Она улыбалась всем и никому. Кокетка? Хотела быть приятной, нравиться и очень боялась кого-то обидеть. Флирт доставлял ей массу удовольствия, но она не знала, что делать с естественными его последствиями. Очаровывала всех и каждого, отказывала всем. Переживала за очередного павшего к ногам. Удивлялась, почему вокруг нее так много людей, а его нет.
Зимой, глядя, как тихо падает снег, мечтала о своей сказке: там в конце заснеженной аллеи в желтом круге фонаря непременно появлялась высокая фигура. Стояла неподвижно, пока свет фар проезжающей машины не ослеплял, заставляя сморгнуть наваждение. Весну встречала, влюбляясь, предвкушая перемены. Новые дороги и старые песни. Свежий апрельский ветер не приносил ничего, только поднимал в сердце тревогу, заставляя его быстрее колотиться. Летом несмотря ни на что заливисто смеялась, вечерами танцевала на тонущем в зелени людном бульваре и в переулке у театра для его каменных фасадов и гипсовых кариатид. Жила, ждала. А теплыми ночами дышала умытым городом, мокрым асфальтом и цветущим шиповником по дороге домой. Осени радовалась, потому что можно было уже ничего не ждать, и потому что скоро снова будут мечты о сказке.
Дождь застыл мельчайшими брызгами в воздухе, блестит серебряными всполохами на оттого сильнее вьющихся волосах. Будто она привезла с собой кусочек родного северного города, с его погодой и привычками. Робкой переступая по влажному черно-серому булыжнику переулка, вошла в освещенный огнем круг сцены.
Позвякивание бубенчиков на щиколотке, свет и едкий дым чаш и горящих вееров. Глаза, много глаз, в ожидании смотрящих на застывшую девичью фигурку. Вдох. Музыка. Перебор струн гитары. Пауза. Музыка. Глухой звук, идущий из дальнего конца импровизированной сцены. Но в ее голове каждый аккорд, каждая нота слышна иначе. Для нее здесь играет целый оркестр. Первое движение. Замереть. Второе. Забыть, где ты. Медленно подойти краю. Заглянуть туда и, кружась, умчаться. Не чувствуя земли под ногами, танцевать, не видя лиц стоящих вокруг людей, лететь. Смотреть на знакомых и не узнавать. Искать в толпе и не находить. Танцевать, танцевать. И упасть с последним ударом сердца. Помутневший взгляд светлеет, руки дрожат от напряжения, ватные ноги не слушаются, отказываясь разогнуться, грудь разрывает каждый новый вздох.
И среди сотен глаз, среди всех лиц знакомцев и незнакомцев, ты чувствуешь этот взгляд, горишь под ним, оживаешь, словно трескается глазурная корка льда всего привычного. Решиться посмотреть прямо нелегко. Ты знаешь, что подняв глаза уже не сможешь быть прежней, пропадешь, утонешь, но ведь ты сама хотела... Рискнешь?