Со своим сценарием буду делать всё, что захочу.
  
  Время действия - наши дни. В первой сцене мы видим морское побережье и крупный портовый мегаполис. Место действия значения не имеет, пусть будет где-то на Западе. Причалы, склады, ангары, бесконечные штабеля грузовых контейнеров, портовые краны. В порту разгружаются различные суда, в том числе рыболовные траулеры и сейнеры. Рядом с портом расположены корпуса разделочного цеха, где свежую рыбу разделывают, замораживают, если надо, и отправляют заказчикам. Работают полуголые темнокожие ребята, похожие на индусов или малайцев с лохматыми кучерявыми шевелюрами. Их крепкие руки ловко управляются с разделочными ножами и острыми крючьями, которыми поддевают рыбьи туши.
  В отдельной конторке сидит за столиком пузатый управляющий и с наслаждением курит сигару, выпуская в потолок кольца дыма. Он единственный, кто одет прилично. Рядом с ним трещит счётчик купюр. Управляющий суёт в него пачку за пачкой, затем перетягивает их резинкой и складывает в сейф.
  Звонит телефон. Управляющий снимает трубку и внимательно слушает собеседника, а затем принимается орать. Музыкальный фон звучит поверх его голоса, мы не слышим саму ругань, видим только открывающийся рот и перекошенное от злости лицо. (Саундтрек на протяжении всего фильма должен быть бодрым, жёстким, ритмичным и современным. Для этой цели сгодится какой-нибудь хардкор, рэп-кор, NDH[4] или электроиндастриал.)
  Что услышал в трубке управляющий, мы не знаем. Видим только, как он выбегает в цех и останавливает работу. Втолковывает что-то темнокожим ребятам, активно жестикулирует и машет рукой, приглашая всех за собой. Работяги хватают ножи и крючья, идут за управляющим и рассаживаются по малолитражным грузовичкам.
  Следующая сцена. Мы видим крупный халяльный ресторан. На кухне много бородатых людей с арабской внешностью. Повязавшись белоснежными передниками и вооружившись тесаками, ложками, половниками и деревянными лопаточками, они что-то жарят, варят, пекут, готовят различные блюда.
  Между ними ходит полноватый шеф-повар с особенно густой бородой и суровым взглядом. Кого-то он поправляет, кому-то что-то подсказывает, изредка кого-то хвалит, а кому-то отвешивает затрещины. На кухне он царь и бог, ему никто не перечит.
  Звонит висящий на стене телефон. Шеф снимает трубку, какое-то время слушает собеседника и вдруг начинает орать. Музыкальный фон заглушает ругань, мы видим лишь гневно встопорщенную бороду и шевелящиеся губы. Наорав на собеседника, шеф останавливает работу на кухне, что-то втолковывает бородатым арабам и зовёт за собой. Те берут тесаки, идут за шефом и на заднем дворе ресторана забираются в малолитражные грузовички.
  Следующая сцена. Большая автомастерская. Работают европейцы с соломенными волосами - ирландцы, прибалты или поляки. Одни ловко откручивают или закручивают колёса, другие меняют резину, третьи копошатся в моторах. В углу сверкает точечная сварка, рядом подросток-подмастерье снимает болгаркой фаску с какой-то загогулины. Кругом всё усеяно деталями и частями механизмов.
  В отдельной конторке сидит за столом главный механик - болезненного вида человек в рабочем комбинезоне на лямках - и недовольно листает какие-то ведомости. Звонит телефонный аппарат. Механик снимает трубку и некоторое время слушает собеседника, а затем начинает орать. Как и в предыдущих сценах, музыка заглушает ругань. Мы видим лишь покрасневшее от напряжения лицо и брызжущий слюной рот.
  Механик выходит из конторки и останавливает работу в мастерской. Он что-то втолковывает ребятам, притопывает от нетерпения ногой и зовёт всех за собой. Работяги разбирают монтировки, огромные гаечные ключи и тяжёлые железки с насаженными на них шестерёнками и следуют за механиком. За воротами мастерской они забираются в малолитражные грузовички и куда-то уезжают.
  Пути этих трёх групп пересекаются на пустыре в бывшей промзоне, предназначенной под снос. Люди выпрыгивают из машин и, не вступая в диалог, с ходу бросаются друг на друга. Ключи, монтировки и железки с шестерёнками проламывают черепа, острые ножи и крючья впиваются в плоть, тесаки рубят и режут направо и налево. Кровища летит во все стороны. (Нарисовать с помощью компьютерной графики - ярко, сочно и в изобилии, как в фильме "Рэмбо-4".) Побоище должно быть снято максимально реалистично и натуралистично.
  В самый разгар мочилова вдруг раздаётся рёв мотора и в толпу откуда-то врывается здоровенный детина маньячного вида в комбинезоне, покрытом засохшей кровью. Его рост под два метра. Могучие руки с широкими ладонями легко орудуют бензопилой. Лицо маньяка закрыто хоккейной маской, как у Джейсона Вурхиза.
  Размахивая пилой, маньячила кромсает всех подряд, без разбору. От монтировок, крючьев и тесаков он ловко уворачивается, после чего отпиливает чью-то руку, ногу или голову, а кого-то располовинивает точно по центру. Кровища летит во все стороны.
  Вскоре пустырь остаётся завален кусками человеческих тел и залит кровью. Кровь чавкает под ногами маньяка, когда он шагает, высматривая, не выжил ли кто-нибудь. Из-за работающей пилы он не слышит, а из-за маски не замечает зашедшего со спины человека. Камера надвигается на него сзади. Из-под объектива появляются руки и нацеливают обрез в затылок маньяка. Раздаётся выстрел. Голова маньяка взрывается кровавым дождём. Брызги летят во все стороны, в том числе и в объектив. Руки достают откуда-то тряпку и вытирают капли. Затем в эту же тряпку руки заворачивают обрез.
  На протяжении всех этих сцен на экране с равной периодичностью должны всплывать строки начальных титров. А в конце, с закосом под индийские боевики, должно вспыхнуть яркое и аляповатое название: "Кровавое мочилово"!
  Новая сцена. Тот же мегаполис, середина дня. Оживлённый перекрёсток. Молодой мужчина среднего роста в деловом костюме с портфелем тревожно озирается и ждёт, когда загорится зелёный сигнал светофора и можно будет перейти улицу. Как бы невзначай он заглядывает в портфель, и мы видим там обрез в окровавленной тряпке. Мужчина быстро застёгивает портфель и нервным движением поправляет галстук.
  Вдали раздаётся звук сирены, на улице появляется пожарная машина, спешащая куда-то на вызов. (Буквально несколькими кадрами можно показать горящие посреди промзоны малолитражные грузовички.) У перекрёстка те машины, кому нужно свернуть налево, уже перестроились в левый ряд, деваться им некуда, зато правый ряд свободен. Поэтому пожарная машина съезжает на правую полосу и продолжает мчаться во весь опор. Сквозь стёкла кабины видны сосредоточенные лица пожарных.
  Сзади к человеку с портфелем подкрадывается крупного телосложения негр в широких рэперских штанах, майке и кепке, повёрнутой козырьком набок. Точно рассчитав момент, негр с разбегу толкает человека с портфелем на проезжую часть. Тот, нелепо раскинув руки, летит вперёд, прямо под пожарную машину, которая сперва со страшной силой бьёт его бампером, а затем перемалывает всеми десятью колёсами.
  Портфель тоже падает под колёса и то ли там что-то сминается, то ли что-то задевается, в общем, обрез стреляет и по закону подлости отстреливает негру мысок кроссовки вместе с пальцами. Кровища летит во все стороны. Негр ревёт от боли и под испуганные возгласы зевак старается поскорее убраться с места происшествия, прихрамывая, стискивая изо всех сил зубы и корча рожи. За ним на асфальте остаётся кровавый след.
  Негр забегает в тихий переулок и прислоняется к мусорному контейнеру, чтобы отдышаться. Из-за контейнера высовывается рука с пистолетом и в упор шмаляет негру в голову. На ствол навинчен глушитель, поэтому выстрела не слышно, зато кровища летит во все стороны. Из тени выходит человек, похожий на итальянца - оливковая кожа, зачёсанные назад волосы, блестящие от геля, золотая цепь на шее, тёмные очки, кожаный пиджак. Бросив пистолет в мусорный контейнер, итальянец неспешно удаляется по переулку.
  Покрутившись по кварталу, он сворачивает в похожий переулок, где останавливается закурить возле пожарной лестницы. Делает несколько жадных затяжек, подпрыгивает и хватается за нижнюю перекладину в паре метров над землёй.
  Подняв голову, итальянец замечает, что на лестнице он не один. Двумя этажами выше на этой же лестнице стоит патлатый парень в спортивном трико. В руках у него короткий ломик. Парень прицеливается и мечет его словно дротик. Лом летит вниз и с хрустом вонзается в лоб итальянцу. Кровища летит во все стороны. Итальянец срывается с лестницы и распластывается на грязном асфальте с выражением безмерного удивления на лице. Очки отлетают в сторону.
  Патлатый парень взбирается по лестнице на крышу и бежит к противоположному концу дома, выходящему на соседнюю улицу. Там у него уже заготовлен спортивный лук. Парень стреляет из него в такой же дом через дорогу. Стрела прочно вонзается в бетон (или кирпич, не важно), за ней разматывается трос. Парень закрепляет трос на своей стороне, щёлкает карабином и съезжает по тросу. Внизу по улице медленно ползёт самосвал с горячим асфальтом - где-то ремонтируют дорогу.
  На полпути между двумя домами в шею парня со смачным звуком вонзается стрела. Кровища летит во все стороны. Парень срывается с троса, падает вниз и впечатывается рожей прямо в горячий асфальт. Кверху поднимается пар и дымок. Прохожие недовольно морщат носы - зверски воняет гудроном.
  Выстрел произвела девушка с соседнего офисного здания. Это многоэтажная коробка из стекла и бетона. Девушка стоит в люльке, в каких обычно ездят вверх-вниз мойщики окон. Одета девушка в чёрный обтягивающий латекс, отчего похожа на Кейт Бекинсейл в фильме "Другой мир". В руках у неё мощный арбалет с оптическим прицелом.
  Она опускает люльку на несколько этажей, проделывает циркулем с алмазной головкой широкую дыру в оконном стекле и забирается в пустой офис, где индифферентные ко всему мексиканцы производят ремонт. Девушка, жгучая брюнетка, сама похожа на мексиканку. Она проходит мимо рабочих, выходит в коридор и по лестнице спускается в подвал.
  Там царит полумрак. Повсюду тянутся разнокалиберные трубы, на которых там и сям торчат вентили, выкрашенные в красный цвет. Где-то что-то гудит. Мексиканка осторожно крадётся по этому лабиринту. Внезапно её что-то настораживает, она замирает на месте.
  С широкой трубы свешиваются руки с удавкой и ловко затягивают петлю на шее девушки, после чего тянут вверх, отрывая от пола. Мексиканка бешено дрыгает ногами, арбалет падает на пол. Она выхватывает из-за пояса нож и пытается вслепую полоснуть им того, кто её душит. Вместо этого нож задевает трубу, его кончик отламывается и отлетает девушке прямо в глаз. Глазное яблоко вытекает на щёку, стекает по подбородку и шлёпается на пол кровавой соплёй.
  Через несколько мгновений девушка перестаёт дёргаться. Убийца отпускает её и спрыгивает с трубы. Это коренастый крепкий азиат, японец. Отряхнувшись, он идёт через подвал и выходит на улицу. При попытке перейти дорогу он замечает сорвавшийся с места спорткар, который мчится прямо на него. Понимая, что сейчас произойдёт, азиат бежит прочь по тротуару. Машина въезжает на тротуар и продолжает преследование. Визжащие и орущие пешеходы еле-еле успевают увернуться и отскочить в сторону, а некоторые не успевают.
  Коренастые люди с короткими кривыми ногами - плохие бегуны. Японец понимает это, поэтому резко сворачивает с улицы в узкий переулок. Но поздно. Машина всё-таки настигает его, поддевает заниженным капотом и швыряет вверх и вперёд. Азиат летит в открытый мусорный контейнер с битыми оконными стёклами и всем организмом насаживается на торчащие острые осколки. Кровища летит во все стороны.
  Спорткар сворачивает на мостовую и спокойно уезжает. Через несколько кварталов он останавливается у светофора. Водителя не видно сквозь тонированные стёкла. Видно только, что люк на крыше открыт, а в салоне дымят вейпом.
  Сквозь клубы дыма водителю не видно, как в его сторону, по-обезьяньи прыгая с машины на машину, направляется паркурщик, похожий на бразильца. Паркурщик вскакивает на крышу спорткара, швыряет в раскрытый люк гранату и прыгает дальше, быстро скрывшись из виду. Спорткар взрывается. Прохожие с дикими криками разбегаются в разные стороны. Те, кого оглушило взрывной волной, лежат без сознания на тротуаре.
  Паркурщик забегает в квартал уродливых многоэтажек с гаражами, детскими площадками, лестницами, перилами, помойками и тому подобными урбанистическими атрибутами, и начинает демонстрировать чудеса эквилибристики (режиссёру имеет смысл проконсультироваться с профессионалами). Во время очередного кульбита перед ним возникает невесть откуда взявшийся жирдяй, одетый в стиле "милитари". В руках у него дробовик, из которого он в упор шмаляет в бразильца. Заряд встречает паркурщика прямо в воздухе и отшвыривает назад, на грязные ступени. Кровища летит во все стороны.
  Жирдяй с сальными волосами, густо покрытый прыщами, прячет дробовик под курткой и уходит. На окраине квартала его догоняет крепкотелая татуированная байкерша на "Харлее". Её лица не видно под шлемом. Она набрасывает на шею жирдяя цепь и тащит за собой. Тащить жиробасину непросто, однако байкерша и мощный "Харлей" справляются. Некоторое время жирдяй пытается бежать, потом его ноги заплетаются, он падает и просто волочится по асфальту. Дробовик летит в сторону. Жирдяй хрипит, выпучивает глаза и пытается просунуть пальцы под цепь, чтобы сдёрнуть её с шеи.
  Байкерша привозит его на какую-то замороженную стройку, где не ведутся никакие работы. Вповалку лежат неиспользованные бетонные панели, громоздятся кучи песка, на импровизированных стеллажах, сваренных из стальных уголков, уложены арматурные прутья разной толщины. Сделав резкий разворот, байкерша даёт по тормозам, жирдяй по инерции летит вперёд и с хрустом насаживается грудью на пучок арматур. Кровища летит во все стороны.
  Байкерша спокойно уезжает. Будучи бесстыжей хулиганкой-неформалкой, она решает срезать путь и едет на "Харлее" прямо через городской парк, предназначенный для пешеходов и велосипедистов. Она не замечает тонкой струны, натянутой над тропой. Газанув, байкерша натыкается шеей на струну, её голова отделяется от тела. Кровища летит во все стороны. Потерявший управление "Харлей" скрывается в кустах.
  Из-за дерева выходит долговязая фигура в худи. Это блондин скандинавского типа. Под капюшоном поблёскивают очки в тонкой оправе. Скандинав подходит к голове байкерши, пинком отправляет её в кусты вслед за "Харлеем" и кусачками обрезает струну, после чего исчезает в зарослях.
  Из парка он выходит уже в другой части города, возле палаток с уличной едой. Зайдя за палатки, он приподнимает люк и спускается в канализацию. Шлёпая по воде (или нечистотам) и подсвечивая себе фонариком, блондин идёт по коллектору, пока у фонаря не садится заряд. Он то гаснет, то снова светит. В какой-то момент блондин замечает, что в коллекторе он уже не один. Рядом лыбится грязный бомж с совершенно безумным выражением лица.
  Бомж бьёт скандинава кирпичом по голове и тащит куда-то за ногу. И вот мы видим блондина прикованным или привязанным к стальной решётке, перегораживающей коллектор. Он приходит в себя, дёргается и вдруг замирает, услышав писк. Переводит взгляд вниз и видит крысу, обнюхивающую его ботинок. За ней появляется ещё одна, и ещё, и вот уже целые полчища крыс кишат вокруг блондина.
  Грызуны заживо пожирают человека, его предсмертные вопли разносятся по канализации, а бомж вторит им безумным хохотом, после чего спокойно уходит. Крысы его почему-то не трогают.
  Бомж приподнимает канализационный люк где-то посреди газона в другом районе города и осторожно выглядывает на поверхность. Чьи-то мощные руки хватают чугунную крышку, резко приподнимают и обрушивают на голову бомжа. Башка сминается в лепёшку, кровища летит во все стороны.
  Мы видим здоровенного культуриста в джинсах и майке. Бугрятся мышцы. Лицо украшают пышные густые усы, которые в нижней части щёк сливаются с такими же густыми и пышными бакенбардами. Голову венчает конфедератская фуражка. Поодаль стоит джип с открытым верхом. Культурист садится в него и уезжает.
  Какое-то время он колесит по городу и заруливает на парковку гипермолла. Когда он вылезает из джипа, из-за соседней машины выскакивает молоденькая девушка в образе кибер-готки. На ней короткая пышная юбка, похожая на пачку балерины, которая почти ничего не прикрывает, драные чёрные колготы, корсет и высокие сапоги со шнуровкой. Волосы заплетены в дрэды и выкрашены в зелёный цвет. Нижняя часть лица закрыта маской.
  Девушка молниеносным движением чикает по горлу культуриста опасной бритвой. Кровища летит во все стороны. Кибер-готка забирает у жертвы ключи, садится в джип и уезжает.
  Она ведёт машину на окраину города. Раньше там стоял магазинчик, который однажды сгорел, его остатки снесли, а взамен ничего не построили, так и остался пустырь. Его облюбовали местные подростки-скейтбордисты.
  Девушка останавливается у пустыря и роется в бардачке. Скейтбордисты выпендриваются друг перед другом, демонстрируя "высший пилотаж". Получается не у всех и не всегда, чаще подростки падают, но тут же вскакивают и продолжают выпендриваться. Один подкатывает к джипу и бьёт девушку скейтбордом по голове. Пучок дрэдов смягчает удар и всё же кибер-готка оглушена. Она кое-как выползает из машины. Скейтбордисты окружают её и добивают. Кровища летит во все стороны.
  Побросав доски, скейтбордисты забираются в джип и с радостным гоготом куда-то едут. Откуда-то у них появляется пиво. Они пьют, горланят и громко слушают музыку. Вскоре они выезжают из мегаполиса в пригород, в частный сектор. Видны аккуратные домики с чистыми газончиками, надувными бассейнами и палисадниками.
  То ли от недостатка водительского опыта, то ли от выпитого, парни не справляются с управлением и джип врезается в толстое дерево у дороги. Не пристегнувшийся чувак с переднего сиденья перелетает через капот и шмякается на землю перед носом у подозрительного типа в жёлтых резиновых сапогах и дождевике. Падение лишь оглушило паренька, но тип наступает ему сапогом на шею и давит. Отчётливо слышится хруст ломающихся позвонков.
  Тип выхватывает из-под дождевика мачете, вытаскивает подростков одного за другим из джипа и крошит в капусту. Кровища летит во все стороны.
  Бросив оружие, тип сигает через ограду и бежит задами через весь частный сектор, от участка к участку, не обращая внимания на людей и собак.
  На одном из участков небритый громила в клетчатой рубашке с закатанными рукавами обтёсывает топориком кол. Когда тип в дождевике проносится мимо него, громила швыряет ему вслед топор и тот вонзается типу точно между лопаток. Тип замирает, удивлённо оборачивается и тогда громила с разбегу всаживает ему кол под рёбра. Кровища летит во все стороны.
  Спокойно выйдя с участка, громила садится в старенький пикап и уезжает. Его путь лежит в аналогичный пригород, где живёт одинокая дородная бабища, обладательница внушительного бюста. Она встречает громилу в полупрозрачном соблазнительном пеньюаре. Громила выпрыгивает из машины, хватает бабу в охапку и жадно её тискает, мнёт огромные сиськи и жопень. Бабища игриво вырывается из его объятий и показывает на бассейн, а сама уходит в дом.
  Громила раздевается, залезает в воду и блаженно закрывает глаза. Бабища появляется из дома с тостером в руках, разматывая за собой удлинитель. Громила открывает глаза, удивлённо смотрит на бабищу, та бросает включенный тостер в воду. Трещит электрический разряд, громила конвульсивно дёргается, на электрощитке взрываются предохранители.
  Бабища переодевается в шорты и безразмерную футболку, садится в пикап и уезжает. Она покидает пригород и едет куда-то дальше, в безлюдную глушь. Мы видим небольшую рощу возле реки и ветхий трейлер, в котором живёт одинокий мужик средних лет, похожий на хиппи. Стоя в одних трусах, он жарит на мангале шашлык.
  Чтобы шуршание колёс не выдало её, бабища оставляет пикап поодаль и крадётся к трейлеру пешком, неотрывно наблюдая за хиппарём. Тот пробует мясо, убеждается в его готовности, относит шампуры к столу и вилочкой снимает куски на большую тарелку.
  Бабища подкрадывается к нему не с пустыми руками - в кузове пикапа она позаимствовала кувалду. У неё на ногах шлёпанцы - не самая лучшая обувь. Естественно, в самый важный момент ТП спотыкается, теряет равновесие, летит вперёд и задевает мангал. Тот опрокидывается прямо на неё, засыпав всю рожу раскалёнными углями. Бабища воет и катается по земле.
  Хиппарь от неожиданности подскакивает и какое-то время тупо глазеет на бабищу, затем хватает шампуры - ничего другого под рукой нет - и один за другим всаживает в рыхлую бабскую плоть. Руки и шампуры в жиру, скользят и всё время втыкаются не туда - то в сиську, то в ягодицу, то в жировую складку на пузе... Бабища становится похожа на быка на корриде. Тогда хиппарь хватает кувалду и со всего маху бьёт бабу по башке. Кровища летит во все стороны.
  Как ни в чём не бывало, хиппарь возвращается к столу и доедает шашлык, после чего выходит на дорогу и осматривается. Заметив поодаль пикап, он следует к нему и уезжает.
  В следующей сцене он едет по типично сельской местности - мимо полей и ферм. Дорога совершенно пуста, хиппарь расслабляется и закуривает косячок.
  Из травы на обочине высовывается рука и швыряет под колёса пикапа горсть шипов. Покрышки лопаются, пикап теряет управление, съезжает в кювет и переворачивается несколько раз. Кабина сминается, хиппарь оглушен, да и дверцы заклинило, он не может выбраться.
  Из высокой травы вылезает пожилой человек в грязной и промасленной рабочей одежде. Он сбрасывает маскировочную сеть с эвакуатора, подцепляет мятый пикап и увозит на автомобильную свалку. Повсюду мы видим ржавеющие штабеля расплющенных прессом машин. Водитель эвакуатора осторожно маневрирует между ними и подвозит пикап к прессу.
  Хиппарь бьётся в салоне, пытается выбраться, но железо так смято, что внутри не пошевелиться, человек зажат и может лишь выть от бессилия и злости. Вокруг машины беснуются собаки - обычные завсегдатаи любой свалки. Пожилой водитель отгоняет их пинками. Собаки совсем очумелые, с остервенением бросаются на водителя, норовя оттяпать ему кусок задницы. Тот пинает их крепкими ботинками и ищет что-нибудь в кабине эвакуатора, но там ничего нет, кроме домкрата. Тогда водитель хватает домкрат и бьёт ближайшую псину по черепушке. Кровища летит во все стороны. Другие собаки скулят и убегают с поджатыми хвостами.
  Водитель загружает пикап в пресс и давит вместе с человеком. Хиппарь лопается как перезревший помидор, кровища летит во все стороны. Покончив с этим, мужик возвращается в эвакуатор и едет обратно в сельскую местность.
  С одного из полей по нему кто-то шмаляет из охотничьего ружья. Пожилой водитель бросает эвакуатор и спешит укрыться в зарослях кукурузы.
  Неподалёку заводится двигатель, мы видим ползущий по полю комбайн, преследующий пожилого водителя. Спереди у комбайна торчит косилка с острыми как бритва лезвиями.
  Пожилые люди - неважные бегуны. Мучительная одышка заставляет водителя эвакуатора жадно хватать ртом воздух, поэтому еле ползущий комбайн вскоре его настигает и крошит косилкой в капусту. Кровища летит во все стороны.
  За рулём комбайна сидит типичный фермер в широкополой шляпе, загоревший до черноты. Он возвращается домой и моет из шланга окровавленную косилку. Из соседнего сарая выходит с вилами наперевес упитанная розовощёкая девка с типично колхозной внешностью. Она решительно приближается к фермеру и с разбегу всаживает вилы ему в спину. Кровища летит во все стороны.
  Взяв из кабины комбайна охотничье ружьё и оседлав стоящий у ворот скутер, девка уезжает с фермы. Она едет по прямой, как стрела, дороге и вдруг слышит позади себя рокот. Оборачивается и видит пикирующий на неё старый биплан с открытой кабиной. Небритый пилот в огромных очках одет в кожаную униформу времён Первой мировой войны.
  Девка, не прицеливаясь, шмаляет в него из ружья, но мимо. А в следующее мгновение аэроплан нагоняет скутер и лопастями винта крошит девку в капусту. Кровища летит во все стороны.
  Лопасти безнадёжно испорчены. Биплан виляет, рыскает, выписывает синусоиды и в итоге падает в какой-то лес. Пилот заблаговременно выпрыгивает с парашютом. Однако высота незначительна и приземление всё равно получается жёстким. Впрочем, влажная болотистая почва смягчает удар.
  Прихрамывая и пошатываясь, пилот бредёт через лес и вдруг слышит клацанье. Глядит под ноги и видит, что наступил на противопехотную мину. Гремит взрыв, во все стороны разлетаются части тела, пожелтевшая хвоя, куски торфа и гумуса.
  Из-за деревьев выходит бритый нацик в "бомбере", подвёрнутых джинсах и "Док-Мартенсах" с белыми шнурками. Убедившись, что мина сработала, он уходит, но пройти успевает немного и сам попадает в ловушку. Петля захлёстывает его ногу, бревно-противовес летит вниз и нацика подбрасывает кверху. Он повисает в метре от земли.
  К нему выходит затянутый в кожу хаерастый сотонист с размалёванной корпспейнтом харей. В руках у него "аццкая булава" - обычная бейсбольная бита, утыканная стомиллиметровыми гвоздями. Нацик тянет к сотонисту руки, пытается схватит за горло. Тот бьёт его по бритой черепушке булавой. Кровища летит во все стороны.
  Опираясь на окровавленную булаву и нацеливая в пространство "козу", сотонист выходит из леса. Мы видим хаерастую репу сперва как обычно, а в следующее мгновение через перекрестье оптического прицела. Звучит выстрел, разрывная пуля напрочь сносит размалёванную рожу. Кровища летит во все стороны.
  С дерева спускается снайпер, чья морда тоже раскрашена - чёрными полосами, как у спецназовца-диверсанта. Сложив винтовку, снайпер убирает её в футляр и уходит.
  В следующей сцене мы видим снайпера уже в мегаполисе. Он умлся и переоделся в гражданское. Вокруг него какой-то парк аттракционов. Он идёт мимо каруселей и колеса обозрения, мимо тира и пещеры ужасов, сворачивает к аквапарку. Там он гуляет перед огромными аквариумами, где плавают акулы и прочая морская живность. Кругом галдят дети, приехавшие со школьной экскурсией.
  Одна из сопровождающих училок - типичная ботанка в свитере и очках, - как бы невзначай сталкивается с сотрудником аквапарка и ловко выхватывает у него карточку электронного пропуска. С ней она спокойно заходит в служебные помещения. Снайпер успевает прошмыгнуть за ней, пока дверь не захлопнулась.
  Он поднимается наверх, в помещение над аквариумом, откуда кормят рыб. Вдоль стен громоздятся шкафы и стеллажи с какими-то баночками и пробирками, по центру стоят столы с микроскопами и компьютерами, ещё какие-то приборы. Сотрудники аквапарка наверняка берут регулярные пробы воды или проводят на рыбах какие-то научные исследования.
  Ботанка выпрыгивает из-за шкафа и с неожиданной прыткостью всаживает в шею снайпера шприц. Дети внизу по-прежнему толпятся перед аквариумом и видят, как истекающий кровью снайпер погружается в воду. К нему тотчас устремляются акулы и рвут на части. Кровища затягивает воду багровой пеленой. Дети, их родители и училки дико визжат и разбегаются кто куда.
  Ботанка как ни в чём не бывало выходит из служебного помещения и сворачивает в женский туалет. Там перед зеркалом прихорашивается какая-то женщина, угловатая и совсем не женственная. В руках у неё баллончик то ли с духами, то ли с персперантом.
  Ботанка наклоняется над раковиной, чтобы умыться, снимает очки, и в этот момент угловатая женщина пшикает ей в глаза из баллончика. Ботанка хватается за лицо, женщина бьёт её кулаком в живот, хватает за волосы и впечатывает башкой в зеркало, затем несколько раз бьёт рожей о мойку, тащит в туалетную кабинку, где неработающий унитаз доверху заполнен нечистотами, и окунает головой прямо в жижу. Ботанка елозит, сучит руками и ногами, ей нечем дышать. Угловатая женщина крепко её держит. Она крупнее и сильнее ботанки, как бы та ни дёргалась, ей не освободиться и вскоре она захлёбывается в нечистотах.
  Угловатая женщина аккуратно прикрывает дверь кабинки и пишет на ней маркером: "Унитаз не работает", после чего возвращается к раковине и тщательно моет руки. Её движения неторопливы и спокойны. Она достаёт косметичку и поправляет макияж, расчёсывает волосы, приподнимает подол платья и заправляет в кружевные трусики выпавший член, поправляет лифчик, плохо сидящий на бесформенных комках силиконовой груди. Мы понимаем, что это транс, а не женщина. Потому-то он и справился так легко с ботанкой.
  Всё это время за дверями туалета не прекращается суматоха, вызванная падением в аквариум снайпера. То и дело доносятся чьи-то голоса, возгласы. Вдруг в женский туалет нагло входит сотрудник, у которого ботанка стащила электронный пропуск. Он растерянно ощупывает карманы, как бы недоумевая, куда мог запропаститься пластмассовый прямоугольник.
  Только теперь транс замечает пропуск на полу туалета - очевидно, ботанка выронила его, когда её начали избивать. Сотрудник аквапарка тоже видит свой пропуск, поднимает его и с подозрением глядит на транса. Потом он замечает разбитое зеркало, кровь на мойке и надпись маркером на дверце кабинки, бросается к ней, открывает и видит ботанку с головой в унитазе.
  Сотрудник меняется в лице, выхватывает из кармана халата острое шило и бросается на транса. С устало-разочарованным вздохом тот ловким приёмом айкидо обезоруживает сотрудника и ломает ему кистевой сустав. Испуганно прижимая искалеченную руку к груди, парень выскакивает из туалета и бежит прочь. Транс следует за ним с вполне очевидным намерением.
  Вдвоём они покидают аквапарк, к которому уже съехались полицейские машины. Сотрудник, молодой человек чмошного вида, бежит в сторону каруселей и американских горок. Кругом полно народу, но из-за белого халата чмошнику трудно затеряться в толпе, транс уверенно его преследует, а избавиться от халата чмошник не догадывается.
  Страх гонит его вперёд и лишает способности соображать. Он садится в вагончик американских горок и полагает, что это его спасёт. Связка вагончиков с пристёгнутыми людьми трогается с места и выписывает кренделя по извилистому пути. Транс бросается за ограду аттракциона, ему наперерез выходит механик в рабочей спецовке. Транс бьёт его шилом, позаимствованным у чмошника. Кровища летит во все стороны.
  Из кармана у механика торчит большой гаечный ключ. Транс хватает его и начинает откручивать какие-то гайки. Связка вагончиков ещё не проделала весь путь, а конструкция американских горок уже шатается и разваливается. Люди в ужасе орут и визжат.
  Прямо перед связкой вагончиков участок пути попросту проваливается. Вагончики срываются с направляющих и как снаряд летят в сторону колеса обозрения, в основание которого и врезаются. Что-то гремит, трещит, звенит и лопается, колесо обозрения срывается с опоры и катится по парку аттракционов, словно в дешёвом ужастике. Кабинки с вопящими людьми сминаются в лепёшку. Главная аллея парка заполнена народом - по ней и катится колесо, давит людей десятками. Кровища летит во все стороны. Оглушительный ор, бешено мечущиеся посетители парка, пронзительно ревущие дети.
  Колесо обозрения докатывается до аквапарка, давит полицейские машины и прибывшие фургончики репортёров. Остановившись, колесо шатается и заваливается набок, прямо на аквапарк. Хруст, звон стекла, плеск воды, вопли сотен людских глоток...
  В следующей сцене мы видим живого и невредимого транса, голосующего где-то возле заправки. Голосует он умело - задирает подол и демонстрирует водителям гладкие ляжки. На эту замануху клюёт водитель бензовоза и сажает транса к себе. Камера нацеливает объектив вдоль шоссе. Мы видим удаляющийся бензовоз и пологие холмы по обеим сторонам дороги.
  Идут финальные титры на фоне удаляющегося бензовоза. Где-то вдалеке шоссе сворачивает за очередной холм. Бензовоз постепенно превращается в точку и исчезает из виду, а как только проходит последняя строка титров, слышится далёкий взрыв и из-за холма к небу взмывают клубы дыма и пламени.
  После аляповатой надписи: "Конец фильма", возникает другая, мелким шрифтом: "Продолжение следует". Соответствует она действительности или нет, совершенно не важно. Главное обозначить, что история на этом не заканчивается. Зритель должен понимать, что мочилово началось задолго до сцен, открывающих фильм, и неизбежно продолжится после финала. Собственно, фильм демонстрирует лишь фрагмент, небольшой отрезок глобального мочилова, причины которого нам не известны.
  Нет надобности излишне умничать. Фильму должна быть присуща атмосфера недосказанности. Не следует пытаться что-то объяснить, истолковать или обосновать. Кто все эти люди? Как они друг с другом связаны и связаны ли вообще? Почему они хладнокровно мочат друг друга? Каким образом каждый последующий убийца всегда оказывается рядом с предыдущим? С чего вообще всё началось? Кто позвонил управляющему, шеф-повару и главному автомеханику? Эти ли звонки запустили процесс или его корни тянутся намного глубже в прошлое?
  Всё это должно остаться за кадром. Если зритель захочет, он волен додумать ответы по своему усмотрению. Это всё не важно, главное - сплошной непрекращающийся адреналин, движуха, динамика, экшен. Ни к чему усложнять картину чрезмерной детализацией чьих-то мотивов и поступков. Люди смотрят слэшеры не ради психологизма и тщательно прописанных образов, не ради филигранных диалогов или унылой тягомотины с мелодраматическими соплями. В таких фильмах зрителю нужна исключительно кровища и вот её-то должно быть с избытком. Be simpler - таков негласный девиз этого жанра...
  
  
  
  ТЫСЯЧА ДНЕЙ И НОЧЕЙ
  
  
  Персидская империя Сасанидов процветала несколько веков. Официально считается, что в седьмом веке она ослабла в войнах с Византией и была завоёвана арабами, принесшими ислам вместе с новой, омейядской династией. Последним Сасанидским шахом числится Йездыгерд Третий.
  На самом деле это лишь часть правды и в действительности всё было не совсем так. Да, войны с Византией потрепали империю, но она и раньше много воевала, причём, с переменным успехом. Со временем она всегда восстанавливала силы, и в этот раз восстановила бы, если б не одно событие, которое и обусловило крах Сасанидского Арьяншахра. Арабы пришли в страну, которая уже фактически не являлась целостным и дееспособным государством. И вовсе не Йездыгерд Третий стал её последним царём и могильщиком. Ему наследовал ещё один шах, чьё имя вымарали из истории Ирана, потому что оно ассоциировалось с экзистенциальной катастрофой, с национальным позором и унижением. Даты жизни и правления Йездыгерда Третьего искусственно продлили ещё на несколько лет и тем самым скрыли имя его злополучного преемника, похоронили память о нём - так же, как он похоронил зороастрийскую державу.
  Имя этого государя - шах Рияр, и вот история его бесславного конца...
  
  Правил в землях Хорасана царь из царей, который был милостив к бедным и благосклонен к подданным, и который одаривал из своих средств всех, кто пришёлся ему по нраву. Владыка Сасанид Йездыгерд Третий обладал великой знатностью и к нему везли дары, диковины и подати со всех мест. И был у него сын Рияр, старший среди сыновей от жён и наложниц, более всех похожий на него, отчего шах любил его великой любовью, крепче которой на свете не бывает, и прочил его на престол после себя.
  К тому времени, как настал срок царю отойти в мир иной, войны с Румом забрали у него всех сыновей, кроме Рияра, которого шах не пускал на войну. Когда же к Йездыгерду пришла Разлучительница собраний и Разрушительница наслаждений, молодой царевич занял трон.
  И оказалось, что грезить о власти и реально управлять государством - большая разница. Власть - это не весёлое развлечение, это тяжкая ноша и огромная ответственность. Только теперь шах Рияр по-настоящему понял, каково было его отцу и почему он так редко отдыхал. Если бы не визири и советники, молодой правитель не вынес бы груза, возложенного ему на плечи судьбой.
  Временами ему отчаянно хотелось сбежать от этого груза и такой судьбы. Однако шах мог себе позволить лишь имитацию подобного бегства - вырывался вон из душного многолюдного дворца, якобы на охоту, а сам пришпоривал скакуна, быстрого, словно ветер, и мчался во весь опор, куда глаза глядят, оставляя позади недоумевающих слуг с растерянной воинской дружиной, и не слушая несущихся вслед криков. Только так ему удавалось по-настоящему расслабиться и отдохнуть от государственных забот и от вечной дворцовой суеты, от назойливой челяди и вездесущих придворных. Несколько часов, а то и дней, шах Рияр наслаждался одиночеством, ничего не делал, ничего не решал, ни с кем не виделся. Он забывал, что он царь, и представлял себя обычным человеком, не обременённым монаршьими заботами. Это позволяло шаху иначе взглянуть на мир и насладиться простыми радостями, недоступными именитым царям.
  В один из подобных дней шах Рияр гнал скакуна во всю прыть, покуда не забрёл в незнакомую местность. В этой части Арьяншахра он ещё не был. Перед ним раскинулась живописная долина с рощей, подобной райскому саду. Деревья сулили тень и прохладу, в целом роща выглядела пригодной для уединения и отдыха.
  Осадив скакуна, шах Рияр неспешно въехал под сень деревьев. Приятный ветерок умиротворяюще ласкал тело, а шелест листвы и птичий щебет - слух.
  В глубине рощи шах приметил поляну, подобную одному из лугов рая. Бьющий родник давал начало весело журчавшему ручью. Можно было умыться, утолить жажду и напоить коня.
  Но прежде, чем всадник и жеребец достигли поляны, небеса потемнели и на землю из недосягаемых высей низринулась тёмная фигура, окутанная клубами дыма и языками пламени. Конь беспокойно захрапел, вырывая поводья из рук. Шах Рияр спешился, оставил испуганное животное за деревьями, а сам осторожно подкрался поближе, чтобы лучше разглядеть сие диво.
  И увидел он мрачного и мерзкого джинна с головой в облаках и ногами на земле. Голова его была как купол, руки как вилы, ноги как мачты, рот подобен пещере, зубы точно камни, ноздри как трубы, а глаза как два светильника. Одна его губа была как одеяло, другая как башмак. И едва шах увидел этакую страсть, у него затряслись поджилки, застучали зубы и высохла слюна. Первым его порывом было бежать без оглядки, но вскоре он одумался и взял себя в руки. Хоть поблизости и не было свидетелей, шах Рияр счёл, что негоже ему, владыке могущественной империи, бежать от чего бы то ни было и позорить своё имя. Всевышний Ахурамазда свидетель, он всё видит и за всё спросит. За трусость всегда воздаётся, особенно царям.
  Тем не менее, на какой-то миг в глазах у Рияра помутилось, он перестал видеть перед собой и не сразу заметил на плечах у джинна поклажу. Огненный демон опустил на землю прочный сундук, обитый серебром и запертый на тяжёлый замок.
  Показалось шаху, что сундук слегка потряхивает, будто кто-то изнутри хочет выбраться наружу.
  - Клянусь великим Ахурамаздой, милостивым и милосердным! - проревел джинн, обращаясь к тому, кто был заперт в сундуке. - Поистине мы принадлежим ему и к нему возвращаемся! Скверная женщина, ты просидишь там до тех пор, покуда тишина не принесёт мне отдохновения и не вернёт те силы, что ты у меня отняла. Угомонись же, проклятая! Милость непременно будет, если захочет всемогущий Ахурамазда. Смирись и восхвали творца, да будет он превознесён и прославлен!
  Джинн изо всех сил старался выглядеть суровым и непреклонным, вот только у него это плохо получалось. Он явно от чего-то страдал, неясно, от чего именно. Наконец, не выдержав, он громко застонал, отпер сундук и помог выбраться из него женщине, которая тотчас же распростёрлась у его ног.
  - Свидетельствую, что нет бога, кроме Ахурамазды и что Заратуштра его пророк и посланник, да благословит его господь и да приветствует! Нет мощи и силы ни у кого, кроме Ахурамазды! Заклинаю тебя всевышним, о мой господин, мой возлюбленный, о прохлада моих глаз и услада чресел! Пощади меня и пощадят тебя бог-отец Ахурамазда с богом-сыном, солнцеликим Митрой...
  Присмотревшись к женщине, шах Рияр увидел образ, который сваяла рука всемогущества и воспитала рука вышней заботливости, и овевали ветры удачи, и встретило при рождении счастливое сочетание звёзд.
  - Не старайся меня разжалобить, проклятая! - прорычал джинн. - На меня больше не подействуют твои сладкие речи. Стоило тебе появиться в моей жизни, и не стало мне никакого покоя и нет с тобой никакого сладу. Клянусь Ахурамаздой, сейчас я отдохну на этой поляне, а затем упрячу тебя обратно в сундук и утоплю в море.
  Женщина в отчаянии заломила руки.
  - Горе мне, горе! Не иначе Ангроманью украсил в твоих мыслях это дело. А ведь сказано, что исполнится лишь то, что угодно Ахурамазде, великому, славному, тому, кто превыше всего.
  Джинн не внимал её мольбам.
  - Лживая ядовитая змея! Не ты ли замыслила извести мою душу? Сколько ещё мне терпеть эти мучения?
  Так они спорили какое-то время и постепенно речь джинна смягчалась, а его упрямство оказалось поколеблено. Измученный усталостью демон повалился на траву, отчего содрогнулась земля, и положил голову женщине на колени.
  - Прямо здесь и сейчас я собираюсь вздремнуть, о ехидна, и горе тебе, если ты меня потревожишь. Я покараю тебя, как Саиф аль Мулук воздал Далиле и Джамиле.
  - А как это случилось, о мой повелитель? - спросила женщина.
  - С чего я должен тебе отвечать, шайтанка? Помалкивай и не тревожь меня.
  - Слушаю и повинуюсь, мой господин.
  Женщина приникла губами к уху джинна и зашептала слова на каком-то языке, которого шах Рияр не разобрал, после чего демон обмяк и раскатисто захрапел. Мгновенно преобразившись, женщина метнула взгляд, полный торжествующего превосходства, в сторону шаха.
  - Эй ты там, сейчас же выходи, не то я разбужу джинна и он погубит тебя ужаснейшей смертью!
  Повелителю Арьяншахра оставалось лишь подчиниться. Он на цыпочках обошёл храпящего джинна, с опаской косясь на его уродливую смрадную пасть. Вблизи женщина показалась ему ещё краше - по контрасту с омерзительным демоном. Из одежды на ней был шёлковый мосульский изар и расшитые туфли, отороченные золотым шитьём, с развевающимися лентами. Женщина была юна годами, нежна очертаниями и совершенна по качествам. Её щёки были как анемоны, а рот как сулейманова печать, и алые губки как коралл, и зубки как стройно нанизанный жемчуг, и шея как у газели, и грудь словно мраморный бассейн, с сосками точно пара спелых гранат, и ровный живот, и пупок, вмещающий унцию орехового масла.
  Когда шах Рияр увидел всё это, его ум улетел от радости и он позабыл про свой титул и про своё царство.
  - Кто ты и зачем следишь за мной? - строго спросила женщина.
  Шах Рияр поклонился ей и назвался вымышленным именем, опасаясь для себя вреда, если женщина узнает, кто он на самом деле.
  - Госпожа, я отбился от купеческого каравана, так как впервые оказался в Хорасане и совсем не знаю этой страны. Конь принёс меня в эту рощу и я собирался отдохнуть здесь, когда увидел... это... это.
  Женщина ласково улыбнулась ему и жестом пригласила сесть рядом.
  - "Это" носит имя Сахр-джинн, он родной брат Джирджиса ибн Раджимуса, владыки царей ифритов. А я бедная Дундун, дочь марида Маймуна ибн Дамдама, ставшая женой этого чудовища против своей воли...
  Дундун говорила на пехлеви то ли с арабским, то ли с халдейским акцентом и произносила имена на арабский лад. Услышав её слова, шах Рияр потянул из ножен меч.
  - Позволь, я отрублю демону голову и освобожу тебя...
  - Глупец! - женщина удержала Рияра. - Обычное оружие не навредит джинну, а другого у тебя нет. Ты добьёшься лишь того, что проклятый проснётся и тогда беда нам обоим. Давай лучше посидим вместе, пока он спит. Достань из сундука снедь и подкрепимся.
  Шах Рияр покосился на джинна.
  - Госпожа, может, не прямо здесь? Давай отойдём в сторонку. Ведь если порождение Ангроманью проснётся...
  - Не проснётся, - заверила его Дундун.
  Разувшись, она ткнула босой ногой в морду джинна. Тот ухватил толстыми губами её пальчики и зачмокал во сне как младенец.
  - Видишь?
  Тогда Рияр достал из сундука бухарский ковёр, расстелил его и разложил на нём кувшины с вином, прохладительными напитками и щербетом, и сосуды для питья - золотые, серебряные и хрустальные, - а ещё сирийские яблоки, туркестанскую айву, персики из Омана, дамасские кувшинки, осенние огурцы, египетские лимоны, султанийские апельсины, гранаты и душистый шиповник, и с ними плетёные пирожные, начиненные мускусом, пастилу, пряники с имбирем, марципаны, гребешки Зейнаб, мясо в уксусе, запеченные тыквы в пчелином меду и жареных цыплят, начиненных фисташками.
  Во время трапезы Дундун призналась:
  - Если б ты только знал, господин, как мне противен этот дьявол!
  - Госпожа, - сказал шах Рияр, - если ты мне подскажешь, как можно погубить проклятого, я с радостью и удовольствием избавлю тебя от него.
  - Благородный путник, дело это не из лёгких, - отвечала Дундун. - Огненный меч, которым можно зарубить джинна, хранится в пещере Сезама, последнего и самого могущественного из магрибинских колдунов. Никто не знает, где она находится. Умерев, колдун унёс свои секреты на тот свет. Множество смельчаков пыталось найти пещеру Сезама, но ни один не вернулся назад. По слухам, пролить свет на расположение пещеры могла бы старуха Хайят ан-Нухуз, которая прислуживала колдуну и была посвящена во многие тайны, да вот беда, она от старости выжила из ума, никого не узнаёт, заговаривается и ходит под себя как младенец. Так что этот вариант отпадает... Но знаешь, господин, не нужно жертвовать ради меня своей жизнью, мне ведь не так плохо, как могло бы быть, ибо джинн от меня без ума, а влюблённость делает мужчин совершенно беспомощными и покорными. На первый взгляд кажется, что я раба джинна, но на самом деле это он моя игрушка, которой я верчу как хочу.
  Подивился шах Рияр находчивости Дундун, не побоявшейся играть в кошки-мышки с самим джинном, врагом Ахурамазды, порождением Ангроманью.
  Какое-то время Рияр и Дундун ели, пили, болтали и веселились. И если поначалу соседство со спящим джинном беспокоило шаха, то чем больше он хмелел, тем меньше думал о чём-то, кроме прелестей Дундун. Ему не было так легко и хорошо со времён беззаботной юности, когда он ещё не восседал на троне.
  Вино разгорячило Рияра и Дундун, а хмель приглушил стыдливость. Оба притворно попеняли на припекавшее солнце и решительно сбросили с себя одежду. Зебб шаха тотчас пришёл в неистовство, фардж Дундун раскрылся ему навстречу, оба бросились друг другу в объятия и между ними случилось то, что обычно случается между мужчиной и женщиной в подобных обстоятельствах.
  Переводя дух после бурного соития и ероша пальцами густые кудри Дундун, шах Рияр спросил:
  - Ответь, госпожа, разве не опасно рисковать и играть с шайтаном? Не разумнее было бы сбежать от него и не тратить жизнь понапрасну?
  Дундун печально покачала головой.
  - Не думай, что я не пыталась, господин. Поверь, я многое перепробовала, чтобы сорвать нашу свадьбу. Сперва я обратилась ласточкой и улетела, но злодей превратился в коршуна, догнал меня и сбил на землю. Тогда я рассыпалась по двору пригоршней пшена, но джинн стал петухом и принялся склёвывать зёрнышко за зёрнышком. Я обернулась карасём и бросилась в реку, но шайтан стал зубастой щукой и вновь погнался за мной... Так он везде преследовал меня и что бы я ни делала, мне нигде не было спасенья.
  Чувствуя в душе блаженство, какого не испытывал от близости с невольницами и наложницами, шах Рияр влюблённо приник к груди Дундун, чувствуя непреодолимую тягу к этой женщине. Дундун ласково погладила его по лицу и с жалостью произнесла:
  - Ты путешествуешь по земле Хорасана, мой господин, вскоре наверняка прибудешь в Тисфон[5], а слышал ли ты печальную историю о здешнем правителе, шахе Рияре?
  Мгновенно напрягся шах и постарался придать голосу беззаботные интонации.
  - Нет, госпожа, не слышал. А что особенного в этом Рияре?
  - Когда его младший брат Земан возмужал, шах поставил его правителем Самарканда и женил на Зубейде Будур, дочери шаха Рамана, правителя одной далёкой страны. И однажды шах Земан поехал на охоту, а по пути вспомнил, что забыл кое-что во дворце. Он вернулся и застал неверную жену в объятиях раба, после чего прикончил обоих, приехал к Рияру и горестно посетовал на то, что измена кроется в природе всех женщин. Шах ему не поверил, доказывая, что его жёны ему точно не изменяют, особенно старшая и самая любимая жена. Тогда, по наущению Земана, они сделали вид, будто уезжают куда-то, а сами спрятались во дворце. И что же ты думаешь? В отсутствие повелителя весь гарем нашёл утешение в объятиях рабов, причём чернокожих, а с самым чёрным, обладателем невероятного зебба, развлекалась старшая и любимая жена, подтверждая тем самым обвинения Земана...
  Дундун опустила взгляд, её пушистые ресницы затрепетали.
  - И вот, господин, мы с тобой только что наставили рога моему мужу, и ты мог бы подумать, что все женщины и впрямь распутны...
  Постыдные и омерзительные сцены против воли всплыли в памяти шаха. Его сердце словно заледенело, настроение испортилось, а хмель выветрился. Находиться в обществе Дундун стало неприятно. Царь молча встал и оделся.
  - Боюсь, госпожа, я не могу и дальше злоупотреблять твоим гостеприимством. Караванщики наверняка уже хватились меня и теперь ищут по округе. Не хватало ещё, чтобы они забрели в рощу и увидели джинна. Прощай.
  Глядя вслед поникшему шаху, Дундун произнесла так, чтобы тот не услышал:
  - Ступай, ступай, владыка Сасанид Рияр. Жду не дождусь нашей следующей встречи. Ты слаб, хотя изо всех сил стараешься выглядеть сильным... Игра с тобой не доставит мне удовольствия, но я всё же поиграю. Клянусь, мою душу не озарит радость, пока Арьяншахр не останется лежать в руинах, среди которых кричат вороны с совами и пируют стервятники с шакалами...
  Джинн сонно зашевелился, Дундун опомнилась, быстро убрала посуду и остатки еды в сундук, затем задрала джинну одежды и принялась ласкать набухшее достоинство.
  - О проклятая, с кем ты только что говорила? - заворчал спросонья огненный демон.
  - Ни с кем, мой прекрасный возлюбленный. Твой огромный зебб распалил мои чресла, я не удержалась и несколько раз ублажила себя, пока ты спал. Вот, потрогай мой фардж. Ты же знаешь женщин, мы кричим во время любовных утех, когда нам хорошо. Вот и я, скача на тебе верхом, возблагодарила всевышнего за то, что послал мне столь могучего и ненасытного мужа. О повелитель, я уже не в состоянии подняться, ноги не держат меня, а тебе всё мало, твой зебб до сих пор торчит как корабельная сосна.
  - Коварная, твои сладкие речи не очаруют меня... - начал было Сахр-джинн, но Дундун пересела ему на лицо, и едва демон ощутил её телесные соки, как кровь в нём взыграла, он повалил женщину на бухарский ковёр и овладевал ею до тех пор, пока её глаза не закатились и она не лишилась чувств от невыносимого удовольствия...
  А шах Рияр вернулся к своей свите мрачнее тучи.
  - Государь! - бросились ему навстречу слуги и вельможи. - Где вы пропадали? Шатры давно разбиты, танцовщицы и музыканты готовы вас развлекать, егеря с гончими обнаружили неподалёку оленя...
  - К Ангроманью вашу охоту и ваши развлечения! - гневно воскликнул шах. - Я возвращаюсь во дворец!
  Он ни словом не обмолвился о пережитом диве, пришпорил коня и поскакал к Тисфону, сасанидской столице. Переполошившиеся слуги торопливо убирали шатры и складывали вещи, недоумённо переглядываясь и не понимая, какая муха укусила царя. А тот вернулся во дворец и сразу же созвал диван. Встревоженные визири и советники расселись у подножия престола, готовые внимать повелителю. Здесь же присутствовали зороастрийские жрецы, астрологи и звездочёты, без которых не принималось ни одно государственное решение.
  Помолчав и собравшись с мыслями, шах Рияр заговорил.
  - С прискорбием сообщаю вам, что я недоволен. Моё недовольство вызвано не кем-то одним из вас, все вы разочаровали меня. Прекрасно зная о нашей с братом беде, вы до сих пор ничего не предприняли. И раз я не дождался от вас никаких действий, мне остаётся взять дело в свои руки, так что не обессудьте. Я тщательно всё обдумал и окончательно укрепился в мыслях. Никто и ничто не заставит меня отступить от замысла. Всякого, кто не внемлет мне, я буду считать личным врагом и без промедления предам казни, а весь его род до седьмого колена разорю и пущу по миру...
  Напуганные угрозами шаха, визири и советники переглядывались, не понимая, о чём говорит повелитель. Какой брат, какая беда, какие последствия? Опасаясь гнева царя, никто не решался требовать от владыки объяснений.
  - Нет сомнений, - продолжал Рияр, - что все женщины скверны, порочны и лживы. Я лично и не единожды в этом убеждался, и более не могу с этим мириться. Проклятое бабьё должно поплатиться за свои грехи! Отцы и учителя стараются внушать девам добродетели, но от рождения грязным созданиям не идёт впрок никакая наука. Ни на земле, ни на небесах нет законов, которые заставили бы меня и дальше терпеть бабскую мерзость, а буде таковые законы найдутся, я их отменю!
  Шах Рияр возвысил голос.
  - Вот как теперь будет. Для начала, я казню всех своих рабынь, невольниц и наложниц. Весь гарем казню! А затем буду ежедневно брать себе новую жену, буду проводить с нею время, а затем прикажу казнить! И это будет продолжаться до тех пор, пока женщины не возьмутся за ум, не раскаются и не исправятся.
  Услышав это, придворные пришли в ужас и зароптали. Со своего места вскочили жрецы.
  - Зло, великое зло ты замыслил, государь! Твоя идея угодна не господу Ахурамазде, а проклятому Ангроманью. Остерегись, ибо ты ступаешь на стезю, где тебя не ждёт ничего, кроме погибели.
  Но царь отказался внимать пророчествам звездочётов.
  - Как смеете вы поучать, что угодно, а что нет господу Ахурамазде? Вам-то откуда это знать, жалкие слепцы? Не у вас ли под носом происходило великое непотребство, так что же вы со всеми вашими звёздами его не предсказали и не раскрыли?
  Никто не понимал сути обвинений шаха. Какое непотребство не узрели астрологи?
  - Повелитель! - взмолились сановники. - Одумайся. Твоё решение поспешно и необоснованно, из-за него нашу страну охватят великие беды...
  - Глупцы! - вскричал шах Рияр, изумляясь тугоумию придворных. - Искоренение скверны и порока вы называете бедствием? Да вы с ума посходили! Прочь с моих глаз, коварные лизоблюды! Не желаю слышать никаких возражений! Мерзкое отродье шакалов, небось готовы сговориться против меня?
  Верховный жрец осмелился на последнюю попытку образумить шаха.
  - Владыка, говори про нас что угодно, только не гневи небес неправедными деяниями! Ибо за всё воздастся...
  - Если господь Ахурамазда решит, что я не прав, пусть даст мне знак, затмив небесный лик Митры средь бела дня. Лишь тогда я пойду на попятный, а до тех пор не просите меня отказаться от задуманного, я ни за что не отступлюсь.
  И стало так, как повелел царь. Каждый день ему приводили новую невесту, он проводил с нею время, наслаждался её молодостью и свежестью, а вечером призывал палача Масрура и тот отсекал царице голову.
  Когда все убедились в том, что намерения царя серьёзны, страну охватил стон и плач. Люди не понимали, что происходит и за что шах взъелся на женщин. Отцы прятали и увозили дочерей в глушь и в другие страны. В знатных и в бедняцких семьях одинаково гнали в шею сватов и давали от ворот поворот женихам, подозревая в них соглядатаев царя, рыскавших по домам в поисках новых невест.
  А у шаха был главный визирь - один из величайших людей своего времени, который вёл достойную жизнь, так что людские сердца объединялись в любви и уважении к нему, все единодушно с ним советовались и молились о его долгой жизни, ибо видели в нём олицетворение добра и справедливости, посрамляющее зло и вред. И однажды наступил день, когда визирю доложили, что новых невест для царя не найдено. В крайней печали проследовал визирь к государю и пал к его ногам. Услышав, что в огромной стране совершенно не осталось пригодных для замужества дев, шах Рияр исполнился ярости и мир исчез для него.
  - О собака среди визирей! - вскричал он, гневно пиная вельможу ногой. - Горе тебе, о зловоннейший! Вон, нечестивый! Ступай прочь, не то я поселю тебя во прахе! Как смеешь ты являться ко мне и лживо утверждать, будто для меня больше нет невест? Разве матки персидских, мидийских, парфянских, арабских, сирийских, курдских, египетских, пуштунских, армянских и бактрийских женщин ссохлись и перестали рожать дочерей? Презреннейший, грязнейший и ничтожнейший из рабов, если по истечении трёх дней ты не приведёшь мне жену, я непременно повешу на воротах дворца тебя самого и сорок твоих родственников впридачу! Убирайся долой с моих глаз!
  Умный, сведущий в делах и управлении визирь был растерян и не знал, что ему делать. Впервые он наблюдал подобную вспышку гнева у своего шаха. Государь словно помешался на женщинах и их пресловутой вине, придумал себе какую-то жену, какого-то брата... Что-то явно с ним произошло в тот роковой день. Царя словно подменили. Из Тисфона выехал один человек, а вернулся другой. Но как проверить, не заболел ли владыка? Опасаясь покушения, шах Рияр перестал пускать к себе дворцовых лекарей. Он сделался подозрительным, перестал доверять придворным, подозревал каждого в мнимых грехах... А сколько знатных семей он оскорбил и унизил бессмысленными казнями дочерей, сестёр и племянниц? Удивительно, как никто до сих пор не вспомнил про обычай кровной мести и не сплёл против государя заговор...
  Подобные мысли ворошились в голове визиря, когда он вернулся к себе домой. Там его встретил бардак, шум и гам. Жёны, служанки и наложницы метались по покоям как угорелые, стенали, вопили и причитали. Одна из рабынь каталась по полу и визжала от боли, из её глаз текла кровь.
  Вспомнив, что в собственном доме он пока что хозяин, визирь строго прикрикнул на женщин, заставил их замолкнуть и угомониться. К нему подошла старшая жена, госпожа Марджана.
  - Полюбуйся! - недовольно произнесла она, указывая на рабыню с выколотыми глазами, которую слуги спешно уносили прочь. - Вот что твоя доченька учудила на сей раз. А ты балуй её, балуй и дальше, может она и остальных домочадцев покалечит. А что такого? Любимая же дочурка, ей всё можно. Клянусь всевышним, если б это было в моей власти, я бы прямо сейчас куда-нибудь спровадила чертовку! Да кто возьмёт в жёны такое наказанье...
  - Ступай, приведи к рабыне лекаря. - Визирь поспешил отделаться от капризной и вечно всем недовольной Марджаны и проследовал в покои дочери. Мысли в голове отчего-то вдруг потекли вяло и неохотно, словно густой и вязкий кисель. Дочь... В его доме взрослая дочь, которой и в самом деле пора замуж. Решение напрашивалось само собой. Как же поступить? Принести дитя в жертву царской прихоти или взойти на виселицу? Поступить как отец или как государственный чиновник? До сих пор существование дочери удавалось скрывать от царя, но что, если кто-нибудь ему донесёт, дабы выслужиться? Шах ведь тогда не ограничится сорока родственниками, в гневе он способен извести род визиря под корень...
  Покои дочери были единственным местом, где царили тишина и спокойствие. Посреди небольшого бассейна журчал фонтан. Возле него, почти утонув в мягких подушках, возлежала стройная молодая дева и листала какую-то книгу. До книг, до сказочных и поучительных историй она была охоча куда больше, чем до рукоделия и прочих женских обязанностей.
  - Дочь... - Визирь запнулся, не зная, как сказать то, что должен был сказать.
  Девица легко вскочила на ноги, склонилась перед отцом и поцеловала ему руку.
  - Достопочтенный отец, ваша любимая Шакр-Зейда вся внимание.
  - Шакр-Зейда... - Голос визиря окреп и обрёл уверенность. - Чем ты сегодня отличилась, малышка? Зачем сотворила такое с бедной рабыней?
  Пожав плечами, Шакр-Зейда беспечно махнула рукой.
  - В одной из книг мне попалась фраза: "Написано иглами в уголках глаза". Я захотела узнать, каково это - писать иглами в уголках чьих-то глаз. Взяла иглу, которой старая мымра Марджана вышивала ковёр, подошла к рабыне и... Это всего лишь рабыня, отец. Пусть массирует тебе ноги, для этого глаза не нужны.
  - Не называй мою старшую жену "мымрой"! - Визирь замахнулся, делая вид, что хочет отшлёпать Шакр-Зейду, но тут же невесело усмехнулся и обнял дочь. - Она советует мне поскорее выдать тебя замуж. Говорит, с тобой одно наказанье...
  - Как и все старухи, ваша главная жена стала ведьмой, отец. Говорю вам, она мне завидует. Поглядите, какой умницей и красавицей я выросла! А ведьма Марджана так и не подарила вам жизнеспособного наследника. Это её давно пора выгнать из дому, а не меня...
  Опомнившись, Шакр-Зейда вырвалась из объятий визиря и внимательно всмотрелась в его лицо.
  - О всевышний, что я говорю! Отец, вы сам не свой. Неужели случилась беда?
  Не смог визирь скрыть правду от любимой дочери и всё ей рассказал.
  - Если через три дня не приведу к шаху новую жену, он казнит всю нашу семью...
  - Незачем ждать три дня! - решительно заявила Шакр-Зейда. - Отец, ведите меня к государю завтра же. Клянусь единым всемогущим господом, что на небесах, я заставлю шаха Рияра прекратить ежедневные казни.
  - Как ты это сделаешь, дочка? - Визирь не выдержал и залился слезами. - Ты погубишь себя, да и мы потом всё равно погибнем. Воистину, словно сам Ангроманью вселился в царя. Тёмные времена настали для Арьяншахра. Оставь свою затею, девочка, лучше я тайком вывезу тебя из страны и спрячу у румийцев или в далёком Магрибе...
  Шакр-Зейда усадила отца на подушки, присела рядом и нежно его обняла.
  - Нет, отец, это не вариант. Послушайте меня и ни о чём не беспокойтесь. Доверьтесь любимой доченьке.
  Когда визирь услышал это, его плечи распрямились и грудь расправилась, дыхание стало ровным, а вид уверенным и невозмутимым, как положено государственному мужу.
  - Да будет так, Шакр-Зейда. Вверяю наши души всевышнему.
  На следующий день визирь снова предстал перед царём.
  - Долгих тебе лет, владыка. Твоё повеление исполнено, невеста ожидает тебя.
  Шах Рияр недоверчиво поднял бровь.
  - Что это? Ещё вчера во всей империи не осталось ни одной девы, а сегодня ты приносишь мне благую весть? Не обман ли ты замыслил, лукавый чинуша? Хочешь выслужиться и подсунуть мне вдову или невольницу?
  Поклонился визирь.
  - Не гневись, государь. Дав тебе поспешный ответ, я не принял во внимание свою дочь, Шакр-Зейду. Она у меня девушка умная, прилежная, прекрасная во всех отношениях. Прости за то, что я, ничтожный, осмеливаюсь предлагать её тебе в жёны.
  Нахмурился шах.
  - Почему я впервые слышу про твою дочь?
  На это визирь не знал, что ответить.
  - Вероятно, владыка, прежде не было повода говорить тебе о ней. Зачем мне, недостойному, посвящать государя в свои семейные дела?
  - Хорошо, - махнул рукой царь. - Давай сюда свою дочь.
  А Шакр-Зейда уже ожидала за дверями. Перед тем прислужницы надушили, окурили и умастили её, убрали ей волосы, надели на неё украшения и одежды, достойные царицы - один единственный камушек в ожерелье стоил богатств, каких не имел и румийский кесарь. Дочь визиря стала похожа на небесную гурию. Когда она вошла в окружении служанок, то была среди них подобна луне среди звёзд.
  Увидел шах, что дочь его главного визиря высока ростом, с выпуклой грудью, красивая, прелестная, блистательная и совершенная, стройная и соразмерная, с гладким лбом и румяным ликом, и с глазами, напоминающими серн и газелей, и бровями, подобными изгибу новой луны. От удивления царь даже привстал с трона. Подобных женщин у него ещё не было, если не считать таинственной маридки Дундун. Шакр-Зейда была подобна драгоценной жемчужине, способной изгнать из сердца горе, заботы и печали, она была той, чьи речи утоляют скорбь и делают умного и рассудительного безумцем. Благородная обликом и нежным цветом кожи, Шакр-Зейда светила улыбкой в ночи своих чёрных густых локонов, и эта улыбка сулила будущему мужу неземное блаженство.
  Руки царя сами потянулись, чтобы откинуть с лица невесты полупрозрачную шёлковую чадру, однако Шакр-Зейда настойчиво отстранилась.
  - Не раньше, чем мы будем соединены перед людьми и небесами вечным союзом, мой повелитель.
  Голос невесты показался шаху смутно знакомым, только он не придал этому значения, уже предвкушая утехи, которыми насладится сегодня с молодой женой.
  - Сначала ответь, повелитель, хочешь ли ты взять меня в жёны и оставить во дворце? - спросила Шакр-Зейда. - Скажи это вслух, во всеуслышание.
  - Хочу, - ответил шах Рияр и ему показалось, что сиятельная улыбка под чадрой на миг превратилась в зловещий оскал.
  По зову царя пришли жрецы и провели обряд бракосочетания. Поскольку царь сразу же избавлялся от жён, никого не интересовали гороскопы невест, совместимость с женихом, вычисление удачной астрологической даты бракосочетания и прочие штучки. Рияр поставил себя выше звёзд и планет и это должно было обернуться для него бедой. Жрецы уже смирились с этим и не делали попыток образумить дерзкого правителя, не считавшегося с небесами.
  Немногочисленных гостей оставили за пиршественным столом, включая старшего визиря, а молодожёны немедленно после церемонии направились в опочивальню. Там шах Рияр жадно и нетерпеливо сорвал с Шакр-Зейды верхние одежды и обнаружил перед собою Дундун.
  - Прости меня, повелитель, - сказала та. - Я раскаиваюсь перед всевышним и перед тобою за этот обман, но только так я могла проникнуть к тебе.
  Разгневанный царь хотел кликнуть стражу, но Шакр-Зейда накрыла его рот ладонью и прильнула к нему всеми прелестями.
  - О царь времени, позволь объясниться. Я не маридка, я такой же человек, как и ты. Моё настоящее имя Шакр-Зейда, я старшая дочь твоего визиря, а назвалась я именем его младшей дочери Дундун, (так мы зовём Дон-Зейду) потому что боялась открыться и не знала, что ты подумаешь обо мне. Джинн действительно похитил меня и насильно взял замуж, эта часть моей истории - правда, которую отец тщательно от всех скрывал, опасаясь позора. Но ведь и ты, государь, был откровенен не до конца, назвавшись торговцем. После того случая все мои мысли были только о тебе, я не могла думать ни о ком другом и дала себе зарок непременно сделаться твоей женой. Избавившись от джинна, я вернулась к отцу и лишь тогда узнала, кто ты есть на самом деле. И вот я здесь, отдаю себя в твои руки...
  - Ложь, ложь, кругом сплошные ложь и обман! - простонал царь с тяжким вздохом. - Воистину вся ложь мира исходит от женщин. Я и раньше был о них невысокого мнения, а теперь, благодаря тебе, понял, что они ещё хуже. О греховодница, как ты можешь быть моей женой при живом муже? Джинн он или нет, не важно. Традиции дозволяют полигамию, но нет традиций, разрешающих полиандрию. Своей глупой и эгоистичной выходкой ты принесла погибель в мой дом, ведь когда за тобой явится джинн...
  - Не явится, - заверила шаха Шакр-Зейда. - Я обманом заставила постылого обратиться в дым и залететь в кувшин, после чего запечатала горлышко священной печатью Сулеймана, принадлежавшей владыке Эбеновых островов. А потом я сделала с проклятым то, что он обещал сделать со мной - утопила кувшин на дне моря. Пусть для начала попробует выбраться оттуда!
  Удивился шах.
  - Как же джинн стал дымом и залетел в кувшин?
  - Об этом, мой повелитель, лучше всего поведает история о купце и трёх ослах. Если будет на то твоя воля, я расскажу тебе...
  - Нет, не будет на то моей воли! - перебил Шакр-Зейду шах Рияр. - Несчастная, как могла ты мечтать о замужестве со мной, давно расставшись с невинностью?
  Девушка обиженно надулась.
  - Повелитель, ты же сам забрал мою девственность в прошлый раз. Я берегла себя, не подпускала к себе джинна. Ты был первым мужчиной, которому я отдалась, потому что мои чувства к тебе искренни.
  "А эта потаскуха не так уж умна, - подумал про себя шах. - Видно джинн был совсем дурак, раз она им вертела как хотела. Знала же, как я поступаю с жёнами, и всё равно мечтала о замужестве. Да будет так. Воспользуюсь ей сегодня, а затем казню".
  - Мой повелитель, - обратилась к царю Шакр-Зейда, - давай призовём в опочивальню сестрицу Дон-Зейду. После случая с джинном твой визирь отправил вторую дочь в Хиндустан, к надёжным родственникам, и там сестрица изучила все премудрости любви - как доставить мужчине наивысшее удовольствие. Хоть годами Дон-Зейда и млада, но во всём Хорасане не сыскать никого более сведущего в науке любви. Она поможет нашему с тобой удовольствию стать воистину запредельным. Поверь мне, государь, попробуй, клянусь тебе, ты не пожалеешь. Если бы ты знал, что она делает со мной в бассейне, когда мы вместе купаемся...
  - Избавь меня от подробностей! - воскликнул шах, чьё воображение помимо воли начало рисовать постыдные сцены. - Так и быть, зови свою сестру, да поживей, а то я уже устал ждать.
  Шакр-Зейда хлопнула в ладоши и в опочивальню проскользнула юная дева с худощавым станом и тяжкими бёдрами, насурьмленными веками и овальным лицом, в лучшей одежде, какая есть из одежд. Её глаза поражали сердце колдовскими стрелами, речь была нежнее ветерка на заре, а слюна слаще патоки. Скорпионы её локонов ползли по щекам и были черны как уголь или ночной мрак. Дон-Зейда походила на гибкую трость бамбука или на жаждущую газель. Она не скрывала своей прелести, покачивала бёдрами и виляла задом, унижая своей стройностью копьё, а красотою превосходя красавиц всех стран, достигших предела желания.
  - Да продлит всевышний твою жизнь, да увеличит твоё достоинство и величие! - произнесла Дон-Зейда, поздоровавшись с царём и поклонившись ему.
  Взяв Рияра за подбородок, Шакр-Зейда повернула его лицом к себе.
  - Не глазей так на мою сестру, повелитель, - произнесла она с наигранным упрёком. - Не то я заревную. Ведь я куда больше подхожу тебе в качестве жены и царицы, чем глупышка Дундун. Уже к семнадцати годам я в совершенстве изучила язык, грамматику и чистописание, толкование гороскопов, основы законоведения и религии Спитамы Заратуштры, врачевание и времяисчисление. Также я овладела игрой на музыкальных инструментах, у меня приятный голос и я хороша в стихосложении, могу писать любым стихотворным размером - хафифом, тавилем, мадидом, баситом, камилем, вафиром, хазаджем, реджезом, ремелем, сари, мусанихом, муджетесом, мутакарибом...
  - Довольно слов! - нетерпеливо вскричал шах Рияр.
  Пока Шакр-Зейда перечисляла свои навыки, царь кидал на неё взгляды, вызывавшие тысячу вздохов. Влечение к ней вспыхнуло в его сердце и он перестал владеть своим умом. Развязав жене шальвары, шах увидел ноги белее мрамора, а над ними хрустальный купол живота. Он обнял её и положил её ноги себе вокруг пояса, а Шакр-Зейда прильнула к мужу налитой грудью, сплела руки на его шее и встретила ненасытный мужской напор поцелуями, вскрикиваниями и заигрываниями. И рядом Дон-Зейда, ничуть не стесняясь, умело ласкала голубкам определённые места, усиливая чувственность и продляя удовольствие. Шах Рияр забивал в пушку заряд и выстреливал, и попадал в цель, и так много-много раз.
  После соития, когда молодожёны утолили страсть и отдыхали в объятиях друг друга, Дон-Зейда подала им фрукты с прохладительными напитками и устроилась рядом, овевая разгорячённые тела опахалом.
  - О сестрица, порадуй нас занимательной историей, - попросила она.
  - Если будет угодно моему повелителю, - отвечала Шакр-Зейда. - Когда он откроет мне свой слух и взор.
  - Мой слух и взор здесь, - устало махнул рукой шах Рияр.
  И тогда из уст Шакр-Зейды полились похабные и мерзкие истории, одна гаже другой. То чёрные евнухи делились друг с другом воспоминаниями о том, как и за что их оскопили, то распутные женщины завлекали к себе прохожих и вытворяли с ними всякие непотребства, то говорящие животные втайне глумились над хозяевами-людьми, включая царей и жрецов. При этом через слово поминался всевышний, как бы вовлекаясь в эту мерзость, что делало истории прямо-таки эталоном богохульства.
  Всякий раз Дон-Зейда восторженно хлопала в ладоши и восклицала:
  - О сестрица, как сладостен твой рассказ, как он хорош, усладителен и нежен!
  Только царь не разделял этих восторгов. Он утомился, ему хотелось вздремнуть, а непрерывный щебет обеих сестёр не давал ему покоя. Вдобавок у царя неожиданно разыгралась мигрень и чем хуже ему становилось, тем с большим рвением Шакр-Зейда вещала о чертовщине и непотребствах и тем богохульнее становились её истории. Боль словно отнимала силы у шаха и передавала Шакр-Зейде.
  "А что будет, если прожить с нею всю жизнь? - невесело подумал он. - Ведь эта неугомонная балаболка раньше срока в могилу сведёт. Мелет и мелет, никак не заткнётся, трещит как сорока. Ей-то что? Продрыхнет завтра весь день, а мне, не выспавшись, с утра страной управлять. Всё-таки правильно я решил сразу казнить этих кудахтающих куриц..."
  - Масрур! - позвал он палача.
  На зов шаха явился рослый детина. Он ловко и быстро связал осекшуюся на полуслове Шакр-Зейду и заткнул ей рот. Дон-Зейда куда-то незаметно исчезла. Палач взвалил женщину на плечи и утащил в подземные дворцовые казематы, где кончали жизнь все царские жёны.
  Сразу же сделалось шумно. Когда в опочивальне пребывала Шакр-Зейда, эта часть дворца выглядела будто вымершей, теперь же повсюду снова засуетились слуги. Тем не менее, никто из них не мог сказать, куда подевалась сестрица Дундун. Никто вообще не заметил похожей девушки.
  "Ну и семейка подобралась!" - подумал шах Рияр, после чего, немного поворочавшись, с грехом пополам заснул. Однако сон не принёс отдохновения. Кошмар следовал за кошмаром. Истории Шакр-Зейды навевали предельно реалистичные сны или грёзы, терзавшие шаха до самого утра. В них Рияр переживал услышанные сюжеты наяву. Персонажи оживали и вовлекали его в свои постыдные и богохульные действия. Шах то забрасывал в море сети и вытаскивал разбитый кувшин, из которого выходил дым и оборачивался джинном, то говорящие ослы с гротескными мордами ревели ему в лицо непристойные и похабные реплики, то какие-то голые женщины хватали его зебб и высасывали кровь...
  Очнувшись утром, разбитый и измученный Рияр, не открывая глаз, почувствовал подле себя чьё-то присутствие и сразу напрягся, заподозрив покушение.
  - Дошло до меня, о великий царь, - услышал он над ухом знакомый голос, - что во времена твоего славного предка Хосрова, да пребудет с ним милость всевышнего, жил на свете горбун, опасавшийся есть рыбу, потому что астрологи предсказали ему...
  Думая, что попал в очередное кошмарное видение, шах испуганно подскочил на постели. Рядом как ни в чём не бывало сидела живая и невредимая Шакр-Зейда.
  - Ты? Но ведь... Ты же должна...
  - О мой наивный повелитель! - проворковала Шакр-Зейда, водя острыми ноготками по волосатой груди Рияра. - Даже сам джинн, огненный демон, не сумел мне навредить, куда до него твоим палачам! Я облако тумана, я стая летучих мышей, я рой мух, я клубок ядовитых змей. Легка как ветер, текуча как вода, тверда как алмаз. В огне не горю и в воде не тону. Я везде и нигде, я одна и меня много...
  - Что это значит? - пролепетал шах Рияр.
  - Это значит, мой бестолковый повелитель, что ты теперь полностью в моей власти, как до тебя был глупый Сахр-джинн. Ты нипочём от меня не избавишься, ведь ты сам меня захотел, озвучил своё желание чётко и внятно, помнишь?
  - О, если бы я только знал, что ты не человек, а чудовище! Что, неужели и твоя сестра такая же?
  - Вовсе нет, повелитель, сестрица Дундун существует только здесь. - Шакр-Зейда постучала царя по лбу. - Мымра Марджана так и не смогла родить визирю жизнеспособных детей, остальные жёны и наложницы тоже. Старый хрыч совершенно бесплоден. Какие у него могут быть дочери?
  - Так ты не дочь визиря?
  Шакр-Зейда громко расхохоталась.
  - Раз уж я самому джинну врала с три короба, то что мне какой-то визирь? Я внушила ему и всем домочадцам, что я его любимая доченька...
  "Всевышний, зачем я с ней болтаю? - опомнился шах. - Нужно звать стражу..."
  Словно прочтя его мысли, Шакр-Зейда с силой стиснула царю горло и у того потемнело в глазах.
  - Нет уж, муженёк, ты не женишься заново на другой. Все во дворце меня видели, на каждом углу звучат пересуды о том, почему ты оставил меня в живых. Я, грешным делом, подлила масла в огонь и пустила слушок, что наша с тобой брачная ночь была до того восхитительной, что ты не захотел со мной расставаться. Вот увидишь, повелитель, твои подданные скоро начнут на меня молиться...
  Вырвавшись из её хватки, шах выскочил из постели, схватил одежду и бросился вон, но двери в опочивальню будто срослись друг с другом, их невозможно было открыть.
  - Стража, слуги, немедленно ко мне! - закричал шах, но с таким же успехом он мог бы требовать воды в центре магрибской пустыни. Дворец опять словно вымер.
  "Дундун была лишь в моей голове, - вспомнил Рияр признание Шакр-Зейды, - значит и это мне внушено - что двери запечатаны и что слуг не дозовёшься..."
  - О проклятая, что ещё ты мне внушила?
  - Да почти всё, о недотёпа-царь, - рассмеялась Шакр-Зейда. - Для начала, младшего брата Земана и ваших с ним жён-изменниц. Тем самым я восстановила против тебя твой же народ, чьих дочерей ты незаслуженно казнил.
  "Вот ведь дьяволица! - с ужасом подумал Рияр. - Господь всевышний Ахурамазда, каким же я был слепцом! Ведь видел же, как из-за неё страдал джинн, видел, с каким непониманием взирают на меня придворные, видел страдания подданных... Что же за тварь породил Ангроманью, которая способна доводить до умопомешательства богопомазанных царей и огненных демонов?"
  - Зачем тебе всё это, для чего? - простонал шах.
  - Чтобы погубить Арьяншахр, как и многие другие страны. Мне ненавистно всё, что олицетворяет единоличная монаршья власть и деспотическое государство - рабовладение, патриархальный строй, сословную пирамиду, границы, таможни, необходимость быть чьим-то подданным, деньги и связанные с ними финансовые махинации, бессмысленный изнурительный труд, лживые языческие культы, кровавые ритуалы и жертвоприношения, богохульную астрологию... Я дитя Золотого века и помню, как хорошо тогда было, привольно, легко. Не было государств, этих искусственных систем географической изоляции племён и народов. Люди жили как люди, "избранные" и "чернь" не были разделены по отдельным сословиям. Но едва самопровозглашённая знать выделилась в привилегированную касту, она издала законы и насадила порядки, посредством которых обрекла большинство некогда свободных людей на скотское прозябание в нищете и рабстве. Ты назвал меня чудовищем? На самом деле единственные монстры на земле - это ты и подобные тебе царьки, шах Рияр. Те, кто поддерживают, укрепляют и продлевают безумный и противоестественный миропорядок.
  На протяжении многих веков я занимаюсь тем, в чём поклялась давным-давно, когда люди едва начали осваивать выплавку металла и строить первые городища. До тех пор я жила словно в раю, но уже тогда видела и понимала, к чему всё идёт. С тех пор я прихожу в каждое государство, овладеваю его правителем и заставляю его совершать безумные поступки, ведя свою цивилизацию к краху. Ослабленные страны становятся лёгкой добычей воинственных соседей, которые приходят и истребляют прежде всего вас - правящую знать. При этом простое население остаётся нетронутым, разве что переходит на язык завоевателей и изредка обращается в его веру... Это моё вам наказание за ваши пороки и преступления. Так я разделалась с Шумером, Аккадом, Ассирией, Вавилоном, Эламом, Урарту, Иудеей, Троей, Микенами, Финикией, Иерихоном, Содомом и Гоморрой, Карфагеном, латинским Румом, хеттами, митанни, хурритами, Парфией, Мидией, Шебой, Офиром, фараонским Египтом... Теперь настал твой черёд, Сасанид Рияр, и твоего Арьяншахра. Не повстречай я тебя в тот день, я бы остановила свой выбор на ком-то ещё, на Раджастане, например, но мне попался именно ты и вот я здесь...
  У царя задрожали ноги, он почувствовал слабость и облокотился на запечатанную дверь, чтобы не упасть.
  - Бесноватая, ты караешь нас за грехи, но разве ты бог? Как смеешь ты присваивать себе его право?
  - Бог? - Дьявольски прекрасный лик Шакр-Зейды перекосился от гнева. - Твой всевышний, Ахурамазда, которому ты поклоняешься, ложный бог! Его не существует, он был выдуман философом Заратуштрой, написавшим от его имени законы, с помощью которых твои предшественники порабощали и грабили народы, безжалостно правили присвоенными землями, угнетали и унижали людское достоинство. На заре времён далёкие предки персов в Ариан Ваэджо (она же Арьяварта хиндустанцев) почитали богами асуров и считали демонами дэвов. А далёкие предки хиндустанцев наоборот, считали дэвов богами, а асуров демонами. На этой почве некогда единый народ ариев, кочевавший на землях нынешнего тюркского каганата, размежевался. Если персидские слова произносить на хиндустанский лад, то звук "х" будет звучать как "с". То есть "Ахурамазда" означает "Асур Мазда", и это хиндустанский демон. Арии так и не пришли к единому мнению, кто добрый небожитель, а кто злобный демон. Одни предпочли дэвов, другие асуров, и с той поры пути обеих частей одного народа разошлись навсегда... Скажи, осудил ли эту трагедию твой "пророк" Заратуштра?
  - А джинн? Какое отношение к тебе имеет джинн? Если ты так настроена против земных царств, что толкнуло тебя в объятия огненного демона? Хотела подчинить его и использовать против людского рода? Отвечай!
  - Ох, повелитель, ты прям как малое дитя. Джинн имел ко мне такое же отношение, какое имеешь ты. Неужели, по-твоему, у джиннов нет государств? Конечно есть, просто смертным они неведомы, ибо существуют в ином плане бытия. В своём неприятии деспотического устройства я не ограничиваюсь людским родом, джиннам я тоже рада напакостить. То, к чему я нетерпима, я не приемлю везде и буду рушить где угодно и когда угодно.
  Шах Рияр пребывал в ужасе.
  - Но ведь и на небесах стоит царство всевышнего господа Ахурамазды! Безумная, неужто ты готова замахнуться на небеса?
  - Я ведь уже высказалась по поводу Ахурамазды, - спокойно отвечала Шакр-Зейда. - Нет на небесах никакого царства, как и под землёй нет преисподней. А если б и были, что с того? Я бы и до них добралась. С каждой погубленной страной мои силы возрастают и однажды их будет столько, что я смогу потягаться с кем угодно, хоть со всевышним.
  - Безумная! - испуганно повторил шах Рияр. - Ты сошла с ума от гордыни.
  - Я-то не сошла, а вот тебе вскоре предстоит...
  Шакр-Зейда щёлкнула пальцами, двери распахнулись и царь вывалился из опочивальни на руки подоспевшей челяди.
  - Пока что правь своей империей, шах Рияр! - летел ему вслед насмешливый голос шайтанки. - Увидимся вечером!
  Спеша в тронный зал, чтобы собрать диван и решать государственные задачи, шах с трепетом думал о том, как жестоко ошибся в Шакр-Зейде. Прежде она представлялась ему чудом, гурией в человеческом обличии, а в действительности оказалась ужасом и погибелью, худшим из порождений Ангроманью.
  Первым из вельмож, кого повстречал царь, был его главный визирь, уже наслышанный о том, что его дочь избежала казни. Он бросился к повелителю со словами благодарности, но шах отстранил его и был с ним холоден.
  - Да простит тебя всевышний за то, что ты женил меня на Шакр-Зейде, - сказал он.
  - А что не так, владыка? - удивился визирь, однако, шах ничего ему не ответил, отдалил от себя и отстранил от всех дел. С этого момента между ними словно кошка пробежала. Шах Рияр понимал, что бедный старик ни в чём не виноват, но держать его подле себя уже не мог. В его глазах именно визирь стал главной причиной появления во дворце ужасной шайтанки.
  Опечаленный визирь встретился с "дочерью".
  - Отец! - Шакр-Зейда сделала вид, что обрадовалась его приходу. - Вот видите, ничего со мной не случилось.
  - Доченька... - Старик еле сдерживал слёзы. - Я не пойму повелителя. Столько лет я верой и правдой служил ему, его отцу и его деду...
  - Полноте, отец. - Демоница мгновенно разглядела, что творится на душе у старика. - Это я попросила царя отпустить вас на покой. Вы правы - столько лет служили, пора бы уже и отдохнуть. Не сердитесь на государя за то, что говорил с вами в своей обычной грубоватой манере. Царям простительно... А вы заслужили покой. У шаха теперь есть я, вы же знаете, сколь я мудра и благоразумна, отныне я вполне могу вас заменить. А вы ступайте к народу и передайте благую весть: более ни одна женщина не пострадает от рук царя. Скажите, что ваша дочь добилась отмены казней. В глазах народа вы станете героем...
  Послушав "дочь", старик так и поступил, после чего страну охватило ликование. Горожане стекались к дому бывшего визиря и весь день чествовали его и носили на руках.
  Царь же провёл этот день мрачнее тучи и никому ничего не сказал о Шакр-Зейде и её истинной сути. Да и что он мог сказать - что женился на шайтанке? Шах Рияр побоялся огласки, он знал, что народ, знать и жрецы и так уже ненавидят его. От известия, что их царицей стала демонесса, способная погубить хоть джинна, хоть кого угодно, власть и авторитет царя окончательно рухнут, подданные его распнут.
  Шах Рияр рассеянно слушал советников и министров, не глядя подписывал бумаги и пребывал словно в дурмане. В голове не укладывалось - как он мог ни за что погубить столько невинных женщин? Как мог поддаться на внушение? Ведь очевидно же, что у него сроду не было младшего брата по имени Земан, как не было и жены, изменявшей с чернокожим рабом... Почему же он, владыка священной зороастрийской державы, оказался столь внушаем?
  Анализируя события первой встречи с Шакр-Зейдой, шах Рияр никак не мог понять, что с ним тогда произошло. Почему он, славившийся рассудительным, осторожным и критическим мышлением, мгновенно и безоговорочно поверил демонице и позволил овладеть своим рассудком? Ведь с самого же начала было очевидно, что её история шита белыми нитками. Неужели вид живого, настоящего джинна настолько смутил его, выбил из колеи и ослабил разум?
  Вместе с тем постепенно выкристаллизовалась спасительная идея. Вдруг Шакр-Зейда вовсе не так неуязвима, как хочет казаться? Она же мастерица водить за нос, вдруг и это тоже ложь? Да, Масруру не удалось её казнить, но вдруг палач просто выбрал не тот метод? Сколько всего на свете способов отнять чью-то жизнь? Даже он, Рияр, мог назвать десятки, а опытному Масруру наверняка были известны сотни. Нельзя сдаваться лишь потому, что первая попытка не удалась. Первый блин всегда комом. Нужно продолжать искать способ избавиться от шайтанки, пока она не осуществила свой замысел и не уничтожила Арьяншахр.
  Придворные что-то говорили, что-то обсуждали... В какой-то момент шах Рияр прервал их и приказал казначею выплатить всем семьям, чьи девицы были казнены, щедрую компенсацию. Придворные одобрили эту идею, почувствовав, что кризис миновал и бессмысленных казней больше не будет. Как и предсказывала Шакр-Зейда, они видели в этом заслугу новой царицы и готовы были её боготворить...
  После трапезы, вкуса которой шах не почувствовал, он велел оставить его одного. Рияр не мог позволить себе лить слёзы на людях, но, оставшись в одиночестве, рухнул лицом в подушки и заревел как ребёнок, прищемивший пальцы дверью или уронивший на ногу тяжёлую палицу. Весь груз содеянного обрушился на Рияра, он метался словно дикий зверь и рвал на себе волосы и бороду. Взойдя на престол, молодой шах желал во всём походить на справедливых представителей своей династии, а в итоге запятнал руки кровью невинных и тем самым опозорил память обо всех Сасанидах, начиная с Ардашира Первого и заканчивая своим отцом, Йездыгердом Третьим. Народные проклятия летели в адрес Рияра, но доставались всей династии царей, причём, совершенно незаслуженно.
  Постепенно звуки во дворце затихали, а это означало, что Шакр-Зейда где-то поблизости. Ей непостижимым образом удавалось создавать вокруг себя пузырь ложных образов и восприятий, из которого невозможно было выйти без её воли. Действительно, сзади на шаха налетел порыв воздуха и мягкие губы зашептали ему на ухо:
  - Дошло до меня, о великий царь...
  - Зачем же ты пролила столько крови? - с болью в голосе спросил шах, пытаясь не слушать демоницу. - Ненавидишь государство, ненавидишь царскую власть и патриархальные законы, религию и астрологию, ну так и разделалась бы с ними. Люди-то причём, невинные девушки?
  Шакр-Зейда смотрела на царя свысока, на его мокрое от слёз лицо и опухшие глаза, с трудом скрывая отвращение.
  - Ты что-то путаешь, царёк. Это не я, это ты залил страну кровью невест. Деспотическое государство сильно, пока сильна иррациональная вера народа в его легитимность, в богоугодность царской власти и традиционного вероучения. Убивать в первую очередь следует не царей и не жрецов, а именно эту веру, иначе обманутые невежественные люди вместо одного самодура просто выберут себе другого. В истории наивысшими злодеями всегда оказываются те, кто массово губит невинных дев или детей. Поздравляю, шах, теперь и ты зачислен в эту позорную категорию. Ты запятнал себя грехом, искупить который не сможешь уже никогда, как бы ни пытался отделаться денежными подачками. В глазах народа ты так и останешься злодеем.
  - Но я раскаиваюсь!
  - А это сколько тебе будет угодно. Твоё раскаяние не вернёт семьям убитых дочерей. Денежные подачки тоже. Ты поступил как собака на сене - брал прежде всего дочерей из знатных семейств, но ведь в знатных семьях есть также и сыновья, которым тоже нужны невесты из знатных семейств, а их больше нет. Ты собственными руками поставил под угрозу естественное воспроизводство знати, главной опоры твоей власти. Этой опоры у тебя больше нет. Совсем скоро знать Арьяншахра будет замещена чужой знатью, когда твою империю завоюет кто-то из соседей. Я даже знаю, кто именно. Пустынные бедуины из Аравии, которых ты считаешь дикарями, придут по твою душу и тогда тебе конец, шах Рияр. Никто и ничто не спасёт твою зороастрийскую державу, с ней будет покончено навеки. Но до тех пор...
  Шакр-Зейда закрыла глаза и глубоко вздохнула.
  - Дошло до меня, о великий царь, что некогда жили умельцы, не хуже меня способные запечатывать джиннов в различных сосудах. Некоторых демонов, говорят, привязывали к сосудам так, что те уже не могли с ними разъединиться. И будто бы существовала такая лампа, владельцу которой достаточно было её потереть и ему тотчас являлся джинн, исполнявший любые желания. Однажды...
  Слушая против воли очередную историю, шах Рияр чувствовал, как возвращается мигрень, а в сознании против воли всплывают отвратительные образы. Чем дольше Шакр-Зейда говорила, - а её истории были долгими, многословными, то и дело отвлекались на посторонние темы, - тем яростнее вспышки боли раскалывали царскую голову и тем более мерзкие образы и сцены её наполняли.
  - Масрур! - не выдержав, застонал он. - Масрур!
  Палача не пришлось долго звать. Он настолько привык к регулярным казням, что всё время находился где-то поблизости и даже отводящие чары Шакр-Зейды на него не действовали.
  Палач на сей раз выглядел не бравым, а виноватым. Всем своим видом он демонстрировал сожаление из-за того, что приговорённая к казни царица до сих пор жива. Как именно произошло сие чудо, Масрура не заботило. Человек дела, он старался избегать лишних мыслей, справедливо полагая, что в его профессии ненужные рассуждения только мешают.
  - Больше не руби ей голову, - устало попросил шах, пока палач связывал Шакр-Зейду. - В прошлый раз это не сработало, придумай что-нибудь ещё...
  Палач поклонился и унёс добычу в подземелье, а неважно себя чувствовавший Рияр, пошатываясь, прошёл в опочивальню и прямо в одежде рухнул в постель. Во сне ему снова грезились кошмары, полчища свирепых джиннов, один страшнее другого, вылезали изо всех сосудов - из кувшинов, ламп, даже из тазиков для мытья ног, и бросались на царя с огненными саблями, жгли, терзали, причиняли невероятную боль.
  Наутро шах чувствовал себя ещё хуже, чем перед этим. Проснулся он от мягких поглаживаний по лицу. Шакр-Зейда сидела на нём верхом и, склонившись, тёрлась нежными полушариями грудей с розовыми бутонами сосков о щёки царя. В другой раз это было бы самым сладостным пробуждением, но не теперь.
  - Масрур... - беспомощно простонал Рияр. - Ну как такое возможно?
  Пристыженный палач смиренно шагнул в опочивальню и недоумённо пожал плечами. Пока шах спал, Масрур вздёрнул царицу на дыбе и переломал ей все кости, но это ничуть не навредило шайтанке.
  С той поры так и повелось. Ночью царь отдавал Шакр-Зейду палачу, а днём она возвращалась живой и невредимой. И где бы царь ни находился, её голос неотступно следовал за ним.
  - Дошло до меня, о великий царь, что в одной далёкой стране жил сумасшедший правитель, который переодевался в простолюдина и вместе с визирем бродил по трущобам, щекоча себе нервы и вовлекаясь в различные приключения...
  - Дошло до меня, о великий царь, что волшебное слово, открывавшее тайную пещеру магрибинского колдуна Сезама, случайно досталось разбойничьей шайке из сорока человек...
  - Дошло до меня, о великий царь, что в стране Синд, на берегу Хазарского моря, жил искусный мореход Абад, переживший немало приключений...
  Масрур старался изо всех сил, вот только демоницу ничто не брало. Её жгли, топили, вешали, четвертовали, колесовали, замуровывали живьём в склепе, бросали на съедение зверям, рвали на части, привязав к диким коням и пуская их в разные стороны, сажали на кол, продавали в рабство африканским царькам, отдавали на потеху самым отчаянным головорезам, заливали в глотку расплавленный свинец - всё было бесполезно. Шах Рияр запирался в опочивальне или запирал жену в казематах, но ту не удерживали никакие решётки и никакие запоры. Её воля отпирала любые замки и двери, а её чары затуманивали разум придворным, которые восхищались царицей, воспринимали её как спасительницу империи и полагали, что у них с шахом в личной жизни всё превосходно. Те же умонастроения преобладали среди простонародья, особенно среди его женской половины, почитавшей Шакр-Зейду чуть ли не святой. Стоило ей выйти на балкон дворца или выехать в паланкине за ворота, как вокруг тотчас собиралась толпа почитательниц, славословя царицу и кланяясь ей до земли. Кто-нибудь обязательно сажал на руки Шакр-Зейде больных детей, некоторые после этого исцелялись, отчего всеобщая убеждённость в её святости росла и крепла. Многие специально приезжали ради этого в Тисфон издалека. Теперь, если бы шах попытался казнить жену публично, против него восстали бы все - и центр империи, и самые дальние окраины.
  В сказках главный герой в подобной ситуации находит волшебное оружие или магический артефакт, после чего убивает демоницу, но тут дело происходило не в сказке и потому Шакр-Зейда безнаказанно занималась тем, чем занималась. В иных историях герой случайно узнаёт заветную тайну шайтанки, которая дарует ему власть над ней, однако, никакие пытки не могли исторгнуть из уст царицы ни слова о том, кто она такая и откуда взялась. Будучи непостижимой загадкой, она таковой и оставалась до самого конца, а те крупицы, что она о себе выдавала, то ли были правдой, то ли нет, поди узнай. По ним выходило, что она некое древнее создание, живой свидетель зарождения человеческой цивилизации, воспылавший к ней лютой ненавистью. На протяжении веков и тысячелетий Шакр-Зейда под разными именами и обличиями губила каждую цивилизацию, один только перечень её жертв внушал трепет.
  Женой шаха Рияра она пробыла ровно тысячу дней и ночей, показавшихся царю бесконечными. Пытки продолжались и усиливались каждый вечер. Своими историями Шакр-Зейда совсем измучила государя. Едва Рияр слышал "Дошло до меня, о великий царь...", как его голова взрывалась нестерпимой болью, от которой хотелось выть и лезть на стенку, а сознание наполняли сюжеты, вызывавшие тошноту. Теперь он понимал, что на его месте чувствовал Сахр-джинн и почему так отчаянно жаждал покоя. Шакр-Зейда была странным и невиданным доселе шайтаном, лишающим сил и рассудка посредством непрерывного рассказывания историй и внушения противоестественных образов.
  Пытаясь избавиться от жены, шах Рияр на самом деле хватался за соломинку. Смертный вряд ли способен был преуспеть там, где оказался бессилен джинн. А вообще ничего не делать и пассивно ждать конца шах тоже не мог, поэтому каждую ночь призывал Масрура и поручал ему изобрести для Шакр-Зейды новую казнь. На бесплодные потуги палача демоница смотрела с жалостью и снисходительной усмешкой, как на возню беспомощного котёнка. Возможно, её это даже забавляло, хотя, за свою жизнь она наверняка повидала немало таких палачей.
  Из-за непрекращающихся головных болей и ночных кошмаров шах почти перестал спать. Не помогали никакие лекари с их снотворными порошками. Даже днём Рияру мерещились галлюцинации. Визири, советники и придворные говорили одно, а ему чудилось другое. Иногда он раздавал указы и повеления, руководствуясь не действительностью, а её искажённой имитацией, отчего все решения оказывались ошибочными и приводили к ухудшению внешней и внутренней политики. Провинции откалывались от центра, росло неповиновение.
  Невозможность покончить с шайтанкой, головные боли, галлюцинации и повсеместный разлад в стране угнетали шаха. Мечты стать достойным правителем, ведущим страну к процветанию, победам и могуществу, так и остались мечтами. Одного хотения мало, ещё неплохо бы прислушиваться к советам умных и опытных людей. А царь слушал советников и визирей, но не слышал. Воспалённое сознание подменяло и искажало их здравые мысли и разумные советы.
  Чем хуже становилось шаху и стране, тем ослепительнее и здоровее выглядела Шакр-Зейда. Она напоминала вампира, питавшегося жизненными соками государства.
  Наконец вельможи заподозрили неладное. Даже дурак заметил бы, что государь подвержен воздействию чего-то дурного и скверного, отсюда и все неурядицы. Визири и советники пытались говорить об этом с царём, вот только шах Рияр даже в полубезумном бреду не сознавался, что всему виной присосавшаяся к Арьяншахру демоница.
  Да никто и не воспринимал Шакр-Зейду как демоницу, в народе она пользовалась любовью и уважением. Дворцовая челядь, ошибочно интерпретируя то, что видела, распускала слухи, будто царю стало бы ещё хуже, если б не жена, которая почти не отходит от его постели и непрерывно радует его занимательными историями, облегчая плохое самочувствие.
  В конце концов государственные мужи неизбежно докопались бы до истины, да на беду случилось то, что Шакр-Зейда предрекла царю. Арьяншахр действительно доживал последние дни. Арабы под знамёнами Пророка вошли в империю. Войска Рияра терпели поражение за поражением. Народ обратился к звездочётам и те выплеснули годами копившийся гнев на грешного царя, объявив, будто всему виной он, владыка Сасанид Рияр. Небесные светила, мол, сошлись так, что стране при его правлении уготована погибель.
  Невежественный народ не задался справедливым вопросом - отчего жрецы молчали столько времени, почему не объявили погибельный гороскоп царя, когда тот всходил на престол? У невежественных людей вообще плохо с логикой. Они способны лишь примитивно реагировать на сиюминутный раздражитель. Таким раздражителем и стал болезненный царь, апатично возлежавший на ложе и не спешивший спасать государство. Людям неоткуда было знать, что шах Рияр не встаёт, потому что в конец обессилел и не может даже позвать Масрура. Чем слабее становился царь, тем сильнее и настойчивее Шакр-Зейда насиловала его слух и рассудок.
  Лишь когда мусульмане подошли к Тисфону, немногие верные придворные помогли Рияру бежать в Дербент. Там, вдали от демоницы, шах воспрял, правдоподобно выдал себя за простого столичного полководца и даже какое-то время успешно возглавлял защиту Дербента от арабов. В итоге, правда, город пришлось сдать и на этом исторический след Рияра окончательно затерялся...[6]
  Под влиянием арабов зороастрийский Арьяншахр превратился в исламский Иран. Религию Заратуштры упразднили, жрецов-астрологов-звездочётов перебили как мерзких колдунов-язычников. Храмы Ахурамазды, гнездилища богохульной скверны, разрушили. По всей империи устроили резню, но резали, как и указывала Шакр-Зейда, в основном знать и тех, кто вставал на её защиту, а простолюдинам, в соответствии с заповедями Аллаха, несли Коран и обращали в ислам, после чего народ перешёл в подданство к Омейядам. Персы, нужно сказать, как и многие народы Ближнего Востока, приняли ислам с удовольствием, когда узнали, что больше нет надобности содержать пышные храмы и многочисленную когорту жрецов, нет надобности оплачивать дорогущие жертвоприношения и гороскопы на все случаи жизни. Кошелёк победил веру. Заодно с прежней религией на свалку истории отправились законы Заратуштры, вместо них пришли законы шариата.
  А что же Шакр-Зейда, что стало с шайтанкой? Осуществив задуманное, она бесследно исчезла, так же внезапно, как и появилась. Когда арабы ворвались во дворец и перебили стражу, царицы там уже не было, никто не мог сказать, куда она подевалась. Однако в народной памяти сохранились отзвуки тех событий и с течением времени история о шахе Рияре и Шакр-Зейде приобрела форму обширного свода волшебных сказаний - "Тысячи и одной ночи", - за которым совершенно не угадывались реальные факты.
  Если верить тому, что говорила о себе Шакр-Зейда, она наверняка выбрала себе следующую жертву. Разве мало государств и культур перестало существовать в последующие века? Рассматривая их ретроспективно, не трудно заметить, что все они процветали лишь до какого-то момента, а затем наступал неизбежный конец. Историческая наука утверждает, будто есть объективные общественные законы, некие социальные, экономические и политические причины, которые и определяют судьбу того или иного государства. А вдруг не только? Вдруг за какие-то объективные причины мы принимаем закулисные интриги и дьявольскую злую волю неведомого могущественного создания, то ли сверхчеловека, то ли демона, древнего и хитроумного, живущего невесть сколько веков? Ведь у нас нет надёжных критериев оценки, ни одно государство и ни одна культура не сохранились нетронутыми со времён шумеров до наших дней, нам просто не с чем сравнивать. Мы видим повсеместный и однообразный упадок изначально вполне устойчивых общественных систем и воспринимаем его как объективный процесс, соответствующий естественным законам. А вдруг никаких законов нет и процесс вовсе не объективен? Что, если в нормальных условиях шумеры и прочие культуры должны были дожить до наших дней? Что, если не было никаких объективных причин для исчезновения с глобуса хоть древних государств, хоть новейших, вроде ГДР, Югославии и СССР?
  Одним словом, перечень исчезнувших стран не завершился зороастрийским Арьяншахром, он пополнился и продолжает пополняться новыми жертвами. Значит древняя шайтанка, мстящая самопровозглашённым человеческим элитам за закат Золотого века, всё ещё в деле. Она не ведает покоя. Умная, хитрая, изворотливая демоница способна втереться куда и к кому угодно. А дальше всё идёт по накатанной - сначала резкий упадок, затем неминуемый и окончательный крах.
  Оглянемся вокруг. Можно ли назвать окружающую действительность "процветанием" и "надёжной стабильностью"? Очевидно же нет. Есть ли какие-то предпосылки для улучшения ситуации? Тоже нет. Так куда, за какие кулисы нам стоит попристальнее всмотреться, чтобы отыскать возможные следы присутствия некоей "Шакр-Зейды", рассказывающей всем сладкие сказки и затуманивающей сознание диковинными образами? В чьём обличии древняя шайтанка щеголяет сегодня? За чьими привилегированными фигурами маячит её тень?
  Одно можно сказать наверняка. Пока Золотой век не вернётся, пока на земле останется хоть одно государство, древнее существо найдёт, чем заняться и где развернуться...
  
  
  
  ОБЫЧНОЕ УТРО
  
  
  Предыдущим вечером Маринка протусовалась с друзьями за полночь, до одури накачиваясь травкой, "Ред Буллом" и "Ягуаром". Домой она приползла на бровях и уснула как убитая. Её не разбудила даже утренняя поливалка, протарахтевшая под окнами в половине седьмого. Будильник Маринка ставила на восемь часов, кроме тех дней, когда нажиралась с друзьями и начисто про него забывала. Проспать она не боялась, ведь у неё в запасе имелся резервный вариант. Если деточка не выходила из комнаты ровно в восемь, через пять минут к ней врывалась мать, встававшая в шесть утра, как штык, без будильника, чтобы успеть за утро переделать уйму домашних дел. В восемь-ноль-пять женщина стремительно влетела к дочери и едва не задохнулась от витавшего в комнате густого сивушно-табачного амбре. Когда-то мать возмущалась, ругалась, пыталась усовестить Маринку - всё без толку. Окончательно женщина сдалась после того, как обнаружила в сумочке у дочери презервативы и противозачаточные таблетки.
  - Вставай, слышишь!
  Тяжёлая, крепкая ладонь отвесила звонкий шлепок по щупленькой маринкиной заднице, торчавшей из-под одеяла.
  - Вставай, кому говорю!
  Маринка сонно замычала, но глаз не открыла и голову от подушки не оторвала. За первым шлепком последовал ещё один. Мать хорошо знала, как заставить дочь-гуляку проснуться. И точно - Маринка недовольно зашевелилась и перекатилась на спину, пряча задницу от назойливых шлепков.
  Тогда мать сунула руку под одеяло и защекотала крошечную ступню. Это возымело действие - Маринка взвизгнула и подскочила как ошпаренная.
  - Да встаю я, встаю, мам! Сколько раз просила меня не щекотать!
  - Собирайся и завтракай, - сказала мать, выходя из комнаты.
  Маринка нехотя вылезла из постели и в одних трусах поплелась в ванную. Жили они с матерью вдвоём, стесняться было некого. Под душем Маринка смыла последние остатки сна вместе с вонью тусовочного перегара и наконец-то пришла в себя. Завернувшись в полотенце, она сперва нанесла на лицо макияж и только потом прошла на кухню, где уже ждал завтрак - кофе, тост с маслом и мюсли.
  - Спасибо, мам! - Маринка мимоходом чмокнула женщину в щёку.
  Теперь от неё хорошо пахло и мать сграбастала дочь в охапку.
  - Горе ты моё луковое... Чего вернулась так поздно, где была, с кем?
  - Ой, да ладно, мам! - Маринка вывернулась из материнских объятий и уселась за стол. - С друзьями немножко потусили, расслабились. Ничего такого.
  - Ты не подумай, я тебя не перевоспитываю, - вздохнула мать. - Хочешь дымить как паровоз, дыми. Хочешь нажираться до поросячьего визга, нажирайся. Хочешь трахаться со всеми подряд, трахайся. Но ты хоть позвони, если задерживаешься. Я же за тебя волнуюсь, дурында...
  - А фы фе фойфуйфя, - ответила Маринка с набитым ртом.
  - Вот будут у тебя дети, я погляжу, как ты не поволнуешься.
  Маринка - что даже странно при её худобе - расправилась с едой быстро.
  - Можно подумать, ты в моём возрасте не гуляла, - заявила она матери, проглотив последний кусок.
  - Гуляла, - согласилась та, - но не за полночь же. И ничего лишнего себе не позволяла. Если бы в таком виде домой пришла, как ты вчера, меня бы мать знаешь как за волосы оттаскала!
  - Ой, всё, не могу больше это слушать! - Маринка допила кофе и выскочила из-за стола.
  У себя в комнате она причесалась, надела свежее бельё, влезла в тугие обтягивающие джинсы и нашла в шкафу чистую розовую футболку с единорогом.
  - Мам, я побежала! - крикнула она из прихожей. - Увидимся вечером, пока!
  Выйдя на площадку перед лифтом, она замерла в замешательстве. Перед ней стоял известный на районе бомж Лукич. Трезвый он ещё был относительно адекватен, но беда в том, что трезвым его видели редко, а стоило ему выпить и он превращался в животное.
  Не то, чтобы бомжи в подъезде были редкостью. Дом стоял ближе всех к метро и к рынку, где бомжи в основном и околачивались. Несмотря на повсеместные домофоны, бомжи ухитрялись как-то проникать в подъезд, а поскольку на консьержа скупые жильцы не раскошелились, местные бомжи приноровились использовать подъезд в качестве ночлежки. Укладывались на картонных лежанках под окнами у мусоропровода или на лестничной клетке и дрыхли, а наутро после них оставались лужи мочи, кучки фекалий, объедки и пустые бутылки.
  Так что не само наличие Лукича поразило Маринку и заставило передёрнуться от отвращения, а то, чем он был занят. Этой ночью Лукичу не свезло - его угораздило обосраться во сне, чего он даже не почувствовал и не проснулся. И теперь он стоял задом к Маринке, со спущенными штанами, согнувшись раком, и куском картона соскребал с задницы налипшее дерьмо.
  Не сводя глаз с омерзительного зрелища и стараясь не дышать, Маринка вжалась в нишу у дверей лифта. Лукич косился на неё мутным невменяемым взором, однако, занятия своего не прерывал. Наконец лифт приехал. Маринка юркнула в него и с силой вдавила палец в кнопку первого этажа.
  Только выйдя на улицу, Маринка позволила себе вдохнуть полной грудью тёплый весенний воздух. Стоял конец мая. Уже сейчас было плюс семнадцать, а днём обещали до двадцати двух. Кварталы старых кирпичных пятиэтажек по ту сторону метро и рынка утопали в цветущих вишнях, черёмухе и сирени. На этой стороне, с новыми многоэтажками, где не посчастливилось жить Маринке с матерью, каждый дом окружала голая плешь, заставленная автомобилями.
  Маринка достала из сумочки тонкие сигареты, с наслаждением закурила и пошла к метро, мечтая о том дне, когда наконец будет жить одна и сможет выкуривать первую сигарету прямо в постели. Дымить в квартире мать категорически запрещала.
  Рынок уже открылся. Продавец из палатки с шаурмой насаживал куски мяса на вертел, а его помощник кромсал грязным ножом овощи. Уличные торговки выстроились в ряд от метро к рынку и раскладывали на ящиках трикотаж, стельки и прочую мелочь. На парапете подземного перехода, где располагался вход в метро, опохмелялись бомжи, в отличие от Лукича успевшие настрелять денег на опохмелку. Тонька, продавщица мороженого, выглядывала из киоска, гадая, кто сегодня будет первым покупателем: если мужик, день окажется удачным, а если баба, то нет.
  Внизу, в переходе, возле вестибюля метро, расположился дед Макар, завсегдашний музыкант с баяном. Бросив перед собой коробку с мелочью, пенсионер растянул свой инструмент и запел неожиданно красивым голосом близкий его сердцу репертуар:
  
  
  - На Волге широкой, на стрелке далёкой
  Гудками кого-то зовёт пароход.
  Под городом Горьким, где ясные зорьки,
  В рабочем посёлке подруга живёт...
  
  
  Сам дед Макар был родом то ли из Саратова, то ли из Нижнего, отсюда и его страсть к волжско-донской и казачьей тематике. Его кумирами были Стенька Разин, Емельян Пугачёв и, как ни странно, генералиссимус Сталин.
  Напротив торговок восседал на складном стульчике отец Сергий, благообразный батюшка в островерхой плисовой камилавке и в рясе, подвязанной обычной верёвкой. Он держал перед собой здоровенный ящик для сбора пожертвований на строительство какого-то храма. Название храма было залеплено наклейкой в виде перечёркнутого красного круга с надписью "Pussy Riot".
  Возле батюшки неуверенно мялся Генка, местный алкаш-забулдыга, строивший из себя истово верующего. Жил он в одной из ближайших пятиэтажек, охотно общался и пьянствовал с бомжами, отчего и сам со временем сделался похож на бомжа. И если Лукич был скотом грязным, но относительно безобидным, то чуть менее грязного Генку отличал грубый и буйный нрав. Он мог с одинаковой лёгкостью и обложить матюгами и в морду дать. Как нетрудно догадаться, его кумирами были юродивые и блаженные древней Руси, на которых он мечтал походить душою и телом, святостью и богоугодными деяниями - вразумлением неразумных и наставлением заблудших.
  Для этой цели он постоянно консультировался с отцом Сергием и вступал с ним в богословские диспуты, не подозревая, что под рясой священника скрывается обычный жулик, аферист и шарлатан Шура Берляев, разбиравшийся в теологии и богословии примерно так же, как в квантовой гравитации тёмной материи, то есть никак. Генку Берляев терпеть не мог, он его презирал, но открыто вступать с ним в конфронтацию не решался, а все консультации и диспуты ограничивал призывами к смирению, с чем забулдыга категорически не соглашался, ссылаясь на пример святого Василия Блаженного.
  - На царя с хулой кидался, на помазанника божьего! - с жаром доказывал он. - И вот поди ж ты, в его честь храм отгрохали! Да какой храм - загляденье! Аж само ЮНЕСКО занесло в список шедевров мировой архитектуры!
  Сегодня у Генки был особенный повод для общения с отцом Сергием. Ночью ему с бодуна привиделось, будто к нему снизошёл сам господь со следующими словами: "Генка, Генка, раб блаженный, почто ты нерадиво исполняешь свой долг? Доколе ещё заблудшие овцы дома православного не познают жизни праведной? Се истинно глаголю тебе - восстань и ринься на неправду смертным боем!" Очнувшись, Генка почувствовал, как слова господа отпечатались в его душе огненными письменами, вот и решил сперва обсудить это с батюшкой и заручиться его благословением.
  Однако у Шуры Берляева с утра было прескверное настроение. Хотел он было спросонья ублажить сожительницу, а мужской инструмент подвёл его в самый ответственный момент. Как ни старалась сожительница, как ни ухищрялся Шура, свистулька так и не заработала. Сожительница деликатно промолчала, а Шура всё утро вспоминал теорию заговора, согласно которой ГМО-продукты снижают потенцию и уровень тестостерона у мужской части населения. Вакцины делают бесплодными баб, ГМО-продукты делают импотентами мужиков. Так население Земли и сокращается.
  Алкаша-забулдыгу Шуре даже видеть не хотелось, не то что разговаривать с ним. Едва Генка обратился к нему с какой-то чушью про огненные письмена, Берляев вскочил со стульчика, изображая праведное негодование:
  - Да ты никак пьян, сволочь! А ну прочь от меня, прочь, сатана!
  Не понимая, что взбесило батюшку, Генка почувствовал горькую обиду. Ведь его же сам господь призвал на святое дело! Тут ещё как назло грешники так и зачастили мимо, так и зачастили, один другого хлеще. Не знаешь, к которому подступиться, хоть всех скопом в котёл с кипящей смолой сажай.
  Отрешившись от окружающей суеты, дед Макар распевал в переходе:
  
  
  - Ой ты, Волга, дали синие,
  Журавлиные края,
  Журавлиные, орлиные -
  Волга, Волга, родина моя!
  
  
  В такую вот обстановку и затесалась Маринка, подходя к переходу и докуривая сигарету. Обозлённый на всеобщее непонимание, Генка выбрал её первым кандидатом на вразумление - то ли из-за того, что она была юной девушкой и его особенно возмутила её беспутная жизнь, то ли потому что она была маленькой и щупленькой, неспособной дать серьёзный отпор.
  Он подскочил к Маринке, крепко её сцапал и принялся немилосердно трясти, трепать и тормошить, пока она делала последнюю затяжку перед тем, как выбросить бычок в урну. Липкое сочетание губной помады, слюны и никотина будто приклеило бычок к губам и тот трясся вместе с Маринкой, не отлепляясь и не падая.
  - Что ж ты творишь, а, соска мелкая, что ж ты себе позволяешь? - хриплым, пропитым голосом заорал алкаш прямо в лицо Маринке. - Вот нахера ты сосёшь раковую палку? Хочешь взрослой казаться? Так вот, никакая ты не взрослая! Как есть мелкая тощая задрота. Ты погляди на себя - ни рожи, ни кожи. Волосёнки ещё на м...нде не отросли, а туда же, идёт, цаца, дым пускает. Не рановато ли цигарки смолить научилась? Вот до чего вас, школяров, довели поблажки, совсем испохабились! Раньше б тебя ремнём-то перетянули разок, вся блажь бы из башки вылетела. Больше ни одной раковой палки в рот бы не взяла. Разве не слыхала, овца малолетняя: кто курит - кончает раком? Избаловали вас, сюсюкают с вами, носятся как с писаной торбой. "Как же можно деточку пальчиком тронуть? Пальчиком можно только погрозить. А жопу-то надерёшь, да вдруг деточка чокнется?" Ой, сю-сю, ой, сю-сю! Вот и досюсюкались. Не понимают, идиоты, что ежели девка с малолетства раковые палки сосёт, кто из неё потом вырастет? Кто? А я скажу, кто - мочалка драная, вот кто! Глянь на себя - как есть задрота. Рожа жёлто-зелёная от табачища, перхаешь каждую минуту, словно старуха чахоточная. Кого такая м...ндень родит, а? Вот ты мне скажи? Ты же вообще никого родить не сможешь, либо мутанта на свет произведёшь - негра или ещё какую неведому зверушку...
  Зная, кто такой Генка, невольные свидетели этой сцены не вмешивались, глазели молча. Полезешь - себе дороже, забулдыга и на тебя накинется, всё настроение испортит.
  - С деточками нужно разговаривать! - Алкаш корчил рожи, передразнивая детских психологов и пассивных родителей. - С ними нужно искать диалог! Тютюшки-люлюшки! А деточка сидит перед ними, кобыла блудливая, в глаза им ржёт и думает: да, да, ничего вы мне не сделаете, я и дальше буду блудить, а вы все в сраку катитесь...
  Дед Макар легко и непринуждённо переходил с советского репертуара на традиционный и обратно.
  
  
  - Из-за острова на стрежень,
  На простор речной волны
  Выплывают расписные
  Стеньки Разина челны...
  
  
  - Только и знаешь, что раковые палки сосать, да под музыку срамную дрыгаться! - бушевал Генка, немилосердно мотая и терзая Маринку, которая совсем обмякла в его руках от внезапности совершаемого произвола. - Ну ничего, я тебе ума-то вложу! Я ведь не мать, у меня не забалуешь! Уж я тебя рожей в грехи твои тяжкие ткну! Ты у меня попляшешь, ты у меня подрыгаешься, ты у меня палку-то пососёшь!
  Вряд ли забулдыга осознавал, насколько двусмысленно звучали его угрозы.
  - С места не сойдёшь, пока в грехах не покаешься и не оборотишься к жизни праведной. Будешь у меня знать, как сосать раковые палки, будешь знать, как на ходу жопой вилять, будешь знать, как заморскую дрянь жрать, ГМО-дерьмо всякое!
  Прохожие спешили на работу, стараясь поскорее проскочить мимо Генки. Каждый думал о своём и не обращал внимания на происходящее, возможно, считая Маринку беспризорницей, что-то не поделившей с бомжом - вот и затеяли драку. Очень уж любит наш народ делать поспешные выводы, не зная всех предпосылок...
  А дед Макар всё пел:
  
  
  - Встало над туманами
  Солнце за курганами,
  Зашумело молодо, в поле зеленя.
  Эх!
  Оседлаю быстрого
  Коня донского, золотистого,
  Коня лихого, норовистого,
  Горячего коня.
  Эх!
  Дон мой, колхозный мой край,
  Синей волной играй!
  Эх!
  Вспомним годы грозные,
  Ноченьки морозные,
  Как мы в бой под Корсунью за отчизну шли.
  Эх!
  Шашки в небе реяли,
  Полки гвардейской кавалерии
  Снега фашистами усеяли,
  Врага с земли смели.
  Эх!
  Дон мой, колхозный мой край,
  Синей волной играй...
  
  
  - Я тебе покажу, взрослую жизнь! Ишь ты, пугало огородное! Кому ты такая нужна, кто тебя в жёны возьмёт? Ты же будущая жена и мать, етит твою мать! Вот тебе, вот тебе, получай! Слушай слово божье, задрота! Не соси раковых палок, не соси, не соси! Ибо все раковые палки от диавола! А господь наш пресветлый, иже еси на небеси, того не поощряет! Ибо всякая блудливая и тощая соска есть сосуд греха! Да убоится ребро Адама мужика своего, не то падут на её щуплую сраку страшные кары небесные! Ныне и присно и вовеки веков. Аминь.
  Войдя в раж, Генка и впрямь стал напоминать древнего юродивого, только не блаженного, а скорее бесноватого. Греховное маринкино поведение настолько его возмутило, что он затрясся всем телом, точно эпилептик, начал безумно вращать глазами, показывать язык и издавать нечленораздельные звуки вкупе с отчаянным и донельзя зловонным пердежом.
  В отличие от него, дед Макар старался извлечь из своей глотки красивое и мелодичное бельканто:
  
  
  - Под Новочеркасском на лугу широком,
  На лугу зелёном, у большой реки
  Ярко развеваются алые знамёна,
  Едут, собираются в поле казаки.
  Эге-гей!
  Коней напоим мы донской водой.
  Казаки готовы к бою, если грянет бой!
  
  
  Ближайшие торговки потеряли терпение и недовольно зароптали, потому что шарахавшиеся от забулдыги прохожие шарахались и от их товаров. Зинка, Нинка, Клавка, Тамарка, Галька и Зойка недвусмысленно попеняли:
  - Вы только гляньте, у него перед носом пьянь подзаборная святого корчит, а он молчит и смотрит!
  - Форменное безобразие, сущее непотребство!
  - А ещё батюшка, поп, называется!
  - Слуга божий!
  - Рясу нацепил!
  - Уселся и хоть бы что!
  - Ждёт, пока девку на кусочки порвут!
  Слова эти были адресованы никому иному, как отцу Сергию, Шуре Берляеву. По правде говоря, ему самому уже поперёк горла встал этот недосвятой, недоюродивый. Его перформанс отвлекал внимание прохожих от ящика для подаяний - за всё утро туда не упало ни копейки, а ведь сбор подаяний с доверчивого населения имел для Шуры первостепенную важность, потому что являлся единственным источником его дохода. Честно зарабатывать Шура не умел, не любил и не хотел. Строго говоря, отцом Сергием, священником-расстригой был его папаша, скончавшийся от зелёного змия и чем-то напоминавший Генку. От отца Берляев и унаследовал поповские замашки вместе с рясой. Наряжаясь священником, он пользовался всеобщим обывательским неведением относительно того, что ни одна епархия не посылает батюшек побираться на улице и в транспорте. Все ящики для сбора подаяний стоят в церквях, а на улицах и в транспорте промышляют исключительно шарлатаны, аферисты и махинаторы, подобные Шуре Берляеву. К сожалению, правоохранительные органы не обращают внимания на людей в рясах, из-за чего жулью в городах сплошное раздолье. Вот такие нынче верующие - одним не в тягость облапошивать единоверцев, а другие так редко бывают в церквях, что не знают, в какие ящики кидать честно заработанный рупь, а в какие нет.
  Также Шуре достался от папаши большой бронзовый крест, старинный, тяжёлый - кило на полтора. Носить такой на шее было небезопасно для позвоночника, так что Шура вешал его сбоку на верёвочный пояс.
  Баянные трели деда Макара задавали бодрый ритм:
  
  
  - Под Новочеркасском песни боевые
  До блеска отточат острия клинков.
  Казаки лихие, кони вороные
  По степи развеют даже тень врагов.
  Эге-гей!
  Коней напоим мы донской водой.
  Казаки готовы к бою, если грянет бой!
  Дон широкий катит волны вод текучих
  По земле советской в дальние края,
  Нас ведёт наш Сталин, наш орёл могучий,
  По землям неведомым, по чужим краям.
  Эге-гей!
  Коней напоим мы донской водой.
  Казаки готовы к бою, если грянет бой!
  
  
  Развязав верёвку и намотав на кулак, отец Сергий подскочил к Генке и старинным крестом, словно дубинкой, огрел его сперва по башке, а затем принялся охаживать по спине и по бокам.
  - Разве не велел я тебе изыдить, анафемская душа! Велел или нет, велел или нет? Бесовское отродье! Я, слуга божий, для тебя пустое место? Пустое или нет, пустое или нет?
  Алкаш выпустил Маринку, та полетела спиной вперёд и со всей силы врезалась в гранитную облицовку парапета. Из её груди вышибло воздух, она сделала глубокий судорожный вдох и втянула недокуренный бычок прямо в дыхалку.
  В переходе нарисовался старший лейтенант Хлуп-Тулупов, стопроцентно щедринский персонаж, о чём никто не знал, ибо нынче классика не в почёте. Когда в песнях деда Макара начинало звучать имя Сталина, молодой полицейский неизменно выплывал из вестибюля метро и гнал музыканта вон.
  - Слышь, дед, тебя сколько раз предупреждали? Чтоб я тебя здесь больше не видел и не слышал. Ясно? Пошёл вон!
  Дед Макар, понурив голову, собрал вещички и послушно испарился. За хорошее пение консервативные обыватели накидали ему достаточно денег, чтобы не умереть с голоду до завтрашнего утра, а к тому времени смена Хлуп-Тулупова закончится и можно будет вернуться...
  Не прошло и минуты, как место у входа в метро занял ещё один баянист, Тёма-алконавт. В его репертуаре Сталин отсутствовал напрочь, поэтому старший лейтенант его не трогал. Обычно Тёма-алконавт пел до обеда, потом шёл домой остограмиться и подзакусить, потом его клонило в сон, а потом заявлялись собутыльники и он приходил в себя только следующим утром.
  Удобно усевшись и элегантно расположив перед собой старую фетровую шляпу, Тёма-алконавт затянул пронзительным голосом с приблатнёнными интонациями, как бы перехватывая эстафету у деда Макара:
  
  
  - Я на Во-олге ставил се-ети
  Дорога-ая Шурочка-а,
  Ну и х...ли ты смеёсся,
  Плакать надо б, дурочка-а...
  
  
  Наверху Шура Берляев, у которого неосознанно выплеснулись наружу все комплексы, связанные с неудачником-отцом, немилосердно лупил Генку. С того слетела вся юродивая бесноватость, забулдыга весь как-то съёжился, сморщился и только охал, закрываясь руками. Изъеденное алкоголем сознание не сразу подсказало ему спасаться бегством и он бросился наутёк, ничего не видя вокруг и не глядя под ноги. Немолодое и нездоровое тело ощущало себя так, словно по нему промчался табун казачьих коней, про которых пел дед Макар. Генка ожидаемо запутался в ногах и повалился прямо на стельки и трикотаж. Ругаясь почём свет, торговки наградили забулдыгу пинками, тычками и затрещинами. "Ах вы сраные м...ндавошки!" - хотел было рявкнуть на них Генка, но из его рта вылетал только булькающий хрип.
  Внезапно Зойка вздрогнула, закрыла одной рукой лицо, а другой указала на распластавшуюся Маринку:
  - Батюшки-святы, да он никак её убил! Вы гляньте, из неё душа выходит, к небу возносится!
  Подавившаяся и задохнувшаяся Маринка погрузилась в клиническую смерть, однако, бычок в её глотке продолжал чудесным образом дымить. Сизая струйка выходила изо рта - её-то торговки и приняли за душу. Окружив несчастного Генку, бойкие торговки уже не били, а рвали его на части.
  - Убийца!
  - Паразит!
  - Душегуб!
  - Мучитель!
  - Нализался, скотина!
  - Бельма залил!
  - Вот и погляди, что натворил!
  Тёма-алконавт, в отличие от деда Макара, приличного старичка-пенсионера, являлся совершенно опустившейся личностью. В полном соответствии с этим был и выбранный им репертуар.
  
  
  - Четверть века в трудах и заботах я
  Всё бегу, тороплюсь и спешу,
  А как выдастся время свободное
  На погост погулять выхожу.
  А на кладбище всё спокойненько,
  Ни врагов, ни друзёв не видать,
  Всё культурненько, всё пристойненько,
  Исключительная благодать...
  
  
  Не понимая, что такого особенного он натворил, да вдобавок избитый отцом Сергием, Генка не мог дать бабам достойный отпор. Вшестером мордатые бабищи трепали тщедушного пьянчугу, как перед тем он сам трепал щупленькую Маринку. С трудом вырвавшись из их цепких объятий, полуживой забулдыга понёсся без оглядки к пятиэтажкам, домой.
  В это же самое время к переходу приковыляла Лидия Никифоровна, богомольная побирушка, старая и немножко горбатенькая. Обычно она спускалась вниз, вставала на четвереньки на небольшую подушечку, которую легко было скрыть под складками подола, наклоняла сморщеный лобик до самой земли и застывала в этой позе до вечера. При этом она не переставала жалобно лепетать неразборчивую суеверно-религиозную слезливую чушь голосочком, похожим на мышиный писк.
  Не зная всего контекста, старушка увидала окочурившуюся Маринку, чья душа выходила из тела и возносилась к господу. Воочию Никифоровна сроду не видела выхода души из тела и невольно испытала мощную религиозную экзальтацию.
  - Славься, великий боже! - возопила она, падая на мозолистые коленки возле распростёртой Маринки. - Да святится имя твоё! Да приидет царствие твоё!
  Сухие старческие ладони в порыве одержимости благодатью вздымались и с силой падали на практически плоскую маринкину грудь, отчего более-менее здоровое сердце девушки вскоре снова забилось.
  От такого поворота богомольная побирушка чуть с ума не сошла.
  - Воскресла! Люди добрые, она воскресла!
  Из ряда вон выходившее событие проняло даже видавших виды торговок. Зинка, Нинка, Клавка, Тамарка, Галька и Зойка благоговейно замерли, осеняя себя крестами. И только ни о чём не подозревавший Тёма-алконавт голосил:
  
  
  - Вот, к примеру, захочется выпить вам,
  А вам выпить нигде не дают,
  Всё звонят и грозят вытрезвителем
  И в нетрезвую душу плюют.
  А на кладбище так спокойненько
  От общественности вдалеке,
  Всё культурненько, всё пристойненько
  И закусочка на бугорке...
  
  
  Ожившая Маринка оглушительно чихнула, тлеющий бычок с силой вылетел из её глотки и попал прямиком в старушечий глаз. Та как раз собиралась воскликнуть: "Чудо-то какое!", но вместо этого схватилась за глаз и завыла от боли. А бычок интересно отрекошетил от неровностей её лица и закатился за шиворот чёрного богомольного платья, которое Никифоровна надевала только для того, чтобы побираться - то есть всегда. Перекатываясь под тканью, напоминавшей, кстати, поповскую рясу, бычок прижигал старушку то в одном месте, то в другом. И если Генка мечтал стать блаженным юродивым, ничем на него не походя, то Никифоровне это удалось. Она каталась по земле и выла, словно ведьма в чане со святой водой. Платок сбился на спину, жиденькие седые волосёнки, похожие на паклю, растрепались, из глаз ручьём потекли слёзы, а крючковатый нос изверг вязкие и тягучие жгуты соплей. Подол чёрного платья задрался, стало видно грязное исподнее, всё в жёлто-коричневых чиркашах и пятнах. Старушка старалась ногтями разодрать на себе платье, чтобы достать злополучный бычок; крепкая ткань не поддавалась.
  Поскольку это был не стрёмный Генка, а благообразная бабушка, прохожие столпились вокруг и глазели. Час пик подходил к концу, в метро шли те, кто мог себе позволить задержаться на пару минут и кому не нужно было спешить на работу, ибо они и так на неё опоздали.
  Никифоровна отвлекла на себя внимание публики, дав возможность Маринке незаметно подняться и на дрожащих ногах спуститься в переход. Пошатываясь, она придерживалась за стеночку, чтобы не упасть. Тёма-алконавт галантно отодвинулся, чтобы Маринка смогла просочиться в зазор между ним и стеной.
  Порыв сквозняка распахнул все двери в метро, иначе Маринке не хватило бы сил их открыть. На ходу нащупывая в сумочке "Тройку", девушка направилась к турникетам. Возле них молоденькая и симпатичная дежурная Люся, сроду не читавшая Щедрина, болтала с Хлуп-Тулуповым, который имел на неё виды. Здесь силы окончательно покинули Маринку и она едва не упала.
  - Девушка, с вами всё в порядке? - бросилась к ней Люся.
  Маринка беспомощно повисла у неё на руках, то закатывая глаза, то снова пытаясь сфокусировать взгляд.
  - Это наверно из-за перепадов давления, - заключила Люся.
  - Или с утра ужралась чем-то, - скептически заметил старший лейтенант.
  - Вызови скорую и уведи её отсюда, - велела ему Люся.
  Желание возлюбленной было для Хлуп-Тулупова законом, поэтому он перехватил Маринку из люсиных рук и потащил в дежурку.
  В переходе вибрировал голос Тёмы-алконавта, старавшегося подражать Аркадию Северному:
  
  
  - Звенит звонок насчёт поверки,
  Ланцов задумал убежать.
  Не стал зари он дожидаться,
  Проворно начал печь ломать...
  
  
  Тонька заперла свой ларёк и подошла к зевакам, чтобы лучше видеть, что происходит с Никифоровной.
  - Это в бабку бес вселился, - уверенно заявила она. - Я о таком слышала. Всегда подозревала, что с этими богомольными старухами что-то не так. Вот и полюбуйтесь. Говорили, что у Никифоровны сын - митрофан великовозрастный, нигде не работает. А она побирушничеством столько денег приносит, что митрофан недавно машину купил. Вот и думайте, с какими силами она в сговор вступила...
  По закону подлости у ларька тотчас образовалась очередь и Тонька поспешила обратно, оставив торговок и зевак в состоянии крайней задумчивости. Обычно к подобным обвинениям все отнеслись бы равнодушно, но сегодня всё было иначе. Народ стал свидетелем выхода души из тела, вознесения её на небеса и последующего воскрешения Маринки из мёртвых, аки евангельский Лазарь. Поэтому Тонькины слова были восприняты серьёзно. И хотя на Никифоровну всем было плевать, однако, пришедшая в наш мир нечистая сила явно требовала изгнания - во славу всевышнего, в существовании которого никто теперь не сомневался.
  - Экзорцизм нужно провести, - выразила общее мнение Галька. - Обряд изгнания дьявола.
  - Для этого грамотный батюшка нужен, - засомневалась Тамарка. - На такое не всякий поп сгодится.
  - Да вот же он! - Клавка указала на отца Сергия.
  - Тю, что это за поп! - презрительно процедила Нинка. - Плюгавый какой-то. Тут надобен такой попище, от чьего голоса стёкла в домах дрожат.
  - Другого-то всё равно нету, - подытожила Зинка. - Придётся с нечистой силой отцу Сергию бороться. Авось господь его поддержит. Наше дело верить.
  Шура Берляев, разумеется, слышал каждое слово и про себя молился: "Хоть бы пронесло, хоть бы пронесло..." Но не пронесло. Толпа решительно надвинулась и окружила его.
  - Батюшка, - серьёзно обратился к нему человек, внешне похожий на Чикатило. - Мы настоятельно просим вас проявить участие к судьбе этой старушенции. Неважно, что она одной ногой в могиле, не нам решать, когда и как ей окочуриться. Мы не должны допустить, чтобы её душою овладел нечистый дух. Смиренно просим вас изгнать беса!
  - Правильно! - поддержал Чикатилу здоровяк с угловатыми чертами лица и невыразительным взглядом крошечных глазок из-под мощных надбровных дуг. Его волосатые влажные подмышки источали убийственную вонь, а широченные лапищи воодушевлённо шарили по карманам. - Ты, это, батюшка, не ссы, щас мы тебе деньжат-то в ящик насыпем!
  - Верно! - загалдели зеваки, следуя примеру здоровяка. - Верно! Держи деньги, святой отец! Изгоняй беса, раз ты поп!
  Если бы Тёма-алконавт увидал размеры доходов Берляева, он бы отнёс баян на помойку и окончательно спился с горя. Но он не знал и потому продолжал петь:
  
  
  - В трубу он тесную пробрался
  На тот тюремный на чердак,
  По чердаку он долго шлялся,
  Себе верёвочку искал.
  Нашёл верёвку - тонку, длинну, -
  К трубе тюремной привязал,
  Перекрестился, стал спускаться,
  Солдат заметил, выстрел дал...
  
  
  Шура не только не был настоящим попом. Если честно, он даже в бога не верил. Он был скромным и тихим мошенником, работал по мелочам и ненавидел всяческую шумиху и насилие. Сейчас ему больше всего хотелось куда-нибудь незаметно исчезнуть, ведь он понимал, что ничем не поможет Никифоровне, не изгонит беса. Просто потому, что беса нет. Есть Альцгеймер, есть деменция, а они от креста и молитвы не проходят. Тот же самый верзила вскоре разочаруется и потребует назад свои деньги.
  Однако вид падающих в ящик купюр смутил дух отца Сергия. Шура Берляев расправил впалую грудь и подумал: была не была! Главное сейчас как можно правдоподобнее изобразить священника-экзорциста, а там авось кто-нибудь скорую бабке вызовет или ей просто так полегчает, или зевакам надоест тут торчать. Из обширной отцовской литературы он знал, что сеансы экзорцизма длятся по много часов - у зрителей терпежу не хватит. Время на его стороне.
  - Ну, вы, это, бабушка, успокойтесь, - неуверенно промямлил он, приближаясь к Никифоровне. Та устрашающе зарычала и так зыркнула на Шуру выпученными глазищами, что у него на теле все волосы встали дыбом.
  - Тут, это, общественность уже беспокоится... Не случилось ли с вами чего? В самом деле, что это вам вздумалось на старость лет такие представления устраивать? Сидели бы себе в переходе, как обычно...
  Старушка перекосила харю и клацнула пластмассовыми челюстями. Шура даже отскочил от неожиданности.
  - Смелее, святой отец! - подбодрили его зеваки. - Покажите нечистому всю мощь святой церкви!
  "Ладно, - подумал Шура, - сами напросились!"
  Он не был силён в молитвах, поэтому простёр над Никифоровной руку (стоя на безопасном расстоянии) и произнёс первое, что в голову взбрело:
  - Святые апостолы, великомученики и угодники! Во дни и ночи, когда упражняется нечисть супротив славы господней, услышьте молитвы нас, грешных, и ниспошлите рабу божьему Сергию силу небесного воинства, дабы покарать беса, дерзнувшего творить злое беззаконие и непотребство пред ликом всевышнего. Благословите раба грешного Сергия и не дайте злу погубити. Осените светом непорочным сие заблудшее чадо. Припадаю и молю во имя светлого господа о заблудшей душе рабы божьей Никифоровны, устрашённой во тьме, страдающей от козней злых бесов и отравленной злым нечестием. Да будет ей сия молитва защитой и ограждением от тёмных сил...
  Сочинять на ходу, без предварительной подготовки было непросто, вдобавок Шуру постоянно отвлекал Тёма-алконавт со своими быдланскими напевами.
  
  
  - У павильона "Пиво-воды"
  Стоял советский постовой,
  Он вышел родом из народа,
  Как говорится, парень свой.
  Ему хотелось очень выпить,
  Ему хотелось закусить
  И лейтенанту оба глаза
  Одним ударом загасить...
  
  
  Берляев решил не сдаваться. Целый ящик налички грел ему душу и придавал решимости продолжать спектакль. Пока всё вроде складывалось неплохо.
  - Господь единый, всемогущий и всеведущий! Дай повеление силам нечистым оставить сосуд сей грешной души. Возложи длань свою державную, светлую, чистую, исполненную благодати, на её чело. Помоги мне, грешному Сергию, смирить гордыню бесовскую опаляющим зло повелением, дозволь изгнать нечистых и призвать к покаянию заблудшую твою рабу пред животворящим крестом. Да будут повелением твоим остановлены злые бесовские дела и мечтания и да не устоят они перед молитвой раба твоего, Сергия. В час молитвы сей да исчезнет богопротивное зло и лукавые бесы. Спаси нас, всевышний, от всякого лиха и от дьявольского наваждения. Спаси и помилуй! Как воск тает от огня, так пусть растают все ухищрения нечистого. Во имя святой троицы да спасены будем! Отгони, господи, лихо от чад своих. Обереги от злых наветов лукавого и нечистого духа. Я, грешный Сергий, уповая на милосердие небес, одолеваю и изгоняю всякую злобу и коварство! Да изыдет от меня и от чад божьих нечистый дух со злыми умыслами и обольщениями. Молитвами апостолов, великомучеников и святых угодников проклинаю и изгоняю от себя и чад божьих все силы зла. Изыдьте, бесы, прочь от рабы божьей Никифоровны! Силою животворного креста господня и всеми небесными силами престола господня подавляю и посрамляю преисподнюю. Да спасена будет грешная раба божья! Молюсь господу богу, сотворившему небо и землю, солнце, луну и вселенную. Возношу молитву царице небесной, пресвятой богородице. Помилуй и спаси рабов твоих! Да не коснётся нас ни в час утренний, ни днём, ни вечером, ни ночью нечистая сила. Пресвятая дева, огради от бесовских наваждений в греховной тьме, ибо веруем. Силой животворящего креста господня и пресвятой троицы да спасёт нас от сетей сатаны пречистая матерь божья. Во славу господа вседержителя, ныне и присно и вовеки веков, аминь! Изыди, бес, из Никифоровны! Изыди! Прочь! Вон!
  Пока Шура Берляев на ходу сочинял экзорцистскую молитву, из перехода поднялась группа зарубежных туристов - судя по лицам, откуда-то из Азии. Увидев неописуемое действо, они уставились на него в немом изумлении, защёлкали фотоаппаратами. На робкие вопросы экскурсовода, кто-то из зрителей пояснил:
  - В старуху дьявол вселился. Батюшка его изгоняет. А вы, вместо того, чтоб просто глазеть, подкиньте деньжат на благое дело. Как говорится, за просмотр деньги плотют.
  Тёма-алконавт тоже так считал и всякий раз с удвоенной энергией горланил, когда в его шляпу падала деньга:
  
  
  - Однажды Смерть-старуха
  Пришла к нему с клюкой.
  Ударил ей по уху
  Он рыцарской рукой!
  
  
  Экскурсовод честно перевёл объяснения азиатам, те оживились, затараторили что-то по-своему и потянулись к ящику для сбора подаяний. Увидал Берляев, что туристы ему в ящик валюту суют и совсем ему хорошо стало. "Да я сейчас эту старуху в бараний рог согну!" - подумал он.
  Как бы то ни было, его молитвенная фантазия иссякла, требовалось предпринять что-то ещё. Никифоровна так и не пришла в себя, сидела с задранным подолом, корчила рожи, нечленораздельно верещала и делала угрожающие жесты. С её точки зрения она пыталась что-то донести до окружающих, но со стороны это воспринималось как одержимость.
  - Млеее! Блеее! Влеее! Уэеее! Ыыыы!
  Возможно, это должно было означать, что старушка не чувствует внутри себя никакого беса, а вот окурок под платьем очень даже жжётся. Из-за стресса и избытка впечатлений речевой аппарат никак её не слушался.
  - Теперь святой водой её, батюшка! - снова подсказали Шуре Берляеву.
  Тот ухватился за идею, вырвал у ближайшего туриста бутылку с газировкой и перекрестил её:
  - Во имя отца, сына и святаго духа. Была вода простая, стань святая! Господи, благослови, дай час добрый!
  - Что это, что он делает? - обратились азиаты к экскурсоводу.
  - Делает из простой воды волшебную, - ответил тот, чем вызвал у туристов очередной всплеск ажиотажа.
  Экскурсоводу и самому стало интересно, он поддался всеобщему настроению. Эффект несколько портил Тёма-алконавт, который мало того, что пел чёрте что, так ещё и нещадно фальшивил.
  
  
  - Граждане, воздушная тревога!
  Граждане, спасайтесь, ради бога!
  Майки, трусики берите
  И на кладбище бегите -
  Занимайте лучшие места...
  
  
  Шура щедро окатил водой спутавшуюся седую паклю Никифоровны. Старуха восприняла это как посягательство на неприкосновенность своей личности и прибегла к единственно доступному защитному средству - надудонила в пригоршню урины и плеснула Берляеву в лицо. Дескать, держи ответочку.
  Зрители мгновенно притихли, поражённые зловредной изобретательностью беса. Опешивший отец Сергий отшатнулся, выронил бутылку и с изумлением отёр лицо рукавом рясы.
  - Это... Это что такое? Это ссаки, да? - Он недоверчиво понюхал мокрое пятно на рукаве, скривился и озверело набросился на бабку. - Ах ты плесень гнутая! Ты ж мне рясу офоршмачила! Как я домой пойду? Сейчас я тебе задам! Знаешь, что с тобой сделаю? Покажу тебе иже еси на небеси!
  Поскольку насилие (с точки зрения Никифоровны) продолжалось, она прибегла к новым ответным действиям - наложила целую горсть мелких, как у козы, катяхов и сочным шлепком размазала по лицу Берляева.
  - Не стой столбом, дурень! - кричали зеваки потерявшему дар речи экзорцисту. - Крестом её шарахни, крестом!
  Но Шура уже никого не слушал. Задохнувшись от возмущения и от невыносимого смрада липкого старушечьего говна, Берляев сбросил с себя последние остатки интеллигентности и двинул Никифоровне кулаком под дых. Старушка согнулась пополам, жадно хватая ртом воздух. Шура припечатал её физиономию коленом. Пластмассовые челюсти заклацали по гранитным ступенькам и улетели в переход, где самозабвенно драл глотку Тёма-алконавт.
  
  
  - Вызвали меня в военкомат,
  Дали в руки ржавый автомат,
  А к нему бутылку водки
  И большой кусок селёдки
  И послали с фрицем воевать.
  На войне я сразу отличился -
  В стельку крепкой водочки напился,
  Только вылез из окопа,
  Получил три пули в жопу
  И теперь лежу и не жужжу...
  
  
  Никифоровна утробно взрыгнула и обдала лже-попа едким потоком рвоты. Экскурсовод наконец-то опомнился и потащил обалдевающих туристов прочь, однако те упёрлись и ни за что не захотели уходить. То, что они прежде видели лишь в голливудских ужастиках, разворачивалось перед ними наяву.
  Представив, каково будет отстирывать рясу, Шура буквально осатанел и принялся яростно месить бабку ногами.
  - Вот тебе, вот, получай, тварюга старая! Во имя отца и сына! Сейчас попляшешь у меня, ведьма юродивая, сейчас покувыркаешься! Идя долиной смертной тени, да не убоюсь я зла! Поняла, старая? На вот, на, и ещё, и ещё!
  Зрителей восхитила решимость отца Сергия. Они выражали восторг одобрительным свистом и рукоплесканиями.
  - Бей её, батюшка! Так её, проклятую! Мочи нечистую силу, не жалей! Отдери дьявола в зад! Засади ему по самые небалуйся!
  Кто-то из азиатов на ломаном русском обратился к зрителям:
  - Какая у васа вела плавославная!
  А народ, не будь дурак, ему отвечал:
  - Не то слово! Лучше нашей веры на всём белом свете нет. Куда до нас вашим несчастным даосам и буддистам! И Лао-Цзы с Конфуцием нервно курят в сторонке...
  Туристы серьёзно и задумчиво кивали, принимая услышанное к сведению. Шуре Берляеву мало показалось просто загасить старуху. Он вспомнил рестлерские приёмы, виденные по ТВ, и со всего маху упал Никифоровне локтем на почки. У той едва не выдавились все внутренности, по крайней мере жёлто-коричневых пятен на исподнем стало больше. Вот только отец Сергий на этом не остановился. Проворно вскочив, он ухватил бабку за тощие старческие лодыжки, раскрутил, как на карусели, и шваркнул хребтиной об асфальт. Из Никифоровны практически вышибло дух, однако, прежде, чем она опомнилась, Шура зажал её головёнку в локтевом сгибе и с разбегу саданул ею в гранитный парапет.
  Тёма-алконавт подвывал почти в тему:
  
  
  - Вот умру я, умру я,
  Похоронят меня
  И никто не узнает,
  Где могилка моя.
  И никто не узнает,
  И никто не придёт,
  Только раннею весною
  Соловей пропоёт.
  Пропоёт и просвищет
  И опять улетит,
  А моя могилка в поле
  Одиноко стоит...
  
  
  Схватив старуху за шкирман и за пояс, Шура поднял её над головой на вытянутых руках и, присев, уронил поясницей на выставленное колено. Внутри у старушки что-то хрустнуло - это вправился застарелый радикулит, а может и грыжа.
  Но отцу Сергию и этого показалось мало. Одобрительно бурлившая толпа наполняла его моральной и физической силой. Он стал на самого себя не похож. Захотелось Шуре огреть бабку чем-нибудь большим и тяжёлым. Про крест он даже не вспомнил, тот просто болтался у него на поясе. Вместо этого лже-поп бросился к ящику для подаяний. Набитый деньгами ящик оказался на удивление тяжёлым. Крякнув и поднатужившись, Шура с нечеловеческой силой поднял его и гвозданул Никифоровну по горбу.
  Тут-то бог и наказал шарлатана "отца Сергия". От удара ящик треснул, развалился на части и все неправедно нажитые деньжищи разлетелись во все стороны. Толпа, словно сама не своя, бросилась их собирать. Добычу граждане отнюдь не спешили возвращать батюшке, будто не жертвовали ему несколько минут назад. Напротив, люди хватали бабло и сломя голову бежали кто куда.
  Тёма-алконавт окончательно вошёл в раж и переключился на дебильные частушки, которыми обычно завершал свой перформанс. То ли это были настоящие частушки, то ли сочинительство самого Тёмы. Знатоков и ценителей частушек среди его невольных слушателей не наблюдалось...
  
  
  - По деревне шла и пела
  Тётка здоровенная.
  За сучок м...ндой задела,
  Ох кричала, бедная!
  
  На горе стоит избушка,
  Внучка с бабушкой живёт.
  Ох и вредная старушка,
  Внучке выпить не даёт!
  
  Я не знаю, как у вас,
  А у нас в Киргизии
  Девяносто лет старуха -
  Командир дивизии!
  
  Я куплю себе штиблеты
  На берёзовом ходу,
  Чтобы бабка не слыхала,
  Как я к миленькой пойду!
  
  Все милашки как милашки,
  А моя как пузырёк.
  Села срать - м...нда отвисла,
  Как у кепки козырёк!
  
  По деревне с колотушкой -
  Девки, мать вашу ети!
  Если х...й в п...зду не лезет,
  Колотушкой постучи!
  
  Как в саратовском лесу
  Хороши опёнки.
  Девку я не полюблю
  С крошечной жопёнкой...
  
  В огороде бузина,
  В Киеве капуста.
  Дритатушки-дритата,
  Чтоб те было пусто!..
  
  
  В мгновение ока Шура Берляев оказался гол как сокол - в материальном плане. Буквально окаменев от людской алчности и неблагодарности, он стоял, растопырившись над Никифоровной; ряса с подсыхающими зловонными пятнами развевалась на ветру, сырая и испачканная камилавка охлаждала разгорячённую голову. Шура чувствовал, как земля уходит у него из-под ног - в переносном смысле. Его деньги присвоили те же люди, кто рукоплескал ему всего минуту назад. Не веря своим глазам, Шура испытал мощный экзистенциальный шок, вызвавший душевный кризис и потерю желания дальше жить. Лже-поп опустил голову и, не обращая ни на что внимания, пешком добрался до Крымского моста, сорвал с себя все поповские атрибуты, швырнул в воду, а следом и сам туда сиганул и утопился.
  Лидия Никифоровна после того случая кое-как оклемалась. Сынок-митрофан определил её в дом престарелых, где старушка живёт до сих пор, донимает персонал и пытается кусаться, но нечем - челюсти ей так и не вернули.
  Маринку увезла скорая, в больнице ей оказали помощь и сейчас девушке намного лучше. Она по-прежнему живёт с мамой, но уже не шляется по вечеринкам и тусовкам, не нажирается до поросячьего визга. Читает дома книги, бросила курить. Сексуальный голод утоляет вибратором.
  Старший лейтенант и Люся таки поженились, правда, по настоянию родственников невесты, им пришлось сменить фамилию, так что теперь они не Хлуп-Тулуповы, а Кафтанчиковы. Люся на четвёртом месяце, скоро станет мамой. Став отцом, старший лейтенант ожидает повышения и потихоньку перестаёт быть щедринским персонажем.
  Тёма-алконавт окончательно спился и больше не поёт в переходе. Там теперь прочно обосновались какие-то говнари, которые дерьмово исполняют дерьмовый репертуар дерьмовых говнороковых групп, причём делают это намного дерьмовей оригинала. Однако подросшее поколение юных говноедов неизменно хавает дерьмо, обеспечивая говнарям аншлаги и стабильный доход.
  По указу Собянина рынок возле метро снесли, а торговок разогнали. На освободившемся месте возвели ублюдский торговый центр и все торговки со своим барахлом перебрались внутрь, потому что больше некому. Там же, у торгового центра, благополучно сидит и поёт про Волгу, Дон, казаков и Сталина дед Макар, которого здесь никто не трогает.
  Азиатские туристы всем скопом приняли православие и вернулись домой с крестами, иконами и святой водой, в лаптях и конопляных косоворотках, приобретённых втридорога на ремесленном подворье в Измайловском кремле.
  Избитому Генке не суждено было добраться до дому. Силы покинули его на полпути, возле помойки, где он и отдал концы. Его тело обнаружил сантехник Ураз, возвращавшийся с вызова, где чинил бачок. Убедившись, что забулдыга не дышит, Ураз неодобрительно поцокал языком.
  - Ай-ай, какой беспорядок...
  Он открыл крышку мусорного бака, переложил мешки, освобождая место, и кое-как втиснул туда Генку. Рядом остановилась "Лада Приора". Из окон высунулись молодые прыщавые лица.
  - Дядь, а дядь? Продай нам труп.
  - На чебуреки хотите пустить? - угрюмо осведомился Ураз. - Тут вам не Выхино, э! Не Курский вокзал!
  Прыщавые лица заулыбались.
  - Не, дядь, какие чебуреки! Мы студенты, у нас в ординаторской трупов на всех не хватает, а нам очень нужно для зачёта. Преподы, знаешь, какие строгие?
  - Косарь давай, - мгновенно сообразил Ураз, вынимая Генку обратно.
  Прыщавые головы юркнули обратно в машину, посовещаться.
  - Дядь, давай за пятихатку? Мы ж всё-таки бедные студенты...
  - Э, студенты! - строго прикрикнул на них Ураз. - Кому диплом нужен? Косарь, говорю! Учиться не будешь, дураком помрёшь!
  Студенты нехотя протянули деньги и сантехник помог им запихнуть тело в багажник...
  Когда все основные события уже завершились и окружающая действительность вернулась в обычное повседневное состояние, к переходу подъехал телевизионный фургон с канала ЖП-ТВ. Оператор Антон установил камеру, репортёрша Семирамида Кирялова огляделась, поправила волосы и затараторила в микрофон:
  - Итак, уважаемые зрители, как вы сами можете убедиться, все слухи о чьём-то чудесном воскрешении и об изгнании дьявола возле метро оказались ложными. Я веду свой репортаж с того самого места и позади меня нет никаких экзорцистов, нет одержимых бесами и воскресших с того света. Случившееся лишний раз доказывает, что не стоит верить всяким слухам и сплетням, особенно взятым из сомнительных источников. Не позволяйте мошенникам обманывать вас. Смотрите новости только на канале ЖП-ТВ. Оставайтесь с нами. ЖП-ТВ - только правда, только эксклюзив! Самое свежее, раньше всех! ЖП-ТВ - жизненная правда на ТВ! С вами были Семирамида Кирялова и Антон, специально для ЖП-ТВ...
  Слушая репортёрскую пургу, Зинка, Нинка, Клавка, Тамарка, Галька, Зойка и Тонька переглядывались, перемигивались и таинственно посмеивались, ибо знали, как всё было на самом деле. Но заносчивая съёмочная группа ничего не заметила и не удосужилась проинтервьюировать свидетелей. До сих пор народ уверен, что в то обычное утро ничего особенного у метро не произошло...
  
  
  
  РАСТУДЫТВОЮТУДЫТАИЕДРИТВОЮВКАЧЕЛЬ
  
  
  Давным-давно, в стародавние времена, за высокими горами, за дремучими лесами, за бескрайними полями да за глубокими морями, в тридевятом царстве, тридесятом государстве жил-был карлик.
  Люди в той стране ничего не знали про толерантность и политкорректность, про политику разнообразия и инклюзивности, поэтому все от мала до велика, от царя до последнего нищего называли карлика не "маленьким человеком", как положено, а лепили ему обидные и унизительные прозвища: "гном", "лилипут", "недоросток", "пигмей", "коротышка", "крохотуля", "метр с кепкой", "шибздик", "от горшка два вершка", "недомерок", "шкет", "фитюлька", "шпендрик", "шмакодявка" и т.д. и т.п. Маленькое, несчастное и уродливое создание на каждом шагу подвергалось насмешкам и оскорблениям.
  Не удивительно, что со временем карлик сделался злобным и нелюдимым отшельником, обиженным на весь людской род. С каждым годом он медленно, но верно превращался в исчадие ада, все мысли которого лишь о том, как бы расквитаться с обидчиками.
  В конце концов маленький человек дошёл до такого отчаяния, что продал душу дьяволу в обмен на колдовскую силу, после чего принялся вредить всем подряд, насколько позволяло воображение - у тех скотину уморит, у этих урожай засушит, на других болезни нашлёт...
  Одних этих пакостей карлику было мало, он жаждал причинять людям ещё больше зла и постоянно требовал у дьявола новых колдовских способностей.
  - Как я мучаюсь из-за своего уродства и неполноценности, - приговаривал он, - так и все вокруг меня, кто уродился нормальным, должны страдать и терзаться. Пускай попляшут, а я погляжу! Ух, мне бы силушку великую, я бы им тогда показал!..
  И действительно показывал - насылал на мирных людей свирепые ураганы, лютые засухи, трескучие морозы, лесные пожары, наводнения и оползни, неизлечимые эпидемии, тучи прожорливой саранчи, кровожадных слепней, колорадских жуков, стаи орущего воронья, тучи малярийных комаров, полчища ядовитых змей, извержения вулканов, тектонические разломы и даже метеоритные дожди! Ни один государев подданный не избежал напасти: к кому в постель гадюка заползла, у кого в жбане со сметаной завелась пупырчатая жаба, кому хондрит крышу проломил, кого покусали энцефалитные клещи... С каждым хоть что-нибудь было.
  Чтобы разъярённые люди его не линчевали, карлик обустроил себе тайное логово и спрятался. Совсем не стало жителям того царства-государства от карлика житья, а ему всё мало. Захотелось злодею стать всемогущим колдуном и поставить на колени весь мир.
  Но тут дьявол его обломал. Дело в том, что карлику не повезло не только с внешностью. У него ещё имени не было, совсем никакого. Едва уродец появился на свет, его родители ужаснулись и поспешили избавиться от отпрыска. Вырос карлик в приюте, где всем было плевать на имена - воспитатели издевались над детьми, а дети друг над другом. Вместо имён у всех были прозвища. Вот и выросло из карлика то, что выросло, причём выросло без имени.
  На этот досадный факт дьявол и указал колдуну. По его словам, всемогущий владыка мира обязан носить имя, которое отражало бы его истинную сущность и величие. Быть владыкой без имени никак нельзя.
  Дьявол убедил карлика в том, что ему несказанно повезло - раз нет достойного имени, его можно самостоятельно придумать. Причём оно будет тайным, никто его не узнает, а значит и не навредит. Ведь уничтожить или подчинить колдуна (как и демона) можно только при условии знания его тайного истинного имени. Только с именем карлик станет всемирным властелином, самым могущественным колдуном, проводником дьявольской воли!
  Повелитель ада научил карлика особому магическому обряду присвоения имени, но предупредил, что как только имя будет дано, к нему привяжется сама жизнь. И если кто-то когда-то узнает и произнесёт тайное истинное имя, карлик тотчас же умрёт.
  Вероятность неудачи не испугала колдуна. Если он наедине в своём логове придумает себе имя, то кто и как его узнает? Ветер разнесёт, птицы, мухи - кто?
  В урочный день и час, когда силы зла господствуют над миром, карлик провёл дьявольский ритуал. Он разжёг на алтаре огонь, воскурил благовония, пролил жертвенную кровь, начертал какие нужно знаки и символы, прочёл необходимые заклинания. Его сознание перешло в изменённое состояние и тело задвигалось само по себе, ведомое тёмными потусторонними силами. Карлик затрясся и заскакал, завертелся, покатился по полу, задрыгался в бесноватой ритуальной пляске. Его тело принялось выделывать неестественные движения на грани выносливости суставов и сухожилий, рычать, пердеть, пучить глаза, вздыбливать волосы, корчить рожи, трясти набухшими гениталиями и издавать нечленораздельные звуки. Как и положено, карлик проводил ритуал голышом.
  Вошедшее в транс сознание автоматически перебирало все известные имена, чтобы найти то единственное, которое будет отражать внутреннюю сущность и величие будущего властелина. Время шло, а заветное имя всё никак не попадалось. Но прежде, чем ритуальные чары рассеялись, вмешалась судьба (или рок) и решила всё за колдуна. Бесновавшийся карлик случайно задел ногой тяжеленный сундук и отшиб себе все пальцы. Было так больно, что человечек не выдержал и выругался - не прерывая ритуала:
  - Растудыт твою тудыта и едрит твою в качель!
  В тот же миг светильники ослепительно полыхнули огнём - дьявол услышал карлика и принял выбранное им имя, на которое с этих пор завязалась жизнь незадачливого колдуна. Отныне его звали Растудытвоютудытаиедритвоювкачель.
  Карлик, конечно, попытался дать задний ход и всё переиграть, но поздно, дело было сделано. Подобный ритуал можно было провести всего раз в жизни. Отказаться от имени означало отказаться и от жизни, ибо они теперь были связаны друг с другом. Какое-то время колдун ходил мрачнее тучи. Где это видано, думал он, чтобы у всемогущих владык были такие имена? Ему казалось, что дьявол обманул его, а жизнь посмеялась над ним в очередной раз.
  Но затем колдун поостыл и признал, что у нового имени есть свои плюсы. Многие будут пытаться его одолеть и погубить, это же очевидно. Самонадеянные глупцы и выскочки начнут так же перебирать известные имена, а толку не будет. Никому и в голову не придёт, что имя карлика - витиеватое изощрённое ругательство. Жалкие потуги неудачников изначально будут обречены на провал, никто не сможет угрожать будущему владыке мира!
  Постепенно карлик убедился в том, что его имя и впрямь идеально. Когда он приступил к реализации коварных планов по завоеванию мирового господства, принялся губить человеческие души повсеместно и в промышленных масштабах, отправляя души в ад, к его логову потянулись вереницы доблестных рыцарей и героев. Все сложили головы, никто не одолел колдуна и не спас от него мир... Но затем с карликом случилось нечто, что таки погубило его самого и его грандиозные замыслы.
  В том же царстве-государстве жила-поживала и добра наживала молоденькая девица, Дуня-тонкопряха. С виду совсем простушка, однако, как это часто бывает, крылась в её естественной простоте некая особая привлекательность, делавшая Дуню намного приятнее расфуфыренных столичных модниц и распрекрасных гламурных красавиц.
  Увидал как-то раз карлик Дуню, случайно, и пропал. Не стало ему покою, потерял он аппетит и сон, стал сохнуть по тонкопряхе, возжелал её. Поначалу хотел было колдун усыпить девицу, утащить в своё логово и силой овладеть, но вскоре опомнился и отказался от неразумной затеи. Поступи он так, всё было бы не по-настоящему, как будто не с живым человеком, а с неразумным животным или с резиновой куклой.
  Хоть карлик и был дьявольским созданьем, однако ж он не пал так низко, чтобы расточать любовное внимание животным и куклам. Ему хотелось, чтобы Дуня-тонкопряха втрескалась в него по-настоящему, будучи живой, в здравом уме и твёрдой памяти, чтобы она всё чувствовала, всё понимала, испытывала натуральные эмоции. Словом, уродцу захотелось большой и искренней любви.
  Осталось как-то завоевать сердце Дуни-тонкопряхи, влюбить её в себя. И тут в события снова вмешалась судьба (или рок). В силу некоторых объективных причин обстановка в царстве-государстве ухудшилась. Собрал царь-государь вельмож и задумались они, как им проблему решить.
  Колдун лаптем щи не хлебал, подсуетился, скрыл себя невидимой завесой и нашептал в уши царю о необыкновенной тонкопряхе.
  А Дуня жила себе в скромной избушке с родителями и знать не знала, какая беда над ней нависла. Была тонкопряха девушкой простой и порядочной, трудолюбивой и добросердечной. На жизнь зарабатывала тем, что целыми днями пряла пряжу. К своему делу Дуня относилась ответственно, не халтурила и потому её пряжа считалась в царстве-государстве самой лучшей.
  В личной жизни у Дуни всё обстояло не так гладко, ни один нормальный жених к ней пока не посватался, а кто приходил, тех она отшивала, вот и мыкалась в девках. Да и батюшка с матушкой её не торопили - уж больно ходко продавалась пряжа, солидный доход приносила. А выдай дочь замуж и не известно, как оно потом будет. Дети пойдут, пелёнки, хозяйство... Тут уж не до пряжи.
  И вдруг в один из погожих дней затрубили подле избушки трубы, загремели барабаны, зацокали подковы и показался у ворот отряд царской стражи, а за ним вереница возов и телег без конца и края. Возглавлял процессию государев вестовой. Соскочил он с коня и громко заколотил в ворота.
  - Отворяйте, сердешные! Прибыл я по царёву повелению. Слово и дело!
  Выбежало к нему дунино семейство, не помня себя от страха. Ибо где это видано, чтобы от самих царей к простым людям снисходили? Поклонился им в пояс вестовой и спрашивает:
  - А что, любезные, здесь ли проживает знаменитая на весь свет Дуня-тонкопряха?
  Зарделась Дуня от таких слов и поклонилась вестовому в ответ.
  - Я та самая Дуня-тонкопряха. Только никакой свет про меня не знает, нечего тут всякое сочинять...
  Зашикали на неё батюшка с матушкой:
  - Закрути хлеборезку, дура! Чего мелешь? Ступай, накрой на стол - видишь, какие к нам гости пожаловали? Прямиком от самого царя!
  Однако вестовой отказался от приглашения.
  - Я сюда не за разносолами прибыл, любезные. Слушайте высочайшее государево повеление! Намедни подлые и двурушные заморские торгаши завезли нашим прядильщикам модное импортное сырьё по льготным ценам. Вот только оно оказалось заражено окаянным птичье-свино-овечье-коровье-суконным атипичным пневмо-гриппо-ковидо-бешенством, от которого прядильщики все до единого заболели и померли в одночасье. Вот государь и требует от тебя, Дуня, ответа, почему ты, простая сельская тонкопряха, заодно со всеми не заразилась и не окочурилась? Али ты заморским вражинам продалась, которые спят и видят, как бы наше исконное ремесло загубить и самим с нас барыши грести? На заморские товары нас подсадить хочешь, чтобы святое наше государство басурманам кланялось?
  От такой напраслины Дуня чуть не заплакала.
  - Что это вы, мил человек, гадости про меня сказываете? У нас тута никто отродясь с нечестивым заморским сырьём делов не имел, потому все живы и здоровы, слава богу. Завсегда берём токма родное, посконное, предками завещанное. А теперича-то, после вашего рассказа, и подавно...
  Смягчился вестовой, видя, что девица не лжёт.
  - Верю тебе, Дунюшка-голубушка, и царь-государь тоже верит. Посему поручил он тебе дело архиважное. Прямо сейчас мчатся его гонцы в соседние дружественные державы кликать добровольцев-прядильщиков, кто бы мог нам производство обратно с нуля поднять. На это, сама понимаешь, нужно время, а до тех пор задача снабжения страны пряжей возлагается на твои, Дуня, плечи. Государь, отчизна и текущие потребности народонаселения повелевают тебе в три дня испрясть все возы и телеги пряжи. Приступай немедленно.
  - Да где это видано, - всплеснула руками Дуня, - чтоб в такой срок этакую гору пряжи напрясть! Вы, мил человек, никак с дуба рухнули. Совсем невозможно ваше порученье исполнить. Тут на тридцать три года работы, а не на три дня! Я так состариться успею.
  Но вестовой, исполнив поручение, вскочил на коня.
  - Возможно, Дунюшка, или невозможно - не мне решать. Только помни: выполнишь наказ в срок - государь тебя по-царски наградит, а нет - тогда голова с плеч долой.
  С этими словами ускакал вестовой прочь и с ним вся стража. Остались только возы и телеги.
  Не на шутку перепугалась Дуня, а ещё больше обомлели батюшка с матушкой. Подошли они к девке и говорят:
  - Порешили мы, доченька, не мешать тебе работать, не отвлекать от дел, глаза не мозолить. До седых волос мы дожили, а на тёплых морских курортах не бывали. Обидно, знаешь, помирать, в море не искупамшись. Так что ты давай тута без нас...
  Села Дуня-тонкопряха на лавку и горько заплакала.
  - Ах батюшка, ах матушка, хоть вы меня в такой час не бросайте!
  Но те, не слушая, собрали вещи и отбыли восвояси. Не успела Дуня глазом моргнуть, а отца с матерью след простыл.
  Бросилась тогда Дуня оземь и залилась горючими слезами. Вдруг послышалось рядом чьё-то гаденькое хихиканье. Вытерла Дуня слёзы и увидела перед собой мерзкого уродливого карлика.
  - Приветствую тебя, знаменитая Дуня-тонкопряха! - елейным голоском проблеял карлик, кланяясь Дуне.
  - И этот туда же! - в сердцах воскликнула Дуня. - Никакая я не известная! Чего вы все про меня сочиняете? Чего ко мне пристаёте? На что я вам сдалась?
  - Прослышал я о царёвом наказе, - отвечал ей карлик. - Знаю, сама ты его нипочём не исполнишь. Я один могу твоему горю помочь. Ты не гляди, что я мал и неказист. Знаешь, как говорят: мал да удал! Перед тобой, Дуня, величайший в мире колдун, всесильный и всемогущий! Нет ничего, что я не мог бы сделать. Вот и пряжу я тебе в миг спряду, не сумлевайся.
  Карлик хитро сощурился и плотоядно ухмыльнулся.
  - Правда, помогу я тебе не за просто так. Нравишься ты мне, Дуня-тонкопряха. Полюбил я тебя. Вот и хочу, чтобы и ты меня полюбила. Стань моей женой, Дуня, отдайся мне добровольно, на веки вечные. Переедем ко мне и займёмся любовными утехами. Будем делать и то, и это, и многое другое, а там, глядишь, детишек настругаем...
  Задрожала Дуня от отвращения и показала карлику дулю.
  - Вот тебе, выкуси, окаянный! Ишь ты, чего захотел! На тело девичье позарился? Фигушки тебе с маслом! Да мне лучше на плаху пойти, чем с тобой под венец, чернокнижник. Тоже мне, удумал! Пальцем не дам к себе прикоснуться! Только попробуй! Во сне тебя зарежу, а потом себе жилы вскрою. Нипочём такому злыдню не достанусь. И вообще, с чего ты решил, будто я с пряжей не управлюсь? Ты кто такой, чтоб судить? А вдруг?
  Ничего не сказал Дуне карлик, повесил голову, усмехнулся недобро и исчез.
  А Дуня глянула на возы, вздохнула тяжко-тяжко и села за работу. Но сколько ни старалась трудолюбивая тонкопряха, а больше тройной дневной нормы не напряла. Решила она тогда всю ночь глаз не смыкать, до утра пряла, а утром свалилась от усталости и продрыхла до полудня. Вскочила и схватилась за голову - столько времени потеряла...
  Рядом неслышно появился карлик и со смехом молвил:
  - Половина из данных тебе трёх дней прошла, Дуня. Сколько успела напрясть? Неужто осилила половину возов? Ой, не осилила! Вот это поворот, Дуня, вот это поворот! Как же так то?
  Тонкопряха со стыдом потупилась и промолчала. Сказать ей было нечего. Опростоволосилась, чего уж... А карлик продолжал её гаденько подначивать.
  - Забыл тебе вчера напомнить, Дуня. Государь наш в гневе дюже страшен. Аки аспид. Вестовой тоже хорош, мог бы хоть намекнуть... В общем, дорогая, коли наказ не исполнишь, не тебе одной голову с плеч снимут, но и мать с отцом не помилуют. Всей семье предстоит за твою нерасторопность расплачиваться...
  - Какой же ты всё-таки гадкий! - в отчаянии всхлипнула Дуня. - Нет бы поддержать девушку в трудную минуту, а ты... ты...
  Подковылял к ней карлик и вкрадчиво заглянул в ясны очи.
  - Так соглашайся на моё предложение, Дуняша, и, считай, все невзгоды позади. Что для меня эти возы? Тьфу! Дуну, плюну и вмиг спряду, глазом моргнуть не успеешь. Не вороти от меня нос, красавица. Я хошь и мал, а на любовные утехи горазд - ни один жеребец не сравнится. Поселю тебя в царские хоромы, одену в парчу и соболя, украшу златом и самоцветами. Слуг будет, сколько захочешь. Батюшке с матушкой пенсион устрою, ты за них не волнуйся. Ежли любы им морские курорты, возведу для них дворец с райским садом и всякой дивной живностью... Верь мне, Дуня, люблю я тебя!
  Крепко задумалась девица. Карлик, безусловно, был бессовестным гадом, раз норовил воспользоваться беспомощной девой в безвыходной ситуации, однако, его предложение и впрямь сулило успех. Если б речь шла о ней одной, Дуня без раздумий взошла бы на плаху, но отец-то с матерью при чём? Им-то за что достанется?
  - Ладно, злодей, - согласилась Дуня. - Горько мне признавать, но твоя взяла. Так и быть, отдамся твоей страсти. Авось стручок у тебя окажется крохотным, я его внутри себя и не почую, а ежли зажмурюсь, то и уродства твоего в постели не увижу. Ну а коли начнёшь со мной ужасные непотребства вытворять, я с горя рассудка лишусь, соображать не буду и ничего не запомню. Очнусь - будто ничего и не было. Решено, бери меня замуж!
  На гнусненьком личике карлика заиграла победная усмешка.
  - Сбылась моя мечта! Вот я и заполучил тебя, Дуня-тонкопряха...
  - Погоди-погоди, - осадила его Дуня. - Ещё не получил. Ишь какой прыткий! Про пряжу-то не забыл? Сперва спряди, а уж потом губищи раскатывай.
  Карлик взмахнул руками, совершая магические пассы, дунул, плюнул, пальцами щёлкнул и вмиг сырьё спрялось в пряжу.
  Тотчас заволокло небо тучами, свет померк.
  - Вот и всё, Дуня, - зловеще процедил карлик. - Пора давать обещанное. Страсть как хочу потискать твоё голенькое тело. Думаешь, стручок у меня короток? Так я его себе чарами отращу, как у слона! Уж как засажу тебе, Дуня, уж так тебе засажу, света белого не взвидешь. Отлижу тебе слюнявым языком везде, где только можно, и особенно там, где нельзя. Чувств ты, конечно, лишишься, но не от ужаса, а от неописуемого удовольствия. Будешь мочиться в постель, визжать и дрыгать ногами. И ничегошеньки, Дуня, не забудешь...
  Обмерла Дуня и подумала: "Вот она, беда, хуже смерти."
  - Верила я, что ты просто жалкий, мелкий и озабоченный уродец, - прохныкала она, - а ты, оказывается, законченный негодяй, хуже дьявола!
  Подкосились белы ножки, рухнула девица наземь и попыталась лишиться чувств, но те почему-то её не слушались. Захотелось тогда карлику с ней поиграть.
  - Глядите-ка, какие мы нежные! Ладно, тонкопряха, давай договоримся так. У нас, у колдунов, имена завсегда заветные, тайные. Их никто, кроме нас и дьявола не ведает. Сумеешь отгадать моё имя, так и быть, оставлю тебя в покое и уберусь на все четыре стороны. А коли не сумеешь, пеняй на себя! - Карлик растопырил ладони и пошевелил пальцами, показывая, как схватит Дуню за грудь.
  Знал, коварный, что нипочём человеку не отгадать его имени, давал Дуне ложную надежду. Она и сама это поняла, безутешная.
  - Ах ты окаянный! Даже доброта твоя мнимая, даже милость с подвохом. Разве ж я кикимора болотная, чтобы твоё чёртово имя угадать? Оно, небось, такое, что ни одной ворожее, ни одной вещунье не откроется. Мне-то как его узнать?
  - Сроку тебе даю сутки, - сказал карлик, не беря во внимание возражений, и исчез. Но на самом деле не исчез, а скрылся за невидимой завесой, чтобы исподтишка насладиться страданиями тонкопряхи.
  А Дуня призадумалась и начала было перебирать в уме все известные ей имена. Да что-то изнутри подсказало, что так не годится. Не стал бы злодей загадывать загадку, если б ответ был прост.
  Решила тогда девица на время отвлечься, чтобы привести мысли в порядок. Поглядела на крылечко и вспомнила, что там кое-где досочки подгнили, стали трухлявыми. Давно бы следовало их заменить, да всё руки не доходили.
  "Вот и славно, - подумала Дуня, - заменю покуда досочки, авось отвлекусь и мысль какая появится..."
  Взяла она в сарае сухих досочек, пилу, фомку и молоток с гвоздями, да принялась крылечко облагораживать. Однако ж, насколько хороша была Дуня в прядении, настолько же никудышним оказалась плотником. Только собралась первую досочку приладить, размахнулась молотком, да со всех сил по пальцу вдарила. Потемнело у неё в глазах от боли, не выдержала Дуня и впервые в жизни выругалась:
  - Растудыт твою тудыта и едрит твою в качель!
  Так-то Дуню воспитали приличной и учтивой девицей, она себе сроду сквернословия не позволяла, вела себя пристойно. Но ежли со всех сил молотком по пальцу вдарить, тут даже святая монашка выругается.
  Сунула Дуня отбитый палец в рот и дала зарок впредь за мужские дела не браться. Не то палец отшибёшь, али ладони досками занозишь...
  Даже карлик со своим дурацким именем у Дуни из головы вылетел, а между тем с ним начало твориться что-то невообразимое.
  Невидимая пелена с колдуна спала, затрясло его всего, замотало из стороны в сторону, раздулось тело, будто воздушный шар.
  - Не-е-е-е-ет! - проревел карлик, багровея от ужаса. - Как ты смогла? Как ты угадала? Как у тебя получилось? Тонко... пря... ХХХААА!!!
  С последним вздохом карлик лопнул и всего его разнесло на мелкие кусочки. Так сбылось то, что предрёк ему дьявол, потому что служба дьяволу никогда до добра не доводит.
  Не сразу поняла Дуня-тонкопряха, что случилось, а когда сообразила, то в изумлении вытаращилась перед собой.
  - Батюшки-святы! - радостно воскликнула она. - Знать не знаю, как так вышло, но, похоже, я освободилась от проклятого злодея! Счастье-то какое! Не иначе небеса отвели от меня беду...
  В положенный срок вернулся государев вестовой. Дуня гордо вручила ему работу, застенчиво пряча за спиной забинтованный палец.
  Вот так тонкопряха спасла страну от экономического кризиса и от ужасного колдуна. Когда государь про то узнал, то выплатил девице знатные деньжищи и стала Дуня зажиточной. Вдобавок царь издал указ, согласно которому тонкопряхе дозволялось выбрать себе жениха из любого сословия, хоть помещика, хоть боярина, и ни один избранник не смел бы ей отказать. Вестовой тотчас же сделал Дуне предложение и та согласилась.
  Батюшка с матушкой вернулись с курортов аккурат к свадьбе, отдохнувшие и загорелые. Привезли они молодожёнам много диковинных сувениров и вообще были очень довольны тем, как всё сладилось...
  Стоит кол, на колу мочало. Не начать ли сказку сначала?
  
  
  
  КЛУБ ЛЮБИТЕЛЕЙ ТЕРРОРИЗМА
  
  
  По мере того, как солнце клонилось к закату, раскалённый воздух становился прохладнее, им легче дышалось, да и пекло не так сильно. Днём всадник одуревал от жары. Как и все нормальные люди, он бы с удовольствием пережидал до темноты и двигался ночами, ориентируясь, подобно древним бедуинам, по созвездиям, однако, его гнало вперёд стремление вовремя успеть на условленное место. Спикер клуба привык не опаздывать на собрания.
  Ему очень хотелось пить. Во фляге оставалось ещё несколько глотков, но всадник мужественно терпел жажду, берёг драгоценную влагу.
  Кто совершенно не страдал от жары и жажды, так это верблюд. Дромадер равнодушно шагал по каменистой почве. Его флегматичная морда ничего не выражала - устал ли он или же полон сил, нуждается ли в пище или пройдёт ещё десяток миль... Полуприкрытые глаза "корабля пустыни" с длинными пушистыми ресницами создавали впечатление, что животное дремлет на ходу и его абсолютно не волнует прогулка в самом безлюдном уголке восточной Сирии.
  Салман Дайшоев, выходец с российского Кавказа, восседал на спине дромадера, завернувшись в длинный арабский бурнус. По роду деятельности и призванию он был террористом и джихадистом, примкнувшим к Иблисскому Государству в то время, когда его лидеры разошлись во мнениях с подельниками из "Алькаиды"[7] и оформились в отдельное движение со своими принципами и идеологией. С тех пор Салман участвовал практически во всех сражениях и громких акциях ИГ[8], выходя, очевидно, усилиями каких-то шайтанов, живым и невредимым изо всех переделок.
  Он двигался со стороны пустыни Хамад к предгорьям Джебель Бишри - месту, которое то ли ещё оставалось под властью ИГ, то ли уже было отбито неверными и войсками Асада. Не только бурнус, но и остальная одежда Салмана выглядела старенькой, потрёпанной и выгоревшей на солнце. Новыми были только ботинки "Катерпиллер", снятые с убитого неверного, приехавшего работать по контракту на Евфратской плотине. Таким же выгоревшим от солнца было и смуглое лицо джихадиста с острыми ястребиными чертами, обрамлённое густой свалявшейся бородой. Остальные волосы под пропотевшей арафаткой Салман брил наголо...
  Наконец он остановил верблюда, прислушался и осмотрелся. Каменистые предгорья Джебель Бишри безмолствовали. Солнце окончательно ушло за горизонт, на безоблачном небе выступили бесчисленные звёзды. Над горной грядой засияла луна. Ночное светило давало достаточно света, чтобы Дайшоев мог определить своё местонахождение. То, что он видел вокруг себя, когда-то было оазисом, известным только джихадистам и их предшественникам из различных экстремистских сект, чьи корни уходили ещё в доисламскую пору. Легендарный предводитель Аль-Масуди назвал оазис "Бустан Маджус" и с тех пор джихадисты держали в тайне его местоположение, что было совсем не трудно, ибо оазис располагался вдали от старых караванных путей и современных трасс.
  Нынешний Бустан Маджус являл собой жалкое зрелище. Из пересохшей почвы торчали остовы некогда пышных платанов, годившиеся теперь разве что на дрова. Кроме них об оазисе напоминали редкие заросли тамариска и саксаула, которыми сразу же заинтересовался верблюд, едва седок слез с его спины.
  Среди платанов, убитых то ли временем, то ли солнцем, то ли войной, Салман отыскал полупересохший колодец, из которого чудом не ушла вся вода. Сперва напился сам и наполнил флягу, затем напоил дромадера.
  Ещё в самом начале войны здесь всё выглядело по-другому и даже некоторые платаны ещё зеленели. Символизировал ли чахнувший оазис неизбежный упадок всего Востока под натиском неверных? Вот о чём думал Дайшоев, пока набирал воду...
  Клуб собирался в Бустан Маджусе регулярно, независимо от обстановки и обстоятельств. Если требовалось, то прямо под носом у неверных и асадитов. Джихадисты были хитры и изворотливы, как змеи. Пользуясь тем, что оазис не обозначен ни на одной карте, они без тревог и опасений проводили здесь редкие часы покоя. Это был их собственный Аламут, надёжное убежище, избавленное от угрозы внезапной засады или нападения правительственных войск. Ни одна живая душа не подозревала, что в этом месте регулярно встречается группа самых матёрых и отмороженных боевиков Иблисского Государства, а кто случайно узнавал их тайну, тот исчезал бесследно...
  В центре оазиса чернел сложенный из валунов очаг - таким образом, чтобы огонь нельзя было увидеть со стороны. Салман Дайшоев насобирал сучьев, запалил костерок и повесил над огнём старый помятый котелок, чтобы сварить кофе. Без кружки крепкого турецкого кофе джихадист не представлял себе жизни.
  Верблюд, освоившись в зарослях саксаула, даже не обернулся, когда хозяин снял с его спины старую дорожную суму с нехитрыми припасами. Чёрствый ломоть лепешки, кусок козьего сыра, горсть фиников и несколько полосок вяленого мяса - вот и весь ужин.
  Вода ещё не вскипела, когда поблизости послышалась мягкая поступь двух верблюдов, причём с разных сторон. Салман Дайшоев снял с плеча автомат и отступил в тень. Хоть огонь костра и не был виден со стороны, зато вблизи ощущался запах горящих дров. Мало ли кого сюда принесло?
  Послышались голоса, произносившие стандартную фразу на арабском:
  - Свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед его пророк, да благословит его Аллах и да приветствует!
  - Аллаху акбар! - отозвался Салман, выходя из укрытия.
  Навстречу ему из темноты шагнули два таких же потрёпанных путника в бурнусах.
  - Мир вам, биратья, пирисаживайтесь к огню, - приветствовал их спикер. Когда он воевал в Ичкерии и старательно учил арабский у заезжего ваххабитского имама, язык давался ему с трудом. За прошедшие годы Салман так и не избавился от акцента, говорил с ошибками, неправильно произносил слова.
  Новоприбывшие первым делом набрали воды, напились и напоили верблюдов. Салман узнал в них египтянина Абдул Хуссейна и басрийца Муслима ибн Умара аль-Хаттаба.
  - Подождём остальных, биратья? - предложил он, приглашая товарищей к огню.
  - Больше никто не придёт, - угрюмо констатировал Муслим ибн Умар аль-Хаттаб.
  Чёрные глаза спикера округлились.
  - А как же тот смышилёный паринишка из Брунея, Абу аль-Музаффар ас-Самани?
  - Погиб в Идлибе в конце прошлого года, - ответил за товарища Абдул Хуссейн.
  - А муж тывоей сестыры? - спросил у него Салман. - Ахмед ибн Ханбал аль-Аджурри? Который хывастался, что укроется в Йемене, у хуситов?
  - Не добрался он до хуситов, асадиты прикончили его в Халебе...
  - Да перебудет над всеми погибшими биратьями милость Аллаха! - склонил голову Дайшоев. - Значит, нас осталось всего тырое...
  Некогда многолюдный клуб за время войны растерял практически всех участников. Кто-то стал шахидом, кого-то казнили асадиты или прикончили неверные... Впрочем, трое - тоже неплохо. Салман был рад, что не проведёт эту ночь в одиночестве. Вполне возможно, что это последнее собрание их тайного клуба...
  - Давайте поужинаем, биратья, - предложил он товарищам. - Вода сейчас закипит, попьём кофей, как кулюторные люди...
  Пришедшие расположились у огня, разложили нехитрые пожитки и приступили к трапезе. Дайшоев заварил кофе. Собрание клуба началось.
  Салман, как избранный спикер, заговорил первым.
  - Перед визытом в Бустан Маджюс я подорвал аутобус с неверными и асадитами, ехавшими к Эуфратской пылотине. Одной хорватской собаке, пиритворившейся правоверным, оторвало ноги, а ботинки осталися совершенно целыми... - Дайшоев выставил ноги, похваляясь "Катерпиллерами". - Забрал их себе, как тырофей... А самую первую бомбу в нашем роду, биратья, состыряпал ещё мой пра-пра-прадед полтора века назад, когда урусские шурави взорвали своего царя, овсвободившего их от рабства... Правда, тот же собака-царь проработил мой народ, так что я не проклинаю тех шурави. Они сделали полевзное дело и именно на их опыте мой пра-пра-прадед совершил свое Первое Приготовление и приступил к Великому Деланию...
  Ещё невесть когда джихадисты пришли к идее выражаться иносказательно, чтобы чужой лазутчик, проникший в Бустан Маджус, ничего бы не понял. Для этого они позаимствовали терминологию средневековых алхимиков, придав понятиям и иносказаниям совершенно другой смысл и значение, чтобы ещё больше запутать непосвящённых.
  Спикер на минуту запнулся, соображая, как описать клубным новоязом смесь бертолетовой соли и свекловичного сахара.
  - В Первом Приготовлении мой пра-пра-прадед пироизвёл инсерацию Дыхания Орла с Алым Львом, боящимся воды, и удушливым Коагулятом Саламандры с тинктурой Манны Детской Радости.
  Его товарищи перестали жевать, переводя в уме эту абракадабру на человеческий язык.
  - А каково было соотношение частей в этой инсерации, брат? - полюбопытствовал Абдул Хуссейн.
  - На одну унцию Манны восемь унций всего остального, бират, - с готовностью ответил Салман Дайшоев.
  - Унции классические, инглезские, курейшитские или джихадистские?
  - Конечно джихадистские!
  - Кто может подтвердить эту инсерацию? - с вызовом осведомился Муслим ибн Умар аль-Хаттаб. Он был самым молодым, горячим и недоверчивым членом клуба. Всегда и во всём подозревал подвох и почти никому не доверял. Дайшоев никогда на него не сердился, вспоминая, что и сам был таким в его годы.
  - Сывидетельство о том оставил Шейх-уль-ислам ан-Навави, выходец из персидского Азербайджана, лично зынавший моего пра-пра-прадеда и участвовавший с ним в Великом Делании.
  Муслим не сдержался и высокомерно фыркнул:
  - Подумаешь, не велика заслуга делать столь примитивные бомбы в позапрошлом веке! А вот в моём роду бомбы делали уже в седьмом веке от пришествия Пророка, мир ему и благословение Аллаха! И взрывали ими румийских неверных, когда османы ещё не покончили с Румом!
  - А это кто подтвердит, а? - вскочил Абдул Хуссейн, которому не по нраву было высокомерие молодого товарища.
  - Тише, тише! - схватил его за руку Салман, усаживая обратно. - Не нужно ссориться, биратья, мы же всё-таки кулюторные люди.
  Муслима ничуть не смутила вспышка Абдул Хуссейна. Не меняя надменного выражения лица, он похвастался:
  - Свидетельства о том оставили Амр ибн Убейд ибн Ата аль-Газзал и Абу Айюб аль-Худри!
  Эти имена, ничего не говорившие обычным людям, значили очень много для участников клуба. Только они имели представление, кто это такие.
  - Расскажи, бират, какими были бомбы, каравшие румийцев? - попросил спикер и Муслим ибн Умар аль-Хаттаб с готовностью поделился секретом.
  - На семьдесят семь джихадистских унций Алого Льва берётся семь и семь десятых унции Слёз Невинных, а также пятнадцать и три десятых унции холодной Флорической Флегмы.
  - Так это же... - хотел было воскликнуть Абдул Хуссейн, но спикер вовремя закрыл ему ладонью рот.
  - Тс-с, бират, не пороизноси всуе лишних слов на собраниях клуба, будь кулюторным человеком, заклинаю тебя Всевышним. Ты же знаешь правила...
  - Просто я думал...
  - Что ты думал? - усмехнулся Муслим, глядя на разочарованного товарища. - Что в седьмом веке от пришествия Пророка, мир ему и благословение Аллаха, кто-то создал Ярость Джибрила и сбросил на Рум?
  - Тс-с, тс-с, бират! - не на шутку перепугался Дайшоев. - Молю, не поминай всуе Ярость Джибрила, не сглазь нас и не навлеки на клуб гнева Всевышнего!
  Подуспокоившийся Абдул Хуссейн спросил:
  - Брат, а разве твои предки не догадались, что сила детонации производимой ими акциденции существенно возрастёт в присутствии Коагулята Саламандры?
  Муслим сокрушённо поцокал языком.
  - В том-то и дело, брат. Я сам о том же думал. Но что мы можем требовать с высоты наших знаний и нашего опыта от той далёкой поры, когда люди совершали первые робкие шаги на тропе Великого Делания? Разве мы умеем ходить и говорить, едва покинув материнскую утробу? Разве умеем писать стихи и читать Коран, лёжа в люльке?
  Его товарищи молча кивали, признавая философскую правоту басрийца.
  - Зато мой предок, - поспешил поделиться египтянин, - прежде неверных колдунов додумался заменить Коагулят Саламандры инсерацией отбеленного Флорического Песка с Кровяной Солью, состоящей из повенчанных Алого и Зелёного Львов, конъюгировавших с Погибелью Циклопа. К сожалению, братья, точной дозировки ингредиентов я вам назвать не могу, ибо пожар уничтожил несколько важных страниц в оставленном свидетельстве Абу аль-Ханафи.
  - А я слышал, биратья, - заметил Дайшоев, - что описанная акцидентальная сущность значительно усыливается, если из неё вообще исклучить Алого Льва и заменить его Маслом Сколопендры...
  Его товарищи молчали, обдумывая эту информацию.
  - Нет, брат, в нашем роду никто так не делал, - признался Абдул Хуссейн.
  - В нашем тоже, - вторил ему Муслим ибн Умар аль-Хаттаб. - Где ты о таком слышал, брат?
  - В Дербенте рассыказывали, будто бы Абдулла ибн Хаджар аль-Асфахани взрывал подобной гремучей смесью инглизов в Персии, ещё в колонивальные времена. Правда, у такой акциденции есть недостаток, биратья. Она гигроскопична и потому имеет ограниченный срок годновости. Произведя бомбу, её нужно немедленно пускать в дело. Абдулла не знал этого и попылатился - однажды бомба не сработала и инглизы его казнили...
  Участники клуба почтили минутой молчания память о собрате-мученике.
  - Брат, - обратился к спикеру Абдул Хуссуйн, - я сейчас вспомнил кое-что о составе твоего пра-пра-прадеда. Оказывается, он может сдетонировать всего от одной капли Крови Грифона... Абу Саид ибн Аббас свидетельствовал о том, брат. Доблестный шахид, оставшийся, увы, безвестным, уничтожил таким образом у неверных целую фабрику!
  Муслим на это мудро изрёк:
  - Нам и незачем знать его имя, брат. Достаточно того, что Всевышний всё ведает. Сейчас этот доблестный шахид уже развлекается в раю с гуриями...
  Абдул Хуссейн радостно встрепенулся.
  - Кстати, о гуриях. Сто с лишним лет назад мой предок по материнской линии совершил Первое Приготовление, где повенчал Зелёного Льва с Дыханием Гурии и Бесплодным Воином. Получившаяся акциденция легко детонировала при малейшем нагреве или лёгком ударе. Такие бомбы детвора метала пращой в раскрытые окна неверных - в Каире и других городах, где проживали собаки-колонизаторы. Свидетельство о том оставил Мухаммед ибн Салих аль-Джаузи и он же увёз рецепт из Египта в Алжир для тамошних братьев, сражавшихся против франков.
  Товарищи джихадиста восхищённо качали головами, оценивая столь удачный рецепт гремучей смеси.
  - Когда шурави заставили крестьянствовать моего деда, пирирождённого горного абрека, - с гневом в голосе произнёс Дайшоев, - ему пиришлось делать гремучие смеси из того, что было под рукой в селе - навоза, удобырений и Пердежа Рудокопа. Так он визорвал школу в ауле, где шурави обучали детей теории эволюции и прочим богопиротивным вещам. А поскыкольку в милиции и в пожарной части служили наши люди, они записали это, как визырыв бытового газа. Сам Ахмад ибн Анил Абу аль-Вафа приводил этот случай, как пыример джихадистской смекалки.
  - А я слышал, брат, что Пердёж Рудокопа можно тинктурировать со Свечой Дервиша, - сказал басриец. - Взрывная мощность тинктуры усиливается Мочой Девственницы, но её непременно нужно выпарить, ибо в жидком виде компонент не повенчается с тинктурой и произойдёт детонация. Абу Хурейр ар-Рагиб по неосторожности остался без глаз и без рук - и так мы знаем об этом и можем не повторять ошибок.
  Египтянин на это постучал себя по лбу.
  - Дураку ясно, что Мочу Девственницы надлежит выпаривать! О чём только Абу Хурейр думал? Почему никто не контролировал его Первое Приготовление? Братья, если кто-то совсем неумеха, ему лучше брать пример с родного дяди жены моего деда. Аллах не наградил его смекалкой, поэтому он всю жизнь отличался простотой: венчал восемьдесят восемь унций Зелёного Льва с двенадцатью унциями Болотной Мизги и заключал это всё в оболочку из Ядовитого Серебра с фитилём, пропитанным Слюною Дракона. Бомбы получались стопроцентно эффективными и безопасными, за что мой предок удостоился похвалы от самого Юнуса ибн Убейда аль-Джухани, а это, братья, говорит о многом!
  Салман и Муслим уважительно кивнули, после чего спикер сказал:
  - Когда живёшь в стране, где невозможно или очень трудно достать Болотную Мизгу, можно повенчать Зелёного Льва с дизельным топливом. Уж оно-то есть взвезде. От этой инсерации получаются жёлтые сальные гранулы, воняющие соляркой. Их можно легко уплотнять, они почти нечуйствительны к тепловому и механическому воздействию и рвутся только от детонатора. Зато скорость взрыва достигает четырёх с половиной километров в секунду! Я сам в детстве мастерил такие бомбочки и устраивал на горных дорогах каменные лавины, когда замечал машины шурави.
  Абдул Хуссейн сказал:
  - Мой отец на своём Первом Приготовлении венчал Зелёного Льва, Отбеленный Песок и Холодную Флегму с алюминиевой пудрой. Получившаяся акциденция была нечувствительна к удару, трению и электрической искре. Алюминий со всем остальным берётся в пропорции сорок к шестидесяти. Такой бомбой мой отец подорвал и обрушил шахту с неверными прям во время рабочей смены...
  - А если шесть унций из каждых ста в подобной акциденции будет составлять Свеча Лавочника, - мгновенно сообразил Муслим ибн Умар аль-Хаттаб, - это сделает состав влагоустойчивым. Взрываться он будет чуть похуже, зато его можно использовать на реке или в море и не бояться, что бомба отсыреет. Таким образом мой отец подорвал прогулочный теплоход с неверными в Стамбуле...
  - Или можно добавить Пепельную Моль, - подсказал Салман Дайшоев. - Передставляете, биратья, множество средств, которые у неверных продаваются просто так, на каждом углу, можно использовать для эссенциального усиления гремучих смесей! Просто бери и пользуйся. Однако, следует при этом оставаться кулюторными людьми и чтить завет Абу Мансура аз-Зухри: осуществляй Великое Делание без промедления, не позволяй гремучей смеси слёживаться и терять взрывчатые свойства!
  - Аллаху акбар! - в унисон воскликнули участники клуба.
  - Однако, согласитесь, братья, - задумчиво произнёс Абдул Хуссейн, - ведь все эти бомбы были по сути детской забавой, нежели настоящими бомбами. Наука Великого Делания в итоге пришла к более мощным и эффективным гремучим смесям.
  - Твоя правда, бират, - согласился с ним спикер. - Я помню старенький семейный сосуд на семьдесят пять джихадистских унций, бережно хранимый в тайнике, недалеко от нашей сакли, где мои славные предки смешивали гремучие ингредиенты. Едва я стал мужичиной, отец и дяди посвятили меня в секрет: влей в сосуд пятнадцать унций дымящихся Слёз Ламии и сорок пять унций Крови Грифона; сосуд при этом дерыжи в чаше со льдом, чтобы он постоянно охлаждался, ибо венчание этих субстанций является экзотермической реакцией и чревато взрывом; в охлаждёванную смесь очень медленно, по капле, добавь Слёзы Девственницы и аккуратно помешивай, пока Серебряная Птица не достигнет созвездия, следующего за соседним; то, что соберётся в верхневой части сосуда, собери и перенеси в чашу с холодной водой, где субстрат осядет на дно - это Молоко Сирен; промой его сперва раствором соды, затем водой и затем высуши...
  Басриец сказал:
  - В нашей семье взрывоопасность экзотермического эссенциального венчания уменьшали тем, что раздельно добавляли Слёзы Девственницы в Слёзы Ламии и в Кровь Грифона и лишь затем венчали обе тинктуры в сосуде. Правда, в этом случае приходилось ждать, пока Золотая Птица облетит все созвездия... Этому рецепту нас обучил Абдулла ибн Джамир ибн Малик. Он же даровал правоверным знание о том, что охлаждённые и высушенные кристаллы Молока Сирен в стабильной форме принимают бипирамидально-ромбическую форму, а в нестабильной - триклинную...
  Египтянин добавил к сказанному:
  - Мой отец случайно обнаружил, что при отсутствии Слёз Девственницы, в смесь Крови Грифона и Слёз Ламии можно добавлять обыкновенный автомобильный антифриз. Такая акциденция по силе взрыва даже превосходит традиционное Молоко Сирен, хоть и ненамного...
  - Ты лжёшь, собака! - вскочил Муслим ибн Умар аль-Хаттаб, хватаясь за нож. - Этот рецепт нашёл не твой отец, а мой земляк Убейда ан-Наззем!
  Абдул Хуссейн в бешенстве выхватил нож.
  - Это ты, собака, клевещешь на моего отца! Все знают, что твой земляк умер до того, как неверные изобрели антифриз, поэтому он ничего не мог придумать!
  Салман поспешно встал между спорщиками.
  - Тише, биратья, тише! Ведите себя как кулюторные люди! Подумайте, асадиты только того и хочут, чтобы мы перерезали друг друга. Если мы это сделаем, они припишут эту засулугу себе...
  - Прости, брат, я ничего не имею против твоего отца, - нехотя буркнул басриец, возвращаясь на своё место.
  Египтянин удовлетворённо кивнул и убрал нож.
  - Ты забыл уточнить, бират, - сказал ему спикер, - что состав на антифризе токсичен и при длительном взаимодействии с ним возможно поражение центральной неврной системы.
  Услышав эти слова, Абдул Хуссейн искренне изумился.
  - Что ты говоришь, брат! Значит вот от чего умер отец... А мы-то думали, что у него падучая...
  - Всё дело в том, бират, - заверил его Дайшоев, - что Молоко Сирен нужно делать строго по канонимичному рецепту, не допуская никаких вольностей и отклонений. Известно же: Всевышний карает отступников. Любых отступников! Даже в таких, казалось бы, мелочах.
  Взволнованный египтянин с сожалением покачал головой.
  - А ещё, бират, - продолжал Салман, - у описанной тобой акциденции черезмерно высока летучесть, что ограничивает сферу её применения. В том числе и поэтому нам всем стоит передерживаться канона.
  - А вы слышали, братья, как Амра аль-Джувейни приготовил смесь, превзошедшую по взрывчатым характеристикам знаменитую Сладость Скорби? - спросил басриец.
  - Нет, брат, расскажи, - попросили его товарищи.
  - Он этерифицировал Пьяного Дервиша Слезами Ламии на Ледяной Бане в соотношении два к трём. К сожалению, он не успел придумать для гремучей смеси звучного названия, поэтому до сих пор ведутся споры, а имело ли место быть сие Великое Делание?
  - Что же случилось, бират? - спросил Салман Дайшоев.
  - Токсичные пары акциденции вызвали у Делателя сначала головную боль, а затем удушье - из-за необратимого и лавинообразного преобразования кровяного гемоглобина в метгемоглобин. Бедняга умер от собственной неосторожности...
  - Да-а... - задумчиво протянул спикер. - Сколько их таких было, невольных мучеников джихадистской науки...
  - А самое обидное, - проговорил Абдул Хуссейн, - что какой-нибудь неверный в подобной ситуации сумел бы напиться обыкновенной водки и остался бы жив...
  - На всё воля Всевышнего, - философски заметил Дайшоев. - Сызнова повторю, биратья, не следует нам отступать от канона!
  Басриец подкинул в костёр платановых сучьев и вдруг остановил взгляд на одном из них.
  - Братья, а известно ли вам, о чём свидетельствовал Абу Давуд аль-Хаким? Оказывается, если выпарить сок платана и получившуюся Манну растереть в агатовой ступке, добавить четыре унции Слёз Ламии на каждую унцию Манны, остудить, добавить ещё шесть унций Крови Грифона и помешать стеклянной палочкой, то в осадок выпадет белый Пот Единорога. Его промывают дважды в воде и единожды в однопроцентном растворе соды, затем, после фильтрации, кристаллизуют из спиртового раствора и сушат. Взрывные показатели данной акциденции тоже не уступают Молоку Сирен.
  - Всё сотворено Всевышним и во славу Всевышнего, - мудро изрёк Абдул Хуссейн.
  - Аллаху акбар! - в один голос воскликнули джихадисты.
  - Кажется, я что-то слыхал об этой акциденции, - припомнил Дайшоев. - Взрыв начиненой ею бомбы происходит с положительным кислородным балансом и, слейдовательно, добавление различных горючих веществ к детонирующей массе будет усиливать фугасное действие...
  Басриец был рад образованности спикера.
  - Ты прав, брат. К сожалению, высокая механическая чувствительность гремучей смеси чрезвычайно ограничивает её изготовление и применение. Я бы не хотел, чтобы мой сын занимался ей в Первом Приготовлении и случайно остался без пальцев или без глаз.
  - Учи его не забывать про Ледяную Баню, - подсказал Абдул Хуссейн, на что Муслим невесело усмехнулся.
  - Ага, брат. Разве мы сибирские урусы, окопавшиеся во льдах и снегах? В большинстве правоверных стран даже простая вода - роскошь, не то, что лёд...
  - А вот как, по сывидетельству Шарха ас-Сафарини, делали гремучую смесь для подрыва поездов и обозов в Индии, - принялся рассказывать Салман Дайшоев. - Особенно этим славились в Пенджабе и Кашмире. При обработке Цветов Индиго Слезами Ламии получается Жёлтый Павлин. Его кристаллы легко увзнать - они горят на ладони, не обжигая кожу. Но при сильной детонации они что угодно разносят вдребензги. Некоторые глупцы пробовали смешивать Жёлтого Павлина с Перхотью Алого или Зелёного Льва, прессовали получившийся порошок и делали из него бомбы...
  - Почему же глупцы? - не утерпел Муслим ибн Умар аль-Хаттаб.
  - Потому что при детонации этого порошка образувуется цианистый калий и если случайно надышаться дыма возле эпицентра вызрыва, то отправишься прямиком к Аллаху - к вящей радости неверных собак. Так некоторые неосторожные биратья, совершив Великое Делание, подходят к месту вызрыва, чтобы сосчитать жертв - и сами становятся одной из них...
  Абдул Хуссейн печально заметил:
  - С возникновением моды покупать или красть тротил у неверных искусство Великого Делания начало умирать...
  - Но ведь не умерло же! - воскликнул басриец. - Всевышний не допустил такой несправедливости! Братья, пока жив хоть один из нас, великое искусство не пропадёт!
  - Я согласен с тобой, бират, - сказал ему спикер. - Откуда ещё, как не от нас и наших славных пиридшественников, вроде Сахиха аль-Джахма, узнают потомки о том, напыример, что можно обвенчать четырнадцать унций Слёз Ламии и Крови Грифона, в соотношении три к одному, с одной унцией Китового Мускуса, нагыреть до ста сорока Отрубленных Голов и выдерживать, пока Серебряная Птица не достигнет противоположного созвездия. Охладинить полученную эссенцию, развести водой в соотношении один к пяти, отфильтровать и высушить выпавший осадок. Взрывчатые характеристики у полученной акциденции не хуже, чем у тротила, так что сие Великое Делание избавляет нас от греха и скверны ведения делов с неверными. Неважно, что середи этих собак много продажных, готовых за деньги на любую подлость. Не зря Юнус ибн Баттал аш-Шафи завещал по-возможности производить гремучие смеси своими силами и не зависеть от милости, продажности или невнимательности неверных.
  - Воистину, твоими устами глаголет сам Всевышний, брат! - растрогался египтянин и предложил: - Давайте наконец поделимся собственным опытом. Вот как я взорвал здание асадитской администрации в Идлибе. Я использовал вещество, похожее на Сладость Скорби и лишь немногим отличающееся от него. Подтвердить моё Великое Делание может Аббас аль-Бухари. Сперва я добавил к семидесяти девяти унциям Кислого Винограда полторы унции Муравьиных Яиц и ещё одну и семь десятых унции неизвестного вещества, которое Аббасу продали в иракском Курдистане. Мы довели смесь до сорока Отрубленных Голов, тщательно размешивая и ожидая, когда Серебряная Птица пройдёт через три созвездия. Затем добавили ещё семнадцать унций Кислого Винограда, тридцать две унции Муравьиных Яиц, десять унций Сухого Спирта, девяносто унций Зелёного Льва и девяносто унций Слёз Ламии. Серебряная Птица прошла ещё три созвездия. Потом последовала очередная добавка тридцати двух унций Муравьиных Яиц и двадцати восьми унций Зелёного Льва, предварительно захлебнувшегося Слезами Ламии. Золотая Птица ушла в соседнее созвездие - и акциденция была готова. Мы развели её горячей водой, промыли, отфильтровали и высушили...
  Басриец порывисто вскочил и сделал несколько шагов из стороны в сторону.
  - Неизвестное вещество, неизвестное вещество! Что вам подсунули в Курдистане, а? Из чего оно состоит? Где его брать, если османы истребят всех курдов?
  Египтянин жестом предложил товарищу вернуться на место.
  - Успокойся, брат. Аббас тоже об этом думал и нашёл альтернативный метод получения акциденции без этого загадочного вещества. Подробности вы можете узнать у него лично, когда он перестанет скрываться в Иордании. Главное, братья, соблюдать предельную осторожность. Аналог Сладости Скорби необычайно токсичен, поражает центральную нервную систему и костный мозг. При его изготовлении следует обязательно использовать защитные средства...
  - Мы тебя услышали, бират, - сказал Салман Дайшоев. - Да убережёт нас Всевышний от ошибок... Я начал сегодняшнюю встречу с рассказа о взорванном аутобусе. Для бомбы я использовал традиционную Сладость Скорби, повенчанную со Свечой Дервиша и обыкновенным каучуком. Ни одна собака не доехала до Эуфратской пылотины. Со мною был ещё Джабир ибн Малик ибн Джушум, которого зачем-то понесло в Газу - якобы ему там поручил какое-то важное задание Абу ар-Рахман ас-Сади. Поэтому, биратья, Джабир и не смог пирисутствовать на нашем собрании... Что же до различных экзотических составов, то следует признать изобретательность неверных - они создали многие тысячи рецептов, не знакомых биратьям-джихадистам. Однако, Абдулла ат-Тирмизи и Абу Михджан аль-Хатиб призывали к простоте и традиционности, рекомендуя избегать чрезмерной и ненужной экзотики, вроде Белой Воды, Всепожирающего Времени, Хвоста Павлина или Фараоновой Змеи. Так что я, биратья, свято чту заветы предков и вам того же желаю.
  - Прежде, чем сказать о себе, - заговорил Муслим ибн Умар аль-Хаттаб, - хочу поведать вам, братья, как мой друг детства Башир аль-Карим, круглый сирота, сжёг заживо свою приёмную семью, запрещавшую ему ступать на путь джихадиста. Я сам помогал ему в Первом Приготовлении и был свидетелем сожжения. Сначала мы растворили в аккумуляторном электролите куски Серебряного Феникса и затем добавили туда немного Леопардовой Соли. Когда вышел весь водород, мы выплеснули реагенты в раствор хозяйственного мыла. Выпавшие в осадок белые хлопья мы процедили, промыли, высушили и получили куски желтоватой массы, которые растворили в бензине, а тот, спустя несколько часов, сделался похожим на студень. В него мы подмешали Дыхание Вепря и у нас получился пирогель, жаривший не хуже напалма! Приёмная семья сгорела дотла, пожарные не сумели потушить пламя... Позже Убейда ибн ас-Самат подсказал мне, что при отсутствии Дыхания Вепря можно подмешивать в студень Бенгальские Огни с железными опилками.
  Что же касается меня самого, братья, то моим последним Великим Деланием стал подрыв самолёта, на котором предатели, служившие за пригоршню долларов неверным и Асаду, пытались покинуть страну. Среди них были и хорошо знакомые вам собаки: Муниб ибн Джарир, Абу Хазим ас-Сахль и Сунак Абу Давуд аль Азимабади. Сразу признаюсь, братья, что дело было очень сложным и потому я был не один. Со мной пошли славные джихадисты - Абу Йала ибн Ади аль-Хаким и Вахид Абу Рабах аль-Мубарак, без которых я бы не справился. Они отдали свои жизни за то, чтобы наш план сработал. В соответствии с принципами, о которых сегодня говорил уважаемый спикер, мы, не мудрствуя лукаво, решили подорвать собак Сладостью Скорби. Все вы знаете, как готовить этот состав, но я на всякий случай напомню...
  Больше басриец ничего не успел сказать, потому что на месте оазиса внезапно расцвёл огненный шар, в рёве которого потонул запоздалый вой спикировавшей на цель гиперзвуковой ракеты "Циркон", выпущенной с одного из кораблей Российской Каспийской флотилии. Обогнав собственный звук, ракета поразила Бустан Маджус бесшумно, застав джихадистов врасплох. Три человека за считанные секунды полностью испарились вместе с одеждой. Камни, из которых был сложен очаг, частично расплавило, а частично раздробило в пыль и развеяло по ветру. Вывал почвы окончательно засыпал полупересохший колодец. Фугасно-кумулятивная волна подожгла уродливые останки платанов и заросли саксаула. Трёх верблюдов подбросило в воздух и раскидало в стороны быстрее, чем они успели сгореть. Им чуть опалило шерсть, чуть обуглило шкуру, чуть переломало кости, чуть пропекло и превратило в фарш внутренности, так что на землю они упали уже трупами, воняющими гарью.
  На какое-то время пустынные предгорья осветило ярким огненным заревом, но с каждой минутой огонь ослабевал и вскоре ночь вновь восстановила свои права, погрузив Джебель Бишри во тьму. Лишь бесстрастные звёзды взирали на истерзанную войной землю, да сквозь эфир летел доклад Каспийской флотилии об успешно поражённой цели...
  
  
  
  ГАСТАРБАЙТЕР В СТРАНЕ ОЗ
  
  
  Дворник
  
  
  - Йоп-паный по голове!
  Темирлан осторожно перегнулся через хлипкое ограждение на краю двускатной крыши пятиэтажки и глянул вниз, куда мгновение назад улетел его напарник Талгат, не удержавший равновесия на скользком оцинкованном железе. Утром во дворе чистили снег; трактор с ковшом нагрёб огромный сугроб в два человеческих роста - прямо под окнами, как раз там, где сейчас виднелся Талгат. Точнее, наружу торчали лишь его рабочие ботинки, а сам он, целый и невредимый, полностью погрузился в снежный Эверест, возле которого прыгала и бесновалась Софья Марамойко, начальница Темирлана и Талгата из управляющей компании "Домушник".
  - Бестолковые, косолапые, говнорожие уроды! - орала Марамойко, брызгая слюной. - Привыкли овец пасти, чурки немытые, даже снег с крыши не можете счистить, чтобы при этом не навернуться!
  Она заметила Темирлана, выглядывавшего из-за карниза:
  - Эй, алё! Чего застыл? Крыша сама себя не почистит, а отгул сам себя не заработает! Хорош прохлаждаться!
  Какой-то прохожий попытался прошмыгнуть мимо и Софья тут же переключила внимание на него.
  - А ты куда такой прыткий? Пока прохода нет. Не видишь, крышу чистим?
  Ругаясь, Марамойко непроизвольно корчила рожи, отчего становилась страшной, как огородное пугало. Она и в спокойном-то состоянии не блистала красотой, а уж в гневе и вовсе превращалась в мымру.
  - И-и, корова! - Ухватив поудобнее лопату, Темирлан вполголоса заматерился на смеси родного и русского языка. Он клял начальницу, не умевшую ладить с подчинёнными, клял Москву, где не нашёл другой работы, кроме дворника, и клял снег, который замучился чистить. Снегу этой зимой выпало много. По всему городу дворники выбивались из сил, работая на пределе человеческих возможностей. Не успевали убирать одни сугробы, как на их месте вырастали новые. К счастью, отец и дед с пелёнок учили Темирлана честно зарабатывать на жизнь - торговать на рынке, пасти овец, класть плитку или подметать улицы, лишь бы не толкать насвай и не марать руки опиумным маком.
  Вообще-то Темирлан с Талгатом работали на другом участке. Чистить крышу их зазвала Марамойко, посулив отгул. Темирлан с готовностью согласился, предвкушая, как проведёт время с женой, Чинарой, и с сыном, Дилмуратом. Здешние дворники весьма некстати заболели ковидом, не дочистив одну-единственную крышу и Марамойко была готова на всё, лишь бы руководство "Домушника" её не вздрючило.
  Единственным преимуществом в чистке именно этой крыши были её скаты - крутые и скользкие. Снежный пласт сам съезжал вниз, стоило поддеть его лопатой. После падения Талгат наотрез отказался снова лезть наверх, но Темирлан и в одиночку неплохо справлялся, мечтая, чтобы самый тяжёлый и обледеневший ком снега упал на голову Софье Марамойко и раздавил в лепёшку.
  Когда дворник через слуховое окно полез на чердак, чтобы оттуда спуститься в подъезд, у него в кармане зазвонил телефон.
  - Салям, брат! - раздался в трубке хриплый болезненный голос, когда Темирлан ответил на вызов.
  Звонил Алимбек, младший брат Темирлана, которому повезло устроиться намного лучше - он водил большой туристический автобус. Чтобы поговорить нормально, а не под курлыканье голубей, облюбовавших и засравших чердак, Темирлан вылез обратно на крышу.
  - Салям. Ты чего, заболел, да?
  - Не говори, брат. - Алимбек зашёлся в кашле и громко высморкался. - У нас половина персонала свалилась с ковидом. У меня тоже подозревают симптомы - какой-то новый штамм, вакцина не помогает. Я уже и анализы сдал...
  - Понимаю, - кивнул Темирлан. - У нас то же самое.
  - Брат, - взмолился Алимбек, - выручай. Большие деньги на кону, хорошие деньги. Надо всего один рейс сделать. Платят очень хорошо. А у меня - видишь, как... По-братски прошу, выручи, а? Возьми отгул и съезди вместо меня. Все деньги твоими будут. Чинаре и Дилмурату подарки купишь.
  - И-и, с ума сошёл? - испугался Темирлан. - У меня же российских прав нет. Куда я тебе без водительских прав поеду? Хочешь, чтобы меня депортировали?
  - Никто тебя не депортирует, - настаивал Алимбек. - Мои права возьми. Ты же умеешь водить; подумаешь, прав нет. Мы с тобой похожи, никто не подкопается. Для мусоров все косорылые на одно лицо.
  - Расист ты, брат, - неуверенно пробормотал Темирлан. - Нельзя так говорить... А кого и куда везти?
  - Нужно тёлок забрать из Кузьминок и отвезти к крутым мужикам на вечеринку в богатую загородную усадьбу. По Егорьевскому шоссе. Я забью в навигатор маршрут, там везде хорошие дороги. И погоду на завтра обещают отличную, без метели и гололедицы. Нормально доедешь. Пару часов туда, пару обратно. И всё.
  - Тёлки - в смысле, эскортницы, что ли? - уточнил Темирлан.
  - Ну-у, типа того...
  - Тьфу! - дворник в сердцах плюнул с крыши и чуть не попал в Марамойко, судачившую о чём-то со старшей по дому. - Завтра не могу никак. Я с Чинарой хотел побыть, а ты меня шлюх везти заставляешь! Мы уже забыли, когда в последний раз трахались. У меня яйца вот-вот лопнут, так трахаться охота. И Чинара уже вся без секса извелась... Извини, брат, я не поеду, поищи другого.
  - Дурак ты, брат! - упрекнул Темирлана Алимбек и надолго закашлялся. - Зачем жене про шлюх знать? Скажи, что повезёшь учёных на конференцию. А с деньгами вернёшься - подарок ей купишь, вот и потрахаетесь. Новых племянников мне родите! А то одного Дилмурата мало... Пожалуйста, брат, выручи. Халтура хорошая, жалко чужим людям отдавать...
  - Ладно, - нехотя сдался Темирлан, которому действительно нужны были деньги. - Выручу тебя. Но только один раз!
  Обрадовался Алимбек:
  - Ай спасибо, брат! Автобус у меня возле дома стоит. Я тебе подробно напишу, где тёлок забрать, и права оставлю... Ты ко мне в квартиру не поднимайся, а то вдруг заразишься...
  Забрать эскортниц нужно было ровно в полдень у метро Кузьминки. По навигатору маршрут до конечной цели выходил в сто с хвостиком километров. Алимбек всё подготовил, как и обещал - заправил полный бак, почистил салон, зарядил навигатор, положил на приборную доску права... Красавица Чинара, покорно смирившаяся с тем, что мужа в отгул не будет дома, приготовила ему термос с чаем и кое-какую снедь в дорогу. Темирлан ни словом не обмолвился про шлюх, но и про учёных врать не стал. Чинару он любил больше жизни, никогда не обманывал.
  - Если б не деньги, я бы не поехал, - виновато сказал он жене, с которой, проводив сына в школу, всё-таки по-быстрому перепихнулся. - Остался бы с тобой, моя сладкая, и показал, как сильно могу тебя любить...
  - Знаю и понимаю. - Чинара повисла на шее у мужа. - Ты всё правильно делаешь. Лишние деньги пригодятся. Надо нам на участок накопить, Темирлан. Чтобы сад свой был, огород. Не хочу всю жизнь подъезды мыть, хочу жить на своей земле...
  Чинара работала в том же "Домушнике" уборщицей, мыла подъезды. Как и у Темирлана, зарплата у неё была не ахти. Если бы добрый дядя Алимбек не делал подарков любимому (и пока единственному) племяннику, семья гастарбайтеров не смогла бы даже собрать Дилмурата в школу (учитывая, какие нынче в школах поборы с родителей).
  - Всё у нас будет, моя сладкая. - В который раз пообещал жене Темирлан. - И я не хочу всю жизнь быть дворником. Можно сперва у кого-нибудь часть участка взять с домом, а потом постепенно выкупить остальное. Давай потом поговорим, мне выезжать надо...
  Брат неоднократно сажал Темирлана за руль, так что тот в принципе знал, как водить автобус и чем это отличается от вождения обычной легковушки. Он без проблем доехал до Кузьминок и справедливо рассчитывал, что и до пункта назначения лёгко доберётся.
  
  
  Ураган
  
  
  Ровно к полудню тёлки не собрались, опоздали - чисто по-бабски. Кто-то приехал своим ходом на такси, кого-то подвезли "мамки" или сутенёры. Каждая цыпа, помимо обычной дамской сумочки, пёрла с собой вместительный дорожный чемодан на колёсиках.
  Всего в автобус набилось ровно пятьдесят шалав. Для Темирлана все они были на одно лицо, соответствуя, очевидно, вкусам заказчика. Выщипанные и подрисованные карандашом брови, абсолютно пустые кукольные глазки, длинные накладные ресницы, крашенные волосы, пухлые губищи, глянцевые лица со следами косметической хирургии, тощеватые фигуры, плоские животы, кругленькие оттопыренные жопки и огромные бесформенные комки силиконовых сисек. Однажды Темирлану попалась в интернете фраза "fake plastic sexdolls", наилучшим образом отражавшая внешний вид и внутреннюю сущность всех пятидесяти тёлок.
  Ни одна не пользовалась нормальным именем. Каждая звала себя под стать внешности и роду занятий - как элитная проститутка или порноактриса: Агнесса Дарк, Анжела Пичес, Аделина Джейд, Альбина Лав, Альфонсина Эмбер, Амалия Силвер, Амина Уайлд, Ариана Голд, Ванда Стар, Вилена Даймонд, Виолетта Роуз, Доминика Руби, Жанна Пинк, Изабелла Люкс, Камилла Кросс, Карина Мун, Каролина Дрим, Клеопатра Блю, Конкордия Блэк, Кристина Китти, Лаура Бриз, Леония Рокс, Лилиана Уайт, Луиза Энжел, Марго Бэйби, Марианна Ред, Матильда Харт, Милана Кэнди, Моника Джин, Паулина Лайт, Присцилла Квин, Регина Грей, Розалия Иден, Сабина Банни, Селена Шайн, Сильвия Кристалл, Снежана Кисс, Стелла Авалон, Сузанна Сэвэдж, Тереза Нуар, Урсула Скай, Фабиана Фентези, Фелиция Фокс, Флориана Фэй, Харизма Найс, Эвелина Черри, Элеонора Саммер, Эльвира Вайлет, Эмилия Свит и Юлиана Капри. Каждая тёлка представлялась, заходя через переднюю дверь, и Темирлан чиркал галочки в списке, оставленном организаторами мероприятия. Список существовал на тот случай, чтобы на закрытую частную вечеринку не просочился посторонний. Например, какая-нибудь дотошная журналистка или блогерша, которая потом обнародует фотоподробности забав нуворишей-мажоров и устроит хайп в соцсетях и в прессе.
  Темирлану не под силу было запомнить обилие бессмысленных шлюшьих прозвищ, он даже не пытался. "Куда подевались с детства привычные русские Ани, Тани, Кати, Лены, Маши, Наташи, Насти, Оли и Марины? - тоскливо думал дворник. - Почему современным бабам вместо нормальных имён по кайфу чёрт знает что?"
  Впустив последнюю тёлку, он закрыл дверь и тронулся в путь. Эскортницы, хорошо знакомые друг с другом, тут же принялись весело щебетать и этот щебет вскоре превратился в оглушительный галдёж. Каждая тёлка, как это умеют делать только бабы, говорила что-то своё, а слушают её другие или нет, её не волновало. Все были на понтах, заносчивы и самолюбивы, и друг к другу обращались исключительно "эй, сучка".
  Когда автобус пересёк МКАД, тёлки задымили - кто косяком, кто электронной сигаретой. По рукам пошёл внушительный пакет с кокаином.
  - Йоп-паный по голове! - перепугался Темирлан. - С ума сошли, тёлки? А если мусора остановят, э?
  Речь у гастарбайтера была медленной и тягучей, как у человека, не очень хорошо владевшего языком, которому приходится тщательно продумывать и подбирать каждую фразу.
  - Варежку захлопни, Чингизид! - грубо огрызнулась то ли Юлиана Капри, то ли Агнесса Дарк. - Ты кто - водила? Вот и веди. Крути руль, жми на педали и помалкивай. Музло лучше вруби.
  - Да ладно тебе, сучка, чего ты! - пожалела Темирлана другая тёлка и подошла к кабине. - Не обращай внимания. Я Эльвира Вайлет, а тебя как звать?
  - Темирлан, - нехотя буркнул дворник.
  - Эй, сучки! - звонко воскликнула Эльвира, затягиваясь косяком. - Нашего водителя зовут Темирлан, а не Чингизид!
  - Темирлан, Чингизид, один хрен - чучмек! - равнодушно отозвалась то ли Эмилия Свит, то ли Альфонсина Эмбер, и потребовала косяк.
  Без спросу, как у себя дома, Эльвира Вайлет включила радио и крутанула ручку настройки, пока по ушам не ударило убогое техно с обилием низких частот.
  Под музыку тёлки оживились и принялись дрыгаться и одновременно рыться в чемоданах. Шубки, пуховички и уги были сброшены, за ними последовала и остальная одежда. В автобусе хорошо работала печка, без одежды шлюхи чувствовали себя вполне комфортно. Водителя они совершенно не стеснялись, как и того, что их увидят снаружи. Салон был густо затянут вейпово-ганжовым кумаром, сквозь который вряд ли можно было что-то разглядеть извне.
  Несмотря на утренний перепихон, у Темирлана непроизвольно набухло в промежности от вида голых тёлок. Эскортницы смеялись, веселились, крутили жопками, пританцовывали под техно-долбёжку, трясли бесформенными буферами и занимались всяческим, с точки зрения консервативного киргиза, непотребством. Чемоданы оказались набиты чулками разных оттенков, сексуальным нижним бельём, туфлями на шпильках, флаконами со съедобным лубрикантом, секс-игрушками, откровенными платьями и ещё множеством вещей, которых неискушённый Темирлан никогда в жизни не видел.
  - Лопните мои глаза! - прошептал он, одновременно восхищаясь и испытывая неловкость. - И-и, шлюхи, совсем стыд потеряли!
  Крутясь перед остальными, каждая тёлка по очереди примеряла бельё, выбирая самое соблазнительное и сексуальное. Остальные молча завидовали и старались всеми силами перещеголять выпендрёжную сучку.
  Наконец разобравшись с бельём, тёлки влезли в откровенные сексуальные платья, которые почти ничего не прикрывали и из которых всё норовило вывалиться наружу. Темирлану стоило немалых усилий глядеть на дорогу, а не пялиться в зеркало заднего вида на дерзких и бесстыжих шалав.
  После небольшой пробки в Люберцах поездка по Егорьевскому шоссе пошла без помех и задержек - до того момента, пока погода, вопреки прогнозу, не начала стремительно портиться. Откуда-то с запада надвинулась чёрная туча, постепенно закрывшая весь небосвод. Сразу стемнело. И словно этого было мало, крупными хлопьями повалила густая метель, ещё больше сократившая обзор. Не помог даже дальний свет.
  Темирлан переключился на первую передачу и перестроился в правый ряд. Резко усилился ветер. Ураганные порывы хлестали автобус, будто намеревались опрокинуть его на обочину. Обдолбанные и укуренные шлюхи в конец окосели и занимались собой, ни на что другое не обращая внимания и ничего не замечая, а у Темирлана сердце сжалось от нехороших предчувствий. Всё-таки зря он согласился на предложение Алимбека. Лежал бы сейчас дома, в постели с Чинарой...
  "Удружил, братишка..." - думал он с досадой, к которой примешивалась немалая толика страха. В такую погоду даже опытный водитель не застрахован от беды, а уж новичок и подавно.
  Это, однако, были только цветочки. Всего за несколько минут ураганный ветер усилился и превратился в настоящий торнадо. Над головой, в чёрной туче сверкали молнии, а оглушительные раскаты грома перекрывали даже техно-долбёжку. Легковые машины на глазах у потрясённого Темирлана одна за другой отрывались от асфальта. Безумствующий вихрь с лёгкостью поднимал их в воздух, раскручивал и швырял на обочину или вдоль шоссе на другие машины. Задняя часть автобуса приподнялась и завиляла вправо-влево, но собственная масса пока удерживала его на земле.
  Из-за грозовых помех радио захрипело и отрубилось. Только тогда эскортницы соизволили заметить сквозь каннабиоидно-кокаиновый дурман, что снаружи творится неладное, и приникли к окнам.
  - И-и, тёлки! - крикнул им Темирлан, даже в такой ситуации чувствовавший ответственность за пассажиров. - От окон уйдите, опасно! Разобьётся стекло, всю рожу порежет!
  Технике безопасности его никто не учил, поэтому никаких других советов он пассажиркам дать не мог. Ему оставалось надеяться, что пронесёт... Но не пронесло.
  То ли Эвелина Черри, то ли Анжела Пичес отклеилась пухлыми губищами от стекла и с расширенными от ужаса и наркоты зрачками заорала на весь салон:
  - Жми на педаль, Чингизид хренов! Увози нас скорее отсюда, тормоз!
  - Т-р-р, нах! - впервые рявкнул на пассажирку Темирлан. Каким бы спокойным и тихим гастарбайтер ни выглядел, всё же это был восточный мужчина, которого никто не учил толерантности и гендерному равенству. При необходимости он вполне мог и наорать, и по жопе дать. Чинара поэтому никогда ему не перечила, никогда мозги не выносила; в семье Темирлана царили тишь да благодать.
  - И-и, под руку не трынди, овца! Йоп-паный по голове...
  Ураган с удесятерённой силой набросился на неподатливый автобус и оторвав-таки его от земли со второй попытки, поднял и закружил в воздухе. Темирлан вцепился в руль, а тёлки попадали со своих мест и закувыркались по салону, вопя во всё горло. Впрочем, учитывая, насколько они обдолбались, это вполне могли быть и вопли восторга...
  Земля, шоссе и машины быстро скрылись из виду. Снаружи автобус окутывала тьма. Ураган всё ещё бесновался, густая метель не позволяла рассмотреть, куда несётся автобус.
  Кроме тёлок по салону летали трусики и лифчики, прокладки, чулки, расчёски, флаконы духов, лак для волос, помада, тушь и разные крема. Кто не трахнулся головой о полку или о поручень кресла, того огрело чемоданом или туфлёй. Темирлану почудилось, что какая-то тёлка визжит прямо у него над ухом, но оказалось, что визжит он сам.
  В какой-то момент тряска усилилась до такой степени, что гастарбайтера вынесло из кабины в салон. Автобус швыряло так, будто некие невидимые великаны решили сыграть им в футбол. Многие стёкла полопались и шлюшьи вещи стремительно унесло наружу.
  Темирлан не смог бы сказать, сколько времени продолжался полёт. Под конец автобус со страшной силой и с оглушительным грохотом во что-то врезался. От чудовищного удара остатки стёкол разбились и вылетели, корпус заскрежетал и смялся, а покрышки лопнули с хлопком, похожим на пушечный выстрел. Люди, остававшиеся в сознании на протяжении этого невыносимого кошмара, наконец-то отключились.
  
  
  В стране жевунов
  
  
  Очнувшись, Темирлан обнаружил, что автобус неподвижно покоится на ровной и твёрдой поверхности. Снаружи светило летнее солнце, его лучи ярко освещали разгромленный салон. Дневной зной заметно наступал на утреннюю прохладу... Кое-как поднявшись, Темирлан выглянул наружу и сперва решил, что случайно вдохнул шлюшьего кокоса и теперь у него наркоманский трип.
  Вся растительность, покрытая утренней росой, сверкала на солнце нежным васильково-лазурным оттенком. Листочки на кустах и деревьях, трава, цветы, ягоды - всё было голубым. Местность вокруг автобуса не напоминала ни Томилино, ни Малаховку, ни Жуковский, ни Раменское, ни тем более Люберцы или Балашиху. От горизонта до горизонта простирались поля и фермы, перемежавшиеся с небольшими рощами. Фермерские дома и изгороди тоже были голубого цвета.
  "Вот это меня накрыло..." - испугался Темирлан и на нетвёрдых ногах вылез из автобуса через разбитое окно. Всё тело ныло и болело, словно это он, а не Талгат, вчера сверзился с крыши. Двери наглухо заклинило, электрика и гидравлика не работали. Тёлки лежали вповалку без признаков жизни; они сейчас мало заботили гастарбайтера. Его больше волновало, насколько сильно пострадал автобус и во сколько встанет его ремонт.
  - Йоп-паный по голове! - взвыл он и схватился за голову, когда увидел, во что стихия превратила машину. Никакого смысла в ремонте уже не было, автобус годился лишь на металлолом.
  У Темирлана потемнело в глазах от злости, солнцепёка, резкого перехода из зимы в лето и послеаварийного головокружения. В штанах ощущался непроизвольный стояк, как всегда спросонья.
  - Рот драть! Жопу драть! Всех драть!
  Гастарбайтер с досады пнул раскуроченный автобус и вдруг заметил торчащую из-под него женскую задницу и ноги в грубых чулках. О том, что задница женская, свидетельствовал задравшийся подол и заросшие волосами первичные половые признаки.
  - Лопните мои глаза!
  Не помня себя от злости, Темирлан расстегнул ширинку, пристроился к весьма кстати подвернувшейся бабе и принялся яростно засаживать ей прямо в зад. В голове пульсировали яркие воспоминания о тех временах, когда он ещё не приехал в Москву и не знал, что такое стресс и хроническая усталость. Их то и дело перекрывали не менее яркие мысли о том, как отреагирует Алимбек на потерю автобуса. В этом состоянии неизвестная баба под автобусом как бы олицетворила несчастливую судьбу гастарбайтера, которую он безжалостно отодрал в зад во имя мести за все невзгоды. Вязкая пелена и круги перед глазами мешали Темирлану оценить примерный возраст бабы - попавшей в ДТП, получается, не по его вине, а по вине грёбаного урагана. Хоть что-то в этой ситуации радовало. Мысли о том, что тюрьма ему, по всей видимости, не светит, совпали с эякуляцией. Дворник с облегчением излился в задницу, почему-то пренебрегавшую нижним бельём, а дальше произошло нечто необъяснимое. Жертва ДТП вдруг зашипела, зашкворчала, мгновенно разложилась, истлела и обратилась в прах, который подхватило и унесло порывом лёгкого утреннего ветерка. Под искорёженным автобусом остались лишь дамские серебряные башмачки детского размера и старомодного фасона, уже лет сто как вышедшие из моды (а на родине Темирлана такие вообще сроду никто не носил).
  "Вот бы это были эксклюзивные кроссовки", - размечтался Темирлан, чувствуя, как в зимник сапогах вот-вот сварятся ноги. И не успел он представить себе модель, которую столько раз с завистью разглядывал в интернете, как серебряные башмачки тотчас же превратились в белоснежные Buschemi 10MM Diamond, украшенные декоративными пряжками из 18-каратного золота. На аукционе эти редкие кроссовки шли от ста тысяч долларов и выше.
  Не раздумывая, Темирлан сбросил зимние сапоги, потом замер, огляделся, быстро снял джинсы, стянул нижние кальсоны, надел джинсы обратно и обулся в супердорогие, суперэксклюзивные и при том совершенно новые кроссовки. Нежданно-негаданно обретённая обувь сидела на ногах идеально. Темирлан избавился от тёплой зимней куртки и свитера, оставшись в обычной белой футболке, и почувствовал себя совсем хорошо. Не считая, конечно, раздолбанного автобуса...
  Пока он переобувался, эскортницы очухались и вылезли из автобуса, помогая друг другу. Темирлан же наоборот залез обратно в салон и принялся искать, что сохранилось. В бардачке сохранился перочинный нож Алимбека, а в салоне - электрошокер какой-то шлюхи, перцовый баллончик другой шлюхи, упаковка влажных салфеток и, как ни странно, пакет с остатками кокаина. Ни одного телефона стихия не пощадила и не сохранила.
  На спинке водительского кресла висела поясная сумка Алимбека. Темирлан нацепил её и засунул внутрь пакет с наркотой, чтобы потом где-нибудь выкинуть. Не приведи господи, гаишники найдут, когда приедут. Электрошокер и перцовый баллончик удобно поместились в задних карманах джинсов. Ножик - в переднем. Гастарбайтер украдкой расстегнул ширинку, брезгливо обтёр влажной салфеткой испачканный в дерьме член, убрал остальную пачку в карман и вылез к тёлкам.
  Прибалдевшие эскортницы, у которых было больше оснований считать голубые пейзажи кокаиновым трипом, зачарованно и неуверенно бродили вокруг автобуса. То ли Харизма Найс, то ли Альбина Лав сорвала и попробовала плод с ближайшего дерева, найдя его необыкновенно сочными и вкусными, а следом за ней плодами полакомились и остальные. Темирлан не удержался и тоже попробовал. По вкусу плоды напоминали абрикосы, только голубого цвета.
  "Вовремя жопа из-под автобуса исчезла", - с облегчением подумал Темирлан, заметив человеческие фигуры, выходящие из-за деревьев. После накатившего порыва ярости и отчаяния, гастарбайтер немного успокоился и пришёл в себя.
  Направлявшиеся к ним люди выглядели странно. Это была целая процессия мужчин и женщин в старомодных нарядах, словно у американских амишей, про которых Темирлан смотрел документальную передачу по ТВ. Головы мужчин украшали широкополые островерхие шляпы с бубенчиками по краю, звеневшими при каждом движении. Все наряды были пошиты из голубой материи, в тон окружающей местности. Челюсти мужчин и женщин непрерывно двигались, как будто мололи жевательную резинку.
  Возглавляла процессию пожилая дама в платье и мантии несколько иного фасона, с преобладанием золотого и фиолетового оттенков. Её седую шевелюру также венчала островерхая шляпа, но без бубенчиков. Критически оглядев полуголых тёлок, не до конца отошедших от наркотического прихода, дама указала на автобус и поинтересовалась:
  - Кому из вас принадлежит этот странный железный домик на колёсах?
  Пока Темирлан гадал, стоит ли упоминать о брате, то ли Флориана Фэй, то ли Амина Уайлд ткнула в него пальцем.
  - Вот ему. Чингизиду.
  - О господи! - закатила глаза Эльвира Вайлет. - Темирлан он, а не Чингизид. Харэ чмырить человека, сучка, не смешно уже!
  Голубые наряды синхронно отвесили гастарбайтеру глубокий поклон.
  - Благодарим тебя за спасение народа жевунов, - произнесла пожилая дама. - Должно быть, ты великий чародей, раз твой домик прилетел по воздуху и раздавил Злую Ведьму Востока...
  Все как одна, тёлки вытаращились на Темирлана.
  - Ты задавил человека? - ужаснулась то ли Фелиция Фокс, то ли Ариана Голд. - Слышь, если чё, мы не при делах, понял? Ты за рулём был, тебе и срок мотать.
  - И-и, овца, - не выдержал Темирлан, - какой срок? Чего болтаешь, э! Ураган налетел, автобус поднял, сюда зашвырнул. Я при чём?
  - Какой он чародей? - скривила губастую рожу то ли Фабиана Фентези, то ли Ванда Стар. - Всего лишь шофёр. Быдло-извозчик.
  После этих слов пожилая дама нахмурилась.
  - Только могучему чародею было под силу погубить злую ведьму и забрать у неё серебряные башмачки.
  - И-и, бабушка, зачем повторяешь - губил, губил? - замахал руками Темирлан. - Тело где, а? Нет трупа, нет улик, ни один суд ничего не докажет.
  Только теперь эскортницы соизволили обратить внимание на суперские кроссовки Темирлана.
  - Офигеть! - воскликнула то ли Урсула Скай, то ли Вилена Даймонд. - Чурек и впрямь прибарахлился. Это модель так называется - "серебряные башмачки"? А пряжки-то вроде из золота, а не из серебра...
  - И-и, это не бабская модель! - обиделся Темирлан. - Я не педик, слышь!
  Эльвира Вайлет кое-что сообразила:
  - Слушайте, сучки. А если раздавленная баба ведьмой была, может, она ураган и вызвала? Тогда, формально, Темирлан не при делах. Получается, баба сама себя укокошила.
  - Ты серьёзно? - с грустью посмотрела на неё то ли Тереза Нуар, то ли Виолетта Роуз. - Тебе сколько лет? До сих пор веришь в фей и магию? Повзрослей уже, сучка конченая.
  - Сама ты конченая! - огрызнулась Эльвира Вайлет.
  - Позвольте мне представиться, - произнесла пожилая женщина, у которой вид и речь эскортниц вызывали неподдельное изумление. - Я Добрая Волшебница Севера, правительница земли гилликинов. Почувствовав, что моей непримиримой соперницы больше нет, я поспешила сюда, чтобы встретить и поприветствовать великого Чародея Летающего Железного Домика и его... м-м... судя по всему, гарем, я полагаю...
  - Чего? Гарем? Какой нахрен гарем? - наперебой загалдели возмущённые тёлки. - Да он всего лишь гастарбайтер из Чуркестана, ему век гарема не видать. Кто вообще захочет жить с азиатским нищебродом?
  - Т-р-р, нах! - осадил зарвавшихся тёлок Темирлан, в котором заиграла восточная гордость. - Не болтай, курица. Захочу, в любое время гарем соберу! Одну жену нашёл и ещё найду!
  - Только это будем не мы, - брезгливо скривилась то ли Сузанна Сэвэдж, то ли Доминика Руби. - Может ты самый лучший чабан у себя в горах и у тебя самая большая отара овец, но здесь ты так себе. Ни одна нормальная тёлка с тобой на одном поле срать не сядет.
  - И-и, заглохни, шаболда, не то схлопочешь! Сами вы отара овец!
  - Вообще-то, - продолжала волшебница, - Злая Ведьма Востока изначально собиралась обрушить ураган на Оза, за войну с её сестрой, Злой Волшебницей Запада. Она только не учла, что погодные и стихийные явления - суть нелинейные хаотические структуры, не поддающиеся контролю и управлению. Вот и полетел ураган не в Изумрудный город, а в... в...
  Волшебница замахала руками, показывая куда-то вдаль.
  - В Подмосковье, - закончил за неё Темирлан.
  Гастарбайтер деликатно взял старушку за локоток и доверительно поинтересовался:
  - Подскажите, уважаемая, до Москвы далеко? Не могу понять, куда нас ураган занёс. Понимаете, у меня отгул заканчивается, мне на работу надо. Не то корова Марамойко мне яйца оторвёт...
  Волшебница мало что поняла и удивилась:
  - Москва? Никогда о такой не слышала. Где находится это место, в какой части света?
  - И-и, ты совсем что ли чурка нерусская, бабушка? - Темирлан даже растерялся. - Москву во всём мире знают. Хачи знают, пиндосы, китаёзы, немчура, хохлы, чухонцы, бриташки, лягушатники, макаронники, индусы, жиды, негры...
  - Ни разу не слышала о таких народах, - призналась женщина. - Мы находимся в волшебной стране Оз, отгороженной от остального мира крутыми неприступными горами и непроходимой смертоносной пустыней. Восточную часть страны населяют жевуны, их цвет - голубой. Западную часть населяют мигуны, их цвет - жёлтый. На севере, откуда я родом, живут гилликины; наш цвет - фиолетовый. На юге живут кводлинги, их цвет - розовый. А в самом центре расположен Изумрудный город, тамошний цвет - зелёный. Также вокруг страны Оз разбросано ещё несколько волшебных стран, поменьше - страна гномов, страна Эв, страна Угабу, страна Мо, страна колесунов, Ринкитинкия, Боболандия и так далее. И ещё несколько волшебных стран есть под землёй, но все они не идут ни в какое сравнение со страной Оз и потому говорить о них нечего.
  - И-и, бабушка, я, может, и кыргыз, но я не лох, - обиженно произнёс Темирлан. - Зачем издеваешься, э? Я тебя по-человечески спросил, со всем уважением, а ты - волшебство, волшебство... Двадцать первый век на дворе, ракеты в космос летают, кругом нейронные сети, а ты про какое-то волшебство говоришь...
  Женщина внимательно посмотрела на Темирлана и снисходительно улыбнулась.
  - Впервые вижу чародея, который не верит в волшебство. Если его не существует, то как серебряные башмачки злой ведьмы превратились в... в... не знаю, как назвать эту твою обувь...
  
  
  Зловещее пророчество доброй волшебницы
  
  
  - Капец, сучки! - воскликнула то ли Стелла Авалон, то ли Жанна Пинк, будто очнувшись. - А как мы на вечеринку-то попадём? Раз уже утро, значит мы всё нафиг провафлили. И теперь у нас транспорта нет, где мы - неизвестно... Эй, голубые, здесь ваще реально тачку поймать?
  Жевуны молча таращились на тёлок и мололи челюстями.
  - Ты совсем ку-ку, сучка? - удивлённо спросила у неё то ли Снежана Кисс, то ли Изабелла Люкс. - Ты на прикид этих голубков глянь. Это по ходу секта какая-то. Живут в гармонии с природой. Тут все, небось, на лошадях ездят...
  - В стране Оз нет лошадей, - просветила эскортниц волшебница. - Здесь все передвигаются пешими.
  - Пешими? - Тёлки с нескрываемой завистью посмотрели на удобные кроссовки Темирлана и с некоторым сомнением на свои лабутены.
  - Как нам быть, подскажите, уважаемая? - попросил Темирлан, хотя и подозревал, что женщина малость не в своём уме. Однако, кое-что в её словах походило на правду. Башмачки ведь действительно превратились в кроссовки, а раздавленная баба под автобусом рассыпалась в прах...
  - Один момент! - Добрая Волшебница Севера сорвала с головы шляпу, ловко перевернула её и водрузила острым концом себе на нос. Из шляпы тотчас всплыла эфемерная грифельная доска, похожая на прозрачные дисплеи в фантастических фильмах. Доска увеличилась в размерах и обрела плотные очертания. На ней сами собой возникли письмена: "Пускай человек, отодравший в зад Злую Ведьму Востока, отправляется в Изумрудный город."
  - Ты трахнул сбитую бабу? - в ужасе отшатнулась от гастарбайтера то ли Сильвия Кристалл, то ли Камилла Кросс. - Ф-фу-у! Некрофил вонючий!
  - Слышь, Чингизид, а ты у себя на родине овец тоже трахал? - с презрением обратилась к бедному Темирлану то ли Селена Шайн, то ли Карина Мун.
  - И-и, там не понятно было, насмерть она сбита или нет. Зачем жопу и мотню голую показала? Трахаться не хочешь - не оголяй мотню и жопу перед мужиком...
  Дворник не знал, куда деваться от стыда за собственный эмоциональный порыв и уже жалел о содеянном. В его защиту в который раз выступила Эльвира Вайлет.
  - Да какое ваше собачье дело, кто с кем чпокается, сучки! Уж от вас-то я не ожидала подобного ханжества. Развели тут псевдомораль!
  Тёлки заспорили, допустимо ли вступать в половые сношения с мертвецами и с животными, а Добрая Волшебница аккуратно взяла Темирлана за локоть и отвела в сторону. Доска к этому времени развеялась и шляпа вернулась на прежнее место.
  - Что же ты наделал, Чародей Летающего Железного Домика? Если ты действительно поимел в зад ведьму, ты тем самым навлёк страшное проклятие на всю страну Оз! В давние-предавние времена королеве фей Лурлине понравилась эта местность - тёплая, солнечная, цветущая, - и она решила превратить её в изолированную от остального мира волшебную страну, где никто не умирает. Вот только Лурлина оставила тайное пророчество, гласившее, что если кто-то однажды сотворит скверну - например, поимеет в старческий тухлый зад мёртвую злую ведьму, то в этом случае чары развеются и смерть вернётся в страну Оз. Понимаешь, чародей? Теперь обитатели страны Оз вновь смертны, они вновь начнут умирать - от старости, голода, болезней, врагов или хищников! Позволь, я хотя бы тебя уберегу от проклятия - поцелую в лоб и тем самым благословлю на дорожку...
  - И-и, бабушка, давай без этого, - мягко отстранился Темирлан. - Сейчас эпидемии по миру гуляют. У нас половина персонала от ковида слегла. Брат Алимбек заболел... Ты ведь непривитая?
  - Что ж, чародей, - печально вздохнула женщина, - тогда ждут тебя в пути невероятные беды и несчастья. Сам ты, может, их и переживёшь, а вот от гарема твоего никого не останется. Все найдут здесь свой конец. Ну или почти все...
  "Беды, несчастья... Работать дворником под началом у Марамойко - вот где беда и несчастье", - подумал Темирлан, оглянулся на тёлок и шепнул:
  - И-и, бабушка, давай ничего не будем им говорить. По-братски прошу, как чародей чародея. Пускай остаются в счастливом неведении.
  Вздохнув, волшебница согласилась.
  - Тогда ступайте по дороге из жёлтого кирпича. Она приведёт вас в Изумрудный город. Там правит великий волшебник Оз, самый мудрый и могущественный среди нас. Если и существует способ вернуть вас домой, то только Оз сможет его найти.
  - Но нам не надо домой! - воскликнула то ли Сабина Банни, то ли Каролина Дрим. - И к Оззи Осборну вашему не надо. Нам на тусу надо, к богатым папикам. Не то мы на бабки попадём.
  - И-и, шаболда, не ты одна бабки потеряешь. - Темирлан решительно устремился на поиски дороги из жёлтого кирпича. - Я иду в город, а вы как хотите...
  - Слыш, некрофил, - выступила вперёд то ли Розалия Иден, то ли Клеопатра Блю. - А кто тебе сказал, что ты тут главный? Ступай, трахни дырку в заборе, а мы без тебя решим, куда нам идти или не идти.
  Терпение Темирлана лопнуло.
  - И-и, мочалка драная, достала уже! Сейчас тебя саму трахну.
  Видя, что гастарбайтер на неё попёр, тёлка встала в позу.
  - Только тронь меня, давай, попробуй!
  Без замаха, легонько, Темирлан отвесил нахальной шлюхе поджопник. Коленки у той подкосились, она шмякнулась на попу и заревела.
  - И-и, шалавы, мы больше не в России, да! Тут вам не Москва, слышь. Дружков ваших нет, папиков со связями нет, мусоров нет и службы эмиграции тоже нет. Борзеть будешь - жопу надеру. Вернуться хочешь? Деньги дальше зашибать хочешь? Значит со мной в город иди, Оззи Осборн нас всех вместе обратно вернёт.
  - Простите, - перебила Темирлана Добрая Волшебница. - Что такое деньги?
  Восточный человек с некоторым стыдом обнаружил, что не может вразумительно ответить на этот вопрос. Его выручила то ли Регина Грэй, то ли Конкордия Блэк.
  - Ну, смотри, бабуль. Деньги - это типа то, чем тебе оплачивают произведённый товар или предоставленную услугу. Всё просто. На деньги ты можешь купить необходимые товары и услуги. Вот вы как здесь расплачиваетесь?
  - Никак, - ответила волшебница. - Практически всё население страны Оз занято в производстве: либо сельском - выращивает еду, либо в городском - шьёт одежду и обувь, мастерит домашнюю утварь, хозяйственные инструменты, оружие или украшения. Правители областей хранят производимое в специальных складах, откуда каждый свободно берёт то, что ему нужно. Вы, кстати, можете по пути спокойно зайти в любой дом и вас везде накормят и предоставят ночлег - за просто так.
  - Так у вас тут коммунизм? - догадался Темирлан, который вовсе не был тупым чуркой, как о нём все думали. - Магический коммунизм?
  - Я не знаю, что это такое, - призналась волшебница. - Просто описываю общественное устройство, заложенное Лурлиной. Поверьте, слухи о вас уже разлетелись по стране Оз. Здесь ведь все умеют говорить, все звери и птицы. Так что вас везде уже ждут с распростёртыми объятиями.
  "А как же беды и несчастья?" - хотел напомнить Темирлан, но промолчал, чтобы не будоражить лишний раз эмоциональное бабьё.
  Шалава, которой он врезал, поднялась, вытерла слёзы и неожиданно обратилась к волшебнице:
  - Скажите, магия правда существует? Вы правда чародейка? Если да, возьмите меня, пожалуйста, в ученицы. Я очень-очень этого хочу. Всю жизнь о таком мечтала, с самого детства. Достали меня эти папики. И с ним вот, - она указала на Темирлана, - я никуда идти не желаю. Мужлан, грубиян, невежда! Да ещё и некрофил.
  Эскортница, советовавшая Эльвире Вайлет повзрослеть и не верить в магию, на сей раз промолчала.
  - Как тебя зовут, дитя? - спросила тёлку волшебница, беря за подбородок и заглядывая в глаза.
  Оказалось, что эскортницу зовут не Розалия Иден и не Клеопатра Блю, а Анжела Пичес.
  - Пичес - значит персики, - пояснила тёлка и тряхнула силиконовыми комками, похожими не на персики, а на силиконовые комки.
  - Вы не подумайте, я девушка смышлёная. У меня сертификат мануального терапевта, а ещё я коуч-тренер по тантрическому массажу, сексуальной гимнастике и дыханию маткой. И мне бы очень хотелось научиться творить настоящие чудеса. То есть, мне много раз говорили, что я творю чудеса, но это была лишь фигура речи, понимаете? А я хочу по-настоящему...
  - Ты чё буробишь, сучка? - вытаращилась на Анжелу то ли Присцилла Квин, то ли Кристина Китти. - Какая из тебя волшебница? Ты же коза рукожопая. Или заклинание неверно прочтёшь, или котёл с зельем на себя опрокинешь...
  - Завидуй молча, сучка конченая! - Анжела встала подле волшебницы и благоговейно взяла её за руку. - Оставайтесь и дальше папиков развлекать. А мне в кои-то веки выпал шанс начать всё заново и стать кем-то большим, нежели безмозглой куклой для любовных утех. И в отличие от вас, сучки, я переверну страницу и начну жизнь с чистого листа.
  - У неё крыша поехала, - вынесла вердикт то ли Лаура Бриз, то ли Паулина Лайт.
  - Чао, неудачницы, - попрощалась со шлюхами Анжела Пичес, а Добрая Волшебница Севера послала всем воздушный поцелуй и они обе исчезли.
  Нужно было выбирать - либо и дальше считать происходящее наркоманским глюком, либо срочно уверовать в чудеса. Темирлан свой выбор уже сделал, а вскоре и тёлки нехотя признали реализм происходящего. Магический реализм.
  Собравшиеся жевуны поклонились ещё раз и начали расходиться. Последний фермер указал куда-то вдаль:
  - Тама вона дорога из жёлтых кирпичов будя. Дотедова идитя и она тама ужо зачнётца.
  - И-и, слышь, братуха, - окликнул его Темирлан. - Ты же не русский, да? Как тогда мы друг друга понимаем?
  - Волшебство, - пожал плечами жевун, пуще прежнего работая челюстями. - Тутова так со всеми. Хто судыть попадает, так сразу балакает по-здешнему.
  Темирлан решительно встал перед тёлками.
  - Короче, шмары! Мне позарез к жене вернуться надо, к Чинаре, не то ей Марамойко без меня житья не даст. Да и как она одна будет сына, Дилмурата, растить? Так что вы как хотите, а я по любому пойду к Оззи Осборну.
  Темирлан размашисто зашагал прочь. Эльвира Вайлет первая бросилась вслед за ним и защебетала:
  - Конечно пойдём, Темирланчик. Ты ведь среди нас единственный мужчина. Что мы одни-то без тебя сможем? А ещё ты такой няшка... Значит ты женат? Жену зовут Чинарой? Потрясное имя, кстати, такое экзотическое...
  - Что, готов нас здесь бросить, Чингизид? - крикнула им вслед то ли Леония Рокс, то ли Моника Джин. - Мужик ты или кто?
  - Я для женщины мужик, а не для мочалки драной, - гордо ответил Темирлан. - Будете говниться, не только уйду, но ещё и весь кокос с собой унесу.
  После этих слов притихшие тёлки больше не колебались и засеменили за гастарбайтером. Так началось их путешествие в Изумрудный город...
  
  
  Мимолётное знакомство со Страшилой
  
  
  Эскортниц хватило ненадолго - пока не выветрился наркотический дурман. Когда всех накрыл отходняк, шмары окончательно сдулись. Ковылять на высоченных шпильках по выщербленному древнему кирпичу было решительно невозможно. Одна за другой тёлки сбрасывали неудобные и непрактичные лабутены и со злостью швыряли в придорожные заросли. Лучше от этого не стало - идти босиком было непривычно и больно. Кирпичи - это не ламинат и не персидские ковры. Далеко в тот день путешественники не ушли, не выбрались даже за границы страны жевунов.
  На ночь их приютил добродушный фермер по имени Бок, который рад был услужить ЧЛЖД и его гарему (почему-то все упорно воспринимали полуголых эскортниц, как гарем Темирлана). Жевун также проводил гостей к ближайшему складу, где тёлкам выдали по паре голубых кожаных шлёпанцев и по платью. Эскортницы взяли обувь, а вот одеваться в одинаковые платья устаревшего фасона наотрез отказались. Позже, на ферме шалавы и вовсе повели себя по-свински, так что Темирлану даже стало за них стыдно. Они измучили бедного Бока и его жену бесконечными придирками. Те уж и не знали, как угодить полусотне внезапно свалившихся гостей. Одним подавай кофе с обезжиренным миндальным молоком, другим апельсиновый фреш, третьим безглютеновый хлеб, четвёртым веганское меню, пятым хотелось спать только на гипоалергенных матрасах и ортопедических подушках...
  Бедняга фермер предлагал гостям плоды своего труда, вот только ценить чужой труд избалованные эскортницы не умели. Всё-то им было не так, всем-то они были недовольны. Не подали им, видите ли, вина, чёрной икры, устриц, лобстеров, фуа-гра и прочих деликатесов, какими они бы сейчас обжирались у папиков, если б не ураган. Увы, ничего подобного не было и быть не могло в стране Оз... Точно так же на всех гостей не хватило спален и, чтобы никто не обижался, их уложили на сеновале. Темирлан замучался извиняться за шалав перед гостеприимным хозяином, пообещав ему и себе, что такое происходит в последний раз. Были б тёлки хотя бы симпотными, на их заскоки ещё можно было бы закрыть глаза, так ведь нет. Темирлан изо всех сил сдерживал внутри себя ругательства и не давал волю рукоприкладству, только чтобы не терять лицо перед Боком и его семейством. Себе он поклялся впредь не давать тёлкам спуску и за время похода окончательно отучить их говниться и выкобениваться, как у себя дома.
  На следующее утро тёлки ныли и стонали так, словно не дрыхли всю ночь на свежем душистом сене, а разгружали вагоны. Их бесило и доводило до истерики отсутствие нормального сортира и душа. После лёгкого завтрака из оладий с голубым кленовым сиропом Темирлан погнал эскортниц дальше - без обычного утреннего макияжа, со спутавшимися патлами.
  Пока тёлки невыразимо страдали (кто тихо, а кто весьма многословно и эмоционально), Темирлан успел заметить, что в стране жевунов отсутствуют крупные населённые пункты. За всю дорогу им не повстречалось ни одного городка, ни одного посёлка, ни одной деревеньки. Мирное и дружелюбное население проживало в обособленных друг от друга фермах.
  Когда путники проходили мимо большого кукурузного поля возле одной из таких ферм, то ли Лилиана Уайт, то ли Милана Кэнди взмолилась:
  - Темирланчик, у тебя сигаретки не найдётся? Курить охота, сил нет.
  Ей вторили ещё две тёлки. Остальные либо не курили, либо решили терпеть, но не пресмыкаться перед Чингизидом. Поскольку брат Алимбек курил, Темирлан заглянул в кармашек поясной сумки и обнаружил там почти полную пачку "Парламента" и зажигалку.
  Он позволил страждущим тёлкам раскурить одну сигарету на троих, а тем временем на поле разыгралась следующая сцена. В нескольких шагах от дороги торчало на шесте огородное пугало, напоминавшее посаженного на кол человека. Темирлан сперва испугался, подумав, что кого-то казнили. Но оказалось, что это всего лишь чучело, набитое соломой. "На Марамойко похоже, - подумал гастарбайтер. - Такая же накрашенная страшная рожа, такое же пузо, такие же пухлые короткие ноги..." На заборе, в безопасной недосягаемости, сидела обычная ворона и словесно опускала соломенного стража кукурузы.
  - Кар-р! Ты жалок! Как же ты жалок! Кар-р! А ещё ты редкостный урод! Недаром тебя назвали Страшилой. Ты такой жалкий и уродливый, что хочется уже, чтобы с тобой что-нибудь случилось! Например, чтобы на тебя рухнуло дерево и раздавило в лепёшку! Кар-р! Но ведь ты же из соломы, давить тебя бесполезно. Кар-р! Другое дело, если у тебя перед носом спичкой чиркнуть. Вот бы ты тогда поплясал - с колом-то в жопе. Вот бы я на тебя поглядела. Кар-р! Что, хочешь, небось, схватить меня и свернуть шею? А не достанешь, не дотянешься! Колышек-то в заднице мешает! Ручонки-то коротки! Кар-кар-кар-р!
  Пугало хладнокровно молчало. Эскортницы отошли покурить к забору, ворона вспорхнула и перелетела на соседнее дерево, откуда продолжила каркать:
  - Чмо! Лох! Обсосок! Неудачник! Урод! Так и проторчишь на поле всю жизнь с колом в жопе... Ах да, это ведь не ты торчишь, а кол у тебя в сраке торчит! Кар-кар-кар-р! Ну и каково это - постоянно ощущать чужеродный предмет промеж булок? Кайфуешь небось с этого, а? Кар-кар-кар-р!
  - Глядите-ка, сучки, птица и вправду разговаривает, - удивилась тёлка, стрелявшая у Темирлана сигарету.
  - У меня кабздец ноги отваливаются, - пожаловалась другая - то ли Матильда Харт, то ли Луиза Энжел. - Вроде на беговой дорожке нормально километры нарезаю, а тут...
  - Добрый день, сударыни, - галантно поздоровался Страшила с курящими эскортницами, по очереди передававшими друг другу дефицитную сигарету. - Как поживаете и что значит "отваливаются ноги"? Они у вас плохо пришиты? Вот у меня ничего не отваливается, хоть я и торчу на колу. И, кстати, не слушайте наглую и бессовестную ворону. Она только и может, что каркать...
  - Ох ты ж ёпт! - подскочила от неожиданности третья тёлка, Марианна Ред или, может, Марго Бейби. - Тут и чучело разговаривает!
  - Ясен пень, я разговариваю, - с некоторым самодовольством отметило пугало. - Мы всё-таки в волшебной стране живём, тут даже вороны разговаривают, хоть и непонятно, зачем. Всё равно ничего умного сказать не могут. И у меня, между прочим, есть имя. Позвольте представиться, Страшила.
  Пугало приподняло шляпу и попыталось поклониться, вот только с колом в заднице это не получилось.
  - Могу ли я поинтересоваться, барышни, уж не гарем ли вы знаменитого Чародея Летающего Железного Домика?
  Застонав, тёлки закатили глаза, торопливо докурили и метким щелчком выбросили тлеющий бычок. Порыв ветра отклонил его от первоначальной траектории и забросил за шиворот Страшиле. Солома, которой было набито пугало, сохла на солнце несколько недель и потому сразу же вспыхнула, как спичка. Не успели эскортницы опомниться, а Страшила уже полыхал огнём.
  Впрочем, это было лишь начало трагедии. От горящего чучела пламя перекинулось на сухую кукурузу (дождей не было уже несколько дней), та мгновенно занялась и вскоре заполыхало всё поле. Семья фермера с воплями выбежала из дома:
  - Воды, воды! Скорее воды! Тушите пожар! Спасайте урожай!
  Да куда там! В отсутствие водопровода, пожарной каланчи или хотя бы примитивной помпы потушить поле не было никакой возможности. Пока-то начерпаешь вёдрами из глубокого колодца, пока-то донесёшь... Осознав, что урожай не спасти, фермер схватил вилы и бросился на Темирлана.
  - Вы! Эй, вы! Думаете, раз вы чародей и освободили нас от злой ведьмы, то вам всё можно? Посмотрите, что вы наделали. Вы хоть представляете, чего нам стоило вырастить этот урожай?
  Почти вся родня Темирлана проживала в сельской местности, так что он как раз представлял. Гастарбайтер мысленно обругал тёлок, решив, что с него хватит, после чего миролюбиво заговорил с фермером.
  - И-и, братуха, зачем на меня наезжаешь? - Темирлан указал на виновниц трагедии. - Вот кого ругай. Э, кобылы, представьтесь человеку. Как вас звать?
  Оказалось, что пожар устроили Жанна Пинк, Кристина Китти и Снежана Кисс.
  - Смотри, братуха, - наставлял фермера Темирлан. - Сейчас кукуруза горит и пусть горит. Какая не горит, подожги и тоже дай сгореть. Зола удобрит землю, в следующий раз десятикратный урожай соберёшь. Землю плугом и сохой не паши, семена прямо в золу кидай. А эти три кобылы тебе помогут. Дарю, братуха. В знак компенсации. Хочешь - заставь по дому работать. Хочешь - на земле. Смотри, какие здоровые. На зубы гляди - белые, чистые. Хорошо работать будут...
  - Слышь, обезьяна! - закипели от злости эскортницы. - Мы не твоя собственность. Думаешь, раз ты тут один мужик, то тебе всё дозволено?
  Не слушая и не вступая в спор, Темирлан вырубил троицу электрошокером.
  - Братуха, бери скорей, пока не очухались, - поторопил он фермера. - Лучше всего, держи кобыл взаперти, чтоб не сбежали. Или посади на цепь. А чуть что, лупи по жопе ремнём или хворостиной - мигом станут как шёлковые...
  Почёсывая в затылке и не споря, фермер и его семейство ухватили тёлок и поволокли в дом.
  - Жёстко... - пробормотала то ли Агнесса Дарк, то ли Лаура Бриз.
  - Т-р-р, нах! - рявкнул Темирлан. - Заманали уже! Я не ваш педиковатый дружок, слышь, и не папик-импотент, чтобы вас по головке гладить. Урожай человеку зачем сгубили? Виновата, так отрабатывай, пока хозяин не отпустит. Зачем возле поля курили? Пожароопасная зона, э! Думать надо, мочалки!
  - Они же не нарочно...
  - Т-р-р, нах!
  Поражённые суровостью азиатского мужика, которого считали лошарой и неудачником, эскортницы притихли и покорно пошли за ним дальше по дороге из жёлтого кирпича.
  
  
  Первые опасности на ДЖК
  
  
  Через какое-то время возделанные поля сменились дикорастущими луговыми травами, среди которых особенно часто стали попадаться высокие и толстые стебли, похожие на бамбук, с широкими, словно диванное покрывало, листьями. Вскоре эти растения обступили дорогу плотными стенами.
  Эскортницы, шествовавшие на некоторой дистанции от Темирлана, ни секунды не могли пробыть в тишине. Они всю дорогу трепали языками, как тогда, в автобусе, в начале поездки. Сперва о незавидной участи своих подруг, затем болтовня каким-то образом переключилась на чисто бытовые вопросы - у кого самый богатый и щедрый папик, кто к какому парикмахеру, стилисту, косметологу, визажисту и фитнес-тренеру ходит, потом опять о подругах и о том, можно ли считать действия Темирлана адекватными... Словом, тёлки непрерывно производили шум. Оглядываясь, Темирлан посматривал на них со смесью жалости, злости и брезгливости. Это ж надо - из всех возможных попутчиков ему достались именно шалавы. Как будто нарочно, чтобы он осквернился, чтобы Чинара разлюбила его и перестала ему доверять...
  Не сразу гастарбайтер заметил, что широкие листья растений чутко реагируют на бабий трёп, а когда заметил, было уже поздно. Ближайшее растение взмахнуло листом и обернуло Темирлана, как начинку шаурмы заворачивают в лаваш. Тотчас на внутренней стороне листа выступил липкий пищеварительный сок, раздражавший кожу и прожигавший дыры в одежде.
  Как-то раз Темирлан с Дилмуратом смотрели документальную передачу о хищных растениях. Дворник сразу догадался, что лист старается его переварить. Растение питалось пойманной добычей. Недаром целые заросли выстроились вдоль дороги...
  Гастарбайтер не на шутку встревожился - ведь если его съедят, он уже не сможет вернуться к любимой Чинаре и к Дилмурату. Вспомнив про нож Алимбека, Темирлан судорожно нащупал его в кармане, разрезал лист и вывалился наружу. К нему потянулись листья соседних растений, на которых висели пузатые кульки с завёрнутыми эскортницами.
  Темирлан от удивления присвистнул и ближайшие к нему листья тут же обмякли. "Ага, значит, им не нравится свист", - сообразил неглупый азиат и громко засвистел любимую песню "Кыргыз жери" ретро ансамбля "Наристе". Под этот свист ему удалось освободить эскортниц, перепачканных в липкой слизи и выглядевших ещё более жалкими, чем после ночлега на сеновале. Пищеварительный сок наделал мелких прорех в платьях, так что те стали ещё откровеннее.
  - Э, свисти, давай, тоже, да, - учил Темирлан каждую освобождённую тёлку и шёл резать следующий лист.
  Так, под общий дисгармоничный свист, потрёпанные путники вернулись на дорогу и счастливо миновали участок с хищными растениями, вскоре очутившись под сенью густого леса.
  - Ой, мамочки! - воскликнула вдруг то ли Аделина Джейд, то ли Леония Рокс. - Кого-то не хватает, сучки! Мы не всех освободили!
  Эскортницы произвели перекличку и выяснилось, что недостаёт Амалии Силвер, Амины Уайлд и Карины Мун.
  Тёлки недвусмысленно смотрели на Темирлана и тот вздохнул:
  - И-и, вы заманали, да. Я ни за кем не пойду. Уже много времени прошло, их давно переварили. Кто хочет, вот ножик - на, иди, ищи.
  Ни одна тёлка не сдвинулась с места. Эскортницы переглядывались и понуро молчали.
  - А, да в жопу этих сучек! - наконец подала голос то ли Альбина Лав, то ли Луиза Энжел. - Вернёмся домой, заберём их клиентуру себе. Нам же больше достанется...
  Не проявив никакой жалости и никакого сострадания к попавшим в беду подругам (которые на самом деле были не столько подругами, сколько конкурентками), шалавы двинулись дальше по дороге, уходящей в глубь леса.
  "Вот и начало сбываться пророчество", - невесело подумал Темирлан, которого тоже не обеспокоила потеря нескольких тёлок. Чего печалиться, раз у них судьба такая? Что долно случиться, то непременно случится. Будучи воспитан в традиционном духе, восточный мужчина был несколько фаталистичен, а ещё терпеть не мог лиц с пониженной социальной ответственностью, никогда их услугами не пользовался и Чинаре с другими бабами не изменял, хотя некоторые друзья зазывали, и даже Алимбек предлагал... Не будь Темирлан мужем и отцом, он бы, может, и обрадовался шлюшьей компании. Но наличие жены и сына накладывало на восточного мужчину определённые обязательства и он как мог боролся с соблазном...
  Далеко углубиться в лес путникам не дали - прямо посреди дороги развалился гигантский дикобраз, ощетинившийся иглами. Кончик каждой иглы блестел от яда.
  - Э, фью! - свистнул животному Темирлан, вспомнив, что в стране Оз все животные разговаривают. - Пройти дай, да. Чего разлёгся поперёк дороги? Другого места не нашёл?
  Дикобраз лениво приоткрыл глаза.
  - Я Чиз, - нехотя проворчал он. - И это моя дорога. Где хочу, там и лежу. Кого хочу, того пускаю.
  - И-и, как твоя дорога? Почему твоя? Государственная дорога, слышь, общая. Её для всех проложили. Дай пройти.
  Темирлан приблизился к дикобразу, тот поднялся на лапы и грозно зашуршал иглами, каждая из которых была не меньше метра в длину. Не говоря ни слова, дикобраз повернулся к путникам задом и без предупреждения выпустил в них одну за другой все иглы. Подобно стрелам, иглы со свистом рассекали воздух и вонзались в тёлок. Инстинкты и реакция не подвели Темирлана, он успел отскочить на обочину, а вот шедшие позади него Аделина Джейд, Альбина Лав и Ариана Голд пали замертво, утыканные с ног до головы, словно мишени на стрельбищах. Остальные эскортницы бросились врассыпную кто куда.
  За считанные секунды дикобраз Чиз расстрелял весь запас игл и остался совершенно голым. Неясно, на что он рассчитывал после этого. Возможно, Чиз был не так уж умён. Темирлан спокойно подошёл к нему и ткнул электрошокером в голый загривок. Лапки дикобраза разъехались, он тяжело шмякнулся на пузо. Тогда Темирлан щедро полил ему морду из перцового баллончика. Чиз засучил лапками, попытался уползти, но дворник снова и снова бил его шокером, продлевая мучения наглого зверя.
  - Перестаньте! - взмолился Чиз. - Я больше не буду! Уйду в другое место и никогда не появлюсь на дороге из жёлтого кирпича! Это вовсе не моя дорога, я вам соврал...
  Видя, что опасность миновала, тёлки вернулись, не сговариваясь собрали все до единой иглы и по очереди воткнули их Чизу в зад.
  - Вот тебе, урод! На, получай!
  Собственный яд не действовал на Чиза, но это не значит, что ему не было больно. Вылупив глаза от непередаваемых ощущений спереди и сзади, дикобраз орал благим матом и визжал, как недорезанный поросёнок. Его морда распухла от перечного газа, он еле шевелился от электрошокера и вдобавок весь его зад был утыкан его же ядовитыми иглами. Чиз оглашал лес громогласными стонами; в конце концов ему удалось кое-как сползти с дороги и скрыться в чаще...
  Павших тёлок оттащили с дороги в заросли. После залитых солнцем голубых полей и цветущих фермерских садов лес выглядел мрачновато, вдобавок начало темнеть. Увидев среди деревьев, недалеко от дороги, хижину, Темирлан обратился к шалавам:
  - Здесь переночуем, да, завтра дальше пойдём.
  Никто не возражал, кроме Юлианы Капри, которая критически оглядела хижину и неожиданно упёрлась.
  - Не, сучки, ну вы чего? Фу! В этой халупе наверняка полно крыс, летучих мышей, енотов, лисиц, белок и прочих заразных тварей. То ли эболу подцепишь, то ли бешенство. И где потом лечиться, у кого? Ну уж нет, я туда не пойду, там нас наверняка кто-нибудь покусает...
  Остальные эскортницы схватили её и чуть ли не насильно затащили в хижину, которая действительно выглядела плачевно. Крыша практически отсутствовала, дверь и оконные ставни сгнили, отчего внутрь нанесло сухих листьев и хвои. Под ними валялась проржавевшая, но в целом вполне сносная лопата.
  - Оружие будет, - сказал Темирлан, взяв лопату себе.
  Щедрый фермер Бок дал путникам лепёшек в дорогу; все наспех перекусили и расположились на ночлег - с трудом втиснулись в хижину и прижались друг к другу, как шпроты в банке, чтобы согреться в ночной прохладе.
  Темирлан обосновался снаружи, для него места в хижине не нашлось, чему он даже был рад. Ляжешь спать со шлюхой - и не известно, чем это обернётся. Гастарбайтер развёл перед входом костёр и уселся на пороге, опершись на лопату.
  "Дождись меня, сладкая Чинара, дождись, дорогой Дилмурат! - думал он. - Я обязательно к вам вернусь..."
  Не в силах уснуть и непрервно ворочаясь, Юлиана Капри случайно укололась о какой-то сучок и завизжала во весь голос:
  - Крыса! Меня укусила крыса! Она подо мной проползла! Фу! Фу! Теперь я точно умру от бешенства!
  И прежде, чем кто-то успел остановить пугливую дурочку, Юлиана выскочила из хижины и умчалась в дремучий лес, вереща, дрыгаясь и отряхиваясь на ходу, будто по ней ползал рой насекомых.
  - И-и, вот же овца... - вздохнул Темирлан и заглянул в хижину, к эскортницам: - Спи, давай, э! Завтра пойдём её искать. Если какой зверь ночью полезет, я его лопатой огрею.
  Темирлану было не привыкать спать возле костра. Он частенько так ночевал с дедушкой Турсунбаем, простым сельским пастухом, когда помогал пасти овец в долинах Таласского Алатау...
  Ночью ему приснилась красавица Чинара и наутро он проснулся с обычным стояком и в сомнении покосился на шлюх. Интересно, если жена никогда не узнает о сексе, это можно считать изменой? С другой стороны, измена - это секс ради удовольствия, а какое могло быть удовольствие с непрезентабельными шалавами, из которых одна только Эльвира Вайлет более-менее ничего... Тряхнув головой, Темирлан отбросил греховные мысли. Эскортницы без душа, расчёсок и макияжа действительно с каждым днём становились хуже и хуже. Они снова ныли и стонали спросонья, но уже не так, как на фермерском сеновале - видимо, начали потихоньку привыкать к лишениям и неудобствам пешего пути...
  
  
  Железный дровосек и Трусливый лев
  
  
  Почему-то ночью ни одна тёлка не попыталась напасть на спящего Темирлана, не завладела шокером и перцовым баллончиком, не огрела лопатой. Либо эскортницы слишком устали и дрыхли мертвецким сном, либо были никудышними планировщиками решительных и жёстких действий. Позавтракав фруктами, предоставленными, опять же, щедрым Боком, путники отправились на поиски Юлианы Капри, которая к утру так и не вернулась.
  - Друг друга из виду не теряем, да, - напутствовал шалав Темирлан. - Кто заблудится, тот сам будет дорогу искать.
  Тёлки выстроились в шеренгу и медленно пошли вглубь леса, постоянно окликая:
  - Юлиана! Ау! Где ты, Юлиана? Отзовись! Слышишь, Юлиана, мы здесь!
  Лес, однако, оставался безмолвным и пустым. Не пели птицы, не шныряли зверьки, а деревья выглядели старыми, больными и уродливыми. На всём лежала печать тлена. Такой лес годился разве что на дрова...
  Шедшая крайней Ванда Стар, или Матильда Харт, пронзительно вскрикнула и её вырвало фруктовым завтраком. Эскортницы вместе с Темирланом сбежались на крик и увидели ржавую железную статую дровосека в натуральную величину. Одна рука статуи сжимала занесённый над головой топор, а другая была выставлена вперёд. На неё-то, как на штырь, и напоролась с разбегу несчастная Юлиана Капри, не заметив, должно быть, статую в темноте.
  - Стоит статУя в лучах заката... - машинально продекламировал Темирлан.
  - Ы... ы...
  Челюсти статуи задвигались, она пыталась что-то сказать.
  - Оно живое! - испуганно завопила то ли Доминика Руби, то ли Лилиана Уайт.
  - И-и, почему живое? - Темирлан замахнулся лопатой и со всей силы врезал по железной шее. Голова дровосека отвалилась и покатилась по земле. - Робот это. Терминатор, э! Киборг-убийца. Топор - чтобы людей убивать, на куски рубить. А сам под дровосека косит. Батарейка наверно села. Теперь машина уже не восстанет, не боись, слышь.
  Поплевав на ладони, Темирлан выкопал яму и похоронил Юлиану Капри. Заодно, рядом с эскортницей, он зарыл и статую.
  - Железо в земле быстрее изоржавеет, - сказал он со знанием дела. - Удобрение будет для почвы...
  То ли Вилена Даймонд, то ли Марианна Ред склонилась над свежей могилой.
  - Мне кажется, голова статуи что-то говорит из-под земли. Повторяет какую-то бессмыслицу - "нимми эми" или что-то похожее...
  - Сбой в программе, наверно, - ответил Темирлан, воткнул лопату в землю, в качестве надгробия, и взял топор. - Хорошая вещь, да. Его бы пошкурить... Как оружие - лучше лопаты.
  Темирлан скорчил свирепую рожу и прорычал:
  - Зарублю, собака!
  Оставшись доволен, он повернулся к эскортницам.
  - И-и, пошли отсюда. Время не будем терять...
  - В городе винишком разживёмся, - предложила то ли Виолетта Роуз, то ли Милана Кэнди. - И всех сучек помянем...
  Путники вернулись на дорогу из жёлтого кирпича и чем дальше по ней шли, тем гуще, зеленее и здоровее становился лес. Всё вокруг словно ожило, из-за деревьев то и дело раздавались голоса каких-то зверей.
  Вдруг послышался оглушительный рык и на дорогу прямо в зазор между вооружённым Темирланом и эскортницами выпрыгнул огромный лев с густой спутанной гривой. У него перед носом очутилась Паулина Лайт. Тёлка шарахнулась назад, натолкнулась на других тёлок и отрикошетила в противоположную сторону. Ноги в шлёпанцах запутались, Паулина споткнулась сама о себя и влетела головой прямо в львиную пасть - когда рычащий зверь в очередной раз её разинул. Раздался чудовищный хруст и от шлюшьей головы ничего не осталось.
  - Ой, мамочки! - всхлипнула то ли Изабелла Люкс, то ли Моника Джин. - Лев сожрал её мозги. Теперь у него разовьётся прионная болезнь, ведь все знают, что человечьи мозги есть нельзя. Этот зверь неизлечимо болен и скоро умрёт...
  Ошарашенный лев присел на задние лапы, не замечая позади себя Темирлана, готового рубануть топором.
  - Неизлечимо болен, говорите? - произнёс он приятным человеческим голосом, в котором сквозила паника. - Ой, как страшно! Я ведь ничего подобного не ожидал и к такому не стремился. Я не готов умирать. Я не хочу умирать. Ой-ой-ой, страшно-то как...
  Внушительных размеров хищник задрожал и под ним натекла здоровенная лужа.
  - Фу, фу, уйди! - замахали на него эскортницы. - Ты заразный и вонючий!
  Насмерть перепуганный лев трусливо поджал хвост и гигантскими скачками понёсся прочь по дороге из жёлтого кирпича, вскоре скрывшись из виду. Он драпал так резво, что едва не сбил Темирлана с ног; тот еле-еле успел увернуться.
  Крякнув, гастарбайтер ухватил за ноги останки Паулины Лайт и отволок с дороги в кусты.
  - Покойся с миром, сучка, - нестройным хором проговорили тёлки, даже не пытаясь делать вид, будто опечалены ещё одной нелепой смертью. Все подсчитывали в уме барыши - каждая погибшая шлюха означала освободившуюся клиентуру, которую остальные заберут себе.
  Метров через пятьсот путники увидели на выщербленных кирпичах окровавленного оленя, которого, должно быть, случайно зашиб на бегу трусливый лев. Темирлан обрадовался халявной добыче, развёл костёр и поджарил немного мясца, которое изголодавшиеся тёлки мгновенно умяли без обычных своих придирок. Никто не вспомнил про холестерин и веганские диеты, никто не выразил нежелания поедать "трупы убитых животных". Цивилизованный лоск быстро слетел с любительниц салатов и цельнозернового хлеба. С хвойными иголками в нечёсанных волосах, эскортницы рвали винирами горячее мясо, точно первобытные дикарки...
  
  
  Калидасы
  
  
  Вскоре после трапезы путники вышли к расщелине с почти вертикальными краями, довольно глубоко прорезавшей землю и тянувшейся далеко-далеко в обе стороны, так что обойти её не было никакой возможности.
  - Йоп-паный по голове... - охнул Темирлан.
  - Кто так прокладывает дороги? - возмутилась то ли Камилла Кросс, то ли Присцилла Квин. - Мост где, алё? Почему не построили мост?
  - Что теперь будем делать, Темирланчик? - спросила у гастарбайтера Эльвира Вайлет.
  Дворник огляделся и приметил невдалеке от расщелины длинную прямую сосну.
  - И-и, бревно срублю, да. Поперёк положим и на ту сторону перейдём.
  - Кар-р! - раздалось с ветки ближайшего дерева. - Не поможет! Не поможет!
  Путники подняли головы и увидели знакомую ворону, чморившую Страшилу.
  - Кар-р! На той стороне обитают страшные калидасы. Как только вы перейдёте, они вас мигом растерзают. Кар-р! А если даже убежите от них, то дальше будет ещё одна расщелина, шире и глубже этой, и там вы брёвнышко срубить не успеете. Кар-кар-кар-р!
  - И-и, не каркай, да! - крикнул вороне Темирлан и пошёл рубить сосну. Несмотря на ржавчину, топор киборга-убийцы оказался крепок и хорошо наточен.
  - Не могу, кар-р, я же ворона, - ответила наглая птица и с противным каркающим смехом улетела прочь.
  Услышав неприятные известия, тёлки заметно приуныли. Волшебная страна Оз, куда из-за Темирлана вернулась смерть, оказалась совсем не безопасным местом. Хуже Кузьминок... Эскортницы окружили Эльвиру Вайлет, делая ей знаки и указывая пустыми невыразительными глазами на гастарбайтера. Эльвира всё поняла и подошла к Темирлану, когда тот наконец срубил сосну.
  - Темирланчик... - заговорила она жалобным голосом шлюшки, выпрашивающей очередную подачку у папика. - Мы без кокосика эту тему не вывезем, честно. Сучки уже на пределе...
  В подтверждение этих слов сучки скуксили плаксиво-страдальческие мордочки, став ещё уродливей, чем обычно.
  - Отсыпь нам хоть немножко, дай вмазаться. Ну позязя!
  - И-и, что ты как ребёнок? - упрекнул эскортницу Темирлан и полез в поясную сумку за пакетом, понимая, что без дополнительной стимуляции тёлки действительно не вывезут.
  Ровного гладкого столика, зеркальца, пластиковой карты и трубочки из долларовой купюры под рукой не было, так что вмазывались тёлки как попало.
  Казалось, наркотик и впрямь придал им сил и уверенности. Помогая Темирлану, они сообща подтащили бревно к расщелине и перекинули через неё. Темирлан прошёл по бревну первым, ловко балансируя и сохраняя равновесие.
  - И-и, вниз только не смотрите, э! - крикнул он с противоположной стороны, умолчав о разбившемся трусливом льве на дне расщелины. То ли зверь сорвался на острые камни при попытке перепрыгнуть расщелину, то ли убился нарочно, из-за страха перед прионной болезнью...
  Нерешительно потоптавшись, тёлки последовали за Темирланом и кое-как перешли по бревну - все, кроме Эмилии Свит, Сузанны Сэвэдж и Альфонсины Эмбер. Эти не удержались, сорвались и составили компанию трусливому льву. Печалиться о них было некогда, следовало торопиться.
  Лес на другой стороне расщелины выглядел мрачным и угрюмым. Именно в таких лесах обычно и водятся чудовища.
  - Ещё одно бревно рубить не будем, да, это понесём.
  Сказанное подразумевало, что понесут бревно тёлки.
  - Ты охренел? - возмутилась то ли Каролина Дрим, то ли Розалия Иден. - Мы, между прочим, слабые девушки, нежные цветы, которые необходимо холить и лелеять...
  - Вы сорняки и чертополох, а не цветы, - проворчал Темирлан. - Феминистки о чём постоянно трындят? О том, что баба способна делать то же, что и мужик. Правильно? Мужик бревно нести может? Может. Значит и вы сможете. Я здесь один с оружием, охранять буду. Хотите, чтобы вас звери сожрали? Тогда стойте тут и гундите. Или берите бревно и пошли дальше.
  Осознав под действием кокаина, что они и впрямь сильные и независимые, эскортницы перестали роптать, ухватились за бревно и общими усилиями взвалили его на плечи a-la Ленин на субботнике. Взвалили и весьма резво попёрли, стимулированные кокаиновым допингом. Слышалось только сосредоточенное пыхтение, сопение и ритмичные хлопки шлёпанцев по мозолистым грязным пяткам.
  Тёлки пёрли несчастное бревно, не останавливаясь на перекур, и вскоре впереди показалась вторая расщелина. Наглая ворона не обманула - провал действительно был шире и глубже первого. Темирлан шагал рядом, внимательно поглядывая по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Как выглядят калидасы, он не представлял.
  Чудовища выскочили на дорогу как раз, когда тёлки с дружным надрывным возгласом уложили бревно поперёк расщелины. Твари оказались величиной с кадьякского медведя, про которого Темирлан с Дилмуратом смотрели документальный фильм. Массивные тела покрывал косматый бурый мех. Косолапые ступни заканчивались длинными когтями. Хвост практически отсутствовал. А вот головы напоминали не медвежьи, а скорее тигриные. То есть, по сути, калидасы были химерами. Ужасно страшными и страшно ужасными. Двух монстров за глаза хватало, чтобы растерзать всех путников.
  - И-и, переходи скорей и не оглядывайся, - велел тёлкам Темирлан и приготовился к обороне, держа наготове топор и перцовый баллончик. - Зарублю, собака!
  Впрочем, на примере великих завоевателей, которых Дилмурат проходил в школе, Темирлан знал, что нападение всегда выгоднее обороны. Он бросился к хищникам и не добежав до них пару шагов, выпустил из баллончика щедрую струю. Ветер весьма удачно подул ему в спину, так что весь перечный газ окутал калидасов.
  Звери покатились по земле, скуля и завывая, тёрли морды лапами, размазывали по усам слёзы и сопли. Темирлан по очереди рубанул их наотмашь, после чего бросился к бревну и перебрался вслед за тёлками.
  Однако расслабляться было рано, потому что вой и скулёж раненых калидасов привлекли внимание других хищников. То там, то сям в лесу раздавался злобный рёв и треск сучьев под тяжёлой поступью.
  Темирлан поднатужился, приподнял конец сосны, отвёл в сторону и бросил в пропасть, чтобы никто из калидасов не перешёл на эту сторону и не пустился в погоню. Потеряв опору, дерево полетело вниз. Темирлан посмотрел ему вслед и увидел, что и на сей раз без жертв не обошлось - внизу, на камнях, лежали Регина Грэй, Луиза Энжел и Вилена Даймонд.
  А на другой стороне из чащи выбежали голодные хищники - другие калидасы, не меньше дюжины. Увидев, что добыча недоступна, они в припадке ярости набросились на раненых собратьев и принялись яростно терзать их и пожирать.
  Чтобы не видеть отвратительной кровавой вакханалии, путники поспешили дальше.
  - Кар-р! - раздалось откуда-то с дерева. - А я знала, я знала! Ну ничего, посмотрим, как далеко вы зайдёте. Кар-р! Представить себе не могу более несуразной компании. Взрослые кобылы, а не могли нормально одеться. Вдобавок взяли и сожгли бедного Страшилу. Тьфу! То есть кар-р! И кого мне теперь обсирать, с кем ругаться, кого чмырить? Кар-р! Правду говорят - от чужаков никакого проку, один сплошной вред. Выходит, мне теперь вместо Страшилы придётся потчевать словесными помоями вас, сердешных... кахр-хр-хр...
  Увлекшись путниками, наглая ворона не заметила коршуна, который резко спикировал на беспечную птицу и заклевал несколькими точными ударами крепкого клюва.
  
  
  Переправа, сонное поле и королева мышей
  
  
  - Что имела в виду ворона, обозвав нас несуразной компанией? - недовольно поинтересовалась то ли Клеопатра Блю, то ли Сабина Банни. - Что мы выглядим как грязные потные чушки? Или что нас ведёт гордый сын степей?
  - И-и, шаболда, я не сын степей, я гордый орёл с Таласского Алатау.
  - Ну надо же, орё-о-ол!
  - Вон там искупайся и не будешь выглядеть чушкой. - Темирлан указал вдаль.
  Лес за расщелиной довольно быстро поредел, в нём то и дело появлялись большие светлые прогалины, залитые солнцем. А затем лес и вовсе кончился. Путники вышли к реке - почти такой же широкой, как Волга возле Твери. Тёлки с радостным визгом бросились в воду, на ходу срывая с себя грязные трусы и платья.
  - Лопните мои глаза...
  Отведя взгляд от силиконового убожества, Темирлан умылся и прикинул на глаз, что преодолеть реку вплавь будет затруднительно. К счастью, в этом не было нужды, потому что через реку была налажена паромная переправа. Пузатый и весьма неприятный на вид паромщик занимался тем, что дремал.
  - Салям Алейкум, - подошёл к нему Темирлан. - Перевезёте на ту сторону, уважаемый?
  - А что дашь за это? - сонно пробормотал паромщик.
  "Вот тебе и коммунизм! - подумал Темирлан. - Денег нет, но платить всё равно нужно."
  - Не знаю, чем тебе заплатить, братуха. У меня ничего нет.
  - Ну тогда и мне стараться незачем, - отрезал паромщик. - Сам переправляйся, как хочешь.
  - И-и, мужик, - возмутился Темирлан, - кто из нас паромщиком поставлен, э? Твоя работа, ты её и выполняй, слышь.
  - Работа действительно моя, - согласился паромщик. - Но и ты пойми, что за так мне работать резона нет. Предложи хоть что-нибудь.
  Гастарбайтер взглянул на тёлок, которые чуть поодаль плескались в воде, вычёсывали и вымывали из волос хвою и пытались отстирать с трусов вагинальные выделения.
  - Слышь, братуха... - Темирлан наклонился к уху паромщика. - Хочешь какую-нибудь тёлку чпокнуть? Глянь, вон у меня их сколько - целый гарем! Погоди только, пусть подмоются...
  Рассмотрев голых эскортниц, пузан воодушевился.
  - Прошу на борт в любое время!
  Довольный Темирлан вернулся к тёлкам.
  - Короче, шмары, расклад такой. За так мужик нас перевозить не хочет. Придётся кому-то из вас с ним перепихнуться.
  - Кому-то - это кому? - уточнила то ли Конкордия Блэк, то ли Селена Шайн.
  - И-и, откуда я знаю? - отмахнулся Темирлан. - Посчитайтесь в "камень-ножницы-бумага" и сами решите.
  Возмутительное предложение не возмутило эскортниц. Они привыкли торговать телом в обмен на что-то. Посчитались и расплачиваться с паромщиком выпало Виолетте Роуз.
  - Да не буду я ни с кем трахаться! - заартачилась та. - Вы гляньте, он же урод жирный. Небось сроду не мылся и изо рта у него луком воняет...
  - Слышь, сучка, - насели на неё остальные. - Хлебало завали и иди отрабатывай проезд. Можно подумать, твоя клиентура - сплошь красавцы, у которых во рту аромат фиалок. Потерпишь. Выкобенивается тут...
  - Раз такие умные, вот сами и трахайтесь, - не сдавалась Виолетта.
  - Мы бы и потрахались, но жребий-то выпал тебе!
  Упиравшуюся Виолетту потащили на паром, не дав ей одеться. Предвкушая плотское удовольствие, паромщик тотчас же отчалил и пока скрипучее деревянное корыто пересекало реку, жирдяй полез лапать тёлку.
  - Ну же, красавица, обними меня!
  - Ах, не трогай меня, отпусти, - ломалась неприступная Виолетта, ещё больше распаляя мужика.
  - Давай сделаем это прямо здесь, куколка!
  - Не лезь, убери руки...
  - Ну дай хоть на полшишечки тебе присуну, а то мне невмоготу!
  Размахнувшись, Виолетта отвесила жиробасу звонкую оплеуху.
  - Ах вот ты как! Тогда никуда больше не поплывём!
  Паромщик остановил корыто посреди реки и нацелил на шалаву жирный палец.
  - Вы, барышня, хорошенько подумайте над своим поведением, а я пока схожу поссу.
  - Почему мужики всегда сообщают вслух о своей готовности поссать или посрать? - удивилась Эльвира Вайлет, глядя, как паромщик подходит к борту и, никого не стесняясь, дудонит в воду.
  Пока паромщик дёргал за член, стряхивая последние капли, из реки вынырнул детёныш сома, совсем маленький, всего лишь с руку, и целиком заглотил мужское хозяйство. Паромщик заверещал - то ли от боли, то ли от ужаса.
  - Ха-ха, так тебе и надо, урод! - Виолетта Роуз с мстительным смехом подошла поближе, чтобы лучше видеть. - Карма существует, сучки, существует! Не зарься на то, что тебе не положено, быдлан! Рылом не вышел трахать такую, как я!
  Сомик извивался всем телом, стараясь вернуться с добычей в воду, паромщик наоброт, пытался снять с себя рыбину. Член в пасти у сома совершал возвратно-поступательные движения и в результате этой невольной стимуляции набух и застрял.
  - Снимите его с меня! - голосил паромщик.
  Виолетта возле него ржала в голос. Сцена казалась ей невероятно уморительной.
  - Это всё ты виновата, дура, недотрога вонючая! - заорал на неё паромщик и врезал эскортнице так, что та перелетела через борт и плюхнулась в воду. К ней тотчас же бросился со дна огромный сом, на этот раз взрослый, раззявил широченную, словно пещера, пасть и заглотил тощеватую эскортницу целиком.
  - Э, урод, ты чё сделал с моей тёлкой? - Темирлан набросился на паромщика и между ними завязалась борьба, в ходе которой корыто опасно кренилось то в одну, то в другую сторону. И всё это время детёныш сома не отпускал добычу, так и мотался между ног у мужика.
  Неслабая качка привела к тому, что на корм рыбам отправились Марго Бэйби и Сабина Банни. Темирлан наконец вспомнил про топор, огрел паромщика обухом и отправил его в воду вслед за тёлками. При этом лезвие случайно задело ветхий канат и рассекло его, отчего паром беспомощно закружился по течению.
  Паромщик, однако, сумел в последний момент ухватиться за борт. Вынырнувший гигантский сом заглотил только его ноги и принялся бить хвостом, тянуть добычу на себя. Крошечный сомик на члене ему помогал. Настырный паромщик не разжимал рук, так что за сомами тащилось и всё корыто.
  Эскортницы позеленели от качки. То одна, то другая перегибалась через борт и хвалилась харчами, с ужасом наблюдая за гигантскими сомами, кружившими возле парома. Тёлкам становилось дурно при мысли, что всего несколько минут назад они беспечно плескались в реке, получается, рискуя жизнями...
  Когда судно набрало достаточную инерцию, Темирлан треснул паромщику по пальцам, тот разжал руку и вместе с сомами скрылся под водой, а корыто в конце концов пристало к противоположному берегу.
  Теперь Эльвира Вайлет сама проявила инициативу:
  - Нам бы ещё разок вмазаться, Темирланчик...
  Гастарбайтер не стал спорить и прежде всего вмазался сам, потом передал пакет эскортницам и только тогда обратил внимание на изменение цветовой гаммы. Этот берег реки покрывали бескрайние травяные луга нормального, зелёного цвета.
  - Э, Изумрудный город рядом, - догадался Темирлан, убирая в поясную сумку пакет. - Дорогу искать надо.
  Взбодрённые кокосом и купанием эскортницы пошли напрямик через луга и вскоре очутились среди сплошных маков, покрывавших внушительную площадь, насколько хватало глаз.
  - Темирланчик, а ты умеешь из маковой соломки ханку бодяжить? - поинтересовалась у дворника то ли Харизма Найс, то ли Эвелина Черри. - Чтобы кокос поэкономить, может, его местным продуктом заменить? Кто знает, что нас ждёт впереди?
  - Ты совсем что ли отупела, сучка? - скривила пухлые губы то ли Фелиция Фокс, то ли Элеонора Саммер. - Хочешь больной уродиной стать? Я с наркологом одним мутила, он мне такого порассказал! К нему и с тромбозом приходили, и с сепсисом, и с фурункулами, и много с чем ещё - всё от этой маковой дряни. Нафиг, нафиг. Лучше поскорей Оззи Осборна найти и домой. А уж там в любое время чистый продукт подгонят...
  Темирлан хлопнул себя по лбу.
  - И-и, вы заманали, шмары. Думаешь, если бы здесь употребляли, то оставили бы целое поле нетронутым? В городе помалкивайте про кокос, не то нам пожизненное дадут или вообще казнят...
  - А ведь и правда, сучки, - поддержала гастарбайтера Эльвира Вайлет. - Темирлан верно говорит...
  Недолгий дрейф парома по реке не успел унести путников далеко, вскоре они вернулись на ДЖК. Тут же к ним спикировал голенастый аист.
  - Минуточку, - озадаченно проговорил он. - Вы почему вышли с макового поля?
  Темирлан невольно напрягся, подозревая словесный наезд.
  - Не понял, братух, какие претензии?
  - Это же маки! - не унимался аист. - Вы что, не понимаете? Маки! Все, кто попадает на маковое поле, засыпают вечным сном. Цветы источают усыпляющий аромат, который воздействует на любое существо из плоти и крови.
  Эскортницы с забитыми кокаином ноздрями переглянулись и пожали плечами.
  - Не бери в голову, братух, - снисходительно сказал аисту накокаиненый Темирлан. - Я же всё-таки ЧЛЖД, Чародей Летающего Железного Домика. Саму Ведьму Востока размазал в лепёшку, трахнул в жопу и обратил в прах! Что мне какие-то маки?
  Донельзя удивлённый аист захлопал крыльями и поспешил убраться восвояси. А в следующее мгновение под ноги Темирлану выскочил облезлый и шелудивый дикий кот. Побоявшись, что тот обоссыт дорогие эксклюзивные кроссовки, дворник отвесил блохастой твари мощный пинчище, от которого котяра с визгом улетел в гущу тимофеевки, пырея, лопухов, чертополоха, крапивы и борщевика.
  Но оказалось, что кот бегал не просто так, а гнался за мышью, которая уселась на жёлтый кирпич, чтобы перевести дух.
  - Ой, мышь, мышь! - взвизгнула то ли Марианна Ред, то ли Стелла Авалон, сняла шлёпанец и попыталась прихлопнуть юркого зверька.
  Отскочив, мышь пропищала человечьим голосом:
  - Я, между прочим, королева полевых мышей! А вы меня тапком? Ну теперь держитесь! Ну сейчас я вам задам! Эй, мои подданные, а ну ко мне!
  Откуда ни возьмись, на зов королевы явились бесчисленные полчища полевых мышей, устлавшие землю сплошным серым ковром.
  - Бросайтесь на эту наглую тварь! - скомандовала королева. - Взбирайтесь по её кривым, тощим и косолапым ногам! Лезьте прямо под подол грязного дырявого платья! Цепляйтесь за вонючие волосы на мохнатке и кусайте за клитор! Грызите его, грызите! Искусайте ей всю вульву, все ляжки и пальцы на ногах! Рвите волосню на небритом лобке! Пусть знает, каково кидаться на меня с тапком!
  Мышиная масса всем скопом бросился к тёлке (которой, как потом выяснилось, была Милана Кэнди). Та с оглушительным визгом помчалась наугад куда-то в поле, где мыши вскоре настигли её и облепили сплошным покровом. Точно так же рой диких африканских пчёл облепляет жертву, потревожившую гнездо. Какое-то время эскортница содрогалась и шевелилась под этой массой, потом скатилась в овражек и свернула шею.
  - Фу-у, фу-у! - осуждающе мычали шалавы. - Сама напросилась, сучка! Сама виновата! Поделом тебе!
  - Ха! - победно воскликнула королева. - Будешь теперь знать, как меня тапком!
  - И-и, мочалки! - взмолился Темирлан. - Пожалуйста, не выёживайтесь больше на местных, по-братски прошу...
  Вскоре вдоль дороги снова запестрели фермы. Вечерело. Путники постучались в один из домов на ночлег...
  
  
  Повстанческое подполье
  
  
  Приютившая их семейка оказалась отнюдь не такой гостеприимной, какими были жевуны. Особенно недружелюбно вела себя с Темирланом хозяйская дочь, Джинджер. Несмотря на то, что число эскортниц сократилось почти вдвое, комнат на всех опять не хватило и гостей во второй раз отправили на сеновал.
  Ночью Темирлану отчего-то не спалось. Около полуночи он услышал скрип оконных ставней и шорох одежды. Испугавшись, что какой-то вор лезет в хозяйский дом, Темирлан тихонько подкрался к окну. Сторожевых псов в волшебной стране, очевидно, не существовало, как и лошадей, по крайней мере Темирлан нигде их не видел. Стеречь жильё по ночам было некому, а это означало раздолье для воров и хищников... Вот только у окна копошился не вор, а Джинджер. Девушка зачем-то тайком вылезла из опочивальни посреди ночи, огляделась с заговорщицким видом и, крадучись, направилась в поле. Темирлан последовал за ней. Дедушка Турсунбай научил его ходить бесшумно.
  Ни один звук не нарушал ночной тишины, кроме треска цикад и свиста каких-то ночных птиц. Джинджер добралась до ракитового куста посреди поля и притаилась, как будто чего-то ждала.
  Вскоре выяснилось, что ждала она не чего-то, а кого-то. С разных концов поля к ракитовому кусту пришло ещё несколько фигур. Должно быть это были девушки с соседних ферм, ибо кто ещё мог прийти сюда в такое время?
  - Генерал Джинджер! - поприветствовали собравшиеся девицы фермерскую дочь. - Сегодня, наконец, поступили первые донесения. Формирование подпольных ячеек Армии Сопротивления идёт полным ходом по всей стране Оз.
  - Отлично, вы молодцы, хорошо поработали, - похвалила их Джинджер. - Близится час, когда власть ненавистных мужчин будет свергнута и женщины наконец-то займут причитающееся им место. Надеюсь, что в ближайшее время я найду способ избавиться от волшебника Оза, олицетворяющего всё худшее, что есть в патриархальном укладе... Сегодня у меня на ночлег остановился другой волшебник, некий Чародей Летающего Железного Домика, якобы победивший Злую Ведьму Востока... Можно не сомневаться, что два раздувшихся от тестостерона самца пересекутся в Изумрудном городе и примутся выяснять, кто из них круче. Наверняка победит кто-то один, но и другой будет обессилен борьбою. Вот тогда-то мы и ударим по ослабевшему спермобаку!
  - Генерал, - обратилась к Джинджер одна из девиц, - вы предполагаете, что Чародей победит Оза?
  - Было бы неплохо, - согласилась Джинджер. - Нам же меньше хлопот.
  - А если он настолько силён и могущественен, что сражение ничуть его не ослабит?
  - О, об этом я позабочусь. Утром я подмешаю ему в завтрак изрядную дозу яда, так что сил Чародею хватит лишь на то, чтобы сокрушить Оза, после чего он и сам падёт замертво. Тогда мы захватим город и я воссяду на изумрудном троне! Ха-ха-ха-ха!!!
  "Ну надо же, - подумал Темирлан, возвращаясь на сеновал, - вроде волшебная страна, а всё, как у нас - интриги, заговоры, перевороты, радикальные феминистки-мужененавистницы... Вот почему эта девка на меня волком зыркала... Надо завтра поскорее отсюда уйти, не то эта чокнутая и впрямь нас отравит..."
  Наутро Джинджер преобразилась и была сама приветливость. Её мать наварила здоровенный котёл овсянки, которую эскортницы уписывали за обе щеки и требовали добавки. Джинджер напрасно пыталась всучить тарелку каши Темирлану, тот принципиально ничего не принимал из её рук. Тогда повстанческая лидерша пошла на хитрость. Она отозвала в сторону Камиллу Кросс, дала ей тарелку и попросила накормить "бедненького оголодавшего" чародея, а то, дескать, тот "ничего не ест". Тёлка клятвенно пообещала лично накормить Темирлана, а когда Джинджер отвернулась, сама схомячила овсянку и повалилась замертво.
  - Ох, ну надо же! - запричитали фермер с женой. - Да как же это! В нашем-то доме! Сроду такого не было! Не иначе дурная примета - к ненастью!
  - Э! - схватил их обоих Темирлан. - Вы человека убили, слышь. В суд пошли, да, к Оззи Осборну. И дочку свою прихвати, пусть вас троих запытают до смерти и казнят.
  Джинджер к этому времени незаметно улизнула, её нигде не могли найти.
  - Надо в поле посмотреть, у ракитового куста, - подсказал гастарбайтер. - Или на соседних фермах.
  Насмерть перепуганные фермеры умоляли пощадить их с Джинджер и ничего не говорить Озу, которого все в изумрудной стране изрядно побаивались. После долгих уговоров Темирлан сделал вид, будто внял мольбам.
  - И-и, тёлку похороните по-человечески, - потребовал он и хозяева с благодарностью согласились, заверив ЧЛЖД в том, что организуют похороны по высшему разряду.
  
  
  Изумрудный город
  
  
  Путники быстро и без особых приключений преодолели остаток дороги до Изумрудного города. Эскортницы досыта наелись и хорошо отдохнули на ферме. Никто больше не думал о лишних калориях и килограммах, которые потом придётся сгонять на тренажёрах. Антигламур страны Оз окончательно победил шалав.
  На дороге им во множестве встречались люди в зелёных одеждах, донельзя удивлявшиеся встрече с ЧЛЖД и его гаремом.
  - Вряд ли волшебник Оз вас примет, - убеждали они Темирлана, едва узнав, куда тот идёт. - Как только Оз обосновался в нашей стране, он сразу же заперся во дворце и мы не знаем никого, кто бы с тех пор его видел...
  Забрезжившее впереди зеленоватое сияние вскоре превратилось в мощные крепостные стены. Каменную кладку украшали вкрапления изумрудов, ослепительно сверкавших на солнце. Особо крупными самоцветами были увенчаны остроконечные башни, напомнившие Темирлану московский Кремль (если бы тот был зелёным).
  "Вот это богатство!" - одновременно восхитились дворник и эскортницы.
  "Если заполучить хоть несколько таких камней, можно будет рассчитаться с Алимбеком за автобус, уйти с Чинарой из "Домушника" и купить огромный участок земли", - расчётливо и практично, по-хозяйски, мечтал Темирлан.
  "Если заполучить хоть несколько таких камней, можно будет выплатить штраф за неявку на вечеринку и открыть собственное эскортное бюро, - корыстолюбиво и меркантильно мечтали шалавы. - Вот бы охмурить Оззи Осборна, переспать с ним, а потом обмишурить..."
  Дорога из жёлтого кирпича оканчивалась перед городскими воротами, возле которых имелся звонок. Темирлан дёрнул колокольчик, из калитки к путникам вышел человек, одетый в зелёный камзол. На боку у него висела вместительная кожаная сумка.
  - Я страж городских ворот! - напыщенно представился он. - Кто вы и с какой целью пришли в Изумрудный город?
  - И-и, братуха, не узнал, что ли? Я батыр-баши Темирлан, Чародей Летающего Железного Домика, отодравший в зад и обративший в прах Злую Ведьму Востока, освободитель жевунов от векового рабства.
  За эти дни Темирлан изменился, осмелел и стал мало похож на себя прежнего. В стране Оз никто не знал о том, что он дворник, жалкий гастарбайтер. Он был для всех могучим чародеем, а такие не лебезят и не унижаются перед охранниками. И не стесняются анального унижения злых ведьм.
  - Тёлки со мной, - добавил он, указав на своих спутниц.
  Страж критически оглядел шлюшек, которые являли собой жалкое зрелище и мало напоминали ухоженных гламурных кис.
  - Это вы-то чародей?
  - Слышь, утырок, харэ рожу кривить! - набросилась на него Эльвира Вайлет. - Или хочешь, чтобы Темирлан тебя топором огрел? Между прочим, этот топор он отнял у ужасного киборга-убийцы... Так что живо веди нас к Оззи Осборну!
  - Ладно, ладно, - отпрянул в испуге страж и полез в сумку. - Только вам придётся надеть очки. Таков закон Изумрудного города. Без очков здесь находиться нельзя, иначе можно ослепнуть от невыносимого изумрудного сияния.
  У самого стража на носу покоились круглые очки, как у раннего Егора Летова, только с зелёными стёклами. Он выдал такие же путникам и лишь тогда впустил их в город.
  Пока Темирлан и тёлки шли ко дворцу, на них глазели все прохожие - особенно на эскортниц, чья одежда, согласно здешней моде, была слишком откровенной. И если обычно тёлки с удовольствием купались во всеобщем внимании, то теперь оно их угнетало.
  - Чувствую себя голой и фриковатой, - призналась Эльвира Вайлет.
  "Ага, дошло наконец", - удовлетворённо отметил Темирлан.
  А между тем, страж не соврал - изнутри город сиял изумрудами ещё сильнее, чем снаружи. Великолепие улиц и зданий действительно было ослепительным. Невозможно было сосчитать, сколько мелких и средних самоцветов вкраплено в дома и мостовые.
  На главной площади перед дворцом сверкал струями и брызгами большой фонтан, вода в котором сквозь очки тоже казалась изумрудной.
  - Погодите, давайте хоть умоемся, - предложил Темирлан.
  - Ты что, ты что, не вздумай, путник! - не на шутку перепугался страж ворот. - Разве ты не заметил, как старательно прохожие избегают приближаться к фонтану? Это же знаменитый Фонтан Забвения. Стоит случайно попробовать всего одну каплю этой воды и ты навсегда забудешь, кто ты есть и откуда родом...
  Вход во дворец охранял вояка, во внешности которого всё было пышным. Лицо обрамляли пышные бакенбарды, статную фигуру облегал пышный зелёный мундир, а сабельные ножны украшали пышные инкрустации из золота и серебра.
  - Чародей, одолевший Злую Ведьму Востока, пришёл на аудиенцию к великому и ужасному Озу! - торжественно представил Темирлана страж ворот. - Оставляю их на твоё попечение.
  Сбагрив таким образом странных визитёров, страж ворот поспешно вернулся на свой пост. Вояка молча поклонился гостям, впустил их во дворец и дунул в свисток. По сигналу явилась молоденькая служаночка, миленькая, рыжеволосая и зеленоглазая, с задорными веснушками на лице.
  - Это Джелия Джемм, - представил её солдат. - Я пойду и доложу о вас Озу, а Джелия проводит вас в ваши покои, где вы сможете отдохнуть с дороги и привести себя в порядок.
  Служаночка поклонилась и повела гостей по витиеватым мраморным лестницам и анфиладам дворца. Если в фермерских домиках комнат на всех не хватало, то в огромном дворце хватило с лихвой.
  - Скажите, милочка, здесь можно где-нибудь принять ванну? - высокомерно поинтересовалась то ли Агнесса Дарк, то ли Ванда Стар. Едва попав в более-менее цивилизованное место, эскортницы моментально сделались прежними стервозными сучками. Только блага цивилизации их сейчас и интересовали.
  - Разумеется, сударыня, - кивнула Джелия Джемм и хлопнула в ладоши, призывая дополнительных слуг. - Мы поможем вам расположиться в аппартаментах, где к вашим услугам не только ванны, но и солидный гардероб. После купания будьте любезны избавиться от лохмотьев и переодеться в приличные платья подобающего изумрудного цвета.
  Джелия Джемм оказалась остра на язычок и в другое время шалавы непременно закатили бы скандал, но им так хотелось поскорее принять ванну, что они решили не обращать внимания на оскорбительную дерзость какой-то служанки.
  Гостей расселили по аппартаментам, искупали и переодели, накормили изысканным обедом, который почти соответствовал завышенным требованиям эскортниц. Вечером к Темирлану заглянул солдат.
  - Великий и ужасный Оз примет вас завтра, - сообщил он. - Одного. Почему-то правитель очень разволновался, когда узнал о вашей победе над Злой Ведьмой Востока.
  Сытый, чистый и благодушный гастарбайтер снисходительно улыбнулся солдату.
  - И-и, проще простого было, братуха. Прихлопнул ведьму как муху.
  Поначалу Темирлан собирался известить о грядущей аудиенции тёлок, но те наконец дорвались до косметики и он решил их не беспокоить. Завалился в постель и крепко уснул, предварительно сунув топор под подушку. Ни у солдата, ни у кого либо ещё в стране Оз Темирлан не заметил огнестрельного оружия, так что топор всё ещё оставался надёжным средством самообороны...
  
  
  Оз, Великий и Ужасный
  
  
  Утром, после завтрака, Джелия Джемм проводила Темирлана в тронную залу, но сама осталась снаружи - ей, как и прочим слугам, было запрещено входить к Озу и лицезреть волшебника.
  Взглянув на трон, Темирлан увидел бесформенный комок теста, вроде того, что месят перед выпечкой лепёшек в тандыре. Только этот был побольше, его хватило бы накормить весь дедушкин аул. Однако, присмотревшись, Темирлан понял, что это не тесто, а непомерно раздутая искусственная голова с гротескно-уродливым лицом, нелепо смотрящими в разные стороны глазами и большими лопоухими ушами. Позади трона и по обеим сторонам от него стояли обыкновенные ширмы.
  Глаза головы совершили несколько вращательных движений, за ширмами кто-то украдкой задвигался и в следующий момент по всему тронному залу загремел голос, усиленный примитивным металлическим рупором.
  - А-а-а-а!!! О-о-о-о!!! Я Оз, Великий и Ужасный! Кто ты и какое у тебя ко мне дело? У-у-у-у!!! Ы-ы-ы-ы!!!
  Не говоря ни слова, Темирлан пнул ближайшую ширму и та повалилась, увлекая за собой остальные. Из-под них вылез низенький плешивый человечек с большим медным рупором.
  - Нет! - в ужасе воскликнул он, заметив, что Темирлан пристально на него смотрит. - Не выдавайте меня! Я сделаю всё, что вы хотите!
  - Э, мужик, я по-твоему лох, да? Такие фокусы только детям показывают. В цирк иди работай.
  - А я и работал в цирке, преимущественно перед детьми, - всхлипнул человечек. - Но однажды, во время шоу, где я поднимался на воздушном шаре, налетел ужасный ураган и унёс меня сюда, в волшебную страну. Потом я узнал, что бурю наслала Злая Ведьма Востока...
  - Со мной такая же фигня, брат, - кивнул Темирлан. - Только я при падении грохнулся на старуху и раздавил её, а потом со злости отодрал в зад и она рассыпалась в прах.
  Оз вытащил огромный сиреневый платок в чёрную крапинку, громко высморкался и вытер глаза.
  - Моё полное имя Оскар Зороастр Бальтазар Оливер Лоуренс Вольфганг Амброзиус Ньютон Диггс. Свой цирковой псевдоним "Оз" я сложил из инициалов первых двух имён, потому что остальные инициалы складываются в слово "Б.О.Л.В.А.Н." и я ими не пользуюсь. А когда я прилетел сюда, то выяснилось, что мой псевдоним совпал не только с названием всей страны, но и с именем правителей Изумрудного города. Тут такая традиция: все правители мужского пола носят имя Оз, а женского - Озма. И едва жители изумрудной страны узнали, как меня зовут, они тут же провозгласили меня правителем. Им казалось, что только волшебник может летать по воздуху, поэтому они решили, что я волшебник. Но я всего лишь циркач, фокусник...
  Темирлан почесал в затылке.
  - Цирк Запашных знаю, цирк Никулина знаю. Цирка с Оззи Осборном и воздушными шарами не знаю... Откуда ты, братуха?
  - Из Канзаса. Североамериканские Соединённые Штаты.
  - И-и, так ты пиндос!
  - Нет, сэр, я американец.
  - Йоп-паный по голове... Лохотронщик ты, вот кто. Разве можно воздушными шарами людей развлекать? Львов дрессировать надо, на горячем скакуне выезжать, акробаты-шмакробаты, жонглёры-шманглёры...
  - Воздушные шары повсеместно пользуются небывалым успехом, - уязвлённо возразил Оз Диггс. - На дворе всё-таки начало двадцатого века.
  - Эх ты, пиндос! - рассмеялся Темирлан. - На сто лет ошибся, да. Начало двадцать первого века уже.
  У Оза от этих слов вытянулось лицо.
  - Вот это да! Стало быть, ведьма научилась пускать ураганы не только в пространстве, но и во времени? Как же хорошо, что вы с ней покончили!
  - Э, да чего там, - великодушно махнул рукой Темирлан, словно смерть ведьмы и в самом деле была его заслугой. - Лучше скажи, как нам отсюда домой вернуться?
  Испустив тяжкий вздох, Оз Диггс сказал:
  - Были бы мы настоящими волшебниками, то вернулись бы без труда, а так... Я уже смирился с тем, что состарюсь и помру в этой изумрудной клетке.
  - И-и, не говори так, пиндос, - расстроился Темирлан. - Не могу я остаться, меня жена дома ждёт, Чинара, и сын, Дилмурат. Если я не вернусь, они меня погибшим сочтут, жена при живом муже за другого выйдет. Мне тогда придётся их обоих зарезать, а я без Чинары жить не могу. Знаешь, какой калым я за неё отдал?
  - Ну, я только один выход вижу, - сказал Оз Диггс. - Тебе нужно каким-то образом победить Злую Ведьму Запада. Она как Злая Ведьма Востока, только ещё хуже. Правит страной мигунов.
  - И-и, почему мигунов? Что за имя такое, э?
  - По слухам, колдунья никогда не моется и от неё прёт такая вонища, что глаза слезятся. Вот её подданные и мигают всё время. Суть не в этом, дружище Темирлан. У ведьмы есть волшебная Золотая Шапка, повелевающая летучими обезьянами. Они как обычные обезьяны, только с крыльями. Могут летать. И обязаны исполнять три желания каждого владельца. Если победить старуху и завладеть шапкой, можно приказать обезьянам отнести нас домой. Понимаешь? Я и сам без конца ломаю голову над этой идеей, но так и не придумал способа справиться с колдуньей. В Изумрудном городе и армии-то нормальной нет... А если б и была - злобная ведьма в момент с ней расправится...
  Что-то забрезжило в голове Темирлана, какая-то неопределённая идея.
  - Надо подумать, братуха. Ты рыженькую служаночку ко мне насовсем приставь, мне тогда думаться будет лучше...
  На этом они с Озом распрощались. Темирлан дал слово, что не проболтается местным о самозванстве "великого чародея", но на эскортниц данное обещание не распространялось, поэтому гастарбайтер сразу же направился к ним. Тёлки с нетерпением ждали хороших вестей во дворцовом саду. Обламывать их было неприятно.
  - Лохотронщик этот Оззи Осборн, - невесело признался Темирлан. - Мало того, что пиндос, так ещё и клоун, в цирке фокусы показывал. Его сюда, как и нас, ураганом принесло. Со своими фокусами проканал за чародея.
  На кукольные глазки эскортниц навернулись слёзы, размывая местную кустарную косметику.
  - Как же так? - плаксиво пропищала то ли Доминика Руби, то ли Изабелла Люкс. - Значит мы не вернёмся домой? Я не хочу здесь оставаться. Машин нет, интернета нет, клубов нормальных тоже нет. А хуже всего - здесь работать надо.
  Наблюдать, как ревут накрашенные шалавы, Темирлану не хотелось. Сразу вспомнилась детская дразнилка: "рёва-корова", а она, в свою очередь, напомнила о мымре Марамойко...
  - Э, т-р-р, нах! Пиндосский лохотронщик одну мыслишку подкинул. Надо ещё одну злую ведьму кокнуть и забрать у неё волшебную шапку Мономаха. Только тогда сможем вернуться. Заодно прихватим у ведьмы всю казну и отсюда изумрудов натырим, чтобы не возвращаться с пустыми руками. И заживём, да!
  Услышав, что не всё потеряно, тёлки вновь повеселели и пошли купаться голышом в пруду (местная мода не знала купальников), обжираться сладостями и фруктами. А Темирлан вернулся к себе, где его уже ждала Джелия Джемм.
  - Что вам угодно, великий чародей? - почтительно осведомилась она. На её памяти чужак был единственным, кого Оз удостоил аудиенции. В представлении служанки это было свидетельством небывалого авторитета и могущества Темирлана, чей стату равен статусу самого Оза.
  Гастарбайтер скинул одежду и ничком рухнул в постель.
  - Помассируй меня, пожалуйста, будь добра.
  Джелия Джемм присела рядышком и робко коснулась пальчиками загорелой спины.
  - Так?
  - И-и, кто так массирует? - лениво проворчал Темирлан. - Сбрось туфли, усядься на меня верхом и разомни хорошенько.
  Служаночка сделала, как велено, и Темирлан довольно закряхтел.
  - Ты вроде смышлёная тёлка, - заметил он чуть погодя. - Почему прислуга, а? С твоими-то данными могла бы охмурить Оза и стать соправительницей Изумрудного города...
  - Вот ещё... - Джелия Джемм скромно потупилась. - Он, конечно, великий волшебник, но для меня староват, да и внешне невзрачен. Я за ним исподтишка подсмотрела разок, так что знаю. Вот если бы помоложе кого встретить и поприятнее, вроде тебя, господин чародей...
  От столь откровенного намёка Темирлан почувствовал возбуждение - настолько же мощное, как и в тот день, когда трахнул ведьму.
  - И-и, я ведь уже женат, - вздохнул он.
  - Ну да, - тихо и печально проговорила Джелия Джемм, - у тебя целый гарем. Зачем тебе какая-то служанка...
  Темирлан перекатился на спину под сидящей на нём девицей.
  - Сколько повторять, а? Это не жёны, а просто попутчицы. Нас сюда вместе ураганом принесло. А жена у меня всего одна, Чинара.
  - Ну и напрасно. Такой великий человек вполне заслуживает нескольких жён. - Будто устыдившись собственных слов, Джелия Джемм потупила взор и невольно узрела набухший стояк Темирлана. Не веря своим глазам, девушка схватилась за него рукой и дворник окончательно перестал себя контролировать. Он с рычанием повалил служанку на спину и задрал ей подол.
  - Ох, господин чародей, - пискнула польщённая Джелия Джемм. - Со мной такого ни разу не было, я ещё девушка...
  - Знаю, моя сладкая, - жарко прошептал ей на ухо Темирлан. - Моя зеленоглазая, сахарно-медовая красавица... Правильно ты сказала - я заслужил ещё одну жену, и этой женою будешь ты!
  Нежные щёчки служаночки порозовели, точно спелые персики и она отдалась гастарбайтеру со всей доступной ей страстью...
  
  
  Организация военной кампании
  
  
  На следующий день Темирлан внезапно нагрянул к Озу Диггсу.
  - И-и, пиндос, готов план! - радостно сообщил он съёжившемуся от недобрых предчувствий фокуснику. - Пушечное мясо нужно. Те, кого не жалко подставить под удар ведьмовских атак. Завалим старуху трупами, пока её силы не иссякнут.
  - И где же нам взять это пушечное мясо? - пролепетал Оз. - В Изумрудном городе такой армии нет.
  - Я знаю, э! Садись, пиши официальное письмо на правительственном бланке.
  Оз послушно сходил за чернильницей и листом гербовой бумаги.
  - Напиши как-нибудь красиво, что ты волшебник, а не правитель. Что находиться у власти тебе скучно, что душа требует магических изысканий, а не каждодневной администраторской рутины, что тебе хочется на пенсию, дабы провести остаток жизни в путешествиях по запредельным сферам. Во всех развитых странах пенсионеры путешествуют... Потом напиши, что тебя тревожит кощунственный патриархальный уклад, тебе надоело превозносить недостойных мужланов и ограничивать талантливых и всесторонне одарённых женщин с Богатым Внутренним Миром, которым по праву должно принадлежать господствующее положение в обществе. Напиши, что ты хочешь передать трон достойному наследнику, но им непременно должна быть Сильная и Независимая девушка. И напиши, что ты уже нашёл такую. Заглянул в магический хрустальный шар и увидел в нём будущую правительницу Изумрудной страны...
  - Но у меня нет хрустального шара, - робко возразил Оз Диггс.
  - Э-э, какая разница? Пиши давай. Чары открыли тебе единственную достойную кандидатку на изумрудный трон - генерала Джинджер. Но чтобы заскорузлая патриархальная оппозиция, жалкие консерваторы и феминофобы не восстали, генерал должна прибыть в Изумрудный город с Армией Сопротивления в полном составе - для защиты всех прогрессивных завоеваний матриархата, обеспечения порядка и безопасности. Призови генерала Джинджер в Изумрудный город и пообещай публично отречься от власти в её пользу.
  - Нет! - испуганно воскликнул Оз. - Я не хочу отдавать власть какой-то бунтарке!
  - Т-р-р, нах! - осадил его Темирлан. - Это не по-настоящему, да. Армия Сопротивления, эти бешеные бабы-феминистки и станут пушечным мясом. Вот уж кого не жалко... Только их вооружить чем-нибудь надо. Хотя бы для вида.
  - В Изумрудном городе имеются обширные арсеналы, правда, ими никто не пользуется, - обнадёжил Темирлана Оз и полюбопытствовал: - А как ты убедишь матриарха Джинджер воевать с ведьмой?
  - Это уж моё дело. Давай письмо.
  - Считаешь, дамочки на такое купятся?
  - И-и, все честолюбивые карьеристы одинаковы, пиндос... Уж я-то умею с бабами обращаться, поверь. У нас, восточных мужчин, это в крови.
  Оз Диггс скрепил послание всеми необходимыми подписями и печатями, свернул лист в свиток и заклеил сургучом. С этим письмом Темирлан подошёл к Джелии Джемм.
  - Сладкая, сделаешь для меня кое-что важное?
  Ресницы у служаночки нежно затрепетали, а веснушчатое личико залилось румянцем.
  - Для тебя что угодно, мой дорогой и любимый чародей.
  - Возьми письмо и ступай на такую-то ферму. По дороге никому не говори, куда и зачем идёшь. На ферме проживает девица по имени Джинджер. Подстереги её одну, когда рядом не будет её семейки, и вручи это письмо без свидетелей. Скажи ей, что выбралась из дворца тайком, и сразу возвращайся, не задерживайся и ничего на этой ферме не ешь и не пей.
  Джелия Джемм выполнила всё, что ей было велено, и к вечеру вернулась обратно.
  - Я понимаю, что всего лишь служанка и обязана держать при себе своё мнение, - начала она, - но всё же, дорогой чародей, эта девица, Джинджер, донельзя странная особа.
  Убедившись, что никого поблизости нет, Темирлан обнял Джелию Джемм.
  - Для меня ты больше не служанка, пирожочек мой сладкий, а без двух минут жена. Что же до Джинджер, то она не странная, она чокнутая, коварная и опасная маньячка. Из таких же бешеных баб по всей стране она собрала подполье, чтобы свергнуть власть Оззи Осборна.
  - Ой-ой, кошмар какой! - ужаснулась Джелия Джемм.
  - Не пугайся, моя ненаглядная, - утешил её Темирлан. - Я это подполье в своих целях использую, для войны с западной ведьмой. Понимаешь, с детства ненавижу всё западное... Нам бы только придумать, как напоить повстанцев водой из Фонтана Забвения.
  - Можно завлечь их на пир, якобы в честь этой Джинджер, - тотчас сообразила служанка, - а уже во время застолья подлить им в питьё эту воду.
  - Славная ты моя умничка! - Темирлан не удержался и расцеловал находчивую девушку. И следующие сорок минут он крепко и страстно целовал её взасос. У бедной Джелии Джемм от избытка чувств дрожали и подгибались коленки, а в животе порхали бабочки...
  Сказать, что Джинджер удивилась и обрадовалась неожиданному письму Оза, значит ничего не сказать. Как и предвидел проницательный восточный мужчина, малолетняя максималистка приняла призыв волшебника за чистую монету и решила, что на небе удачно сошлись звёзды. Перспектива достичь желаемой власти мирным и бескровным путём не могла её не привлечь. По известным только ей каналам она отправила секретные депеши во все ячейки сопротивления с призывом собраться в Изумрудном городе и взять его под контроль в день отречения Оза.
  Поскольку семья Джинджер не подозревала о её подпольной деятельности, она не смогла отговорить несмышлёную наивную дурочку от безумной авантюры.
  Тем временем Оз Диггс приказал дворцовой челяди готовить пирушку на целую армию. Сколько именно малолетних феминисток приведёт генерал, никто не ведал, в крайнем случае, излишек угощений можно было сбыть горожанам.
  Темирлан и Джелия Джемм тоже не сидели без дела - неустанно наполняли водой забвения все свободные кувшины, бутыли и фляги, и затем прятали их во дворцовых кладовых.
  Армия Сопротивления явилась на сбор не сразу. Первой под стенами Изумрудного города расположилась сама генерал, разбив импровизированный лагерь, куда на протяжении нескольких дней отовсюду стеклись решительные провинциальные девки протестного склада. Джинджер вырядилась в пошитый собственными руками наряд, состоящий из четырёхцветной, жёлто-фиолетово-розово-голубой юбки и ярко-зелёного жилета, символизировавших все цвета волшебной страны.
  - И-и, пиндос, если хочешь победить, ты уж постарайся, - напутствовал Оза Темирлан.
  И бывший фокусник постарался. Одетый с иголочки в лучший свой костюм, он лично вышел встречать Джинджер и её армию за городские ворота - случай небывалый; от зевак нельзя было протолкнуться.
  - Приветствую вас, прекрасные, юные и безмерно талантливые красавицы с Богатым Внутренним Миром! - воскликнул он с ослепительной улыбкой, словно выступал перед зрителями на арене. - Я Оз, Великий и Ужасный, собственной персоной. Специально для нынешней церемонии я принял безобидный человеческий облик, дабы никто ненароком не бухнулся в обморок и не подмочил репутацию достославного генерала Джинджер...
  Утверждение о том, что у неё имеется какая-то репутация (а заодно и Богатый Внутренний Мир), невероятно польстило фермерской девке.
  - Я надеюсь, вы исполните то, что обещали? - без малейшего трепета перед чародеем уточнила Джинджер, чем повергла своих последовательниц в восторг.
  - Разумеется, разумеется, - кивнул Оз, беря генерала под руку и ведя во дворец через запруженные народом улицы. Горожане никак не могли взять в толк, кто эта девка в разноцветных тряпках и за что ей такие почести. Но раз сам Оз в этом участвует, народ просто смотрел.
  - Давайте проведём соответствующую церемонию завтра, - предложил Оз. - Надо ведь дождаться почётных гостей - Глинду и эту старушенцию с севера, не знаю её имени... А что делать? Протокол, знаете ли, дворцовый этикет... Пускай пока ваша армия отдохнёт, ведь многие девицы пришли издалека, проделали нелёгкий путь через ужасные безлюдные земли, кишащие чудовищами и хищниками... Я распорядился насчёт небольшого застолья, уж не откажите отобедать со мной. Боюсь, это последний обед в моей правительственной карьере...
  Джинджер с лёгкостью попалась на эту удочку.
  - Скажите, а будет ли среди гостей пресловутый чародей, освободитель жевунов? - поинтересовалась она.
  - Да ну его, - махнул рукой Оз. - Я решил обойтись без этого надоедливого субъекта. Наши с вами государственные дела его никак не касаются. Пускай развлекается со своим гаремом. Вот займёте трон и делайте с чародеем всё, что хотите...
  - Посажу его в темницу! - размечталась Джинджер. - За преступное потакание мужланским похотливым инстинктам. Освобожу его гарем от унизительной патриархальной зависимости...
  - Как вам будет угодно, генерал, - улыбнулся Оз, а сам подумал: "Темирлан прав, эта девица чертовски опасна. Но всё же, что ей приготовил мой азиатский друг?.."
  Гости расселись за накрые столы и жадно набросились на изысканные деликатесы и кушанья, которых не видали в своей провинциальной жизни и которыми славились дворцовые повара. По просьбе Темирлана, каждое блюдо было жирным и острым, так что вскоре девкам захотелось пить. Тут-то и настал звёздный час Джелии Джемм. Служаночка сбилась с ног, поднося гостьям "освежающее питьё" на основе воды забвения.
  Воздействие волшебной воды проявилось мгновенно. Армия Сопротивления напрочь лишилась памяти и в изумлении застыла. Девки вместе с генералом Джинджер глазели друг на друга и ничего не понимали:
  - Кто я? Где я? Что это? Кто ты? А ты кто?
  Мгновение назад воинственные феминистки страны Оз выглядели непобедимыми и всемогущими, и вот они уже совершенно беспомощны и напуганы. Темирлан одержал самую быструю и блистательную победу за всю историю страны Оз, не считая падения автобуса на голову Злой Ведьме.
  По сигналу Джелии Джемм победитель вошёл в пиршественный зал.
  - Я Темирлан, - торжественно представился он, - могучий Чародей Летающего Железного Домика, победитель Злой Ведьмы Востока и освободитель жевунов. А вы - специальный женский батальон моей непобедимой армии под командованием бесстрашного генерала Джинджер. Также вы обожаете власть мужчин, обожаете подчиняться мужикам и конкретно лучшему мужику в вашей жизни - мне!.. Вынужден сообщить, что Великий и Ужасный Оззи Осборн поручил нам важнейшую миссию: освободить мигунов от владычества Злой Ведьмы Запада. Сегодня отдыхайте, а завтра выступаем в поход.
  После этих слов лица девок озарились смыслом и пониманием. Внутренняя пустота заполнилась определённым содержанием, а пустота духовная - величественным осознанием долга. Как прежде готовы были биться за идеалы феминизма, теперь девки были полны решимости сражаться за свободу мигунов.
  После застолья прислуга отвела женский батальон в их покои, а к Озу и Темирлану подошёл солдат из дворцового гарнизона:
  - Докладываю насчёт арсенала. Оружие подготовлено. Пики, секиры и алебарды очищены от ржавчины, сабли наточены, с луков, булав и палиц снята пыль и паутина. Нашлось даже несколько ружей, о которых мы и не помнили. Правда, исправно стреляет всего одно...
  - И-и, мне его завтра отдашь, - распорядился Темирлан.
  Вытянувшийся в струнку солдат отдал честь и удалился.
  - Смышлёный малый, - проговорил Оз Диггс. - Может в звании его повысить?
  - Ты хоть имя-то его знаешь? - спросил Темирлан.
  - Кажется, Омби Эмби... или как-то так...
  - Ну повысь, повысь...
  Разобравшись с Армией Сопротивления, Темирлан проследовал в сад, где всё это время бездельничали и пьянствовали голые эскортницы.
  - Темирланчик! - игриво потянулась к нему загоравшая у бассейна тёлка, то ли Флориана Фэй, то ли Эвелина Черри. - Хочешь наши сахарные попки полизать? Давай, пока мы в настроении!
  - Что там за шум был, Темирланчик? - спросила заплетающимся языком Эльвира Вайлет. - Как будто праздник какой-то или вечеринка. Гости что ли какие пожаловали? Почему нас не позвали?
  Не говоря ни слова, гастарбайтер собрал недопитое вино и вылил в кусты.
  - Протрезвей, э! Завтра в военный поход идём. Куда тебя в гости звать? На себя посмотри, да. Пока вы тут груши околачивали, я армию нашёл. Рано утром выступаем. Вы тоже пойдёте, хорош прохлаждаться.
  Легкомысленные и порочные шлюшки, застонав, жалобно заныли...
  
  
  Drang nach westen
  
  
  Поскольку было ясно, что тёлки с похмелья сами ранёхонько не встанут, Темирлан распорядился на рассвете окатить их ледяной водой. Эскортниц заставили нарядиться в зелёные платья - по моде Изумрудной страны - и вывели на площадь перед дворцом, где уже выстроился женский батальон. Генерал Джинджер смотрела на сонных, дрожащих, помятых, страдающих от похмелья шалав со смесью брезгливости и презрения, как на двуногий сброд. Батальон уже был во всеоружии; в арсенале нашлись даже шлемы и кирасы. Омби Эмби передал Темирлану единственное стреляющее ружьё и кисеты с порохом, пулями и пыжами. Ружьё было старинным, заряжавшимся со ствола.
  Армия промаршировала по пустынным утренним улицам Изумрудного города и вышла к воротам. Страж Ворот выпустил их с пожеланиями удачи.
  - И-и, братуха, - обратился к нему Темирлан, - где дорога в страну мигунов?
  - А нету туда дорог, - сообщил Страж. - Кто же по доброй воле пойдёт в страну, где правит ведьма?
  - К жевунам ведь дорогу проложили...
  Страж Ворот пожал плечами.
  - Просто идите наугад в западном направлении. Злая ведьма сама вас найдёт.
  Делать было нечего, так армия Темирлана и пошла наугад - через леса и поля, через холмы, овраги и буераки. И если на этот раз все были полноценно одеты и обуты, это не значит, что идти было легко, ведь приходилось шагать по бездорожью и вдобавок нести на себе оружие и провиант. Не мудрено, что вскоре эскортницы запросили у Темирлана кокосик...
  А во многих десятках километров от них сидела в своём мрачном замке Злая Колдунья Запада и обозревала окрестности единственным, как у циклопа, глазом. Хоть он и был у ведьмы один, зато видела она им далеко-далеко, как в телескоп. Особенно ведьму интересовало направление на Изумрудный город, откуда она постоянно ждала вторжения. Претендуя на верховную власть в волшебной стране, Оз однажды уже пытался одолеть колдунью. Тогда ей удалось отбить нападение с помощью летучих обезьян...
  Колдунья вперила свой взор вдаль и наконец узрела то, чего столько ждала - к жёлтой стране двигалась армия в зелёных одеждах. Значит Оз таки снова затеял войну...
  Подула ведьма в волшебный свисток и к ней тотчас явилась стая огромных свирепых волков.
  - Бегите навстречу врагам, готовым вторгнуться в мою страну, и растерзайте их! - приказала она.
  Пока волки добежали, женский батальон устроил привал на ночь. Бывшие фермерские девки ловко сообразили походный ужин. Не описать весь ужас накокаиненых эскортниц, когда из темноты выскочили хищники и набросились на людей. Ведь когда ты под веществами, тебе непросто понять - глючит тебя или всё взаправду... К чести генерала Джинджер, она не растерялась и сумела наладить относительно надёжную оборону. Девки встали в круг, защищая Темирлана с шалавами, и мужественно отбивались, пока не покрошили всех волков в капусту. Зверей насаживали на пики и алебарды, секли саблями и секирами, крушили им оскаленные черепушки палицами и булавами... И всё же треть батальона героически полегла от волчьих клыков и когтей. Заодно хищники загрызли трёх эскортниц - Лилиану Уайт, Присциллу Квин и Урсулу Скай.
  - Йоп-паный по голове... - простонал Темирлан. - Э, слышь, мочалки, завтра отдельно от батальона пойдём, иначе никто из вас до мигунов не доберётся. Не знаю, что ведьма ещё предпримет, но нам лучше быть подальше от сражений.
  Темирлан отдавал себе отчёт в том, что всех эскортниц не убережёт, раз уж они обречены, однако, поступал как ответственный лидер и старался оттянуть кончину каждой шалавы. Это понимала и генерал Джинджер, полностью одобрившая гастарбайтера.
  - Верно, господин чародей, вы абсолютно правы. Позвольте нам самим противостоять опасностям, не отвлекаясь на вашу защиту.
  Утром армия снова двинулась в путь.
  - Сорок здоровенных волков не смогли их остановить! - в бешенстве прорычала колдунья, нацелив свой глаз и увидав, что враги живы-здоровы, хоть их ряды и поредели.
  Она снова дунула в волшебный свисток и на сей раз к ней явилась стая злобных ворон - чёрная туча, от которой потемнело небо.
  - Летите к моим врагам и заклюйте их насмерть!
  После ночного нападения генерал Джинджер была начеку. Едва завидев вдалеке каркающую тучу, военачальница выставила во фронт лучниц и встретила птиц градом стрел. Впрочем, крепкотелые фермерские девки не полагались только на луки. Они подпустили птиц поближе и яростно замахали саблями, секирами и пиками, пока не поубивали проклятых каркуш. Вот только и эта победа стоила жизни трети батальона, а ещё Клеопатре Блю, Фабиане Фентези и Сильвии Кристалл.
  - Йоп-паный по голове! - подскочил от удивления Темирлан. - Да как вы, шаболды, ухитряетесь погибать на ровном месте?
  Обнаружив очередную неудачу, колдунья пришла в страшное неистовство и некоторое время яростно металась по замку, после чего снова подула в волшебный свисток. На зов явился рой ядовитых пчёл. Воздух гудел и вибрировал от их басовитого жужжания.
  - Ищите моих врагов и жальте их насмерть! - вопила ведьма, топоча от злости.
  Армия Темирлана как раз пересекла условную границу между областями - там, где растительность постепенно сменила цвет с зелёного на жёлтый. Впереди простиралась страна мигунов... Тут-то на женский батальон и налетел пчелиный рой, противопоставить которому девицам оказалось нечего. Насекомые были слишком малы, чтобы луки, сабли или булавы могли им навредить, зато сами они спокойно заползали под кирасы и облепляли человека целиком, зажаливая насмерть.
  Так полегла последняя треть батальона. Эскортниц же спасло то, что насекомые оказались глупы и не умели рационально расходовать яд. Чтобы убить человека, достаточно было сотни пчёл, а его жалили тысячи. Но ведь всем известно, что пчела жалит всего один раз, после чего умирает. Да, пчёлы зажалили бесстрашных воительниц, но и сами погибли, все до единой. Впрочем, последние пчёлки сумели разок куснуть Марианну Ред, Стеллу Авалон и Флориану Фэй, но те скончались не из-за самого яда, а лишь из-за аллергии на пчелиный яд.
  У Темирлана уже не осталось сил как-то на это реагировать, поэтому он просто вздохнул - тяжело-тяжело...
  Как ни странно, генерал Джинджер осталась жива.
  - Я подвела вас, мой чародей, - с сожалением повинилась она перед Темирланом. - Готова принять любое наказание и искупить вину смертью...
  - И-и, зачем так говоришь? - поморщился дворник. - Нас вон ещё сколько, и мы уже в стране мигунов, да. До конца пойдём, недолго осталось. В сказках у колдуний всегда три чуда бывает, а значит ведьма свой запас израсходовала. Так что принимай командование, э!
  Конкордия Блэк, единственная коренная москвичка среди шалав, задохнулась от возмущения.
  - Ладно, я стерпела, когда нас возглавил чурка-некрофил. Всё-таки единственный мужик, пускай. Но чтобы нами командовала колхозная лимита? Не бывать этому! Да к тому же она Камиллу Кросс отравила...
  Джинджер молча выхватила острый стилет и по самую рукоятку всадила в грудь строптивой эскортнице, прямо промеж силиконовых комков.
  - Есть ещё недовольные приказами великого чародея?
  Больше недовольных не было...
  Несмотря на собственные слова, наверняка Темирлан ничего не знал. Он просто подбадривал тёлок, чтобы те не робели, а в действительности у колдуньи могло быть в запасе сколько угодно магических скиллов.
  Так оно и вышло. Ведьма с трудом подавила рвущуюся наружу злость и сфокусировала взор на остатках зелёной армии. Вскоре она рассмотрела, что уничтоженный батальон на самом деле служил всего лишь приманкой, пушечным мясом, вынудившим её растратить свои силы. А основную группу ведёт весьма хитрый малый со странными раскосыми глазами. Приглядевшись, ведьма заметила у него на ногах видоизменённые серебряные башмачки своей сестры и поняла, что это тот самый Чародей Летающего Железного Домика, молва о котором облетела страну Оз.
  Самое обидное, что расчёт хитреца оправдался - ведьма действительно растратила почти всё, что могла ему противопоставить. Оставалась лишь Золотая Шапка, последний резерв, использовать который ведьме не хотелось. Когда-то она уже потратила одно желание на порабощение мигунов и второе на битву с Озом. Оставалось последнее; потом от шапки не будет никакого проку... В то же время и проигрывать ЧЛЖД не хотелось, так что приходилось идти на риск. Ведьма достала шапку из заветного шкафчика, прочла несложное заклинание, вышитое на подкладке и в последний раз вызвала летучих обезьян.
  - Вы меня обманули, не справились с заданием, - попробовала она схитрить в надежде, что третье желание можно будет оттянуть. - Я рассчитывала на окончательную победу над Озом, но он вновь выставил против меня войско...
  - Мы справились, - возразил предводитель летучих обезьян, не клюнувший на хитрость колдуньи. - Речь не шла об окончательной победе над Озом. Ты велела обратить его войско вспять и мы обратили, а что до последствий - мы за них не отвечаем. Тебе следует точнее формулировать желания, чтобы потом не было недоразумений... Итак, что ты хочешь на этот раз?
  - Разве не очевидно? - взбеленилась колдунья. - Враг почти у меня на пороге. Одолейте его и доставьте сюда узкоглазого предводителя. Живым. Хочу с ним немного позабавиться...
  О том, что этот предводитель - чародей, ведьма благоразумно умолчала, испугавшись, что летучие обезьяны откажутся с ним связываться и тогда последнее желание пропадёт даром.
  Обезьяны поклонились, захлопали крыльями и взмыли в воздух...
  Поскольку Темирлан не до конца верил в тройственный ведьмовской норматив, он заставил тёлок позаимствовать у разгромленного батальона хотя бы сабли. Просто на всякий случай. Эскортницы больше не говнились, готовые (не без помощи кокоса) сражаться за жизнь в прямом смысле слова, раз уж обстоятельства вынуждали. Вдобавок у всех перед глазами стоял пример решительной и воинственной Джинджер, которой хилые изнеженные шалавы проигрывали по всем пунктам...
  Дабы не повторять ошибку вороньей стаи, летучие обезьяны парили высоко-высоко над облаками, чтобы их заблаговременно не заметили. И лишь очутившись над армией Темирлана, обезьяны резко спикировали вниз, прямо на головы ничего не подозревавших эскортниц. Зверюги хватали тёлок, поднимали в воздух и бросали на землю.
  - Не теряемся! - скомандовала Джинджер. - Рубим по лапам и крыльям, колем в пах!
  Сама генеральша ловко рубанула бросившуюся к ней обезьяну, отсекла ей оба крыла и затем голову. К сожалению, бестолковые накокаиненые шлюхи оказались неуклюжими и заторможенными. Более-менее ранить нескольких обезьян сумели Леония Рокс, Моника Джин и Тереза Нуар - правда, слишком поздно, когда крылатые зверюги уже схватили их и набрали высоту. Раненые обезьяны просто уронили своих пленниц и те разбились о землю.
  Остальные шмары не сумели даже этого - обезьяны просто вырывали у них сабли и плашмя били по голове. Только Розалия Иден с Эвелиной Черри не растерялись, нащупали половые органы обезьяньих самцов и стиснули со всей силы. Поднявшие их зверюги завыли от боли и полетели куда-то наугад, выписывая в воздухе замысловатые кренделя. Одну из обезьян в итоге занесло на самую окраину страны мигунов, называвшуюся Плоскогорией. Там обессиленная Эвелина отпустила мошонку, самец выронил пленницу и та полетела вниз. А под ней как раз отдыхал король Лягух, правитель Плоскогории. Он был как лягушка, только величиной с человека или даже побольше. Позёвывая, король Лягух сладко дремал в ожидании скорого обеда и храпел, широко разевая пасть. Туда-то, в широченную пасть Лягуха, и попала тощеватая эскортница...
  Другая обезьяна выронила пленницу над странным островком посреди реки, где рос один единственный цветок. Розалия шлёпнулась на мягкий песок и не разбилась. Она в отчаянии смотрела вслед удалявшемуся крылатому зверю, не представляя, что теперь делать. Островок был небольшим и на нём не наблюдалось ничего, на чём можно было уплыть. Розалия пыталась что-нибудь придумать, но думать она не умела и потому просто сидела на берегу и бултыхала ногами в воде, не подозревая, что остров и цветок на нём - волшебные. Очень скоро флюиды цветка пропитали всё её естество, тёлка пустила корни, вросла в землю и превратилась в растение быстрее, чем умерла от голода и жажды...
  Доминика Руби, Матильда Харт и Фелиция Фокс попытались повторить подвиг предшественниц, вот только им попались обезьяны-самки, которым мошонку не стиснешь - за отсутствием таковой. Свирепые звери разоружили тёлок и порубили на куски их же саблями. Это только в кино "сильные и независимые" метелят всех направо и налево. Действительность обычно совершенно иная...
  Темирлан в первые же мгновения боя (оказавшегося скоротечным) сумел застрелить одну обезьяну, но пока перезаряжал допотопное ружьё, на него набросился вожак стаи. Гастарбайтер приготовился расквасить ему морду прикладом, однако, зверь сам испуганно попятился.
  - Осторожно, у него серебряные башмачки! Это Чародей Летающего Железного Домика! Ведьма нас обманула! Скорее бежим, спасаемся!
  Темирлан со злостью топнул ногой.
  - Шайтан! Это кроссовки, а не бабская обувь, э!
  Летучие обезьяны бросились прочь с захваченными в плен тёлками. С Темирланом осталась только генерал Джинджер, в одиночку расправившаяся с несколькими зверями... Так поход на запад обернулся катастрофическим разгромом.
  
  
  Освобождение жёлтой страны
  
  
  - Мы проиграли битву, но не войну, - глубокомысленно изрекла бывшая фермерская девка. - Командуйте, чародей, я пойду за вами куда угодно.
  Неопределённость их положения вынуждала Темирлана проявлять осторожность.
  - И-и, пока что привал устроим, ночлег, - сказал он. - Палатку разбей, да. Поужинаем и буду тебя наказывать за проигранную битву.
  Ещё на ферме Джинджер показалась Темирлану сочной и фигуристой красоткой, вполне соблазнительной, если б не характер. Такую грех было не попробовать, раз уж мысли о многожёнстве прочно поселились в голове гастарбайтера.
  "Чинара! - мысленно воззвал он к законной супруге, наказывая военачальницу орально, анально и вагинально. - Не сердись и не ревнуй, шариат позволяет мужчине полигамию, если тёлка - одно загляденье. Это не значит, что я тебя разлюбил и забыл".
  На следующий день никакие напасти не преследовали путников, отчего Темирлан укрепился во мнении относительно обезьян - они были последним отчаянным жестом ведьмы, израсходовавшей весь свой потенциал. Вдвоём с Джинджер они проследовали дальше, с каждым часом приближаясь к замку колдуньи. Кругом простёрлись освоенные и заселённые мигунами места - с традиционными фермами, ремесленными артелями и хорошо утоптанными просёлочными дорогами. Аборигены жёлтой страны в испуге прятались от чужаков. Никто не приглашал их в гости, никто не угощал едой или напитками. Мигуны боялись прогневать ведьму.
  Растительность в жёлтой стране, как и следовало ожидать, была жёлтого цвета. Около полудня на дорогу перед путниками неожиданно выскочил из небольшого лесочка громадный тигр. Темирлан пальнул в него из ружья, но не прицелился как следует и промазал. Пуля просвистела возле тигриного уха, зверь мгновенно кувырнулся на спину и поднял лапы.
  - Не стреляйте, - взмолился он. - Сдаюсь. Я всё понял и обещаю исправиться.
  - Ты кто, э? - спросил Темирлан, до сих пор не привыкший к умению здешних животных говорить - не просто повторять какие-то фразы, как попугай, а полноценно, осмысленно говорить.
  - Я Голодный Тигр, - представился полосатый зверь. - Зовусь так, потому что всё время хочу есть. Особенно тянет полакомиться сочными невинными младенцами, но я этого никогда не сделаю, ибо совесть не позволяет. Вот и бегаю по стране, ужасно страдаю.
  - И-и, братуха, перед тобой великий чародей, лично знакомый с другим великим чародеем, Оззи Осборном, - похвалился Темирлан. - В Изумрудном городе есть волшебный Фонтан Забвения. Пошли со мной, я дам тебе напиться из фонтана, тогда ты сразу забудешь, что тебе хочется есть. Нормальной тигрой станешь, да.
  Тигр не долго раздумывал.
  - Я согласен.
  Темирлан повернулся к генералу Джинджер.
  - Кнут и пряник, сладкая моя, кнут и пряник! За поражение я тебя уже наказал, но ты достойно сражалась и потому - вот твоя награда. Забирай себе тигру и езди на нём верхом. Больше всё равно не на ком, так что езди на тигре.
  Военачальница просияла от счастья, поблагодарила Темирлана быстрым минетом и взгромоздилась на могучего зверя. Как и многие девушки, она была кошатницей, и незадолго до встречи с Темирланом у неё как раз пропал котейка, любивший гонять мышей.
  - Теперь ты будешь моим любимым котейкой, - промурлыкала она, гладя густой полосатый мех и зарываясь в него лицом. - Кис-кис-кис, пушистик, кис-кис-кис...
  Странно и непривычно было видеть суровую Джинджер растаявшую от удовольствия и милоты.
  - Так куда мы теперь? - спросил тигр, которому понравилось сюсюканье новой хозяйки.
  - В замок Злой Ведьмы Запада, братух. Она сейчас ослабла - хороший шанс её победить.
  - А ты сумеешь? - засомневался Голодный Тигр.
  - Э! Ведьму Востока убил и в зад трахнул, значит и Ведьму Запада победю. Только трахать не буду - она, говорят, чушка вонючая...
  - Так ты тот знаменитый чародей, о котором столько разговоров? - изумился тигр. - Тогда я верю в твою победу. Злые колдуньи - весьма неприятные особы. Лучше, если в стране Оз их совсем не останется...
  А тем временем в замке колдуньи происходило вот что. Когда летучие обезьяны вернулись не с узкоглазым хитрецом, а с девятью уродливыми шалавами, злая ведьма не на шутку рассвирепела.
  - Ну и зачем они мне? Я вас о чём просила?
  - Не ругайся, - сказал ей предводитель обезьян. - Ты сама хороша, повела себя как настоящая засранка и не предупредила нас о чародее. Так дела не делаются. Знаешь, скольких мы потеряли? Вот и довольствуйся тем, что есть. Эти бабенции, судя по всему, гарем чародея, а значит он сам за ними явится.
  - Да! - воскликнула Эльвира Вайлет. - Наш Темирланчик тебе покажет, карга старая! Жопу-то твою сморщенную надерёт! Одну уже отодрал, скоро и тебе достанется!
  - Ах так! - подскочила ведьма. - Ну, пока-то его нет, а раз его нет, я сперва вашими жопками займусь!
  Она кликнула слуг-мигунов и распорядилась отвести пленниц в подземелье и посадить в клетку, как животных, предварительно раздев догола и заковав в ошейники. От столь ужасного и унизительного насилия тёлки захлюпали носами и заревели. Кокос давно выветрился, накатил отходняк.
  - Потом велю изготовить удобную повозку и запрягу вас в неё, чтобы вы меня повсюду возили, - фантазировала ведьма, упиваясь страданиями пленниц. - Буду стегать вас кнутом, чтобы живее шевелили тощими окорочками.
  Когда эскортниц увели, предводитель летучих обезьян засобирался.
  - Ну, нам пора. Не скажу, что было приятно тебе служить. Надеюсь, больше мы не увидимся. Прощай.
  Сказать ведьме было нечего, она бессильно скрипела зубами, глядя, как летучие обезьяны взмывают в воздух и исчезают вдали...
  Всю ночь несчастные тёлки провели в железных клетках. Утром колдунья решила, раз повозка пока не готова, приобщить новых рабынь к хозяйству. Кого-то отправила на кухню - готовить омерзительные кушанья из червей, жаб, змей, крыс, летучих мышей, жуков и пиявок, кого-то послала мести двор, кого-то драить полы. Как нетрудно догадаться, Эльвире Вайлет, за вчерашнюю дерзость, выпало драить сортир.
  Шалавы поначалу боялись за свою жизнь и усердно работали, но видя, что ведьма только орёт и грозится, а сделать ничего не смеет, постепенно осмелели и заартачились.
  - Да пошло оно всё! - взбесилась Каролина Дрим, опрокидывая корзину с червями, которые тут же расползлись в разные стороны. - Я, сучки, никому в кухарки не нанималась!
  - Да, сучка, - поддержали её остальные, пиная вёдра, швабры и мётлы. - Мы тоже в уборщицы не нанимались! Фак ю, карга старая!
  - Да как вы смеете? - набросилась на них колдунья. - Да я вас уничтожу!
  - Тронь попробуй, - выглянула из сортира Эльвира Вайлет. - Наш Темирлан от тебя мокрого места не оставит!
  Ведьма скорчила ехидную рожу:
  - Так ведь нету его. А ну, живо принимайтесь за работу!
  - Ещё чего! - не сдавалась Каролина Дрим. - Мы, между прочим, элитные тёлки. Крутых и влиятельных папиков ублажаем, не тебе чета.
  Колдунья завыла от злости, огрела несколько раз эскортницу зонтиком, с которым почему-то не расставалась даже в солнечную погоду, и попыталась оттаскать за волосы. Каролина в долгу не осталась, пнула ведьму шершавой пяткой в пах и вцепилась в сальные седые волосёнки, в которых копошились вши.
  - Давай, сучка, выбей карге последние зубы! - одобрительно подзадоривала шалаву то ли Агнесса Дарк, то ли Харизма Найс.
  - Да, сучка, поставь кошёлке фонарь под глазом! - визгливо подначивала товарку то ли Селена Шайн, то ли Лаура Бриз.
  - Ах вы шлюхи подзаборные! - Колдунья ущипнула Каролину за соски и с силой их выкрутила. Эскортница задохнулась от боли. Ведьма неожиданно крепко схватила её узловатыми высохшими руками и повалила на лавку.
  - Папиков, значит, ублажаешь? Ладно, давай-ка глянем, какова ты в деле...
  Она подняла подол и уселась Каролине промежностью на лицо. От невыносимого смрада, во много раз худшего, чем у всех столичных бомжей вместе взятых, эскортницу затошнило. Она попыталась разжать старческие ляжки, однако, ведьма крепко их стискивала. Каролина в отчаянии задрыгала ногами. Ведьма ухватила их, задрала и зажала под мышками. А затем послюнявила узловатые пальцы с длинными кривыми ногтями и запустила клешню в девичью промежность чуть ли не по локоть. Остальные эскортницы замерли, глазея на импровизированное подобие позы 69. Колдунья неуклонно наращивала темп, надрачивая Каролине Дрим, а та содрогалась от удушья и рвотных спазмов, пока не захлебнулась собственной рвотой.
  Нестерпимая вонь из-под старухиного подола заставила тёлок отступить на несколько шагов. Колдунья нехотя оставила в покое мёртвое тело и схватила замешкавшуюся Эльвиру Вайлет.
  - А теперь ты, языкастенькая... Ну-ка, иди сюда, шлюшка. Покажи, как ты ублажала папиков. Поработай-ка язычком у меня промеж ног.
  - Нет! - в ужасе отшатнулась Эльвира. - Ни за что.
  - Лижи, кому говорят! Не то защекочу тебя до смерти.
  Злая Ведьма схватила дерзкую эскортницу, рывком бросила на стол и гаденько засмеялась, щеря гнилые зубы.
  - Щекотушки, щекотушки! У-тю-тю-тю-тю!
  Мало кто знал, что Эльвира Вайлет до смерти боится щекотки. Задыхаясь и жадно ловя воздух, она извивалась на столе, а скрюченные ведьмины пальцы резво бегали по её голенькому чувствительному телу.
  И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Эльвира не вынесла изнурительного насилия над нервными окончаниями и непроизвольно обмочилась. Окатила ведьму мощной струёй, как из шланга.
  Старуха отскочила, будто её ошпарили, завопила во всю глотку и вдруг начала уменьшаться, таять прямо на глазах.
  - Что же ты натворила, шалава распутная! Разве ты не знала, что жидкости для меня губительны? Я ведь потому и не мылась никогда-а-а-ш-ш-ф-ф-х-х...
  Не закончив фразы, ведьма зашипела и растаяла, подобно куску рафинада в чае. Потрясённые эскортницы молча обступили лужицу мочи. Слова Эльвиры сбылись - от колдуньи действительно осталось мокрое место, только это была не заслуга гастарбайтера, а заслуга самой Эльвиры.
  Тут-то в замок и ворвался Темирлан вместе с генералом Джинджер верхом на Голодном Тигре.
  - Темирланчик, родненький, - всплакнула от счастья виновница торжества. - А мы уже сами ведьму того... Представляешь? Оказывается, её всего-то нужно было обоссать.
  - И-и, с ведьмами всегда так, - с видом знатока кивнул гастарбайтер. - Либо в жопу отодрать без вазелина, либо обоссать. Пойду мигунов позову, да. Пусть ошейники снимут. Зачем в ошейнике ходишь? Вы же не собаки...
  
  
  Новый правитель мигунов
  
  
  Известие о кончине злобной ведьмы стало для мигунов настоящим праздником. Едва весть разлетелась по стране, мигуны неузнаваемо переменились, стали добрыми, приветливыми, внимательными. Народ отовсюду стекался к замку, эскортниц избавили от ошейников, отмыли, приодели, накормили и даже причесали. Нашлись у мигунов и острые бритвы, чтобы удалить лишнюю волосню в интимных зонах и на ногах. Пока женщины ухаживали за тёлками, Темирлан держал совет со старейшинами жёлтой страны.
  - Мы знаем, кто ты, чародей, - признались ему мигуны. - Нам известны твои подвиги и заслуги. И раз мы теперь свободны от власти злой колдуньи, стань, пожалуйста, нашим правителем.
  После этих слов дворник почувствовал себя так, словно его ушатом воды окатили. Или сосулькой с карниза трахнуло. "А ведь это идея! - подумал он. - Можно же остаться здесь и больше не работать дворником. Вот он шанс, о котором мы с Чинарой столько мечтали. Видно, самому всевышнему было угодно сделать меня ханом - с таким-то именем..."
  - Провозгласите меня ханом, тогда, так и быть, стану вашим правителем, - предложил он мигунам.
  - А что такое "хан"? - не поняли старейшины.
  - Это титул такой, очень крутой. И звучит лучше, чем просто "правитель".
  - Тогда быть посему, объявляем тебя ханом жёлтой страны! - торжественно возвестили старейшины. - Слава хану Темирлану, Чародею Летающего Железного Домика!
  - И-и, уважаемые, "жёлтая страна" тоже нехорошо звучит. Пусть будет Жёлтая Орда. Или нет... Жёлтый ведь похож на золотистый? Тогда пусть будет Золотая Орда!
  - Да здравствует Золотая Орда и хан Темирлан! - провозгласили старейшины.
  Во время торжественного застолья к новоиспечённому хану подошла Эльвира Вайлет.
  - А прикольно получилось, - сказала она. - Мы с тобой азиаты; азиатов раньше неполиткорректно называли "жёлтыми". И вот теперь ты хан жёлтой, то есть, Золотой Орды... Ещё у ссак жёлтый цвет, а я ведьму обоссала... По-моему, прикольно.
  - Вот потому я и переименовал Жёлтую Орду в Золотую, чтобы не было ассоциаций со ссаками...
  Темирлан впервые полюбопытствовал у эскортницы:
  - Ты сама-то откуда?
  - Из Башкортостана. Хотя я татарка. Татары с башкирами друг с другом не очень ладят, вот моя семья и перебралась в Москву...
  Эльвира вдруг поникла.
  - Господи, как же неохота возвращаться... Повезло тебе, ты теперь хан, останешься здесь насовсем, будешь править мигунами...
  - И тебе никто не мешает остаться... - как бы невзначай предложил Темирлан во внезапном порыве щедрости.
  - Да кому я нужна? Будут прошмандовкой за глаза звать...
  - Э, главное, кем ты сама себя считаешь, а не другие. Выпей воды из Фонтана Забвения и забудь прошлое, забудь, что ты прошмандовка. Ты же нормальная тёлка. Из всего табуна ты одна ко мне хорошо относилась...
  Эльвира не хуже Темирлана умела хвататься за возможности.
  - А ведь и правда, Темирланчик, напои меня водой забвения и оставь здесь. Буду тебе второй женой. Ты ведь теперь хан, тебе реально необходим гарем. Все и так уже считают тебя владельцем гарема... Вот и пусть в натуре так будет. Посели меня здесь, а Чинару, допустим, у жевунов.
  - И-и, почему у жевунов?
  - Так ведь у них тоже правителя нет. Пускай провозгласят тебя ханом. Будешь ханом мигунов и жевунов. Чинара станет твоей соправительницей на востоке, а я на западе. Будешь нас по очереди навещать - всё по традиции...
  "Почему я сам не додумался? - поморщился от досады Темирлан, почёсывая изрядно заросший подбородок. - Ведь всё так просто..."
  - Предлагаешь слетать с обезьянами за Чинарой и привезти её сюда?
  - Ну а что такого? Неужели так и будете с ней всю жизнь на грязных работах впахивать? Тут хоть поживёте нормально. Злобных ведьм нет, ты - хан...
  Обрадованный Темирлан подхватил Эльвиру на руки.
  - И-и, вторая жена, за дельный совет тебе положена награда...
  - Как пожелаешь, мой господин и повелитель! - игриво захлопала ресницами Эльвира.
  Они удалились в спальню и там эскортница продемонстрировала будущему мужу всё своё сексуальное мастерство...
  Когда позже она нашла остальных тёлок и сообщила им новость, те преизрядно охренели.
  - Ну ты даёшь, - присвистнула то ли Ванда Стар, то ли Элеонора Саммер. - Из грязи да в князи, так, сучка?
  - Ты с ума сошла? - всплеснула руками то ли Лаура Бриз, то ли Изабелла Люкс. - Хочешь променять Москву и папиков на ЭТО?
  - На что "ЭТО", сучка? - рассердилась Эльвира. - На волшебную страну и брак с ханом? Ясен перец, да! А ты можешь и дальше старым козлам сосать.
  - Да ты ваще конченая, сучка!
  - Сама ты конченая!
  - Ты конкретно ТП!
  - Сама ты ТП!
  - Он же чурка. Водила несчастный, да ещё некрофил.
  - Он - хан! Однажды всей волшебной страной править будет, вот увидите.
  Эскортницы дико завидовали Эльвире, но старались не показывать этого, наоборот, на все лады поливали Темирлана дерьмом. Бывшая шалава не стала слушать их словесный понос и убежала в покои хана.
  Темирлан уже ждал её с походной флягой.
  - Вот, э, в Изумрудном городе набрал на всякий случай. Пей сейчас, пока не передумала.
  Эльвира схватила флягу и сделала несколько быстрых глотков.
  - Ой... Кто я? Где я? Ты кто?
  Расчувствовавшийся Темирлан взял бывшую эскортницу за руки, прижал к себе и крепко обнял.
  - Я хан Темирлан, правитель мигунов. Ты - моя верная и любящая жена, Эльвира. Вторая жена в моём гареме. Соправительница Золотой Орды.
  Эльвира доверчиво прильнула к нему.
  - Дорогой, у меня между ног какое-то странное чувство... Хочется, чтобы ты скорее там побывал...
  Темирлан забрал флягу и отвёл девушку в постель, где ещё раз показал, как сильно может её любить. Правда, бесформенные силиконовые комки ему совершенно не понравились, он решил в самое ближайшее время разузнать, нет ли какой-нибудь магии, чтобы исправить это недоразумение. А в целом тёлка и впрямь оказалась зачётной...
  "Раз она моя законная жена, это не измена Чинаре", - думал гастарбайтер...
  
  
  Жалкий обманщик
  
  
  На следующее утро Темирлан вновь созвал старейшин и представил им Эльвиру как свою жену и соправительницу.
  - Подчиняйтесь ей, как подчинялись бы мне, - распорядился он и спросил: - Чем славится народ мигунов?
  - Мы известны как умелые и искусные ремесленники, - отвечали старейшины.
  - Тогда снесите этот замок и постройте нам с женой красивый дворец где-нибудь в живописном месте.
  - И чтобы был удобным и комфортным, - добавила Эльвира, быстро освоившаяся с ролью ханши, словно была ею всю жизнь. - Чтобы сортир был нормальный, ванна, водопровод, бассейн, садик, фонтаны, беседки, мангал для шашлыков и всё такое...
  - А как закончите дворец, начните прокладывать дорогу в Изумрудный город, - добавил Темирлан. - А то неудобно - от жевунов дорога есть, а от вас нету...
  - Ты уже покидаешь нас, повелитель? - погрустнели старейшины.
  - И-и, не насовсем же. У меня ещё остались дела в Изумрудном городе. Надо решить некоторые вопросы с Оззи Осборном. Кстати, где ведьмина шапка Мономаха?
  Мигуны принесли ему Золотую шапку. Темирлан повертел её в руках и заметил вышитое на подкладке заклинание. Там же имелась и памятка о трёх желаниях. "Прямо как у волшебного джинна из сказки", - подумал Темирлан и прочёл заклинание.
  Послышалось тяжёлое хлопанье крыльев и на балкон замка приземлились остатки племени обезьян. Их вид после недавнего сражения оставлял желать лучшего. У двоих самцов покраснели и чудовищно распухли гениталии.
  - Что прикажешь, новый хозяин? - поклонился предводитель Летучих Обезьян и добавил: - Извини за прошлый раз. Сам понимаешь, ничего личного.
  - И-и, забей, да, - великодушно махнул рукой Темирлан, думая, как ему правильно сформулировать вопрос, чтобы не сошло за желание. - За пределы страны Оз летаешь? В Москву сгонять можешь, туда и обратно, по-быстрому?
  - Увы, хозяин, - огорчил его предводитель обезьян. - Мы работаем только в стране Оз.
  Эскортницы, уже предвкушавшие полёт в Москву, снова приуныли.
  - Так и знала, - вздохнула то ли Агнесса Дарк, то ли Селена Шайн. - Зря только старались.
  - Тогда этих шаболд в Изумрудный город доставь, прям во дворец к Оззи Осборну, - распорядился Темирлан. - А меня сперва к жевунам, а потом в Изумрудный город. И это всё одно желание, да. Меня не обманешь, э, я с трёх лет с дедушкой Турсунбаем на рынке мясом торговал! Сам кого хочешь обману...
  Обезьяны аккуратно взяли эскортниц под руки (исключая самцов с опухшими причиндалами, которые еле двигались от боли) и взмыли в воздух. Эльвира Вайлет с ними даже не попрощалась, начисто забыв тёмное прошлое. Всё своё внимание она теперь уделяла мужу, которого следовало проводить и одарить прощальным поцелуем. Темирлана поднял и понёс сам предводитель обезьян и его самка. Они быстро пересекли волшебную страну и приземлились возле изуродованного автобуса. Пока обезьяны снижались и заходили на посадку, их заметили работавшие в полях и огородах жевуны. Вскоре у автобуса собралась небольшая делегация, как в прошлый раз.
  Темирлан не стал тянуть кота за яйца и потребовал к себе старейшин голубой страны. Те явились и смиренно съёжились, с опаской косясь на летучих обезьян, а звери флегматично почёсывались в тени абрикосовых деревьев и лакомились на дармовщинку голубыми плодами
  - И-и, уважаемые, кто после смерти ведьмы стал вашим правителем? - спросил у старейшин Темирлан.
  - О великий чародей, нет у нас правителя, - горестно признались жевуны. - Вроде когда-то давно, ещё до появления ведьмы, была у нас своя королевская династия, но мы так и не смогли отыскать её потомков, потому что при ведьме не вели никаких записей, она этого очень не любила. Считала, что её власть над жевунами будет вечной...
  - Тогда провозгласите меня ханом, - предложил Темирлан. - Мигуны уже провозгласили, почему бы и вам не последовать их примеру? Я тогда буду великим ханом жевунов и мигунов! Хан - это как правитель, только ещё круче... Правда, страну вам придётся переименовать. Слово "голубая" стойко ассоциируется с педиками, понимаешь? Пусть будет "бирюзовая". А? Бирюзовая Орда!
  Обрадованные старейшины не возражали, так Темирлан стал ханом Бирюзовой Орды. Первое его распоряжение касалось жилья.
  - Резиденцию мне начинайте строить, э! В красивом и живописном месте, чтобы сад был и огород. Скоро жену к вам привезу, Чинару. Она у меня давно мечтает о своём саде и огороде. И с ней сынишка будет, Дилмурат, чтобы тоже на свежем воздухе рос, на натуральных продуктах...
  Жевуны поклонились и заверили хана, что сегодня же возьмутся за возведение особняка, достойного чародея и избавителя. После этого Темирлан прибыл в Изумрудный город и застал там всеобщую истерику.
  - Он сбежа-а-а-а-ал! - ревели и выли эскортницы, размазывая по губастым ботоксным рожам тушь и помаду. - Жалкий пиндос бросил нас и удрал на воздушном ша-а-а-а-ре...
  Темирлан позвал к себе Джелию Джемм и потребовал объяснений.
  - Повелитель, - виновато потупилась служаночка, - я ничего не могла поделать. Оз начал готовить шар сразу после вашей отправки на войну. Он всё время трясся от ужаса, воображая, как ведьма разделается с вами, а потом придёт за ним. В успех твоего похода он ни капельки не верил. Считал, что в отместку ведьма захватит и сотрёт в порошок Изумрудный город... И вот, прямо средь бела дня, на глазах у горожан, Оз забрался в гондолу, перерезал канат и помахал нам платочком...
  Девушка не выдержала и заплакала, спрятав лицо в переднике.
  - И-и, пиндосы, они такие. - Темирлан нежно обнял рыжую красавицу. - Из Кореи сбежали, из Вьетнама сбежали, из Афгана сбежали... Отовсюду бегут, собаки... Ты не плачь, э, себя не вини.
  - Он оставил тебе записку, - всхлипнула Джелия Джемм и передала Темирлану запечатанный конверт. - На тот случай, если ты всё же вернёшься...
  Хан жевунов и мигунов сломал печать, разорвал конверт и прочёл: "Дружище Темирлан! Прости меня за мой неблаговидный поступок и постарайся понять. В отличие от тебя, я уже имел дело с западной ведьмой и её Летучими Обезьянами. Ты просто не знаешь, с кем связался, не знаешь, что это за твари. А я знаю. И боюсь, ужасно боюсь и ничего не могу с собою поделать. Мои страхи сильнее меня. Независимо от исхода твоей кампании, я сваливаю. Пожалуйста прости и пойми. К тому времени, как ты вернёшься со щитом или на щите, я буду уже далеко. Надеюсь, ты не проиграешь и ведьма не отыграется на Изумрудном городе. Хе-хе, сорри за каламбур. Если же ты каким-то чудом одолеешь колдунью, тогда вот моя последняя воля. Я, Оз Великий и Ужасный, навсегда отбываю в Канзас и оставляю тебя, Темирлан, своим преемником на троне Изумрудного города. Как говорится, сик транзит глория мунди, дружище. Прощай и не поминай лихом. Оз Диггс."
  - И-и, кто тут мунди, пиндос! - Темирлан, не знавший латыни, гневно затряс письмом. - Сам ты мунди, собака! Ишак облезлый! Цирковой клоун! Олег Попов пиндосский, Клёпа недорезанный, Карандаш недоделанный, Полунин недоразвитый, Куклачёв звёздно-полосатый, Никулин несчастный... Чтоб тебе кошка в шляпу насрала!
  Перечислив всех известных ему клоунов и вспомнив все цензурные эпитеты, Темирлан выдохся. Пока он читал письмо, слуги увели истерящих эскортниц в их покои и дали им снотворного и валерьянки.
  - И что мне теперь делать, э? - в растерянности спросил хан.
  Джелия Джемм вытерла слёзы.
  - Первым делом, выполнить последнюю волю Оза и объявить народу, что ты займёшь престол Изумрудного города. Остальное пока может подождать... Или же ты... тоже хочешь нас покинуть?
  Темирлан схватил девушку в охапку и крепко поцеловал в засос.
  - Останусь при одном условии, моя сладкая. Если ты станешь третьей женой в моём гареме и моей соправительницей в Изумрудном городе... Нет, не так - в Изумрудной Орде! Сними униформу горничной и нарядись в самое красивое платье.
  Служаночка недоверчиво вытаращилась на Темирлана и видя, что он не шутит, счастливо засмеялась.
  - Да, мой дорогой повелитель. Сию же секунду...
  Когда она убежала переодеваться, Темирлан вызвал к себе вояку с бакенбардами, показал письмо Оза и распорядился как можно скорее созвать горожан на главной площади.
  - Сейчас же займусь этим лично, - с поклоном ответил страж.
  Не прошло и часа, как площадь перед дворцом заполнилась народом. Темирлан привёл себя в порядок, к нему присоединилась принарядившаяся Джелия Джемм, похожая уже не на служанку, а на принцессу. Вдвоём они вышли к народу рука об руку. Девушка не только нарядилась, но и сделала незатейливую причёску. Её рыжие локоны украсила драгоценная серебряная тиара с изумрудами - под цвет восхитительных зелёных глаз.
  Увидев столько людей, Темирлан некстати оробел.
  - Э, не знаю, что им сказать, да, - признался он девушке.
  - Я подскажу, - шепнула она в ответ.
  - Салям алейкум, уважаемые! - Темирлан помахал рукой собравшимся. - По делам, которые доступны пониманию лишь великих чародеев, Великий и Ужасный Оззи Осборн навсегда отбыл в далёкую страну Пиндостанию...
  Джелия Джемм не только подсказывала ему шёпотом правильные слова, но и демонстрировала горожанам прощальное письмо Оза.
  - Согласно последней воле волшебника, я, хан Темирлан, правитель жевунов и мигунов, становлюсь его преемником на троне Изумрудного города. Отные я провозглашаю эту страну Изумрудной Ордой, а себя - её ханом! Также я уважаю ваши традиции, поэтому имя мне отныне Темирлан Оз!
  Собравшаяся толпа разразилась бурными и радостными овациями. В воздух полетели зелёные шляпы и букеты зелёных цветов. Горожане обнимались и поздравляли друг друга с удачей. Оказывается, не всё так плохо - на изумрудном троне снова чародей, да какой! Разделавшийся с обеими злобными колдуньями!
  Темирлан поднял руку, призывая народ к тишине.
  - С моей стороны было бы неправильно занимать Изумрудный трон и не жениться на местной уроженке. Поэтому я объявляю Джелию Джемм своей женой и соправительницей. Вы все знаете Джелию Джемм? Согласно вашей же традиции, имя ей отныне Джелия Озма Джемм!
  Откуда-то возник оркестр и заиграл бравурный марш. Снова зазвучали овации, под которые вояка с бакенбардами торжественно вручил Темирлану символический ключ от города, вырезанный из цельного изумруда.
  Джелия Джемм, уже на правах соправительницы, объявила праздник и длинные выходные. После чего не забыла напомнить горожанам, что Летучие Обезьяны теперь подчиняются новому хану и, если они вдруг прилетят, бояться их не нужно.
  
  
  Свежая идея
  
  
  Выходными не ограничились, народ устроил полноценные праздничные гуляния с салютом. Всё складывалось настолько удачно, что это не могло не сказаться на потенции Темирлана. Пока народ гулял, они с Джелией Озмой Джемм отправились в спальню, исполнять супружеский долг. Позже, счастливо млея в объятиях мужа, бывшая служаночка спросила:
  - О чём задумался, дорогой? Я вижу - что-то не даёт тебе покоя.
  - И-и, не могу придумать, как мочалок назад вернуть и как привезти сюда Чинару с Дилмуратом, - признался Темирлан. - Хоть бы одним глазком взглянуть на них и на брата Алимбека...
  - Это легко устроить, - сказала Джелия Озма Джемм. - Во дворце есть волшебная картина, которая может показать любого человека в любой точке мира.
  - Э, веди меня к ней, да! - вскочил Темирлан.
  Не удосужившись даже одеться, они с Джелией прошлёпали босиком в неприметную комнатку, где на стене висела обычная с виду картина в дешёвенькой деревянной раме, завешанная лоскутом ткани. Никакого изображения на картине не было, одна только чернота.
  - Вот, - сказала Джелия. - Прикажи ей показать, что тебе нужно. Раз ты теперь правитель Изумрудного города, картина подчинится.
  Темирлан неуверенно всмотрелся в черноту.
  - Это что, чёрный прямоугольник Малевича? И-и, картина Малевича, мою первую жену, Чинару, покажи...
  Чернота тотчас же пошла рябью, посветлела и перед Темирланом предстала до боли знакомая квартира. Осунувшаяся от горя Чинара молча стояла у окна, а вокруг неё увивался говорливый Алимбек.
  - Невестка, смирись уже с тем, что он мёртв и к тебе не вернётся, - горячо убеждал женщину брат Темирлана. - Там, на автостраде, даже от автобуса ничего не осталось, не то что от людей. Вон какой ураган был! Хорошо я страховку успел оформить, хоть деньги получу... Чинара, зачем тебе жить в одиночестве? Посмотри, какая ты красавица. Будь моей! Буду любить тебя не хуже Темирлана, упокой всевышний его душу. Мы ведь давно друг друга знаем. Дилмурат мне давно как родной сын. Разве я чем-то плох? Зарабатываю нормально и тебе с мальчонкой ни в чём не откажу. Тем более, что наши традиции предписывают младшему брату наследовать жену старшего. По правде говоря, никогда не мог понять, за что такая красавица досталась неудачнику Темирлану...
  - Уйди, проклятый! - гневно оттолкнула его Чинара. - Это всё ты виноват. Обманул родного брата, сказал, что у тебя ковид, а оказалась обычная простуда...
  - Почему обманул? - обиделся Алимбек. - Врачи так сказали, я при чём? Если боишься заразиться, так я уже выздоровел...
  - Уйди сказала! Я мужу до смерти верна. Раз его нет, значит буду вдовой и ты мне не нужен. Я скорее корове Марамойко отлизывать начну, чтобы относилась ко мне получше, но с тобой свою жизнь не свяжу!
  - Алимбе-е-ек, собака-а-а! - завыл Темирлан, хватаясь за голову. - Зарежу, честное слово, зарежу! Мамой клянусь! Ой, держите меня семеро!.. Не брат ты мне больше, гнида тухложопая! Ой, Чинара моя, Чинара-а-а...
  Джелия Озма Джемм бросилась обнимать и утешать мужа.
  - Сладкая моя, - сказал он ей. - Я тебя очень люблю, но без Чинары и без Дилмурата мне нет жизни. И даже ханство мне не в радость. Я непременно должен вырвать семью из лап собаки Алимбека...
  - Тогда у тебя только один выход, дорогой, - подумав, предложила рыжая зеленоглазка. - Попроси совета у Глинды, правительницы кводлингов. В волшебной стране Оз нет чародейки могущественнее неё. Если кто и сумеет тебе помочь, то только она.
  - И-и, про Оззи Осборна то же самое говорили, - недоверчиво поморщился Темирлан. - Кто такая эта Глинда? Не видал её никогда. Зато я бабушку с севера знаю, в большой шляпе. У неё одна из мочалок учится... Лучше сперва с ней посоветуюсь. Кстати, давай-ка глянем, как они там... Картина Малевича, покажи мне Добрую Волшебницу Севера и её ученицу, Анжелу Пичес.
  Изображение Чинары и Алимбека заволокло чернотой, сквозь которую проступили очертания каменного подземелья, ярко освещённого масляными светильниками. Анжела Пичес в скромном фиолетовом платье и заляпанном фартуке стояла возле большого стола, заставленного всевозможными баночками, пузырьками, флаконами, пробирками, колбами, ретортами, кувшинами, горшками и котелками. Это была настоящая магическая лаборатория, где ученица чародейки училась варить и смешивать зелья. В данный момент она как раз мешала что-то в колбе, подливая в неё то из одного сосуда, то из другого, и шепча при этом какое-то заклинание. На дне колбы бурлил и клокотал какой-то порошок, из горловины валил густой дым.
  Анжела действовала сосредоточенно, высунув наружу кончик языка. Перед ней лежал толстенный фолиант, раскрытый на середине и прижатый свинцовым пресс-папье.
  - Аккуратней, - приговаривала откуда-то из-за кадра волшебница. - Аккуратней. Ещё аккуратней... Да аккуратней же, чтоб тебя, зараза безрукая!
  Руки у Анжелы дрогнули, она влила в колбу больше, чем следовало, и в тот же миг прогремел оглушительный взрыв. Сквозь дым и чад было видно, как во все стороны разлетаются оторванные конечности и голова незадачливой ученицы...
  Темирлан быстро отвернулся от картины.
  - Э, к Глинде придётся ехать, да.
  Он хотел было уйти, но вдруг передумал.
  - Картина Малевича, покажи мне трёх кобыл, которых я оставил работать у фермера в стране жевунов.
  Подвал со стонавшей и причитавшей волшебницей заволокло чернотой, а через мгновение Темирлан увидел знакомую ферму, где эскортницы подожгли Страшилу на кукурузном поле. Фермер, упитанный мордатый жевун, выстроил тёлок перед хлевом и раздавал им указания. Старшие сыновья фермера, мордатые, как их отец, держали в руках поводки, привязанные к кожаным ошейникам на шалавах, и плотоядно пожирали глазами силиконовые буфера. Эскортницы напоминали побитых собачонок. Очевидно, что за прошедшие дни из них выбили всю дурь.
  - Ты сегодня идёшь доить корову, - распоряжался фермер, указывая на Жанну Пинк. - Делай всё так, как показывала моя жена. А вы, - он повернулся к Кристине Китти и Снежане Кисс, - отправитесь на заготовку свежего сена. Пока одна косит, другая граблями и вилами собирает скошенную траву в стога. Всё просто. Сынульки за вами присмотрят...
  - А можно без сынулек? - жалобно захныкала Кристина Китти. - Они нас всё время лапают и подбивают на разврат.
  - Цыц! - рявкнул фермер, выпячивая живот. - Подумаешь, потискают разок-другой. Небось не цаца, потерпишь.
  Тёлки издали тягостный стон и нехотя поплелись на работу. Жанна Пинк взяла ведро и направилась в хлев, где присела на низкую скамеечку возле коровы. Бурёнка непроизвольно напряглась и недоверчиво покосилась на незнакомую доярку. Эскортница сморщилась от отвращения и брезгливо потрогала пальчиками коровье вымя. Корову передёрнуло от чужого и неприятного прикосновения к чувствительному месту. Она повернулась к Жанне задом, хлестнула по лицу хвостом и поддала копытами. Костлявая тёлка перелетела через грубую дощатую перегородку в соседнее стойло, где флегматично жевал сено племенной бык. Всеми своими пятьюдесятью килограммами кожи, костей, жил и силикона эскортница шмякнулась быку на загривок. Зверь взбрыкнул, играючи сбросил тёлку в лоханку с водой и боднул. Тщедушное тельце насадилось на рога и окрасило лоханку красным. Из порванной сиськи в воду плюхнулся силиконовый имплант...
  Картина переключилась на сенокос. Две эскортницы уныло взирали на луговое разнотравье. Кристина Китти вздохнула и игриво промурлыкала:
  - Мальчики, покосите вместо нас? А мы с вами за это потрахаемся...
  - Не-а, - ответил один из фермерских сыновей, флегматично жуя яблоко. - Не будете работать, батька нас заругает. А трахаться всё равно будем, никуда не денетесь.
  Снежана Кисс размахнулась косой, как ей показывали, и попыталась скосить траву перед собой... Бывает, что неопытный гольфист промахивается клюшкой, неправильно рассчитав удар, и промахивается по мячу. С тёлкой произошло то же самое. Коса взлетела выше, чем следовало и секанула Кристину Китти поперёк живота, практически располовинив тело. Наружу вывалились кишки и прочие органы.
  - Ах ты коза драная!
  Кристина из последних сил отвела назад руку с вилами и с хрустом всадила их в грудь Снежане.
  - Я ж не нарочно, сучка... - прохрипела та, захлёбываясь кровью.
  Выронив поводки, сыновья фермера молча таращились на эту сцену. По их штанам растекались мокрые пятна...
  - Йоп-паный по голове! Не могу больше на это смотреть...
  Гастарбайтер завесил картину тканью и поспешил прочь из комнатёнки. Джелия Озма Джемм последовала за ним.
  Наутро Темирлан обрадовал зарёванных и опухших эскортниц.
  - Собирайтесь, мочалки, э, на юг полетим!
  - А смысл? - простонала то ли Ванда Стар, то ли Изабелла Люкс. - У нас всё равно паспортов нету...
  Темирлан с трудом унял рвущиеся наружу ругательства.
  - Зачем тебе паспорт в волшебной стране, курица? Собирайся, марафет наводи, чтоб не было стыдно перед Глиндой. Скоро Летучих Обезьян позову...
  Эскортницы хныкали, ныли, капризничали и не хотели никуда лететь. Из-за постоянных неудач и зашкаливающей смертности на них накатила апатия. В этот самый момент во дворец верхом на Голодном Тигре въехала усталая и потрёпанная генерал Джинджер, про которую хан, если честно, совсем забыл. Но девица, разумеется, поняла его по-своему.
  - Я оценила ваше изощрённое наказание, повелитель, - поклонилась она Темирлану. - Могу ли я быть полезна вам ещё чем-нибудь? Я готова расплачиваться за потерю вверенной мне армии сколько вам будет угодно. Свяжите меня, вздёрните на дыбе, отхлещите плетью, прижгите пятки огнём...
  "Э, да она в мазохистку что ли превратилась? - испугался Темирлан. - Я ведь ничего такого не хотел. Неужели ей понравилось, когда я её наказывал?.."
  - Ты отдохни пока, приведи себя в порядок, - сказал он. - Мне Голодный Тигр нужен. Видишь мочалок, братуха? Если через минуту не встанут и не соберутся в путь, разрешаю тебе их растерзать. Наесться не наешься, уж больно они худосочные, но хоть червячка перед обедом заморишь и косточки погрызёшь. Главное, сиськи не глотай, они не настоящие, живот заболит.
  Голодный Тигр раскрыл пасть и оглушительно зарычал. Эскортницы с визгом выскочили из постелей и принялись лихорадочно одеваться и прихорашиваться. Довольный произведённым эффектом, Темирлан привёл тигра к Фонтану Забвения.
  - Вот вода, про которую я тебе говорил. Выпей всего глоток и забудешь про свой голод.
  Зверь наклонился к воде и принялся жадно лакать.
  - Ой... Кто я? Кто я такой? И где это я? А вы что за фрукт?
  - Ты большой Пушистый Котик, - ответил Темирлан, вспомнив, как сюсюкала с тигром военачальница. - Любимец генерала Джинджер, ласковый со своей хозяйкой, но беспощадный к её врагам. А вот и она...
  Из дворца выбежала переодевшаяся Джинджер и бросилась тискать и гладить тигра, тереться щекой о его усатую морду и нежно трепать за ушки.
  - А у кого тут самые лапулечные лапки? А у кого тут самый лапулечный хвостик? У кого тут самая лапулечная мордашка?
  Тигр щурился и урчал от удовольствия.
  - Вы небось проголодались с дороги, - пожалел генерала Темирлан. - Сходите оба поешьте перед долгим дежурством. Я собираюсь нанести визит волшебнице Глинде, а вы оставайтесь охранять Изумрудную Орду в моё отсутствие. Заодно, генерал, проинспектируй здешний гарнизон. Я слыхал, что здесь есть какой-то гарнизон, но ни разу его не видел... Назначаю тебя за главную.
  - Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, - вытянулась в струнку генерал Джинджер.
  
  
  На юг, в страну кводлингов
  
  
  Когда эскортницы наконец соизволили собраться, Темирлан призвал Летучих Обезьян и приказал нести их к волшебнице Глинде. На юг тоже не вело ни одной дороги, поэтому добраться в розовую страну можно было только по воздуху.
  Внизу быстро пронеслась Изумрудная страна, сменившаяся густым лесом. То ли Харизма Найс, то ли Элеонора Саммер заёрзала в объятиях летающих зверей.
  - Давайте ненадолго спустимся, меня ссать припёрло. Присяду быстренько под дерево...
  - И я тоже хочу, - загалдели остальные эскортницы. - И я! И я!
  - Нельзя, - ответил предводитель обезьян. - Потерпите. Это не простой лес, это лес воюющих деревьев. Если окажетесь в нём, вам конец. Деревья бросаются на всех чужаков и убивают.
  - Да я обоссусь сейчас! - возмутилась шалава. - Я же не виновата, что кое-кто нас торопил и даже поссать на дорожку не дал!
  - И-и, прям на лету ссы, да, - подсказал Темирлан. - Лес дремучий внизу, никому на голову не прилетит.
  Поколебавшись, Элеонора Саммер задрала подол, стянула панталоны, раскинула ноги и пустила струю. Остальные, недолго думая, последовали её примеру. Летучие Обезьяны уставились на золотой дождь словно заворожённые, не зная, что и думать о людях. Даже они никогда не позволяли себе ссать на лету, считая это неэтичным и неприличным - для разумных существ...
  Внезапно одно из деревьев, забрызганное девичьей росой, ожило, зашевелилось и метнуло вверх длинные гибкие лианы. Все Летучие Обезьяны инстинктивно поднялись повыше, кроме одной пары, которая почему-то замешкалась. Из-за этого лианы крепко обвили лодыжки их пассажирки, Селены Шайн, и с силой дёрнули вниз. Обезьяны не удержали тёлку, та полетела прямиком в древесные объятия. Гибкие лианы тут же заползли ей в рот, нос, уши, вагину, уретру и анус. Тёлка отчаянно дрыгалась, но агрессивное дерево крепко держало её за руки и за ноги.
  - Я такое видела в хентайном анимэ, - зачем-то сообщила Ванда Стар. - Называется "тентакли"...
  В следующий миг дерево поднатужилось и разорвало Селену Шайн на куски. Те осыпались вниз и исчезли в густом и мрачном подлеске...
  За лесом воюющих деревьев путешественников ждало множество удивительных земель и существ. Они пролетели над одинокой горой, где зияла пещера, а возле неё стояло человекоподобное создание с единственной мощной ногой... Также они пролетели над Фарфоровой страной, страной Развалийцев, страной Бумажных Кукол, Кухонным королевством, Заячьим королевством, Булочным королевством, страной Нытиков, страной Пустомель... Летучие обезьяны нарочно летели таким курсом, будто вели воздушную экскурсию. Предводитель Обезьян подробно описывал Темирлану каждую область.
  Небольшая горная гряда оказалась страной Стреляющих голов. Это был злобный и агрессивный народец, нападавший на всех, кого видел, подобно воюющим деревьям. Темирлан ещё подумал, что, возможно, по этой причине на юг не проложена дорога... Завидев обезьян, Стреляющие Головы высоко подпрыгивали и пытались достать их. Как следует из названия, Стреляющие Головы стреляли крепкими головами - их шеи могли вытягиваться, подобно резиновым жгутам. Однако обезьяны, наученные горьким опытом, старались держаться на недосягаемой высоте.
  Впрочем, один абориген от отчаяния стрельнул головой так сильно, что гуттаперчивая шея порвалась и голова устремилась к цели подобно пушечному ядру. Перед смертью абориген неплохо прицелился, так что его башка со страшной силой треснула одну из обезьян, несших Изабеллу Люкс. Оглушенная зверюга потеряла ориентацию и ушла в крутое пике. Вторая обезьяна изо всех сил замахала крыльями, пытаясь выправить траекторию. Пассажирка оглушительно визжала и всячески мешала, дрыгая руками и ногами. От страха она обделалась, её шёлковые панталоны на заднице вздулись пузырём.
  Всё же обезьяны кое-как вытянули и грохнулись на землю за пределами страны Стреляющих Голов. Правда, лучше от этого не стало, потому что навернулась троица на странное паукообразное чудище, мирно дремавшее на лесной прогалине. Ужасная тварь мгновенно проснулась, схватила оглушенную добычу острыми челюстями и незамедлительно пожрала.
  - И-и, пониже спустись, да, - приказал Темирлан предводителю обезьян, снял с плеча ружьё, прицелился и выстрелил прямо в глаз чудовищу, как учил дедушка Турсунбай. Страшилище мгновенно околело, не успев дожевать Изабеллу, чьи тощие ноги так и остались торчать из пасти. Пузырь на панталонах лопнул, липкие зловонные фекалии растеклись и размазались по глазастой страхолюдной морде.
  Обе Летучие Обезьяны остались живы, потому что зверюга начала обед с эскортницы, ошибочно сочтя её самой вкусной. Темирлан велел оказать им первую помощь, а ещё лучше - отправить куда-нибудь на отдых.
  - Можно в страну жевунов? - попросил предводитель обезьян. - Очень уж там фрукты сочные, много витаминов. Там уже отдыхает и лечится парочка с распухшими мошонками, пускай и эти с ними заодно...
  Темирлан не возражал.
  Пока оглушённые обезьяны приходили в себя и пытались расправить помятые крылья, из окрестных лесов к прогалине сбежалось разнообразное зверьё. Темирлан на всякий случай быстро перезарядил ружьё. Поражённые звери столпились возле паукообразной твари и повернулись к хану.
  - Злобная тварюга долгое время терроризировала всю живность в стране Оз, никому не давала житья и покоя. Мы всё ждали, когда же кто-нибудь нас от неё избавит и вот наконец появился ты. Скажи же, кто ты такой? Назови себя. Уж не Чародей ли ты Летающего Железного Домика?
  Гастарбайтер принял горделивый вид, как уже привык делать в последние дни.
  - Верно, братухи, я Чародей Летающего Железного Домика, победитель двух злобных колдуний, а ныне - великий хан Темирлан Оз, владыка Изумрудной, Бирюзовой и Золотой Орды. У вас кто хан?
  - Нет у нас хана, - признались звери. - Хотели мы подождать, кто из чародеев убьёт тварь, и провозгласить его за это царём зверей, но так и не дождались. Видно у чародеев есть дела поважнее нашего спасения... Если ты согласен, мы провозгласим царём зверей тебя...
  - Тогда лучше не царём, а ханом, - подсказал Темирлан. - "Хан" приятнее звучит, чем "царь".
  Звери согласились.
  - Что ж, ты действительно великий и могучий волшебник. Признаём тебя ханом всех зверей! Да что там зверей, всех животных. За исключением, пожалуй, лисиц, потому что у них есть своё королевство - Лисбург - и свой правитель.
  - Вот и хорошо, - сказал Темирлан. - Не люблю лис, они хитрые и опасные, бешенство переносят, да. Ну их...
  На этом хан распрощался с новыми подданными и поспешил к Глинде.
  Остаток пути прошёл без происшествий. Вскоре перед обезьянами и их пассажирами раскинулась розовая страна. "Надеюсь, болтуны окажутся не из ЭТИХ, - с некоторой опаской подумал Темирлан, имея в виду лесбиянок и трансгендеров (почему-то розовый цвет вызвал у Темирлана именно такую ассоциацию). - Хотя голубые жевуны оказались совсем не педиками, не глиномесами, не трубочистами, не механиками заднего привода... Может и тут пронесёт. Не хотелось бы, чтобы Глинда оказалась лесбухой или трансом. Она ж тогда меня загрызёт..."
  
  
  Глинда
  
  
  В отличие от замка Злой Ведьмы, дворец Глинды оказался очень красивым. Было видно, что у его хозяйки неплохие эстетические вкусы... Обезьяны высадили пассажиров перед портиком и те взошли по ступеням, навстречу сексапильным стражницам в розовой униформе.
  - Лопните мои глаза! - пробормотал себе под нос Темирлан. - Если здесь простые стражницы - сногсшибательные красотки, то какова же сама Глинда?
  Девицы поклонились и дружелюбно проговорили:
  - Приветствуем тебя, хан Темирлан, и твой гарем, который на самом деле не гарем. Прекрасная и вечно юная Глинда ожидает вас.
  - И-и, откуда нас знаешь, да? - удивился Темирлан. - И почему Глинда вечно юная? Она шайтан-эльф?
  Стражницы усмехнулись.
  - Наша повелительница Глинда всё видит в волшебной Книге Событий. Едва в стране Оз что-то происходит, запись об этом сразу же появляется в книге. Поэтому Глинда, не встречаясь ни с кем воочию, тем не менее, знает обо всех и обо всём. Она не эльф, она волшебная фея.
  На фоне сексапильных стражниц было особенно видно, насколько эскортницы невзрачны и ненатуральны. Статные, длинноногие, сисястые и жопастые девицы в розовых мундирах провели гостей в тронную залу и представили повелительнице кводлингов, восседавшей на рубиновом троне. Несмотря на обилие секса в последние дни, Темирлан почувствовал шевеление в штанах. Высокая и стройная чародейка была облачена в великолепное платье с длинным шлейфом, струящимся по ступеням к подножию трона. Её золотистые волосы, мягкие, словно шёлк, украшала изящная вычурная корона. Глаза были синими, как небо, губы - как лепестки роз, а щёки - словно персики. Не считая короны, Глинда обходилась без украшений - при её красоте и вечной молодости они были ни к чему. Она была настолько хороша, что с ней не шли ни в какое сравнение все победительницы конкурсов "Мисс Вселенная" вместе взятые.
  Темирлан машинально склонился перед красотой и совершенством, хорошо осознавая, что он теперь вроде как ровня Глинде и кланяться вовсе не обязательно. Но ничего не мог с собой поделать.
  - Приветствую вас в розовой стране, дорогие мои, - ласково произнесла волшебница. - Что я могу для вас сделать?
  Голос Глинды звучал нежнее и сладостнее самой мелодичной музыки.
  - Мы никак не можем вернуться домой, - жалобно захныкала Агнесса Дарк, прежде, чем Темирлан успел открыть рот.
  - Так может оно и к лучшему? - огорошила эскортниц Глинда. - Только взгляните, как здесь хорошо, в стране Оз! Не то что во внешнем мире...
  - Хорошо? - истерично взвизгнула Лаура Бриз. - Да мы почти все передохли в этой ужасной, дурацкой волшебной стране! А этот вот, - она указала на бывшего дворника, - из быдлы-извозчика и некрофила сделался ханом. Где справедливость?
  - И не будем забывать про здешнюю отсталость, - презрительно скривилась Ванда Стар. - Тут нет ни душа, ни шампуня, ни кондиционера, ни скраба, ни лака для ногтей, ни тоналки, ни туши нормальной, ни помады, ни лака для волос, ни маникюрных ножниц, ни пилочек для ногтей, ни электрических щипцов для завивки, ни спа-салонов, ни йоги, ни кофе, ни миндального молока, ни чёрной икры, ни шампанского, ни креветок... Баблишек тоже нельзя заработать, потому что у вас, видите ли, магический коммунизм... За всё время ни одного богатого папика не встретили, с кем можно было бы остаться.
  - Т-р-р, нах! - рявкнул Темирлан и обратился к Глинде: - Видишь, э? Из пятидесяти шаболд осталось всего пятеро. Надо хотя бы их вернуть, Глинда-ханум. И мне позарез нужно домой попасть, забрать жену и сына. Как же это, я, великий хан - здесь, а они - там?
  - Хм-м, - задумалась Глинда. - Если бы тебе в один конец надо было, тебя бы выручили Серебряные Башмачки. Они же могут перенести владельца куда угодно. Достаточно просто стукнуть каблуком о каблук и назвать пункт назначения. Разве Добрая Волшебница Севера тебе не подсказала?
  - Что со старушки взять, маразм, наверно, - махнул рукой Темирлан. - А почему в один конец?
  - Практически любое волшебство страны Оз, за редким исключением, работает только в стране Оз, - пояснила Глинда. - Домой тебя башмачки перенесут, но по пути исчезнут и назад ты уже не вернёшься.
  Лаура Бриз бросилась к Темирлану.
  - Эй, Чингизид, а ну дай сюда кроссовки! В жопу твою семью, я хотя бы в Москву вернусь!
  - Я с самого начала подозревала что-то неладное в этой обуви, - призналась Харизма Найс. - Если б знала, давно бы Чингизида ночью придушила и кроссовки отняла.
  - И-и, овца, я сам тебя щас завалю! - Темирлан потянулся к ружью. - Хрен тебе, а не эксклюзивные кроссовки. Всю жизнь в них прохожу, никому не отдам!
  - Вот если бы у тебя был Волшебный Пояс, - продолжала Глинда, которую, похоже, забавляла перепалка гостей, - ты бы мог, не сходя с места, и этих девиц домой отправить, и семью вернуть.
  Расчувствовавшийся Темирлан не удержался и снова поклонился Глинде.
  - Великая Глинда-ханум, подскажи, пожалуйста, что это за пояс и где его найти?
  - Волшебный пояс исполняет любые желания своего владельца - как в стране Оз, так и за её пределами. Сейчас им владеет король гномов Руггедо, весьма опасный и неприятный тип... - Глинда задумалась. - Я не знаю, сумеешь ли ты добыть себе пояс, ведь король гномов хитёр и коварен. Стоит ему только пожелать, как с тобой обязательно случится какая-нибудь гадость. Находясь в его стране, ты окажешься полностью в его власти.
  - Рахмат, Глинда-ханум, - поблагодарил Темирлан. - Тогда я времени терять не буду, а сразу же отправлюсь за поясом.
  - Окажи мне ответную любезность, хан, - попросила Глинда. - Отдай мне Золотую Шапку, когда истратишь последнее желание.
  Темирлан кивнул, а про себя подумал: "Ага, непременно отдам - когда каждая из жён по три желания исполнит".
  Он почтительно попрощался с Глиндой и покинул дворец, раздумывая, то ли ему вызвать обезьян, то ли опробовать башмачки. Неожиданно обезьяны явились сами - два самца с опухшими мошонками.
  - У нас для тебя неприятное известие, повелитель, - доложили они. - В стране жевунов объявился некто, утверждающий, будто знает последнего живого потомка древних королей.
  - И-и, какая собака покушается на ханскую власть? - занервничал Темирлан. - Рахмат, братуха. Вы это... поправляйтесь скорее. Яйца ужасно выглядят, э!
  Обезьяны поникли и улетели. "Надо будет подарить им что-нибудь, - подумал Темирлан. - А то неудобно..."
  - Короче, тёлки, - повернулся он к эскортницам. - Сперва к жевунам заедем, потом сразу к гномам.
  - Ну началось! - закатила глаза Ванда Стар. - Ути-пути, у чабана власть ускользает... Какая трагедия!
  - Т-р-р, нах! Держись за меня крепче. А ты за неё, а вы друг за друга.
  Темирлан приподнялся на цыпочках и стукнул пяткой о пятку.
  - Э, в страну жевунов несите, да.
  
  
  Соперник
  
  
  Неведомая сила тотчас подхватила Темирлана и понесла по воздуху с такой скоростью, что ветер в ушах засвистел. Эскортницы, крепко вцепившись друг в друга, тащились за ним прицепом. Всего за несколько минут компания пересекла безлюдный юго-восток страны Оз и очутилась возле прозрачного ручья в стране жевунов, где трудились плотники и каменщики, возводя комфортабельную усадьбу со всеми удобствами. Вокруг стройки раскинулся большой сад, ближе к ручью тянулись вскопанные, но пока ничем не засеянные грядки.
  Важный прораб поспешил навстречу Темирлану и почтительно поклонился.
  - Приветствую тебя, Великий Хан! Стройка твоего особняка идёт полным ходом. Всё, как ты пожелал - вот сад, вот огород. Место отличное, под боком чистая питьевая вода, даже колодца рыть не надо...
  Темирлан подошёл к нему и понизил голос.
  - И-и, слышь, братуха, кто тут у вас распускает слухи, будто объявился потомок древнего короля?
  - А, это Кривой Колдун, - с готовностью разоткровенничался прораб. - Он живёт где-то в глуши, у границы голубой и фиолетовой стран. Занимается изготовлением волшебных порошков... Недалеко от него живёт такой же отшельник, Старый Нанди. Так вот, колдун утверждает, что Старый Нанди и есть потомок древних королей.
  Прораб спохватился и торопливо добавил:
  - Ты уж разберись с этим, пожалуйста, хан. Мы искренне хотим, чтобы ты был нашим повелителем, но если Нанди предъявит права на власть...
  - Э, чего он раньше не предъявлял?
  - Ведьмы боялся, конечно.
  Темирлан начал закипать.
  - Ага, ведьмы боялся, а того, кто её в зад отодрал, нет? Ну ничего, братуха, я намёк понял. Прямо щас и разберусь!
  - Чего, опять куда-то лететь? - заныли тёлки. - Посмотри, что с нашими причёсками...
  Не слушая, Темирлан стукнул пяткой о пятку и приказал кроссовкам нести его к Кривому Колдуну. Та же неведомая сила вновь подняла его в воздух и понесла - на сей раз куда-то в глушь, в дремучие чащобы, покрывавшие границу восточной и северной стран сплошным лесным массивом. Темирлан двигался над самыми кронами, а вот его прицеп, тащившийся позади и чуть ниже, весь исхлестало ветками и макушками деревьев. Новенькие зелёные платья эскортниц превратились в лоскутки.
  Летунов опустило возле неказистой ветхой избёнки. Не слушая эскортниц, которые стонали и ругались так, будто находились при смерти, Темирлан взбежал на крылечко и ворвался в избу.
  - А вот и виновник торжества, - насмешливо произнёс низенький старикашка, скрюченный, казалось, сразу сколиозом, ревматизмом, радикулитом и подагрой. В его тщедушном тельце скрюченным было всё, каждая косточка, каждый сустав. Это и был Кривой Колдун.
  - Полагаю, ты тот самый знаменитый чародей? Мы как раз говорили о тебе.
  В избёнке с колдуном находились ещё трое. Жена колдуна чем-то занималась возле очага, наверно, готовила трапезу. Кроме неё присутствовала уродливая старуха и благообразный старичок. Колдун представил гостей:
  - Познакомься, чародей. Перед тобой ведьма Момби, главная потребительница моих порошков из фиолетовой страны, где их производство, видишь ли, запрещено. А это Старый Нанди, единственный законный правитель жевунов. Потомок древних королей, правивших в те времена, когда Лурлина ещё не присоединила наши земли к стране Оз.
  Темирлан отчаянно пытался придумать, как ему поступить. Выстрелить из ружья он успел бы всего один раз, а другого оружия у него не было. Убить Нанди? Тогда колдун с колдуньей сотворят чары и погубят его. Пристрелить колдуна? Тогда останется колдунья. Неизвестно, насколько она могущественна. По любому выходила патовая ситуация.
  Гастарбайтер решил потянуть время.
  - И-и, дедушка, - обратился он к Нанди. - Договоримся давай? По очереди будем править. Давай, ни мне, ни тебе. Полгода ты, полгода я. Давай? Ни мне, ни тебе. По чесноку, дедушка. По-братски...
  А в это самое время за стенами избы к эскортницам в драных платьях подошли два подростка и жадно уставились на оголённую женскую плоть.
  - Привет, - заговорил первый подросток, у которого от возбуждения пересохло во рту. - Я Тип, живу с ведьмой Момби.
  - А я Оджо, - представился второй, захлёбываясь слюной от вожделения. - Живу со Старым Нанди.
  - Живёте - в этом самом смысле? - У развращённой и извращённой Харизмы Найс все мысли были о разврате и изврате.
  - Ага, - подтвердили мальчишки, не совсем понимая, о чём тётя говорит.
  - О-о!.. - многозначительно переглянулись эскортницы и заулыбались, увидев бугорки на мальчишечьих штанах. - Так вы с девочками ни разу не чпокались?
  - Не, вы меня, конечно, извините, но в таком возрасте сожительствовать со старикашкой и с каргой, это не дело, - высказала своё мнение Агнесса Дарк и засучила обрывки рукавов. - Хотя некоторые из нас именно так и начинали...
  Она присела перед мальчиками на корточки, быстрым движением спустила им штаны и ухватилась за торчащие стручочки.
  - Давайте хоть подрочу вам...
  Однако пареньки проявили несвойственную их возрасту прыть и вдвоём навалились на шаболду, опрокинув её в траву. Тип сразу полез под обрывки подола, а Оджо жадно вцепился в ненатуральные сиськи, выскочившие из обрывков лифа.
  Агнесса, для которой тройничок был в порядке вещей, не очень-то и сопротивлялась. Происходящее её даже позабавило, а остальных тем более.
  - Надо же, как пареньки изголодались! - усмехнулась Элеонора Саммер и почувтвовала возбуждение. Остальные шалавы тоже возбудились от вида чужих интимных ласк и решили присоединиться к групповушке. Они полностью оголились и с хохотом сбились в кучу-малу, передавая обалдевших от счастья мальчишек друг другу и вытворяя с ними разные неприличные вещи, не положенные несовершеннолетним.
  - В Москве за такое пришили бы срок, а тут никто не докопается, - высказалась Лаура Бриз. - К тому же скоро нас здесь не будет...
  Между тем, страсти в избе накалялись, потому что Старый Нанди никак не шёл на уступки. Говорили за него в основном Кривой Колдун и Момби, из чего следовало, что идея захвата власти принадлежала им, а бесхребетный старик просто шёл на поводу.
  - Ты ни жевунами, ни Изумрудным городом не должен править! - верещала Момби мерзким голосом, нагло тыча в Темирлана грязным пальцем. - Потому что и на изумрудный трон есть законный наследник, вернее, наследница. Озма! Настоящая Озма. Дочь правителя, который правил до Оза и попросил меня спрятать девочку, когда наглый чужеземный выскочка прилетел на воздушном шаре. И уж я её спрятала, уж я так её спрятала... Тип! Эй, Тип! Куда подевался этот несносный мальчишка? Ты совсем оглох, Тип!
  В избушку вошли довольно лыбившиеся подростки, на ходу поправляя штаны. За ними ввалились полуголые Агнесса Дарк и Элеонора Саммер, вытиравшие зелёными платочками липкие брызги с лица и с груди.
  При виде потерявших девственность сорванцов, старая Момби всё поняла и с причитаниями набросилась на эскортниц.
  - Ах вы дрянные шалавы! Мокрощелки блудливые! Драные прошмандовки! Что же вы наделали? Ведь Тип - это и есть принцесса Озма, зачарованная и превращённая в мальчика! Заклятье подразумевало непорочность, дуры безмозглые! Тип не должен был познать женщины до обратного превращения в урочный час. Уж я его берегла, я так его берегла! А коли вы его совратили, ему уж никогда девчонкой не стать. Обратно его не расколдуешь. Прощайте, планы на изумрудный трон...
  - Так я не мальчик? - растерянно пробормотал Тип.
  Оджо наставил на него палец, заржал и принялся дразнить:
  - Ха-ха, девочка, девочка! Носи бантики, юбочки и колготки!
  - Да ладно, каминг-аут - это нормально, - некстати высказалась Агнесса Дарк, стараясь утешить паренька, но тот забился в уголок и заревел.
  Старую Момби распирало от злости. Она провизжала какое-то заклинание, с её пальцев сорвались искры, укололи Агнессу Дарк и та повалилась замертво. Элеонора Саммер бросилась к полке с баночками и горшочками, схватила первый попавшийся сосуд и запустила в старуху. Сосуд разбился о старческую макушку и из него взметнулось облако серого порошка.
  - Осторожно, кретины! - завопил Кривой Колдун. - Это же окаменительный порошок. Если он попадёт на...
  Но было поздно. Порошок осел на колдуне и его жене, на Момби и Нанди, на Оджо, на Элеоноре Саммер и на мёртвой Агнессе Дарк. На всех, кроме Типа и Темирлана. И все, кого он коснулся, мгновенно превратились в мраморные статуи.
  - Йоп-паный по голове! - выругался Темирлан.
  - Я не трахался с тётей, - виновато захныкал Тип, испугавшись взбучки. - Она просто подёргала мою пипиську и разрешила кончить на грудь и на лицо. А ещё взрослая тётя дала мне понюхать и полизать между ног, приглашала "нырнуть в пилотку", но я этого выражения не понял... Хотел ей сиськи помять, но те оказались ненастоящими и мне не понравилось. Вот и всё, честное слово! Никто меня не совращал, никакой я не порочный!
  Откуда-то из-под лавки на Темирлана бросился прозрачный стеклянный кот. Сквозь его голову были видны розовые мозги, вырезанные из цельного самоцвета.
  - Что ты наделал, глупый косоглазый чучмек! - промяукал возмущённый кот.
  Темирлан машинально отвесил ему пендаль, как привык поступать с шелудивыми блохастыми тварями, кот впечатался в статую Оджо и повалил её. Статуя задела соседнюю и тоже повалила. Так, задевая друг друга, упали все статуи и разбились. Удивительный стеклянный кот попал под кусок мрамора и тоже разбился.
  Тип смотрел на это и хлюпал носом.
  - Котейку жалко, - всхлипнул он.
  Темирлан погладил его по голове.
  - И-и, братуха, не мороси. Я - великий хан, повелитель Изумрудной, Бирюзовой и Золотой Орды, а заодно всех животных, кроме лисиц, потому что лисы переносят бешенство. Пошли со мной. Я скоро сынишку сюда привезу, Дилмурата, вы с ним примерно ровесники, будете дружить, вместе в игры играть.
  - Правда?
  - А то! Не горюй об Оджо, Старом Нанди, ведьме и колдуне. Ты мне теперь будешь как второй сын.
  Мальчик успокоился и доверчиво взял Темирлана за руку. Вдвоём они покинули избёнку и вышли к эскортницам, которые как ни в чём не бывало поправляли лоскутки, не зная, что с ними делать.
  - Э, мочалки, кто с несовершеннолетними шпили-вили делал? Совсем охренели? А если у детей психическая травма будет? По жопе дам, да!
  Пристыженные тёлки понурились, а Темирлан с помощью кроссовок перенёс всю компанию обратно к прорабу.
  - И-и, братуха, передай всем: нет больше Кривого Колдуна и Старого Нанди. Ведьма Момби разбила банку с окаменительным порошком, все превратились в статуи, упали и разбились.
  - Проклятые колдуны! - потрясённо воскликнул прораб. - А ведь прошлый Оз хотел запретить незаконную ворожбу...
  Темирлан похлопал его по плечу.
  - О чём речь, дядя? Я свои дела разгребу и сразу наведу порядок. Обожди немного. Будем тремя единственными чародеями - я, Глинда и бабушка с севера.
  Отойдя на безопасное расстояние, чтобы не напугать жевунов, Темирлан в третий раз вызвал Летучих Обезьян и вручил им Типа.
  - Отнесите его в Изумрудный город и передайте моей жене. Скажите, что прошу о нём позаботиться. Это Тип, сирота. И пускай генерал Джинджер позволит ему поиграть с Пушистым Котиком.
  - У тебя есть котейка? - обрадовался Тип. - Я котеек люблю.
  - Есть, есть, - рассмеялся Темирлан. - Только ты с него охренеешь. Это не котейка, а настоящий тигра!
  Как и все дети, Тип умел быстро забывать о плохом, радуясь хорошему.
  - Ух ты, мы полетим по воздуху! Я никогда не летал по воздуху...
  Когда обезьяны скрылись вдали, Темирлан стукнул пятками.
  - А теперь несите нас в страну гномов, к королю Руггедо.
  
  
  Пещеры гномов
  
  
  Сила волшебных башмачков понесла Темирлана и оставшихся эскортниц намного дальше, чем обычно - в сторону неприступных гор, кольцом опоясавших волшебную страну. Полёт происходил, судя по скорости, быстрее звука, однако, никто из людей чудесным образом не ощущал ни трения, ни перегрузок. Чего нельзя было сказать об окружающей среде - полёт приводил в движение огромные воздушные массы, так что летунов сопровождал настоящий вихрь, гнувший и ломавший одинокие деревца и вырывавший из земли кусты. Какую-нибудь зверушку, вроде горного козла или суслика, подхватывало вихрем и уносило вдаль, где низвергало в пропасть или разбивало о камни.
  Так продолжалось, покуда кроссовки не принесли хозяина в длинное узкое ущелье с крутыми и почти вертикальными склонами. Посреди него Темирлан увидел растопырившегося великана, ритмично махавшего молотом и бившего им по земле. Великан занимал собой всё ущелье, протиснуться мимо него сбоку было невозможно. Только промеж ног - там, куда бил молот.
  Великан работал с ленцой - до тех пор, пока не заметил незваных гостей. Видя, как быстро они летят, он лихорадочно увеличил темп, рассчитывая припечатать людей кувалдой. И его расчёт оправдался - частично. Темирлан, летевший первым, успел проскочить, а вот прицеп попал под удар. Огромный великанский молот одним махом прихлопнул трёх оставшихся эскортниц. Так сбылось зловещее пророчество волшебницы, избежать которого сумела лишь Эльвира Вайлет, став совершенно другой личностью и таким образом ускользнув от рока.
  Впрочем, гигант немного выиграл от точного удара, потому что в следующий миг на него обрушился вихрь, сопровождавший Темирлана. Самого великана вихрь не повалил, зато вырвал у него из рук ужасное орудие и потащил за гастарбайтером. Также вихрем сорвало великанские лохмотья, выполнявшие роль одежды. Испугавшись, что ему оторвёт и член, великан схватился за него, но позабыл про более уязвимые яички. В результате член остался на месте, а оторванная волосатая мошонка полетела вслед за кувалдой. Великан истошно завопил и повалился поперёк ущелья, держась за оскоплённую промежность...
  Ущелье оканчивалось у больших ворот - входа в подземное гномье царство. Чем ближе Темирлан подлетал, тем больше гномов появлялось на едва заметных уступах вдоль ущелья. Маленькие человечки грозно трясли оружием и не подозревали, какой опасности подвергаются. Вихрь сорвал их со скал, увлёк за собой и буквально размазал о массивные ворота. О них же расквасились и великанские яички.
  Последним в ворота гулко врезался гигантский молот и как таран вышиб обе створки с засовами, а заодно и дорасквасил великанскую мошонку. Только в отличие от застрявшей в проёме кувалды, мошонка отлепилась от выбитых створок и последовала дальше за вихрем, издавая на лету хлюпающие и хлопающие звуки. Темирлан нёсся под землёй, по извилистым туннелям и пещерам, пока не очутился перед Руггедо в большом тронном зале. Король гномов восседал на золотом троне и поглаживал длинную бороду до пола. Его чело венчала корона из цельного кроваво-красного рубина.
  Башмачки аккуратно и безопасно затормозили Темирлана перед троном, чего нельзя было сказать о сопровождающем вихре. Он набрал такую кинетическую энергию, что играючи повалил и опрокинул трон, сорвал с головы Руггедо корону, трахнул гнома головёнкой об стену, завязал бороду узлом и обернул расквашенной мошонкой.
  Не теряя времени, Темирлан подошёл к маленькому человечку, брезгливо развернул волосатое великанское хозяйство и снял с бесчувственного Руггедо волшебный пояс.
  - И-и, извиняй, карлик, мне он больше нужен, да.
  Несмотря на крошечные размеры, король гномов оказался довольно крепок. Он быстро пришёл в себя, сел и тряхнул головой.
  - Фуф! Уф! Что это со мной? Ух! Вот это тряхнуло. Землетрясение? Нет... Погодите-ка... Мой пояс! Эй! Ты ещё кто? А ну отдай! Стража! Войско моё верное! Схватить наглеца и казнить! Но не быстро и безболезненно, а медленно и чрезвычайно мучительно... Погодите, а это что такое?
  - И-и, яйца это, дедуля. Вернее, теперь уже яичница.
  - Что? Яйца? Нет! Почему яйца? Здесь не должно быть яиц! Ведь яйца означают верную смерть! Все знают, что яйца смертельно опасны для любого гнома!
  Руггедо катался по полу, пытаясь выползти из чавкающей и хлюпающей мошонки. Изо всех его отверстий обильно извергались физиологические субстанции, делая волосатый омлет ещё более влажным и склизким.
  Набежавшие в тронный зал гномы уставились на своего повелителя в немом изумлении.
  - Яйца! - вопил обезумевший от ужаса Руггедо. - На нас напали! Мы все умрём! Нас атаковали яйцами!
  Он имел в виду обычные куриные яйца; гномы его так и поняли, хотя произошло очевидное недоразумение. Многотысячная армия маленьких людей задрожала от ужаса и бросилась прочь. Гномы спасались кто куда. Ничего не понимая, Темирлан вспомнил про окаменевших колдунов и решил испытать трофей.
  - Преврати всех гномов в глиняные статуи, - приказал он волшебному поясу, не слишком веря в успех. Карликов хан не боялся, потому что кроссовки в любой момент могли унести его из пещеры.
  Однако пояс в точности выполнил пожелание нового владельца, как и обещала Глинда. Не успел Темирлан и глазом моргнуть, как вооружённая армия во главе с Руггедо превратилась в статуи. Гастарбайтер с облегчением вздохнул и отправился осматривать гномьи пещеры. Ханом он успел побыть всего ничего, но ему уже понравилось присоединять новые владения.
  Разумеется, он тут же заблудился в подземном лабиринте пещер, туннелей и штолен. В отличие от московского метро, гномы обходились без вывесок, указателей и схем.
  - И-и, пояс, повесь везде светящиеся таблички, чтобы кто угодно мог здесь ходить без риска заблудиться, - распорядился он и его желание тотчас исполнилось.
  Теперь осматривать новые владения стало намного удобнее. Темирлан диву давался, насколько некоторые залы и галереи были искусно вырублены в горной породе. Или как ловко были проложены каменные мосты над бездонными пропастями... Заглянув в одну из таких пропастей, бросив вниз камешек и не дождавшись стука, Темирлан решил подстраховаться:
  - Э, пояс, сбрось-ка все статуи гномов в эту пропасть, а потом замуруй её. Да, на всякий случай, великана из ущелья тоже преврати в статую и тоже сюда сбрось.
  Так исчезло с лица земли Гномье королевство. Однако добытой горныи трудягами руды, золота, самоцветов и разведанных месторождений хватило бы стране Оз на многие века. И всё это теперь принадлежало Темирлану.
  - Возвращаемся в Изумрудный город, - приказал он кроссовкам, стукнув пяткой о пятку.
  Захваченное богатство требовало тщательного учёта и охраны. Пока что хан не придумал, кому это поручить, где найти надёжного человека...
  В Изумрудном городе его встретила небольшая суета. Первой озвучила своё беспокойство Джелия Озма Джемм.
  - Дорогой повелитель! - воскликнула она, бросаясь навстречу мужу. - Я волнуюсь насчёт наших имён. Действительно ли мы имеем право зваться "Озом" и "Озмой"? Ты точно уверен, что прежний Оз не вернётся и не потребует обратно свой титул и трон?
  - А давай посмотрим, сладкая моя. - Темирлан проследовал с женой в комнатку с волшебной картиной.
  - И-и, картина Малевича, покажи нам, где сейчас Оз Диггс?
  Вязкая чернота всколыхнулась и на картине отобразился типичный американский город. Возможно в Канзасе. Растрёпанный Оз Диггс, так и не сменивший зелёного костюма, отчаянно вырывался из рук рослых полисменов, пытавшихся заковать его в наручники и усадить в патрульную машину. Вокруг толпились зеваки и снимали инцидент на телефоны. Группа усатых и бородатых мужиков в платьях и туфлях, била Оза дамскими сумочками и наотмашь хлестала по щекам. Пунцовая физиономия Оза выражала недоумение и растерянность.
  - Я циркач, фокусник, слышите, вы! - выкрикивал он в отчаянии в сторону полицейских и зевак. - Вы не имеете права! Это произвол! Я великий и ужасный Оз, правитель волшебной страны! В чём меня обвиняют? Я всего-то хотел узнать у этих клоунов, где тут ближайший цирк, чтобы устроиться на работу. Бородатые мужики в платьях - это же из цирка, верно? Откуда ж ещё? Разве не из цирка? Наверняка где-то рядом есть цирк. Неужели так трудно было сказать?
  - Мы женщины, женщины! - истерично вопили мужики в платьях. - А ты - вонючий гомофобный и трансфобный супремасист!
  - Будет тебе скоро и работа, и цирк, и волшебная страна, - зловеще цедили копы, запихивая Оза в патрульную машину. - Обхохочешься, бро...
  - Я ничего не понимаю, - упрямо твердил Диггс. - Таких слов ведь не существует - "трансфоб", "гомофоб", "супремасист"... Что эти клоуны имели в виду? Совершенно не смешное представление. В чём соль шутки?
  - Узнаешь, бро, скоро узнаешь. Это мы тебе гарантируем...
  Вздохнув, Темирлан повернулся к жене.
  - Сладкая моя, Оззи Осборн гарантированно не вернётся. Никогда. Если точнее, ему жопа. Причём не просто жопа, а жопа жопская... В отличие от урагана Злой Ведьмы, воздушные шары летают только в пространстве, но не во времени. Оззи Осборн не вернулся в своё время, на сто лет назад, он остался в нашем. И теперь его в современном Пиндостане ждёт сплошной, бесконечный ад...
  Хан снял с головы Золотую Шапку и водрузил на огненно-рыжие кудри.
  - Вот, держи шапку Мономаха. Я свои три желания истратил, так что теперь твоя очередь. Только на всякие глупости их не расходуй.
  Трепеща от счастья в объятиях мужа, Джелия Озма Джемм слилась с ним в долгом и сладостном поцелуе. К сожалению, долго поблаженствовать голубкам не дали. Темирлана настойчиво разыскивали Омби Эмби и солдат с бакенбардами.
  - Великий Хан! - воскликнули они, когда повелитель вышел к ним из комнатки. - Хотим пожаловаться на нового генерала. Она тут без году неделя, но уже замучала, загоняла и замуштровала весь гарнизон. Житья от неё нет. Чуть что не так, грозится скормить тигру, а тот так ужасно разевает пасть и так громко рычит, что у нас поджилки трясутся и оружие валится из рук. Какой там воинский дух? Хочется бежать без оглядки... Отправьте, пожалуйста, нас всех в отставку!
  - И-и, не очкуй, братуха, я всё понял, да, - успокоил вояк Темирлан. - У меня насчёт генерала появилась кое-какая идея. Но сперва разберусь с пацаном...
  
  
  Гендерная инверсия
  
  
  Темирлан нашёл Типа во дворе, где мальчик первый раз в жизни неуклюже стрелял из лука по мишеням. Настоящий боевой лук был для ребёнка чересчур велик.
  - Дядя хан! - парнишка радостно бросился навстречу правителю и тот ласково потрепал его по голове.
  - И-и, братуха, давай одну добрую бабушку на севере навестим. Опять по воздуху полетим, да.
  - Давайте! - Тип от счастья захлопал в ладоши, ещё не зная, что его ждёт.
  Темирлан взял его за руку и приказал кроссовкам нести их в страну гилликинов, к Доброй Волшебнице Севера, чьего имени не знал никто в стране Оз, даже Глинда. Ходили слухи, что из-за деменции струшка сама не помнит, как её зовут. Причём Альцгеймер развился у неё уже тогда, когда она впервые появилась в стране Оз, вот и не назвала волшебница никому своего имени...
  Неведомая сила несла Темирлана с Типом над полями и чащобами, над великанским замком (возможно, оттуда родом был обладатель кувалды) и много над чем ещё. Зелёная растительность сменилась фиолетовой. Через несколько минут летуны уже стояли перед теремом волшебницы гилликинов.
  Типа распирало от восторга. Кто ещё из ребят летал по воздуху, влекомый силой Серебряных Башмачков? Да все сверстники от зависти бы лопнули, если б узнали... Темирлан предоставил мальчика заботам служанок, а сам постучался в опочивальню чародейки. Старушка пребывала в скверном настроении и не покидала своих покоев.
  - И-и, бабушка, - позвал её Темирлан. - Почему грустишь, скажи на милость?
  - А, это ты, Чародей Летающего Железного Домика, - апатично встретила его непричёсанная волшебница, одетая в ночнушку и домашний халат. - Как же мне не грустить? Я ведь уже стара, а благодаря тебе, в страну Оз вернулась смерть, значит и я скоро помру, так и не оставив гилликинам наследницы и преемницы. Была надежда на ученицу, да не сбылась...
  - Неужели у тебя других учениц нет, бабушка? Я думал, к любой волшебнице стоят километровые очереди из желающих...
  - Ах, если бы так, - вздохнула чародейка. - Простые люди гордятся нами, уважают нас и чтут, некоторые даже любят, но вот чтобы отдать своего ребёнка в ученики - этого не дождёшься. Почему? Одни боятся, другие хотят, чтобы дети унаследовали их ремёсла...
  - Я к тебе затем и прибыл, бабушка, - обрадовал волшебницу Темирлан. - У меня с собой парнишка, Тип. Сирота. Был он сперва девочкой, а потом ведьма Момби заколдовала его и сделала мальчиком.
  - Знаю я эту Момби, - проворчала чародейка. - Отвратительная старуха. И откуда только такие берутся, да ещё в моей стране?
  - Ну, её-то теперь не спросишь. Она у Кривого Колдуна надышалась окаменительного порошка, превратилась в статую, упала и разбилась. Но я подумал, если бы ты обратила заклятье вспять и снова сделала Типа девочкой, тогда бы у тебя появилась новая ученица. Она ж сиротка, идти ей всё равно некуда, а у меня своих детей скоро целый выводок будет, как я её у себя оставлю?..
  Меланхолия мгновенно слетела с волшебницы.
  - Ты совершенно прав, чародей. Что ж, давай посмотрим, что можно сделать.
  Как и в прошлый раз, волшебница ловко водрузила шляпу на нос, из неё выплыла доска с магическими письменами, изложившими подробную инструкцию по развоплощению Типа. Волшебница приказала слугам привести мальчика, прочла необходимое заклинание, окропила парня каким-то снадобьем из крошечного флакона и обсыпала какой-то пудрой. Прямо на глазах у изумлённого гастарбайтера мальчик обернулся девочкой. "Да простит меня всевышний и российское законодательство за смену пола несовершеннолетнему лицу", - мысленно взмолился Темирлан, у которого даже пот на лбу выступил.
  - Вот, попей водички, освежись! - он бросился к девочке с фляжкой и влил ей в рот несколько глотков воды забвения.
  - Ой, - пробормотала девочка, удивлённо озираясь вокруг. - Кто вы? Кто я? Где я?
  - Тебя зовут Курманжан, ты круглая сиротка, - сымпровизировал хитрый Темирлан, подводя девочку к волшебнице. - Очень хочешь стать ученицей доброй феи, чтобы потом всю жизнь помогать жителям страны Оз.
  Добрая Волшебница Севера хотела было попенять хану за его неблаговидный поступок, но при виде хорошенькой девочки умилилась и промолчала.
  - Сударыня, - обратилась к ней Курманжан, навеки позабывшая, что она на самом деле Озма. - Вы согласны меня учить?
  - Конечно, дитя моё, - не удержалась и обняла её старушка. - Научу всему, что знаю и умею.
  "А потом ты состаришься, умрёшь и эта девочка унаследует фиолетовую страну, - думал Темирлан, строя дальнейшие планы. - Дилмурат как раз её ровесник. Познакомлю их и поженю. Тогда к моим владениям отойдут и гилликины. Останется Глинда..."
  Думать на эту тему Темирлан опасался, ведь запись о его планах могла некстати появиться в волшебной книге Глинды и нарушить все его замыслы.
  Решив одну задачу, хан распрощался со счастливой старушкой и вернулся в Изумрудный город, где сразу же призвал к себе генерала Джинджер.
  - И-и, сладкая, оставь здешний гарнизон на Омби Эмби, я его потом в генералы произведу, а тебе я поручаю важную миссию. Недавно я победил карлика Руггедо и присоединил к своим владениям его пещеры. Там целый лабиринт в горах, заблудиться можно... Ну, вернее, теперь уже нельзя, но всё равно, необходимо составить подробные карты. В подземельях полно золота, драгоценностей и полезных ископаемых. Доверить охрану этих богатств я могу только тебе, моя батырша. Всё пересчитай, всё поставь на учёт, составь подробные списки. Заодно почини ворота и, вообще, наведи порядок. Ты же всё-таки женщина...
  - Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! - Джинджер отдала честь и просияла. - Вы ссылаете меня в мрачные пещеры среди горной глуши в качестве наказания? Ах, как вы безжалостно прекрасны!
  Генерал громко свистнула и к ней примчался Пушистый Котик, бывший Голодный Тигр, ставший совсем ручным.
  - А где мальчик Тип? - спросил он у Темирлана. - Он собирался со мной поиграть.
  - И-и, мальчик Тип оказался заколдованной девочкой Курманжан, да. Захотел изучать волшебство у доброй бабушки с севера. Вернётся, когда отучится.
  - Ну надо же, - удивился тигр. - Каких только чудес не бывает в стране Оз...
  Генерал Джинджер уселась верхом на Пушистого Котика. Чтобы быстрее добраться до пещер, Темирлан приказал поясу перенести их туда.
  - Ух ты! - воскликнул тигр, потрясённый открывшимися пейзажами. - Горы! Я раньше никогда не был в горах. Вот бы тут поохотиться...
  - Да в чём проблема, братух, побегай, осмотрись, поохоться, - разрешил Темирлан, а сам повёл Джинджер показывать новые владения.
  Они заглядывали в пещеры, наполненные золотыми и серебряными слитками, любовались самоцветами всех размеров и оттенков, бродили мимо уютных гротов, где журчали ручьи и реки с прозрачной чистой водой... Кое-где курились паром горячие источники, в них можно было устроить купальни. Незаметно хан с генералом очутились в громадной пещере, имитировавшей живую природу, а именно - лес. Только деревья в этом лесу были рукотворными, из золота и серебра.
  - Какая красотища! - восторженно охнула Джинджер.
  - Да, - согласился Темирлан и ему вдруг пришла идея. - Тут надо будет музей открыть, водить экскурсии, развивать горный туризм. Проложим дорогу через горы прямо до Изумрудного города, наладим транспорт... Может даже поезда пустим.
  - Что такое транспорт? - удивилась военачальница. - Что такое поезда?
  Вместо ответа Темирлан начал расстёгивать её генеральский китель.
  - Не думай пока об этом, моя батырша. Думай о другом. Раз я назначил тебя здешней наместницей, тебе недостаточно быть генералом. Посему я повышаю тебя до звания генералиссимуса, нарекаю своей четвёртой женой и вручаю в полное владение эти пещеры со всеми их богатствами.
  - Мой господи-и-ин! - расчувствовшаяся Джинджер, бывшая сельская девка, едва не задохнулась от счастья. - Кнут и пряник, да, мой повелитель? Кнут и пряник? Всё как всегда?
  Справившись наконец с пуговицами, Темирлан стиснул молодой жене небольшие упругие сисюлёчки.
  - И-и, надо бы их тебе увеличить, потяжелее сделать. Как ты сказала, кнут и пряник. Накажу тебя тяжестью.
  Темирлан припомнил старую порнуху, которую смотрел с Алимбеком, ещё до женитьбы на Чинаре.
  - Пояс, сделай у Джинджер сиськи, как у Анны-Николь Смит, только чтоб были натуральными. А у Джелии Джемм сделай, как у Памелы Андерсон, но тоже натуральными. У Эльвиры пускай останутся такими, как сейчас, только силикон весь убери, натуральными сделай. И губищи ей с лица убери, пусть будет нормальный рот...
  Не успел он это произнести, как гимнастёрка Джинджер вздыбилась и затрещала по швам. Девушка охнула и обхватила себя руками.
  - Как непривычно, как тяжело... Они стали такими большими...
  - Да, сладкая. Это и есть наказание тяжестью. Повелеваю тебе носить эту тяжесть до конца своих дней.
  - Слушаю и повинуюсь, Великий Хан, мой дорогой и любимый муж.
  - А теперь давай-ка посмотрим, что ты за генералиссимус, и заодно опробуем твою новую тяжесть...
  Темирлан уложил четвёртую жену под золотыми деревьями и показал, как сильно может её любить - уже не в виде наказания, а в виде награды...
  
  
  Счастливое завершение всех дел
  
  
  Разобравшись с текущими проблемами, хан перенёсся в Бирюзовую Орду, к раскуроченному автобусу Алимбека.
  - Пояс, перенеси эту рухлядь в Москву и брось на крышу Государственной Думы. А внутри на видном месте оставь записку такого содержания: "Во всём виноват Алимбек. Это он всё придумал и организовал. Меня вы наверняка не найдёте, потому что собака Алимбек повёл себя не по-братски. Пассажиров ищите в начинке чебуреков и беляшей у Трёх Вокзалов. Их вещи - на блошином рынке в Новоподрезково. Алимбек похитил и держит в заложниках мою семью. Не платите ему страховку за автобус... И подпись - Темирлан".
  Когда автобус исчез, хан сплясал от радости и погрозил кулаком невидимому брату.
  - Най-нари-най, най-нари-най! Вот тебе за то, что подбивал клинья к Чинаре, собака! Ох и вздрючат тебя теперь, ох и вздрючат, Алимбек! Я бы на это поглядел... И я погляжу - ведь у меня есть волшебная картина Малевича! Э-ге-гей, пояс! Перенеси сюда мою жену, Чинару, нашего сына, Дилмурата, и все наши вещи из квартиры.
  Через мгновение перед ним стояла Чинара со шваброй в руках и сынишка со школьным рюкзачком, на котором сбоку болтался мешок со сменкой.
  - Папа! - первым бросился к отцу Дилмурат.
  Чинара недоумённо озиралась и не верила своим глазам.
  - Темирлан? Ты жив? Ты цел? А мы думали, ты погиб... Но где мы? Что это за место? Это ведь не Москва? Совсем не похоже на Москву, хотя от Собянина всего можно ожидать...
  В нескольких словах Темирлан поведал родным о волшебной стране Оз и о том, что он теперь Великий Хан.
  Счастливая женщина бросилась в объятия мужа и вдруг отстранилась.
  - Ой, я же подъезд не домыла. Марамойко меня сожрёт.
  Темирлан вырвал у неё из рук швабру и закинул в кусты.
  - Не думай больше об уродливой корове, моя сладкая. Нам с тобой больше не нужно работать. Ведь я - Великий Хан, повелитель Изумрудной, Золотой и Бирюзовой Орды, горных пещер и всех животных, кроме лисиц, потому что они переносят бешенство.
  Чинаре казалось, что это всё не по-настоящему, что это какой-то розыгрыш, сон. Тогда Темирлан заметил на дереве белку и подозвал её.
  - Слезай, братуха, давай вместе споём.
  Притопывая ногой и пританцовывая, Темирлан запел любимую ретро-песню "Сен менин":
  
  
  - Сен менин жазылбаган ырларымсың,
  Сен менин айтылбаган сырларымсың.
  Туйлатып жүрөгүмдү алоолонткон,
  Сен менин жаштык жалын жылдарымсың.
  А-а а-а а! А-а а-а а!
  Сен менин дүйнөдөгү жыргалымсың.
  
  
  Белка каким-то образом уловила мотив и принялась подпевать тоненьким голоском:
  
  
  - Сен менин көк деңизим чалкып жаткан,
  Үстүндө ак куу ойноп, чардак учкан.
  Эң назик эрке сезим кылдарындай,
  Сен менин жыргалымсың нурун чачкан.
  А-а а-а а! А-а а-а а!
  Сен менин келечегим бакыт ачкан.
  
  
  На третьем куплете к хану сбежались все окрестные животные - насекомые, птички, зайчики, оленята, бурундучки, еноты, ёжики, медвежата, лягушата, паучки, лосята и кабанята - все с удовольствием подпевали хором любимую песню повелителя:
  
  
  - Сен менин ак кептерим канат каккан,
  Сен менин мөл булагым калкып аккан.
  Ыраазымын миң мертебе тагдырыма,
  Өмүрдө издеп жүрүп сени тапкан.
  А-а а-а а! А-а а-а а!
  Өмүрдө издеп жүрүп сени тапкан...
  
  
  Закончив представление, животные поклонились слушателям и разбежались. Дилмурат погнался за енотом; ему захотелось погладить настоящего живого енота.
  - Ты только одно знай, сладкая, - чуть поколебавшись, признался жене Темирлан. - Тут такая ситуация... Раз я теперь Великий Хан, мне пришлось ещё трёх жён взять. Будет по одной соправительнице в каждом владении. Так что у меня теперь гарем... Но ты, конечно, будешь первой и самой главной женой!
  Чинара, истинно восточная женщина, восприняла это известие с каменным спокойствием.
  - Мне всё равно, сколько у тебя жён, Темирлан, если я ни одну из них не увижу.
  - Ну, один-то раз увидеть придётся, - честно сказал Темирлан. - На официальной церемонии. Устроим одну общую, для всех. Понимаешь, жёнами-то я их нарёк, но официальной церемонии до сих пор не было. А ещё мне тебя нужно всем представить, чтобы знали, кто ты такая.
  Чинара недовольно поморщилась.
  - Не люблю я эти церемонии... Да мне и одеть нечего... Стыдно будет перед гостями...
  - И-и, для великой ханши здесь любые наряды сошьют. Как моя старшая жена может кого-то стыдиться? Ты не должна. Ты теперь будешь соправительницей Бирюзовой Орды! Всего один раз потерпи, моя сладкая. Я знаю, ты хотела спокойной жизни, хотела свой сад и огород... Всё у тебя будет, я уже позаботился. Прямо сейчас нам строят особняк... Э, пояс, перенеси нас к прорабу.
  Пояс исполнил приказ и Темирлан долго показывал жене стройку, садик и грядки под огород.
  - Всё, что тут растёт, голубого цвета. Но на вкус никак не влияет. Вот, сама убедись, попробуй абрикосы...
  - Папа, а я смогу тут с кем-нибудь подружиться и играть? - спросил Дилмурат, которому всё было интересно и про всё хотелось знать.
  Темирлан ласково потрепал сына по голове.
  - Есть предложение получше. Я тебя с одной девочкой познакомлю. Что за девочка - красавица! Зовут Курманжан. Она сейчас учится на волшебницу. Когда вырастет, будет твоей женой и твоей собственной феей. Проси о чём хочешь, всё для тебя сделает...
  
  * * *
  
  В лазурной гостиной своего дворца Глинда листала страницы Книги Событий, следя за приключениями Темирлана, за подготовкой к свадебной церемонии и за пластическими операциями у жён. В руках волшебница рассеянно крутила официальное приглашение на свадьбу.
  - Надо же, - тихо приговаривала фея себе под нос. - Столько всего сумел натворить один-единственный человек из внешнего мира. По сравнению с ним Оз Диггс - просто паинька... А если сюда ещё кто-нибудь попадёт? Нет, пожалуй, неприступных гор и смертельной пустыни мало. Надо будет заглянуть в древние свитки и поискать способ понадёжнее изолировать страну Оз от внешнего мира. Чтобы комар носа не сунул...
  Глинда отлистала несколько страниц назад, нахмурилась и перечитала эпизод о перевоплощении Озмы в Курманжан. После воды забвения смена личности стала необратимой. Девочке больше не суждено быть собой.
  - Ах, Темирлан, Темирлан, я совсем не это имела в виду... Всё-то ты делаешь по-своему, всегда неожиданно...
  Постучав, вошли две стражницы в парадных мундирах, готовые сопровождать Глинду, и доложили, что экипаж подан. Волшебница захлопнула книгу, прикованную к столику золотой цепью, поправила перед зеркалом причёску и вместе с эскортом спустилась вниз. За неимением в стране Оз лошадей, в экипаж было впряжено шестнадцать белоснежных аистов. Глинда и стражницы заняли места, аисты взмахнули крыльями и понесли экипаж над землёй...
  
  * * *
  
  После групповой свадебной церемонии и провозглашения Чинары соправительницей Бирюзовой Орды, Темирлан забрал волшебную картину из изумрудного дворца и повсюду держал при себе. Два-три дня хан проводил с одной женой, затем переносился к следующей, чтобы никому не было обидно. Картина позволяла хану в любое время следить за злоключениями Алимбека, присматривать за жёнами и наблюдать, всё ли в порядке в стране Оз.
  Однажды, поздним вечером, его застала перед картиной Чинара. Темирлан решил взглянуть, как дела у Джинджер, и увидел четвёртую жену, развалившуюся голышом у горячего источника. Рядом сидел Пушистый Котик и выглядел донельзя смущённым.
  - Вот, полижи здесь. - Джинджер поглаживала пальчиками розовый бугорок на вульве.
  - Не хочу, - отвернулся тигр. - Здесь жарко, душно, влажно и воняет тухлыми яйцами. Я на воле хочу побегать, в горах, на свежем воздухе. Если взобраться высоко, там лежит снег. В нём можно кувыркаться. А эти пещеры на меня давят. И между ног у тебя невкусно, то ли селёдкой несёт, то ли тухлой редькой...
  Джинджер аккуратно вставила в вагину леденец на палочке.
  - Попробуй теперь, ну же, будь хорошим и послушным котиком... А у кого тут самый лапулечный язычок?
  - М-м, вот теперь вкусненько.
  - Тогда лижи. Да-а! Ещё, ещё, не останавливайся... Вот здесь... И здесь... Да-да-да... И здесь тоже... Быстрее, быстрее... Ой-ой-ой! У-ух! У-у-у-ух! А-а-а-а! М-м-м! Ах-х-ха-а-а! О-о-о-о! Конча-а-а-а-а-а-а-а-ю-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!!!! Брлм...
  Джинджер соскользнула с края каменной купели и погрузилась в горячую воду.
  "Лопните мои глаза! - испугался Темирлан. - Так она мне всего тигра испортит. Вот же извращенка. По жопе ей дам!"
  В этот момент за его спиной неслышно возникла Чинара.
  - Ты даже здесь смотришь порно? - От возмущения её голос сорвался на визг.
  - Ну что ты, сладкая, конечно же нет! - Темирлан торопливо завернул картину в ткань. - Это же генералиссимус Джинджер, мой амбассадор в лилипутских пещерах. Всем в стране Оз стало легче, когда я отправил четвёртую жену присматривать за подземельями... Всем, очевидно, кроме тигры...
  От волнения Темирлан сбился на какую-то чушь. Чинара погрозила мужу пальцем, взяла за руку и повела в постель...
  
  
  Примечания:
  
  [1] - экстремистское движение, запрещено в России.
  [2] - Владимир Васильевич Квачков, полковник разведки в отставке. В 2005 г. был обвинён в покушении на Чубайса. Суд трижды менял состав коллегии присяжных и все три состава оправдали Квачкова. Это как бы намекает, что народ РФ (откуда берут присяжных) не считает покушение на Чубайса преступлением. Как говорится, за всё хорошее...
  [3] - Авдотья Андреевна Смирнова, жена Чубайса.
  [4] - Neue Deutsche Harte, "новая немецкая тяжесть", направление в немецкоязычном тяжёлом роке, возникло в 90-е, типичный представитель стиля - группа Rammstein.
  [5] - Ктесифон, столица Сасанидского Ирана.
  [6] - удивительный исторический курьёз: последнего сасанидского воеводу, долго защищавшего Дербент, а затем всё-таки сдавшего город арабам, действительно звали Рияр!
  [7] - террористическая организация, запрещена в России.
  [8] - террористическая организация, запрещена в России.
  
  
  Авторское послесловие
  
  
  С некоторых пор я позиционирую себя как литературного панка.
  Что первым приходит на ум при слове "панк"? Неопрятные молодые люди с дебильными причёсками, ужасным поведением, грубой, грязной музыкой, нецензурными текстами и сомнительными взглядами на жизнь?
  Если смотреть узко, то да, хоть и не всегда.
  Но я предлагаю взглянуть шире.
  Панк - это движение "всегда поперёк", это протест (часто неумный, потому и неадекватный) против установленных парадигм, общепринятых взглядов, канонов, шаблонов, стереотипов, моделей и схем. Против всего того, что называется простым, но ёмким словом "попса", нравится это кому-то или нет. Панк как бы заявляет: принятые глобальной поп-культурой правила предписывают делать так, а я не согласен, я пойду поперёк, наперекор голимой попсе!
  В семидесятых годах двадцатого века, когда возник панк, рок-группы пели вполне цензурные песни, дабы не лишиться радио- и теле-эфиров, сочиняли интересные риффы и приятные мелодии. Во многих группах играли люди с музыкальным образованием, солисты почти всегда умели красиво петь. Многие музыканты выступали в приличных костюмах. Сложился соответствующий музыкальный тренд, который, однако, существовал не сам по себе, а как часть глобальной поп-культуры.
  Когда панки пошли против этого попсового имиджа, у них не осталось выбора, кроме как играть грубо и грязно, тремя аккордами, без запоминающихся риффов и мелодий, петь неполиткорректные песни и выглядеть маргинальными отбросами. Если бы тогдашняя рок-музыка, нишевая часть глобальной поп-культуры, была другой, тогда и панки выглядели бы иначе, но всё случилось так, как случилось.
  Современные панки почему-то не до конца понимают эту протестную "поперечность" и экзистенциальную антипопсовость. Продолжают эксплуатировать образы и идеи, сложившиеся полвека назад в ответ на ТОГДАШНЮЮ поп-культуру. Панк в их лице остановился в развитии, сам превратился в устойчивый тренд и стал ещё одной нишей современной поп-культуры - тем, против чего НАСТОЯЩЕМУ панку надлежит ВСЕГДА бунтовать. В этой ситуации настоящим панкам следовало бы идти поперёк самого панка и его обветшалых атрибутов - поперёк дебильных причёсок, поперёк маргинальной пошлятины, поперёк отбросовости, поперёк композиторско-поэтического примитивизма и сомнительных взглядов на жизнь. Ведь в современной попсе это давно уже норма - взгляните хотя бы на рэпперов! Лишь пойдя поперёк всего этого, лица, называющие себя панками, имели бы право так называться. Вместо этого они почему-то предпочли опопсеть. Не ирокезы, не мат, не три аккорда и не маргинальный имидж делают панка панком, а непрерывное протестное отрицание поп-культуры, неуклонное движение поперёк всяких попсовых устоев, в том числе и поперёк опопсевшего "неформального" мейнстрима, давно растерявшего всю свою панковость и протестность. Исключения, разумеется, есть, но они единичны и тем самым подтверждают общее правило.
  Сказанное относится не только к музыке, но и ко всем видам творчества. В том числе к литературе. Тот, кто пишет поперёк сложившихся литературных канонов, диктуемых мировой поп-культурой, тот литературный панк. Даже, если сам себя таковым не считает и не называет. Разве не был стопроцентным панком Сорокин, когда взялся за литературное творчество в позднем СССР? Разве не так же смотрели на его тексты поклонники какого-нибудь Кочетова, как фанаты "Битлз", блюза и джаза смотрели на "Секс Пистолз" в 1977 году? Или взять Пелевина, или Паланика, Томпсона, Берроуза... Нет, это были самые настоящие панки, панки по сути, а не по форме.
  То, как заиграли панки в конце 70-х, до них так никто не играл, это считалось дурным вкусом. То, как застрочили литературные панки, до них тоже никто так не писал, это считалось непрофессиональным. Никто не писал до Уильяма Берроуза, Хантера Томпсона или Чака Паланика, как Уильям Берроуз, Хантер Томпсон и Чак Паланик. У нас до Сорокина и Пелевина никто не писал, как Сорокин и Пелевин. Более того, до определённого момента подобное творчество вообще не могло быть официально издано, оно автоматически отвергалось всеми нормальными (читай - попсовыми) издателями. Некоторым музыкантам-панкам приходилось открывать собственные лейблы, чтобы издавать свою музыку и музыку своих единомышленников. С писателями похожая ситуация. Известно, что на раннем этапе сам себя издавал Пелевин, посредством самиздатовских энтузиастов распространялся Сорокин... Для своего времени панком был даже Лавкрафт! Тогдашние читатели очень неоднозначно реагировали на его произведения, высказывали массу негатива. После смерти Лавкрафта его друзьям пришлось открыть собственное издательство для продвижения книг своего кумира и его последователей...
  Это, пожалуй, главный отличительный признак творческого бунтаря - стремление к чему-то, чего до тебя никто не делал. В науке и технике подобные бунтари тоже шли поперёк, фигурально выражаясь, традиций "попсового" естествознания, изобретали новые теории и создавали новые технические системы. После чего всё, что было до них, летело кувырком. Бунтарём, пошедшим против ньютоновой механики, был Эйнштейн. Бунтарями, пошедшими против конных экипажей, были изобретатели автомобиля, поезда и самолёта... Только бунтарство, а не консервативное следование устоям, способно порождать что-то новое и тем самым двигать прогресс. Если бы не было бунтарства и творческой мысли, если бы всё оставалось консервативным, "как завещали 100500 поколений предков", мы бы до сих пор ходили с каменными топорами и жили в пещерах.
  Когда-то контркультурная проза возникла как альтернатива книжной попсе. Она шла вразрез, шла поперёк, нарушала все возможные табу художественной литературы. Но со временем сама превратилась в тренд, в мейнстрим. То есть стала органичной частью поп-культуры, заняла в ней свою нишу. Из-за чего нынешним литературным панкам творить сложнее (и одновременно интереснее), ведь им нужно писать одновременно поперёк традиционной прозы и контркультуры, ловко балансируя на грани, не скатываясь в крайности и излишества.
  Если традиционная проза тщательно выписывает сюжетный лор или "богатый внутренний мир" персонажей, каждую пуговку на одежде и каждый предмет интерьера, каждую травинку и деревце, то писать "поперёк" - значит использовать скупые и лаконичные мазки, позволяя читателям додумывать остальное по своему усмотрению, кому как хочется. Если контркультура зациклена на маргинальщине, то писать "поперёк" - значит не ставить маргинальную составляющую во главу угла, ибо это убого. Маргинальность может присутствовать в небольших дозах, но не должна быть самоцелью.
  Самое главное отличие касается сюжетов. Классика - вообще не сюжетная литература. Ортега-и-Гассет утверждал, что все классические сюжеты сводятся к драматическим взаимоотношениям условных "Хуана" и "Марии". Приключенческая литература тоже довольно однотипна, её шаблоны особенно ярко видны, если читать всех авторов запоем, одного за другим, целыми собраниями сочинений. Все сюжеты строятся по одной схеме, меняются только имена собственные и географические локации. У остросюжетных триллеров другая беда - они читаются с интересом лишь в первый раз, когда не знаешь, что будет дальше и чем всё закончится.
  Контркультура внесла в литературу некую хулиганскую безбашенность. Этого хватает, чтобы поугорать, но в идейном плане там всё довольно-таки кисло. Книг, подобных знаменитому "Бойцовскому клубу", в контркультуре очень мало. Даже сам Паланик не написал больше ничего сопоставимого со своим шедевром.
  Писать поперёк безыдейных книг - значит включать в сюжеты как можно больше идей, всяких и разных, желательно интересных и умных, конструировать сами сюжеты на основе какой-либо идеи или целого комплекса идей. Мне в этом плане было легче нащупать свой индивидуальный творческий путь. Как я указывал в своей первой книге, к писательству я пришёл на волне увлечённости советской фантастикой идеи. И теперь, когда я наконец нашёл свою форму самовыражения, думаю, можно не объяснять, какими в дальнейшем будут мои книги - такой же неформатной прозой на стыке жанров. Одни будут более серьёзными, другие более юморными, но в целом те и те будут написаны поперёк основных литературных тенденций современной поп-культуры - по-панковски. Традиционных сюжетных схем от меня точно не стоит ждать.
  Да, всё новое постепенно попсеет и превращается в тренд, в традицию, в парадигму, в мейнстрим. Коммерциализация заставляет попсеть даже весьма брутальных творцов. Те постепенно теряют задор, закостеневают, превращаются в бледные и беззубые подобия себя прежних. Никакого бунтарства в творчестве былых бунтарей уже нет, идёт обычное зарабатывание денег в своей потребительской нише глобальной поп-культуры. Тем и хороша, как мне кажется, литература идеи, что ей подобное не грозит - ибо её, как таковой, нету. Ведь писателями нынче становятся в основном гуманитарии, а у них как-то не очень с идеями. Взять ту же фантастику. Сейчас в ней засилье гуманитариев и в плане идей, соответственно, пусто. Фантастика идеи умерла вместе с советскими фантастами, среди которых преобладали естественники и инженеры. В этом смысле конкурентов у меня нет...
  Не буду скрывать, поначалу, взявшись за писательство, я мечтал сделать карьеру традиционного попсового автора, каких легион, и шлёпать конвеерную фантастику и фентези, заваливая ею интернет и прилавки книжных магазинов. Потом меня случайно угораздило повзрослеть и я понял, что такой путь совершенно бесперспективен. Какой смысл топтаться на творческой делянке, где вместе с тобой пасётся табун аналогичных попсовиков? Какой смысл делать то же, что и другие? Для чего творчеству стадный инстинкт? А как же самобытность, как же индивидуальность? Категорическое нежелание следовать за толпой в дебри поп-культуры привело меня к идее своего собственного панковского бунтарства. Я решил пойти поперёк конвеерной литературы, начал писать то, что не пишут другие и так, как никто не пишет. Если кто-то готов указать мне авторов, пишущих как я, то укажите, с удовольствием ознакомлюсь с их творчеством. Мне таковые неизвестны.
  Самым сложным оказалось понять, как писать одновременно поперёк традиционной литературы и контркультуры. Я только творить в рамках поп-культуры не хочу, а как читатель я потребляю много всякого и разного. Образно говоря, я одинаково уважаю и Сорокина, и Кочетова, слушаю джаз, блюз и "Секс Пистолз". Как тут прикажете быть? Поперёк традиционной прозы - это значит похабная нецензурщина, девиантное поведение персонажей и злоупотребление наркотиками? А поперёк контркультуры - это значит возврат к традициям "высокого искусства"?
  Я долго ломал голову, тратил годы на неудачные эксперименты и портил килограммы бумаги, пока наконец не нашёл то, что искал. Почему бы мне не синтезировать в эклектичную смесь разные литературные жанры? Поп-культура паразитирует на человеческих слабостях, так почему бы не паразитировать на самой поп-культуре, глумиться над ней, выдёргивать из её мозаики случайные паззлы и смешивать из них совершенно не попсовые коктейли? Не гнать откровенный трэшак, но при этом и не писать на серьёзных щах. Знать меру... Увы, я не настолько гениален, чтобы изобрести нечто глобально новое. Зато какие-то мелочи я придумать способен, остаётся только добавить их в замешанный коктейль. Такой подход позволяет добиться творческого многообразия. Не понимаю попсовых авторов, которые годами строчат одно и то же - "новые приключения полюбившихся героев"! У них это превращается в смысл жизни. Точнее, массовая поп-культура внушает им это, запирает в искусственных, единожды выбранных творческих рамках и называет это свободным творчеством... Да как же так? Разве творческое самовыражение не бесконечно многообразно!
  Мой способ самовыражения затрагивает как форму произведений, так и их содержание. Многие мои сюжеты - это мои собственные интерпретации событий, явлений, феноменов, относительно которых в мировой поп-культуре сложилось некое устойчивое представление. Эти представления я и отвергаю, иду поперёк них и придумываю нечто своё, кардинально новое. Либо помещаю некие фигуры в некие условия, куда до меня их никто не помещал, и исследую, что же будет дальше. Нестандартность - залог действительно свободного творчества.
  Настоящий панк всегда обретается только в андеграунде. Вообще всё самое интересное, оригинальное, самобытное и нетривиальное, новое, свежее, можно найти только в андеграунде. Попсовый автор и издатель, как правило, ориентированы на получение прибыли с контента, они создают и выпускают лишь то, что будет гарантированно пользоваться спросом у потребителя. Что-то радикально новое, особенное, необычное - это всегда риск. То ли продукт "выстрелит", то ли навсегда похоронит твою карьеру - заранее неизвестно. Поэтому попсовики-затейники стараются лишний раз без нужды не рисковать и всю жизнь лепят то, что однозначно схавает их фан-база (за деньги, разумеется).
  Коммерческий успех - как лакмусовая бумажка, служит надёжным индикатором попсовости. Встречая что-то оригинальное и необычное, потребитель недоумённо чешет в затылке и не знает, что ему думать и как к этому относиться. Если некий автор из андеграунда вдруг начинает пользоваться популярностью, увеличивает тиражи и получает возможность жить с доходов, он перестаёт быть панком и обретает свою нишу в массовой поп-культуре. И в данном случае совершенно не важно, продался ли он сознательно или же это произошло случайно.
  Я не пророк и не могу знать, какая участь ожидает меня и мои книги в будущем. В данный момент я андеграундный писатель, литературный панк. Прошу ни в каком другом амплуа меня не рассматривать. Соответствующим образом выглядят и мои произведения. Других у меня нет и не будет. Если вы привыкли к типичным образчикам книжной попсы, вам не сюда. Если же она навязла у вас в зубах и набила оскомину, тогда добро пожаловать. Вдруг нам обоим повезёт и мои книги вам понравятся?
  А здесь я хочу поблагодарить тех авторов, которые своим нестандартным творчеством доказали мне, что таковое творчество вообще возможно, оно имеет право на существование и даже может быть интересным. Как по мне, это авторы нетривиальных книг, где заранее никогда не знаешь, чего ожидать от авторского воображения. Писатели нарочно делают то, что их предшественникам не пришло бы в голову. Кто-то назовёт это постмодернизмом, а для меня это очередной шаг в прогрессивном развитии литературы, расширение возможностей творческого самовыражения.
  Я благодарен Уильяму Берроузу, Чаку Паланику, Ирвину Уэлшу, Хантеру Томпсону, Джону Кингу, Стью Хоуму, Роберту А. Уилсону, Дэнни Кингу, Герберту Розендорферу, Иэну Бэнксу, Стиву Айлетту, Дугласу Коупленду, Тони Уайту, Джону Барлоу, Тому Роббинсу, Колину Уилсону, Марку Смиту, Лайошу Мештерхази, Владимиру Сорокину, Виктору Пелевину, Эдуарду Лимонову, Александру Проханову, Михаилу Елизарову, Владимиру Козлову, Евгению Ничипуруку, Дмитрию Нестерову, Всеволоду Непогодину, Александру Тарасову, Вадиму Чекунову и Илье Масодову.
  Завсегдашняя особая благодарность моим друзьям - Дмитрию Леонову, подтолкнувшему меня заняться писательством, и Андрею Киселёву, неистощимому генератору чумовых идей, без которого эта книга получилась бы намного хуже.
  P.S. Если после прочтения книги вы так и не поняли, кто такие кулюторные люди и чем они отличаются от культурных, то даже не знаю, как ещё вам это объяснить...
  
  2018-2024 гг.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"