- Так, всем карты раздали?

Ирсай оглядел игроков цепким взглядом карих наранских глаз. Так плотно на памяти Врана их скромная общажная комната ещё не набивалась. Соседу-пятикурснику же такие сборища были явно не в новинку - Ирсай рассадил своих крылатых подопечных по углам так ловко, что подсмотреть чужие карты не мог никто, кроме него самого, возвышающегося на спинке своего любимого кресла. В самом кресле с удобством и почётом расположилась Миела, ради случая отложившая в сторону даже вышивку. Доставшуюся ей карту беловолосая целительница держала легко и изящно, словно веер, однако понять, какая роль досталась девушке в этой партии, не удавалось ни по движениям, ни по выражению лица.

- Правила игры все поняли? Приняли и осознали? - продолжал Ирсай.

На подоконнике - не без вызова - гнездилась Винни. Свою карту девчонка пожирала жёлтыми глазищами почти с ненавистью. Разочарованное рычание прямо-таки рвалось в мир из-за стиснутых звериных клыков. В игре, где решающим умением являлась способность скрывать свои карты и морочить соперникам голову, прямой, как рельса, и честной, как топор, Винни долго протянуть не грозило. Вран уже давно понял, что хранить секреты - отнюдь не конёк его рыжей подруги, - а потому как серьёзного соперника её не рассматривал.

Свою кровать Врану удалось застолбить за собой: промедли он хоть немного - сосед перетасовал бы посадочные места между гостями так же, как и карты в колоде. Айя, к примеру, сидела не рядом с ним, а резко напротив - в ногах ирсаевской кровати, бок о бок со Стожаром. Белобрысый пилот явно ничего не имел против - глядел из-под своей длинной чёлки с таким самоуверенным видом, будто сам всё так и спланировал. Впрочем, ему как раз-таки посчастливилось оказаться неподалёку от подоконника с Винни и получить возможность безнаказанно дразнить рыжую, не сходя с места и даже не раскрывая рта.

Что касается Айи, то она не выказывала никаких предпочтений, с кем сидеть: с момента раздачи карт все присутствующие в комнате игроки из товарищей превратились для неё в потенциальных врагов. Всё это порядком злило Врана, тем более, что вместо Айи на его собственном одеяле развалился и мозолил глаза совершенно незнакомый ему пилот.

Этот здоровяк, Кибир, приходился Стожару однокурсником, а Ирсаю - соплеменником и, так сказать, учеником. В общаге наран вовсе и не жил, на тренировки к Ирсаю бегал, так же, как и Стожар, из города - по секретным тропам через мост и лесопарк. В их комнате Кибир прежде не появлялся, впрочем, Вран ничуть не был удивлён нежеланием крылатых "учеников" своего соседа светить личностью перед посторонним, вроде него - первокурсником Боевого факультета, чудом прибившимся к их компании. В универе увалень получил прозвище "Копуша" - и Вран не решался спросить, за какие заслуги. Практика показывала, что этот наран обладал хваткой достаточной, чтобы заслужить среди студентов славу безумного картёжника - и речь, разумеется, вовсе не о навигатских картах, а увлечении гораздо более азартном. Общажным уставом азартные игры строго порицались, впрочем, сегодня Кибира это не остановило. Именно он был тем, кто притащил в компанию набор карт игры, известной в Валории как "Преступление и наказание", аргументируя это тем, что "Прест/Наказ", всё же, не "Шут", и денежных ставок здесь никто делать не собирается,

- Готовы? - важно провозгласил Ирсай. - Тогда начинаем!

После ночной смены Врану пришлось тащить своё уставшее тело на чёртово городское собрание. Он едва успел сменить свои невзрачные рабочие тряпки на наряд, худо-бедно подобающий случаю. Поговаривали, что на собрании будет выступать сам председатель, а значит, следует ждать и других уважаемых в городе людей. Светить перед ними своей непрезентабельной бедностью Врану не хотелось.

В глухом провинциальном городишке парень обитал уже около полугода и подвизался сторожем на складе, но едва ли кто-нибудь из горожан знал, что склад - всего лишь прикрытие для офицера полиции, призванного искоренить бандитскую заразу, весьма цепко пустившую корни в этом, на первый взгляд, спокойном местечке. Впечатляющие мешки под глазами были для Врана одновременно и издержками профессии, и прекрасной маскировкой.

А кто тут у нас? Сонные и усталые граждане, которых созвали на центральную площадь с утра пораньше неизвестно зачем. Зевают и ёжатся от утреннего морозца все, - однако кто-то из них сегодня вовсе не спал, замышляя жестокое убийство. Всего лишь замышляя? Странно, ночью Вран отчётливо слышал свист фаер-снаряда - и, тем не менее, на собрание явились без исключения все.

- Друзья мои, - взял слово председатель городской администрации, Ирсай. В своём модном - с иголочки - красном костюме он резко выделялся на фоне разношёрстной толпы сограждан всех мастей и классов. - Я собрал вас всех здесь, чтобы объявить о небывалой напасти, обрушившейся на наш мирный город. Сегодня ночью на одного из жителей было совершено покушение.

- И куда только полиция смотрит? - буркнула сквозь зубы Айя.

Эта суровая дама держала небольшую похоронную контору, доставшуюся ей от покойного мужа. Облачённая в строгое деловое - неизменно траурно-чёрное - платье, как в доспехи, молодая вдова всегда вела себя так, словно ни мертвецы, ни бандиты её не страшили. А вот перспектива остаться без работы - очень даже, поэтому сегодняшним утром она держалась максимально непримиримо по отношению к бездействующей полиции, лишь бы скрыть досаду из-за уплывшей из рук добычи. Вран поймал себя на мысли, что эта трогательная неискренность с собой оказалась ему очень близка.

- К счастью, - продолжил председатель, неодобрительно покосившись на комментатора, прервавшего его речь, - современное целительское искусство творит чудеса. Мы сумели сохранить жизнь пострадавшего гражданина - и в целях обеспечения его дальнейшей безопасности не станем раскрывать его личность.

- Мне кажется, или правительство слишком много на себя берёт? - подал голос Кибир Копуша. Недовольный наран даже не потрудился смыть с лица заводскую копоть, прибыв на собрание. Вран мигом узнал в толпе такого же любителя ночных смен, как и он сам. - Не вы спасали жизнь - для этого в городе есть целители. А вы, если быть честными, вообще ничем не рисковали, сидя в своей администрации!

- Давайте послушаем, что скажет господин председатель, - мягко потушила спор красавица с белыми, как соль, волосами. - Мне кажется, это очень важно.

Госпожа Миела приходилась наследницей одному из самых богатых и уважаемых людей города. Пока отец пропадал в столичных командировках, дочь занималась здесь благотворительностью, поэтому городок знал её не только как первую модницу среди всех дам, но и как обладательницу одного из самых веских голосов общественного собрания.

- Рамат, госпожа Миела, - по-нарански поклонился ей Ирсай с благодарностью. - Да, гражданин Кибир, вы совершенно правы: героем сегодняшней ночи можно считать целителя, однако мне известно, что злоумышленник до сих пор находится среди нас, поэтому я не имею морального права обнародовать имя героя до тех пор, пока мы не выведем преступника на чистую воду и не передадим в руки правосудия.

Вран пригляделся к собранию внимательнее. По мучительной бледности на обескровленном лице и гримасе праведного гнева - на нём же, - было слишком очевидно, что пострадавшим "гражданином" являлась Виния, нисколечки не трудившаяся скрывать свои бурные эмоции от общественности. Рыжая девчонка рано потеряла родителей и работала на заводе с малых лет в качестве "дочери полка". Благодаря неуёмной жажде жизни и поистине детской непосредственности, эту беспокойную сиротку в городе знали все - и не только лишь с лучшей стороны. Тут не нужно быть гениальным сыщиком, чтобы понять, - и бандитом тоже быть необязательно, чтобы захотеть пристрелить эту фурию, когда её заносит. О том, что Винни - девица, хоть и решительная, но политически безвредная, из числа мирных жителей, за которых некому заступиться в случае чего, знали все, и злоумышленник действовал наверняка. Целитель - тоже. Тот, кто сколько-нибудь умел пользоваться мозгами, должен был спасать именно её. Выходит, и бандит, и целитель с самого начала пошли по наиболее очевидному пути.

"Как же скучно мы тут живём, в этой глуши".

- Так значит, преступник среди нас? - снова выступила Айя. - Что всё это значит, господин председатель? Вы так уверенно заявляете, будто бы в курсе, кто он такой!

- К сожалению, городская администрация не столь всесильна, как нам того хотелось бы, - скорбно выдохнул председатель Ирсай. - Впрочем, я верю в силу народной воли, избравшей меня на этот пост. Быть может, кому-нибудь из присутствующих известны подробности о личности злоумышленника. Это помогло бы нам разобраться в ситуации и наказать преступника по закону!

Собравшиеся нервно запереглядывались.

- И пошустрее, пожалуйста! - недолго думая, заявила Винни. - Кто знает, кто станет его следующей жертвой!

Насчет следующей Вран не был уверен, но то, что до рыжей бандит рано или поздно доберется, не сомневался ничуть.

- Ты можешь назвать кого-то конкретного? - спросил Вран. - Ты сумела его рассмотреть?

- К-кого рассмотреть, В-ворон? - возмущённо вскипела Винни. - Я, в отличие от некоторых, по ночам по городу не шляюсь!

Подозрительные взгляды сограждан обступили Врана со всех сторон.

- Эй, не надо смотреть на меня так, словно это я в неё стрелял! Да у меня всего семь классов школы за плечами - умов не хватит соорудить этот ваш фаер-снаряд!

- Председатель не называл имени пострадавшего, - тихо произнесла госпожа Миела. - Знать о том, что стреляли именно в неё, могли только сам злоумышленник и целитель.

- Верно, - закивали сограждане. - Это подозрительно.

- Повесить - и дело с концом! - тут же разбушевалась пострадавшая. - Видали мы таких подозрительных!

- Погодите, - запротестовал здоровяк Кибир. - Вы ведь не называете имени целителя только потому, что сами не знаете, не так ли? Будь я проклят, если это не так! Иначе героический целитель уже давно стоял здесь, перед городским собранием и жал бы руку председателю. Благодарил бы администрацию, например, за ремонт больницы в прошлом году, да?

- Нет, - сухо отрезал председатель Ирсай. - Мы не раскрываем имени целителя исключительно по соображениям безопасности. Время церемоний настанет после того, как мир в городе будет восстановлен.

Но воинствующего пролетария было уже не остановить.

- Да сколько можно кормить народ сказками про общественную безопасность! Просто признайте: неизвестный напал на девчонку посреди ночи - и неизвестный же вылечил её! Вы все сейчас на пацана накинулись только потому, что он в городе недавно. Но что если он и есть неизвестный целитель?

- Боженьки разберутся и упокоят с миром, коли так! - Миртанская кровожадность рыжей превосходила все ожидания, жертва покушения была готова своеручно тут всех перестрелять, будь то в её власти.

- Эй, но если это целитель - он же тебе жизнь спас! - возмутился, в свою очередь, Стожар.

Статный, интеллигентного вида молодой человек тоже работал на заводе, но не в цеху, а в конструкторском бюро. В отличие от всклокоченных усталых работяг, явившихся на собрание после ночной смены - либо же после ночных приключений, - Стожар в это утро только собирался отправляться на работу: в скромном, но чистом и выглаженном костюме, аккуратно зачёсанной назад светлой чёлкой и с дивной свежестью лица выспавшегося человека.

Весь вид инженера излучал снисходительность счастливчика, никогда не сталкивавшегося с жизненными трудностями, - что ещё больше бесило Винни:

- Ага, зашибись логика! Спас - а потом спалил перед всеми, чтобы меня завтра наверняка добили?!

- Даже если господин... сторож? - я же верно запомнила? - снова взяла слово госпожа Миела. - Даже если господин сторож сделал это ненамеренно, раскрывать личность пострадавшей - в то время, когда администрация всеми силами старалась оградить жертву от дальнейшего преследования, - было крайне неэтичным поступком. Однако не скрывается ли за этим большего? Сей господин знал не только о том, кто жертва, но и способ, которым было совершено преступление. Вариантов тут возможно всего два: он либо преступник, либо "неведомый целитель", оказавший пострадавшей первую помощь. Его слова о "семи классах школы" были призваны отвести от себя подозрения в использовании боевой магии, но в таком случае говорить о владении целительской тем более неуместно.

- Эй, госпожа Миела. - Даже сквозь усталость и недосып Вран понял, к чему клонится дело. - Ты как-то слишком рьяно стремишься от меня избавиться. Если даже целитель знал, кого лечить, прежде, чем произошло преступление, разве все остальные были не в курсе? Ну же, признайте, все же знали, кого убьют первым, разве нет? А ты рассуждаешь так, будто тебе неважно, целитель я или кто, лишь бы за решёткой сидел!

- Так ты целитель? - спрашивает Миела в лоб.

- Разве раскрывать личность целителя перед всем городским собранием было бы этично? - усмехнулся Вран, возвращая ей любезность.

- Подумать только, целитель с семью классами образования! - демонстративно усмехнулась хозяйка похоронного бюро. Со стороны могло бы показаться, что Айя возмущена ситуацией так же, как и прочие жители города, однако нездоровый блеск в чёрных глазах заставлял Врана усомниться в этом. - Любой из моих клиентов подтвердит, что целитель-недоучка недалеко от бандита ушёл! Всё так, как и говорила госпожа Миела: ты должен сидеть в любом случае.

- Хорошо, тогда я - целитель. И если я не сяду сегодня, назавтра пристрелят не эту рыжую зверюгу, а меня.

- Тогда тебе будет безопаснее сидеть, да? - Миела даже в такой ситуации продолжала думать о чужой безопасности.

- А вы прям настаиваете? - Стожар скосил глаза на молодую госпожу. - С лицензией или нет, целитель справился с задачей. Что будет, если по какой-либо причине город его потеряет?

- Итак, что же решило наше собрание? - подытожил председатель Ирсай. - Кого из нас стоит изолировать от общества? Прошу высказаться всех по очереди.

Винни: - Ворона! Ворона изолировать! И ещё повесить, для надёжности!

Миела: - Я более чем уверена, что стрелял Вран. Он - чужак. Про семь классов школы мы знаем только с его слов, а раз так, никто не поручится за то, что фаер-снаряды ему не по зубам.

Стожар: - Насчёт этого к кому угодно придраться можно. Вас, госпожа Миела, мы тут всю жизнь знаем, - а, смотри-ка, похоже, всё ещё недостаточно хорошо!

Ирсай: - Всё это лирика, господин Стожар. Ваш голос?

Стожар: - Господин председатель, как вы собираетесь подсчитывать голоса, если они разделятся поровну?

Ирсай: - Не вижу к этому предпосылок.

Стожар: - Тогда я внесу элемент расщепления в массив нашего единодушия. Что если я поставлю под сомнение чистоту намерений госпожи Миелы? Найдётся ли среди всех граждан кто-нибудь, разделяющий это мнение? Или я останусь один - и на следующее утро сяду за решётку за подобную дерзость?

Ирсай: - Ваши эксперименты, господин инженер, сейчас выглядят крайне неуместно. У нас ведётся серьёзное расследование.

Кибир: - А где, в таком случае, спит наша доблестная полиция? Почему всё, что они могут, это сажать простых работяг по наводке власть имущих? Стожар всё правильно сказал: нечисто здесь что-то. Так что я с ним - а там будь что будет!

Айя: - Вы что, с ума посходили, господа заводчане? На Миелу голос подымать? Это при мне-то, живой!

Ирсай: - Так кого же выберет госпожа Айя?

Айя: - Что за странные вопросы вы задаёте, председатель? С Миелой мы всю жизнь дружны, а этот, со склада, откуда взялся вообще? Только раздор сплошной от него. Пусть-ка остудит голову в каземате.

Как и предполагал Стожар, голоса разделились. До патовой "ничьей" остался всего один голос - наиболее заинтересованного в исходе расследования лица. Обычно в подобных случаях спор следовало вести, пока кто-нибудь из уже проголосовавших не изменит своего мнения.

Вран внимательно оглядел лица своих противников и союзников. Да, он тут, конечно, чужак: за полгода, показавшиеся лично ему целой жизнью, он так и не смог влиться в общество, где каждый знал друг друга "всегда". Да, он, конечно, казался подозрительным своими попытками играть в логику на ином уровне, нежели здесь привыкли. С чего он вдруг решил, что "всем" будут настолько же очевидны выводы, которые он сделал для себя сам?

Убийцей здесь мог оказаться кто угодно, но именно смирная госпожа Миела вцепилась в него обвинениями, стоило только раскрыть рот в свою защиту. Старалась ли она оборонять свой мир от вмешательства извне, или же за этим скрывалось нечто большее?

Местная полиция нужна только для вида - потому-то его и прислали сюда из центрального управления с расследованием. Но для того, чтобы разобраться в происходящем, он должен, в первую очередь, остаться в живых. Дело закручивалось настолько лихо, что Вран не был уверен, что проснётся к завтрашнему собранию, даже если сумеет выкрутиться из цепких лап местного закона. "Значит, тебе будет безопаснее сидеть?" - сказали внимательные глаза цвета морской волны.

Ирсай: - Собрание ждёт вашего голоса, гражданин.

Вран: - Даже госпожа Айя не верит в мою невиновность. И это после всего, что нас связывало все эти полгода?

- А ты подлец, - не преминула ответить на выпад честная вдова. - Кто бы сомневался.

Вран: - Что ж. В таком случае, мой голос едва ли что-то решит. В каземат так в каземат. Вы же не против, если я прямо там и вздремну? Очень хочется знать, чем кончится дело наутро.

"А ещё - посмотреть, как вы планируете справиться без единственного в городе полицейского" - с этими мыслями Вран заснул прямо посреди камеры с зарешёченным окном в цоколе здания городской администрации. Вид из окошка как раз охватывал площадь, где проходили собрания.

Проспав, как убитый, целый день, парень пришёл в себя под торжественное объявление председателя:

- Город заснул. Просыпаются бандиты.

Наручники, что на него накрутили, сковывали малейшую возможность применить направленный фаер-снаряд, так что изменить ход событий из своей камеры он никак не мог. Оно и к лучшему. Раз с его поимкой волнения в городе до сих пор не улеглись, наутро всем будет очевидно, что в каземат отправили невиновного. Палить фаер-снарядами сейчас было бы всё равно, что расписаться в преступлении, которого не совершал. Узнать же истину о ночной изнанке этого города - такой была его первостепенная задача, и для неё сейчас всё складывалось как нельзя более удачно.

Сквозь решётку в подвал падал белый лунный свет. В этом свете площадь просматривалась ясно, как полуденная степь.

Теперь, когда Вран оказался в гуще событий, он не упустил момента, когда их бессменный председатель нежно поцеловал ладонь госпожи Миелы, отчего-то бодрствующей в столь неурочный час. Кроме них, на площади не было ни души, так что никто не смог помешать беловолосой красавице проникнуть в дом инженера Стожара. На сей раз свиста снаряда Вран не услышал, но понял, что отныне в их маленьком городке стало на одного целителя меньше.

Председатель, тем временем, продолжал выполнять свои обязанности:

- Просыпается целитель...

Но целитель уже никогда не сможет проснуться.

- Просыпается полиция...

"Полиция уже давно не спит, чтоб тебя!"

Вран нетерпеливо покосился на восток, ожидая рассвета, который расставит все точки над ё в этом деле, однако ночь не желала заканчиваться. На площади внезапно появилась Айя, сменившая вдовье платье на широкие рабочие брюки и просторную - не по размеру - куртку. Вместо строгой причёски деловой уважаемой дамы, почти до середины лопаток спускалась простая русая коса. Чёрные - обычно безразличные к происходящему вокруг - глазища сегодня сверкали особой сосредоточенностью и охотничьим азартом.

Обескураженный абсурдностью происходящего, Вран всё равно не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на Айю в такой неожиданной ипостаси - вернее, на Айю, в кои-то веки ожившую в своей собственной стихии. И всё же, сон, настойчиво, как никогда, навалился на парня, заставив забыть обо всём до самого рассвета.

- Просыпается город! - Вопреки здравому смыслу, голос председателя Ирсая звенел бодростью и какой-то нездоровой энергией. - Дорогие мои сограждане! Мне больно говорить об этом, но зло продолжает свирепствовать в нашем славном городе! Сегодня ночью мы потеряли незаменимого друга и товарища, героя, спасшего не одну жизнь!

- На самом деле, только одну! - зачем-то подал голос Стожар. - И то непонятно зачем.

- Заткнись, мёртвые не разговаривают! - цыкнул на него Ирсай. - Гхм. Сегодня мы потеряли целителя, сограждане! Полиция попыталась провести задержание злоумышленника, но застала только тело его жертвы.

"Она что, пыталась арестовать Стожара? И вообще, какого чёрта происходит?! Это я здесь полицейский!".

- Мы были близки к успеху, но теперь снова вернулись к началу. Что скажете на это, дорогие сограждане?

- Председателя на мыло! - не преминул высказаться Кибир. - В городе творится полный бардак, уже в домах собственных режут ни за что ни про что! А администрация вместо того, чтобы решать проблемы, перекладывает выбор на нас? Только налоги собирать и умеете!

- Прости, - прищурилась Миела. - Ты сказал: "режут"? Господин председатель, разве в нашего целителя не стреляли?

- Увы, - вздохнул Ирсай скорбно. - На этот раз убийца действовал наверняка. Полиция обнаружила в теле жертвы нож. Без отпечатков пальцев - говорю на всякий случай.

Миела перевела красноречивый взгляд на гражданина Копушу. Вран хотел было высказаться вместо неё, однако язык словно присох к нёбу, ни слова не вырвалось из горла. Мёртвые не разговаривают, - сказал председатель, олицетворяющий в этом городе закон. И заключённые, кажется, тоже.

- Твою медь, реально проговорился, чёрт летающий! - возопила Винни. - Так ты у нас ещё и по ночам летаешь, оказывается?

- Это к делу не относится, - строго одёрнул её Ирсай. - Гораздо важнее: господин Кибир, почему вы решили, что жертва была зарезана?

- Ну, блин, не слышал я фаер-снарядов сегодня, что ещё можно было подумать?

- Вы должны были спать в отведённое для этого время.

- Вы издеваетесь, что ли? Какое там спать, когда в городе такое творится!

- Это противоречит правилам.

- Но я из дома не выходил! Больной я, что ли, когда там бандиты разгуливают!

- Ты сам бандит, не отмазывайся теперь! - самозабвенно кипела Винни. - Кто, кроме тебя, мог знать, что Путеводителя прирезали?

"Шум, да ты сама хуже всех бандитов! Какого чёрта ты только и делаешь, что уводишь следствие в тупик? Ты должна была помереть здесь первой, а вместо этого своей болтовней загоняешь приличных людей в подвал!".

"Должна помереть первой?" У Врана резко заломило в висках. И почему он так уверен, что первой жертвой должна была стать именно рыжая? Если это настолько очевидно, то почему он не был на месте преступления в ту, первую ночь? Потому что он не знал точно, кто убийца? А звук фаера слышался как наяву. Казалось, прямо вот тут, на соседней улице... Или даже не соседней...

Вран в немом ужасе покосился на свои руки в наручниках. Следов, подтверждающих его безумные догадки, на них, конечно, не обнаружилось, но чувство, будто ладони до сих пор помнят тепло боевого заклинания, не отпускало ни на миг.

"Ещё бы, это же моя работа, в конце концов!.." - сделал разум робкую попытку оправдаться перед собой. Но чувство нереальности происходящего продолжало мучить парня изнутри.

Кибир, которого городское собрание уже успело осудить, скрутить и бросить сюда же, в подвальную камеру с зарешёченным окном, смотрел на соседа откровенно недружелюбно. Для человека, отстаивавшего его невиновность на первом голосовании и убеждённого в том, что ночной убийца - это госпожа Миела, Кибир вёл себя с собратом по несправедливому заключению, слишком странно. Хотя, с другой стороны, сегодня город уже наверняка выяснил, что нелюдимый сторож не являлся целителем и тоже водил сограждан за нос.

"Да кто же я, чёрт возьми?!"

- Город засыпает!..

Руки сами собой нащупали в нагрудном кармане карточку из плотной бумаги.

- ...Просыпаются бандиты!

Перед широко распахнутыми глазами Врана на карте красовалось изображение "Бандит". Но... почему? Нельзя же просто взять и заставить себя забыть то, что увидел однажды! А после ещё и убедить себя в прямо противоположном... Он ведь совершенно точно знал о своём назначении сюда... вот только чем являлось его "центральное управление"? Разве полицией? Он прибыл сюда, чтобы нарушить баланс сил, посеять хаос среди обывателей и заставить конкурента, управлявшего этим городом, выйти из тени. В какой же момент он решил выбросить из головы свою истинную роль в спектакле и пойти иным путём? Что всему виной: путающий мысли вечный недосып, или же он уже давно и незаметно сходит с ума? Эта игра для того, чтобы морочить головы соперникам, а никак не самому себе! Неужто он решил, что сыграет правдоподобнее, если сам начнёт верить в свою игру? Собрав все осколки событий воедино, Вран с ужасом осознал, что в попытке обмануть других переиграл только себя: легенда внутри легенды показалась остальным слишком мудрёной - так что сограждане, недолго думая, попросту избавились от наиболее мутного элемента в своём сообществе.

На площади тем временем развернулась картина, достойная какого-нибудь провинциального балаганчика. Айя собиралась с духом, чтобы выстрелить боевым заклинанием в Миелу; Миела, в свою очередь, хладнокровно взирала на явившуюся по её душу подругу.

- Сейчас не очередь просыпаться полиции! - сварливо заметил председатель Ирсай. - Ты противоречишь правилам.

- Будем ждать, пока она зарежет меня и захватит весь город? Кто придумал правило, по которому полиция обязана дышать преступникам в спину - и только?

Кибир мог бы многое рассказать о тех, кто придумывает правила в этом городе, но, как добропорядочный гражданин, дрых в камере без задних ног.

- Я могу тебя дисквалифицировать за неподчинение властям.

- И тогда она зарежет Винни - и победит?

- Не стоит заходить так далеко, господин председатель, - берёт слово Миела. - Сейчас мой ход, так что действовать буду я.

- Нож против фаера - не лучший расклад, - пожала плечами Айя со знанием дела.

- Это не имеет значения. Сейчас мой ход, Айя: ты не сможешь выстрелить.

Айя всё ещё целилась в злоумышленницу, но с каждой минутой всё менее уверенно. В том, что, при всей её суровости и непримиримости, она не сумеет выстрелить в лучшую подругу, Вран был уверен, а вот Миела за время этих тревожных событий раскрылась ему с совершенно новой стороны - и теперь парень не имел понятия, чего от неё можно ожидать.

Тем временем, Вран осознал, что совсем скоро всему настанет конец: победа останется за бандитами, а Айя, скорее всего, не доживёт до завтрашнего утра. В кромешной тьме ночного подвала, в глазах у парня почернело ещё больше.

- Так ты, значит, вмешаться хочешь? - Голос Винни раздался откуда-то снаружи решётки.

- А ты чего вдруг не спишь, Шум?

- Я - зверь ночной, мне положено. Да и спать, когда вокруг такое твориться? За кого ты меня держишь, Ворон?

- Так помешай им, раз не спишь!

- Идёт. Я здесь как раз за этим. А вот на чьей стороне сейчас ты?

- А сама-то как думаешь?

- Почему я должна думать за того, кто совсем недавно в меня стрелял?

- Потому что если сейчас застрелят Айю - твой голос наутро больше не будет весить ничего. Председатель уже выбрал победителя, мы можем выжить, только пойдя против правил!

- Л-ладно, - насупилась миртанка в попытках уловить в его словах понятную ей логику. - Но учти, обманешь - загрызу, к чёртовой матери, и безо всяких правил: усёк?

Звякнули ключи, которые она каким-то неведомым образом успела стащить у председателя. Руки и путь Врана, наконец-то, оказались свободными.

Дальнейший план действий складывался у него в голове прямо на бегу, по пути на площадь. Внезапное появление осуждённого преступника перед всем оставшимся в живых собранием действительно вогнало сограждан в ступор, однако дальше события понеслись совсем иначе, нежели задумывались.

Всеобщая заминка позволила Миеле отправить свой нож в полёт в сторону отвлёкшейся Айи. Вран, рванул наперерез, не чувствуя расстояния, и успел поймать лезвие плечом. Удар получился тяжёлым, но, вопреки ожиданиям, совсем не смертельным. Хладнокровная преступница... промахнулась?

Всё случилось слишком быстро, но вовсе не из добрых намерений, кои за Миелой когда-то водились: в спину убийце вцепилась всклокоченная рыжая фурия со звериными глазами и повадками. Это на некоторое время заняло Миелу и настолько ошарашило Айю, что Врану без труда удалось под шумок сплести формулу фаер-снаряда и нацелиться прямиком на источник всех неприятностей этого провинциального городишки.

- Игра окончена, господин председатель.

- Ашант. Действительно окончена, - объявил Ирсай. - Бандиты победили и сумели захватить город.

- Чегоо? - возмущённо завопила Винни. - Победили мы, а не бандиты!

- Я именно это и имел в виду, братцы-маньяки: одни бандиты захватили город у других. Такой расклад вас устроит? Теперь вы можете назваться как угодно, и город это примет.

- Тогда в следующий раз председателем буду я, идёт? - Врана вполне устраивал озвученный Ирсаем расклад. Победа есть победа, как их назовут потом, значения не имело.

Айя, не привыкшая проигрывать даже в малом, вскочила со своего места и исчезла, не попрощавшись. Ирсай, глядя на эту молчаливую истерику, равнодушно пожал плечами.

- Только не в мою смену. Раз захотелось на вершину, тебе стоило застрелить меня, когда была такая возможность. Однако полночь наступила, дорогие сограждане: студгородок заснул, просыпаются крылатые.

И все трое крылатых безропотно выдвинулись на тренировку вслед за вожаком, последней комнату покинула Миела, всё ещё не вышедшая из образа, так что сейчас её загадочная улыбка, скорее, леденила кровь, чем успокаивала.