В квартире профессора поселилась тишина, звенящая и всепоглощающая. Когда-то давно, когда его дочь Светлана была молода, она с мужем и двумя сыновьями жила тут, в этой самой трёхкомнатной квартире.
Каждый день был наполнен детским смехом, шалостями и материнским криком: "Не бегайте!", "Не трогайте!", "Не рисуйте на обоях!". Её муж, он же зять профессора, был военным и постоянно находился на службе. Но время неумолимо шло вперёд. Пять лет назад шумная семья перебралась в другой город, в новую квартиру, по месту назначения зятя, которого перевели служить на Урал.
После их отъезда в доме воцарилась тишина. Боясь сойти с ума от одиночества, профессор решил завести кота. Он назвал его Рыжиком за яркий окрас шерсти. Котёнка он взял из приюта, которому тогда было всего два года от роду.
Рыжик сразу приглянулся профессору своей "серьёзностью" и мудростью. Он не любил гоняться за клубком ниток или ловить воображаемых мышей. "Настоящий профессор", - часто думал Иван Максимович.
И вот уже пять лет Рыжик жил у профессора, которому к тому моменту было около семи лет отроду. Иван Максимович разговаривал с ним, часами просиживал в кресле, лениво поглаживая его мягкую шёрстку.
- Почему ты не человек? - часто спрашивал он Рыжика. - Ты порой бываешь даже лучше, чем любой из них. Человек может предать, нагрубить или убить. А ты... Целыми днями спишь в кресле, мурлычешь свои нехитрые песенки. С тобой мне всегда хорошо. Душа отдыхает.
Кот, примостившись у него на коленях, внимательно слушал хозяина и тихонько мурлыкал. Казалось, за эти пять лет он научился понимать его без слов. Когда же профессор вышел на пенсию и стал хворать от одиночества, кот всегда подбадривал его своим нежным мурлыканьем, словно успокаивая: "Всё хорошо, хозяин. Я всегда буду рядом". Рыжик, обладая тонкой душевной организацией, никогда не требовал еды, когда видел, что Иван Максимович мрачен или слаб.
Однажды, словно летний вихрь, в отчий дом ворвалась дочь со своим шумным выводком. Две искры - десяти и двенадцати лет - носились по комнатам, заводя старого кота, словно юлу. Светлана же, городская барышня, кошек терпеть не могла - проклятая аллергия.
- Завёл бы лучше пса, отец, - ворковала она, словно заезженная пластинка. - И дом бы стерёг, и тебя защитил. А что толку от этого лежебоки? Спит да линяет - вот и вся его служба. Да и кастрировать бы его, а то загуляет и поминай как звали.
- Не нужны мне псы, - огрызался отец. - Только и знают, что лаять да выгуливаться. И запах от них - хоть святых выноси. А кошки - тихие, спокойные.
- Ты просто нелюдим, вот и любишь себе подобных, - парировала дочь. - Всё, что тебе дорого - пыльное да старое, словно из сундука вытащенное.
- Станешь старой - поймёшь, с кем спокойнее век доживать.
Последнее время сердце у профессора пошаливало всё чаще. К врачам не ходил - отмахивался, как от назойливой мухи, обходясь травками да настоями, словно знахарь лесной.
Сначала надеялся, что само пройдёт, как простуда. Но не проходило. Тогда, собравшись с силами, вызвал домой нотариуса и составил первое завещание. А потом, пригласив дочь на серьёзный разговор, объявил ей, что в случае его кончины всё основное имущество переходит ей и внукам.
- А кота ты кому завещаешь? - язвительно поинтересовалась она. - Мне в доме эта кошачья братия не нужна.
- В той сумме, что я тебе оставляю, есть и его доля, - отрезал профессор. - Ты должна его лелеять, беречь и кормить до скончания века. Он мне как сын родной.
- Ты мне его в братья сватаешь! - съязвила дочь, кривя губы.
- Просто сделай, как я прошу. Пожалуйста.
- Может, ему лучше другую семью найти? Или в приют отдать? Там, глядишь, и пристроят.
Рыжик, до этого блаженно дремавший на коленях хозяина, вдруг вскинул голову, словно понимал каждое слово. Он смотрел на ненавистную женщину ясными, умными глазами. Профессор заметил этот взгляд.
- Никаких приютов, - отрезал он. - Он - домашний кот, а не уличный оборванец. Ему много не надо: капля корма да миска воды. И всё.
- Посмотрим, папа. Живи до ста лет.
На том разговор и закончился. Это была их последняя встреча. На следующий день профессору стало совсем худо. Превозмогая боль, вызвал он снова нотариуса и продиктовал ему ещё одно, тайное завещание.
- Прочитаешь его дочери на девятый день после моей кончины, - напутствовал он. К вечеру его не стало.
Если бы через день не явилась почтальонша с пенсией, то неизвестно, когда бы обнаружили тело усопшего. Почтальонша настойчиво звонила в дверь, зная, что хозяин всегда дома. Продукты приносила соседка, одинокая женщина преклонных лет. Когда-то они обменялись ключами "на всякий пожарный". Почувствовав неладное, почтальонша попросила соседку открыть квартиру.
Войдя, женщины ахнули: профессор лежал на полу бездыханный. Приехавшая "скорая" констатировала смерть.
Рыжик, всё это время не покидавший кресла хозяина, безучастно наблюдал, как уносят его друга. Тишина в квартире стала не просто фоном, а давящей, пустой плитой. Он не мурчал. Он ждал. Он отказывался верить, что Хозяин, который всегда возвращался, не вернётся и на этот раз.
Хоронили профессора скромно: семья, несколько коллег из ВУЗа да соседи - всего набралось чуть больше десятка человек. Отпели, помянули, на том и закончилось.
После похорон в доме состоялось оглашение первого завещания. Светлана стала полноправной хозяйкой квартиры и всего имущества отца.
Отправив детей гулять во двор, Светлана и её муж принялись обсуждать, что делать дальше с этим наследством. Квартиру решили продать - старая, довоенной постройки, с сырыми стенами и скрипучими половицами. Сдавать внаём - только лишняя головная боль. Продашь - и дело с концом. Так и порешили.
- Теперь насчёт кота, - продолжила женщина. - Папа хотел, чтобы я его взяла. Но куда мне его девать с моей аллергией? У нас он точно не жилец. Как бы папа ни хотел при жизни, после его смерти коту здесь не место. Сдадим его в приют - может, там ему найдут новых хозяев, и заживёт он лучше прежнего.
Рыжик, невольно подслушавший этот разговор, лишь презрительно фыркнул. Его оскорбляла сама мысль о приюте. Он нутром чувствовал - лучше там ему не будет.
Вскоре покупатель на квартиру нашёлся. Ему предлагали кота "в нагрузку", но тот категорически отказался. Пришлось Светлане, вопреки воле отца, нести кота в коробке в приют.