Однажды лису, мирно спящую в норе, разбудил обольстительный аромат чего-то несказанно вкусного. Поначалу она решила, что это лишь игра голодного сна, и попыталась вернуться к дремоте. Но манящий запах, щекоча её чуткий нос, не давал покоя. Пришлось ей подняться и высунуть нос из укрытия.
Осторожно повертев им во все стороны, лиса уловила направление. Убедившись, что поблизости нет ни ружей, ни капканов, она вышла наружу. Аромат, пьянящий и головокружительный, окончательно завладел её разумом. И тогда она решилась во что бы то ни стало узнать его источник.
Перебежками, мелькая меж кустов и деревьев, ступая бесшумно, как тень, она медленно приближалась к цели. И вот, она предстала перед ней. На старой сосне, гордо расправив крылья, сидела ворона, держа в клюве кусок сыра. От этого лакомства исходил такой запах, что у лисы потекли слюнки. Рыжая, имевшая в прошлом дела с сырами - стащить их со склада ей доводилось не раз, - мгновенно оценила добычу: сыр местного производства, весом примерно сто десять граммов. Во что бы то ни стало, она должна была отобрать его у вороны. В ход пошла вся хитрость плутовки, всё звериное красноречие. Зная наизусть басню Крылова, она выдавала текст, как по писаному, наивно полагая, что ворона - существо глупое, никогда не державшее в лапах книг.
Птица спокойно слушала лису, ни разу не перебив. Когда все дифирамбы закончились, ворона сделала то, чего не найдешь ни в одной басне, чего ни одна лиса не смогла бы даже предположить. Она аккуратно положила сыр на толстую ветку, на которой сидела, и прижала его лапой, чтобы он не упал вниз. У лисы от изумления челюсть отвисла.
- Что пасть-то открыла? - ехидно прокаркала птица. - Аль думала, что я бестолковая, книг не читаю, кино не смотрю, раскрою рот от твоих похвал и выроню сыр? Как бы не так! Я частенько слушаю у окна сельской школы басни и сказки, умею считать до десяти. Я не та ворона, что в басне, я умнее её в десять раз. Да ты закрой пасть-то, не ровён час, залетит оса, потом хлопот не оберёшься.
Опомнившись от шока, лиса обрела дар речи.
- Я хотела спросить: откуда у тебя в этом заброшенном лесу появился столь вкусный и красивый на вид продукт? Может, кто-то открыл подпольную фабрику и штампует его втихаря? Я, зам. Медведя, и ничего не знаю...
- Можешь спать спокойно, и передай владыке леса: ничего такого противозаконного тут нет. Этот сыр из села, куда я частенько летаю. Один дедок готовит его из молока коровы, выносит на крыльцо, чтобы подсохло, потом отрезает кусок для пробы, кладёт на тарелочке и уходит, а я тут как тут. Он часто так делает. Хочешь, адресок могу подкинуть, "бездвоздмездно, то есть дадом", - симитировала она голосом Совы из известного мультика. Лиса, конечно, тоже не была глупа, скорее наоборот, и её так просто не проведёшь.
- Ага, сейчас же! - сказала она тоном Фомы неверующего. - А около дома меня будут поджидать с ружьём. Потом пиф-паф, ой-ой-ой, сушите ласты, господа?! Да собак спустят десяток...
- Каких собак! Какой пиф-паф! - ворона презрительно покосилась на лису. - У деда одна коза, да две кошки. А сам он на одно ухо глухой, да на один глаз слепой, ружьё не осилит поднять, а ты говоришь пиф-паф... Боишься - так сразу и скажи. Можешь не идти, мне больше будет.
Ворона откусила кусок сыра, дразня плутовку. Лиса чуть не захлебнулась от слюны. В ней страх боролся с решимостью. Что предпринять: не пойти и остаться голодной неизвестно какое время, или пойти, поверив на слово вороне?
Пока лиса боролась с чувствами, ворона уже полсыра скушала, икнув от удовольствия. Голод, как известно, не тётка, желудок зверя так расшумелся, что на весь лес было слышно. А ворона, как назло, поддразнивает:
- Я скоро снова туда полечу, сделаю запас на пару дней, - и снова икнула. - Уф, устала я, полечу отдохну, потом за дело. А ты как знаешь.
Птица склевала последние крохи и погладила живот.
- Ну, пока.
- Погоди! - Лиса отбросила последние сомнения, голодным взглядом уставившись на птицу. - Говори, где дед живёт!
Ворона сказала и удалилась восвояси. А лиса поплелась в село, еле волоча лапы от голода. Дом старика нашла по запаху. Двор огорожен редким, невысоким заборчиком, во дворе никого, лишь из сарая доносилось 'бэ-э-э'. Лиса принюхалась. Ничто не потревожило её чуткое обоняние. Лишь запах сыра, лежавшего на столе на крыльце, манил её, затуманивая мозги.
- Ну, что ж, надо рискнуть, - подумала рыжая. - Кто не рискует, тот умирает голодным.
Уши - локаторами, нос - как компас, хвостом заметает след. Бесшумно она подобралась к сыру, огляделась: дверь избы закрыта, во дворе ни души. Сыр лежал в миске, такой пахучий, такой... такой... И лиса сдалась. Запрыгнула на стол, открыла пасть, чтобы схватить продукт, как вдруг! Сверху на неё упало что-то тяжёлое, запутало ей ноги, не давая ни встать, ни сесть, и подняло к потолку. Это была крепкая, для крупного зверя, сеть. Лиса железно была скована и раскачивалась под потолком крыльца.
Вдруг дверь избы отворилась, и на пороге показался совсем ещё не хилый, а бодрый старичок. Он с улыбкой смотрел на 'улов'.
- Что, попалась, рыжая? - сказал он и свистнул в сторону. На свист прилетела ворона. - Молодец, Каркуша, хорошая работа! - погладил он ворону по голове, та лишь покаркала от удовольствия. - Честно отработала свою порцию сыра.
Он отрезал от большого куска примерно сто десять граммов и вручил вороне. Та по-солдатски отдала честь, потом подмигнула лисе, развернулась кругом, взмахнула крыльями и улетела. Она улетела работать.