Чернецов Сергей Геннадьевич : другие произведения.

Миграция угря

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


 Ваша оценка:


МИГРАЦИЯ УГРЯ

Студентам и аспирантам факультета

"Водные биоресурсы и аквакультура" ВЗИППа

   Научно-исследовательский почти эсминец "Академик Кильдымов" при тайном попустительстве Академии Наук РФ уже который месяц подряд отслеживал пути миграции угря в Атлантическом океане. А угорь, как известно, рыба своенравная, скользкая. Его голыми руками не возьмешь. Казалось бы, маршрут несложный -- из Бермудского треугольника прямиком в Можайское водохранилище, ан нет! То этот угорь, как порядочный, идет косяком, как ему полагается по науке, курсом норд-норд-ост, то вдруг раз -- и врассыпную, и нет ни одного. И тогда "Кильдымов" снова метался по всей Атлантике от Кубы до Канар и Ньюфаундленда, отыскивая блудного угря, сгонял его обратно в косяк и чуть ли не строил в колонну по четыре. Рутину поисков этой тупой недорыбы скрашивал какой-то не наш "Гринпис", давно уже всем надоевший со своими сенсационными догадками о причинах стремительного сокращения популяции угря.
   Впрочем, были у славных ихтиологов трудности и поглавнее, чем бестолковый угорь и тупой "Гринпис" -- шторма, желудочные и психические расстройства... Но больше всего им досаждали кэп Егорыч, научная руководительница Терентьева, команда Кусто и Миша, временно исполняющий обязанности кока и по совместительству, как водится, торпедист.
  
   Гера Фишман, как явствует из его фамилии, был прирожденным ихтиологом. Ихтиологию он постиг до самой ее изнанки, и заводить разговор на тему полифункциональности плавательного пузыря в его присутствии было себе дороже. Стоило только взглянуть на Геру, и сразу становилось ясно, что этот Фишман знает о рыбах ВСЕ, а если чего не знает, а ты случайно узнал, то лучше сразу забудь и выбрось из головы. Себе, повторяю, дороже. Когда Гера чистил воблу, все немели от величия момента.
   За все время экспедиции Герасим ни разу не брился и все больше становился похожим на Карла Маркса, если бы того можно было представить валяющимся в тени полубака, одетым в желто-розовые огромные трусы, линялый тельник, пеструю вязаную шапку и солнцезащитные очки.
  
   Ближайшими соратниками Геры в научно-исследовательской работе и в борьбе с темными силами природы были Троцкий, Миколайчук и Шпрот.
   Славика Титова прозвали Троцким после того, как он однажды, изрядно курнув, подцепил на спиннинг ком каких-то тухлых водорослей и уверял всех, что это траурный венок американских ВМС -- один из тех, что они ежегодно возлагают на воду в Перл-Харборе в годовщину бомбардировки.
   Миколайчук был космический тормоз. Он постоянно чем-то был загружен и медленно пережевывал свои маразмы. Внешне он напоминал террориста-бомбометателя из какой-нибудь организации "Народная Воля", не хватало лишь косоворотки и прокламаций за пазухой. Иногда, впрочем, Миколайчука осеняло.
   Шпрот за время погони за угрями утратил имя и фамилию. Это был студент-практикант из Института Пищевой Промышленности. Когда он только появился на "Кильдымове", ученые мужи спросили его, бывал ли он раньше на практике, и если бывал, то где. Студент ответил, что после первого курса он был в Кенигсберге "на отлове шпрота". Был он молод, и был он горяч. Именно он время от времени грозился протянуть руководительницу Терентьеву под килем.
  
   Кэп Егорыч в морском деле был всем волкам волк, невзирая на нешуточные запои. Он утверждал, что пить его приучил Кильдымов, правда, не пояснял, который конкретно -- человек или пароход, дредноут тряпочный или покойный академик Евлампий Аронович. Всю последнюю навигацию заветной мечтой Егорыча было открыть кингстоны и затопить "Кильдымова" хоть завтра, лишь бы вместе с Терентьевой и остальными. Под командой Егорыча болталось около дюжины матросов, преимущественно хохлы-дизелисты и еще какие-то спецы, рожденные мраком. Так их Гера называл. Особняком держался гордый дагестанец по кличке Горец, обладавший поистине неисчерпаемыми запасами каннабиса. Горец ровным счетом ничего не делал: ему вечно было смешно или задумчиво, а порой и вовсе никак.
  
   Мишу разжаловал из коков лично Егорыч за несоответствие занимаемой должности, но ввиду отсутствия осмысленной альтернативы в тот же день назначил его временно исполняющим. Потому что вызвалась было Терентьева, но ее к котлам не подпустили единогласно, ибо если уж судьба загнуться, то лучше постепенно, чем в одночасье всем сразу. На кулинарию Миша откровенно клал, за что был однажды бит Шпротом. Синяки никак не сказались на вкусовых качествах "флотского борща с нерестовым субстратом" -- не тем Миша был поглощен.
  
   Буржуи-курортники из команды Кусто бесили решительно всех вплоть до пробуждения рудиментарного классового самосознания. "Кэп, Кусто опять балду месит!" -- докладывал порой вахтенный Егорычу. Сумрачный морской волчара отыскивал в бинокль модную французскую лохань и посылал слабого здоровьем Горца за Мишей. Горец нетвердо шел до камбуза и там пинал кедом валяющегося на полу кулинара, предающегося культурному отдыху. Миша хмуро приходил в себя и окунал голову по плечи в огромный бак с холодным вчерашним чаем. Горец оттаскивал его от живительной влаги и перед тем, как самому нырнуть туда, передавал распоряжение капитана: "Мишя, иды гатофь снарад!"
   Миша демонстративно громыхал муляжной торпедой, изготовленной из пустого огнетушителя, и делал вид, что вот-вот сбросит ее за борт. Французы неизменно покупались на эту железяку и срывались, не успев толком поднять якорей. "Мон дьё! -- слышалось сквозь рокот моторов. -- Ля рюс!"
  
   Терентьеву никто научной руководительницей не назначал, по крайней мере для Геры Фишмана это было новостью. Об этом Гера узнал уже на борту, когда было поздно. Терентьева ссылалась на какие-то неведомые телефонограммы, на свои темные связи в Академии и Министерстве рыбхоза, а также на свои неизвестные заслуги и мифическую ученую степень. Гера ей с самого начала сказал: "У себя в колхозе будешь руководить". Было в ней что-то от барменши из пристанционного пивняка плюс неистребимый выговор уроженки Крайнего Черноземья.
  
   Изредка на долю ихтиологов выпадали счастливые дни, наполненные чистой радостью научного труда без примеси вульгарной бытовухи. В такие дни на море была тишь да гладь, Егорыч помалкивал, Миша занимался безвредным делом, хохлы не путались под ногами, и даже Терентьева на время оставляла свои руководительские потуги. Троцкий с утра пораньше командовал в мегафон высунувшим языки на плечо угрям: "Р-равняйсь! Смир-рна!!!" и отдавал мегафон Фишману. Герасим, как умел, исполнял над пустынной Атлантикой вагнеровского "Тангейзера" на губной гармошке. Шпрот отправлялся к Горцу и неизменно возвращался с доброй жменей ядреного дагестанского "сельдерея".
   Научные работники задраивали в кают-компании все до единого иллюминаторы и в который раз принимались вычерчивать пресловутую схему миграции угря. Гера вел по карте пунктирную линию и расслабленным голосом вещал зачарованному и даже несколько остекленевшему практиканту: "Вот, Шпротик, мы тебе, считай, готовый дипломный проект подготовили..."
   Шпрот истово кивал до тех пор, пока не ронял очки. Троцкий был занят делом -- потрошил "Беломор". Миколайчук вглядывался в карту и басил: "Проект -- пальчики оближешь, только зачем ты, Гера, Австралию прихватываешь?" Фишман тыкал пальцем в белую Гренландию и удивлялся: "Какая же это Австралия? Поднялся бы ты на мостик, воздухом бы подышал..."
  
   Стремительный и неотвратимый "Академик Кильдымов" тем временем гнал обезумевшую стаю угрей в неведомое.
  

2000 г.


 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"