Недели текли, словно мутная река, дни теряли свои краски, сливаясь в беспросветную серость. Осень, запоздалая и угрюмая, набросила на землю свой саван, а потом и первые морозные узоры расписали окна. Я машинально продолжал работать, уходя все глубже в кокон одиночества. Мир, лишенный искрящегося волшебства Джинны (за исключением ее тихой заботы о моем пропитании), казался выцветшим и бессмысленным. Каждую ночь я возвращался в пустую квартиру, где меня ждал ужин, приготовленный не по велению сердца, а из чувства опекунской необходимости.
Мне двадцать четыре. И ни одна женщина не будит во мне искорку влечения, равную той, что я испытываю к Джинне. О близких отношениях не могло быть и речи - она все еще в облике ребенка. А ждать ее совершеннолетия... на это не хватит целой вечности. Может быть, заставить себя полюбить Дану, или хотя бы притвориться, и влачить с ней жизнь без любви? Нет! Уж лучше одиночество, тихое и всепоглощающее!
Дана однажды позвонила. Ее имя вспыхнуло на экране телефона, но я не ответил. Потом еще два звонка, безрезультатных, как молитва в пустом храме.
Я замкнулся в себе, словно улитка в раковине, оглушенный безысходностью. Думы роились в голове и дома, и на работе, словно потревоженные осы. Джинна молча продолжала меня кормить, не требуя ничего взамен, лишь бросая на меня печальные, понимающие взгляды. Я не решался гулять с ней по ночам, боясь привлечь ненужное внимание. Мир полон любопытных глаз и злых языков. Кто знает, что они могли наплести? А потом разбирайся с полицией, доказывай свою невиновность...
Однажды, в разгар зимы, развозя товары на своем стареньком мотоцикле, я не справился с управлением на предательском льду. Удар о грузовик был мгновенным, смертельным. Все, что произошло дальше, я узнал со слов Джинны.
В ледяном, пропахшем формалином морге, она нашла меня, накрытого белой простыней, словно ненужную вещь.
- Ну что? - спросила она, ее голос дрожал, но был твердым. - Желаешь ли ты обрести новую, вечную жизнь?
- Стать джинном?
- Им самым.
- Даже если меня никогда не найдут?
- Даже так, - ответила она, кивнув. - У тебя есть неделя на раздумья. Если захочешь, я отведу тебя к Верховному. Дальше - как он решит. Думай. Ты всегда можешь меня позвать. Я приду. Но после этого срока наши пути разойдутся навсегда.
Какой у меня был выбор? Откажись я, и через несколько сотен лет вновь вернусь на Землю, в другом обличье. И так будет продолжаться бесконечно. Хорошо ли быть смертным, обреченным на забвение? Или стоит принять дар бессмертия, пусть и ценой заточения? С Джинной мы расстанемся навсегда - это было ясно, как никогда. Но стать бессмертным... это шанс один на миллионы миллиардов.
И я решился! Я стану заложником бутылки, узником вечности. А потом - воля случая. Если меня найдут, тогда я и развернусь.
Я заканчиваю писать свою историю. Пишу в мыслях, которые станут моим вечным уделом, моей тенью. Кто знает, возможно, тот, кто меня найдет, сумеет прочесть их, если в будущем это будет возможно.
Завтра истекает мой срок в этом бренном мире. Сейчас я позову Джинну, чтобы с ее помощью отдаться во власть Верховному.