Опять сгустилась тьма, мой брат - не знаю, что так давит;
Слепой, как я, не знает, день ли, ночь, и лишь по шорохам гадает.
Зачем же все мы слепы здесь? Куда слепому двинуться с подобным весом?
И как прийти туда, где будущие мы едины с небом, ветром, лесом?
Но знаешь, даже в этой темноте я вижу солнце, пробуждающее листья,
Ложится луч, как золотой мазок, на ленты троп, медвежьих, волчьих, лисьих,
И греет камня бок, и нежный лепесток цветка, что камень молча прикрывает,
И лишь в далёких снах его - веках, растаявших, как снег - цветы ещё срывают.
"Иди-иди", - бодрит весна всех медвежат, волчат, лисят, стучится в норы,
И слышит ухо: лист и ветвь, валежник, мох ведут друг с другом разговоры;
И мы, кто нынче сором прошлых лет полны, несём в себе и песнь грядущих весен,
Не так уж важно, отчего мы все мертвы - важнее то, что мы воскреснем.