Зимняя предновогодняя тишина, плотная и пушистая, как слой свежевыпавшего снега, окутывала пустынную автостоянку горнолыжной базы. Пустынную, ведь приближающийся по календарю Новый Год уже остался в прошлом мире и прошлой жизни. Морозный воздух держал в своих ледяных объятиях одинокие фонари, чьи тусклые огни едва пробивались сквозь предутреннюю синеву. Снег, выпавший ночью, лежал нетронутым белоснежным покрывалом, лишь изредка нарушая монотонность ровных сугробов следы птиц - крошечные стрелочки, уводящие к темным елям, что стояли по краям площадки, словно молчаливые стражи зимнего царства. За несколько дней до Нового года гора Белая, она же Войкан, дремала в предпраздничной задумчивости - даже снежинки, кружащие в воздухе, казались неторопливыми, будто знали, что у них еще есть время украсить мир к главной ночи года. Ночи, для абсолютного большинства уже недоступной.
Не было никого по приходу Игоря, не появилось никого и десять минут спустя.
Только точно в девять, как по волшебному зову зимней сказки, распахнулась дверь центрального входа гостиничного комплекса, и на крыльцо бодрым шагом вышла прокурорша в компании шагавшего несколько позади молодого человека. На даме был элегантный горнолыжный костюм бежевых, модных в этом сезоне тонов, а на голове - белая шапка-ушанка с опущенными ушками, из-под которой выбивались несколько строптивых прядей. Попутчик, облаченный в аналогичный по актуальности, но для мужского пола, ярко-синий горнолыжный костюм с красными полосами и крупными рубчатыми швами, с чёрной вязанной шапкой на голове, толстой даже издалека, выглядел как современный викинг, отправляющийся в поход по снежным просторам. Видимо, ничего более подходящего для похода за 'зипунами' у них не нашлось. Игорь, не без удивления, опознал в попутчике прокурорского сына - парень как будто изменился поле вечернего разговора в столовой, исчезла резкость движений и даже шагать вслед за матерью он старался с несколько напускной важностью. Спортивный вид парочки завершали высокие зимние ботинки и элегантные полусапожки, согласно половой принадлежности. Перчаток, как заметил Игорь, у них не было. Благо, погода позволяла - старомодного формата цифровое табло над крыльцом главного корпуса всё время, пока Игорь возился с машиной, стабильно показывало минус девять по Цельсию. Ну а в Горно-Уральске можно было рассчитывать на все минус пять, если не на минус три.
Пока они шли к стоявшему в дальнем от гостиницы части автостоянки пикапу, тарахтящим на холостом ходу дизелем, Игорь меланхолически смотрел мимо приближающихся фигур на гостиницу, ожидая ещё кого-нибудь в помощь.
Пикап, стоявший рядом с открытым шлагбаумом, сейчас напоминал прикорнувшего на горном пути шатуна гризли - массивные колеса с глубоким 'вездеходным' протектором продавили снег до края литых дисков, кузов и накрытый кунгом грузовой отсек пикапа общей округлостью форм и отблеском чёрной краски 'металлик с искрой', напоминали виденную Игорем лишь по телевизору шкуру сытого обитателя канадских лесов - в общем и целом сейчас казались гораздо ближе к природе, чем задумали дизайнеры далёкой страны Ниппон. Хотя, как мог в реальности сочетается медведь-шатун, по определению голодный и сытый вид шкуры оного, Игорь так и не смог себе представить. Да и не хотел, если честно. Просто смотрел на приближающиеся фигуры.
Дизельный мотор уверенно урчал под капотом с таким упорством, будто пытался согреть не только себя, но и всю округу. Гостиничный комплекс, освещенный праздничной гирляндой в форме снежинок и елок, сиял огнями, но сейчас, в этот ранний час, его окна были темны, словно таинственный замок в глубине уральских лесов еще не проснувшийся от зимней спячки. Игорь чувствовал, как мороз пробирается под воротник куртки, а кончики пальцев немеют в перчатках, и мысленно проклинал свой безудержный оптимизм в части числа добровольных помощников. Но нет - кроме Ангелины Павловны с сыном, больше кандидатов в сталкеры не наблюдалось. Сугробы вокруг стоянки лежали нетронутыми, как белые страницы книги, ожидающие, когда на них напишут свою историю.
О чём он и сказал севшим в салон пассажирам.
Теплый воздух в салоне пикапа, смешанный с запахом кожи и мятных леденцов из ароматизатора, обволакивал как одеяло. Заиндевевшие окна пропускали немного света на лица пассажиров, создавая эффект калейдоскопа из льда и света.
- Если что-то хочешь сделать, надо делать самостоятельно - философски заметила в ответ прокурорша, пристёгиваясь ремнём безопасности на переднем сиденье - да и какие мы сталкеры, скажете то же!
Ее голос звучал уверенно, но Игорю почудилось легкое дрожание в интонации - возможно, от холода, а возможно, от сомнений в предстоящем деле. От развития мысли её отвлёк заевший механизм регулировки кресла.
Кресло скрипело и упиралось, как упрямый осел, отказываясь двигаться вперед-назад. Ангелина Павловна, сжав зубы от раздражения, отпустила ручку, и механизм с характерным щелчком закрепился на месте, словно говоря: "Это все, что я могу предложить в этой жизни". Пришлось ей ограничиться изменением наклона спинки, которая застонала даже под ее малым весом, напоминая старые половицы в деревенском доме.
Более-менее устроившись, она развернулась влево - Я же вас не познакомила! Мой сын Александр ..
- Можно просто Саша - отвлёкшись от экрана смартфона, сказал парень, нимало не заботясь, что влез в родительский разговор
Его пальцы, одетые в тонкие перчатки с сенсорными кончиками, порхали над экраном, как мотыльки над цветами. Глаза, прищуренные от концентрации, отражали синеву дисплея, а на губах играла легкая, почти незаметная улыбка - видимо, в чате шли интересные беседы.
- Игорь - продолжила Ангелина, ни на секунду не запнувшись. Видимо, такой стиль общения был им привычен.
- Очень приятно - Игорь, уже пристегнувшийся, не без труда повернулся направо, протянул руку Александру. Парень, несколько замешкавшись, пожал её и снова уткнулся в смартфон. Ладонь у него была узкая и холодная, как раз под образ завсегдатая социальных сетей. 'Что же он там смотрит' не без удивления заметил внутренний голос 'С кем там чатится и лайкаться?'
Холод его ладони пробежал по руке Игоря, словно зимний ветер, и оставил после себя ощущение отстраненности. Смартфон мальчика светился всеми цветами радуги в приглушенном салоне, напоминая новогоднюю елочную игрушку - яркую, но холодную на ощупь.
'Да не всё ли равно' равнодушно ответил Игорь, разворачиваясь в сторону так и оставшегося снесенным шлагбаума 'Другие вопросы есть'. Какие именно, он и решил выяснить.
Шлагбаум, сломанный и бесполезный, торчал в снегу, как забытый меч побежденного рыцаря. За ним начиналась дорога, покрытая ледяной коркой, блестящей на солнце, словно алмазная тропа.
- Александр - несколько официально обратился Игорь к подростку - права у тебя есть?
- Есть - ответил тот, не отрываясь от смартфона, что было видно даже в салонном зеркале - на мопед.
- Ааа...
- Но водить умею - Саша не дал завершится разочарованию - кукурузер, пэтрик, паджерик.
Он задумался на пару секунд, пальцы продолжали бегать по экранной клавиатуре - шишигу водил. Один раз, правда.
Его слова падали в салон, как случайные снежинки, не находя отклика у Игоря, который с трудом вспоминал, как выглядят упомянутые машины. В зеркале заднего вида мелькало отражение парня - его лицо было освещено экраном, а за окнами мелькали сосны, покрытые инеем, словно сказочные великаны в серебряных одеждах.
- Хм - из всего перечисленного Игорь опознал половину - 'шишигу', ГАЗ-66 и 'паджерик', он же Мицубиси Паджеро. 'Не въезжаешь, чувак!' ехидно и моментально поддел Игоря внутренний голос, но тут справа вполне неожиданно подоспела 'помощь из зала'.
- Лендкрузер Прадо, УАЗ-Патриот и ... - на подьёме от базы пикап тряхануло в колее, и Ангелина прервалась, ухватившись за ручку на рамке ветрового стекла.
Колея, глубокая и коварная, поджидала машину, как яма под снегом. Пикап дернулся, словно конь, споткнувшийся о корень, и Ангелина Павловна вцепилась в ручку, сиденье под ней недовольно скрипело, пока пикап наконец не выбрался на ровное место. 'Как же я вчера так удачно проехал?' мелькнуло в голове у Игоря, пока он выкручивал руль вправо-влево.
- Остальное я понял - дорога на подъёме вышла к Чусовскому тракту, пришлось тормознуть перед поворотом направо - Анжелика Юрьевна, в части дальнобоя надежда только на Вас.
Дорога, вымощенная снегом и льдом, извивалась вдаль и вниз, в свете фар казалась белой лентой, развязанная и брошенной через лес предновогодним ветром. Солнце ещё телилась за горизонтом, окрашивая южную часть небосклона в розовато-золотистые тона, создавая иллюзию, что весь мир находится в огромной елочной игрушке.
- Нет проблем, Игорь! - прокурорша улыбнулась ему, даже несколько задорно, для такой ситуации - лучше на 'ты', раз у нас такой маленький отряд.
Ее улыбка согрела салон больше, чем печка. Глаза блестели, как льдинки на солнце, а в голосе появилась нотка надежды - возможно, она тоже чувствовала то, что буквально сутки назад модно было счесть за предновогоднее волшебство, проникающее даже в самые серьезные дела.
- Отряд спасения! - подхватил с заднего дивана Александр, непонятно чей батькович. Ходили такие слухи, да. Но то было ещё в прошлой, можно даже сказать - жизни.
- Ага, в смысле пожрать - в противовес развеселившейся семейке Игорь был настроен несколько философски - квартирьеры так сказать, фуражиры. Отряд фуражиров, да. Будем на ты, хорошо.
Его слова звучали скептически, но в глубине души он уже начинал верить в возможность чуда. Предновогодняя прошлая атмосфера, надеждой проникающая даже в этот старый пикап, заставляла сердце биться чаще.
Он слега поддал газу, выпавший за ночь снег весело летел из-под колёс на поворотах.
Снежная пыль, взметающаяся из-под колес, искрилась на солнце, словно волшебная пудра, рассыпанная по дороге. Пикап, покачиваясь на колесах, как корабль в зимнем море, уверенно брал повороты, оставляя за собой след - две параллельные линии в чистом снегу, напоминающие следы сказочного зверя.
Дорога сейчас петляя, шла под уклон, снижаясь к Горному более чем на сто метров. Лес по обе стороны дороги становился гуще, его величественные ели и сосны, покрытые снегом, создавали туннель из белых и зеленых оттенков. Воздух за окном становился плотнее, насыщенный ароматом хвои и мороза - запах зимы в ее чистом виде. С каждым метром спуска деревья становились выше, их ветви, склонившиеся под тяжестью снега, образовывали арки, под которыми пролетал пикап, словно корабль, плывущий по белой реке.
Руки крутили руль, глаза бегло осматривали проносящийся мимо заснеженный лес, мельком прохватывая панель приборов и снова на мелькающие вокруг сосны да ели.
Стрелки приборов танцевали в такт дороге, а за окном мелькали картины зимней сказки: ручей, замерзший в причудливых изгибах, стайка воробьев, перелетающих с ветки на ветку, и где-то вдалеке-вдалеке редко, в разрывах леса с правой стороны дороги мелькали очертания домиков поселка на берегу водохранилища, крошечные, как детские игрушки в снегу.
Видя его сосредоточенность, пассажиры занялись своими делами - Анжелика безотрывно смотрела в окно, Саша нацепил наушники и что-то слушал. Или смотрел, кто его разберёт.
Ангелина Павловна смотрела в окно так, словно впервые видела зимний Урал. Ее дыхание запотевало стекло, создавая узоры из пара, а в глазах отражался восторг ребенка перед новогодним подарком. Саша, погруженный в мир своего смартфона, казался оторванным от реальности - его наушники были барьером между ним и этим зимним миром, где каждая снежинка несла свою историю.
Время текло незаметно, минуты сливались в единый поток, как снежинки в потоке ветра. Солнце поднималось выше, окрашивая снег в золотистые тона, а в воздухе витало предчувствие праздника - невидимое, но ощутимое, как запах мандаринов и еловых веток. В этом старом пикапе, мчащемся по зимней дороге, витала надежда на то, что даже перед самым Новым годом могут случаться чудеса, особенно когда три совершенно разных человека оказываются в одном автомобиле, направляясь навстречу неизвестности.
У моста через речку Чауж, чьи припорошенные снегом ограждения сияли в предутреннем свете, как два гигантских кристалла, Игорь притормозил, сбросив скорость до разрешенных мелькнувшим справа знаком шестидесяти километров в час. Знак, покрытый инеем и крошечными снежинками, напоминал старинную печать на письме из прошлого. А потом, после поворота, где дорога извивалась, словно серебряная лента в руках танцовщицы, он вообще убрал ногу с педали газа, включил нейтраль на коробке и предложил своим несколько удивившемся такому решению пассажирам.
- Может повернём, на комбинатовскую базу заглянем? Там к Новому году много чего привезли.
Пикап, медленно замедляясь, катился практически бесшумно - если это можно сказать для дизельного пикапа, чье сердце все еще тихо постукивало в такт зимнему утру. За мостом, дорога уходила к перекрестку, где машина должна была полностью остановиться. На что и рассчитывал Игорь, дожидаясь ответа от вдруг запереглядывавшихся между собой сына с матерью, словно два шахматиста, пытающихся прочитать мысли друг друга через одно движение брови.
- Поехали ... дальше - краем глаза Игорь заметил, как дёрнулась щека у Анжелики, словно стряхивая прилетевшего вдруг комара, или, может быть, мысль, которую она предпочла не озвучивать. - Поехали. Что мы тут возьмём? Деликатесов разве что, но ими сыт не будешь.
- Долго - сказал сзади Саша, отвлёкшись от телефона на вид появившегося справа кусочка городского водохранилища. Ледяная гладь водохранилища блестела на солнце, как гигантское зеркало, отражающее небо в своих хрустальных глубинах. Вода здесь замерзла крепко, создавая иллюзию бескрайней бело-голубой равнины, по которой, казалось, можно было бы пройти до самого горизонта.
- Что - долго? - не понял Игорь.
- Долго деликатесами сыты не будем - развернул мысль Александр, смотря на ледяные просторы с таким выражением, будто пытался разглядеть в их прозрачной глубине ответы на свои вопросы. Пикап по инерции заехал на мост через питавшую водохранилище искусственную речку и наконец-то остановился. Дизельное сердце машины мурлыкало сытым котом, и казалось, что, опустив боковое стекло будет слышно, как где-то вдалеке стучит клювом по дереву дятел или даже как падет снег.
- Логично - согласился Игорь. 'Тут что-то не то' зашевелился внутри нежданный советчик, тут же приглушенный привычным движением мысли - едем тогда на старый хлебозавод, там еды попроще навалом.
Его слова повисли в воздухе, как морозные узоры на стекле, медленно тающие от дыхания.
- Одним хлебом сыт не будешь - Саша не стал заморачиваться, а слегка изменил сказанную уже сентенцию, не отрывая взгляда от запорошенного снегом льда и далёкого леса на противолежащем берегу. Лес стоял, словно армия древних воинов в белых плащах, их ветви, склоненные под тяжестью снега, создавали причудливые узоры против бледно-голубого неба. - Сколько мы его привезем? Ну, полтонны, а дальше что? Лучше консервов на базе набрать.
- Мы не за хлебом туда поедем - сказал Игорь, включая первую передачу. Дизельное сердце пикапа доволно заурчало, как пробуждающийся зверь, и машина, порыкивая, разгонялась в сторону города
- А зачем тогда? - в салонное зеркало Игорь заметил его вопросительный взгляд, но Александр тут же стал смотреть в сторону, будто пытаясь скрыть свое любопытство за маской равнодушия.
- За мукой - скорее буркнул, чем сказал Игорь, подавляя вдруг возникшее раздражение от столь явного непонимания элементарных вещей. Скорость он уже держал выше, чем на закончившемся перед мостом серпантине, который теперь остался позади, словно забытая глава в книге. Желания разговаривать сейчас не испытывал - мысли его были заняты расчетами, как кулинар, считающий ингредиенты для самого важного в жизни пирога.
- Из полтонны муки можно тонну хлеба сделать - прокурорша, после зависшей паузы, развернулась влево, объясняя сыну очевидное, но ранее ему неизвестное, словно учительница, объясняющая азы арифметики нерадивому ученику. Ее дыхание запотевало стекло, создавая узоры из пара. - Тонны хлеба нам надолго хватит.
- Надолго? - Александр скептически хмыкнул, и этот звук прозвучал в салоне, как ледяной дождь по крыше.
- Ну да - Анжелика метнула короткий взгляд на сохранявшего олимпийское спокойствие Игоря, предпочётшего этот взгляд не заметить. Ее глаза, обычно такие прямые и уверенные, сейчас были полны сомнений, словно два озера в тумане.
- Тонны хлеба хватит нам - она задумалась на несколько секунд, считая в уме, как хозяйка, планирующая новогодний стол. - Примерно на двадцать дней, если только им питаться. Но кроме него у нас еще продукты есть, так что на месяц минимум.
- Мало - Игорь решил вступить в разговор, и по лицу прокуроши мелькнула сдержанная улыбка, никем, впрочем, не замеченная. Его слова прозвучали как приговор, но в них слышалась неуверенность, словно он сам не верил в свои расчеты.
- Я ведь говорил! - поддержка старшего воодушевила подростка, но Игорь не дал ему развернуться в дискуссии, перебив его, как дирижер, останавливающий оркестр перед фальшивой нотой.
- Нам надо будет нагрузить тонн десять муки в грузовики, что-то ещё из продовольствия в пикап и доставить на базу, на трёх машинах - Игорь в одном предложении изложил весь свой план, и слова его падали в салон, как тяжелые камни в прорубь. Каждая цифра была продумана, каждая деталь взвешена, но в его голосе чувствовалась усталость человека, который уже слишком долго нес на себе груз ответственности.
- Вручную? - удивился Александр, его голос прозвучал так, будто он впервые осознал всю сложность предстоящего дела.
- Может и вручную - равнодушно сказал Игорь, такая перспектива его совершенно не волновала, словно речь шла не о десяти тоннах муки, а о коробке конфет. - Хотя там погрузчики есть. Как я понимаю, никто ими управлять не умеет, придётся быстро научится. Думаю, что это несложно.
- Наверное, - добавил он после минутной паузы, и эти два слова прозвучали как слабое эхо его прежней уверенности. В салоне повисла тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя и поскрипыванием снега под колесами. Попутчики дипломатично молчали, каждый погруженный в свои мысли, как в теплые зимние перчатки.
Тем временем за стеклами пикапа, по правой стороне дороги, замелькали первые дома посёлка, иронически прозванного горожанами 'Наша Рубляша' или просто - 'Рубляша'. Название это витало в воздухе, словно старый миф, рожденный из смеси иронии и зависти. Прозвище сие было составлено из двух, так сказать компонентов - по аналогии с известным в начале двухтысячным комедийным сериалом на СТС и ставшим мемом названия заселения общероссийской знати к западу от Москвы. Так же в название незаметно и параллельно всему затесались - рубль, как символ новой успешности, и непередаваемый русский артикль, в зависимости от вариаций произношения дававший названию требуемую степень экспрессии и глубину. Хотя, если честно говорить, к существовавшему уже третью сотню лет, как и сам город, поселению подобное прозвище прилипло лишь после СССР, когда в водоохранной зоне питьевого водохранилища несъедобными грибами стали расти коттеджи и коттеджики знати уже городской. Каждый дом здесь стоял, словно трофей в охотничьем зале, свидетельствуя о былом богатстве и власти. Времена тогда были простые, нравы - былинные, и кто успел в первые десять постсоветских лет отстроится у воды - мог наслаждаться рыбалкой с собственного крыльца даже сейчас. Но мало их осталось, таких рыболовов, по известным многим причинам, остальным осталось лишь перестраивать купленные задорого крепкие избы, в пределах фундамента, да завидовать тем, кто успел. Теперь эти дома стояли пустыми, как забытые сундуки с сокровищами, их окна темнели, напоминая глазницы черепов.
- Никто ничего не чувствует? - несколько неуверенно спросила, не отрывая взгляд от мелькающих по правую руку домов, прокурорша. Ее голос дрожал легким холодком, как первый лед на пруду. - Запах ... - она как будто зябко поёжилась, словно невидимый холодный ветер проник в салон. - какой-то ... неприятный.
- Ничего не чувствуешь? - бросив взгляд в салонное зеркало заднего вида, спросил Игорь у всё так же уткнувшегося в смартфон Александра. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь внимательно следили за реакцией парня.
Тот, нехотя оторвавшись от экрана, пожал плечами, будто сбрасывал с себя невидимое покрывало. - Да вроде ничего - он демонстративно и шумно вздохнул через ноздри, как человек, пытающийся убедить себя в чем-то. - Как будто мокрая тряпка на батарее пахнет. Может антифриз подтекает?
- Сейчас посмотрим - Игорь отпустил педаль газа и включил нейтраль на коробке, машина катилась по инерции по небольшому подъёму, в завершении которого которой почти напротив друг друга стояли два магазин, сминая нерасчищенный свежевыпавший снег рубчатыми колёсами. По дороге от базы до магазина на всём извилистом маршруте они видели только редкие следы каких-то животных - лисьи лапки, заячьи прыжки, вороньи следы - и ни одного человеческого или автомобильного. Игорь нащупал клавишу стеклоподъёмника на двери, надавил. Водительское стекло ушло вниз до упора, впустив в салон окружающую среду. Да можно было сказать и так - хлынувшая в салон вместе со свежим воздухом тишина (за вычетом машинного шума, конечно) вокруг была настолько глубокой, что казалось, сейчас даже ветер замер, ожидая чего-то. Запах, о котором говорила Анжелика, становился все явственнее - сладковато-тошнотворный, как старое вино, прокисшее на солнце. Игорь настороженно прищурился, его руки крепче сжали руль, готовые к любому повороту событий. В его голове уже сложился план, как 'если что' проникнуть в запертый магазин, используя грубую силу буксировочных тросов, пропущенных через оконные решётки и крюками зацепленных за фаркоп. Троса, а точнее буксировочные ленты, он обнаружил под передним пассажирским сиденьем ещё на базе, исследуя салон пикапа во время прогрева двигателя. Они лежали там, как спящие полозы из сказов Бажова, готовые в любой момент выползти и выполнить свою работу.
- Приехали - сквозь зубы сказал Игорь, когда выкатившаяся машина окончательно не остановилась у расположенного на правой обочине местного супермаркета, уже федеральной сети, но ещё в корпоративных оранжевых цветах 'Монетки'. Неоднократно виденное Игорем здание магазина, сейчас словно окутанное зимним одеялом, выглядело сейчас каким-то чужим. Наверное, по той простой причине, что очисткой от свежевыпавшего снега никто так и не озаботился - ни на парковке, ни на крыльце. Ребрендинг досюда ещё не добрался и не доберётся уже никогда - теперь эти стены, с их выцветшей надписью 'Монетка' и зелёным фирменным логотипом с буквой 'М', стояли как памятник ушедшей эпохе. Сказочный домик, забытый в зимней сказке - той, что ещё не обработана ни Перо, ни Андерсеном.
- Ого - не сдержал удивления Александр, протиснувшись немного между передними сиденьями и вытянув голову к лобовому стеклу, будто пытаясь с лёту разгадать тайну в снежных узорах. - Свежие следы. Легковушка, наверное, оставила. Не внедорожник, точно.
Следы на снегу, как свежие штрихи на белой бумаге, выглядели так, будто кто-то бежал в спешке, оставляя за собой узор, похожий на нервный рисунок ребенка. Колеса оставили глубокие борозды, пришедшие со стороны года и туда же вернувшиеся, ещё не засыпанные снегом - тёмные полосы и пятна в света фар, переплетённые в танце с зимним ветром.
-Вчера этого точно не было - сказал Игорь, и в его голове лихорадочно крутились всевозможные варианты: кто-то проехал здесь ночью, возможно ранним утром, зашёл в магазин и тут же убрался, оставив за собой загадку, которую теперь нужно было решить.
- Уверен? - Александр всё вернулся к более привычному тела на заднем диване пикапа, но его взгляд всё ещё был прикован к следам, пытаясь их прочитать.
-Конечно - резким движением Игорь потянул вверх рычаг стояночного тормоза - Саш, садись за руль, если что - по газам и на базу.
-Я пойду с тобой - решительно заявила Анжелика, всё это время внимательно разглядывавшая открывшуюся перспективу, особое внимание уделив по летнему распахнутой настежь входной двери магазина, не смотря на зиму вокруг. К ней от парковки вело укрытое оранжевым профнастилом небольшое крыльцо, похожее на мостик в мир, где время остановилось. Снег под ним лежал ровным ковром, но у двери он был сбит, оставляя хорошо натоптанные следы.
- Маам - неуверенно донеслось сзади, и голос Саши дрожал, как листок на ветру.
- Никаких 'мам'! - Анжелика обернулась через левое плечо, лицо её слегка покраснело, глаза смотрели зло и решительно - Я, между прочим, представитель закона! Это моя обязанность!
Игорь повернулся, насколько мог, вправо, взгляды встретились.
- И что, 'представитель закона', сильно много это представительство тебе вчера помогло? Всё решилось банальным ружьём, а не крутыми корочками. Не так, разве? - его голос был полон констатации факта, а не упрёка.
Анжелика сжала губы, но взгляд от Игоря не отвела. Молчала. Мир, в котором они до того жили, перестал следовать законам, которые она привыкла защищать.
- Вот-вот - Игорь опустил правую руку под сиденье, пошарил там и вытащил небольшой туристский топорик на короткой металлической ручке с рифлёными резиновыми накладками для удобства работы. Лезвие топорика, сейчас закрытое съёмным чехлом, было бритвенной остроты, как успел убедиться Игорь ещё на стоянке базы. Сняв чехол, Игорь медленно провёл пальцем по лезвию, чувствуя холод закалённой инструментальной стали.
Воздух за открытым окном был холодным и тяжёлым от непривычного запаха, здесь уже ощущаемым вполне отчётливо. Вдалеке на юге, за водохранилищем, за покрытыми снегом горами, солнце, только-только вышедшее из-за горизонта, отбрасывало длинные тени, превращая окружающий 'фуражиров' пейзаж в картину, на которой каждый элемент казался частью какого-то таинственного рисунка. Игорь посмотрел на распахнутую дверь магазина - что-то здесь не так, и это 'что-то' уже ждало их внутри.
'Лишь бы не как в Невьянске' - буркнул внутренний голос. 'Заткнись' - привычно сказал ему Игорь, подавляя воспоминание, которое, как старая рана, снова заныло в глубине сознания. Он поднял стекло водительской двери вверх до упора - оно скользнуло с тихим шипением, отсекая салон от зимнего мира. Решение, которое неожиданно пришло ему в голову, он выполнил без колебаний, словно инстинкты сами знали, что делать, пока разум ещё искал оправдания.
- Стрелять умеешь, представитель закона? - спросил он Анжелику, уже сев на сиденье прямо, как солдат перед боем. Спина напряглась, плечи расправились, в голосе появилась жёсткость - та самая, когда выбора уже нет.
- Д-да... - глаза её распахнулись от удивления. Она явно хотела что-то спросить - скорее всего, откуда и по какому праву взялось у него оружие. Но Игорю было уже не до этого. Расстегнув куртку, он левой рукой вытащил из правого внутреннего кармана пистолет Макарова - своей тяжестью, придававший ему некоторую уверенность всё последнее время. Запасную обойму он не стал отдавать, решив, что она всё равно не поможет. Перестрелок в голливудском стиле здесь явно не будет, а на 'свалить' хватит и нескольких выстрелов.
- Держи, прикроешь меня отсюда, - с нажимом подчеркнув 'отсюда', сказал Игорь, снова, но уже слегка, повернувшись вправо и протягивая пистолет Анжелике рукояткой вперёд, как рыцарь, передающий меч союзнику перед схваткой. - Магазин вроде полный. Без причин не стрелять, вернусь - отдашь обратно. Всё понятно?
- Да, - Анжелика взяла правой рукой стоявший на предохранителе пистолет. Её пальцы, более привычные работе с бумагами, слегка дрогнули, коснувшись боевого металла. Она покрутила оружие в руках, рассматривая его с профессиональным любопытством. Выщелкнула обойму. Хмыкнула, убедившись в правоте Игоря, вернула патроны по назначению - движения её были точными, отработанными, словно она делала это не впервые, а может, просто привыкла доверять своим рукам больше, чем словам.
Игорь напрягся, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он снова бросил взгляд на распахнутую дверь магазина: тёмный проём зиял, как рана в теле здания, а за ним -темнота, густая и непривычная. Никакого освещения в магазине не наблюдалось. Как и в магазине напротив - обычной торговой точке местного пошиба, без всяких следов на парковке и перед запертой входной дверью. Именно этим он и не заинтересовал Игоря.