Валентин Богданов

Найтаки

творцы

гостеприимства

Конвергентная

редакция

Светлой памяти

Найтаки Марии Петровны и

Богданова Анатолия Андреевича

Введение

Всем известно, что народы, оберегающие прошлое, имеют будущее. Свои земли они наполняют материальными памятниками, а души людей духовными традициями. Знаменитый город Кисловодск сохраняет свои памятники.

Колоннада в центре Кисловодска

В центре города стоит прекрасная Колоннада, возведенная по поводу 100летия победы в войне 1812 года. Позади неё на Лермонтовской площадке возвышается белоснежный памятник в виде классического портика старинного дома.

Двести лет назад здесь в деревянном доме, сложенном для императрицы вдовы Павла I, благородное собрание открыло гостиницу с ресторацией. Она была первой на Водах. Осенью посадили рядом аллею променада первую аллею будущего Национального парка, самого большого в Европе.

В царском доме побывало множество знаменитостей. Вот некоторые наиболее известные: А.С. Пушкин, возвращаясь из Арзрума, усердно лечился нарзаном, М.Ю. Лермонтов во время ссылки завершил лечение ревматизмов, Л.Н. Толстой заезжал, когда долечивал простуду, князь М.С. Воронцов проводил в этом доме часть летнего сезона, как и многие другие. В первые годы в гостинице не было ничего особенного кроме романтической обстановки и прекрасного лечения нарзаном.

Но с 1835го года казенные гостиницы с ресторациями в Пятигорске и Кисловодске, а также частную в Ставрополе арендовал купец грек Петр Афанасьевич Найтаки. Ему помогали сыновья Егор и Алексей. В обстановке Кавказской войны эта троица придала своим гостиницам столичный блеск.

Гостеприимство стало для них воистину делом жизни. Оно их прославило и наградило. За благотворительность Алексей получил золотую медаль За полезное на ленте ордена Св. Анны. После окончания войны пятигорские Найтаки такое официальное название им присвоили были пожалованы потомственным почетным гражданством.

Люди много лет называли гостиницы найтаковскими. Несмотря на славу, личная жизнь содержателей гостиниц Найтаки оставалась закрытой они свято следовали неписанному правилу своей профессии. Существует единственный способ узнать, какими они были на самом деле, это глубоко разобраться в их практической деятельности, а также в обстановке и обстоятельствах, среди которых они жили.

Был использован подход, который показал свою силу в современных масс-медиа. В гипертекст романа о Найтаки, представленный ниже, собиралась из интернета и печатных изданий близкая по теме и времени вербальная, визуальная и акустическая информация таким образом, чтобы достигалась целенаправленная конвергенция.

Ограниченный психологический анализ результатов открыл побудительные мотивы, которыми Найтаки разумно руководствовались в своих гостиничных делах. Стали понятны их расчетливость и решительность, самоотверженность, настойчивость и, конечно, типичная для купцов коммуникабельность. Они, как патриоты, следовали заповедям православной веры и законам общественного устройства.

Прежние гости не удивлялись гостеприимству Найтаки потому, что те вели себя согласно мудрой пословицы гость посланец божий, а это было типично для Кавказа. Но в наше время восприятие качества сервиса изменилось, и я чувствовал, что некая старинная тайна Найтаки оставалась неуловимой. Анализ гипертекста выявил, что они проявляли к своим постояльцам ненавязчивое милосердие, наивысший вид отношений между людьми.

Этот неожиданный вывод, обнажающий сокровенную тайну характеров, стоит проверить, поскольку конвергентный метод исследования применяется впервые для романабиографии, в котором исторические данные о героях ограничены, а жизнь полна необычайными событиями и встречами. В помощь вам в заключении кратко перечислены основные случаи милосердия.

ЧАСТЬ 1. Знакомства у источника

Посетители и работники

Гостеприимство радушие в приеме и угощении

посетителей или странноприимство.

В.И. Даль, Толковый словарь 1863 г.

Шел 1836 год. В кисловодской котловине, окружённой безлесными горами, пропели петухи и разбудили крепость, слободу и казачью станицу.

Небо светлело, как бывает только в горах.^[1] Свет и тени перемещались по земным складкам, живя своей удивительной космической жизнью. Из-за горы Кабан на Джинальском хребте появились солнечные лучи и окрасили в ярко-розовый цвет крутые откосы Боргустанского хребта на дальнем берегу речки Подкумок.

Утро было обычным для кавказского лета ясным и спокойным. В тени горы Святого духа, называемой в наше время Крестовой, стали видны две дощатые галерейки. Между ними разместился широкий сруб колодца, заполненного минеральной водой нарзаном.

Глухие звуки холодного бурления нарзана соединялись с шумом речки Ольховой, текущей рядом по парку.

Сквозь водные звуки слышался быстрый шорох хряща^[2]. Это повариха Прасковья, легко ступая изящными чувяками с вышитыми ноговицами, бежала в ресторацию. Невольно ощущая красоту волшебного утра, она с душевной радостью торопилась на работу. И вдруг остановилась в испуге.

Перед ней возникли два вооруженных всадника. Каждый вел в поводу навьюченную лошадь.

По убитому^[3] хрящу к ней подъехал рослый горец с длинными усами и окладистой бородой каштанового цвета.

Крашеные хной разглядела она. Его статное тело облегала чоха^[4] с вышивкой. Папаха в виде конического колпака из тёмно-рыжей смушки была слегка сдвинута на затылок. С загорелого лица смотрели карие глаза из-под смоляных бровей.

Задний всадник в черкеске и откинутом башлыке был ниже и крепче фигурой. Пряди шерсти, свисающие с белой мохнатой папахи, прикрывали голубые глаза, горбатый нос и короткие рыжие усы.

Бородатый всадник заговорил с грузинским акцентом:

Здравствуй уважаемая! Эта дорога на базар правильная?

Приезжие явно не знали, куда им двигаться. Прасковья сочувственно подумала:

Новые купцы прибыли. Но не ко времени! В будний день базара нет. На слободской площади собирается домашний базарчик, а привозным товаром торгуют в балаганах.

Она, как и множество других людей, ошиблась. В Кисловодск заехали не купцы, а черкесы. Не робкие и наглые абреки, которые бродили по окрестностям города, ища случайной добычи. Заехали дальние черкесские разведчики.

Старший из них был особенный человек. Я отнес бы его к тем природным затравкам, которые, будучи помещенными в возбужденную среду черкесов на Западном Кавказе, могли бы вызвать бурную кристаллизацию, вроде той, что произвел имам Шамиль на Востоке Кавказа. Сообщество горцев стало бы прочнее цельной стены гранита. Из воспоминаний участников кавказской войны можно понять, что царские военачальники видели эту опасность. Их продуманная тактика остановила начинающийся процесс объединения сил сопротивления. Необычный эпизод этой борьбы произошел в Кисловодске.

Что вы продаёте? решительно спросила повариха.

Оружие красивое: шашки и кинжалы. Имеем ножи для хозяйства и для охоты. Они хороши! Ты заходи для тебя найдем лучший товар! Век будешь благодарить!

Спасибо за приглашение! Прасковья успокоилась: ничего необычного в торговцах вроде бы не было.

Уважаемые гости, у нас сегодня торговля плохая. А в Пятигорске вы были? Там самое место вашему товару.

Нет, но мы собираемся опосля.

Ну что ж, коли так, поезжайте к балаганам за речкой. Вон там! Ежели никого не найдете, подождите. Вскорости придут продавцы, разложат товар и откроют торговлю.

Бородатый, похоже, умел продавать, и тут же принялся любезничать с красивой женщиной, будто истинный грузин:

Спасибо за совет, любезная! Вижу, тебе всё знакомо. Скажи по правде, красавица, для тебя нужна сильная защита? Так я думаю. Он поднял руку. Рассчитывай на нас! Вай, такой прелестнице, как ты, самого лучшего оружия не пожалею! Верь мне!

Упаси, боже, от вашей защиты! От неё никакое оружие не спасёт! кокетливо засмеялась Прасковья. Затем вежливо сказала:

Торговля у нас хуже, чем в Пятигорске, но наши курсовые^[5] платят лучше. Останетесь до воскресенья расторгуетесь с прибытком. На базар приедут горцы. Они оружию всегда рады. Думаю, что в обмен предложат овец. У наших баранина превосходная! Можете потом перепродать в Пятигорске.

С выгодой! Так говорят, прибавила она.

Купца, похоже, не интересовала обменная торговля. Он прекратил любезничать и стал повосточному вычурно и многословно объяснять, что весьма благодарен и ждёт, что она придёт и украсит собой торговлю.

Прасковья попрощалась и поднялась по тропинке к ресторации. Но под деревьями, окружающими ресторацию, она замедлила шаги, задумалась и неожиданно для себя остановилась.

Её встревожила одна привязчивая мысль. Снова почудилось, что на кухне исчез некий продукт. И, совсем уж плохо: она никак не могла вспомнить, что пропало или чего не хватает!

Её беспокоили не основные продукты они поступали от жителей бесперебойно. Всё доставлялось прямо на кухню. Прасковью волновало иное. Если во время готовки не окажется под рукой нужной специи, то быть беде!

Когда такое случалось дома, тогда она обращалась за продуктом к соседке. Взаимопомощь действовала в деревнях безупречно спокон веков. Но только не в ресторации соседей не было! Приходилось рассчитывать на себя. Именно это было постоянной головной болью поварихи.

Помнила, как хозяин Петр Афанасьевич наставительно говорил, что жить надобно с умом. И прибавлял слова, что только тогда будешь иметь златые горы и реки, полные вина. И всем другим будешь владеть. Мотив народной песни зазвучал в ушах. Верно поют, в этой песне собрали много правды!^[6]

Сегодня Прасковья составила список покупок, которые привезут из Пятигорска. Она полагала, что запас не помешает. К несчастью, случилась внезапная неприятность повозка поломалась! Хозяин Афанасьевич и кучер Тохтар допоздна починяли её.

Слышала исправили! Поездка состоится, и можно будет пополнить свою кладовую. Она почувствовала облегчение. Но не забывала следить, что делают грузинские купцы. Такие любезные! Песня все ещё звучала в её голове.

Всадники смотрели Прасковье вслед. Бородатый торговец, довольный собой, сказал своему молчаливому спутнику:

Ишь ты, остановилась! Эта женщина болтлива лишь с виду, а на самом деле хитрая, как лиса. Кажется, ничего не заподозрила.

Первую проверку мы прошли успешно! Однако расслабляться нельзя. Впереди дело. Поторгуем, переночуем и отправимся дальше. По возможности не будем привлекать внимание к себе и поскорее уберемся из этого людного места.

Трогай, Аслан, вперед к броду! Переправимся и станем ждать торговцев за речкой на торжище.

***

Привычная тропинка привела Прасковью на широкий двор ресторации. Ей было знакомо здесь все до последней мелочи.

Впереди на другой стороне двора поднимался склон горы, в который были врыты ледник и каменная кухня, покрытые камышом. Справа в углу двора имелся небольшой сарай с конюшней и виднелись деревья парка. К ним спускалась некрутая дорожка. Слева в невысокой каменной ограде открывались въездные ворота в короткий проулок. За проулком густые деревья скрывали барский дом, флигели и другие постройки в усадьбе помещика Алексея Реброва.

Двор ресторации только что закончил мести сторож Нефёдыч, старый солдат и дворник в одной персоне. По императорскому указу солдат находился в бессрочном отпуске после более чем двадцатилетней службы. На родину одинокий старик не вернулся, там его никто не ждал. Привык к Кавказу и остался у приказчика Митрича, позволившему сослуживцу жить в саманном домике в углу двора.

Прасковья велела сообщить приказчику, что куропаток не хватит и кофий заканчивается. Старый ветеран галантно поклонился, шаркая ногой и размахивая драной шляпой. Закончив поклон, аккуратно убрал дворницкое снаряжение, фартук и нарукавники, щёлкнул пальцами и отправился домой. Впереди бежала, оборачиваясь и виляя хвостом, собачонка.

Повариха знала, что стариковские чудачества не помешают добряку всё исполнить.

Тихо отворив дверь, она вошла в кухню. Перекрестилась на икону Лаврентия Римского, едва различимую в свете лампады. На столе от ночника зажгла свечи в шандале.

Быстро сменила обувку. Сняла кацавейку. Перед зеркальцем поправила белый передник с розовой оборкой и перевязала розовый головной платок с цветочками, голубыми, как её глаза.

На русской печи спали её помощники девушка и мальчик, круглые сироты дети покойной кумы с Подолья. Она позвала девушку тихонько девичий сон чуток:

Аннушка, вставай, милая!

Мальчика не стала будить.

Помощница прошептала молитву, умылась, оделась, переплела косу, покрылась платком и повязала передник, похожий на поварихин.

Начала с того, что выгребла зольники, стараясь не пылить. Ведро с золой вынесла за ворота. После принесла вёдра с водой, заготовленные с вечера, и наполнила котёл, вмазанный над очагом.

Прасковья проверила, открыта ли задвижка дымохода, сняла заслонку, открыла дверцы и выложила в горниле печи сухую щепу и дрова.

Лучиной взяла огонь от шандала, и сама разожгла печь и очаг, а то вчера помощница сплоховала, и они остались без огня. Святой огонь из лампады брать нельзя. Другого огня в доме не было. Долго высекали искру из кремня и раздували трут. Заграничные спички не покупаем, дороги!

Готово! Огонь весело пляшет, дрова потрескивают, дымоход гудит. Помощница сбегала и принесла из ледника молоко. Сняла слой сливок и поставила молоко согреться.

Пока на очаге грелась вода, повариха замесила дрожжевое тесто и выставила к печке скорее поднимется. Вытерла руки и занялась стряпнёй.

Помощница ласково разбудила мальчика, разоспавшегося на тёплой печке. Мальчик поварёнок, позёвывая, с молитвой сходил во двор, принёс дрова и бросил у печки.

Прасковья приказала сложить в подпечек, как она учила, чтобы дрова сушились, и напомнила, чтобы не шумел на дворе. Надобно проследить, чтобы пошел умываться. Закончит, будет молоть пожаренный вчера кофий

***

Уже подавала признаки жизни слобода. Возле домов двигались люди, конные повозки и всадники. Хозяйки топили печи и готовили еду для семей. Торопились, чтобы не задерживать мужчин. Отпустили подоенную скотину за ворота. Она присоединилась к стаду, которое гнали пастухи на выпас.

В отличие от слободы в части города, где лечились, было заметно тише. За этим следила гауптвахта. В пять часов из домика гауптвахты вышел особый сторож и ударил в колокол, висящий на столбе перед крыльцом ресторации.

К звону колокола присоединилась далёкая барабанная дробь побудки в крепости. Первые курсовые поспешили к нарзанному питью и ваннам, чтобы начать лечение.

Приказчик Илья Дмитриевич и горничная Ксения доставили на одноконной повозке постиранное и поглаженное постельное белье, салфетки, скатерти, а также утренний провиант из слободы и станицы. Поздоровались с Алексеем Петровичем, который открывал двери ресторации. Митрич доложил, что куропатки и кофей закуплены.

В кухне горничная Ксения села в сторонке, чтобы не мешать, и стала сказывать очередную байку. Будто радиовещание в далеком будущем она любила рассказывать, когда вокруг все старательно работали. Откуда дочка овдовевшей сестры станичного атамана брала свои байки, никто не ведал. Многие сомневались, что это импровизации ума, как объяснил Алексей Петрович. Ведь она творила вовсе не стихи, как древний поэт Гомер, с которым её сравнивал хозяин.

Помощница кухарки Анна утверждала, что все это сказки. Изза бессонницы Ксения сочиняет их по ночам, как Шахерезада, о которой говорил Пётр Афанасьевич. В очередной раз Анна поинтересовалась, как поживает Шахрияр. Все догадывались о причине, из-за которой ревнивая Анна задирала Ксению. Дело было в рекруте Саше из крепости.

Горничная сделала вид, что не слышит, и продолжила:

Знайте, то не притча и не сказка, а смешная история! Она вчера случилась. На бекете, что на горке, отпускают после смены казаков.

Спрашивает урядник: Любо? Ну что, волжцы, по коням? Один ворчит: Всё по коням да по коням! А я по бабам! Мчит до дому, слётает с коня и орёт: Жинка, отчиняй ворота! Да, не один раз, и все , как оглашенный.

Казачий перепляс (И.Л. Машков)

По секрету скажу, что казаки, сменившись, опрокинули с устатку по стопке полугарного^[7]. А ему паразиту было мало, и он добавил по дороге.

Стучит в ворота. Никого! Вы знаете, у них рядом стоят почти одинаковые курени. Рассерженный, он влетает с нагайкой в курень. А на постели, глазам не верит, лежит сосед и рядом жена в балахоне. Он в нагайку. Те вскакивают.

Глядь, а баба-то чужая! Жена у него, напротив, хорошая женщина, не хабалка^[8]! Казак в столбняк, и рот открыл. Доселе с тем соседом рты не закрывают пьют и гуторят, весело гуляют.

Рассвело, а они пляшут лезгинку, крутят нагайками и чечекают. После спивают: На горе стоял Шамиль. Он богу молился. За свободу, за народ низко поклонился. Обнимаются и голосят: Ойся да ойся, ты меня не бойся. Я тебя не трону, ты не беспокойся!. Дать бы им тулумбасы, так они бы нашу станицу поставили на уши! И Ксения низким голосом напела^[9]

Все негромко спели с ней и рассмеялись. Смеявшийся у двери приказчик Митрич погладил усы и сказал рассудительно:

Знаем, кто он! Ему не впервой колобродить. Зенки залил и залез в чужую хату. Вот архаровец!

Все согласились с Митричем, хотя, честно говоря, сочувствовали буйной казацкой головушке.

Анна усмехнулась и спросила:

Чем история закончилась?

Чем, чем? ответила Ксения. Сама знаешь, слухи у нас разлетаются быстро.

Прибежала злая Галина, его жена, она ночевала у матери и устроила благоверному жуткий разнос. Отправила к свёкру в горы.

Ксения вздохнула и сказала:

Знает, куда голодного мужа отправляет! Их старый батя казак суровый пасёт под Джиналом овец. Первым делом спрашивает:

Малой, кандер будешь? Посадит исть забулдыгу сына, а сам идёт резать хворостины с таволги.

Ксения, расстроенная неурядицами бедового казака, пояснила:

Не доводить же загул до того, чтобы сын срамно получал воспитание на казачьем сборе, и просил прощение перед всей станицей. Никто не пощадит. Но хватит об этом! Я все сказала.

Митрич солидно заметил:

Слава богу, всё обошлось по-родственному, а не хуже!

Занятые своими делами слушатели ничего не сказали.

***

Поварёнка любят: он получает кружку парнго молока и горбушку тёплого хлеба, намазанную маслом и мёдом. К подолу казачки ластится кошка, мурлыке наливают молока в чистую миску. На кухне известно, что эта кошка замурлыкивает болезни по своей воле. Однако никто не говорит об этом вслух не полагается! Все продолжают заниматься делами.

К открытию ресторации пришли подавальщики и буфетчик. Помощница поставила на стол подогретую вчерашнюю еду. Слуги поели и поспешили в зал ресторации. Их время пришло уже явились завтракать ранние курсовые.

Приказчик и повариха закусили вслед за всеми и, пока Анна мыла и вытирала посуду, посудачили о меню, составленном сыном хозяина на сегодня.

Они знали, что блюдо консоме с фрикаделями готовить намного сложнее, чем фрикасе из куропаток! Надобно долго рубить мясо да лепить болюсы. И кому это делать? Быстрее сварить ушицу!

Повариха вздохнула и пояснила:

Хозяин расстроился изза того, что не привезли белужью икру и визигу от Сапожниковых из Астрахани. От расстройства опять забыл купить мясную мельницу в Ставрополе оборвала себя в сердцах:

Когда ещё вспомнит? В Пятигорске есть, а у нас всё нет!

Повариха занялась тестом и громко посетовала, что хозяин забыл нанять помощницей куму.

Митрич сделал вид, что не понял. Принялся сноровисто вострить нож на точильном камне и негромко проговорил:

Афанасич хозяин строгий, но, кажется, более справедливый, чем прежний арендатор Минай Подкуйченко из Георгиевска.

Тихо, как бы по секрету, прибавил:

Семеновна, знаешь, Афанасич, когда начинал, не прогнал никого! И даже не расстался с теми, кем не доволен. Верит, что они исправятся.

Повариха подумала: Кого он имеет в виду? Не меня ли из-за мельницы? Однако разговор поддержала:

Последний арендатор был совсем ни то, что первый смешной француз Бартоломей. Помнишь его?

А какой он строгий! продолжил своё Митрич, выводя точилом режущую кромку ножа:

Даже с постояльцев требует плату за испорченную мебель, испачканные стены или рваное постельное. Зато, какой теперь порядок и чистота! Вовсе не потому, что мы ждём императора и без конца убираем, чистим и красим. Просто у Афанасича натура такая. Одно слово, чистюля! Я помню прежних арендаторов. Они были не такими!

Повариха подумала: Митрич увлёкся! Хвалит через край. Видать, натворил дел, и Пётр будет ругать его.

Между тем приказчик продолжал нахваливать хозяина:

А ещё он расчётливый и не переплачивает за продукты, как иные. В винах разбирается, посетители довольны. Сыновья у него хозяйственные. Особенно Алексей, а про Егора, близнеца, что живёт в Ставрополе, ничего не скажу! Хотя говорят, он не хуже Алексея. Но я не встречался с ним.

Верно говоришь! признала повариха и принялась раскатывать тесто.

Предстоят напряженные дни, продолжил приказчик. С выездом мы задержались -- чинили поломавшуюся повозку. Хозяин сам едет за продуктами. Главное закупить вино в Пятигорске. Скоро праздновать день рождения государыни.

Приказчик попытался шутить:

Без хозяина мы, само собой, тоже очень постараемся с готовкой обеда,

Прасковья, не прекращая работы, отозвалась:

Говорят, что государь ужас какой строгий! И сердится, когда плохо делают. Он всё знает, часто ездит всюду. Смотрит, как люди живут. Вдруг он к нам заедет?

Точно, согласился Илья Дмитриевич, посему нашему хозяину надо самому следить за праздничным обедом в пятигорской ресторации

Ладно, когда-то ещё праздник будет, перебила повариха, ты не забудь проверить список покупок.

Митрич взялся за гусиное перо и поправил покупки в списке на те, что подешевле, как требовал хозяин. Он знал, что затребованное поварихой имелось в пятигорской ресторации. Если не получится купить на базаре, возьмут из обширной кладовой тамошней кухни.

Пока шел разговор, помощница и поварёнок трудились изо всех сил. Мальчишка помолол кофей и стал подносить всё, что просят. Мух гонять стало некогда!

Повариха принялась командовать подавальщиками, пришедшими из зала. По её требованиям они снуют по двору, несут воду, обрабатывают овощи, готовят дрова. В отведенном месте бьют живность, рубят туши, ощипывают птицу и чистят рыбу. Привычно превратились в подсобных рабочих.

Повариха доверила им измельчить мясо для французских фрикаделек. Пошутила, что наши бьют, колют и рубят посуворовски так, что всем чертям наполеонам несдобровать!

Когда на кухне все печётся, жарится, кипит и томится, охлаждается и насыщается, слуги отдыхают на лавочке в тени и беседуют, немного расслабляются.

Стороннему человеку может показаться, что на кухне суматоха и нет порядка. Но все не так, -- еда подается вовремя.

Удачное начало

Особого рассказа заслуживают обстоятельства, вследствие которых грек Петр Афанасьевич Найтаки и два его сына превратились в содержателей гостиниц и рестораторов.

Два года назад будущий глава гостиничного дела занимался торговлей в Ставрополе, ходил с обозами, которые снабжали армию оружием, сукном и амуницией, продовольствием, спиртом и всем, что требовалось. Год назад он поставлял камень для строительства казарм в Усть-Лабинской крепости. Дело устроил хитро. Для этого покупал соль, добытую из солевого озера недалеко от хутора Медвеженский. Ему эта соль обходилась дешевле, чем та, что привозили чумаки.

Горцам, содержавшим много живности, соль была жизненно необходима. Петр предлагал им дешевую соль в оплату за лом камня в горах и доставку на арбах в крепость. За камень получал хорошие деньги от казны. Срочность была большая. На эти деньги Петр снова покупал дешевую соль. За время строительства он заметно увеличил свой капитал.

Слухами земля полнится. Оборотистость предприимчивого Найтаки всех поразила. Об этом узнал богатейший купец 1-й гильдии Иван Григорьевич Ганиловский, который преуспел в поставках крупного рогатого скота, а также обмундирования для армии. Полученные доходы Иван Григорьевич вкладывал в крупное строительство в Ставрополе.

Бывшая ставропольская гостиница Найтаки

В начале 1835 года он закончил постройку большого дома на центральной улице в стиле гостиниц при императоре Павле. Первый этаж отвел под почтовую станцию. Петру Найтаки предложил в аренду второй этаж. Там он собирался сделать гостиницу для благородных персон. Ему понравилась идея Петра устроить номера при ресторации на манер столичных, а гостиницу назвать Москва.

Случилось, что в это время Строительная Комиссия на Водах тоже искала арендатора для казенных гостиниц. Последний съемщик оказался неподходящим, поэтому срок аренды ему не продлили. Когда Комиссии стало известно о необычном решении авторитетного купца Ганиловского, старший её член переговорил с Петром Найтаки. Он предлагал аренду на Водах сыновьям Петра.

Предложение было заманчивым. Петр понимал, что сыновей ждет надежная работа и, может быть, удачливое будущее. Но для солидности отложил ответ на конец пасхальной недели, объяснив, что заниматься делами в праздники ему не с руки, и он будет основательно думать.

Услышав о предложении, сделанном отцу, сыновья, не колеблясь ни минуты, заявили, что они берутся руководить этими гостиницами должным образом. Они уже набрались купеческого апломба и готовы были начинать любое, даже незнакомое, дело. Пётр Афанасьевич был уверен в сыновьях, и в конце пасхальной недели подписал договоры о том, что с воскресенья 10 (22 н.с.) мая 1835 года он берет в аренду на три года гостиницы в Ставрополе, Пятигорске и Кисловодске.

В своей беспокойной купеческой жизни Петр Найтаки никогда не терял надежды на успех. В решающих случаях следовал евангельским заповедям. Когда сомневался, повторял: Ищите, и обрящете, толцыте, и отверзется.^[10].

И, действительно, надежды Петра оправдались полностью. Аренда гостиниц длилась долго, целую четверть века. День 10 мая Петр помнил всю последующую жизнь. Может быть потому, что памятное предложение пришлось на пасху при полном единении между членами его семьи.

Сам собой решился вопрос, кто из троих какую гостиницу будет содержать. Егор категорически заявил, что останется в Ставрополе. Ни за что не бросит свою лавку с красным товаром, однако наймет лавочного сидельца, чтобы найти время для управления гостиницей.

Отец и брат одобрили. Более того, они даже радовались за Егора, потому что знали, что у него в Ставрополе складывалась прекрасная брачная партия. Он был помолвлен с местной жительницей Верой Ермаковой, дочерью недавно умершего губернского секретаря купца 3-ей гильдии Егора Андреевича Ермакова. Богатая Вера наследовала отличную городскую усадьбу, расположенную недалеко от гостиницы.

Таким образом Егор взял на себя ставропольскую гостиницу, а Пётр Афанасьевич и Алексей получили в управление две гостиницы на Кавказских Водах.

На Красную горку оба неспешно чаёвничали в ставропольском доме и беседовали. Егор в это время был в гостях у Веры. Вернулся он уже в сумерки. И тут случился разговор, который имел важнейшие последствия для всех.

Егор, улыбаясь, приветствовал с порога:

Христос воскресе!

Воистину воскрес! сказали ему в ответ.

Егор положил на стол сверток с угощением и передал привет от Веры. Пока отец разворачивал сверток с пирожками, Егор налил остывший чай в стакан. Жадно выпил и сказал:

У меня для вас интереснейшая новость. Я ходил с Верой на кладбище помянуть Егора Андреевича. Зашли в церковь, подали поминальную записку и поставили свечу.

Алексей перебил брата:

Тоже мне новость! Известно, что ты везде ходишь за ней хвостом!

Пётр поспешил вмешаться:

Алексей, погоди, дай брату сказать.

Егор продолжил:

Там встретили Неклюдова, помощника городского архитектора. С ним Вера заговорила о проекте и постройке нового дома взамен старого, который, как вы знаете, неприлично обветшал.

Она хотела непременно получить согласие ради праздника. Однако Неклюдов неожиданно отказался принять заказ. Когда увидел, что мы огорчились, откровенно объяснил причину: мол, сейчас все готовятся к приезду высочайшей особы. По всей Ставропольской области ведутся срочные работы. Сам Неклюдов составляет для Пятигорска проект острога на сто страдальцев. Начальство приказало срочно устранить непорядок, нехорошо, что арестанты в ожидании суда сидят в сыром темном подвале городского училища. Надобно это исправить, но возникли трудности с деньгами.

Обычное дело, усмехнулся Алексей. Не ведают, какую сумму заложить в проект. Да и денег не хватает. Как говорится, желание есть, да девка не позволяет!

Верно! подтвердил Егор. Неклюдов объяснил, что выделили только 3 тысячи 142 рубля 25 копеек и обещали дать столько же на следующий год. На самом же деле по расчету требуется тысяч девятьдесять.

Бывшая казенная гостиница в Пятигорске

Алексей поспешил сказать:

Я вспомнил, что ради успеха следует начинать дела добрым поступком. Давайте пожертвуем ради Христа недостающие деньги. Папа, как ты на это посмотришь?

Отец после паузы поддержал:

Ишь, что задумал! Превосходная идея! Мы можем расщедриться. Только дарить будем не в области, а прямо в Пятигорске.

И пояснил:

Ежели сделаем так, то в городе к нам отнесутся, как к полезным людям. Забудут благосклонно, что мы чужаки!

Братья согласно молчали. Для них всё было ясно. Отец решил подругому, потому что мудр и основательно заботится о будущем для всей семьи.

Сказано сделано. Отец и Алексей переехали в Пятигорск и сразу пожертвовали городу 3200 рублей. Стройка началась без промедления. Горожане шутили, что новоявленные жители пересажают в острог полгорода. Неспроста, мол, они кормят в долг в своих ресторациях.

На чужой роток не накинешь платок! Но городской священник отец Павел думал по-другому. Он пожертвование благословил. Арестанты вместо сырого тёмного подвала городского училища получили законные теплые и сухие камеры. Стали печь хлеб для всего города.

Пятигорск 19 век. Острог в конце Лермонтовской улицы

Щедрая и своевременная помощь была оценена высоко. Окружной начальник полковник Симборский представил Алексея к награждению золотой медалью За полезное на ленте ордена Святой Анны. Подтверждение благонадежности дал тесть Алексея, живший в Таганроге.

Редкую шейную золотую медаль вручили спустя пять лет. За это время Алексей успел построить дом на участке, купленном в конце Бульвара под самой горой Машук. Но его опередил Егор в Ставрополе он уже который год жил в семейном доме, построенном на деньги жены.

Так сложилось, что заботливые сыновья Егор и Алексей взяли на себя большие круглогодичные гостиницы и строили свои дома, а 58летнего отца пожалели и оставили ему в управление лишь небольшую летнюю гостиницу в Кисловодске.

Эта гостиница с самого начала была местной достопримечательностью. Располагалась в царском доме, возведенном солдатами весной 1823 года для уважаемой императрицыматери Марии Федоровны. Престарелая вдова Павла I и мать двух императоров Александра I и Николая I изъявила желание отдохнуть и полечиться водами.

Герой войны 1812 года Алексей Петрович Ермолов командир отдельного Кавказского корпуса и гражданский управляющий Кавказа мгновенно выделил целых 30 тысяч рублей и приказал срочно строить.

Из СанктПетербурга прислали архитектора и каменных дел мастера. Это были братья Джузеппе Марко и Джованни Батиста Бернардацци, уроженцы швейцарского курорта Лугано.

На Кавказе братьев ждала слава. Из множества построек, которые они создали за долгие годы, первой стал царский дом у источника нарзана в Кисловодске. Солдаты, обученные Бернардацци, возвели на уступе горы Святого духа (посовременному Крестовой) классический летний дом. За основу приняли петербургский проект Шарлеманя, помощника знаменитого Монферрана.

Солдатам платили вчетверо больше обычного. Управились за три месяца. Стены сложили из сосновых плах на каменном фундаменте. Крышу покрыли досками и лубьём. Осенью начали сажать парк. Однако всеобщее ожидание и спешка не оправдались, императрица не приехала. Тогда в доме открыли дом благородного собрания и гостиницу, так как жилья на водах не хватало. Это была первая гостиница на КМВ. Не очередной трактир или постоялый двор, а реальная настоящая гостиница, очень красивая, да ещё с ресторацией.

В конце 1824 года в журнале Отечественные записки писали, что дом в пустыне среди гор Кабарды имел прекрасный вид. Бронзовые люстры и лампы аргантские^[11] удивляли новостью явления. Стены светлого зала, объединяющего крылья дома, покрывали златовидные шпалеры. Их украшали жирандоли и зеркала. Мебель из красного дерева была обита бомбой, соцветной обоям. Как свидетельствовали архивные документы, мебель изготовил из осиновых досок умелый немец Леонард Кам из колонии Каррас под Пятигорском.

В роскошном здании сдавались четыре номера. Имелись также буфетная и комната для содержателя. В зале дворянское собрание проводило балы и концерты один или два раза в неделю. В порядке вещей были карточные игры и другие развлечения. Ресторация prix fixe работала в завтрак, обед и ужин по расписанию. Кухня с русской печью и другие службы находились во дворе.

Позднее были выделены 7 тысяч рублей, и через два года закончилась отделка дома снаружи. Стены проконопатили и обшили досками. Крышу покрыли листовым железом. Для красоты приставили спереди портик с двойными дорическими колоннами и простым треугольным фронтоном. Перед входом устроили широкий балкон с балюстрадой, откуда открывался замечательный вид на окрестности. Всё выкрасили в законные цвета.

Когда Пётр стал содержателем, он первым делом приобрел упряжку с крепкой повозкой и нанял опытного кучера для наилучшей доставки вина и продуктов из Пятигорска. В дальнем углу двора поставил летнюю конюшню.

Купил новые ружья и пистолеты. Посчитал, что армейской и казачьей защиты недостаточно, стоило самим вооружиться. Слишком много водилось в этих краях разбойников! В те времена тут в каждом доме было оружие. Что бы ни происходило, а Кислые воды оставались укреплением в центре АзовоМоздокской кордонной линии.

Ресторатор Пётр

По свидетельствам многих людей Петр Афанасьевич Найтаки был услужлив и любезен. По образному выражению одного свидетеля, он был вечным, то есть необходимым, вездесущим и очень заметным. Как он выглядел, меня интересовало давно.

Признаюсь, что много лет назад в своем воображении я встречался с ним. Всё-таки он был моим прапрадедом. Помню, как в солнечный день 1983 года на Лермонтовской площадке в кисловодском парке мне привиделся его призрачный силуэт. Почудилось, что он смотрит на меня и на мою маленькую дочь, которая играла на камне со статуэткой бронзовой ящерицы, отполированной ладошками детишек до состояния сияющего золота.

С годами я забыл некоторые важные подробности этого странного видения. Не могу вспомнить, например, где были руки предка. Сейчас я думаю, что его тянуло гипнотически, как и нас, прикоснуться к сверкающей ящерице, символу возрождения. Неподвижный взгляд пращура был такой пристальный, будто он интересовался нашими реакциями.

Тогда я не обратил особенное внимание на это мимолетное видение. Мало ли что может показаться в жаркий полдень на фоне солнечных бликов и отцовских забот о ребенке!

Но дочь подрастала. Шли годы, сменилась власть в СССР, открылась досоветская история, и я, уже старик, взялся за основательное исследование, чтобы узнать, кем были предки. Конечно, первым делом хотелось уззнать, как выглядел родоначальник Петр Афанасьевич.

Поиски показали, что очевидцы сообщили ничтожно мало сведений о его внешности. Ведь в старину, как, впрочем, и теперь, господа плохо помнили услужающих людей. Естественно, они путали содержателей гостиниц, и называли всех просто Найтаки или реже Петром. Например, не обращали внимание, что этот Петр был всегда отменно одет. Изредка замечали, что он был смугл, невысок и украшен необыкновенно большими бакенбардами.

Наука генетика также не дает надежных правил, позволяющих описать облик далекого предка. Известно, что между собой особенно похожи родственники в семейном триплете. Это помогло потому, что сохранились домашняя и студийная фотографии моего деда Петра Алексеевича внука Петра Афанасьевича. Их бережно пронесла через невзгоды жизни моя мама Мария Петровна Наитаки.

Пётр Алексеевич Найтаки (1865? 1918)

внук Петра Афанасьевича (1777-1857)

Я сравнил фотографические черты деда и моей мамы Марии со свидетельствами очевидцев. Составился предположительный портрет Петра Афанасьевича.

Голова у него правильной формы. На округлом смуглом лице оживленно смотрят слегка увеличенные глаза с зеленой радужкой. Чёрные брови, открытый лоб, прямой нос, уши все имеют мягкие очертания и немного крупные. Черные волосы на голове приглажены. Усы, борода и пышные бакенбарды причёсаны. Виски и бакенбарды тронуты сединой. В уголках рта кроется улыбка, говорящая о живом характере.

Своими пышными бакенбардам предок удивлял всех. Такие же украшения носили его сыновья Егор и Алексей. Может быть потому, что подражали отцу. Необычные бакенбарды способствовали не только известности купцов, но также уникальному единству. Трое были как один!

Впечатление такое, что эта троица намеренно сотворила бренд, неведомым образом похожий на символы, которые современные фирмы заводят ради рекламы. На много лет за арендованными гостиницами закрепилось название найтаковские.

Узнав, как выглядел Пётр Афанасьевич, вернемся в кисловодскую ресторацию. Увидим, что он вошел на кухню с набором ножей в деревянной подставке и сказал:

Бог в помощь! Уважаемая Прасковья Семеновна, получи набор кухонных ножей. Это тебе подарок к празднику, как принято. Ножи немецкие. Из лучшей стали золинген и наточенные. Попробуйка начать с ними новый день!

Спасибо, Пётр Афанасьевич! Вижу, отличные ножи! Ручки какие красивые! Обязательно попробую, ответила Прасковья.

Про себя подумала:

Наверное, купил у тех самых грузинских торговцев, которые встретились поутру. Ножи, без сомнения, красивые! Но ещё неизвестно, придутся ли по руке.

Она взяла нож в руку и подвигала им, помахивая рукой. Мысленно решила:

Прежние ножи привычнее и удобнее. Но про мясную мельницу, все равно, напомню!

Пётр Афанасьевич видит, что дело движется налаженным чередом, и, довольный, покидает кухню. Судя по рабочему настрою, в царство поварихи не стоит вмешиваться.

На дворе он спросил у кучера о починке повозки. Соглашаясь со сказанным, покивал головой

Остановил подавальщика, сказал ему про замеченный непорядок и, показывая на блокнот, сделал внушение. Он поступал так крайне редко, помня, что напоминать о заслуженных поощрениях полезнее.

Со двора Петр спешит к задней двери гостиницы. Растворённую дверь закрепляет так, чтобы она не зацепила подносы, приносимые с кухни. Достает платок и проверяет чистоту дверной ручки. Оглядывает коврик у порога. С достоинством проходит между столами, останавливается, разговаривает с гостями о еде и лечении.

Во дворе ресторации в 1836 году

(реконструкция по литографии Э. Сисэри, 1861 г.)

Пётр усвоил твердо, что в Доме благородного собрания надобно относится к работе и посетителям особенным образом: никогда не показывать своего приниженного положения или, не дай бог, превосходства.

При этом стараться всегда быть услужливым так, будто его лично беспокоят заботы каждого. Руководствоваться правилом: обещал сделать -- не отступай и непременно исполняй обещанное, не теряя ни минуты!

Ещё в прошлом году в Строительной комиссии заметили услужливость Петра, соединенную с должной любезностью. Кроме того, в отличие от предыдущих арендаторов Найтаки уделял много внимания приятным развлечениям посетителей, что было совсем непросто устроить в условиях войны.

Отовсюду слышались благоприятные отзывы. Приехавшие на курс охотно пользовались его услугами, хотя все чувствовали, что он не забывает своих купеческих интересов. О нём говорили ловок на все руки и верили в его возможности, ведь он не хвастал, а делал. Главное в обществе его считали умным и простым в общении человеком.

Проводив откушавшего посетителя, он, приятно улыбается и встречает другого. Ещё утром повариха Прасковья сказала, что приехавший вчера важный господин в летах со слугой французом снял в слободке домик у соседки ейной кумы Горепёчки. Не забыла сообщить, что Митрич с Алексеем Петровичем пошли на базар потому, что куропаток может не хватить и кофий заканчивается.

Осведомленный обо всём, ресторатор приветствует гостя полным именем. Отставной полковник Иван Петрович удивлён и отвечает:

Пётр! И ты здесь? Недавно мы видались в Ставрополе и Пятигорске. Ты опередил меня. Значит, дела идут?

Слава богу, идут-с помаленьку!

Пётр умолчал, что полковник видел не его, но сыновей. Спросил просто, как Иван Петрович доехал, и всё ли в порядке.

Гость упомянул о плохом снятом жилье и в заключение передал поклон от общих знакомых:

Хасновы обещались быть. Я их видал третьего дни.

Пётр авторитетно говорит:

И, ваше высокоблагородие! Они покидают Горячие Воды на другой день. Для них я приготовил две комнаты.

Вдумчиво объясняет гостю:

В остатней комнате живёт важный господин из Ставрополя. У меня всё занято и освободится тольки на четвертый день, когда княжеская чета Хасновых переедет по соседству к статскому советнику Алексею Фёдоровичу Реброву. Вблизи за речкой Ольховой тоже живут курсовые. Но, разумеется, для вас найдётся приличное помещение!

Как бы поразмыслив, Пётр уверенно предлагает:

Говорили, что на другой день освобождается номер у Реброва. У него, знаете ли, имеется бесплатная нарзанная купальня на одного. Коли вы решите, я спешно пошлю узнать.

Поясняет:

Ежели номер определённо освобождается, я скажу, чтобы его придержали за вами. Вас непременно уважат.

Заканчивает Пётр привычными словами:

Простите великодушно, могу ли я быть чем-нибудь ещё полезен? Надеюсь, вы обратитесь тотчас, как составится нужда. Не угодно ли вашей милости закусить?

Но вместо Merci, monsieur!, обыкновенного для Благородного собрания, полковник произносит Благодарю!.

Скупится на благородные слова! А ведь он слышал ещё в Пятигорске, как доходчиво Пётр разъяснял его французскому слуге ЖанПьеру, где найти и прачку, и сапожника!

Пётр приглашает гостя:

Пожалуйте, сударь, пожалуйтес!.

Улыбается усам полковника и невольно касается своих бакенбард. Вспомнилась греческая пословица один о бороде печётся, другой на бороду плюёт. Кажется, её русская сестра что имеешь, то не ценишь! Или каждому своё? Какая из пословиц лучше не важно!

Полковник отвечает решительно:

Благодарю! Я позавтракал дома.

Пётр привык к барственному отношению гостей, он с поклоном отступает. Так бывало не всегда. Завсегдатаи рестораций знали, что иногда терпение Найтаки иссякало. Они вставал горой на защиту своей чести, если неуважительно относились к заведению. Вот, что рассказывали о случае в ставропольской гостинице.

Одному майору, скушавшему гречневую кашу с маслом за 3 рубля 50 копеек, показалось, что это дорого и его обсчитали, записав в счёт лишний кружочек масла. В ответ ему сказали, что положили два кружочка, как он заказал.

Он стал скандалить, крикнул хозяина, отказался платить и назвал ресторацию трактиром, а хозяина разбойником.

Хозяин, а это был Егор, оправдывался, масло дорого, запись есть в буфете. И даже просил назначить цену, какую хочет майор, если она кажется ему оскорбительной. Наконец, уступил совсем, сказав с обидой, что вообще не возьмёт денег.

Майор вышел из себя и объявил: Да это не трактир, а кабак! И ещё самый негодный.

Тут, рассказывают, кротость и смирение Найтаки превратились в бешенство. Глаза засверкали и, обращаясь к буфетчику, он сказал: Не брать ни копейки с майора по этому счёту! И вперёд ничего не отпускать ни за деньги, ни без денег, а я подам жалобу, что опозорили моё полезное заведение именем кабака!^[12]

Кашу подавали на ужин, и несдержанности было оправдание, Егор сильно уставал к концу рабочего дня. С деловой точки зрения выходить из себя не следовало. Но почеловечески понять ресторатора всетаки можно было.

Впрочем, полковнику не были интересны чужие мнения о хозяине заведения. И уж точно, ему никакого дела не было до его намерений.

Чудо природы

Завершив успехом поиск пригодного жилья, довольный полковник Иван Петрович Бежитов отдыхал и любовался кисловодским видом, открывшемся с балкона ресторации.

Его поразило, что здесь солнце сияет ярче, чем в лесистом ущелье между горами Бештау и Железной, откуда он приехал. В Железноводске много света, но в просторном здешнем селении и безлесной местности явно больше. Он помнил ещё из персидского похода, что, чем выше забираешься в горы, тем больше находишь света и жары. Но и холода тоже.

В кисловодской котловине он обнаружил редкую особенность днем холодный воздух приносился ветрами с близких ледников Кавказа и смягчал чрезмерную жару, поступающую из степи. В воздухе мешались насыщенные запахи степного и горного разнотравья.

Какое счастье думал полковник вдыхать всей грудью этот божественный дух, чувствовать единение с горными исполинами, которые с неизъяснимой щедростью дарят радость, излечивая от душевных и физических страданий!

Перед собой он видел прекрасный горный рельеф. В низинах текут быстрые речки и ручьи. Травянистые склоны пересекают горизонтальные тропки, вытоптанные копытами скота. Тропки осторожно обходят каменистые плеши, обрывистые уступы и отдельные скалы причудливых форм и всевозможных оттенков цвета: светло-серые, синеватые, желтоватые и даже почти белые и красные.

На склонах чернеют входы в неглубокие пещеры, издали похожие на ряды открытых тёмных глаз, неотступно наблюдающих, что внизу происходит.

Местные старожилы рассказывали, что в здешнем источнике тысячу лет назад и веками позднее кавказские богатыри нарты обретали силу, здоровье и сказочное долголетие. Они многократно омывали себя целебным нарзаном снаружи и внутри. Как мы! И призывали хранителей племени и всемогущего господа ниспослать благодать.

Развалины христианских храмов и племенных святилищ до сих пор можно видеть у подножия Шат-горы, по-другому, Эльбруса. Но молитвенные тексты, продлевающие жизнь, исчезли. По преданию, их спрятали священники, когда полчища Тамерлана убивали народ. Волшебство древнего бессмертия забыли. Но вода богатырей или нарт сана попрежнему вытекает из-под ледников великой горы и насыщается силой в недрах освящённых земель.

Когда государю доложили о тайне бессмертия, он послал в здешние края профессора Александра Петровича Нелюбина, ставшего позднее академиком медицины. Профессор измерил состав нарзана и других кавказских вод, и обнаружил, что они лучше европейских, но не нашёл тайника с текстами.

Однако многие люди уверены, что нашёл. Но не смог прочитать, на молитвах лежало заклятие. Поэтому в наше время сила нарзана лечит недуги и удлиняет жизнь, однако не творит бессмертия.

Впрочем, все знают, что на Кавказе горцы доживают до преклонных лет. И все понимают, что жизненная сила в природе наибольшая весной, когда всё оживает: от цветущих растений до нерестящихся рыб. Неспроста на водах назначен курсовой сезон от мая до сентября.

Полковника интересовало, как здесь лечат. Первым делом, надобно было поточнее узнать, как всё устроено.

Он подступил к колодцу, чтобы видеть конструкцию вблизи. Колодезный сруб в форме удлинённого восьмигранника аршинов пять в длину, три в ширину и глубиной аршина в два покрывали доски вровень с землёй^[13]. Всё было окрашено с выдумкой и старанием дикой краски^[14] и яри^[15] не пожалели. В досках возле дальних граней сруба темнели отверстия.

В колодце ледяная вода неровно бурлила, большие пузыри углекислого газа, взрываясь, создавали туман из брызг. Но запаха здесь не чувствовалось в отличие от пятигорских вод.

Полковник подумал: Удивительное дело! Когда углекислого газа много, он наносит ущерб здоровью. Холодный нарзан целесообразно выбрасывает лишний газ, и оставляет ровно столько, сколько необходимо для лечения. Разве сие превращение яда в лекарство не есть чудо? Истинно, решил полковник здесь бьет настоящий источник Асклепия!

По углам сруба стояли бочонки, соединенные деревянными решётками в виде ограждения. Бочонки стояли не для красоты, а для пользы. Он заметил, что стакан в целительный нарзан опускали на шнуре. Это было неудобно, но исключало загрязнение источника руками. Положено было отпивать половину стакана, чтобы предохраниться от песка, нередко попадающего в нарзан из бурного источника.

Остаток сливали в лоханку над бочонком, чтобы не создавать сырости у колодца. Слитый остаток стекал по подземным желобам в побочный деревянный бассейн, обложенный камнями и окружённый перильцами.

Питьё кисловодского нарзана

(по акварели И.Я. Мейера, 1843 г.)

Полковник был доволен. Его стакан опускал в колодец, сноровисто ополаскивал, снова наполнял и подавал всего за одну полушку увечный георгиевский кавалер.

Медаль святого Георгия была прикреплена на полотняную рубаху с вышивкой. Вежливый кавалер спросил, брать ли нарзан подле пузырей. Полковник согласился: он слышал, что это самый полезный нарзан.

На высказанное полковником соображение Без сомнения, стаканы роняют в колодец! кавалер поспешил ответить:

Случается, ваше высбродие! Но у меня с красивыми стаканами такого не бывает!, давая понять, что цветной с вензелем стакан, оплетённый шёлковым шнуром, а не соломой, будет обязательно сбережён. Ежели случится неприятность, помилуй господи, тогда я завсегда достану в целости и сохранности! Не извольте беспокоиться!

Полковник прогуливался, получал от кавалера полный стакан, отходил, останавливался, опирался на трость и выпивал полстакана с перерывами между глотками, затем возвращался к колодцу, выливал железистые остатки в лоханку на бочонке. Закончив процедуру, повторял все с начала.

Солнце сияло. Плотно убитый хрящ с песком шуршал и скрипел под ногами. Газ от холоднокислой шипучей воды приятно ударял в нос. От долгого питья мутило до отрыжки. Ощущения были непередаваемые.

После водопития он отдал кавалеру стакан. Услужливый кавалер, хромая, подошёл к столбику с крючками. Из почтения повесил стакан повыше на крючок и показал на человека с журналом:

Вам, высбродь, к купальному смотрителю.

Внимательный смотритель рассказал с удовольствием, что получасовой сеанс купания сильно подешевел: прежде стоил семь рублей, а теперь всего один целковый! По правилам можно получать сеанс с пяти утра до одиннадцати дня, а также с трёх до семи вечера. И даже до девяти, когда пациентов много. Смотритель называл по-армейски пополуночи и пополудни.

Полковник велел записать по две разводные ванны в день, всего две дюжины ванн, первая сегодня после обеда. Расписался, заплатил и получил билеты.

В завершение нарзанных дел полковник пофланировал у речки, взмахивая тростью на манер, принятый на Невских берегах. Площадка около нарзана была обширна, вычищена от травы, выровнена и посыпана отличным хрящом. Местами подушка хряща скрывала болотистый грунт.

Многие предпочитали прогуливаться под открытым небом в тени небольшой аллеи из молодых деревьев. Кого тут только нет! подумал удивленный полковник. Исцеления и развлечений искали разнообразно одетые чиновники, простые купцы и помещики, многие с супругами и дочками. Любители цветов ходили между клумбами. Дамы несли зонтики, или влекли деток или собачек.

За важными персонами следовали адъютанты или свиты. Около богачей лебезили приживалы. Попадались черноризцы. Много было военных: и офицеров, и солдат. Полковник раскланивался с курсовыми, знакомыми по Пятигорску и Железным водам. Иногда говорил дежурные фразы.

На колодец нарзана открывались две галерейки, защищающие от сильного солнца и непогоды. Каждая имела железную крышу, три деревянные стены и глиняный пол, посыпанный песком. Стены были покрашены жёлтой краской, а крыша ярью. У задней стены протянулась лавка для сидения.

Несколько пожилых курсовых наслаждались прохладой на отдельных скамейках. Одни молчали, другие беседовали. Сидевший в галерейке старичок отставной штаб-ротмистр, облаченный в бархатный сюртучок окликнул его. Он был соседом по дому, в котором полковник жил в Пятигорске.

Старичок поздоровался посвойски и пригласил присесть. Справился о самочувствии и спросил о лечении:

Будьте любезны, мой друг, сообщить мне, какую питьевую терапию предложил вам доктор? У кого вы наблюдаетесь?

Иван Петрович назвал врача, к которому он обратился по совету княгини Хасновой, ещё мало известного на Кавказе. Услышав ответ, старичок сказал пренебрежительно:

Эти столичные доктора не знают маленьких секретов нарзанного лечения. Они лечат, как привыкли по заграницам или у нас в Пятигорске и Железноводске. Не ведают, что нарзан минеральная вода особая и коварная! Приступать к ней надобно с осторожностью.

Не правда ли, вам назначено выпивать в день 10-12 стаканов в два приёма обязательно за час до еды? Правильно?

Полковник признался, что так. Старичок продолжил:

А ты выпей до обеда 4, а к ужину 6. То есть, с утра пей меньше, чем к вечеру. И так делай недельку. Посмотри, не обременительно ли. Лишь после перейди на 12 в день.

Помни, что нарзан сильная вода, и для пользы ты пьёшь полстакана мелкими глотками! А то некоторые чудаки превращают желание здоровья в исключительную жажду пить и выпивают в день больше четверти ведра себе во вред!

Покончив с нарзаном, собеседник заговорил о жилье. Тема была злободневной, с наймом жилья на водах всегда были сложности.

Смею надеяться, любезный друг, что вы первым делом сняли два номер у Найтаки? спросил штаб-ротмистр.

Нет, не вышло. Все было занято. Пришлось без выбора снять негодный домик далеко в слободке. Собираюсь оттуда съехать. Просил содействия у Найтаки.

Тогда, считайте, с жильем у вас все наладится, успокоил его штаб-ротмистр.

Но тема жилья не могла исчерпать себя так быстро. Оба легко согласились, что жилья на Кавказских водах не хватает давно, а новые жилые помещения строят плохо.

Куда это годится, сдают калмыцкие кибитки с остеклённым окошком. В дворянских домах за две комнаты берут по 10-12 рублей в день, когда корову можно купить за 15-20 рублей. Жить и лечиться в Кисловодске дороже, чем в Пятигорске.

Главнокомандующий барон Розен недоволен городской планировкой Пятигорска. Ничего толкового не предлагает, занимается одной Грузией. Не слишком активен на фронте против горцев. Но ведь известно: кто малым недоволен, тот большего не достоин!

Говорят, что в Дагестане появился новый вождь, какой-то Шамиль. Жди набегов, особенно осенью, когда горцы уберут свои урожаи. Полковник согласился и сказал, что Ермолов не допустил бы такого безобразия, оба хорошо знали Алексея Петровича. Впрочем, собеседники тут же признали, что барон Розен не глуп и поддержал укрепление Лабинской линии.

Закончив с жильем, принялись обсуждать cette mauvaise cuisine dans le style Notaki ^[16]. По мнению штаб-ротмистра, стряпня Найтаки была не такова, сколько за неё берут. Ce grec est un vrai marchand^[17]. Наконец, критики сошлись на том, что еда терпима, ибо сказано: Не хули руку, хлеб дающую.

Старичок, довольный собственной терпимостью, выразил восторг тем, что слуги в ресторации вышколены, как на парадный смотр, и носятся быстро, как метёлки. Несмотря на строгости с персоналом, Пётр Найтаки ведёт дела с гостями по-домашнему доверительно. Знает всех, даже блюда любезно отпускает в долг! Что об этом думает полковник?

Полковника утомили витиеватые рассуждения старичка. Он извинился и сказал, что увидел приятеля и должен срочно переговорить о важном деле, пока тот не ушёл на ванны.

Очень кстати перед ним стоял дородный шурин троюродного брата, приехавший на нарзан прежде полковника.

Здравствуй, ma cher! поспешил расцеловаться толстяк.

Тут же, не дожидаясь ответа, воскликнул:

Время, Иван! Поговорим позже! Встретимся в половине пятого пополудни возле этого большого камня.

И, не услышав ответа, потрусил к купальне. Там, саженях в тридцати от колодца, стояли друг против друга два купальных сарая с жёлтыми деревянными стенами и зелёными железными крышами: левый сарай для кавалеров и правый для дам. Лечение проводилось по правилам, список которых был вывешен на стене.

Полковник уже его изучил. Больные лежали полчаса в деревянной ванне с подогретым нарзаном. Для контраста имелся холодный душ в особом отделении. Струи нарзана лились из ящика, поднятого над деревянным бассейном.

Отхожие места располагались в конце сараев. Тыльные стороны сараев и высокий забор окружали хозяйственный двор.

Через раскрытые ворота полковник увидел, что вдоль двора в два ряда стояли на подставках шесть больших самоваров. Четыре дымили и раздражали обоняние. В каждом труба с горящим топливом грела водяной объём огромного ушата сажень в высоту и три четверти в диаметре, сплоченного из сосновых досок железными обручами и накрытого крышкой.

Источник нарзана (по карте Озерского, Кречетова, 1829 г.):

1- часы (предположительно); 2- колодец и галереи; 3 ванные сараи; 4 парковый променад; 5 речка Ольховая; 6 речка Березовая; 7 казачий пост; 8 мост; 9 шлагбаум; 10 усадьба А.Ф. Реброва; 11 гостиница с ресторацией и кухня.

Еще утром хозяйка, у которой он снял хибарку, просветила его. Она назвала ванное хозяйство винокуренным заводом и весело пояснила, что завод дымит давно, ещё в турецкую войну лечил раненых. Хозяин, старый дед, услышав жену, вынул изо рта постоянную трубку, сплюнул и уточнил: Дымит сильнее винокуренного! Засмеялся и спросил риторически: Разве можно пускать дым на священную особу императора?

Полковник слышал, что на Кавказе готовились к приезду грозного Николая Павловича, всем была известна его придирчивость и педантичность. Было заметно, что всюду наведён военный порядок. Постройки покрашены в законные цвета, везде чистота, площадки и дорожки выровнены и присыпаны свежим хрящом. Бурьян скошен на обочинах.

На дворе купального завода все было, как на картинке, аккуратно и покрыто свежей краской. Пожилой солдат брал уголь из ящика и поленья из поленницы у забора и, поднявшись на подставку, заполнял железную трубу самовара.

Спустившись с подставки, солдат потрогал рукой самоварный бок. Другой солдат, заметно моложе, качал деревянный насоспомпу. Нарзан поднимался из хранилища, соединённого подземной деревянной трубой с источником. В ванну нагретый и холодный нарзан поступал самотёком по деревянным трубам через медные краны.

Закончив обход площадки у нарзанного колодца, полковник сел на лавку у входа в парк, достал из кармана блокнот и карандаш и принялся рисовать кроки на память. Начал он от въезда с северного края нарзанной площадки.

Наметил там полосатую будку сторожа, въездной шлагбаум и бревенчатый мосток без перил через пересыхающий ручеёк, начинающийся в кустах перед усадьбой Реброва.

Когда проезжали мосток, извозчик сказал, что там, где сейчас ручей, раньше бежала речка Ольховка, пока солдаты не выкопали за одно лето русло подальше от колодца, чтобы горная речка при подъеме воды не заносила колодец сором.

Правая, восточная, сторона площадки по счету шагов была сто саженей. Тут возвышалась ресторация, а перед ней стоял столбик с крышей и с двухпудовым колоколом. Каждые полчаса, не пропуская ни минуты, особый сторож, приходивший из гауптвахты, звонил, чтобы шли на ванны.

Звон полковник слышал как раз, когда рисовал гауптвахту рядом с бродом у слияния речек Берёзовая и Ольховая. Военный наряд, назначенный из крепости для поддержания порядка, следил за порядком у колодца, особливо чтобы ждущие лечения не ссорились в очереди и не били служителей.

Над слиянием речек на невысокой безлесной Казачьей горке стояла неказистая вышка и за оградой помещались покрытые сеном балаганы из плетня. Там был сторожевой казачий пост, наблюдавший за окрестностями.

Соглядатаи в городе

До обеда ещё было время, и можно было разведать, что продают в балаганах за речкой Ольховой. Неприглядные холщовые палатки стояли там, где сходились дороги и тропинки. Такие же придорожные торговые балаганы полковник видел в Пятигорске.

Куда ни глянешь, везде одно и то же: подешевле покупаем и подороже продаём, думал он, переходя речку по деревянному мостику. Учёный Адам Смит считал этот обычай природным свойством людей. Как ловко шагают в ногу медицина и коммерция! Посмотрим, чем торгуют, но не забудем о лечении, решил он, подходя к прилавкам.

Разложен был обиход, знакомый по Пятигорску: вино, табак, чай, кофей, сахар головкой и кусковой, шоколад, миндаль, винные ягоды, чернослив, разные сладости. Рядом продавались нитки, иголки, ленты и прочая галантерея, вязаные вещи, стаканы, курительные трубки, мохнатые шапки, украшения и, конечно, оружие.

Возле оружия, разложенного на коврике, сидел на земле, подогнув ноги, горец в чохе. По его окладистой каштановой бороде и гордому виду нетрудно было заключить, что это был не тунгуз, ныне дикой, и не друг степей калмык, а мастеровитый обитатель Кавказа. После приветствия Гамарджоба!^[18] горец ответил Дхэ мшвидобиса!^[19]

На первый взгляд ничего стоящего. Оружие из Дагестана и Грузии показалось непривлекательным. Дома у него в коллекции были экземпляры лучше: персидские, грузинские, черкесские. Настоящей гурдой из дамасской стали он гордился, а соседи завидовали.

Недовольный полковник присел на корточки перед товаром, взял в руки охотничий нож и, стал рассматривать его, чтобы завязать разговор. Небрежно спросил,

Ты из Грузии?

Да, господин. Мы из Тбилисо. У нас бумаг имэйца. Паказат, да? сказал горец с грузинским акцентом, пропуская звуки и предпочитая твёрдые согласные.

Я не о том! сказал полковник, поднимаясь на ноги и продолжая исследовать нож с красивой рукоятью из рога косули, без гарды и с металлическим обухом.

Разглядел надпись Solingen на пяте клинка. Но не нашёл клейма мастера. Полковник не сомневался, перед ним был поддельный золингеновский нож. Не выдавая себя, положил нож на место. И тут же удивился. Возле оружия лежала прекрасная самшитовая трость.

Он поднял её. Трость была увесистой, но не излишне тяжелой. На прочной, почти как железо, светлой древесине выделялась арабская надпись чернённым серебром. Удобный набалдашник завершала старинная серебряная пуговица с двуглавым орлом. Такая пуговица, он слышал, венчала трость Александра Пушкина.

Он знал, что самшит растёт на западном Кавказе вблизи Гагр. Тем не менее, его появление в Кисловодске было совсем не удивительно, -- тут собрались щедрые покупатели!

Услышав, что интересуются тростями, горец сказал:

Момеци данарчеби джокеби!^[20]

Крепкий рыжеволосый парень, сидящий на пятках позади мастера, поднял горбоносое голубоглазое конопатое лицо, глянул равнодушно, вытащил из мешка и подал пачку тростей.

Не тунгус и не калмык сказал:

Выбирай, важный барин!

Полковник внимательно перебрал несколько прекрасных тростей, покрытых надписями и украшенных резными рукоятями в виде стилизованных звериных и птичьих голов. Некоторые попробовал в руке, но потом вернулся к трости, увиденной сначала, и спросил, что на ней написано.

Почувствовав явный интерес покупателя, торговец перевел чернёную надпись, с акцентом произнося русские слова: Равны перед богом и гуляка и постник, но лучше в добрых делах найти тарикат^[21]. И сказал, что это написал бессмертный поэт Хафиз Ширази^[22], великий знаток священного Корана.

Полковник подумал:

Чудесно Кавказ соединяет поэтов и вдохновляет мастеров!

Торговец пояснил, что тарикат означает путь служения и высшую ступень познания всемилостивейшего Аллаха, и закончил: Пусть на этом пути нами руководит мудрость пророка Мухаммада! Саллаллаху аллейхи ва саллам! Полковник знал, что это переводится как: Да благословит Всевышний и приветствует!

Странный оружейник, решил полковник. Владеет восточными языками и русским. Знает персидскую поэзию. Похоже, что он грузинский перс. Откуда только не приносит купцов, и кто только не торгует у нас!

Полковник купил вожделенную трость. Как принято на востоке, торговались хорошо. Впрочем, полковник понимал, что кавказский самшит не может быть дешёвым, слишком сложным и опасным был его путь в Тифлис.

Раскошелившись, полковник забрал уникальную трость. Сказал поарабски: Шукран! ^[23] и услышал в ответ: Шукран лак айя сайеди!^[24]

Позднее он подумал, что у знатока Востока можно было бы разузнать ещё многое, но на прежнем месте его не нашел.

***

В середине дня торговля у знатока Востока совсем остановилась. Площадка перед источником нарзана опустела. Колокол ресторации перестал звонить каждые полчаса.

Торговец был удивлён. И всё посматривал в сторону колодца. Это заметил сосед, торгующий кофием, чаем и разными сладостями. Он попытался объяснить грузину, что происходит:

Шота, не удивляйся! Начался обед в ресторации. Все курсовые обедают в одно время

Вай, вай! воскликнул Шота. Какие суровые порядки! Харлампий, друг, скажи точно, это из-за войны назначено общее время обеда?

Торговец сладостями продолжил свои объяснения:

Слушай меня внимательно! Когда воюют солдаты, ими управляют офицеры. Точно так врачи командуют курсовыми. Они назначают лекарства и процедуры для сражения с болезнью. Настоящие врачи, как командиры в армии, лечат по правилам. Или, точнее сказать, по науке.

Так, понял с трудом Шота, здесь воюют и лечат в одно и то же время и по правилам. Скажи, курсовые это кто?

Курсовыми их называют потому, что они проходят курс. Это понемецки. Понашему значит лечатся нарзаном.

Они тоже воюют?

Какой ты чудак! попытался втолковать торговец сладостями. Как они станут воевать? Они же больные?

Шота выразил заинтересованность:

Я понял. Офицеры, которые ходили тудасюда и пили нарзан, ушли в ресторацию обедать. Это больные офицеры они курсовые. Они не воюют. Других офицеров не вижу. Кто же тогда воюет в крепости?

Торговец сладостями рассмеялся:

Ты забыл её гарнизон! Наш гарнизон усиленная, как на войне, целая рота солдат.

Шота сделал вид, что удивился, взмахнул руками так, что рукава чохи разлетелись, и поспешил сказать:

Подожди! Подожди! Рота солдат воюет без офицеров?

И получил ответ:

Да пойми ты, у них офицеры не курсовые, а свои!

Шота облегчённо вздохнул:

Вай, мэнэ! Я успокоился и не боюсь! Мне было непонятно, но я разобрался. В Кисловодске есть разные офицеры: которые курсовые это чужие. Некурсовые это свои. Только я не понимаю, как их различать?

А зачем их различать? удивился Харлампий. Мы не различаем. И даже регистратор, который их записывает на ванны, не различает!

Грузин задумался. Потом спросил в недоумении:

Слушай, друг Харлампий, ты видел, что у меня купил палку старый офицер. Получается, что он курсовой и не воюет. Как это может быть офицер из крепости и не воин?

Харлампий рассмеялся.

С чего ты решил, что старик живёт в крепости? Он снимает домик не в крепости, а рядом в слободе. Крепость это одно, а слобода это совсем другое. Она не военная, а мирная. Курсовые располагаются не только в слободе, но также в других домах. Подожди! Вот, поживешь здесь, поторгуешь и тогда во всём разберешься.

Болтливый торговец упускал из вида, что любопытные грузинские торговцы здесь чужие, и не живут ни в каком доме.

Когда пришло время обеда, местные торговцы сложили товар в тележки и уехали. Уезжая, доброжелательный Харлампий спросил:

Надеюсь, Шота, увидимся на другой день?

Благодарю! Увидимся с радостью, ответил старший грузин, складывая с помощником товар во вьюки.

Когда Харлампий отъехал, грузин вздохнул с облегчением. Помахал вслед рукой и подумал:

Надоел этот болтливый грек. Но очень полезный! Важные вещи услышал я от него. Продолжим заниматься делом, ради которого с такими трудами мы приехали сюда, устроили это ряженье и сменили имена.

Настоящее имя старшего торговца было Али, а не Шота. Подмастерья звали Аслан. Это были не грузины, а адыгэхэр^[25].

Али подумал, что пора убираться из Кисловодска. Слишком здесь опасно. Утром он едва не попал впросак, разговаривая с любопытным, хотя и щедрым, отставным полковником.

По счастью, Аслан действовал, как ему было сказано. Нам повезло! Слава Милостивому, выбор цены удалось затянуть на столько, на сколько требовалось, чтобы спор надоел покупателю!

Али чувствовал, что напряжение сил закончилось. Пришло время уезжать.

Он понял, что после обеда много русских выйдет из ресторации, и среди них, избави Милосердный, могут оказаться даже более любопытные, чем старый офицер. К вечеру народу станет ещё больше. Опасность быть разоблаченными возрастёт.

Аслан привел лошадей, пасшихся неподалеку. Довольный Али, не называя имени, похвалил: Агурис!^[26] Они быстро сложили товар во вьюки и нагрузили лошадей.

Оглядывая окрестности, торговец Али давно наметил путь отступления. Лошадям был необходим длительный отдых. Всадники переехали мосток на въезде и вскоре повернули вправо по тропе. Проехали вдоль балки, преодолели крутой подъём и оказались в подходящей луговой впадине.

Курсовой обед

Забудем на время о черкесах, и вернемся к делам на курсе. Полковник чувствовал, что нынче ему не сделать promenade de plus cinq fois^[27], как назначил врач. Утренняя прогулка чрезмерно утомила. Он слишком увлекся знакомством с Кисловодском и плохо рассчитал свои силы.

Уф, вот и ресторация! заметил он с облегчением. Перед ним открылось прекрасное здание посреди пустынной местности. На возвышении, действительно, стоял царский дворец, о котором ему рассказывали.

Полковник медленно взошел по крутой лестнице из плитняка, опираясь на деревянные перила и непроизвольно вдыхая аромат кофея и табака, который несло наверх из романтического грота под основанием здания.

На стене дворца висела табличка Дом благородного собрания с наклеенным списком правил, таким же, как в пятигорской ресторации. Снизу было прикреплено объявление, которое сообщало, что сегодня в восемь часов пополудни в собрании состоится бал по билетам за 2 рубля 50 копеек.

Закончив с правилами, он поднялся по широким ступеням на балкон перед входом. Отворенная дверь, людской говор и аппетитный запах еды приглашали войти.

Место для него нашлось за столом у окна. Он сложил на соседний стул картуз и трость. Распрямил гудящие ноги. Не спеша достал из кармана фуляровый платок, отер лоб и взглянул на настенные часы.

Часы в ресторациях обычно не вешают, чтобы не смущать посетителей. Ясно, что здесь они висят из медицинских соображений. По совету доктора обедать следовало через четверть часа. Довольный, что угадал со временем, полковник успокоился.

Разглядел поразительную отделку зала. Ничего особенного, решил гость! Позолота, красное дерево многочисленные зеркала, блистающие на стенах светлой залы, производят впечатление. Он видал и не такое.

На соседнем столе лежал листок Русского инвалида. Не ко времени, он нисколько не удивился, -- в здешнем собрании получают не одни Санкт-Петербургские ведомости.

Сейчас не до чтения. Его внимание обратилось на прислугу. Показывая усердие на славянских лицах, garons russes^[28] лавируют между столами, склоняются, принимая заказы. Спешно несут из буфетной графины, штофы и бутылки какого вам угодно вина. Со двора приносят подносы с белыми тарелками и черными горшочками, над которыми поднимается ароматный пар от аппетитной еды. Курсовое общество чинно ест и беседует на модном языке. Звенят бокалы и постукивает столовое серебро.

Невольно привлекают внимание юные офицеры за соседним столом. Они разговаривают громко и категоричным тоном по командирской привычке. Одеты в плохо сшитую одежду провинциального покроя. Сюртуки без эполет. Перчатки забыты. По здешней моде чёрные брыжи^[29] выпущены над воротником. Нарушения формы в поле -- обыкновенное дело; но почему бы на курсе складки одежды ни разгладить, огорчился полковник.

Однако, к его удовольствию, один офицер, бородатый терский сотник, одет был по форме. На нем синий бешмет и черная черкеска с газырницами на груди. Черкеска подпоясана узким ремнем с богатым набором накладок и брелоковталисманов, подвешенных на ремешках. На поясе казака висит кинжал в ножнах, отделанный серебром. На плече заметна потёртость от сабельной портупеи. На ногах черные черевики с ноговицами.

Полковник отметил, что офицеры за едой ведут себя прилично. Салфетки используют, как принято в обществе. Кушают аккуратно и неспешно, не чавкают. Говорят, лишь проглотив кусок еды. Не гремят приборами, да и вещи на стол не кладут. Встав из-за стола, крестятся на икону. Современная кавказская молодёжь сплошь вольнодумцы, но в бога верят! одобрил полковник.

Вставшие офицеры покрываются полевыми суконными фуражками; терский казак мохнатой шапкой, давно разрешённой на Кавказе самим Ермоловым, чтобы вражеские стрелки не различали офицеров между рядовыми воинами. Молодые офицеры уходят. Полковник вздыхает сочувственно, -- он признал в них лечащихся раненых.

Наблюдения полковника прервались. Ему приносят меню в картонке с виньеткой, изображающей развалины афинского акрополя.

Меню скромное и далёко не столичное. Об устрицах и рокфоре, конечно, не написано. Устрицы живут тут недалеко, в Чёрном море, но из-за войны привезти их никак невозможно. Наоборот, рокфор водится слишком далеко.

Зато имеется белужья икра и местный сыр, а на завтрак записаны яйца, творог, молоко и утренний хлеб. Полковник уже убедился, что местные продукты превосходны.

Обед состоит из четырёх блюд: закуска, первое, второе и, на удивление, десерт всё prix fixe, четвертак за блюдо.

Здесь необходимо важное пояснение, что цены в гостиницах задавали не Найтаки. На Водах в казенных гостиницах их устанавливала Строительная комиссия, назначаемая кавказским наместником. В частной гостинице в Ставрополе цены определял владелец купец Ганиловский. В обоих местах обед стоил от 75 копеек до 2 рублей, что ловко отваживало низкое сословие.

Точно так же равняли цены за жилье. Но была особенность состоятельные люди жили в дорогих гостиницах недолго максимум 23 дня. Затем съезжали. Не из-за цены. Просто предпочитали не публичность, а уединение.

Как все в армии, полковник знал, что встречались исключения благодаря сердоболию Найтаки. В ставропольской гостинице галерею называли Савельевской. В ней долго жил после тяжелого ранения капитан Савельев. Он был из тех офицеров, которые оставляли в госпиталях руки или ноги после предыдущей летней компании. Егор Найтаки не мог не приютить страдальца. Это было бы бессердечно.

Однако, вернемся к меню. Как обычно, в меню предлагают каши. Из напитков кофей, чай и морсы. Есть фрукты, конфекты, пирожки, птифуры и мороженое. А вот и столичное веяние! Полковник заметил новомодные пахитоски^[30].

В богатой карте вин обнаружились знакомые шампанские вина и бордоский сотерн, мозельвейн и рейнвейн. Имелись десертные мадера и малага. Конечно, кахетинское и ром из Грузии, донское. Полковник ещё в Ставрополе убедился, что у Найтаки вино без подделки. Да и другие посетители утверждали то же самое.

Внизу были приписаны вина от Реброва: красное, белое и полу шампанское, то есть, игристое не из Шампани, а с Кавказа. Ещё была гордость винодела десертный Глаз куропатки, вкус и букет которого были превосходны и выражены не хуже, чем у токайского! В Пятигорске полковник купил несколько бутылок для винного погреба в своем имении, когда узнал, что Ребров поставщик императорского двора.

Внезапно его внимание привлек шум в углу зала. Там позвали: Эй, мальчик, стол! Лакей раскрыл ломберный стол, выложил мел и колоду карт. Игроки, захватив бокалы и бутылку, пересели. Привычно сломали колоду, стасовали и сдали. Начали торговлю. Положили монеты и ассигнации.

Верное дело, дойдет до расписок! подумал полковник. Вижу, ловцы подняли паруса для виста. Банк и бостон их не устраивает! Далеко поплывут под картёжными ветрами: трефовым, бубновым, червонным и пиковым, как говаривал один профессионал^[31].

Полноте, он придержал себя, нониче я не плаваю! Мне довольно карты на пе^[32], обдёрнутой в ночной штос в пятигорской игровой chambre infernale^[33]!

Его наблюдения прервались, обед накрыли быстро. Еда ему не особенно понравилась была хорошей, но не домашней, признал он. Отобедав, все равно шепчет благодарственную молитву. Потом прислушивается к желудку, раздраженному нарзаном, и размышляет, как нарзан сочетается с вином.

Надеюсь, подумал он, при здешнем питании хватит сил прошагать проклятый promenade! Два раза в день ставить поочередно ноги по одному и тому же пути занятие не слишком увлекательное; даже среди прелестных парковых видов. Но очень полезное! Старичок бархатный сюртучок сказал, что в шагающих рогах мышцы ритмично толкают кровь, и она нежно массируют сердце. Истинно, лечение водами стоит большого терпения и серьезного внимания к променаду!

Его размышления прервал подошедший garon. Получает оплату и пятак на чай. Без улыбки говорит: Благодарюс! Недовольный, уходит с платой к буфетчику.

Полковник продолжил брюзжать про себя:

Cette nourriture, bien sr, n'est pas de foie gras et l'ancien Sauternes!^[34] Странный обед подают в этой ресторации вроде бы сытный, но я не наелся. Придётся добавлять! Иначе откажусь от прогулок. Не удовлетворив аппетит, не гривенником же награждать за такую легкую еду! По еде и благодарность!

Собираясь уходить, негромко бормочет:

Le menu traditionnel... Peu importe, mais en toute quit, je dirai, la fricasse laisse une bonne impression. Mais il tait nocif de manger presque du Fumet avec de grosses boulettes de viande. Je dois ajouter un peu de dessert et le vin, parce que j'ai besoin de forces pour la promenade!^[35].

Вспомнив совет доктора быть умеренным в еде, вздыхает и решает отказаться от добавки. Полковник салфеткой промокает рот и усы, и встаёт из-за стола.

Провожаемый Петром, гость интересуется, какое жаркое будет на ужин. Узнаёт, что на другой день к обеду будет охотничье жаркое из горного барана, за которым уехали казаки, а нониче к обеду и ужину подают на заказ жаркое из карачаевского барашка, лучшего на Кавказе. Вкус у мяса необыкновенный, ореховый! Местные говорят, что его придают особенные горные травы, но знатоки уверяют, что виновата древность овечьей породы.

Гость договаривается с Петром прислать человека за ужином и заказывает жаркое из барашка и десерт на троих. Пётр сообщает, что ужинать они заканчивают в семь часов ради бала.

Полковник отказывается от билета на бал, а затем, уверенный в услужливости ресторатора, спрашивает прямо:

Любезный Пётр, мне надобен повар или кухарка.

Пётр не удивлен. Но думает:

Я так и знал! Прекрасно! Отправлю к нему вновь нанимаемую работницу. Проверю её.

Говорит уверенно:

Ваше высокоблагородие, пришлю вам неплохую кухарку. У нее прекрасные борщи и ушицы! Советую попробовать её хычины^[36] с бараниной. Пальчики оближите!

***

В полдень жарило с небес в полную силу. Ветер, спускающийся с гор, затих. В дымке горячих испарений скрылись горные властелины: владетель Кавказа Эльбрус и хозяин целебных вод Бештау.

Полковник направился из парка в слободку, собираясь отдохнуть под крышей, пока стоит жара. Перешел мостик над речкой и стал подниматься вверх по крутой тропе. Осторожно ступал по камням. В одной руке сжимал свой красивый стакан. Другой опирался на купленную трость, когда останавливался.

Переводил дыхание, и в голове мелькали обрывочные мысли: Решено! Завтра же перееду к Реброву! За убогую мазанку, ну её в качель, плачу шесть рублей в день! Клопы и перекошенная дверь столько не стоят. Не нанял бы, если бы имел выбор.

Донеслись звуки колокольчика и бубенцов. Запахло лошадиным потом. Полковник решил: Колокольчик звенит не для всякого. Это курьер!

Бастион кисловодской крепости (И.Я. Мейер, 1840-е г. г.).

Справа видны здание ресторации и за ней усадьба Реброва.

Обернулся и увидел, как четверик тащит в гору прыгающую по камням грязную коляску с опущенным кожаным верхом. Лошади покрыты хлопьями пены, одна хромает. Следом проехали два казака с ружьями за плечами.

Поднявшись наверх, полковник увидел, что курьер въезжает в ворота крепости.

Утром он внимательно рассмотрел эту фортецию. По всем признакам она явно устарела и не была способна противостоять правильной осаде.

Старый сухой ров с земляными брустверами покрывал подсохший дёрн. На гребне вала были устроены стенки эскарпов с бойницами. В пяти углах выступали бастионы с земляными барбетами^[37], на которых за низкими парапетами открыто стояли четыре чугунные пушки на колёсных лафетах. Один бастион был вовсе без пушки.

На двух противоположных сторонах крепости имелись ворота. Внутри в концентрический круг сомкнулся десяток строений: солдатские казармы, комендантский, офицерский и гостевые домики, цейхгаузы, лазарет, гауптвахта, артиллерийский погреб.

Ниже крепости над речкой Ольховой находился двор с конюшней, устроенный как редут. Рядом с ним несколько домов образовывали береговой форштадт.

Перед крепостью на пятьдесят саженей раскинулся плац, служивший также базарной площадью. За плацом протянулись в шеренгу три десятка аккуратных дворов слободы, отделённых от улицы плетнями. Против бокового бастиона слобода заворачивала в проулок.

В домах слободы жили по большей части женатые солдаты полусолдаты, как их называли. Они размещались по две семьи на каждый двор для взаимопомощи. Холостые солдаты помещались в крепостных казармах.

В дальнем конце слободы находился кабак. Перед ним по утрам собирался базар, где встречались поселенцы, горцы и приезжие. Продавали и обменивали все, потребное для семьи, для кухни и для хозяйства, а также живность и дрова. Дрова дорогие, потому что их привозят с гор Бештау и Железной, а туда точно сотня вёрст.

Передохнув после подъёма, полковник двинулся через площадь. Его тут же окружила стайка мальцов разного возраста, полуголых и загорелых до черноты. Старший лет десяти с побелевшей от солнца лохматой головой протянул руку в цыпках, показывая некрупных усачей и форелей^[38] на кукане. Решительно сказал:

Барин, купи рыбу! Дёшево!

Купите! поддержали наперебой остальные.

Где наловили? полюбопытствовал он.

Да туточки у водопада на Ольховке, где купаемся!

Давеча, едучи в Кисловодск, он видел, как на Подкумке рыбу ловили небольшой сеткой, подвешенной к шесту. Здесь её называют саком, а дома у него пауком.

Чем ловили? хотел проверить. И неожиданно услышал первобытное:

Да руками!

Восхитительно! Похвалив детей и отказавшись покупать, полковник пошёл дальше. Подумал снова, что нужна кухарка.

Утром на торге подтвердилось то, что он слышал в Пятигорске. Здесь рыбу и куропаток продают в изобилии, даже живыми, будто их ловят косяками. Но особенно его обрадовало, что вокруг бродит множество прекрасных охотничьих трофеев. Шагая по жаре через плац, полковник размечтался: Поохотимся знатно!

Тут он споткнулся, и мечтания прервались. Полковник огляделся. Ласточки носились низко над плацом, негромко щебеча быстрые трели. Жара была им в удовольствие! Он вытер пот с лица и пожелал невольно: Вернёмся с охоты попаримся! В крепости, верно, есть банька. А вот и дальний бастион! Перед ним моя халупа.

Полковник достал брегет и, проверил время, назначенное для полуденного отдыха, когда входил в свою хибарку.

Соглядатаи в горах

Оба черкесских соглядатая внимательно осмотрелись. Среди скал раскинулась зеленая поляна, местами заросшая густым кустарником, скрывающим быстрый ручеек. Людей на поляне не было видно.

Спешились и сняли вьюки. Аслан принялся обихаживать, поить и кормить голодных коней. У адыга кони должны содержаться в наилучшем состоянии.

Али взял бурку и пошёл на край поляны к скальным выступам, нависающим над обрывом. Низко пригибался, чтобы его не заметили со сторожевой вышки, стоявшей на горке позади источника нарзана. Разложил бурку на скале. Лёг и стал наблюдать за жизнью внизу в Кисловодске.

Кисловодск был как на ладони. Али узнал балаганы, возле которых они недавно торговали. Разглядел дорогу в город, дома, дворы, площадку у нарзанного колодца, сторожевой пост и крепость.

Её он изучил особенно внимательно. Различил пушки и укрепления. Определил расстояния до ближайших домов. К его досаде, с места, где он находился, не была видна тыльная сторона крепости и едва просматривалась станица на въезде.

Али подсчитал приблизительное количество солдат в гарнизоне. Учел, что одни солдаты живут в крепости, а другие в слободе. Похоже, продавец сладостей не лгал об усиленной роте. Это осложняло дело, но не влияло на цель нападения разгромить гарнизон и прославить Аттехей^[39].

С военной точки зрения городок состоял как бы из двух частей. Внизу вокруг источника находились лечебные заведения, ресторация и дома, сдаваемые в наём. Сверху их прикрывали крепость и слобода. Солдаты и казаки были в обеих частях городка: внизу на гауптвахте и вверху на сторожевом посту. Больше всего воинов было в крепости.

Между верхней и нижней частями городка текла мелкая речка Ольховая с невысокими берегами. Конные воины могли легко преодолеть её по бродам, которыми пользуются жители.

Как опытный предводитель, он знал, что планировать атаку надо, учитывая расположение противника, и главный удар наносить в слабое место. Вначале ему показалось, что при таком расположении отряд следует разделить надвое. Одна часть будет блокировать крепость, а другая забирать добычу перед ней. Обобрав, следует уходить, как можно быстрее. Так бы он сделал, ища добычу, но не славу!

Он стал прикидывать, как захватить крепость. Противодействие будет оказано прежде всего на сторожевом посту, на гауптвахте и, возможно, в ресторации. Торговец в балаганах сказал, что в ресторации воинов нет, а есть курсовые. Они уедут после сентября, когда лечение закончится. Тогда в ресторации будет пусто.

Внезапно в голову ему пришла простая мысль. Нападём в октябре, когда курсовых мало, и обязательно до восхода солнца, пока все спят, а главный удар нанесем в узкой полосе через двор ресторации. В этом пункте сопротивления не будет, и близкий путь до крепости мы пройдем без задержки.

Организую всего три группы джигитов. В начале движения поставлю заслон против станицы. Вторая группа продолжит движение и завяжет бой с постом и гауптвахтой. С третьей передовой и самой большей группой буду я сам.

Не прерывая движения, быстро проведу группу с фланга через свободный двор ресторации к речке. Переправимся. С ходу возьмём крепость. И город наш! Такой мой план победы.

Он думал: Этот план будет моим секретом. Силы подсчитаю и распределю позднее, когда придет ясность с составом отряда. Тогда же назначу командиров групп.

Задания сообщу им лишь перед самым нападением, чтобы обмануть русскую разведку. Быстрота ключ к успеху! Опасности при нападении известны: во-первых, пушки, во-вторых, соседние гарнизоны. Часов через пять урысы^[40] из Пятигорска набросятся на нас, как вороньё, которое хочет отнять добычу у сокола. Я им это не позволю. Все сделаем быстро и победим!

Путь отхода назначу по тропе от кисловодской дороги к Подкумку. У поворота заслон прикроет тропу от нападения со стороны станицы. Будет стоять, пока отряд не отойдёт.

Обратный путь отряда моя последняя и самая важная тайна! Если сохраню секрет, тогда добычу довезём до Аттехея.

Закончив наблюдение, задумчивый Али поломал высохшие ветки, собранные Асланом, подбросил сухой травы и развел костерок под котелком с водой. Следил, чтобы меньше дымило. Заварил чай, купленный у Харлампия.

Двое адыгов ужинали скромно. Ели то, что купили на базаре. Свои последние чуреки не доставали они ещё пригодятся. Кожаная сумка для маисовой пасты^[41] давно была пуста.

Черкес у ручья (Рубо Ф.А.)

Аслан проверил забитый в землю стержень с петлёй и чембуры, которыми привязывал коней за заднюю ногу. Убедился, что вьюки, седла и прочее разложено так, чтобы быстро собраться наощупь в темноте.

Расстелил молитвенный коврик. Снял чувяки, вымыл и вытер лицо и ноги. Помолился. Надел ноговицы и чувяки. Завернулся в бурку. Накинул башлык, подложил папаху под голову и лег с оружием.

Али разбудил его в полночь и, помолившись, лег рядом. Заснул быстро. Проснулся Али затемно. Полежал, прислушиваясь и пытаясь забыть загадочный сон.

Ему приснилось, что сидит он под ярким солнцем на ровной площади, посыпанной белым поблескивающим песком. Площадь уходит за горизонт. Оттуда веет морской бриз и гладит лицо так приятно, будто он находится на родине.

Ветерок приносит мимолетные чудесные запахи. Сердце Али томит дух нежных роз, веселят фиалки, какие-то незнакомые ароматы возбуждают и радуют. Чудесное пение неведомых птиц ласкает его слух.

Не все боги кажутся ему знакомыми. Некоторые похожи на зверей. Ему хорошо видно, что облик их меняется. Священное сияние дробится, мелькает и переливается. И не поймешь, один ли это бог во многих лицах или несколько богов в одном лице.

Боги беседуют. Как ни странно, Али не может определить, кто из них начинает все начинают, и кто заканчивает все заканчивают, и каждый говорит на своем языке. Али слышит сразу всех и все понимает.

Как удобно, подумал Али, одному говорить, будто нескольким. Уверен, в будущем набеге необходимо, чтобы у людей было такое же многоголосое единомыслие.

Боги обсуждали, будут ли они дальше заниматься его жизнью или предадут Судьбе. Как понял Али, он застал окончание обсуждения.

Бог со звериным лицом сказал:

Нельзя оставлять человека без поддержки и наставлений, даже если он на самом деле разумный, как божье подобие!

Ему ответили:

Мы слышали твои слова не раз! Но в Начале Начал было решено поддержать сирых и слабых потому, что богатые и сильные справляются с несчастьями сами и без наших Великих Пророчеств.

Сирым в помощь предусмотрено Провидение. Оно превосходит силы Фатума^[42] и Кисмета^[43]. Наоборот, благородный Али сам принимает решения и отвечает за них. Таков Великий Закон, как вы знаете!

Боги мигом согласились и все, будто один, спросили:

Али магометанин и адыг. Верно?

Верно! бог мусульман кивнул, переливаясь.

Сквозь низкий гул Али услышал громкие, звенящие будто колокол, пророческие слова: Жизнь Али сложна и запутана, но он сильный. Значит, по Закону его жизнь принадлежит Кисмету и Фатуму!

Сколько времени звучало это странное пророчество в его голове, Али не помнил, но вдруг перед ним явились Кисмет и Судьба, похожие на клубящиеся облака. И он услышал из облаков двуязычное громовое приказание:

Къэшъу! Пляши!

Али поднялся, сорвал с головы папаху и бросил на песок. Он сразу вспомнил, как побывал с урусами у богатырского источника нарзана в молодости и плясал перед русским генералом лезгинку. Не понимая зачем, решил повторить танец.

.

Черкесская пляска

(офорт Скотникова Е.О. по рис. Корнеева Е.М.,1809 г.)

.

Занял гордую позу, широко раскинул рукикрылья и стал плясать лезгинку похожую на адыгэ ислъамый^[44]. Смотрели боги. Играли музыканты.^[45] Он, как орел, кружил, защищая символ своей чести и достоинства. Обойдя круг, замирал перед богами и под барабан вдруг прыжками на кончиках пальцев и быстрыми верчениями молил даровать удачу.

Неожиданно музыку сменила пальба. Пули ударяли и кусали тело Али, а он плясал, не переставая, как должен поступать настоящий джигит перед аксакалами.

Сияющий бог со звериным обликом проговорил: Пляшет, как герой, показывающий своё презрение врагу.

Боги ответили: Это решать не тебе! Ты забыл, что по Великому Закону люди сами решают, кто герой, пляшущий священный танец, подаренный предками. Для нас он такой же плясун, как все!

Да будет! Хвала Великому Закону! пропело многоголосие. Громом ударило раскатистое Verum!^[46]. Послышался громовой вопрос: Почему он дергается?

Внезапно сновидение исчезло. Аслан тряс его за плечо:

Ты во сне дергался и стонал. Нам пора!

Просыпался Али с трудом. Почесываясь, долго соображал, где он находится, так сильно сон потряс его душу.

Неспроста я еще в молодости танцевал похожий танец в этом же месте перед русским генералом и его свитой, которые впервые здесь устроили купание в целебном источнике.

***

Соглядатаи покинули низину задолго до рассвета. Их следующей целью был Пятигорск.

Али признавался себе, что город ему хочется посмотреть больше из любопытства. Нападение на него не предполагал там слишком сильный гарнизон. Но разведка никогда не помешает. Всё в руках

Тут его мысли прервались: Ах, чуть не забыл, что всё в руках гущы .

Ведя в поводу навьюченных лошадей, они осторожно выехали на дорогу и внимательно осмотрелись. Для соглядатаев любые встречи таили опасность и днем, и ночью, и везде. Могли ждать за каждым поворотом дороги.

Такие добрые были эти русские! Как не плясать под музыку, которую они играли, веселились сами и угощали нас.

Он понял, что видел вещий сон. Спрошу потом муллу, подумал он.

Младший всадник сказал, вздохнув с облегчением:

Али, впереди нам светит удача на дороге, кроме нас, ни экипажей, ни всадников. Проедем незамеченными. Надеюсь, что путь до места будет свободен!

Старший и более опытный ответил, качая головой:

Не радуйся, Аслан! Правду говорят: Не найдя брод, не снимай обуви! Придётся переходить не один брод. Нам ещё ехать и ехать!

Будь готов ко всему! За станицей Ессентукской непременно появятся встречные и с ними Аллах, не допусти будут казаки. Конвой называется. Они главная опасность.

Поэтому покинем кисловодскую дорогу и двинем в объезд Ессентуков. Въедем в Пятигорск как бы со стороны дороги на Владикавказ. Если будут искать, подумают, что мы приехали через ВоенноГрузинскую дорогу.

Наш путь мне знаком, на тропе, по которой мы едем, четыре года назад мы хорошо поживились. Зарезали ночью пять стороживших казаков и угнали половину ессентукского стада. На тропе есть подходящая переправа через речку.

Соглядатаи, не доезжая станицы Ессентукской, свернули к Подкумку. В поисках переправы стали пробираться вдоль берега, заросшего кустарником и камышом. Наконец, нашли широкий разлив потока над россыпью мелких камней.

Аслан спешился и разулся. Чувяки и ноговицы сунул в сумку. Перевёл лошадей. Лошади оскальзывались, но послушно спускались к воде, переходили речку и с трудом влезали на крутой противоположный берег. Слава Аллаху, не пришлось снимать тяжелые вьюки с оружием.

Последним брод преодолел Али, стороживший переправу с пистолетами в расстегнутых седельных кобурах. Маленький караван, приведя себя в порядок, решительно поднялся по тропе в горы. Надо было убираться из обжитых мест, как можно скорее. Путники быстро преодолели подъём на увал, и перед ними открылись дали с отдельно стоящими горами.

Разгорался рассвет. В пространстве, контрастно освещённом косыми лучами солнца, раскинулась холмистая равнина, изрезанная извилистыми балками.

На этом пересеченном пространстве поднимались горные исполины, посинелые из-за своей удаленности. Посреди них обращала на себя внимание огромная многовершинная гора. Её синезеленые склоны испятнали светлые скальные уступы.

Али с удовольствием стал рассказывать своему спутнику о кавказских видах. Но предупредил его, что будет называть их порусски, чтобы поупражняться.

Вид гор Бештау, Железной и Развалки с вершины Машука

Показал на гору:

Это знаменитый Бештау. Местные чаще говорили Бешту. Здесь не так давно перемерли от страшной болезни родственные нам пятигорские черкесы. Они называли себя пятигорскими за то, что Всемогущий собрал для них в одной горе пять вершин.

Остальные вершины, видишь ли, он разбросал вокруг. Они были ему больше не нужны. Польза от них неизвестна, как и щедрость Великого не измерима!

От лучей восходящего солнца нас сейчас закрывают безлесные горы Джуцкая и Болван. Последнюю называют также Юца. Между темными куполами гор виднеется Золотой курган. По преданию там спрятал заговоренные сокровища хан Золотой орды Тохтамыш, отступавший перед Тамерланом. Курган раскопали, но ничего не нашли

Перед Бештау, как ты видишь, располагается большой конус горы Машук. Из её подножия истекают целебные горячие воды. За многие века из осадков этих вод сложилась целая гора. Называется Горячая гора. Возле неё раскинулся город Пятигорск. Раньше его называли Горячеводск. Урысов там в городе и рядом в крепости находится больше, чем в Кисловодске.

Али покачал головой и пробормотал: Надо быть особенно осторожными! Помолчал и показал вправо:

Далее вблизи от Бештау выглядывают горы Железная и Развалка. У подножия Железной горы имеется маленький городок также с целебными источниками из подземных залежей. Поэтому вода оставляет ржавые потеки. Называется Железноводск. А еще дальше вправо находятся небольшие горы Змейка, Лысая и Кинжал.

Железноводск всего лишь небольшое поселение. Ни войск, ни торговли нет. Нам делать там нечего.

Широко проведя рукой влево, Али продолжил:

Пришли мы оттуда. Надеюсь, что ты хорошо запомнил этот путь. В жизни все может пригодиться. Если что с нами случится нехорошее, эти воспоминания тебе помогут.

Пространство, которое ты видишь перед собой, постепенно повышается в сторону Боргустана, как издавна называется эта обширная возвышенность. В начале подъема на горизонте видны горы Бык и Верблюд.

Они напоминают этих животных, лежащих на отдыхе. Более возвышенные валы отделяют нас от белоснежных Главных Кавказских гор, которые ты видишь далеко на горизонте. Над ними царствует с одной стороны двуглавый великан Эльбрус, а с другой остроголовый великан Казбек.

Соглядатаи были потрясены величием гор, увиденных в новых местах, и радовались, что добрались сюда, не испытав существенных трудностей. Благодарили за помощь своих племенных покровителей, не забывая Всевышнего бога. Надеялись на удачу, и уверенно продолжали свой путь.

1. Свиридов Г.В., Отзвуки вальса

   Примечание :

   Вход для файла.docx - Ctrl+клик мыши,

   для файла.pdf - два клика. Выход - Ctrl + w

2. горный гравий

3. утрамбованному

4. грузинская верхняя одежда

5. от немецкого Kur курс лечения, курортное лечение

6. Народная песня Златые горы

7. после выгорания спирта оставалась половина исходного раствора; таким был государственный стандарт доброты хлебного вина

8. бесстыжая женщина (жарг.)

9. Казачья плясовая Ойся да ойся

10. ищите, и найдете; стучите, и отворят вам (Евангелие от Матфея 7:7,8)

11. яркая лампа швейцарского изобретателя Ф.П.А. Арганда с улучшенным горением масла.

12. по роману Е. Хамар-Дабанов, Проделки на Кавказе, 1842; автор называет ресторатора как Неотаки, имя не указывает. Считалось, что в образе майора изображен Лев Пушкин.

13. аршин = 0,711 м, 3 аршина = 1сажень, 500 саженей =1 верста =1067м.

14. кажется, суриком

15. зелёная краска на окислах меди, называемая медянкой или ярью

16. эту дурную кухню в стиле Неотаки (фр.)

17. Этот грек настоящий купец (фр.)

18. Здравствуйте (груз.)

19. День добрый (груз.)

20. Дай мне остальные палочки! (груз.)

21. один из религиозных базисов сопротивления на Восточном Кавказе

22. устный чтец и знаток Корана из Шираза

23. Благодарю! (араб.)

24. Благодарю вас, господин! (араб.)

25. адыг, адыгэхэр воин, воины самоназвание черкесов (адыг.)

26. Молодчина, букв. кирпич (груз.)

27. променад больше пяти раз (фр.)

28. русские гарсоны (фр.)

29. нагрудник, надеваемый вокруг шеи под воротник

30. Мелкорубленый табак, завернутый в маисовый лист.

31. присказка из Свадьбы Кречинского А.В. Сухово-Кобылина

32. на двойную ставку

33. адская комната (фр.); комната для картёжной игры (перен.)

34. Эта пища, конечно же, не фуа-гра и не старый сотерн! (печень насильно откормленного гуся и сорт сладкого белого вина), (фр.)

35. Меню традиционное.... Неважно, но справедливости ради скажу, фрикасе оставляет хорошее впечатление. Но было вредно есть почти фюмет с крупными фрикадельками. Я должен добавить немного десерта и вина, потому что мне нужны силы для променада! (фр.), фюмет выпаренный бульон для приправ (фр.)

36. начинка и зелень, закрытые в тесто и жареные (карач.балкар.)

37. земляная орудийная площадка на бастионе

38. рыбы эндемики Barbus ciscaucasicus и Oncorhynchus caucass (лат.)

39. Аттехей адыгейское название своей родины; образовано из слов населяющий долину (аттех) и возле моря (хей) (адыг.)

40. урыс русский (адыг.)

41. пIастэ крутая каша (адыг.), чаще называют мамалыгой

42. судьба в древнем Риме (лат.)

43. судьба, ниспосланная Аллахом (араб.)

44. исламский танец адыгов (адыг.)

45. Черкесская лезгинка

46. Правда! (лат.)