Заниматься культурой в сегодняшней России - это значит приукрашивать деградацию и замазывать преступления режима. Да, вы вне политики и вы не пишите об убийстве украинских детей и женщин. Вы над схваткой, вы пишите о вечном и важном.
Любовь, дружба, одиночество во вселенной и прочая чушь. Но ваши розовые сопли не так безобидны -- они создают ИМИТАЦИЮ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ. Вы -- ваши книги, ваши сериалы и спектакли -- вы рисуете румяное личико на свирепой харе маньяка и убийцы. Вы становитесь СОУЧАСТНИКАМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ. Имя преступлению - ГЕНОЦИД.
Ещё одна уловка - попытка отделить "Лебединое озеро" от Бучи: мол, "великая русская культура" никакого отношения не имеет к преступному режиму. У меня для вас скверная новость: имеет. Толстой и Пушкин имеют такое же отношение к Буче, как Гёте и Вагнер к Дахау. Великая культура не в состоянии предотвратить преступления режима, более того, режим использует достижения этой культуры в качестве оправдания своих преступлений. Да - Толстой и Гёте дают диктатору весьма серьёзный аргумент, особенно в диалоге с собственным народом.
Сравнение немецкой и русской культуры не совсем корректно по двум причинам: мощный вклад немецкой литературы, философии, музыки просто несопоставим со скромными российскими успехами, а во-вторых, лучшие образцы русской культуры являются вторичными и следуют в фарватере западноевропейской культуры. Более того, всё лучшее в России было создано не благодаря государству (как бы оно там не называлось - Российская империя, СССР, РСФСР и тд), а вопреки ему. Пушкин, Герцен, Достоевский, Набоков, Бунин, Мандельштам, Цветаева, Бродский, Довлатов - это же расстрельный список.
Вы надеетесь, что вас не тронут, что всё само собой рассосётся и устаканится. Нет, ребята, не устаканится и не рассосётся. Вы станете частью той силы, которая поддерживала режим кремля -- хотите вы этого или нет, на вас ляжет часть вины -- общей вины государства-преступника. Почитайте историю Германии.
Я больше никогда не приеду в Россию -- просто из чувства брезгливости. Вам удалось угробить всё, что ещё как-то оправдывало существование России в глазах цивилизованного мира. Владимир Набоков прожил в Германии десять лет, и когда его спросили, почему он после войны не навещал Берлин, тот ответил: "Боюсь случайно пожать руку палачу".